Худшая авария в карьере Джима Кларка случилась в Монце, во время Гран-при Италии 1961 года. Всегда считалось, что той цепи событий, которая привела к трагедии, положил начало ставший ее главной жертвой граф Берг (Таффи) фон Трипс, когда неосмотрительным маневром пересек траекторию Кларка. Джим Кларк к тому же был уверен, что, пытаясь обогнать Lotus, фон Трипс не рассматривал его как соперника и не считал, что тот может сопротивляться.

Тем не менее, находившийся позади лидирующего квартета Стирлинг Мосс полагал иначе. Он был уверен, что причиной аварии стал Риккардо Родригес, рванувшийся к повороту наперерез остальным. Фон Трипсу некуда было деваться, он попытался объехать по внешней стороне - и столкнулся с Кларком. Роб Уокер вспоминал: «Я никогда не слышал этого от других, но я припоминаю, что Стирлинг говорил об этом спустя несколько часов после случившегося. Оттуда, где он находился, все было отлично видно».

Братья Родригесы были новичками в гонках Гран-при. Богатые, привыкшие к успеху, они были в лучшем случае импульсивными, в худшем - самонадеянными. Риккардо, младший, был талантливее, возможно, амбициознее, и любил произвести впечатление. Чемпион Мексики по мотогонкам, в 1957 году за рулем Porsche он выиграл Нассау Турист Трофи в своем классе и в 1960 году вместе с братом Педро оказался в команде NART (North American Racing Team), выступающей на Ferrari. Успех пришел быстро, и, казалось бы, легко: второй в Ле-Мане на 2S0GT, третий в Себринге и вместе с Педро второй в 1000 километрах Нюрбургринга.

На тренировках перед той трагической гонкой в Монце Риккардо был почти столь же быстр, как и лидер команды и претендент на чемпионский титул фон Трипс, но к началу самой большой гонки в своей карьере он все еще не знал некоторых правил этикета, в 1961 году все еще действовавших среди лучших профессиональных гонщиков.

Ferrari заявили четыре машины и пятую предоставили Джанкарло Багетти, который недавно в Реймсе с блеском выиграл свой первый Гран-при. Заводскими гонщиками Ferrari были Фил Хилл, граф фон Трипс и Ричи Гинтер, - все на новейших Type 156. Их двигатели Jano V-6 доработал Карло Чити, увеличив угол развала с 65° до 120°, что сделало машину более низкой. Такой широкий двигатель ни за что бы не поместился между передними колесами, так что эта модель стала первой Ferrari со средним расположением двигателя. Благодаря лучшему балансу удалось поднять число оборотов до 10000 об/мин вместо 9500.

Родригес, как новичок команды, получил старый двигатель с углом развала в 65°. Разница в мощности была незначительной, но, может быть, она как раз послужила для него дополнительным стимулом доказать всем, что он мог ехать не хуже других, даже на не самой лучшей машине.

Гран-при Италии - это идеальная для использования слип-стрима скоростная гонка, проходящая в конце сезона, когда все команды достигли пика своей формы. Со времени реконструкции в 1955 году бэнкинг Монцы пользовался неоднозначной репутацией, и на трассе было три медленных поворота. В остальном вся трасса проходилась газ-в-пол, что делало ее очень скоростной.

В полуторалитровом классе машин бэнкинг использовался в полной мере, и пелетон проходил мимо главной трибуны дважды за круг. В первый раз - когда выходили из южной части бэнкинга и устремлялись к быстрому Курва Гранде, в во второй - когда разгонялись после относительно медленной Параболики перед входом в северный бэнкинг. Удивительно, но эти два потока машин разделял лишь ряд сигнальных дорожных конусов.

Бэнкинг использовался во время Гран-при Италии 1955 и 1956 годов, но это никому не понравилось, а когда в 1956 году проблемы с шинами и подвесками добрались и до самой Ferrari, гонку вернули на дорожную часть трассы. В 1957 и 1958 агенты трассы и Автомобильный Клуб Милана пытались вернуть бэнкинг к жизни, проводили на нем гонки для родстеров Индианаполиса в тщетных попытках объединить гонки старого и нового миров. Несмотря на финансовую привлекательность, это не сработало.

В 1960 году гонки с использованием бэнкинга были возобновлены, но британские команды отказались гоняться на нем, заявив, что это опасно. В их отсутствие Ferrari использовали Гран-при как тестовую сессию в подготовке полуторалитрового двигателя для новой формулы 1961 года.

В 1961 году, британские команды протестовали против возвращения бэнкинга, но Автомобильный Клуб Милана сумел настоять на своем; теперь действовала новая формула, так что британцы согласились отступить, а чтобы снизить их опасения по поводу безопасности, дистанцию гонки сократили с 500 до 430 километров. Отклик был очень хорошим: 37 заявок, включая заводские команды Ferrari, Cooper, Lotus, BRM, Porsche, и Tomaso и большую часть частников, способных выставить конкурентоспособную полуторалитровую машину.

Полуторалитровую формулу ввели, чтобы ограничить мощность и скорость гоночных машин, так что в 1961 году в Реймсе они стали медленнее на 8 секунд с круга, но за два года подобрались очень близко к прежнему уровню - отставали всего секунды на две, - и Монца была все такой же быстрой и агрессивной, как и всегда.

Родригес наделал шума, заняв место на первом ряду стартовой решетки рядом с фон Трипсом. Даже его товарищи по команде с неохотой согласились поверить хронометристам, когда те зафиксировали время Родригеса в 2 минуты 46,4 секунды на старой тренировочной машине с углом развала в 65 градусов, в то время как фон Трипс на новой - 120-градусной - машине показал 2 минуты 46,3 секунды. У Lotus не было еще тех новых двигателей Coventry-Climax V-8, которые опробовали в Cooper, команде, выигравшей два последних чемпионата. У Роба Уокера тоже был один из них - на Lotus Мосса. Грэм Хилл на тренировке попробовал новый BRM V-8, но, как и его напарник Тони Брукс, вернулся к четырехцилиндровому Climax, такому же, как те, что стояли на машинах Кларка и Айленда.

Стартовая решетка была необычной для того времени: по две машины в шахматном порядке на каждом ряду вместо обычного 3-2-3 или даже 4-3-4. Организаторы знали, что Ferrari будут быстрее всех и пытались создать им свободное пространство для рывка прочь от возможных преследователей. Таким образом, 32 стартующих обеспечили взмахнувшему флагом лорду Хоуву одну из самых длинных стартовых решеток, которую когда-либо видели на гонках Гран-при.

Стартовали машины лидеров, и Кларк - неразумно, но вполне понятно - был впереди, среди четырех Ferrari, которые медленно стартовали из-за слишком высоких передаточных чисел: казалось, они немного пробуксовали, прежде чем окончательно рвануться с места. «Они шли так тесно и так бились за позиции, что первые семь машин можно было бы накрыть одним большим брезентом», - как пишет Motor Sport. Там были фон Трипс (Ferrari 120), Родригес (Ferrari 65), Ричи Гинтер и Фил Хилл (оба - Ferrari 120), стартовавшие со второго ряда, Джанкарло Багетти (Ferrari 120) - с третьего ряда, Кларк - с четвертого и Брэбэм (Cooper-Climax) - с пятого. Боннье (Porsche), стоявший на четвертом ряду вместе с Кларком, и Гарни (Porsche), Стирлинг Мосс (Lotus-Climax) и Джон Сертиз (Cooper-Climax) возглавляли следующую группу машин.

Грэм Хилл (BRM-Climax), стартовавший вместе с Багетти с третьего ряда, держался бодро, но потом откатился назад. На фото Ива Дебрэна видны семь машин, тесной группой входящие в бэнкинг как раз перед аварией на втором круге. Лидировал Фил Хилл, очень близко за ним шел Гинтер, потом - ниже по бэнкингу - Кларк, Родригез - чуть выше, Брэбэм висел на хвосте у Кларка и замыкали группу фон Трипс и Багетти.

Казалось, все идет к убедительной победе Ferrari. Они выиграли четыре из шести Гран-при сезона, и только Мосс на Lotus сумел опередить их во время ставших легендарными гонок в Монако и на Нюрбургринге. Ferrari опережала британцев в разработках полуторалитрового двигателя, была лучше организована и владела богатыми резервами гонщицких талантов. Построив машины со средним расположением двигателя и дисковыми тормозами, Ferrari были на пике формы.

Кларк вспоминает, что в царившей вокруг атмосфере было что-то от римского цирка. Все собрались посмотреть на то, как Ferrari разгромит соперников. У британских команд с их четырехцилиндровыми двигателями Climax было мало шансов. Он решил использовать слип-стрим.

«План кампании был таков: стартовать как можно лучше и держаться впереди. Потом, когда Ferrari пройдут меня, попасть в их воздушный мешок и стараться держаться за ними. Мне удался хороший старт, но преследователи наступали на пятки. Между первым и вторым кругом меня прошли сначала Ричи, а потом Фил, Джек и Риккардо. Мой двигатель работал просто отлично, и хотя Таффи прошел меня в повороте Лесмо, я сумел удержаться прямо за ним и шел чуть ниже его по бэнкингу к повороту Виалоне, который проходится газ-в-пол. Я все еще висел у него на хвосте, когда мы прошли Виалоне и на полной скорости подошли к точке торможения перед Норт Курва. К тому времени я готовился обгонять его, и мое переднее колесо оказалось почти на одном уровне с его задним, когда она нажал на тормоз. Внезапно он начал смещаться к обочине в мою сторону и врезался в меня сбоку. Больше машин там не было».

Сейчас это стало предметом многочисленных споров.

«Я искренне считаю, что Таффи не подозревал, что я был рядом. Я уверен: пройдя меня, он решил, что на своей более быстрой машине скоро оставит меня далеко позади. Все происходило на сумасшедшей скорости. Мы соприкоснулись колесами. Довольно странно, но какую-то долю секунды я мог подумать об аварии, перед тем как она действительно случилась. Я подумал: «Господи, что он делает?!». Я помню, что мысленно пытался крикнуть ему, чтобы посмотрел в зеркало и заметил меня. Я давил на тормоз и не мог ничего сделать, потому что он тоже тормозил. Я заблокировал колеса - остались черные следы, - но я был слишком близко к краю трассы и не мог выскочить на траву, ведь наша скорость была между 140 и 150 миль в час. На такой скорости просто нельзя вылетать на траву. Он шел поперек трассы, и я не мог убраться с его пути. Потом раздался оглушительный звук, Lotus начало крутить снова и снова, он вылетел на траву и остановился на краю трассы. Машина Таффи ударилась о дорогу, потом о забор, над которым нависали зрители - и потом опять отскочила на трассу, оставив гонщика лежать на траве.

Кларк вспоминает, как выскочил из машины и вместе с маршалом пытался оттащить с трассы машину Таффи. Они делали это машинально, но даже тогда он понимал, что фон Трипсу уже не помочь. «Я просто не хотел идти туда, где он лежал».

Почему фон Трипс оказался перед Кларком? Он был невероятно искусным гонщиком, в том сезоне он лидировал на протяжении большего числа кругов, чем кто бы то ни было другой, он выиграл две гонки и финишировал вторым после Мосса в Нюрбургринге. Двумя неделями ранее он описывал Джима Кларка как благороднейшего соперника в гонках Гран-при.

Удивительно, но он, казалось, не заметил машину Кларка позади себя. Ferrari превосходили всех. Брэбэм и Мосс были далеко позади. Импульсивный Родригес мог поехать наперерез, но если верить Тиму Парнеллу, который участвовал в гонке, Родригеса не было рядом с группой машин, тормозящих перед Параболикой. Возможно, фон Трипс думал, что Кларк притормозит, или он неверно оценил ситуацию, но машину закрутило и занесло на обочину. Это была самая серьезная авария в автоспорте со времен Ле-Мана 1955 года, и ее отголоски были слышны годы спустя. А ее немедленным результатом была глубокая депрессия Джима Кларка, вызвавшая беспокойство за его будущее в автогонках.

Фил Хилл выиграл Гран-при и стал чемпионом мира. Фон Трипс был лучшим послевоенным немецким гонщиком и оставался таковым до немецкого австрийца Йохена Риндта, который по иронии судьбы погиб в 1970 году на Lotus в том же повороте Монцы и стал первым посмертным чемпионом мира в истории спорта.

Фон Трипс был популярен, красив, аристократичен и мастерски водил как спортивные, так и одноместные машины. В 1958 году он стал чемпионом Европы по подъемам на холм, вместе с Оливье Жендебьеном выиграл Тарга Флорио и прекрасно проехал в Гудвуде 1959 года на маломощном Porsche, финишировав вторым впереди Тони Брукса на Ferrari.

Багетти выступал за Ferrari в 1962 году, переметнулся в ATS, но так никогда и не повторил свой реймский триумф и умер от рака в возрасте шестидесяти лет. Карьера Риккардо Родригеса была трагично короткой. Он выступал за Ferrari в 1962 году, но погиб на Lotus во время тренировок перед Гран-при Мексики.

Тень Монцы лежала на всей дальнейшей жизни Джима Кларка. Когда в 1963 году он выиграл чемпионат мира, его все еще преследовала итальянская полиция и пресса, выискивая новые зацепки, новую информацию, новые детали, чего Кларк не смог бы вынести, даже обладая самой сильной волей во всем мире. Он часто думал и редко говорил об этом. «Я никогда не обсуждал этот случай на публике по двум убедительным причинам. Во-первых, это очень тяжелые и болезненные воспоминания, а во-вторых, это случилось так быстро, что я мало что помню».

Он никогда не обсуждал это даже в частной обстановке. Джабби Кромбак рассказывает: «Меня не было в Монце, когда это случилось, и я не видел Джима до начала следующего сезона. Я никогда не обсуждал с ним тот случай. Частью моей сложившейся тактики было не надоедать ему. Он никогда не хотел обсуждать это. Я никогда не говорил с ним об этом. Если он вылетал с трассы, обычно он говорил, что случилось. Но в аварии, в которой погибли люди, было что-то такое, о чем не хочется говорить».

Дэвид Бенсон вспоминал: «Он никогда не обсуждал со мной аварию фон Трипса. С гонщиками всегда было трудно говорить о смерти или о большой аварии, где кто-то погиб. Я никогда не обсуждал с Джимми вероятность гибели. С Джеки - да, но у него более трезвый взгляд на все это».

У Кларка было предчувствие катастрофы. Монцу предварял целый ряд подобных характерных происшествий. Во время гонки на Голд Кап в Олтон-Парке в сентябре 1960 года он оказался вовлечен в длительное преследование Иннеса Айленда на другом Lotus. Как раз перед поворотом Лодж Брайан Нэйлор на JBW-Maserati замедлился, пропуская Айленда и не зная о том, что Кларк шел прямо за ним. Он сместился обратно поперек трассы, и у Кларка не было шансов уклониться. Его машина вылетел на обочину, почти перевернулась, и он потерял шансы установить быстрейший круг во второй части гонки, как он сделал это в первой. Его первый быстрый круг стоил 50 фунтов, а за второй к его дневному заработку добавилось бы еще 100, и маршалу пришлось удерживать его от попыток заставить заплатить Нэйлора.

Джим согласился остаться на ночь после гонки. Скотт-Уотсон чувствовал, что ему нужен отдых после аварии. Внезапно, в десять вечера он заявил: «Я уезжаю домой».

Скотт-Уотсон запротестовал: «Комната оплачена, ты попал в аварию, поедешь назад утром».

Но Кларк не послушался и уехал. В три часа утра полиция Ланкастера вызвала Скотт-Уотсона, чтобы тот приехал и забрал друга, который на Y-образном перекрестке, по всей видимости, не мог решить, куда поехать, и поехал прямо, снеся дорожный знак и разбив переднюю часть своего Porsche. Нерешительность, запоздалый шок или усталость? Наверное, мы никогда не узнаем.

В 1996 году Крис Ри снимал фильм об этой аварии, и во время своих исследований обнаружил пленку, которую фон Трипс снял установленной на машине камерой во время круга по Монце в 1960 году. На ней снято три четверти круга по трассе, и пленка драматично обрывается в том самом месте, где случилась эта авария.