Однажды, обычным ноябрьским днем на Древнюю Столицу обрушился снегопад. В теплом южном краю вдруг случился ураган такой сокрушительной силы, что казалось, сама природа сошла с ума. Парализованный город, до сих пор не имевший понятия, что на свете бывают снежные бури, в растерянности восклицал: «Но этого не может быть! Ведь такого никогда раньше не было!» Между тем, город не знал, что этот невиданный каприз природы сам по себе еще не главная беда. Истинное значение происходящего было скрыто от жителей Древней Столицы и, наверное, к лучшему — знание могло бы лишить их сна и даже вызвать панику.

Произошло нечто. Это нечто, о сути которого я пока загадочно умолчу (на последующих страницах желающих «загадочно умалчивать» и «напускать туману» будет предостаточно, и я не исключение), вызвало мощнейший выброс магической энергии в наш мир. Неподготовленная к этому природа действительно, можно сказать, помешалась, и в Древней Столице началась самая настоящая снежная буря. А уже она втянула обыкновенного двенадцатилетнего мальчика по имени Алекс в самую пучину событий, сделав его одной из ключевых фигур в истории, призванной сыграть важнейшую роль в судьбах двух миров. Но не будем забегать так далеко вперед.

Все произошло очень быстро. В считанные секунды небо почернело, завыл сильный, пронизывающий до костей ветер, и пошел снег. От неожиданности Алекс остановился как вкопанный. Он еще никогда не видел, чтобы погода менялась так стремительно. Ведь всего минуту назад стоял прохладный вечер, а по небу лениво плыли сероватые облака. И вдруг Алекс словно очутился в середине лютой зимы где-нибудь на Крайнем Севере. Осознав, что произошло, он сначала мысленно посетовал на то, что одет явно не для такой погоды. Легкая куртка и кроссовки, да он же вмиг весь промокнет! Впрочем, уже промок… А до дома топать еще минут двадцать. Но это при нормальной погоде, а если увязаешь в сугробах, сопротивляясь обезумевшему ветру, норовящему сбить с ног, дорога займет, конечно, гораздо больше времени. Стоп! В сугробах? Уже?! Алекс отказывался верить и своим глазам и своим ощущениям, но за ту пару минут, что он в растерянности стоял, пытаясь понять, что происходит, землю покрыли сугробы. Но ведь так не бывает… Во всяком случае, ему так казалось. Бывает, оказывается…

Алекс оглянулся и… ничего не увидел. Его окружала сплошная чернота. И тут, наконец, ему стало страшно. Ах, если бы он просто шел по улице! Но увы, к тому моменту, как началось это безумие, он уже вышел на пустырь, и теперь надо дойти до его конца, и там отыскать дорогу к дому. Но как? Ничего же не видно! Может, попробовать вернуться назад, к друзьям? Нет — это еще дальше, лучше уж пытаться добраться до дому. Или позвать на помощь? Безнадежно, на пустыре и до этого никого кроме Алекса не было. Ох, похоже, он рискует заблудиться в собственном районе. Одно было понятно: стоять на месте — самое плохое решение.

Алекс побежал в направлении, которое казалось ему правильным. Точнее, попытался бежать, насколько это было возможно в таких условиях — при каждом шаге он проваливался в снег, а ветер сбивал с ног. Ему казалось, что прошла целая вечность, когда он остановился передохнуть и взглянул на часы — на самом деле прошло пятнадцать минут. Было такое ощущение, что он ни капли не продвинулся к цели. И тогда Алекс запаниковал. Откуда-то вдруг взялись силы, и он рванулся вперед, не задумываясь уже о правильности направления — лишь бы только добраться до ближайших домов, до людей…

Внезапно ему показалось, что рядом кто-то есть. И действительно, мимо него медленно двигалась смутная тень.

— Эй! — закричал он. — Кто здесь? На помощь!

Тень остановилась. Потом начала медленно приближаться и Алекс обрадовался — как хорошо, что ему не придется остаться один на один с этим снежным кошмаром! Но радовался он недолго. С тенью явно было что-то не так… Она двигалась плавно, будто плыла по снегу. Или даже над. А ведь ей следовало проваливаться в снег при ходьбе! Но тот под ней даже не скрипел. Медленно и жутко тень приближалась к нему в беззвучном полете, становясь огромной, приобретая очертания, только отдаленно напоминающие человеческие. Место радости занял самый настоящий ужас. Кто бы это ни был, Алексу сразу расхотелось иметь с ним дело.

«У страха глаза велики, — подумал он, — Мне это только кажется. Может, это просто человек на лыжах». Но внутри него все кричало: «Нет, не кажется! На каких еще лыжах! У кого в этих местах могут быть лыжи?! Ты что, не видишь, это же не человек! Чего ты ждешь, беги!!!»

И тогда он побежал, что было сил. Не думая о снеге, ветре, темноте, и о том, что при таком беге он вряд ли обогнал бы и черепаху. Только бы не встречаться лицом к лицу с этим существом, в котором — он был в этом уже совершенно уверен — не было ничего человеческого, и которое умело бесшумно скользить над снегом.

Он не знал, сколько времени прошло, когда в конце концов наткнулся на забор, за которым смутно проступали очертания двухэтажного дома. Алекс двинулся вдоль забора, и вскоре добрался до калитки, по счастью, открытой. Появление человеческого жилья прогнало страх, к тому же он больше не чувствовал за собой зловещей тени (которая, на самом деле, и не думала его преследовать, а вернулась к своему таинственному маршруту).

Снег почти полностью завалил крыльцо, но до входной двери еще не добрался. Алекс позвонил в дверь и в доме раздались звуки причудливой трели. Несколько долгих секунд ничего не происходило, и если бы не горящий свет в окнах первого этажа, могло показаться, что дом пуст. Наконец дверь открылась, и Алекс увидел перед собой симпатичную темноволосую девочку, на первый взгляд, его ровесницу.

— Привет, — сказал Алекс. — Извини, но я, кажется, тут немножко заблудился. Может, я могу…

Но девочка не дала ему договорить. Она схватила его за рукав, втянула в дом и захлопнула дверь.

— Вот так уже лучше, — сказала она. — А то иначе мы оба закоченеем. Ты и так весь дрожишь от холода.

И действительно… Алекс только сейчас заметил, что у него стучат зубы. Он насквозь промок и замерз.

— Я только хотел узнать у вас дорогу и позвонить домой, — сказал он, с трудом уняв дрожь.

— Какую дорогу? — удивилась девочка. — Куда это ты собрался? Тебе что, жить надоело?

— Нет, просто я, похоже, немного сбился с пути… Меня дома ждут.

— Знаешь, если ты сейчас попробуешь добраться до дому, то твои домашние рискуют тебя никогда не дождаться. Ну, если очень повезет, то отделаешься воспалением легких. Так что никуда ты не пойдешь. Не понял еще, что снежная буря — это не шутки? Нет, мы тебя не отпустим. Короче, на ночь ты останешься у нас, а утром будет видно. Сейчас ты позвонишь домой, потом примешь горячий душ. И не спорь!

Алекс и не думал спорить. Ему вовсе не хотелось возвращаться на улицу, в этот снежный ураганный кошмар, в котором на пути попадаются пугающие тени. Он и сам понимал, что шутить с такой погодой не стоит. К тому же, в доме было тепло и уютно, а эта симпатичная девочка, несмотря на напускную строгость, ему нравилась.

— Согласен. Спасибо.

— Вот и правильно, — улыбнулась девочка. — Тогда будем знакомиться.

Меня зовут Майя. А тебя?

— Алекс.

— Давай, Алекс, пойдем, позвонишь, а потом — в душ, а то так недолго и простудиться.

— Вы ошиблись номером, — сказала Дина сухо, но, по-видимому, ее собеседника такой ответ не удовлетворил.

— Нет, здесь нет никого с таким именем, — продолжала говорить Дина и, хотя ее голос звучал спокойно, лицо было напряжено. Алекс посмотрел на Майю и увидел, что та тоже явно встревожена. Она, не отрываясь, смотрела на Дину и, казалось, совершенно забыла о его существовании.

— Послушайте, — сказала наконец Дина раздраженно. — Я не понимаю вашей настойчивости. Вам ведь ясно уже сказали, что вы ошиблись номером. Всего хорошего! — она со стуком повесила трубку, но не сдвинулась с места, — сжала рукой подбородок и уставилась в окно, словно крепко о чем-то задумалась.

— Дина, — тихо позвала Майя. Дина посмотрела на сестру не сказав ни слова, но Алекс был уверен, что этот взгляд для Майи красноречивей любых фраз. Девочки без слов понимали друг друга, а Алекс не понимал ничего кроме того, что этот телефонный звонок означал что-то очень нехорошее. Опасное. Алекс почувствовал, как в комнате повисло напряжение, и сознание тут же услужливо подсунуло ему образ надвигающейся нечеловеческой тени в снежной бурной ночи. Пришлось помотать головой, чтобы отогнать от себя наваждение.

— Ну, ладно, — очнулась Дина и улыбнулась. — Мы, кажется, собирались показать гостю кабинет. Так чего же мы стоим?

Кашель был неестественный — так обычно стараются привлечь к себе внимание. А в данном случае, похоже, именно его, Алекса, внимание. Странно, но страха не было. Точнее, был, в самом начале, но это скорее от неожиданности. Он прошел почти моментально — честно говоря, на страх уже и сил не было. К тому же, Алекса окружало такое количество тайн, что прибавление еще одной казалось чем-то совершенно естественным. Алекс быстро оделся и на цыпочках направился в кабинет. Когда в темном коридоре он оказался у самой двери, покашливание раздалось еще раз. Вот тут уже стало не по себе. Все-таки в кабинете не должно было быть никого, кто мог бы издавать подобные звуки. Разве что тот, кто прятался в родительской спальне на втором этаже, незаметно перебрался в кабинет (а то, что там кто-то прятался, Алекс не сомневался). И то, что этим покашливанием кто-то пытался привлечь к себе внимание, было очевидно. Но почему этот кто-то не мог просто пройти в гостиную, если ему так уж нужен был Алекс?

Алекс прислонился к стене рядом с дверью, ведущей в кабинет и, затаив дыхание, прислушался. В доме стояла тишина, лишь с улицы доносилось леденящее душу завывание вьюги. Надо пройти на кухню и взять что-нибудь тяжелое или острое, подумал Алекс. Для самозащиты. Ведь может быть тот, кто находится сейчас в кабинете, имеет совсем не добрые намерения. Может быть, это… тень!

Не стоило вспоминать о тени. Эта мысль полностью лишила Алекса последних остатков мужества. Он вдруг увидел себя — незащищенного, одинокого, испуганно прислонившегося к стене в чужом спящем доме, где в случае чего некому будет прийти ему на помощь. Не пойду, сказал он себе, ни за что не пойду. Сейчас на цыпочках на кухню, возьму что-нибудь острое, потом проберусь в гостиную и… И что? Что потом?! И тут его мысли прервал властный мужской голос из кабинета:

— Чувствую, что ты стоишь у двери и не решаешься войти. Входи, не бойся, тебе ничто не угрожает.

Эх, будь что будет! Алекс резко распахнул дверь кабинета и шагнул внутрь. В кабинете царила тьма. Это было неожиданно и страшно. Странно, что тот, кто его позвал, сидит в кромешной темноте.

— Э-э… А почему вы не включаете свет? — спросил Алекс, стараясь не выдать голосом своего страха.

В ответ раздался тихий смешок, а зачем тот же голос произнес:

— Да видишь ли, любезный Алекс, я по некоторым причинам не могу этого сделать. Да и не считаю нужным, говоря откровенно. Впрочем, я не буду возражать, если это сделаешь ты.

«Любезному Алексу» сильно не понравилось, что загадочный собеседник назвал его по имени. А что еще он о нем знает, в таком случае?

Правой рукой Алекс наконец-то нащупал выключатель и нажал его — кабинет озарился ярким светом и… он был пуст! Ну, это уже слишком! Нахлынувшее раздражение даже вытеснило страх.

— Знаете что, это мне надоело! Я сыт тайнами по горло! Или вы прекращаете прятаться, или я ухожу!

В ответ вновь раздался тихий смешок, но на этот раз никаких слов за ним не последовало. Алекс решительно прошел в середину кабинета и стал оглядываться по сторонам. Ощущение, что кто-то пристально на него смотрит, пришло почти сразу и было нестерпимо сильным. Но… в комнате действительно никого! Разговаривать с Алексом и пристально его разглядывать здесь было решительно некому!

Хотя, стоп! Алекс вдруг почувствовал, что в кабинете что-то изменилось. Что-то было определенно не так, как раньше. Но что? Его взгляд вновь заскользил по сторонам, на этот раз в поисках каких-либо несоответствий с тем, что он видел раньше. И… вот оно! Портрет изменился! Мужчина, изображенный на нем, днем выглядел хмурым и строгим. А сейчас в упор смотрел на Алекса и… смеялся! Беззвучно смеялся, и уголки его губ подрагивали от смеха! Алекс медленно подошел к портрету, не сводя с него глаз. И тогда портрет заговорил.

— Ну, здравствуй, Алекс. Вижу, ты удивлен.

— Да, есть немножко, — ответил Алекс.

Мужчина на портрете иронически приподнял левую бровь.

— Ладно, пусть немножко, — сказал он. — Итак, ты Алекс. Меня зовут Регир Прит. Я ученый. Впрочем, — ученый улыбнулся. — Это ты уже знаешь от наших очаровательных юных хозяек.

— У вас странное имя, — заметил Алекс. — Я никогда такого имени не слышал.

— Это для тебя оно странное. А там, откуда я родом, оно довольно распространено.

— А откуда вы родом?

— Издалека, любезный Алекс, издалека, — Регир Прит вновь улыбнулся. — Ну что ж, я полагаю — с официальной частью покончено. Не думаешь же ты, что я позвал тебя только для того, чтобы поболтать. Нет, без серьезной причины я бы не стал раскрывать свою истинную сущность. Никому. Как и делал до сих пор.

— То есть, Дина и Майя не знают, что вы… э-э… разговорчивей, чем это обычно принято у портретов?

— Нет. Наши прелестные близняшки этого не знают. И даже не догадываются. И незачем им!

— И почему же вы решили открыться мне? — спросил Алекс.

— Видишь ли, — сказал Регир Прит серьезно. — Когда вы здесь распивали чаи и беседовали, я, естественно, все слышал, а в какой-то момент и внимательно слушал. Ты, мой любезный Алекс, изволил упомянуть некоторые… м-м-м… вещи, вызвавшие мой живейший интерес. Но, к сожалению, ты не пожелал раскрыть все карты.

— Какие карты? — удивился Алекс. — Я вас не понимаю!

Повисло молчание. Ученый некоторое время тяжелым взглядом смотрел на Алекса, а потом сказал:

— Так. Я вижу, разговор нам предстоит нелегкий. Как ты смотришь на то, чтобы продолжить его за чашечкой чая?

— Я не против. Но я не понимаю, как вы собираетесь пить чай, находясь в портрете, — сказал Алекс.

— Очень просто, — ответил Регир Прит. — Мы оба будем пить чай, находясь в портрете. Я приглашаю тебя к себе в гости.

— То есть? Каким образом? — удивился Алекс. — Как я попаду к вам?

— Как — это моя задача. От тебя требуется только этого хотеть. Ну, так как?

Алекс растерялся. Он поймал себя на мысли, что ровным счетом ничего не понимает в том, что происходит. Что значит — отправиться в гости на чай к говорящему портрету? Все, что он до сих пор знал о мире, в котором живет, рушилось. Кроме того, осторожность настойчиво требовала, вежливо отказавшись, сбежать обратно в гостиную и забыться крепким сном. Но как раз этого Алекс себе никогда не простит. И всю жизнь будет потом мучиться вопросом, что же ждало его там, по другую сторону картины. И потом, это что же получится — из-за какой-то дурацкой осторожности он добровольно откажется от невероятного приключения?! Не бывать этому! Он пойдет в гости к Региру Приту, а заодно и посмотрит, не сможет ли тот пролить свет на тайны, что его окружают. Ученый должен иметь ответы на многие вопросы.

— Согласен! — решительно сказал Алекс.

Регир Прит довольно улыбнулся.

— Чудесно! — воскликнул он. — Теперь смотри мне в глаза и изо всех сил желай переместиться в портрет. Готов?

— Готов!

— Давай!

Алекс впился взглядом в глаза ученого и начал усиленно думать о том, как же ему хочется оказаться внутри картины (хотя как это сделать, он понимал с трудом). Глаза Регира Прита смотрели жестко, не моргая, от их взгляда становилось жутко, но Алекс подавлял в себе подступающий страх и желание отвернуться и прекратить все это, пока не поздно. Внезапно вспыхнул яркий свет — Алекс непроизвольно зажмурился, голова закружилась, и он почувствовал, что пол уходит из под ног. Потом он потерял сознание…

Алекс открыл глаза и увидел голубое небо и плывущие по нему редкие неторопливые облака. Было тепло. Тело немного ныло. Внезапно небо накрыла какая-то тень — Алекс не сразу узнал лицо ученого. Прит склонился над Алексом и сказал:

— Уф, кажется, с тобой все в порядке. Ты меня так напугал! Извини, если доставил тебе неприятные ощущения — я и сам не ожидал, что ты так резко среагируешь на перемещение. Как ты себя чувствуешь?

— Вроде нормально, — ответил Алекс. — А где я?

Регир Прит протянул ему руку:

— Поднимайся.

Алекс ухватился за руку ученого, встал и огляделся. Он находился в прекрасном цветущем саду, было тепло, дул легкий свежий ветерок, пели птицы и в воздухе звучала тихая скрипичная музыка, немного напоминающая «Времена года» Вивальди. Совсем рядом Алекс увидел красивый дом, из сада вели ступеньки на веранду, где он разглядел два раскладных стула и столик, на котором стояли чайник, чашки и вазочки с чем-то, несомненно, сладким. С чем именно, отсюда видно не было. Сам ученый оказался высоким худощавым человеком в черном костюме. В руках он держал трость, на которую сейчас и опирался, с интересом наблюдая за Алексом.

— Где мы? — повторил свой вопрос Алекс.

— Ты у меня в гостях, как и планировалось, — ответил ученый.

— Это я понимаю, — сказал Алекс. — Но где это «у меня»?

— В портрете, — ответил Прит. — Это же очевидно!

— Очевидно? — удивился Алекс. — Что-то я не заметил на портрете садов, домов, чайников и птичек. Честно говоря, мне это совсем не понятно.

Ученый развел руками:

— И не надо понимать! Просто прими это как факт!

— Как факт?! То, что в портрете может уместиться целый мир?!

— Ах, Алекс, что ты! — возразил Прит. — Какой еще целый мир? Не преувеличивай! Всего лишь маленький уютный уголок для одного ученого, чтобы он мог спокойно заниматься своими исследованиями.

— Маленький уголок? — удивился Алекс. — А что тогда там, за садом? — он махнул рукой в сторону, противоположную дому. — Или там, за домом?

— Ничего, — ответил Прит. — Здесь есть только дом и сад.

— То есть как это?

— То есть так это, — сказал Прит. — Ничего. Хочешь убедиться? Пойди, прогуляйся.

— Да, хочу, — ответил Алекс.

— Иди. Я тебя здесь подожду.

Алекс повернулся спиной к дому и решительно зашагал по дорожке. Не прошло и минуты, как он очутился лицом к лицу с Региром Притом, хотя шел все время прямо. Ученый улыбался.

— Ну, убедился? Теперь видишь, что здесь больше ничего нет?

— Да, — кивнул Алекс. — Хотя мне это и непонятно. А почему здесь больше ничего нет? И почему есть то, что есть?

— Ну, это как раз просто, — заметил Прит. — Дело в том, что здесь есть только то, что было нарисовано. А нарисовано было только то, что было нужно мне для спокойной жизни и работы.

— Все, — сказал Алекс. — Я окончательно запутался.

Ученый махнул рукой:

— Оставь. Тебе не хватает некоторых знаний, чтобы все это понять. И к тому же, пока ты предпринимаешь всевозможные безнадежные попытки разобраться что к чему, опираясь на знание природы твоего родного мира, которое тебе здесь совершенно не поможет, наш чай, — Прит указал на веранду, — стынет. Предлагаю перейти к чаепитию, во время которого, я надеюсь, и ты попытаешься ответить на некоторые мои вопросы.

— Да, — сказал Алекс. — Давайте выпьем чаю. Мне очень интересно, какой вкус у чая в картинах.

Однако ученый не сдвинулся с места. Он поднял указательный палец и сказал:

— Но прежде я хочу попросить тебя об одном маленьком одолжении.

Прит засунул руку в карман и вытащил оттуда черную коробочку. Он нажал кнопочку на ее поверхности, и в боку открылось небольшое отверстие.

— Алекс, будь так добр, засунь палец в это отверстие.

— Зачем? — испугался Алекс и даже спрятал руки за спину.

— Ну, можешь считать это проверкой документов, — сказал Прит. — В каком-то смысле…

— Отпечатки пальцев будете сверять?

— Нет. Я даже не понимаю, о чем ты говоришь. Но поверь, это очень важная процедура.

— Нет, — твердо сказал Алекс. — Я не буду этого делать!

— Скверно, — Прит уже не улыбался. — Если ты этого не сделаешь, мне придется думать о тебе очень плохо. И принять соответствующие меры. Алекс, эта проверка в твоих интересах. И она совершенно безопасна, если ты действительно тот, за кого себя выдаешь.

— То есть? — удивился Алекс. — А кем я, по-вашему, еще могу быть?

— Алекс, засунь палец в отверстие, — сказал Прит с нажимом. — А потом я тебе все объясню. Тебе совершенно нечего бояться, если ты действительно Алекс!

— Нет, — воскликнул Алекс решительно. — Сначала объясните! А иначе я ухожу!

— Ах, Алекс, — сказал ученый грустно. — Если ты не пройдешь проверку, я сделаю все для того, чтобы ты никогда не покинул это место.

— Это почему еще? — возмутился Алекс.

— Я уже сказал, почему, — заметил Прит. — Потому что мне тогда придется думать о тебе очень плохо. Мне придется считать тебя… — ученый замолчал.

— Кем? — требовательно спросил Алекс.

Регир Прит наклонился к нему поближе и тихо произнес:

— Тенью.

Алекс от неожиданности отшатнулся.

— Кем?!

— Тенью, мой любезный Алекс. Тенью.

— Я что, по-вашему, похож на тень?!

— А вот именно это я и хочу выяснить с помощью этого прибора, — Прит кивнул на коробочку. — И твой отказ, Алекс, равносилен признанию!

— Чушь какая-то! — Алексу стало обидно. — Давайте сюда вашу коробочку!

Прит с готовностью вытянул перед собой руку, в которой он держал коробочку. Алекс, все еще несколько колеблясь, засунул указательный палец правой руки в отверстие. Ничего не произошло. Регир Прит с облегчением вздохнул.

— Вот видишь, как все просто! — радостно воскликнул он.

— А что было бы, если бы я был тенью? — спросил Алекс.

— Ты бы начал терять свою форму.

— Непонятно! И вообще, у меня очень много вопросов!

— Не сомневаюсь, — сказал Прит. — Пойдем, поднимемся на веранду, нальем себе чаю и поговорим.

— Итак, — сказал ученый после того, как они уселись за столик, и налили себе по чашке чая. — Как я уже говорил, я пригласил тебя не просто так. Я случайно стал свидетелем твоего разговора с Диной и Майей, и хотел бы прояснить для себя некоторые моменты. Ты не против?

— Нет, я готов. Хотя и не представляю себе, что могло вас так заинтересовать, — ответил Алекс.

— Давай пойдем по порядку, — предложил Прит. — Насколько я понял, ты шел по улице, когда внезапно и очень резко началась снежная буря.

— Да, это так, — подтвердил Алекс.

— Причем, в этих местах, как мне кажется, никаких снежных бурь быть не должно — не тот климат и совсем не то время года. Верно?

Алекс кивнул.

— Так-так, — пробормотал ученый и задумался.

— Скажите, — прервал его размышления Алекс. — Вы ведь знаете, откуда взялась эта буря?

— В каком смысле? — не понял Прит.

— Я имею в виду, что если этого не должно было случиться, но случилось, значит, на то есть особые причины. И мне кажется, что вы знаете, какие.

— Ну, — замялся Прит. — Может быть, и догадываюсь. Но я могу ошибаться. Это во многом зависит от того, что ты мне расскажешь дальше. Продолжим?

— Давайте.

— Значит, ты пытался найти дорогу и кого-то повстречал, кто показался тебе странным. Так? Вот про него-то я и хотел бы услышать поподробней.

— А чего тут рассказывать подробней? — сказал Алекс. — Вы лучше меня знаете, кого я встретил. У вас даже есть прибор….

— Алекс, пойми — есть некоторые существа, которых называют тенями. У меня на родине их так называют. Ты встретил кого-то, кого ты тоже назвал тенью. Но говорим ли мы об одном и том же, вот в чем вопрос. Поэтому я прошу тебя подробней описать это существо. Что тебе показалось в нем странным, почему ты его испугался?

Алекс отпил чаю — вкус был необычный, но приятный, а в нос ударил запах незнакомых трав. Все происходящее было похоже на сон, но при этом, удивительное дело, не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Может быть, он начал привыкать к странностям?

— Ну, я не очень хорошо его разглядел. Но кое-что заметил. Во-первых, его очертания были не вполне человеческими.

— То есть? — перебил Прит. — Объясни! У него что, не было рук или что-нибудь в этом роде?

— Нет, — сказал Алекс. — У него все было. Ну, про лицо я ничего сказать не могу, не разглядел. А так, вроде, все у него было как у человека. Странность в другом. Пропорции у него были какие-то неестественные. Знаете, как будто кто-то пытался вылепить человека из глины, но у него не очень получилось. Вы меня понимаете?

— Да, понимаю. Продолжай. Что еще?

— Во-вторых, — продолжил Алекс. — Он двигался по снегу ровно. Он как бы не шагал, а скользил по нему или, скорее, плыл над ним. Понимаете, человек неизбежно проваливался бы в снег. А этот не проваливался…

— Но ведь ты, кажется, предполагал, что он мог идти на лыжах, — заметил Прит.

— Нет, — решительно возразил Алекс. — Это я себя успокаивать пытался. Но это неправда. Не было у него никаких лыж. Это существо плыло совершенно плавно, как… привидение.

Регир Прит, по мере того, как Алекс углублялся в свои воспоминания, все больше и больше мрачнел. Он хмуро глядел куда-то в сторону сада и иногда задумчиво потирал щеку.

— А в-третьих, — продолжал Алекс, — это существо внушало ужас. Все, пожалуй. Потом я бросился наутек и попал в этот дом.

Он замолчал и начал пить чай мелкими глотками. Регир Прит тоже молчал какое-то время, видимо, обдумывая услышанное, а потом сказал:

— Ну что ж, кое-что начинает проясняться.

— И что же? — спросил Алекс.

— А то, любезный Алекс, что мы с тобой, говоря слово «тень», имеем в виду одно и то же!

Алекс поставил чашку с недопитым чаем на столик и решительно потребовал:

— И что же мы оба имеем в виду? Может, вы, наконец, объясните?

— Тени — очень опасные и непредсказуемые существа. И это все, что тебе надо о них знать. Всегда, слышишь, всегда держись от них подальше!

— Спасибо, — скривил рот Алекс. — Вы открыли мне глаза. Какой смысл говорить мне то, что я и так знаю? Кто они такие, эти тени, вот что я хочу услышать!

— Алекс, — сурово заметил Прит, подняв вверх указательный палец. — Ты слишком молод для подобного цинизма! Уверяю тебя, я говорю только то, что тебе надлежит знать. Эти тени не принадлежат твоему миру. Они пришельцы оттуда, где было создано, — он обвел руками, — все это. Тени не имеют ни малейшего понятия о чести и готовы на все ради достижения своих целей. А могут — очень и очень многое, ведь они порождение чистой магии. В том числе принимать любые обличья, какие захотят, хотя и не очень достоверно. Но некоторые из них, самые сильные, владеют этим умением в совершенстве.

— И вы приняли меня за такого… сильного? — спросил Алекс.

— Я должен был проверить, — уклончиво ответил Прит.

— Но как они попали в наш мир? — воскликнул Алекс. — И зачем?

— Как — я, пожалуй, могу тебе сказать, — ответил Прит. — Была открыта щель между двумя мирами. Такое случалось и раньше, но, по-видимому, на этот раз она оказалась oчень велика. Кстати, именно это и послужило причиной снежной бури. Столь мощный выброс магической энергии в ваш мир, совершенно не содержащий магии, мог привести и не к таким катаклизмам. Тот, кто открыл эту щель, совершенно потерял голову — это может вызвать последствия, о которых даже подумать страшно! Но, видимо, ему было очень нужно. И через эту щель в ваш мир могла проникнуть целая армия этих теней. А вот зачем, я могу только догадываться, но тебе это знать совершенно ни к чему, ради твоего же блага!

— Это почему еще? — возмутился Алекс.

— Потому что, во-первых, тебя это не касается. А во-вторых, это те знания, без которых спится спокойней. И к тому же, никому ничего не сможешь выболтать. Не стоит обижаться, Алекс. Поверь, это не моя прихоть. И давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Скажи, не показалось ли тебе что-нибудь странным с тех пор, как ты очутился в этом доме?

— А почему это я должен отвечать на ваши вопросы? — обиженно сказал Алекс. — Вы ведь на мои не отвечаете!

— Ты не прав, — Регир Прит покачал головой. — На самом деле, ты уже получил от меня больше информации, чем я от тебя. Ты фактически узнал о существовании другого мира — моего мира. Ты узнал о том, что между нашими мирами открыли щель, и что именно это привело к снежной буре. Разве не так?

Алекс вынужден был согласно кивнуть.

— А вы расскажете мне немножко о своем мире? — спросил он.

— Расскажу то, что сочту возможным. Но оставлю за собой право на некоторые твои вопросы не ответить. Договорились?

— Договорились, — вздохнул Алекс.

— Вот и замечательно! — улыбнулся ученый. — Теперь я надеюсь, ты удовлетворишь мое любопытство? Мне бы очень хотелось знать, показалось ли тебе что-нибудь странным. И, — Прит наклонился поближе к Алексу, — кто еще, кроме тебя, присутствует сейчас в доме?

— Как кто? — удивился Алекс. — Вы же сами прекрасно знаете! Дина и Майя!

— Я могу знать лишь то, что происходит в той комнате, где висит мой портрет. Что происходит за ее пределами, мне неведомо, только некоторые звуки иногда доносятся до моих ушей. Так ты уверен, что кроме Дины и Майи в доме больше никого нет?

— Их мама не смогла вернуться домой из-за бури, — ответил Алекс. — А их папа сейчас за границей. Но вот только… — он неуверенно замолчал.

— Что — только? — быстро и взволнованно спросил Прит.

— На втором этаже есть запертая комната. Мне кажется, она не пустая.

— Та-а-ак, — протянул ученый — И что, ты пытался выяснить кто там?

— Нет.

— И не пытайся, ладно? Не нужно добавлять новые проблемы к уже существующим. Я рассчитываю на твое понимание.

— Так вы знаете, кто там прячется?

— Ну, знать наверняка я не могу, — сказал Прит. — Но догадываюсь.

— И мне, конечно же, не скажете? Еще одна великая тайна, в которую нельзя посвятить простого жителя нашего мира?

— Не ерничай, Алекс, — недовольно поморщился Прит. — Тебе лично я очень даже симпатизирую. Но есть вещи, которые я не буду тебе объяснять.

— Ну и пожалуйста! — Алекс, как можно равнодушней, пожал плечами. — Мне чужие тайны не нужны. Кстати, была еще одна странность…

— Какая? — мгновенно заинтересовался Прит.

— Был телефонный звонок!

— Телефонный? — удивился Прит. — Ах да, телефон… Я понял, о чем ты говоришь. Средство словесной связи в вашем мире. Продолжай!

— Так вот, — продолжил Алекс. — Был странный телефонный звонок. Вроде как звонивший ошибся номером. Но Дину этот звонок напугал до ужаса!

— Ох, это начинает меня беспокоить! — воскликнул Прит. Он встал и начал нервно расхаживать по веранде, до Алекса доносилось его бормотание. — В комнате на втором этаже… До чего же неудачно…

Внезапно он остановился возле Алекса и сказал:

— Алекс, у меня к тебе огромная просьба!

— Какая?

— Будь моими глазами и ушами в этом доме! Пожалуйста, я тебя очень прошу! Происходящее меня очень беспокоит, и я был бы рад думать, что волнуюсь напрасно. Но, увы, не могу. Ты не мог бы ставить меня в известность всякий раз, когда в доме происходит что-то странное, непонятное?

— То есть быть шпионом?

— Фу, Алекс! — недовольно поморщился Прит. — Нет, конечно! Я прошу тебя об этом только потому, что сам не могу выйти за пределы этой картины. Я принадлежу ей. А быть в курсе происходящего мне просто необходимо — кто знает, какой оборот все это примет, а вдруг я смогу чем-то помочь!

— Ладно, — согласился Алекс. — Но все-таки было бы неплохо, если бы вы мне объяснили потолковей, в чем дело. Тогда я бы лучше понимал, на что мне обращать внимание.

— Нет, — возразил Прит. — Не лучше. Если ты не будешь знать, в чем дело, то не сможешь рассказать об этом тем, от кого бы это лучше скрыть. Просто передавай мне то, что происходит в доме и все, ладно?

— Ладно, мне не жалко, — сказал Алекс. Ему все же было обидно.

— Спасибо! — искренне обрадовался Прит.

Он заметно успокоился, сел обратно на свой стул и взял чашку с недопитым чаем.

— А теперь, когда я ответил на все ваши вопросы, стал вашими глазами и ушами, вы расскажете мне о своем мире? — спросил Алекс.

— А что именно ты хотел бы узнать?

— Все!

— Ну нет, так ничего не получится, — возразил Прит. — Ты давай, спрашивай, что именно тебя интересует, направь, так сказать, разговор в нужное русло.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Для начала — где он находится?

— Понятия не имею, — ответил Прит. — Он существует сам по себе, как и твой мир. А как попасть из одного в другой — не знаю.

— А как же ваш портрет попал в наш мир? И, вообще, как это возможно, быть портретом?

— Хочешь, расскажу свою историю? Точнее, историю портрета, в котором мы с тобой сейчас находимся, — предложил Прит.

— Хочу, — моментально согласился Алекс.

— Ну слушай, — Прит допил чай, отставил в сторону чашку и начал свой рассказ…

— Жил-был на свете ученый Регир Прит. Хотя на самом деле он не был ученым. Дело в том, что в Шестиграннике (так называется наш мир, разделенный на шесть королевств) правит магия. Заниматься наукой там строжайше запрещено. Закон утверждает, будто наука не годится для нашего мира, и от нее стоит ожидать только вреда. Но на самом деле это полнейшая чушь! Просто развитие науки грозит ослабить многие магические кланы. Например, если человек заболеет и примитивная общая магия не сможет ему помочь, то ему придется обратиться к магу-врачевателю и заплатить ему за услугу. Маг-врачеватель, однако, действует не сам по себе, а представляет могущественный медицинский клан. И клану, конечно же, невыгодно появление лекарственных средств немагической природы, это просто-напросто грозит ударить по карманам магов-врачевателей. Вот они всеми способами и противятся развитию медицинской науки. И такая картина, увы, характерна для любой научной деятельности — как ни крутись, а обязательно найдется магический клан, который приложит все силы для того, чтобы никого не допустить на свою территорию. А сил у них столько, что нашей хилой науке с ними не тягаться.

В общем, почти повсеместно магические кланы добились принятия закона о недопустимости занятия наукой. И ладно, если бы просто приняли закон — мало ли законов, которые можно обойти! Но они зорко следят за его выполнением.

У Регира Прита (пусть тебя не удивляет, что я говорю о себе в третьем лице, потом поймешь почему), как назло, не было никаких магических способностей, кроме самых простых, без которых вообще будешь считаться инвалидом. Это означало, что хорошую профессию ему получить почти невозможно.

— Погодите, — прервал рассказ Алекс. — Как же нет магических способностей? А как тогда вы перенесли меня в свой портрет?

— Это не я перенес, — с грустью ответил Прит. — Это сам портрет. Он обладает некими магическими свойствами — все-таки его создавал прекрасный маг, настоящий мастер своего дела. Ты не перебивай, слушай, и сам потом все поймешь.

Ученый продолжил рассказ, и постепенно перед Алексом начала вырисовываться более ясная картина.

Регир Прит вырос в богатой семье — его отец был торговцем, и весьма удачливым в делах. Он дал сыну хорошее образование в расчете, что тот сумеет пойти по его стопам, даже не владея торговой магией. Но Регир не хотел становиться торговцем, его все больше и больше привлекали науки, на изучение которых (изучение, но не применение) власти смотрели сквозь пальцы. Отцу своему, правда, он ничего не говорил, не перечил и тщательно делал вид, что готовится к торговому делу. Это было правильно — раскрытие его истинных интересов не встретило бы понимания среди членов семьи и грозило серьезными неприятностями. Отец, видя усердие сына, был им очень доволен и, умирая, завещал ему немалую часть своего состояния.

После смерти отца Регир решил не становиться торговцем и полностью посвятить себя наукам. Власти очень быстро об этом пронюхали, и однажды к Региру домой явился человек из муниципалитета, из Отдела Контроля Над Нежелательными Поступками. Он сказал:

— Уважаемый господин Прит. Нам кажется, что вы стали на скользкий путь. Сейчас, пока вы только изучаете науки, вы не представляете никакой опасности для общества. Но мы всерьез опасаемся, что одним только изучением дело не ограничится, и вы перейдете от теории к практике. Я полагаю, вы понимаете, какие это может иметь серьезные последствия. Для общества и для вас лично.

Прит не собирался дразнить гусей. И хотя у него просто руки чесались применить свои знания на практике, он себя сдерживал, понимая, что даром ему это не пройдет. Как можно убедительней он объяснил чиновнику, что его интерес к наукам продиктован исключительно любопытством, и нарушать закон он ни в коем случае не намеревается.

Слова Прита не убедили чиновника, но спорить он не стал.

— Хорошо, — сказал он. — Вы действительно пока не нарушили закона. Но скажу вам честно, я еще не встречал человека, который, заинтересовавшись наукой, ограничился бы теорией. Все эти люди, — при этих словах чиновник многозначительно и грозно посмотрел в глаза Региру Приту, — очень плохо кончили. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы разделили их участь. Я рассчитываю на вашу гражданскую сознательность.

Уходя, он с неодобрением поглядел на полки с полулегальной научной литературой и добавил:

— Учтите, мы очень быстро узнаем о любом нарушении.

Визит чиновника из муниципалитета не на шутку встревожил Регира Прита. Ведь он действительно не собирался останавливаться на теории. Дело в том, что у него была Идея.

К этому моменту уже почти месяц как законный король был свергнут дворцовыми заговорщиками. Самое плохое было в том, что заговорщики действовали не столько по своей инициативе, сколько с подачи Директора — самого могущественного интригана Шестигранника. Этот подлинный злой гений и сильнейший маг задался целью взять в свои руки власть во всех шести королевствах, что ему почти удалось. Почти, потому что свергнуть королей оказалось недостаточно. Надо еще удержать власть в своих руках, а это у него получалось не очень В краях, подобных родному городу Прита, находящихся далеко от центра Шестигранника, либо мало что изменилось, либо наступил полный хаос.

В подчинении у Директора находится целая армия нелюдей. Их называют тенями, так как в своем естественном обличье они действительно похожи на теней. Это черные пугающие сгустки магической энергии, смутно напоминающие людей. Очень опасные и безжалостные существа, наделенные магической силой и ненавидящие весь человеческий род. Тени — оборотни, хоть и не самые умелые, и отличить тень от человека, как правило, можно. Но некоторые из них способны принимать чужие формы в совершенстве. Эти тени наиболее опасны, потому что могут находиться в человеческом обществе, и никто ничего не заподозрит. Самые лучшие на свете шпионы и наемные убийцы… Власть Директора во многом держится на тенях, он наводнил ими весь мир. Его расчет прост — держать в страхе и ужасе местное население, и тогда оно будет абсолютно послушно. Но, к счастью, на весь мир теней ему не хватает. Поэтому, например, в городе Прита их было всего около двух десятков — этого хватало, чтобы держать город в смирении, но не более того. Хотя Прит допускал, что Директор просто еще не начал по-настоящему наводить свои порядки.

Несмотря на то, что теней в городе было немного, они творили все, что хотели. Люди стали бесследно пропадать, пока не часто, но с пугающей регулярностью. Сегодня в трактире кто-то критикует Директора, а завтра пропадает и больше никогда не появляется. Совершенно очевидно, что между людьми бродят тени-оборотни и выслеживают инакомыслящих. В городе воцарилась подозрительность. Даже самые близкие люди перестали доверять друг другу. А вдруг за чертами родного лица скрывается тень! И бессмысленно объяснять, что очень немногие тени способны трансформироваться идеально и что в большинстве случаев тень запросто отличишь от человека — никто не будет слушать, страх верно делает свое дело, все безумно напуганы.

И вот Региру Приту приходит в голову идея, как с помощью науки распознавать тени и даже, подумать страшно, уничтожать их! Для воплощения этой идеи нужны научные опыты, что сулит серьезнейшие неприятности. А если еще узнают, что эти исследования направлены против бойцов армии правителя, то лишишься головы!

Азарт исследователя оказался сильнее страха. В строжайшей тайне Прит начал проводить эксперименты в своем наглухо запертом доме. Прислуги он благоразумно не держал, так что опасаться доносов не приходилось. Поначалу все шло хорошо и даже были кое-какие результаты. Но безмятежная жизнь продолжалась недолго. Однажды, вернувшись домой из книжной лавки, Регир Прит обнаружил, что в его доме кто-то побывал. Это было понятно по едва уловимым деталям — например, по расположению стула, который, когда ученый уходил из дома, стоял чуть-чуть ближе к двери. Прит испугался, хотя перед каждым выходом в город тщательно убирал следы своей деятельности, так как понимал, что профессиональному следователю нетрудно определить, чем он тут занимался. И Прит оказался прав.

За ним пришли в тот же вечер. Двое полицейских отвели его в центральный участок, где в маленьком кабинете он очутился лицом к лицу с тем самым муниципальным чиновником, а также с неким высоким полицейским чином.

Прита не арестовали. Но разговор был тяжелым. Ему показали копию протокола допроса его комнаты — свидетельские показания стульев и шкафов в его доме. Допрос проводил очень хороший следователь, по-видимому, в совершенстве владеющий сыскной магией, для него взять показания у неодушевленных предметов — не проблема. К счастью, вещи способны поведать только самое простое. Поэтому, хоть и было очевидно, что Прит проводил научные опыты, чего именно он добивался своими исследованиями, полицейским осталось неизвестно. Они, впрочем, и не спрашивали. Приту дали подписать заявление третьей (высшей) степени судебно-исполнительной магии, в котором он обязывался никогда впредь не заниматься наукой. Если он нарушит свое слово, об этом моментально станет известно полиции. Надо сказать, что он не ожидал такого отношения от чиновников — то, что ему дают еще один шанс, было удивительным сюрпризом. Прит подписал заявление. Другого выхода, впрочем, у него и не было.

Но он не зря считал себя ученым и сдаваться не собирался, как бы страшно ему ни было. И перед сном Прит понял, что надо делать.

На следующее утро он отправился к Гавериферу — одному из самых прославленных магов-художников во всех шести королевствах. Гавериферу Прит рассказал все. Он был уверен, что художник не донесет на него, тот был известен своими нерушимыми моральными принципами. В худшем случае он мог ему отказать. Но Гаверифер не отказал. Он сказал лишь:

— Это будет очень дорого стоить.

— Деньги есть, — коротко ответил Прит.

Художник кивнул:

— Тогда сразу и приступим.

Сначала Гаверифер нарисовал сад. Он немного поколдовал, и сад ожил. Потом он нарисовал дом. А затем Регира Прита. То есть того Прита, который сейчас сидел напротив Алекса, и все это рассказывал. Под конец Гаверифер наделил портрет магическими свойствами, одно из которых — способность переносить в картину предметы. Это было очень важно, ведь нарисованному ученому для исследований могло всякое понадобиться.

Замысел Прита был гениален. Он сам заниматься наукой не будет. Это будет делать его двойник, совершенная копия его самого, в картине, созданной великим мастером своего дела, Гаверифером — в замкнутом мире, где ему никто не сможет помешать.

В тот же день портрет был повешен в кабинете Регира Прита, и в него перекочевали многие книги, приборы и разные необходимые для работы предметы. Таким образом нарисованный ученый продолжил работу с той самой точки, на которой остановился его предшественник.

На этом рассказ Прита закончился. Он устало улыбнулся и спросил:

— Вот так… Как тебе моя история?

Алекс сидел почти не дыша. Услышанное потрясло его воображение.

Хотя сам факт существования иного мира мальчика нисколько не удивил. На протяжении всей его сознательной жизни книги и фильмы предлагали ему такой щедрый набор этих иных миров, что сама идея казалось вполне обыденной. Даже его собственное увлечение было напрямую связано с вымышленными (а как теперь можно подозревать, даже подсмотренными!) мирами — он их коллекционировал. Так кому, как не ему, быть готовым к встрече с иными вселенными! Если верить книгам и фильмам, то вход в эти измерения мог таиться где угодно — в зеркале, в норе, за дверцей шкафа, в игральной карте, в картине на стене! И сейчас, лично столкнувшись с другим миром, Алекс испытал скорее удовлетворение, нежели удивление — это же так естественно, что тот существует! Куда более странно, если бы ничего такого не существовало, не так ли?

И тем не менее, пока ученый вел свой неторопливый рассказ, у Алекса бежали мурашки по коже — так живо, так реально вставал перед его внутренним взором родной мир Регира Прита! О, как хотелось попасть туда самому и увидеть все своими глазами!

Многочисленные вопросы роились в его голове, они готовы были сорваться с языка нескончаемым потоком. Как портрет оказался в этом доме? Как Прит занимается своей работой, если его всегда видно на портрете? Почему Директора называют Директором? Удалось ли Приту продвинуться в его исследованиях? Что нужно теням в нашем мире? И еще вопросы, вопросы, вопросы…

— Скажите, а из вашего портрета можно попасть в Шестигранник? — взволнованно спросил Алекс.

— Можно, если картина находится в Шестиграннике, — ответил Прит. — Ты ведь уже, наверное, понял, что эти дом и сад — замкнутый мир. Отсюда есть только один выход наружу — в то место, где находится портрет. А сейчас он в твоем мире.

— Значит, нельзя? — разочарованно произнес Алекс.

— Нет, конечно. В данный момент отсюда можно попасть только в кабинет в доме Дины и Майи.

Но не успел Алекс задать следующий вопрос, как вдруг ученый нахмурился, прижал палец к губам и напряженно прислушался.

— Тихо… — прошептал он встревоженно. — Ты слышишь?

Алекс прислушался, но кроме пения птиц в саду ничего не услышал. Даже музыка уже не звучала, и он не имел понятия, как давно она смолкла.

— Прислушайся! — сказал Прит. — Что-то происходит — там, в доме.

Алекс еще раз напряг слух и на этот раз различил на грани слышимости какой-то отдаленный шум.

— Тебе надо возвращаться, — Регир Прит встал. — Срочно. В доме что-то не так!

Возвращение далось Алексу легче, чем перемещение в портрет, обошлось без обмороков и даже без головокружения. По команде Прита он зажмурился, через мгновение вспыхнул яркий свет, ослепляющий даже сквозь веки, а еще через мгновение Прит разрешил открыть глаза, и Алекс обнаружил себя стоящим перед портретом в кабинете.

— Алекс, — прошептал Прит. — Пожалуйста, помни наш уговор! Держи меня в курсе происходящего в доме. Если что-то происходит, приходи и рассказывай мне об этом, как можно, быстрее. У меня очень плохое предчувствие…

— Вы боитесь, что тени доберутся до того, что ищут, да? — тихо произнес Алекс. — И это что-то или кто-то находится здесь, в доме? В запертой комнате наверху?

Прит пристально посмотрел на Алекса и ничего не сказал. И тут из гостиной донесся отчетливый стук, как если бы кто-то негромко, но настойчиво стучал в окно.

— Иди. И не забывай, чем раньше ты меня предупредишь об опасности, тем больше шансов у нас предотвратить катастрофу, — сказал Прит и застыл. Портрет снова стал безжизненным.

Предотвратить катастрофу… В голосе ученого, когда он это говорил, Алексу послышалась безнадежность, словно на самом деле тот нисколько не верил, что катастрофу вообще возможно предотвратить. О какой такой катастрофе говорил Прит, Алекс не знал, но звучало зловеще.

В гостиной никого не было. По-видимому, девочек странный стук либо не разбудил, либо оставил равнодушными. Алекс медленно, с опаской приблизился к окну, но увидеть уже было ничего нельзя — небывалый для этих мест мороз сделал свое дело, и стекло замерзло. Открывать окно у Алекса не было ни малейшего желания, больше всего хотелось забраться с головой под одеяло и загадочный стук посчитать плодом разыгравшегося воображения. «Коллективного», — ехидно вставил давно не подававший признаков жизни внутренний голос. И тут же за замерзшим окном в нескольких сантиметрах от Алексова лица, появилось черное пятно и несколько раз ударилось о стекло — тук-тук-тук! Кто-то находился снаружи на этом лютом холоде, беззащитный перед страшной снежной бурей, и этот кто-то просился в дом!

Первой мыслью Алекса было разбудить девочек, и пусть они сами решают, впускать ли в дом человека за окном. Но когда его взгляд упал на настенные часы, от этой мысли он отказался — часовая стрелка почти вплотную приблизилась к трем. Нет уж, нечего перекладывать решение на плечи Дины и Майи в середине ночи! Так как же поступить? В обычной ситуации он открыл бы окно, не задумываясь, но тени… Ведь это могут быть тени! Тут Алексу стало стыдно и за свой страх и вообще за подобные сомнения. Разве девочки не впустили его сразу же как он постучал?! Ведь в такой ситуации надо помочь человеку, попавшему в беду, а тому, кто стоит сейчас за окном, наверное, сейчас гораздо хуже, чем было Алексу — и снежная буря сейчас сильнее, и холод, и ночь…

На фоне замерзшего окна вновь появилась черная клякса и ударилась о стекло, но уже тише, чем прежде, словно владельца этой руки силы уже почти покинули. Алекс больше не сомневался. Он решительно распахнул окно, и в тот же миг буря ворвалась в комнату, ветер завыл прямо в уши, а снег, ослепляя, ударил в лицо. А вместе с ними в комнату с удивительной легкостью впрыгнул человек. Алекс даже не сразу понял, что легкость эта вызвана тем, что сугробы практически поднялись до уровня окна, так что в комнату с улицы можно было просто шагнуть!

— Закрывай скорей окно! — хрипло выдохнул незнакомец.

Алекса погонять было не нужно, он и сам стремился побыстрее закрыть окно. Это удалось ему не сразу, уж очень ветер сопротивлялся. Тем временем незнакомец успел отряхнуться от снега, скинуть с себя насквозь промокшие куртку и ботинки и, закутавшись в брошенный на спинку кресла халат (тот самый, в котором вечером грелся Алекс), залезть на диван, поджав под себя ноги. Только сейчас Алекс смог нормально его рассмотреть. На вид незнакомцу было не больше двадцати пяти лет. Под носом чернела узенькая полоска усов, на подбородке виднелся намек на крохотную и ухоженную бородку, а в левом ухе блестела серьга. Он смотрел на Алекса и приветливо улыбался.

— Привет, — сказал Алекс, решив, что пора бы уже что-нибудь сказать.

— Привет, — отозвался незнакомец. — Спасибо тебе огромное, что впустил! Я уже думал — все, придется замерзать.

— Не за что, — ответил Алекс. — Это же естественно.

— Я тоже так считаю. А вот в предыдущем доме, куда я стучался, думают иначе. Впрочем, и их можно понять — боятся. О, забыл представиться! Меня зовут Мартин. А тебя?

— Алекс. А как вы здесь очутились в такое время? Буря же началась много часов назад.

— Все дело в том, Алекс, что я самонадеянный идиот. Никогда бы сам не поверил, что способен на такой глупый поступок, как тот, что я совершил сегодня.

— Какой поступок? — удивился Алекс.

— На самом деле, я нашел приют сразу же как началась буря. Впустили к себе добрые люди… Но оставаться в чужом доме на ночь мне ужасно не хотелось. И вот пару часов назад я вдруг решил, что смогу добраться до дому. Господа, видали ли вы когда-нибудь прежде в своей жизни подобного глупца? — Мартин развел руками, видимо, обращаясь к воображаемым господам. — Люди, приютившие меня, были весьма удивлены подобным решением и искренне пытались меня переубедить. Только переубеждать Мартина — дело безнадежное. Особенно если он задумал какую-нибудь глупость. И я двинулся в путь. Весь такой храбрый и решительный, бросающий вызов стихии. Прозрение наступило быстро, и я понял, что такой неистовой стихии вызовы лучше не бросать. Только к тому моменту я уже по-настоящему заблудился. Начал искать новый приют, что оказалось очень и очень не просто, и вот… Результат тебе известен. Ты не возражаешь, если я у тебя до утра пережду?

— Я-то не возражаю, конечно, — сказал Алекс. — Только это не совсем у меня. Я здесь, вообще-то, и сам гость. Тоже от бури прячусь.

— О! — воскликнул Мартин. — То-то я гляжу, ты в гостиной ночуешь. Что ж, выходит, мы товарищи по несчастью! Ну, я так думаю, что сейчас не самое подходящее время приставать к хозяевам с вопросами, верно?

— Верно, — согласился Алекс. — Не самое подходящее.

— Ну, а раз так, то будем считать, что ответ положительный. Тем более, что одним гостем больше, одним меньше — невелика разница. Да и к тому же, я уже здесь. Сие есть свершившийся факт. Возражения? — и Мартин снова ослепительно улыбнулся.

— Какие могут быть возражения? Места хватит, — сказал Алекс. — Что, на улицу вас выгнать, что ли?

— Нет-нет, — воскликнул Мартин. — Это было бы негуманно!

— Да ладно, — сказал Алекс. — Только вот не знаю, где взять для вас постельное белье.

— Брось, какие мелочи, — махнул рукой Мартин. — Обойдусь. Достаточно уже того, что я внутри, а не снаружи, так что грех жаловаться. А ты думаешь, хозяева будут сильно недовольны, что ты меня впустил?

— Не знаю, — сказал Алекс. — Но раз они впустили меня, то и вам, конечно, не отказали бы. Не думаю, что стоит волноваться по этому поводу, они девочки хорошие, отзывчивые.

— Девочки? — удивился Мартин.

— Взрослых в доме нет, — пояснил Алекс. — Есть только дочки хозяев, девочки-близняшки.

— О, — произнес Мартин, и было совершенно непонятно, что он хотел этим сказать.

Алекс поймал себя на том, что всю беседу пристально разглядывает Мартина — а вдруг в его чертах промелькнет что-нибудь нечеловеческое! Но Мартин выглядел совершенно обычно, никаких нарушенных пропорций, на руках по пять пальцев, глаза-нос-уши на своих законных местах, ничего подозрительного — обыкновенный человек. Нет, не похож он на пришельца из другого мира, решил Алекс. После этих историй про тени недолго и параноиком стать!

— А чем вы занимаетесь? — спросил Алекс.

Мартин, оказывается, уже дремал, от вопроса он вздрогнул, зевнул и ответил:

— У меня небольшой частный бизнес. В основном я занимаюсь тем, что способствую выяснению отношений между супругами.

— Вы адвокат? — спросил Алекс.

Мартин от души рассмеялся.

— Нет, не адвокат. Хотя… Эх, Алекс, моя работа такова, что если надо, я могу быть и адвокатом. А в иных случаях, и прокурором. По долгу службы мне приходилось бывать журналистом, водопроводчиком, почтальоном, официантом, а один раз даже санитаром в психиатрической больнице.

— Вы меня совсем запутали, — сказал Алекс. — Не хотите говорить толком, кем работаете — не надо, я не настаиваю.

Еще один любитель напустить туману выискался, подумал Алекс.

Мартин почувствовал обиду Алекса и сказал примирительно:

— Ты не обижайся. Просто я так устал, что помираю как хочу спать! Давай оставим все вопросы на утро, ладно?

— Ладно, — согласился Алекс, ведь он и сам ужасно хотел спать. Еще бы — начало четвертого, а он даже глаз не сомкнул! Тем более, что основная цель вопроса Мартину, чем тот занимается, была достигнута — Алекс окончательно уверился, что перед ним нормальный человек из его мира. А больше всего его в этом убедила фраза о санитаре в психиатрической больнице. Уставший, но успокоенный, Алекс повернулся на бок и закрыл глаза. Перед его внутренним взором возник мерно плывущий на стыке моря и неба красавец-корабль со снежно-белыми парусами. «Галеон», — узнал Алекс и тут же провалился в желанный глубокий сон.

Первое, на что Алекс, проснувшись, обратил внимание, была абсолютная тишина. Сначала он даже подумал, что буря прекратилась и поэтому так тихо. Но темнота в комнате наводила на мысль, что еще ночь… Алекс подсветил часы на руке — девять часов утра. Тишина тут же перестала казаться приятной. Он приподнялся на локте и посмотрел в сторону окна. Оно было черным-черно. Это могло означать только одно — дом завалило снегом. В голову пришло определение, которое он уже не раз гнал от себя вчера вечером и ночью — «конец света». Происходящее явно выходило за рамки обычных капризов природы.

— Мартин! — позвал Алекс. Никто не отозвался.

Спать расхотелось абсолютно. Алекс встал, почти наощупь натянул одежду и вышел в коридор. Из-под двери кухни пробивалась полоска света. Алекс прошел мимо кабинета, решив, что к Региру Приту с новостью о Мартине наведается позже. Пока надо повидаться с девочками и выяснить, что происходит. Алекс распахнул кухонную дверь. И девочки, и Мартин были тут, они сидели за столом и завтракали. При этом еды на столе почти не было — всего несколько кусочков хлеба и колбасы, и это резко контрастировало с тем изобилием, что царило на вчерашнем ужине. Кухню освещала люстра, так как окно было черно — так же как и в гостиной.

Три пары глаз уставились на Алекса, и он неуверенно произнес:

— Доброе утро.

— Привет, Алекс, — сказала Дина. — А мы не хотели тебя будить. Мартин сказал, что он помешал тебе спать, появившись посреди ночи, и уговорил нас пока тебя не беспокоить.

— Вообще-то, — вступила в разговор Майя, — мы и сами недавно проснулись. Спустились сюда, и здесь вдруг столкнулись с Мартином. Ох, и напугал же он нас!

— Напугал, виноват, — улыбнулся Мартин. — Представляю себе ваши эмоции, когда вы в собственном доме вдруг столкнулись с незнакомым мужчиной!

— Девочки, вы меня извините, — сказал Алекс, присев на краешек свободного стула. — Я впустил человека в дом, не спросив разрешения, но была уже середина ночи, и я решил…

Дина замахала на него руками, а Майя перебила:

— Алекс, что ты говоришь! Ты совершенно правильно поступил! Неужели ты думаешь, что мы бы отказались впустить человека, просящего о помощи? Конечно, мы бы и сами открыли Мартину точно так же, как открыли тебе!

— Мы даже рады, что ты принял решение самостоятельно и не стал нас будить, — добавила Дина. — К тому же, это, пожалуй, и для нас самих хорошо, что с нами есть хотя бы один взрослый человек.

— Да, Мартин сразу обратил внимание на некоторые серьезные вещи, о которых мы сами подумали бы гораздо позже, — сказала Майя.

— Какие же? — спросил Алекс.

Тогда Мартин сам вступил в беседу:

— Алекс, ты ведь наверняка уже понял, что мы засыпаны снегом. Правда, сугробы еще не добрались до второго этажа, но они могут… Буря со вчерашнего дня даже усилилась. А это означает, что мы оказались в условиях, к которым никто во всем городе не был готов! Другими словами, мы все в ситуации, когда речь идет о жизни и смерти — да-да, ни больше, ни меньше! Алекс, мы должны позаботиться о том, чтобы выжить. И мне даже страшно подумать, что может произойти, если этот бредовый кошмар не прекратится!

— Честно говоря, мы и не думали, что все так плохо, — признала Дина.

Алекс обвел взглядом всю компанию и неуверенно сказал:

— Но, может быть, все не так плохо? Может быть, городские власти уже что-то делают, чтобы совладать со стихией…

— Городские власти парализованы, — горько усмехнулся Мартин. — У них нет никакой техники и знаний, чтобы, как ты говоришь, бороться со стихией. А если бы даже и были, то, скорее всего, у них все равно ничего бы не вышло — уж очень эта стихия не проста. На помощь извне раcсчитывать тоже не приходится, по тем же самым причинам.

— Извне? Откуда извне? — спросил Алекс.

— Мы слушали радио сегодня. Так вот, за пределами города и его ближайших окрестностей никакой бури нет, — пояснила Майя.

— Но оттуда никакой помощи не придет, — сказал Мартин. — То есть, попытки-то, наверное, будут, но вот только толку от них — ноль. Короче, как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы должны сами о себе позаботиться. И первое, что было решено сделать, ввести ограничение на питание. Сам понимаешь, запастись едой сейчас нет никакой возможности. Поэтому теперь питаться придется очень экономно. Мы с девочками решили так — два раза в день понемножку. Сейчас у нас завтрак — вот, каждому полагается один бутерброд с колбасой. Ничего не поделаешь, все, что нам остается, это вести себя с максимальной осторожностью и надеяться, что скоро погода изменится.

Пока Мартин говорил, девочки дружно смотрели на него и согласно кивали. И, хотя Алекс и сам был с Мартином абсолютно согласен, ему было неприятно, что тот сразу приобрел такой авторитет — сестры так прислушиваются к его словам, будто безоговорочно признают в нем лидера. Подумаешь, взрослый человек! Можно подумать, взрослые всегда все правильно делают… Видал он таких взрослых… «Ревность!» — решительно вынес вердикт внутренний голос. «Какая еще ревность!» — возмутился Алекс и сам себе не поверил. Девочки не только прислушивались к Мартину, но и кидали на него заинтересованные взгляды, и Алексу это определенно не нравилось! С особенным любопытством поглядывала на него Дина, и это уже совсем никуда не годилось! Если б хоть только Майя, еще ладно…

— И все же мне кажется, что вы преувеличиваете, — сказал Алекс из духа противоречия.

— Лучше переоценить опасность, чем недооценить, — отозвался Мартин. — И потом, ты что же, считаешь, что можешь просто сбегать в ближайший магазин за покупками?

— Ближайший магазин располагается в одноэтажном здании, — поддержала его Майя. — Скорее всего, он уже весь под снегом.

Алекс промолчал. Пристально разглядывающая Мартина Дина вдруг задумчиво произнесла:

— И все-таки я уверена, что откуда-то вас знаю… Но вспомнить не могу.

— Может, просто в городе сталкивались, — пожал плечами Мартин. — Или еще где. Мало ли… Вот тебе мое лицо и запомнилось.

— Нет, ваше лицо мне не знакомо, — возразила Дина. — И все равно, я убеждена, что я вас знаю.

— То есть как это? — Мартин иронически приподнял левую бровь. — Ты знаешь меня, но не знаешь моего лица?

— Я пока не могу вспомнить. Что-то такое вертится в голове, но я не могу это уловить.

— Я думаю, он тебе приснился! — рассмеялась Майя. — Так вот он какой, сказочный принц твоей мечты! Ай-ай-ай, Дина, а такая тихоня с виду!

Мартин усмехнулся, а Дина сердито посмотрела на сестру:

— Не говори ерунды!

Алексу шутка Майи тоже не показалась остроумной, но он ничего не сказал.

— А может, ты просто меня с кем-то путаешь? — сказал Мартин. — Может, я похож на киноактера или рок-звезду? Или еще на кого?

— Может быть, — Дина неуверенно пожала плечами. — Ладно, оставим. Если я вспомню — скажу.

Но Майя продолжала хихикать, и Дина решила перевести разговор на другую тему.

— А ты почему свой бутерброд не ешь? — спросила она Алекса, кивнув в сторону тарелки, на которой сиротливо лежал приготовленный для него кусок хлеба с колбасой. — Мы уже поели, а ты чего ждешь?

— Я пока не голоден, — ответил Алекс. — Я лучше подожду, когда проголодаюсь, и тогда поем.

— А, ну как хочешь, — Дина пожала плечами.

— Сейчас я лучше домой позвоню, узнаю как там, — сказал Алекс и встал со стула.

— Да, а пока Алекс выполняет сыновний долг, вы покажите мне кабинет, о котором рассказывали, — сказал девочкам Мартин и улыбнулся. — Хорошо?

Девочки сразу повеселели, по-видимому, демонстрация гостям кабинета была семейной традицией. Оно и понятно — он явно заслуживал столь повышенного интереса. Но все равно, когда девочки удалились вместе с Мартином в кабинет, оставив Алекса одного у телефона, настроение у мальчика окончательно испортилось.

Погруженный в невеселые думы, он автоматически набрал номер домашнего телефона. Мама ответила после первого же гудка. Разговор получился коротким и нервным, мамин голос выдавал, что ее состояние близко к панике, она вдруг обвинила Алекса в том, что тот черствый и совсем не думающий о родителях сын — вот если бы он хоть немного заботился об их состоянии, он бы вчера вышел от друзей на пару часов раньше, и сейчас сидел бы дома в безопасности вместе с мамой и папой, а не пропадал бы неизвестно где. Алекс вяло отбивался — если бы он знал заранее, что будет снежная буря, вообще бы в гости не пошел, но ведь никто не мог этого знать, и маме не следует беспокоиться — он попал в очень хороший дом и у него все в порядке, лучше и быть не может, то есть, конечно, может, но только дома в безопасности вместе с мамой и папой, и не стоит излишне беспокоиться, все будет прекрасно и замечательно. Наконец, кое-как, ему удалось успокоить маму, несмотря на ее яростное сопротивление — да уж, если мама заводится, то на какое-то время становится глуха к голосам разума, мужа и сына, прислушиваясь только к своим чувствам, а те, в свою очередь, не жалеют черных, или в лучшем случае, серых красок.

Кроме того, Алекса ужасно отвлекали доносящиеся из кабинета восторженные возгласы Мартина, заливающегося соловьем: ах, сколько у вас книг, с ума сойти, неужели их кто-то читает, просто невероятно; сам он книг почти не читает, так как человек он занятой, но очень, очень-очень уважает людей, которые книги читают; ах, какие у вас замечательные, удивительные и неожиданные вещички, можно потрогать, не бойтесь — не сломаю, и откуда у вас столько; ого, какие замечательные, удивительные и неожиданные картины, и надо же — все подлинники, просто музей какой-то, о, как он рад, что попал именно в такой замечательный, удивительный и неожиданный дом, а то ведь мог оказаться у каких-нибудь примитивов, с которыми и поговорить-то не о чем, и у которых, разумеется, и в помине нет ничего столь замечательного, удивительного и неожиданного.

Закончив разговор с мамой, Алекс направился в кабинет. Но никто в кабинете не обратил на него никакого внимания, все были слишком заняты — Мартин с невероятной скоростью совал свой нос во все щели, издавая восторженные восклицания и засыпая девочек вопросами, а те в свою очередь тщательно пытались ответить на все одновременно, в результате чего в кабинете стоял такой гвалт, что хоть уши зажимай. Алекс поймал себя на том, что его раздражает абсолютно все, а больше всего Мартин, который явно переигрывал со своими восторгами. И еще ему было очень грустно — вчера кабинет был тих, загадочен, полон тайн и прекрасного настроения, а сегодня ничего этого не осталось из-за этого дурацкого Мартина, который был нестерпимо чужим здесь. Неужели девочки этого не видят? Нет, девочки этого не видели, напротив, они были очень довольны, их раздувало от гордости, они не замечали или не желали замечать фальшь в оханьях и аханьях Мартина. И никакая это не ревность, еще чего!

Взгляд Алекса упал на портрет Регира Прита — ученый выглядел крайне недовольным. Он незаметно для остальных указал Алексу в сторону Мартина и осуждающе покачал головой. Что, конечно, означало: что же ты, Алекс, ведь мы договорились, что ты будешь рассказывать обо всем, что происходит в доме, а сам даже не потрудился забежать на секунду в кабинет, чтобы поведать о неожиданном госте. Алекс в ответ только виновато пожал плечами — не прав, каюсь. Ему было стыдно смотреть в глаза ученому, поэтому он обрадовался, что тот почти сразу отвел взгляд — Прита гораздо больше интересовал сейчас Мартин. Ученый смотрел на ночного гостя с явным подозрением и недоверием, и это целебным бальзамом разлилось по душе Алекса — хорошо, что не ему одному этот Мартин не нравится!

Между тем, Мартин, наконец, устал от собственных восторгов и вроде потерял интерес к кабинету. Он по-хозяйски устроился в кресле, закинул ногу на ногу и сказал:

— Что ж, не скрою, я впечатлен! Не ожидал, не ожидал… А на втором этаже у вас тоже какие-нибудь чудеса? Не удивлюсь, если там у вас оригинальные античные статуи или скелет динозавра!

— Нет, — засмеялась Майя. — Ничего похожего там нет. Там просто спальни. Одна наша с Диной, а другая — родительская. Но она заперта.

— Изнутри? — спросил Мартин.

— Почему изнутри? — удивилась Майя. — Снаружи.

— А зачем вы ее заперли? — удивился в ответ Мартин. — От нас с Алексом, что ли? А, вы, наверное, прячете там сундуки с награбленными сокровищами и боитесь, что мы это обнаружим и заставим вас с нами поделиться! Так, маленькие разбойницы?

И шутки у него дурацкие, подумал Алекс, говорит с ними как с малыми детьми. Он с удовлетворением отметил, что девочки тоже недовольно поморщились, не одобряя такой неуклюжий юмор.

— Все гораздо проще, — сказала Майя. — Мама заперла дверь, а ключ унесла с собой.

Мартин понимающе кивнул:

— Ну, значит, это мама прячет там награбленные сокровища с затонувших титаников, и не хочет, чтобы вы об этом узнали. Иначе я вообще не понимаю, зачем запирать дверь спальни от собственных детей. Никогда не слышал, чтобы в семьях такое практиковалось.

А вот тут он прав, подумал Алекс. Девочки выглядели несколько растерянными, и Майя неуверенно сказала:

— Ну мало ли… Наверно, она автоматически…

— Ну разумеется! — обрадовался Мартин. — Это же просто-напросто привычка! Да ладно, если серьезно, мало ли какие причины могут побудить человека запереть дверь спальни. Что толку гадать… Только что вы будете делать, если вам срочно что-нибудь понадобится в запертой спальне?

— А что нам может понадобиться в родительской спальне? — удивилась Дина, и Майя тоже с недоумением посмотрела на Мартина.

— Ох, ну я не знаю, мало ли, — пожал плечами Мартин. — Ну вдруг что-нибудь понадобится… Если в семье у кого-то есть привычка запирать дверь, то точно так же может найтись кто-то, кто захочет ее отпереть!

— Не представляю, что нам может там понадобиться, — сказала Майя. — Да и какой смысл об этом думать, если ключа у нас все равно нет, и дверь мы открыть не можем!

— А вот тут вы не совсем правы, — Мартин лукаво прищурился. — Вы открыть не сможете, а вот я могу попытаться. Жизненный опыт, знаете ли… Приходилось уже мне в моей жизни отпирать закрытые двери. Вы только не подумайте чего превратного, я просто ставлю вас в известность, что такая возможность существует. Ну, чтобы вы знали, что в случае чего может быть и от меня польза.

Ого, ничего себе, подумал Алекс. Какие, однако, любопытные идеи у этого Мартина! Алекс не сдержался и наконец-то вступил в беседу:

— Послушайте, Мартин, а откуда у вас такие навыки? Опыт опытом, но вот, например, мой отец постарше вас, и я думаю, что он не умеет открывать запертые двери без ключей.

— А это, Алекс, мне полагается уметь по долгу службы, — ответил Мартин. — И не только это, но и еще много чего полезного и интересного.

— А что это за служба? — не унимался Алекс. — Я знаю только одну такую профессию, которая требует подобных способностей — воровство!

Мартин удивленно развел руками и воскликнул:

— Как же так, Алекс? Неужели это все, что ты можешь припомнить? А как ты думаешь, полицейские не знают подобных тонкостей?

— А разве вы полицейский? — спросил Алекс.

— Ну неужели ты думаешь, что я вор?

— А я не знаю, — сказал Алекс. — Во всяком случае, я вас ночью спрашивал о вашей работе, но вы так и не ответили. А теперь оказывается, что вы владеете воровскими навыками. Так почему бы мне не думать, что вы вор?

Выпалив это, Алекс мимоходом ощутил на себе незаметный для остальных, одобрительный взгляд Регира Прита — правильно, Алекс, так его!

— Ладно, Алекс, — вздохнул Мартин. — Уломал ты меня. Нет, конечно, я не вор. Но и не полицейский. Я сыщик, или точнее, частный детектив.

А вот это было полнейшей неожиданностью!

— Частный детектив? — недоверчиво переспросил Алекс.

— Сомневаешься? — усмехнулся Мартин. — Что ж, имеешь право. Вот, погляди, — он полез в задний карман брюк, вытащил карточку и протянул Алексу. Алекс поглядел — карточка оказалась лицензией частного детектива.

— Вот так все просто и объясняется, — сказал Мартин и снова спрятал карточку в карман.

— Частный детектив, как интересно! — воскликнула Майя, — А вы нам расскажете о своих расследованиях что-нибудь захватывающее и загадочное?

— Почему бы и нет? — улыбнулся Мартин. — Может быть, может быть…

Дина, однако, выглядела менее впечатленной. Она сказала холодно:

— За предложение спасибо, но вряд ли мы им воспользуемся, даже если нам и понадобится что-то в спальне родителей. Я не думаю, что маме бы это понравилось.

Мартина, правда, эти слова ни капельки не смутили.

— Как будет угодно, — ответил он, не переставая улыбаться. — Но мое предложение остается в силе. А вы уж как сами захотите.

— Хорошо, мы примем к сведению такую возможность, — все так же холодно ответила Дина, и по ее тону было понятно, что ничего она принимать к сведению не собирается.

Повисло неловкое молчание. Мартин по-прежнему улыбался, но при этом отрешенно смотрел куда-то в сторону. Казалось, он о чем-то крепко задумался. Алекс пообщался бы с девочками, но тоже молчал — разговаривать при Мартине не хотелось абсолютно. Дина все еще оставалась рассерженной бесцеремонным предложением Мартина и поэтому тоже молчала. И лишь Майя, похоже, не ощущала никакой неловкости, она-то в итоге и положила конец гнетущей паузе, обратившись к Мартину с вопросом:

— Скажите, а прямо сейчас вы тоже ведете расследование?

Тот вздрогнул, с видимым усилием оторвался от созерцания некой точки в пространстве между собой и стеной, но сразу собрался и ответил:

— Прямо сейчас, разумеется, нет. Или, если совсем точно, уже нет. Я вел расследование вчера, но буря смешала все карты.

— А что вы расследуете? Наверно, что-то интересное?

— Вам, похоже, кажется, что частный детектив обязательно раскрывает преступления и выслеживает бандитов, — усмехнулся Мартин. — Но в действительности все гораздо прозаичнее, и подавляющее большинство дел, которые мне приходилось вести, совершенно не романтичны и даже не имеют отношения к преступности. Кому-то приспичило проследить за неверным супругом, собрать сведения о конкуренте, и прочая ерунда. Настоящие, интересные дела, к сожалению, попадаются очень редко. Эх, о том ли я мечтал, собираясь стать сыщиком! — он невесело вздохнул.

Майя не скрывала своего разочарования:

— Жаль. А я надеялась, вы что-нибудь интересное расскажете. А то мы сидим здесь в заточении, и без бесед просто завянем.

— Но-но, не унывать! — воскликнул Мартин. — Почему это без бесед? Ни в коем случае! Предлагаю перебраться на кухню и продолжить светский прием за чашкой чая. Еда едой, но чай, я думаю, можно не экономить. Итак?

— Я не против, — сказала Майя.

— Почему бы и нет? — пожала плечами Дина.

Алекс просто кивнул.

Внезапно Мартин кинулся к полкам, извлек необъятных размеров фолиант, поместил его на письменный стол и начал жадно листать.

— Ничего себе, какие любопытные книги у вас имеются! — восторженно воскликнул он. — Сколько я об этом издании слышал, но вот увидеть не доводилось ни разу!

Алекс приблизился к столу и посмотрел на книгу.

— А что это? — спросил он.

— О! — оживленно отозвался Мартин. — Это очень старый учебник по криминалистике, ненамного младше самого Шерлока Холмса! Ты и не представляешь, какие великие сыщики по нему учились. Сегодня он, конечно, уже не актуален. Но все равно, такой реликт!

Мартин листал книгу, то и дело издавая довольные возгласы, и, казалось, вообще перестал реагировать на реальность.

— Э-э… Мы, кажется, собирались на кухню, — не выдержала Майя. — Ну там чаю попить, поболтать о том о сем… Эй, Мартин, я к вам обращаюсь!

— Что? — Мартин рассеяно отвлекся от книги и отрешенным взглядом посмотрел на Майю. — Ах да, конечно… Вы идите, заварите чай, а я сейчас подойду, буквально через несколько мгновений. То есть минут.

— Ладно, — сказала Майя. — Только надеюсь, минут, а не часов. Пошли, ребята!

Пускай, пускай он там застрянет подольше со своим учебником, подумал Алекс, идя на кухню вслед за девочками. Скучать по нему не будут! Во всяком случае, лично он, Алекс, точно не будет.

Почти сразу, как Дина поставила чайник, раздался телефонный звонок — на этот раз настала очередь девочек доказывать своей маме, что все в порядке и не о чем волноваться. Эту непростую задачу взяла на себя Майя, а Алекс с Диной остались сидеть за кухонным столом наедине. Алекс поймал себя на мысли, что ему ужасно хочется, чтобы Майин разговор с мамой затянулся подольше, а Мартин лучше пускай вообще заснет над своим допотопным учебником криминалистики — так хорошо ему было сидеть вдвоем с Диной, и можно было даже ни о чем не разговаривать, а просто наслаждаться ее компанией. Обманывать себя уже не имело ни малейшего смысла, а правда заключалась в том, что Дина ему ужасно нравится, причем, еще со вчерашнего вечера. Странно, сестры так похожи друг на друга, но Майя кажется ему просто милой, а Дина… у нее как-то все по-другому. И улыбка, и взгляд, и жесты… Все в ней заставляло его сердце биться чаще. И еще страшно хотелось выглядеть в ее глазах выше, сильнее, умнее, остроумнее, короче говоря, Алекс остро чувствовал потребность совершать и произносить все те глупости, что так характерны для всех влюбленных. Впрочем, хоть он и признался сам себе, что Дина ему страшно нравится, слово «влюблен» он пока что упрямо гнал от себя прочь.

Первой нарушила молчание Дина.

— И все-таки, я абсолютно убеждена, что этот Мартин мне знаком, — произнесла она задумчиво.

Алекс пожал плечами.

— Мы уже это обсуждали. Что толку говорить об этом, если ты не можешь его вспомнить.

— Слушай, Алекс, — Дина лукаво на него посмотрела. — А ведь он тебе очень не нравится, правда?

— Правда, — признался Алекс. — Не нравится.

— А почему? — спросила Дина.

— Потому что у меня такое впечатление, что он все время играет. Он какой-то ненастоящий. Он играет и переигрывает. Разве ты не видишь, что иногда он с нами говорит, как с маленькими детьми? И еще он наглый и бестактный. А разве тебе он нравится?

— Я еще не знаю, — сказала Дина. — Не могу понять. Вроде бы все, что ты говоришь, верно, но, с другой стороны, он ведь еще ничего плохого не сделал, не так ли?

— Обрати внимание, что ты сказала «еще не сделал», — заметил Алекс. — То есть, ты сама допускаешь, что от него можно ожидать чего-нибудь плохого.

— Разве? — удивилась Дина. — Ну, может быть… Наверно, это из-за того его предложения открыть родительскую спальню. Мне это очень не понравилось. Слушай, — она понизила голос. — А ты веришь в то, что он частный детектив? Может быть, он все-таки вор?

— Но мы же видели его лицензию, — возразил Алекс.

— А откуда ты знаешь, что она настоящая? — спросила Дина. — Ты когда-нибудь раньше видел эти лицензии?

— Нет…

— Ну, вот видишь! Может, это фальшивка! Просто кусок пластика! А на самом деле, он никакой не сыщик, а самый настоящий вор!

— Нет, не думаю, — Алекс покачал головой. — Зачем вору признаваться, что он умеет открывать двери без ключей? Наоборот, он, скорее, будет пытаться скрыть свои способности!

— Да, наверно, ты прав, — сказала Дина. — Об этом я как-то не подумала.

Она замолчала и задумалась, машинально накручивая локон на палец. Алексу очень хотелось спросить про запертую комнату, он был уверен, что это неспроста — в ней что-то прячут. Но он также был уверен, что Дина ничего ему не скажет, а то и опять начнет относиться с подозрением, как это было ночью, когда он по ошибке постучал не в ту дверь. Нет, портить отношения с Диной ему совсем не хотелось. Зато ни она, ни ее сестра не знают о чудесных свойствах портрета в кабинете и о Регире Прите, а он — знает! Так что, не у одних у вас секреты имеются!

Кстати, о портрете.

— Дина, я еще вчера хотел спросить, но как-то забыл, — сказал Алекс. — А откуда этот портрет с ученым у вас в кабинете?

— Это папе подарил кто-то из его друзей.

— Давно?

— Нет, недавно, месяца три назад. А что?

— Ничего. Просто, по-моему, интересное лицо у этого ученого. Западает в память. Кстати, а в какой области он ученый?

— Честно говоря, я не знаю точно. Вроде физик… или химик… А может, и нет.

Они снова замолчали. Дина опять задумчиво глядела куда-то в сторону, а Алекс украдкой ею любовался. Без всякой видимой причины ему вдруг стало очень хорошо, и не хотелось ни о чем говорить. А хотелось, чтобы время остановилось хотя бы ненадолго, а они вот так сидели вдвоем, и он бы мог на нее просто смотреть. Ему вспомнилось, как в прошлом году он влюбился в девочку из параллельного класса, одну из самых красивых девочек в школе. У нее было немало поклонников, и Алекс понимал, что только при помощи определенной доли решительности, упорства и даже наглости он сможет обратить на себя ее внимание. Но наглости у него не было и в помине, а решительность пропадала сразу же, стоило лишь ей появиться в поле зрения. Оставалось только упорство, и его как раз хватало на то, чтобы тайком следовать за ней по пятам, часами ожидать ее появления, притаившись где-нибудь неподалеку от ее подъезда, и без устали надеяться на то, что судьба сама вмешается в происходящее и сведет Алекса с его прекрасной избранницей. Но время шло, судьба проявляла полнейшее равнодушие к его мечтам, и эта дурацкая ситуация стала казаться ему абсолютно нормальной — он привык к ней и даже слегка побаивался, что что-нибудь может измениться. Только потом он понял, что тогда в его жизни появился Прекрасный и Недостижимый Идеал, обязательный для любой романтичной души. Но идеал на то и идеал, чтобы маячить в постоянной близи, но при этом ни в коем случае не давать себе попасться в руки. Во всяком случае, именно так он понимал суть понятия «идеал». А, кроме того, скажу вам по секрету, Алексу даже повезло, что судьба не стала сводить его с той красавицей. Потому что если бы это произошло, то стоило бы ей буквально пару раз открыть рот, как от его влюбленности не осталось бы ничего. Так как эта девочка, к сожалению, была натурой весьма приземленной и умом не блистала. Не то что Дина. И сейчас, глядя на задумавшуюся Дину, Алекс поймал себя на том, что прошлогодняя красавица его больше не волнует совершенно. Похоже, Прекрасный Идеал поменял адрес. И даже, страшно подумать, может потерять свою Недостижимость!

Идиллия была нарушена шумным появлением Мартина и Майи, закончившей телефонный разговор.

Во время чаепития говорил в основном Мартин. Он отозвался на очередную просьбу Майи и стал рассказывать интересные истории из своей сыщицкой биографии. Истории эти невольно напоминали Алексу многочисленные однообразные фильмы, где главный герой в одиночку справлялся с вооруженными до зубов бандами, целыми мафиозными кланами, коварными и хитроумными убийцами-маньяками. Короче говоря, звучало все довольно увлекательно, но поверить в реальность описываемых событий было никак невозможно. Так как иначе выходило, что Мартин был истинный супермен, и именно ему одному все жители страны, а то и всей планеты, обязаны своим спокойным сном. Получалось, что если бы не отважный и скромный рыцарь сыска по имени Мартин, то можно было бы ставить жирный крест на безопасности, незыблемости границ и моральных устоев, и навсегда распрощаться со светлыми надеждами на будущее, так как разгул преступности и коррупции принял бы воистину вселенский масштаб. Слушая разошедшегося Мартина, Алекс про себя от души посмеивался — как-то все эти байки плохо сочетались с тем, что Мартин говорил ранее о своей работе — якобы в основном ему приходится заниматься неверными супругами.

Алекс поглядел на девочек и с удовлетворением отметил, что, судя по выражению их лиц и перемигиваниям, они тоже не верят ни одному слову Мартина и в душе веселятся вовсю. Правда, вслух они, наоборот, всячески ему подыгрывали — охали, ахали, а в особо драматических моментах то и дело вставляли реплики типа «не может быть!», «с ума сойти!», «никогда бы не поверила, если бы это рассказывали не вы!» (здесь Алексу пришлось сделать серьезное усилие над собой, чтобы не расхохотаться) и «я бы так никогда не смогла!» Но во всех этих оханьях и аханьях была такая неприкрытая ирония, что Алекс никак не мог понять — неужели Мартин не замечает, что его рассказы не воспринимают всерьез? Может, ему просто все равно, как его воспринимают, а главное дать волю своей фантазии? Или он так увлечен хвастовством и самолюбованием, что даже не считает нужным опускаться до таких мелочей, как какие-то там реакции, ирония и прочая чепуха?

Как бы то ни было, но Алекс не мог не признать, что при всей своей неправдоподобности, байки о приключениях Мартина были довольно увлекательными, а самое главное, они позволяли отвлечься от невеселых дум о том пугающем положении, в котором они и весь город очутились.

Невеселые думы вернулись в полдень, когда вся компания устроилась в гостиной перед телевизором и стала смотреть программу новостей.

Естественно, основной темой была снежная буря в Древней Столице. Хотя ведущая и говорила о каких-то «срочных мерах по стабилизации ситуации», было совершенно ясно, что никакого конкретного плана ни у кого нет. Ведущая сообщила, что наметилось усиление бури, и передала призыв правительства к населению не терять присутствия духа и запастись продовольствием.

— Интересно, каким образом, — мрачно проворчал на это Мартин. — В магазин, что ли, сбегать? Да ну их, может, лучше кино какое-нибудь посмотрим повеселее?

Все тут же согласились. Действительно — лучше посмотреть хороший фильм, чем все время думать о своем плачевном положении.

Девочки быстро выбрали кассету с популярной комедией и вставили ее в видеомагнитофон.

По истечении нескольких минут Алекс поймал себя на том, что он совершенно не смотрит на экран, фильм его не увлек, и он очень глубоко погрузился в размышления. Тогда он понял, что ему нужно поговорить с Региром Притом. Как раз сейчас, когда все смотрят кино, у него, наконец, есть возможность оказаться в кабинете наедине с ученым. Упускать такую возможность нельзя.

— Ладно, — сказал он и встал. — Фильм мне смотреть чего-то не хочется. Если не возражаете, я пойду в кабинет пороюсь в ваших богатствах. Криминалистику почитаю… Или еще чего-нибудь…

И он направился в кабинет.

Как только Алекс зашел в кабинет и закрыл за собой дверь, раздался громкий шепот Регира Прита:

— Наконец-то! Я уже думал, ты никогда не появишься. Алекс, мы же договорились, что ты будешь ставить меня в известность о том, что происходит в доме. А ты даже не пришел сообщить мне об этом Мартине!

Алекс подошел к портрету вплотную и тихо сказал:

— Я же не могу просто так прийти сюда один. Нужен повод. Вы же не хотите, чтобы все знали, что я хожу сюда с вами беседовать!

— Это верно — не хочу. Ладно, признаю твою правоту. Но сейчас ты, полагаю, расскажешь мне о Мартине? Откуда он появился и что из себя представляет?

— Я сам не так уж много знаю, — ответил Алекс и рассказал Приту о том, как Мартин попал в дом, и еще ему пришлось объяснить ученому, что означает «частный детектив».

— Мне показалось, что он тебе не нравится, — заметил Прит, когда Алекс закончил свой короткий рассказ.

— Да, вообще-то, не очень, — признался Алекс.

— А почему? — спросил Прит.

— Ну, он, по-моему, хвастун каких мало. Бесцеремонный, лезет не в свои дела. И относится к нам как к малым детям. Кстати, мне показалось, что и вам он тоже не понравился.

— Да, не понравился, — кивнул ученый. — Но вовсе не потому, что он хвастун или плохо воспитан.

— Да? А почему же?

— Потому что я не верю, что он частный детектив. Я не верю, что его зовут Мартин. Я не верю, что он тот, за кого себя выдает, и вообще не верю, что он человек!

Алекс от неожиданности даже рухнул в кресло.

— Но почему?! Я же сам видел его лицензию! И кто он, по-вашему?

— А вот я сейчас добавлю к его портрету кое-что, чего ты не знаешь, и сам попробуешь ответить на свои вопросы, — усмехнулся Прит. — Пойдем по порядку. Помнишь, когда он пришел в кабинет в первый раз вместе с девочками, а ты — чуть позже? Помнишь его бурные восторги?

— Да.

— Это был спектакль. Потому что то было вовсе не первое его посещение кабинета. Он уже был здесь ночью и хорошенько все осмотрел. А когда он вышел из кабинета, то поднялся на второй этаж — это я всегда определяю по звуку шагов. Ну скажи, зачем чужому человеку тайно ночью осматривать весь дом?

— Не знаю, — растерянно произнес Алекс. — Вообще-то, у меня была мысль, что, он вор…

— Нет, Алекс, не похоже, что он вор, — ответил Прит. — Во всяком случае, в кабинете он ничего не взял, хотя мог. И его ночные похождения это далеко не все…

— Эх, а я спал и ничего не заметил!

— Ты очень устал, а Мартин осторожен. Не кори себя. Ну что, продолжим?

— Продолжим, — кивнул Алекс.

— Мартин проявил повышенный интерес к запертой комнате. Он даже попытался спровоцировать сестер на то, чтобы они позволили ему открыть ее. Но сделал это неуклюже и, естественно, они не согласились. Но я думаю, что на самом деле Мартин ни на секунду не сомневался, что ему не позволят воспользоваться его отмычками. Он хотел лишь узнать, как хозяева дома среагируют на это предложение. И когда он увидел, какой сильный отпор они ему дали, он явно был доволен, разве ты не обратил внимание?

— Нет…

— А я обратил. У него было очень удовлетворенное выражение лица. Знаешь, так обычно выглядят, когда говорят что-нибудь вроде «так я и думал» или «что и требовалось доказать».

— Ну, это, может быть, вам только показалось, — засомневался Алекс. — Зачем ему это?

— Чтобы убедиться, что хозяева дома ни в коем случае не подпустят его к запертой комнате. Иначе говоря, что им есть что в ней прятать, — ответил Прит.

— Вот как? — с удивлением воскликнул Алекс. — А им действительно есть, что в ней прятать?

Ученый посмотрел на него с упреком.

— Ты сам прекрасно знаешь, что есть, — сказал он. — И было бы глупо с моей стороны это отрицать. Но что именно там находится, тебе знать не надо — мы уже ведь это обсуждали!

— Я помню, — ответил Алекс. — Чтобы я не выдал этой страшной тайны под пытками. А что, вы думаете, Мартин будет меня пытать? Разве не проще взломать дверь?

— Алекс, я вижу, ты настроен на шутливый лад. А между тем все очень серьезно!

— Конечно, серьезно, — согласился Алекс. — Серьезно то, что когда хотят что-то спрятать, придумывают что-нибудь получше, чем непонятно зачем запертые двери, которые только привлекают к себе внимание.

Регир Прит выглядел очень мрачным. Он вынужден был согласиться с Алексом.

— Это очень плохая идея, ты прав. Но, к сожалению, у девочек не было другого выхода. А теперь, когда враг уже в доме, я не знаю, что делать.

— Почему вы так уверены, что Мартин — враг? — спросил Алекс. — Да, то, что вы рассказали — странно, но не более того. Честно говоря, никаких свидетельств злого умысла со стороны Мартина я еще не услышал.

— Я ведь еще не все рассказал, — отозвался Прит. — Главное — впереди. Как ты думаешь, чем занимался Мартин, когда вы ушли из кабинета?

— Листал учебник криминалистики, — ответил Алекс, хотя ему уже было ясно, что это вовсе не так.

— А вот и нет! — сказал Прит. — Он забыл про этот учебник, как только за вами закрылась дверь. Он прекрасно все рассчитал — вас отправил на кухню, а сам остался здесь, якобы заинтересовавшись книгой. Ему просто надо было на несколько минут остаться одному.

— Но зачем?!

— Чтобы вы не подслушали его разговор! — торжественно объявил Прит.

— Какой еще разговор? С кем? — Алекс ничего не понимал.

— Разговор по телефону, — охотно объяснил Прит.

— По телефону? — удивился Алекс. — Вы уверены? Но в кабинете нет телефона!

— В кабинете нет, — согласился Прит. — Но у Мартина нашелся свой. Он достал его из кармана.

— А! — понял Алекс. — Мобильный телефон! И что?

— У него был очень короткий, но содержательный разговор, — сказал Прит. — Я хорошо запомнил… Вот, примерно, что он сказал: «Я уверен, что он здесь, его прячут в запертой комнате. Нет, на этот раз никакой ошибки, я убежден. Нет, не надо мне вашей тяжелой артиллерии, они со своими грубыми манерами могут все испортить. Я вышел на след, я и доведу дело до конца. Но пусть они на всякий случай будут неподалеку». Вот такие вот любопытные вещи говорил этот Мартин!

Повисла долгая пауза. Алекс переваривал то, что только что услышал, и Прит его не торопил.

— М-да, — выговорил наконец Алекс. — Похоже, у вас в самом деле есть повод для беспокойства. Но я так и не понял, почему Мартин это не Мартин, не детектив и не человек.

— Как не понял? — удивился Прит. — Но это же теперь совершенно очевидно! Он — тень!

Тут уже настала очередь Алекса удивляться.

— Мартин — тень? С лицензией частного детектива?! С мобильным телефоном?!

— А что здесь странного? — отозвался Прит. — Почему это у тени не может всего этого быть?

— Ну как… — сказал Алекс. — Это же все-таки предметы нашего мира. И потом, знания у Мартина тоже наши…

— Алекс, — строго сказал Прит. — Никогда нельзя недооценивать противника. Что ты, в сущности, знаешь о тенях?

— Да, в общем-то, немного…

— Вот видишь! Что мешает тени, принявшей человеческий облик, находиться в вашем мире уже давно и хорошенько его узнать?

Но слова ученого Алекса не убедили. Он видел тень своими глазами. И поверить в то, что Мартин… вот такой же?! Нет, немыслимо!

— Но почему? Почему именно тень? Почему вы так уверены, что он не может быть человеком? — не унимался Алекс.

— А зачем Директору использовать для охоты людей, когда у него есть тени? — возразил Прит.

— Для охоты? — переспросил Алекс.

— Неважно, — отмахнулся Прит. — Важно то, что для слежки Директор, естественно, будет использовать теней, а не людей — они же идеально подходят для этого!

— Все равно, — уперся Алекс. — Я не могу в это поверить. Мартин — тень?! Нет, ерунда какая-то!

И тут его осенило.

— У вас же есть прибор, который может определить тень, — воскликнул он. — Так проверьте на нем Мартина!

Ученый в ужасе уставился на Алекса.

— Как я проверю? Мне что, попросить его об этом?

— Ну меня же попросили!

— Сравнил! С тобой я почти полностью был уверен, что имею дело не с тенью, а попросил пройти проверку просто для порядка. А с Мартином все совсем наоборот! Попросить его пройти проверку, не тень ли он, когда я абсолютно уверен, что он тень, да к тому же очень сильная?! Да это же самоубийство — даже страшно подумать, что он может натворить, если поймет, что раскрыт! С его-то магическими возможностями!

Ученый немного помолчал, а потом добавил уже спокойней:

— И все-таки ты прав. Надо обязательно выяснить точно, тень он или нет. Даже если остается хоть какая-то возможность, что он человек… во что я не верю, но все же… Ведь от того, тень он или человек, напрямую зависит способ его нейтрализовать. Он ни в коем случае, слышишь, Алекс, ни в коем случае не должен добраться до запертой комнаты!

— А что же нам делать? — растерянно спросил Алекс. — Может, надо девочек предупредить?

— А вот этого делать не надо. Во всяком случае, пока не надо. Неизвестно, как они могут отреагировать. Еще, чего доброго, запаникуют.

— А что тогда? — снова спросил Алекс. — Если ваш прибор нам не поможет…

Прит пристально уставился на Алекса, и его взгляд не обещал ничего хорошего.

— Ну почему же? — сказал он. — Прибор нам пригодится. Только воспользуюсь им не я, а ты!

— Я?! — поразился Алекс. — Но как?!

— Я дам тебе прибор. А тебе только надо будет добиться, чтобы Мартин засунул в него палец.

— Ага, всего-навсего! А как, интересно, у меня это получится?

Лицо ученого внезапно просветлело.

— А вот как! — сказал он. — Ты его усыпи!

— Как усыпить?

— Ну неужели в доме не найдется снотворного! — воскликнул Прит. — Подсыпь ему снотворного, а когда он уснет, проверь его.

— И он уснет? — с сомнением спросил Алекс. — А если он тень, снотворное на него подействует?

— Но сейчас ведь он в образе человека, — возразил Прит.

— А кровь у него сейчас тоже как у человека?

— Кровь? Ну… У теней ее вообще-то нет… Трудно сказать… Но все же когда тень настолько сильно вживается в образ человека, она становится совсем как человек. Наверно… Да нет, я думаю, должно подействовать, — сказал Прит, но уверенности в его голосе Алекс не услышал.

— Мне это не нравится, — сказал он.

— Я понимаю, Алекс, — мягко сказал Прит. — Ты меня извини, что я тебя в это впутываю, но это дело вселенской важности. Директор не должен добраться до запертой комнаты. Ну не девчонок же просить об этом! Ты же мужчина, Алекс!

— Они как минимум знали бы, ради чего рискуют! — возразил Алекс.

— Ты тоже узнаешь, если… когда все кончится и опасность минует. Алекс, поверь мне — в данную минуту вряд ли найдется миссия более важная, чем та, что выпала тебе. На карту поставлена судьба мира. И, может быть, не только нашего, но и вашего.

И Алекс вдруг понял, что верит нарисованному ученому, верит каждому его слову.

— Ладно, — сказал он. — Давайте сюда ваш прибор!

Алексу не пришлось долго ломать голову. Все оказалось проще, чем он предполагал.

К четырем часам все обитатели дома сильно приуныли — было посмотрено два фильма и больше не хотелось, давал о себе знать голод, но до второго часа трапезы оставалась еще куча времени, сказывалась также и духота. Первой не выдержала Дина, которую от всего этого начало клонить в сон.

— Хватит время терять, — сказала она. — Я пойду к себе заниматься.

— А по-моему, ты заснешь, не успев открыть учебник, — заметила Майя.

— Может быть, — сказала Дина. — Но я все-таки попробую.

— Попробуй, конечно, — усмехнулась ее сестра. — А вот я себя обманывать не собираюсь, пойду подремлю. К ужину как раз приду в себя. Мальчики, ничего, если мы вас на пару часов оставим одних?

Мартин лениво махнул рукой — все в порядке, мол. А Алекс просто кивнул, хотя такой поворот событий его более чем устраивал. В его кармане уже пару часов лежало снотворное, выпрошенное у Дины. Алексу пришлось сослаться на бессонницу, которая не давала ему спать всю прошедшую ночь, но на самом деле оно ему нужно было не для себя, а для сыщика. Дина сказала ему, где в ванной комнате находится снотворное, и теперь, похоже, у него появилась реальная возможность его использовать. У Алекса уже созрел план, и сейчас, когда девочки поднялись в спальню, пора было начинать.

Мартин развалился на диване и лениво переключал телеканалы, нигде больше минуты не задерживаясь.

— Мартин, может чаю? — предложил Алекс.

— Неплохо бы, — отозвался Мартин. — Только вставать неохота, — добавил он и переключил на музыкальный канал. С экрана понеслось что-то невыносимо слащавое, Мартин поморщился и снова переключил канал.

— Так я принесу чай сюда, — быстро сказал Алекс, стараясь не выдать своего волнения.

— Давай! — обрадовался Мартин. — Спасибо за заботу!

— Не за что, — как можно равнодушней сказал Алекс и пошел на кухню.

«Сейчас я о тебе позабочусь», — возбужденно думал он, ожидая, когда снотворное полностью растворится в чае.

«Подействует или не подействует? Подействует или не подействует?» — напряженно думал он, наблюдая, как Мартин пьет свой чай мелкими глотками.

«Кажется, подействовало», — облегченно думал он, когда Мартин вскоре начал зевать и тереть глаза.

— Ой, Алекс, чего-то мне тоже спать захотелось, — промямлил Мартин и снова зевнул. — Я, пжжал… пжалуй, немного подрем… лю. Ладно?

— Конечно-конечно! Я телевизор посмотрю, — радостно откликнулся Алекс.

— Тогда держи, — Мартин протянул ему пульт, растянулся на диване и сразу заснул.

Алекс немного подождал, потом подошел к Мартину вплотную, вгляделся в его лицо и легонько прикоснулся к его руке. Тот никак не среагировал. Тогда Алекс слегка сжал его пальцы. Мартин засопел, но просыпаться и не подумал.

«Спит как убитый. Неужели он тень? Как странно, вроде нормальный человек… И не страшный совсем… Ладно, пора! Сейчас все выясним», — подумал Алекс и достал из-за пазухи приборчик Регира Прита. Итак, точно по инструкции… Нажать на кнопку… Указательный палец Мартина поместить в открывшееся отверстие. Теперь смотреть в оба — если в облике Мартина изменится хотя бы одна черточка, то немедленно убрать прибор. А то, если процесс потери человеческого облика зайдет слишком далеко, то снотворное может перестать действовать. А этого допускать нельзя ни в коем случае. Тень поймет, что обнаружена, а кроме того, остаться один на один с тенью — нет уж! Из этого точно ничего хорошего не выйдет! Хотя Алекс и не вполне представлял себе, что же такое на самом деле эти тени и что им надо, но в том, что личная встреча с ними чревата серьезными неприятностями, был абсолютно уверен. Только вот к чему именно в облике Мартина ему следует присматриваться — к лицу, к рукам? Где именно можно скорее всего ожидать этих изменений?

Алекс поймал себя на том, что страшно волнуется. А ведь не так давно он уверял Регира Прита, что Мартин самый что ни на есть настоящий человек. А сейчас почему-то от этой уверенности не осталось и следа. Алекс напряженно вглядывался в лицо сыщика, боясь пошевелиться, отвлечься и пропустить момент перевоплощения. Сердце стучало как тамтам, губы пересохли, а руки дрожали.

Но Мартин упрямо не желал меняться. Он только тихо похрапывал и даже не шевелился, оставаясь самим собой. Регир Прит говорил, что прибор начинает действовать сразу. Прошло уже немало времени, но Алекс все стоял и смотрел на Мартина, хотя уже было понятно, что ничего не произойдет. И только когда сердце немного успокоилось и стало стучать не как тамтам, а как маленький и не очень громкий тамтам, он наконец-то вышел из оцепенения, медленно и осторожно вытащил палец Мартина из прибора, сам прибор крепко сжал в руке и на цыпочках направился в кабинет…

— Он человек! Без сомнения! — решительно заявил Алекс.

Регир Прит выглядел растерянным.

— Ты уверен, что все правильно сделал? — спросил он.

— Уверен, — ответил Алекс. — Тут и ошибиться-то негде: нажать кнопку, вставить палец в отверстие — проще простого.

— И ты уверен, что не пропустил изменение?

— А разве его можно было пропустить? — насторожился Алекс.

— Нет, — вздохнул Регир Прит. — Пожалуй, нет… Когда тень возвращается в свой облик, этого невозможно не заметить.

— Я довольно долго ждал, гораздо дольше, чем вы сказали, — добавил Алекс.

— Ну что ж, выходит — Мартин не тень, — задумчиво произнес ученый. — С одной стороны, это замечательно, просто гора с плеч, но с другой, возникают сложные вопросы, на которые пока нет ответа.

— Уж лучше сложные вопросы, чем тень, — сказал Алекс.

— Может, и лучше. Хочется надеяться, — уклончиво отозвался Прит. — Неужели Директор прибег к помощи людей вашего мира? Это все усложняет.

— Но вы ведь уже знаете, что Мартин — не тень! Почему вы так уверены, что он работает на Директора?

— А телефонный разговор? Ты что, забыл? Так, Алекс, извини, мне надо подумать и решить, что нам предпринять, — сказал Прит и застыл, снова став бездвижным портретом.

— Погодите! — воскликнул Алекс. — Может быть, уже настала пора все мне объяснить? Я бы тогда тоже мог поискать решение. Ведь две головы лучше, чем одна!

Регир Прит не отозвался.

Алекс сел в кресло и тоже задумался. Он пытался проанализировать ситуацию, но ему не хватало данных. Ладно, ограничимся тем, что знаем. Ученый, конечно, прав — телефонный разговор Мартина говорит о том, что сыщик неспроста оказался в этом доме. Ну и что? А ничего! Не зная, что именно ищет Мартин, невозможно прийти ни к какому выводу.

И тут одна мысль поразила Алекса. А почему, собственно, он решил, что Регир Прит говорит правду? Почему он, Алекс, сразу и безоговорочно доверился нарисованному ученому? Да, ученый произвел на Алекса хорошее впечатление, у него очень честные глаза и все такое… Но ведь эти глаза просто нарисованы такими! А если все припомнить, то не покажется ли, что Регир Прит умело им манипулировал, чтобы использовать в своих целях? А что это за цели, он не говорит. Может быть, они вовсе не так благородны? Может быть, он-то как раз и замышляет недоброе? Может быть, он Алекса обманывает? И тогда, возможно, никакого телефонного разговора не было, а ученый это выдумал, чтобы зачем-то настроить Алекса против Мартина?

«А как же предложение Мартина открыть дверь на втором этаже?» — спросил внутренний голос, с интересом следящий за размышлениями Алекса.

А так! Мартин же невероятный хвастун. Он тут такого про себя насочинял, что барон Мюнхгаузен позавидует. Что, не мог он заявить, что способен открывать запертые двери, просто чтобы похвастаться — ах, смотрите, какой я молодец, гениальный сыщик и спецагент, нигде не пропаду? Конечно, мог!

«Бездоказательно», — заметил внутренний голос.

Верно, это бездоказательно. Как, впрочем, бездоказательно и обратное. Алекс вздохнул — он уже сам не знал, чему верить, ведь Мартин ему не нравился, а ученый — наоборот. Да и перестать доверять Приту вот так внезапно, без реальных причин, а только в силу неожиданно возникших подозрений, тоже как-то… неправильно.

«А ты доверяй, — хмыкнул внутренний голос. — Доверяй, но проверяй».

А вот это верно! Алекс встал и решительно посмотрел на портрет.

— Регир Прит! — позвал он. — Господин ученый, отзовитесь!

Прошло несколько мгновений и портрет ожил.

— Да, Алекс, я тебя слушаю.

— Господин ученый, у меня есть к вам просьба. Давайте еще раз воспользуемся вашим прибором.

Прит лукаво прищурился.

— Что, все-таки недостаточно хорошо проверил Мартина? — улыбнулся он. — Хочешь еще разок попробовать?

Но Алекс оставался серьезным.

— Нет, Мартина я хорошо проверил, — ответил он. — Я предлагаю проверить вас!

— Что?! — ученый ошарашенно уставился на Алекса. — Меня?!

— Да. Я думаю, это будет правильно. Ведь мне тоже надо быть в вас уверенным, как и вам во мне.

— Алекс, как тебе пришла в голову такая дикая мысль?

— А почему это она дикая? Я вас знаю всего несколько часов. Вы же меня проверили, как вы говорите, на всякий случай. Вот и я предлагаю вас проверить, тоже на всякий случай.

И тут Регир Прит, совершенно неожиданно для Алекса, от души расхохотался.

— Ой, Алекс! Вот это да! Нарисованная тень! Да уж! Давно я так не смеялся!

Алекс почувствовал себя задетым.

— Я не знаю, что в этом смешного, — сказал он несколько резче, чем хотел. — Но если вы не согласитесь, я больше не смогу вам помогать!

Но ученый, казалось, его не слышал. Только отсмеявшись, он сказал:

— Хорошо, Алекс, я признаю твое право на сомнение и на незнание моего мира. Так и быть, удовлетворю твое любопытство.

В его правой руке появился прибор, он нажал кнопку, и в открывшееся отверстие вставил указательный палец левой руки. В тот же момент ученый исчез, а на его месте образовалось огромное пятно, оно пульсировало и переливалось всеми цветами радуги. Алекс с криком отпрянул от картины и с ужасом уставился на то, что только что было Региром Притом. Ему захотелось немедленно сбежать из кабинета, но в этот момент пятно исчезло, и в картине снова появился ученый, ошеломленно глядящий на прибор в своей руке.

— Надо же, — тихо сказал он. — А мне и в голову не приходило испробовать его на себе.

Он перевел взгляд на Алекса, увидел, как тот напуган, и быстро сказал:

— Так, спокойно! Прежде всего, то, что ты сейчас видел, не было тенью. Если не веришь, то сам скажи, похоже ли это было на то, что ты встретил вчера?

— Н-нет, — заплетающимся языком ответил Алекс. — Только на человека это было похоже еще меньше!

— Естественно! — воскликнул Регир Прит. — Ведь я не настоящий человек, а нарисованный! Послушай, задача этого прибора выявить подлинное, изначальное физическое состояние существа. А я, по сути, есть ни что иное, как смесь красок. Поэтому-то ты и увидел на моем месте палитру! Алекс, тени одноцветны, они же тени! Понимаешь?

— Ну, я понимаю… — неуверенно сказал Алекс. — Действительно, это было похоже на палитру. Но она пульсировала!

— Конечно, пульсировала. Ведь я же живая палитра!

Алекс почувствовал, что у него голова идет кругом.

— Ну, Алекс, успокойся, — сказал Прит. — Все же очень понятно и логично — я и не человек, и не тень. Тебе не надо меня опасаться. Честно говоря, я и сам не ожидал, что эффект будет таким сильным. Но я очень рад, что так получилось — значит, прибор работает как надо! Ну, ты мне веришь?

— Наверно, верю, — сказал Алекс. — Но поверил бы окончательно, если бы вы мне все объяснили.

Прит, лукаво прищурившись, погрозил Алексу пальцем.

— Алекс, не хитри! Все равно меня не перехитришь.

— Я и не думал хитрить, — вскинулся Алекс. — Я говорю серьезно. Впрочем, как хотите. Можете продолжать свои размышления о заговорах и судьбах миров, сколько угодно. Мне тоже есть о чем подумать.

Прит пристально посмотрел на Алекса, он видел, что тот обижен, но ничего не сказал. Еще мгновение — и портрет безжизненно застыл.

Алекс лукавил — он вовсе не собирался ничего обдумывать, он собирался действовать. Когда ученый в очередной раз отказался объяснить ему, что происходит, в его голове появился план. И сейчас Алекс был настроен самым решительным образом претворить этот план в жизнь. Он сел за письменный стол, закрыл и отодвинул в сторону книгу по криминалистике (предварительно заглянул в нее — ну и тоска; поверить в то, что Мартин искренне ею заинтересовался, стало уже совсем невозможно), положил перед собой лист бумаги и взял ручку. Раз Прит не хочет ему ничего объяснять, Алекс обойдется без него. А блуждать в потемках и терзаться сомнениями, правильно ли он поступает, помогая Приту, он больше не намерен!

Алекс ненадолго задумался, погрыз ручку и написал:

«Добрый день! Пишет вам Алекс. Я случайно попал в этот дом, спасаясь от снежной бури. Я не знаю, кто вы и почему вас прячут, но хочу сказать, что запертая комната — это очень плохое укрытие, она сразу привлекает к себе внимание. С ночи в доме находится еще один человек, и он очень интересуется этой запертой комнатой. Мне кажется, что вам грозит опасность, и я хочу вам помочь».

Алекс еще немного подумал и, колеблясь, добавил:

«Я знаком с Региром Притом, и он мне доверяет. Если вы тоже готовы мне поверить, откройте дверь, и мы поговорим. Я друг и хочу вам помочь!»

Алекс сложил листок вчетверо, кинул взгляд на Регира Прита и вышел из кабинета. Сначала он тихонько заглянул в гостиную, чтобы убедиться, что Мартин еще спит. Затем на цыпочках поднялся на второй этаж, приложил ухо к двери в спальню девочек, не услышал ни звука, подошел к спальне напротив и просунул свое послание под дверь, но не полностью, чтобы можно было в случае чего вытащить его обратно. Теперь, если то, что прячут в этой комнате, неодушевленный предмет, ничего не произойдет. Он возьмет письмо и быстро уйдет, пока девочки или Мартин его здесь не застукали. А если там человек, и он проявит любопытство, то письмо исчезнет за дверью.

Алекс отошел к лестнице, не отрывая глаз от своего послания, и начал считать до пятидесяти — именно столько он будет ждать. Но не успел он досчитать и до двадцати, как листок бумаги пошевелился и скрылся за дверью. Первая часть плана сработала!

Алекс начал нервничать — теперь все зависит от того, поверит ли ему таинственный обитатель комнаты.

Алекс досчитал до пятидесяти, но дверь не открылась. Тогда он начал отсчет сначала и снова дошел до пятидесяти. Когда он начал считать опять, пообещал себе, что это в последний раз. Дошел до пятидесяти… Потом, так и быть, до шестидесяти. Дверь не открылась. Ему не поверили… Обиженный и разочарованный, Алекс ступил на лестницу, чтобы спуститься на первый этаж. Но не успел он сделать и шага, как за его спиной раздался тихий звук поворачивающегося в замке ключа. Он резко обернулся и встретился глазами с обитателем комнаты — светловолосым мальчиком, на вид всего на пару лет младше самого Алекса.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга — Алекс и незнакомый мальчик. Последний держался за дверь так, словно боялся, что если он ее отпустит, тут же произойдет что-нибудь страшное. Он вообще поначалу казался каким-то потерянным и беззащитным. Но это впечатление могло быть и обманчивым — в глазах его не было ни страха, ни неуверенности.

Мальчик поманил Алекса и исчез за дверью. Алекс немедля последовал за ним и впервые оказался в таинственной комнате. Незнакомец молча указал ему на кресло у стены, а сам, предварительно закрыв дверь на ключ, сел напротив на краешек двуспальной кровати.

Алекс решил, что пора нарушить молчание. Он откашлялся и сказал:

— Ну, вот. Меня зовут Алекс.

— Я знаю, — отозвался мальчик. Алекс впервые услышал его голос, он звучал очень мелодично и немного нараспев.

— Это я написал записку, — продолжил Алекс.

Мальчик кивнул.

— Я подумал, что мог бы чем-нибудь помочь, — сказал Алекс. Мальчик не отреагировал, и Алекс уже начал чувствовать себя глупо. — Я знаю, что ты здесь от кого-то прячешься, но это очень неудачное место.

— Ты написал это в своей записке, — напомнил мальчик.

— Вообще-то я не знал, что здесь именно ты, — сказал Алекс. — Я думал, что здесь кто-то прячется, но не знал кто.

Мальчик снова кивнул. «Что-то не клеится у нас беседа», — подумал Алекс.

— Слушай, если ты считаешь, что я лезу не в свои дела, ты скажи, я просто уйду, и забудем про это.

Неожиданно маленький незнакомец улыбнулся. И, хотя улыбка эта была невеселой, у Алекса стало легче на сердце.

— Нет, не уходи, — сказал мальчик. — Я на самом деле очень рад, что ты оказался таким… настырным. Мне здесь так тоскливо! И… тревожно. А откуда ты знаешь Регира Прита?

— Он сам со мной познакомился, — ответил Алекс.

— Вот как! Видимо, он правда тебе доверяет.

— А ты тоже с ним знаком?

— Да, конечно!

— А почему девочки не знают, что он живой?

— Потому что он не хочет, чтобы люди об этом знали. Я — исключение.

— А с чего тебе такая честь?

— Это не честь, — снова улыбнулся мальчик. — Просто мы земляки. И даже не просто земляки, он мой подданный.

Это прозвучало так же обыденно, как «он мой одноклассник».

— Что значит, он твой подданный? — удивленно спросил Алекс. — Ты что, король, что ли?

— Нет, не король, — ответил мальчик.

Он вдруг встал, торжественно взмахнул рукой и объявил:

— Кирт, наследный принц Второго Королевства!

Затем снова сел и уже спокойней добавил:

— Но в данный момент это всего лишь титул, и ничего больше. Сейчас я беглец, объявленный вне закона, и стоит мне объявиться в Шестиграннике, как меня сразу схватят.

Тут уже Алекс не выдержал.

— Стоп! Пожалуйста, остановись. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какие королевства, какой шестигранник? Можно попонятней?

Кирт выглядел удивленным.

— Разве Регир Прит тебе не объяснил?

— Регир Прит? Ха! Да он такого туману напустил, что я уже начал его самого подозревать черт знает в чем! Нет, он мне ничего не объяснил, правда, это не помешало ему потребовать от меня помощи.

— Регир скрытен, это правда, — сказал Кирт. — Скрытен и нелюдим. Не обижайся на него, он чувствует ответственность и боится навредить. Удивительно, что он вообще с тобой заговорил.

— Да я и не обижаюсь. А заговорил он со мной потому, что хотел меня расспросить о тени, которую я вчера видел.

— Ты вчера столкнулся с тенью?! Да уж, тут есть от чего изменить своим привычкам… Я понимаю Прита. Впрочем, то, что ты видел тень, ничего нового не добавляет. И без этого совершенно ясно, что сейчас их вокруг нас не одна, и не две, а, может быть, десятки… или даже сотни… И все они ищут меня. И они меня найдут.

Кирт сказал это с такой осознанной обреченностью, что Алексу стало не по себе.

— Ну, в доме их, вроде, нету… — неуверенно попытался он успокоить Кирта.

— А этот… Мартин? Откуда ты знаешь, что он не тень?

— А я его усыпил и проверил на приборчике Регира Прита! Он самый что ни на есть человек! — торжественно сказал Алекс.

— Так он сейчас спит? Это хорошо… А то, что он человек, ничего не значит. Мне приходилось уже сталкиваться с людьми, за которыми 'маячили тени.

— Вообще-то этот Мартин очень интересуется запертой комнатой. И он точно что-то ищет, — сказал Алекс.

— Что же есть искать в этом доме? — спросил Кирт, разведя руками. — Только меня.

— Но зачем ты ему нужен?

— Я не ему нужен. Я нужен Директору.

— А кто такой этот Директор? Прит его тоже упоминал. Слушай, может быть, ты мне что-нибудь объяснишь? Или тоже будешь говорить загадками, как Прит?

— Я объясню, — сказал Кирт. — Раз уж ты меня обнаружил, я тебе объясню… Вот, держи.

С этими словами он протянул Алексу какой-то предмет, оказавшийся плоским шестигранным камнем голубого цвета.

— Что это? — спросил Алекс.

— Это принимающий видовой камень, — ответил Кирт. — А это, — в его руке оказался точно такой же камень, но зеленого цвета, — передающий видовой камень. С его помощью я буду отправлять тебе образы, которые помогут лучше понять мои объяснения, а видеть эти образы ты сможешь через принимающий видовой камень.

— Ого! — восхитился Алекс. — А как они работают?

— Понятия не имею, — ответил Кирт. — И потом, какая разница? Главное, что они работают!

— Так они магические?

— Естественно! А какие же еще? — удивился Кирт.

— А что мне надо делать? — спросил Алекс.

— Ничего, — улыбнулся Кирт. — Только слушать и смотреть.

И в тот же миг в воздухе перед Алексом, заслоняя и комнату и Кирта, появилась расплывающаяся картинка. Она была похожа на шестигранный камень, что он держал в руке, но разноцветный, и, приглядевшись, Алекс различил маленькие леса, реки, поляны и города — это был целый мир! А в середине панорамы возвышалась серая башня. Картинка была живой — по рекам двигались крошечные кораблики, а некоторые ее участки заслоняли медленно ползущие облака. Иллюзорное ощущение полета сделалось настолько сильным, что у Алекса началось легкое головокружение, свободной рукой он даже покрепче ухватился за подлокотник кресла.

— Что это, Кирт? — прошептал он зачарованно.

Откуда-то издалека, с другой стороны этой потрясающей панорамы, донесся голос Кирта:

— Это мой мир. Шестигранник. Из этого мира пришел я, и Прит, и… тени. Мы видим его сейчас с высоты птичьего полета. Так высоко летать мне доводилось всего один раз, и мир с этой высоты выглядит маленьким, хрупким и таким красивым!

— Да, — прошептал Алекс, не отрываясь глядя, как проплывает перед ним родной мир Кирта. — Это потрясающе! А как ты летал, Кирт? На чем?

— Ни на чем. Сам. Я же принц и владею королевской магией, а значит, и летать могу. Но очень редко, потому что на это уходит столько сил, что потом несколько дней надо приходить в себя.

— Здорово! Жаль, что я не принц!

— Не жалей, — грустно отозвался Кирт. — Сегодня быть принцем Шестигранника опасно. Скоро ты узнаешь, почему. Но прежде я должен рассказать тебе немного о Шестиграннике, ведь мой мир совсем не похож на твой.

Ты, наверно, уже понял, что он имеет шестигранную форму. Именно поэтому наш мир поделен на шесть королевств. Они так и называются — Первое Королевство, Второе Королевство, Третье и так далее. Мое — Второе Королевство. Смотри, вот оно.

Картинка начала стремительно меняться, ощущение падения было почти реальным, Алексу даже показалось, что у него волосы встают дыбом. Мимо пронеслись облака, земля приближалась, и когда уже казалось, что столкновения не избежать, полет резко прервался. Алекс оказался на ухоженной лужайке, а перед ним возвышался замок.

— Это наш замок, — раздался голос Кирта. — Здесь я родился и рос…

— А Регир Прит тоже из Второго Королевства? — спросил Алекс.

— Да, — ответил Кирт, — он из города в дальней провинции королевства, на самой границе Шестигранника.

Картинка изменилась, теперь перед Алексом был город с невысокими каменными домами и остроконечными крышами. По узким булыжным мостовым неспешно прохаживались люди.

— Вот его город, — сказал Кирт. — А вот и он сам.

И действительно, в одном из прохожих Алекс узнал ученого, тот степенно шагал по тротуару в уже знакомом Алексу черном костюме, слегка помахивая тростью при ходьбе.

— Это настоящий Регир Прит, — сказал Кирт. — Если ты внимательно присмотришься, то найдешь некоторые отличия во внешности между ним и его копией.

Алекс присмотрелся и убедился в правоте Кирта — разница была, хотя сходство все равно было потрясающим.

— Кирт, а что находится за пределами Шестигранника? — поинтересовался Алекс.

Картинка дрогнула, и вместо города перед Алексом распростерся океан.

— Вот, — ответил Кирт. — А что за океаном, никто не знает. Те, что пытались это выяснить и отправлялись в плавание, либо возвращались ни с чем, утверждая, что океан безграничен, либо не возвращались вовсе.

А теперь я расскажу тебе о главном отличии нашего мира от твоего — о магии. Шестигранник полон магии, она во всем и во всех. У нас, Алекс, почти каждый человек — волшебник в вашем понимании. Но магия бывает разной. Самая обычная и самая распространенная — Общая Магия. Ею владеют практически все жители Шестигранника. Человека, лишенного способностей к Общей Магии, можно считать инвалидом.

— Регир Прит? — перебил Алекс.

— Не совсем. У Регира Прита способности есть, только очень слабые. Слишком слабые… Именно поэтому он и проявляет повышенный интерес к наукам. Представь себе, как это неприятно, быть единственным в целом квартале, кто не способен, например, зажечь огонь без помощи спичек.

— А зачем нужны спички, если можно зажигать огонь без них? — поинтересовался Алекс.

— Во-первых, не забывай о тех невезучих, кто не владеет магией. Их немного, но они есть. Во-вторых, дети до определенного возраста не могут использовать все возможности общей магии, многое приходит с возрастом и опытом. Кроме того, на любое, даже самое простое магическое действие уходит энергия. Зачастую куда проще чиркнуть спичкой, чем зажечь огонь с помощью магии, и потом чувствовать себя так, будто таскал тяжести.

— Я понял, — сказал Алекс. Он поймал себя на мысли, что происходящее похоже на урок, да и сам Кирт своей серьезностью, манерой разговора и старанием обьяснить все подоходчивей напоминал учителя географии в школе Алекса. Трудно было поверить, что принцу всего десять лет. Видимо, к воспитанию и образованию королевских детей в Шестиграннике относились чрезвычайно серьезно. Что же до ассоциаций, то на уроках географии Алекса неизменно клонило ко сну, а рассказ Кирта его очаровывал. Алекс боялся пропустить любую мельчайшую деталь.

Между тем принц продолжал:

— Есть еще три типа магии. Первая из них — Профессиональная Магия. Это значит, что у человека могут быть развиты магические способности в какой-то определенной области, и это помогает ему в выборе профессии. Ну, например, если магия позволяет человеку управлять камнями, то он, скорее всего, будет строить дома, а если он может управлять погодой и насекомыми, то ему прямой путь в садовники.

Довольно многие в нашем мире владеют Профессиональной Магией. Эти люди образуют влиятельные магические кланы.

— Прит упоминал их, — кивнул Алекс.

— Еще бы, — усмехнулся Кирт. — Именно из-за них он не может спокойно заниматься наукой. Королевской власти наука безразлична, но магические кланы просто приходят в ярость при мысли, что люди могут научиться обходиться без них. А с магическими кланами лучше отношений не портить.

Еще один вид магии — Королевская Магия. Если Общая Магия безусловно уступает Профессиональной, то последняя, в свою очередь, меркнет перед Королевской. Этим видом магии обладают только члены королевских фамилий, и то только те, в чьих жилах течет королевская кровь без примесей. Это очень сильная магия, ее возможности огромны. Простой человек, к примеру, и помыслить не может о полетах. Кроме того Королевская Магия властна над остальными, тогда как те перед ней бессильны. Чары Королевской Магии разрушить невозможно ни Профессиональной, ни, тем более, Общей. Наоборот — пожалуйста.

Есть еще один вид магии, и до недавнего времени считалось, что на свете нет людей, ею обладающих. Это — Высшая Магия. Вот, посмотри.

Алекс увидел перед собой долину и возвышающуюся над ней высокую серую башню без дверей и окон — сплошной гладкий камень. Алекс узнал ее — эту башню он видел, когда смотрел на Шестигранник с высоты.

— Эта долина — в самом центре Шестигранника, к ней примыкают все шесть королевств. Она не принадлежит ни одному из них, и в то же время — всем сразу. Там никто не живет, кроме насекомых. Там ничего не растет, кроме редкой травы. Все, что там есть, это Башня Высшей Магии. Внутри нее находится источник Высшей Магии. Вход в башню запрещен — всем без исключения. В последний раз нога человека ступала внутрь башни много столетий назад. Король одного из королевств решил обрести невиданное могущество и нарушил вековой запрет. Тогда это чуть не обернулось катастрофой.

Дело в том, что Высшая Магия слишком сложна и могущественна. Вдумайся, Алекс, это сила, способная влиять на само мироздание! Не случайно на свете нету… точнее, не было человека с врожденными способностями к Высшей Магии. Эта сила полностью меняет саму сущность человека, она доводит его до безумия, толкает на опасные игры с устройством Вселенной.

Высшая Магия очень древняя… Говорят, что когда-то, еще до появления людей, Шестигранником правила другая раса, гораздо более развитая, чем человеческая. Никто не знает, почему она исчезла. Но говорят, что виной тому неосторожное обращение с Высшей Магией.

Теперь ты понимаешь, почему на посещение башни наложен строжайший запрет. После того случая с самоуверенным королем, стража всех шести королевств охраняла долину. Но при этом вход в башню оставался открытым. На всякий случай… В очень древние времена — сотни лет назад — людям пришлось воспользоваться Высшей Магией. Они пошли на это, чтобы спасти свой мир от еще более страшной опасности, грозящей уничтожить все живое в Шестиграннике — океан стал надвигаться на сушу и в считанные дни затопил бы весь наш мир. У людей тогда не было другого выхода, кроме как прибегнуть к Высшей Магии. С океаном справились, а с тем, что вместе с этим навытворяла эта сумасшедшая магия, разбирались потом не одно столетие. Но без нее все погибло бы. Поэтому вход в башню оставался открытым, а то мало ли что…

Теперь я расскажу тебе, что заставило меня прятаться в этой комнате, в чужом для меня мире, вместо того чтобы продолжать жить в нашем замке и готовиться когда-нибудь в будущем стать королем.

Уже много веков королевства Шестигранника жили в мире и согласии. Даже само разделение на королевства стало немного условным. Я родился в Золотой Век своего мира.

Проблемы начались несколько лет назад. Сначала они не вызывали особого беспокойства, казались случайностью. Если бы короли с самого начала отнеслись к ним серьезно, то сегодня все могло бы быть иначе. Но они были ослеплены безмятежностью своего мира, и не могли допустить мысли, что такое положение кого-то не устраивает, и что все это может быть разрушено. Поэтому когда королю Четвертого Королевства донесли, что в одном из подвластных ему графств творится неладное, он отнесся к этому без внимания.

А дело было вот в чем. Графство это находилось на границе с Пятым Королевством. Когда-то, давным-давно в одной из глупейших войн несколько квадратных километров этого графства было завоевано Пятым Королевством. И вот королю сообщают, что жители графства во главе с самим графом требуют возвращения этой земли Четвертому Королевству.

— Что за чушь! — воскликнул король. — Что на них нашло?

Реакцию короля можно понять. Сам посуди, все распри давно забыты, никто никому и не думает предъявлять старые счета. И потом, если задуматься, то похожие претензии все могут предъявлять всем. Но кому и зачем надо ворошить прошлые обиды в век всеобщего процветания?

Король не стал придавать особого значения этому донесению и просто забыл о нем. Это было первой ошибкой в их бесчисленной череде.

Волнения в графстве не только не улеглись, они стали перекидываться на другие районы королевства, отравляя сознание людей. А на границе с Третьим Королевством начали припоминать, что и почему Третье Королевство должно Четвертому.

Так вот, Алекс, то, что я тебе сейчас рассказываю о Четвертом Королевстве, происходило одновременно во всех! И, к сожалению, не только это. Зараза проникла и в магические кланы, вызвав в них настроения, близкие к идиотизму. К примеру, Клан Врачевателей заявил, что Клан В-Человека-Смотрящих (это такие маги, которые определяют для каждого конкретного человека, как ему лучше питаться, в каком климате жить, и вообще, что делать, чтобы этот человек жил довольным и здоровым) своими действиями наносят урон врачевателям.

— Потому что люди меньше болеют? Действительно, идиотизм, — вставил Алекс.

— Да уж. Но при этом сами профессиональные маги относились к своим заявлениям абсолютно серьезно. А вражда между магическими кланами грозит не меньшими бедами, чем вражда между государствами.

— Но почему так произошло? — спросил Алекс. — Так внезапно, сразу и везде?

— Потому что все эти изменения вовсе не были случайными. Кому-то разжигание розни было нужно. Короче говоря, за всем этим стоял один человек.

— Директор! — догадался Алекс.

— Браво, Алекс! — воскликнул Кирт. — Да, именно Директор.

— Я уже столько раз слышал об этом Директоре! Да кто же он такой, в конце концов?

— Вот смотри, это Директор, — сказал Кирт, и перед Алексом появился мрачный мужчина с тростью в руках, одетый во все черное, чем напомнил ему немного Регира Прита. Но это сходство тростью и одеждой заканчивалось. Лицо Директора было совсем иным, оно было очень узким, гладким, совершенно без морщин, определить возраст по такому лицу было невозможно. Но больше всего Алекса поразили глаза Директора — они были черными и отрешенными, а когда его взгляд встретился со взглядом Алекса, мальчику стало не по себе — казалось, что из этих глаз смотрит сам Космос.

— Неприятный он какой-то, — пробормотал Алекс тихо, но Кирт его услышал.

— Неприятный? — хмыкнул он. — Ты очень деликатен, Алекс. Неприятный… Да это такой мерзкий тип, что тебе и не снилось! Хитрый, коварный, подлый… И, к сожалению, очень умный. А потому вдвойне опасный.

Директор готовил всю эту заваруху не один год, неторопливо и уверенно плетя свои интриги, натравливая государства, кланы и людей друг на друга.

— Но зачем ему это? — удивился Алекс.

— Скоро поймешь, — ответил Кирт. — Слушай дальше.

В королевском замке в Первом Королевстве есть особая зала. В этой зале содержится Оракул — загадочное существо, обладающее даром предвидения. Показать тебе его я не могу, потому что сам никогда его не видел. Знаю только, что подобных ему существ больше никто нигде не встречал, а этот единственный живет в замке испокон веков, не старея и не умирая, и никто не знает, откуда он там взялся. Но Первое Королевство бережет его как самую большую свою ценность. Наверное, так оно и есть. Оракул не предсказывает будущее, как тебе может показаться, его талант в другом — к нему надо идти с уже готовым планом, и тогда он может сказать, насколько этот план выполним, что может помочь, а что, наоборот, помешать его осуществлению.

Так вот, Директор служил смотрителем при Оракуле. В его обязанности входило ухаживать за Оракулом и залой, где тот обитает. Но слово «смотритель» ему не нравилось, и он требовал называть его Директором Отдела Предвидения. Поначалу это требование всех забавляло, но мало-помалу все стали называть его просто Директором.

Естественно, услугами Оракула хотели бы воспользоваться очень многие, и уже за счет одного этого можно было бы пополнять казну королевства до бесконечности. Однако далеко не каждый допускался к Оракулу. Чтобы получить такое разрешение, человеку надо было сначала в письменном виде изложить свое дело королевской комиссии, а уже она принимала решение разрешить или отказать в доступе к Оракулу. И это правильно, потому что иди знай, кто с чем идет к Оракулу, может, человек что-нибудь дурное задумал. А Оракулу ведь все равно, о чем его спрашивают, он ко всему равнодушен, его спрашивают — он отвечает. Только два человека во всем Шестиграннике имели постоянный беспрепятственный доступ к Оракулу. Это, конечно же, сама королева Первого Королевства, и Директор, которому это вообще полагалось по долгу службы. Так что, как ты, наверное, уже догадался, Директор все свои идеи для начала совершенно беспрепятственно проверял у Оракула. Он имел уникальную возможность оттачивать свои коварные планы, доводя их до совершенства… Поэтому-то все и получилось так, как он хотел. Лишь одного Директор не мог предугадать заранее. И даже Оракул не мог. Но об этом позже…

Когда до правителей наконец-то дошло, что все происходящее выходит за пределы того, что можно было бы назвать простым недовольством, было поздно. В каждом государстве народ уже укрепился во мнении, что короли предают их интересы. Народ требовал справедливости, что, по его мнению, заключалось в военном походе на соседние страны-обидчицы. А раз короли не с народом, значит они против народа! И зачем, спрашивается, народу такая власть? Именно это и входило в планы Директора — во всех королевствах убрать законных правителей чужими руками. А поскольку за ниточки дергал именно он, то это должно было произойти одновременно. Конечно, возможен был еще вариант, что кто-то из королей сломается и, пойдя на поводу у разрушительных настроений толпы, объявит войну соседу. Но и этот вариант Директора вполне устраивал — и так, и этак все в конечном итоге шло к свержению королевской власти в Шестиграннике. Он прекрасно все рассчитал и проверил у Оракула.

Короли собрались на совет. Они долго обсуждали положение и пытались найти выход. Королева Первого Королевства выслушала все предложения, чтобы обсудить их с Оракулом. На том и порешили, договорившись собраться на новый совет через месяц. Но встретиться пришлось раньше… Уже через неделю. Потому что кипящая ненависть толпы наконец-то вырвалась наружу и произошла первая трагедия. Смотри, если нервы позволяют…

Алекс посмотрел и содрогнулся. Его взору открылась панорама с замком и примыкающим к нему лесом. Из окон замка вырывался огонь. Панорама была полна черных точек, и, приглядевшись, Алекс узнал в них ворон. И всюду, куда падал взгляд, были мертвецы. Они покрывали землю, они висели на ветвях деревьев, их головы были насажены на колья. Алексу даже показалось, что до него доносится запах разложения.

— Это то самое графство в Четвертом Королевстве, — донесся как будто откуда-то издалека глухой голос Кирта. — Они все-таки отправились отвоевывать свои два квадратных километра, устав ждать понимания со стороны короля. И потерпели поражение.

Эта бойня словно послужила сигналом. По всему Шестиграннику начала литься кровь. И кое-где даже стали применять почти забытую Боевую Магию, приводящую к безумному количеству жертв. Короли срочно отправили правительственные войска усмирять озверевшую толпу, но было уже поздно — этим шагом они лишь внесли свою лепту в бойню.

Королей охватила паника. Они срочно собрались на совет. Первое, что им пришлось услышать, было сообщение королевы Первого Королевства: все предложенные планы проверены у Оракула, и все эти планы провальные.

И тогда королева внесла предложение, которое, может быть, спасло мир от катастрофы и спутало далеко идущие планы Директора.

— У меня нет идеи выхода из той ситуации, в которой мы все оказались, — сказала она. — Я не знаю, может ли вообще быть выход… Мы слишком поздно спохватились. Мы даже не знаем, какие силы стоят за всей этой мерзостью, хотя я уверена, что все происходящее вовсе не спонтанно — это хорошо спланированная кем-то подлость. Но в одном я убеждена: мы обязаны срочно запечатать вход в Башню Высшей Магии, запечатать всей мощью Королевской Магии. Иначе миру могут грозить куда более страшные беды, чем те, что уже нагрянули.

— А может нам самим воспользоваться Высшей Магией? — робко предложил кто-то из королей.

— Нет, — отрезала королева. — Высшая Магия может выйти из-под контроля, и почти наверняка выйдет. И потом не забывайте, что мы имеем дело не со стихией, а с людьми.

Правители переглянулись и единодушно выразили свое согласие.

В тот же день пятеро королей прибыли в Долину Башни.

— Пятеро? — перебил Алекс. — А почему пятеро?

— Ах, да, — отозвался Кирт. — Я забыл тебе рассказать… Дело в том, что в Шестом Королевстве нет короля. Вернее, он есть, но он так давно покинул королевство, оставив всю власть на назначенного им наместника, что уже принято считать, что короля там нет. Его, кстати, так с тех пор и называют — Король-Оставивший-Свое-Королевство.

— А зачем он это сделал? — удивился Алекс.

— Да вроде как не хотел он заниматься делами королевства. А хотел путешествовать и познавать мир. Он исчез неизвестно куда уже много лет назад, пообещав вернуться, но так до сих пор и не вернулся. Выбранный им наместник неплохо справлялся со своими обязанностями, но в одном он никак не мог заменить короля — в Королевской Магии. Поэтому в Долину Башни он не отправился.

Пятеро королей запечатали вход в Башню, и теперь, чтобы снять их заклинание, нужно участие пяти человек, владеющих Королевской Магией. Таким образом, они, сами того не подозревая, спутали карты Директору.

Между тем участь королей уже была решена. Директор назначил день окончательного свержения королевской власти в Шестиграннике и выбрал исполнителей из среды глупцов, приближенных ко дворам. Этих людей он нашел уже давно, хорошенько запудрил им мозги и крутил ими как хотел, так как среди них не было равных ему в искусстве интриги. Оболваненные всерьез считали себя тайной организацией, оппозицией и гордо именовались антироялистами. С конспирацией у них все было в порядке, никто и не подозревал об их существовании.

В назначенный Директором день маски были сброшены, и безумие пришло в королевские замки. Приказ Директора был прост и ясен — казнить королей и членов их семей и возвестить о приходе во всем Шестиграннике единого правителя — Директора.

Кирт замолчал, а картинка стала на глазах тускнеть, пока совсем не исчезла, и Алекс вновь увидел перед собой спальню и юного принца. Кирт отрешенно смотрел куда-то в сторону и молчал.

Потом тихо произнес:

— Мне больше нечего тебе показывать. Меня там в это время уже не было, и все остальное я узнал, будучи здесь, в вашем мире. Королева Первого Королевства тогда на последнем совете внесла еще одно мудрое предложение — отправить всех королевских детей подальше от надвигающейся трагедии, а лучше и подальше от Шестигранника. И всех нас переправили в ваш мир. Здесь нас передали на попечение ваших людей, по тем или иным причинам связанных с Шестигранником — да, Алекс, не удивляйся, такие есть. Эти люди решили, что нас лучше не держать всех вместе, а развезти по разным местам, семьям… Тогда в случае преследования нас будет намного труднее отыскать. Один из таких людей — отец Дины и Майи. Поэтому я здесь.

А переворот в Шестиграннике, как ты понимаешь, удался. Я знаю, что Директор сейчас правит всем моим миром. Я не знаю, удалось ли кому-нибудь из королей сбежать в последний момент, но я знаю, что моим родителям не удалось…

Кирт снова замолчал и уставился в пол. Алекс боялся нарушить возникшую гнетущую тишину и ждал, когда Кирт сам заговорит.

— Ты, наверное, удивляешься, что я так бесстрастно об этом говорю, — сказал Кирт. — Просто все свои слезы я уже выплакал.

После переворота Директор наконец-то собственной персоной вышел на сцену, вышел как избавитель мира от бездарного правления королей. Он объявил, что отныне разделения на королевства не существует, значит не о чем людям и спорить. А кто не понял, тому объяснят на плахе. Потом он наводнил города Шестигранника тенями, которые исполняют при нем роль тайной полиции.

Тени — это магические существа, которые обитают под землей и в некоторых закрытых для людей районах Шестигранника. Точнее, люди сами туда не суются, так как тени ненавидят людей лютой ненавистью. Наверное, потому что именно люди, а не они, являются доминирующей расой в Шестиграннике. Сами же тени нередко навещали людские города, где принимали человеческий облик и делали всякие гадости — большая часть нашего фольклора на этом построена. До сих пор людям еще никогда не удавалось договориться с тенями по-хорошему, и как это удалось Директору — загадка. Похоже, что ему подвластна крохотная частица Высшей Магии, но откуда она в нем — неизвестно. Во всяком случае, не из Башни, это точно. Потому что после того, как он захватил власть над всем Шестигранником, стало ясно, что вовсе не это было его конечной целью, а именно Башня Высшего Волшебства. Мудрая королева Первого Королевства как в воду глядела.

На следующий же день после провозглашения себя правителем Шестигранника он отправился в Долину Башни с твердым намерением воспользоваться источником Высшей Магии. Это-то и было подлинной целью всех его интриг, ему хотелось могущества богов, чтобы перекроить весь мир по-своему. Даже страшно подумать, каким он сделал бы наш мир. И кстати, Алекс, закончив с Шестигранником, он бы непременно взялся и за ваш мир. Шесть королевств были лишь началом…

Можешь представить себе его ярость, когда выяснилось, что он не может попасть в Башню! Эти проклятые короли, сами того не зная, оставили-таки его с носом! Той частицей Высшей Магии, что была ему подвластна, снять Королевскую Печать с Башни невозможно — ее просто недостаточно. Но сдаваться Директор не собирался, не для того он затеял всю эту заваруху, чтобы теперь отступить, находясь у заветной цели. Со всего Шестигранника он собрал двадцать самых мудрых и опытных магов, повелев им найти способ открыть вход в башню. И только пусть попробуют не преуспеть — в этом скорбном мире станет на двадцать мудрых и опытных магов меньше!

Маги поисследовали заклинание на входе, поэкспериментировали, посовещались и объявили: поскольку заклинание наложено с помощью Королевской Магии пятью зрелыми магами, то и снять его можно лишь совместными усилиями пяти зрелых магов, владеющими этой самой Королевской Магией. Но короли и их семьи казнены или пропали без вести, причем скорее первое, чем второе. Директор рассердился. Двадцать мудрых и опытных магов лукаво усмехнулись и добавили: вместо пяти взрослых снять заклинание могут десять детей, при условии, конечно, что это королевские дети. А ведь детей в день переворота не было ни в одном из замков. Следовательно, они точно живы! Осталось всего-навсего их найти.

Но это оказалось не так просто. Поиски по Шестиграннику ничего не принесли, Оракул тоже ничем помочь не мог, и гнев Директора увеличивался с каждым днем. Наконец-то тени нашли уцелевшего свидетеля, который и рассказал, что дети были переправлены в другой мир. И теперь Директор ищет нас здесь.

Он быстро понял, что лучший способ поиска — не суетиться, а ждать, когда дети сами себя выдадут.

— Это как? — не понял Алекс.

— В вашем мире нет магии, — объяснил Кирт. — Поэтому стоит кому-нибудь из нас позволить себе минимальное колдовство, как Директор моментально это почувствует. Любой из Шестигранника способен почувствовать, а Директор с его силой — наверняка. Я думаю, что он таким образом некоторых детей уже смог поймать. Ты ведь даже не представляешь, что означает для нас совсем не колдовать… Это ведь так же естественно, как чистить зубы. Нужен такой контроль над собой, что я тебе даже передать не могу!

— Подожди, Кирт, — сказал Алекс. — Но ведь ты только что колдовал!

— Когда? — удивился Кирт.

— Да только что! Ты же показывал мне картинки вашего мира, разве это не магия?

— А, вот ты о чем! Нет, Алекс, я не колдовал. Я пользовался магическими предметами — видовыми камнями — ты точно так же можешь ими воспользоваться, не имея сам никаких магических способностей. Дело в том, что магия у волшебных предметов является их свойством, они же не колдуют, они… ну, просто они такие! Эту магию невозможно почувствовать. Поэтому ни видовые камни, ни, например, портрет Регира Прита, в этом смысле никакой опасности не представляют.

— А, ну тогда все в порядке, — облегченно вздохнул Алекс.

— Вовсе нет, — печально усмехнулся Кирт. — Как ты думаешь, почему началась снежная буря, и почему тени шныряют по округе?

— Так ты… колдовал! — сообразил Алекс.

— Да, — признался Кирт. — Вчера. Я же говорю, это так естественно для меня. Я споткнулся на лестнице и поранил коленку, тут же автоматически залечил ее, и только потом сообразил, что использовал магию. Я сразу покаялся девочкам и их маме, они связались с папой в Лондоне, а он велел скорее отправить меня к нему, чтобы перепрятать в другой семье. Сегодня я должен был лететь в Лондон. Как видишь, ничего не вышло… Директор почувствовал мою магию и открыл широкую щель между мирами, чтобы переправить сюда побольше теней для поисков. Он с легкостью определил район, где использовали магию, и ему оставалось лишь уточнить, где именно, в каком доме. Но, видимо, проход оказался слишком велик, магия вышла из-под контроля, и это вызвало снежную бурю. Поэтому мы заподозрили, что попались, и девочки попытались спрятать меня здесь. Наивно, конечно… Но больше ничего не оставалось. С того момента, как стало ясно, что ни в какой Лондон не полечу, я понял, что обречен.

— Но почему ты не сбежишь обратно в свой мир? — спросил Алекс.

— Я не могу сам открыть проход, — ответил Кирт. — У меня просто не хватит сил, я слишком мал. Лет через пять, может быть… Кроме того, в Шестиграннике меня очень быстро поймают. Найдется немало услужливых людей, готовых помочь новому правителю. Нет, Алекс, мне отсюда бежать некуда. У меня больше нет никакого выхода…

— Нет, есть, — воскликнул Алекс. — Есть выход! Тебя можно перепрятать!

— Негде мне больше прятаться, Алекс, — грустно и тихо сказал Кирт.

— Нет, есть, — не унимался Алекс. — Я знаю, где ты можешь спрятаться! Есть такое место!

Кирт изумленно уставился на Алекса, а тот сиял, ужасно довольный собой и своей смекалкой.

Но Алекс не успел объяснить, что именно он имеет в виду, потому что в этот самый момент раздался тихий стук в дверь. Оба мальчика вздрогнули, но сразу успокоились, когда услышали из-за двери приглушенный и встревоженный голос одной из сестер.

— Кирт, открой! Мы слышим, что ты не один! Это Алекс с тобой?

Кирт подскочил к двери, повернул ключ и впустил девочек внутрь.

— Та-а-а-к, — протянула Майя, грозно уставившись на Алекса. — И как это понимать?

Дина встала в сторонке и, сложив руки на груди, тоже выжидательно посмотрела на Алекса.

— Девочки, не нападайте на него, — примирительно сказал Кирт. — Ну не враг же он нам, в конце концов. Напротив…

— Что напротив? — накинулась на Кирта Майя. — Как он вообще здесь очутился? Ты представляешь, как мы запаниковали, обнаружив внизу только спящего Мартина, а Алекса и след простыл?! А потом еще и услышали голоса из этой комнаты! А если он и Мартина этого выведет на тебя, пусть даже и неумышленно? Ты должен сидеть тише воды, ниже травы, разве непонятно? А то если все подряд будут догадываться, что в этой комнате кто-то прячется…

— Чтобы не догадаться, что в этой комнате кто-то прячется, надо быть круглым дураком, — перебил ее Алекс. — А Мартин, хоть и ведет себя, как шут, на самом деле вовсе не дурак. И я думаю, что он уже давно просек, что здесь кто-то есть.

— Да? Знаешь, одно дело подозрение, а другое — уверенность. А если бы Мартин проснулся и увидел, что тебя нет? Он что, думаешь, не мог бы начать тебя искать, подняться на второй этаж и, точно так же как и мы, услышать ваши голоса? И что бы мы тогда делали?

— Мартин заснул крепко и надолго, — возразил Алекс, хотя особенно в этом уверен не был. Как же он так увлекся, что забыл о сыщике, который может в любой момент проснуться и приняться его разыскивать! Подвел бы Кирта.

— Это ты постарался? — наконец вступила в разговор Дина. — Так вот зачем тебе понадобилось снотворное!

— Какое снотворное? — удивилась Майя.

— Алекс спрашивал у меня, где у нас лежит снотворное, якобы для себя. А оказывается, для Мартина, — ответила Дина, отошла еще дальше в сторонку от всех и о чем-то крепко задумалась.

— А зачем понадобилось усыплять Мартина? — спросила Майя.

— Как это зачем? А ты бы предпочла, чтобы я на глазах у Мартина сюда пришел? — возмутился Алекс.

— Я бы предпочла, что бы ты вообще не лез не в свое дело! — заявила Майя.

— Немедленно прекратите, — тихо, но твердо произнес Кирт, и в голосе его звучала сталь. Так странно было слышать такой тон у десятилетнего мальчика, но, похоже, в нем заговорила королевская кровь. — Эта свара ни к чему. Алекс поступил совершенно правильно. Я сам виноват, что так бездарно спрятался.

— Бездарно? А может, у тебя сейчас есть идея получше? — спросила Майя.

— У меня нет, — ответил Кирт. — У вас, как я понимаю, тоже. А вот Алекс утверждает, что у него есть. Поэтому, чем выяснять, правильно Алекс поступил или нет, нам лучше его выслушать.

— Я поняла, — внезапно раздался из дальнего угла комнаты тихий голос Дины. Но это прозвучало с таким значением, что все сразу замолчали и уставились на нее.

— Я поняла, — повторила Дина. — Поняла, почему мне Мартин показался знакомым, хотя его лица я не помнила. Я действительно никогда раньше его не видела. Я его слышала… вчера… по телефону…

— По телефону? Это тот звонок? — спросила Майя. — Когда ошиблись номером?

— Да, — ответила Дина. — Это тот звонок. И звонил Мартин, теперь я уверена, что слышала именно его голос. Только он вовсе не ошибся номером. Это я сделала вид, что он ошибся. На самом деле он позвал к телефону Кирта.

В комнате повисло молчание — все переваривали эту неожиданную новость.

— Ты уверена? — наконец выдавил из себя Кирт.

Дина ничего не ответила, только кивнула.

— И что нам теперь делать? — растерянно спросила Майя, с которой разом слетело боевое настроение.

Дина пожала плечами, а Кирт потерянно уставился в пол. Алекс понял, что надо брать ситуацию в свои руки, а то скоро атмосфера в комнате будет напоминать прокисшее молоко.

— Так, ребята, — твердо сказал он. — Прежде всего, не надо падать духом. Выход есть. Кирта надо перепрятать, и я знаю куда. После этого девочки сделают вид, что случайно обнаружили ключ от комнаты, и как бы невзначай упомянут об этом при Мартине — мол, комната уже открыта, так что ваши воровские методы не понадобились, большое спасибо. Сейчас он уверен, что Кирт прячется здесь — таким образом мы собьем его с толку, и он сможет сам прийти к выводу, что вообще напрасно ищет Кирта в этом доме.

— Алекс, — злобно прошипела Майя. — Может, ты наконец-то скажешь нам, куда мы спрячем Кирта? А если будешь тянуть, я не выдержу и расцарапаю тебе лицо, — для подтверждения серьезности своей угрозы она выставила перед собой руки, на которых каждый палец заканчивался внушительной длины ногтем.

— Да, Алекс, действительно, — сказала Дина. — Не томи, говори уже.

— Давай, время поджимает, — присоединился к девочкам Кирт.

Алекс шумно выдохнул и сказал:

— Не все сразу поймут, что я имею в виду, но… Короче, так, — он повернулся к принцу. — Ты должен спрятаться у Регира Прита. Портрет сам перенесет тебя в себя, он обладает этим свойством. Я ведь уже в нем побывал. Эту магию никто не почувствует, ты сам объяснял. Никому и в голову не придет тебя там искать.

Дина и Майя смотрели на Алекса как на сумасшедшего, а Кирт обрадованно воскликнул:

— Алекс, ты гений! А я просто болван! Как же я сразу-то не сообразил! Эх, а еще наследник престола…

— Да ладно, — сказал Алекс польщенно. — Ну, не сообразил, с каждым может случиться. Но, пожалуй, еще не поздно. Не расстраивайся. Еще можно все исправить.

Теперь девочки смотрели на них обоих, как на ненормальных.

— Майя, — сказала Дина. — А тебе не кажется, что от нас что-то скрывают?

— Да уж, похоже, они неплохо спелись, — недовольно согласилась Майя и накинулась на Кирта с Алексом, — А ну, быстро объясняйте, что все это значит!

— Алекс имеет в виду портрет ученого, который висит в кабинете, — начал объяснять Кирт. — Этого ученого зовут Регир Прит. А сам портрет, вообще-то, из Шестигранника. Он как бы… немножко живой. И умеет переносить в себя предметы и даже людей. Я могу спрятаться в нем.

По мере того, как он рассказывал про портрет, взгляд Майи становился все тяжелее, и Кирт даже немного съежился, будто придавленный этим взглядом.

— Так, — произнесла Майя и это «так» весило, по меньшей мере, тонну. — И почему мы об этом ничего не знаем, а он, — она кивнула в сторону Алекса, — знает, хотя не прошло и двух дней, как он здесь очутился?

— Девочки, не надо обижаться, — как можно примирительней сказал Кирт. — Прит живет своей жизнью, у него есть научная цель и нежелание быть раскрытым.

— Да, — добавил Алекс. — А мне он открылся только потому, что ему надо было расспросить меня о тени, которую я встретил.

— Понимаешь, Майя, если бы это ты повстречалась с тенью, то он бы тебе открылся, — добавил Кирт. — Ты бы хотела ради этого столкнуться с тенью?

— Нет, не хотела бы, — сухо ответила Майя. — Но все равно, это некрасиво с вашей стороны скрывать от нас такие важные вещи. Если бы мы знали, то с самого начала догадались бы спрятать тебя в портрете. Интересно, наш дорогой папочка в курсе, что из себя представляет картинка, которую он притащил в дом?

— Я думаю, он тоже не знает, — ответил Кирт.

Тут в разговор вмешалась Дина:

— Слушайте, вам не кажется, что мы сейчас попусту теряем драгоценное время? Раз решение найдено, давайте действовать.

— Дина права, — заметил Алекс. — Нам надо поторапливаться и все провернуть, пока Мартин не проснулся. Я думаю, Кирту не стоит покидать спальню. Лучше принести портрет сюда.

— Верно, — согласилась Дина. — Сделаем так. Майя останется здесь с Киртом. Я спущусь в гостиную последить за Мартином, и если он вдруг проснется, стану очень громко с ним разговаривать — так, чтобы вы меня услышали. Тогда вам самим решать, что предпринять, я же постараюсь сделать все возможное, чтобы Мартин не покинул гостиную и ничего не заметил. А Алекс принесет из кабинета портрет, а потом вернет его обратно. Только действовать надо быстро.

Так и сделали. Алекс с Диной спустились на первый этаж и разошлись — Дина направилась в гостиную, а Алекс в кабинет. Без лишних слов он решительно подошел к портрету и снял его со стены.

— Эй, Алекс, что ты делаешь?! — послышался яростный шепот Прита.

— То, что вы от меня и хотели — занимаюсь спасением мира, — ответил Алекс. — Я тут многое узнал о Шестиграннике, о Кирте и Директоре, и кое-что придумал.

Ученый ничего не ответил, видимо, лишился дара речи от неожиданности.

Алекс внес портрет в спальню и поставил его на стул, прислонив к спинке. Прит выглядел недовольным, он неодобрительно озирался по сторонам, пока взгляд его не остановился на Кирте.

— Здравствуйте, господин Прит. Извините, что нам пришлось потревожить ваш покой, — сказал Кирт.

— Я надеюсь, для этого были серьезные причины, — проворчал ученый, не здороваясь. Майя тихонько пискнула, она впервые видела и слышала портрет в его «ожившем» состоянии.

— Алекс утверждает, что прятаться в этой комнате далее опасно. И я с ним согласен, — сказал Кирт. — Он предлагает мне перепрятаться в другом месте, а конкретно, в вашем портрете. Честно говоря, мне даже стыдно, что я сам не додумался до такого простого решения. Как говорится, все гениальное просто.

— Подумаешь, — фыркнул Регир Прит. — Ничего особенного в этой идее нет. Ты что, думаешь, мне в голову не приходила эта мысль? Только вот я не стал предлагать тебе этот вариант, мой юный принц.

— Но почему? — удивился Кирт.

— Да потому что портрет может быть как прекрасным убежищем, так и ловушкой! Из него всегда только один выход. Стоит врагу хотя бы предположить, что ты здесь, как отступать будет просто некуда. Даже эта комната более надежна!

Услышав это, Алекс расстроился. А он-то думал, что нашел гениальный выход из положения. Но Кирт среагировал на слова ученого иначе.

— Может, и так, — сказал он. — Да вот только сейчас этажом ниже спит человек, который, почти наверняка, находится в этом доме по мою душу и, похоже, даже не сомневается в том, что я прячусь именно здесь. И думаю, что тени появятся очень скоро. Мне некуда бежать, господин Прит. Уйти к вам в портрет — это мой единственный шанс. Если я этого не сделаю, то шансов спастись у меня нет совсем.

— Что ж, делать нечего, — вздохнул ученый. — Будем надеяться, что преследователям не придет в голову искать тебя в портрете. Ах, как бы мне хотелось верить, что мы не недооцениваем Директора! Ладно, ваше высочество, закрывайте глаза, я заберу вас к себе.

Кирта не надо было уговаривать дважды — он послушно зажмурился, сверкнула вспышка, и мальчик исчез. Алекс и Майя посмотрели на портрет и увидели, что из-за плеча ученого выглядывает улыбающееся лицо Кирта.

— Его что, будет видно на портрете? — испугался Алекс.

— Нет, не будет, — ответил ученый. — Не будет, если он сам не станет выглядывать.

— Я сейчас скроюсь, и вы меня не увидите, — сказал Кирт. — На всякий случай я хочу поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Если мы больше не увидимся, я хочу, чтобы вы знали — я вам всем очень благодарен. И тебе, Майя, и Дине, и вашим родителям. И тебе, Алекс. Хоть мы почти не знакомы, но ты уже успел принять участие в моей судьбе, и в судьбе моего мира. Спасибо вам, друзья.

— Кирт, ты это… ты это брось, — сказала Майя с дрожью в голосе, и Алексу показалось, что она сейчас расплачется. — Все будет хорошо, вот увидишь. Мы обязательно еще встретимся…

— Надо закругляться, — вмешался Прит. — Кирт, тебе лучше пойти в дом. Алекс отнеси портрет вниз и повесь его на место. Насколько я понимаю, теперь ваша задача продемонстрировать Мартину пустую спальню, чтобы он решил, что ошибался, и искать Кирта в вашем доме ему уже не имеет смысла? Удачи вам, ребята! Будем надеяться, что этот план сработает.

Часа через два, когда Алекс с девочками пили уже бог знает какую по счету чашку чая, на кухне появился заспанный хмурый Мартин. Глядя куда-то внутрь себя, он рухнул на стул, уронил голову на руки и пробурчал:

— Меня как будто от источника энергии отключили. Я даже не помню, как заснул. Странно…

— Это потому что заняться нечем, — с умным видом заметила Майя.

— Да еще и духота, — добавила Дина. — Мы тоже поспали.

— Хорошо, что вы как раз сейчас проснулись, — сказала Майя. — Мы ужасно проголодались. Все-таки на завтрак мы немного съели. Будете с нами ужинать?

— Буду, — буркнул Мартин. — Я умираю с голоду. Надеюсь, на ужин нас ждет что-нибудь вроде жареного слона?

— Мы же договорились экономить продукты, — напомнила Дина.

Мартин поморщился.

— Я помню. Ладно, соглашусь и на кусочек черствого хлеба. Слон пусть пока попасется.

— Кусочек хлеба вам гарантирован, — улыбнулась Дина. — И еще тарелка супа.

— Суп и хлеб… Баланда, — проворчал Мартин, но когда перед ним поставили тарелку с дымящимся супом, его лицо просветлело, и он даже одобрительно хмыкнул.

— Ну, — сказал он, жадно отправляя в рот ложку за ложку. — Что интересного случилось, пока я находился в плену у Морфея? Снег, я так понимаю, не растаял. Но может, наше доблестное правительство нашло какой-то выход из положения?

— Ничего такого интересного не было, — ответил Алекс с набитым ртом, он тоже успел проголодаться и уплетал за обе щеки.

— Так что вы ничего не пропустили, — добавила Дина.

— Да, — кивнула Майя как можно небрежней. — Разве что нашелся ключ.

— Какой ключ? — лениво поинтересовался Мартин.

— Ключ от запертой спальни на втором этаже, — с напускным равнодушием пояснила Майя. — Ну от той комнаты, к которой вы хотели применить свои воровские навыки.

Рука Мартина замерла, не донеся до рта ложку с очередной порцией супа.

— Не воровские, а сыщицкие, — автоматически возразил он.

— Сыщицкие, — легко согласилась Майя. — Впрочем, сыщицкие тоже не понадобятся, так как комната уже открыта.

Ребята исподтишка наблюдали за реакцией Мартина на эту новость, и с удовлетворением отметили его растерянность.

— Вот как, — пробормотал Мартин. — Значит, вы отперли дверь… Изнутри?

— Почему изнутри? — удивилась Майя. — Снаружи, конечно!

— А разве вы не упоминали, что дверь заперта изнутри?

— Разумеется, нет! Какая чушь! Как это мама могла запереть дверь изнутри и потом уйти?

— Да, действительно, — примирительно улыбнулся Мартин. — Наверно, мне показалось. Или приснилось. Я же долго спал, вот мне и могло присниться, что вы так говорили.

Он же был ночью наверху, с тревогой подумал Алекс. И наверняка заметил, что дверь заперта с внутренней стороны — для этого достаточно заглянуть в замочную скважину. Эх, а мы этого не учли!

— Ну что ж, — сказал Мартин, быстро доев свой суп и отодвинув тарелку. — Большое спасибо, что спасли от голодной смерти! Пойду, пожалуй, посмотрю телевизор, может, услышу какие-нибудь утешительные новости.

И он быстро вышел из кухни.

Ребята переглянулись.

— Он нам не верит, — шепотом заметил Алекс.

— Да ну, что он может сделать! — отмахнулась Майя. — Кирта ему теперь не обнаружить.

— У меня почему-то нет такой уверенности, — угрюмо сказала Дина. — К тому же там, где не справится Мартин, могут справиться… другие…

— Тени? — спросил Алекс.

— Да, тени. Мы ведь даже не представляем себе, на что они способны. Может быть, мы вовсе не так уж хорошо спрятали Кирта.

Воцарилось молчание. Каждый сидел, глубоко задумавшись. Наконец Алекс сказал:

— Мне кажется, нам не следует оставлять Мартина без присмотра.

— Да, — согласилась Дина. — Пойдем.

Майя просто кивнула, и ребята пошли в гостиную. Телевизор в гостиной работал, но Мартина там не оказалось.

Ребята, не сговариваясь, кинулись в кабинет, но и он тоже был пуст.

— Может, он в туалете? — предположила Дина.

Из-за двери туалета свет не пробивался.

— Или в ванной? — предположила Майя.

Дверь в ванную была открыта, и в ней никого не было.

— Он наверху, — понял Алекс, и они бросились наверх.

Мартин нашелся в родительской спальне. Когда ребята вошли, он сидел в кресле напротив двери, и поэтому они сразу же встретились с ним взглядами.

— Что вы здесь делаете? — возмутилась Майя.

Мартин не ответил, он продолжал в упор смотреть на ребят, и от его молчания им стало жутко.

— Я вас спрашиваю! — продолжила Майя. — Почему вы без спроса вошли в спальню наших родителей? Вам что-нибудь говорят такие понятия как «частная собственность» и «личная жизнь»?

— Говорят, — медленно и очень серьезно ответил Мартин. — Но, к сожалению, мне по роду моей деятельности приходится вторгаться в личную жизнь и нарушать неприкосновенность частной собственности.

— Что значит — по роду вашей деятельности? — сказала Дина. — Мы не преступники какие-нибудь, и вы здесь не на расследовании!

— Ошибаетесь, — не согласился Мартин и вздохнул. — Я здесь именно на расследовании. Но я не считаю вас преступниками. Я считаю вас просто обманутыми детьми.

— Ну знаете! — возмутилась Майя. — Что вы себе позволяете!

— Мартин, не забывайте, что вы здесь в гостях, — добавил Алекс. — Вас здесь приютили, как и меня. Никакого расследования вы здесь не ведете.

— Веду, — возразил Мартин. — И то, что меня здесь приютили, является частью моего расследования.

Мартин почесал лоб и вдруг сказал:

— Мне надо выпить. В кухне я видел бутылку виски. А потом нам предстоит разговор. Очень серьезный разговор.

Не говоря больше ни слова, Мартин встал и прошел мимо ребят. Те поспешили за ним по лестнице вниз и остановились в дверях кухни, наблюдая, как Мартин наливает себе виски и залпом выпивает.

Сыщик поморщился, шумно выдохнул и сказал:

— Предлагаю перейти в кабинет. Разговор нам, похоже, предстоит нелегкий, стоит устроиться поудобней.

В кабинете они расселись вокруг журнального столика, и Мартин заявил:

— Начать этот разговор я хотел бы с птичек.

— С чего? — изумились ребята.

— С птичек. А также с кошек и собачек.

Ребята недоуменно переглянулись.

— Мы вас не понимаем, — выразил Алекс их коллективную мысль.

— Плохо, — отозвался Мартин. — Плохо, что не понимаете. Мне казалось, что вы сразу поймете, к чему я клоню.

— А мы не поняли, — с вызовом сказала Майя. — Мы — дети непонятливые, — она сделала ударение на слове «дети», чем всего лишь вызвала у Мартина ухмылку.

Алекс внимательно наблюдал за Мартином и ему было немного не по себе оттого, что тот, хоть и выражался в своей прежней придурковатой манере, явно отбросил в сторону маску клоуна. Перед ними сидел профессиональный сыщик, вступивший в фазу разоблачения заговорщиков. Алекс напрягся, почувствовав, что разговор будет нелегким.

— Ну что ж, раз вы сами не понимаете, я вам, конечно, объясню, — сказал Мартин. — Итак, птички, кошечки и собачки. Как вы думаете, сколько этих невинных тварей оказалось погребено под снегом? Другими словами, — он сделал небольшую паузу, — сколько, по вашему мнению, вчера вечером погибло птичек, кошечек и собачек? Я так полагаю, их количество должно исчисляться, — он сделал вид, что прикидывает это число в уме, — десятками тысяч.

Алекс перевел взгляд на девочек — те в ужасе уставились на Мартина.

— А почему вы так думаете? — попытался возразить Алекс. — Может быть, они спаслись!

— Спаслись? — Мартин иронично приподнял левую бровь. — И это говорит человек, которого снежная буря застала вчера на улице врасплох!

— Ну и что! — заупрямился Алекс. — Птички могли улететь!

— Улететь? В смысле, в еще более теплые края, чем наши? Алекс, они наверняка бы так и поступили, если бы знали о надвигающейся буре заранее. Но ведь никто не знал. Она наступила сразу, мгновенно, за одну секунду. Нет, Алекс, никуда птички улететь не могли, уверяю тебя. В такую погоду и самолеты не летают, куда уж там птичкам. Я уже не говорю о кошечках и собачках, у которых и в нормальных условиях с полетами не все ладно.

— Ну так они могли спрятаться!

— Алекс, я дивлюсь твоему оптимизму! Куда они могли спрятаться? Так спрятаться, чтобы не замерзнуть! Нет, Алекс, мне жаль разбивать твои иллюзии, но против фактов не попрешь — в такую снежную бурю у братьев наших меньших практически нет шансов на выживание.

— Послушайте, Мартин, — вставила Дина. — А зачем вы нам все эти ужасы рассказываете? Вы думаете, мы и без этого не напуганы?

— Ну, что вы, я вовсе не ставлю своей целью вас пугать. Я хочу, чтобы вы задумались.

— А почему мы должны об этом думать? Мы что ли эту бурю устроили? Или, может быть, мы ее остановим?

Мартин улыбнулся. Такая улыбка обычно появляется на лицах людей, которые знают о предмете разговора намного больше, чем их собеседники.

— Не торопитесь с выводами, друзья, — сказал Мартин. — А лучше подумайте вот о чем — как скоро, по вашему мнению, людям придется разделить участь зверушек?

Его лицо снова приняло серьезное выражение, он подался вперед и резко продолжил:

— Город завален снегом. Даже правильнее будет сказать — погребен. Конца этой буре не видно. Продовольствия не хватает. Вода на исходе. Телефон не работает. Что вы на меня так смотрите? А самим в голову не пришло проверить? Даже не обратили внимания, сколько часов не звонят ваши родители — о, что за безмятежность! Не работает, и уже давно. Электричество может вырубиться с минуты на минуту, и тогда мы уже не сможем согреться. И никто, слышите, никто не придет к нам на помощь. Не потому что не хотят, а потому что просто не могут. И дело даже не в том, что мы живем на юге, где не бывает снега — даже на севере бороться с обезумевшей стихией не получилось бы. Это, — он протянул руку в сторону окна, — сильнее людей со всей их хитроумной техникой. Я, кстати, полагаю, что уже есть и человеческие жертвы. Как минимум, бездомные. Или те, кого буря застала врасплох, и кто не успел спрятаться. Город умирает. Даже если вы и не хотите об этом задумываться, это очевидно — город умирает! А значит, и мы с вами тоже сдохнем!

Мартин замолчал и устало откинулся в кресле. Ребята молчали — что тут скажешь, когда на самом деле он высказал их собственные страшные мысли, которые они до сих пор усиленно гнали прочь.

— Но ведь буря может прекратиться, — робко заметила Дина.

Мартин пристально на нее посмотрел и ответил:

— Сама она не прекратится, Дина. Для этого надо кое-что сделать.

— Что сделать?! — воскликнули Алекс и Майя почти одновременно.

— Надо сделать так, чтобы те, кто поддерживает в этой буре жизнь, ушли. Тогда она прекратится. Только так можно спасти город.

И в этот момент Алекс догадался, зачем Мартин затеял этот разговор и куда он клонит. От этого понимания он похолодел.

— Мы не понимаем, — сказала Майя.

— Все вы понимаете, — возразил Мартин. — Все вы прекрасно понимаете. Для того чтобы буря прекратилась, кое-кто должен найти… кое-кого и забрать его с собой.

— Вы нас окончательно запутали! — сердито воскликнула Майя. — Мы больше не намерены выслушивать весь этот бред!

— Попросил бы без истерик! — слегка повысив голос, сказал Мартин. — Своими сентиментальными необдуманными действиями вы подписываете смертный приговор родному городу! Подумайте лучше об этом!

— Мы-то тут при чем?!

Мартин подался вперед и медленно произнес:

— Скажите, где вы прячете Кирта. Иначе нам всем крышка. Те, кто его ищет, без него не уйдут и проход не закроют. А буря иначе не прекратится.

Майя сделала большие глаза и удивленно произнесла:

— Мы кого-то прячем?! О чем вы?! Кто такой Крит?

Мартин недовольно поморщился.

— Тьфу ты… Детский сад какой-то. Не Крит, а Кирт. И вы это лучше меня знаете. Крит это остров, а Кирт — мальчик, которого вы прятали в спальне наверху. В той самой, от которой вдруг так удачно нашелся ключ, и которую вы этим ключом смогли открыть. Несмотря на то, что комната была заперта изнутри. А это мне известно совершенно точно, потому что я сам лично ночью проверил. Я думаю, ваша гениальная идея заключалась в том, чтобы перепрятать мальчика, а мне показать пустую комнату. Это должно было отвести от этого дома мои подозрения, не так ли? Мысль сама по себе неплохая, хотя сработать, конечно же, не могла. Признаюсь, я понятия не имею, куда вы ухитрились спрятать принца, но я убежден, что он в пределах этого дома. На улицу вы вряд ли его выгнали… — Мартин усмехнулся. — Допускаю, что без магии не обошлось.

Как бы то ни было, будет лучше для всех, если вы бросите играть в шпионов, и отдадите Кирта. Тем самым, кстати, — Мартин поднял вверх указательный палец, — вы спасете город от беды!

Ребята подавленно молчали, не зная, как отреагировать. Они понимали, что делать вид, будто они понятия не имеют, о чем говорит Мартин, совершенно бессмысленно, но продолжали надеяться на чудо — а вдруг их задумка все-таки удастся. Мартин внимательно их оглядел, вздохнул, достал из кармана брюк листок бумаги и сказал:

— Какие вы упорные! Никак не хотите понять, что нет никакого смысла делать вид, что не понимаете, о чем я говорю. Ладно, может быть, это вас убедит, — и он прочитал вслух записку, которую Алекс недавно подсунул под дверь. Затем Мартин многозначительно замолчал, а Алекс почувствовал, как под гневным взглядом девочек у него начинают гореть уши. Какой же он олух! Как он мог забыть о своей записке, легкомысленно оставленной Киртом на кровати в родительской спальне! Да и сам принц тоже хорош… Это все проклятая спешка с перепрятыванием виновата… Ну надо же, как глупо получилось!

— Эту записку я нашел в комнате наверху, — счел нужным пояснить Мартин. — И она является самой настоящей уликой. Дина и Майя, спокойней, вы сейчас в бедном Алексе дырку просверлите своими взглядами. На самом деле, он ни в чем не виноват. Видите ли, мне вовсе не нужно никаких улик, чтобы быть уверенным в своей правоте, так как у меня нет никаких сомнений, что Кирт прячется именно в этом доме. Эта записка лишь помогает убедить вас в бессмысленности попыток делать вид, будто вы не имеете понятия, о чем идет речь. Ну так как? Продолжите строить из себя партизан или все-таки включитесь в беседу?

— Зачем вам это нужно, Мартин? — раздался негромкий голос Дины. — Ведь вы сами не из Шестигранника, не так ли? Вы из нашего мира… Зачем вам помогать Директору? Чем он вас купил?

— Деньгами, — спокойным тоном ответил Мартин. — Чем же еще? Он меня нанял, как частного детектива — ему ведь нужен профессионал из нашего пространства — и платит за работу очень и очень неплохо.

— Но неужели вам совершенно безразлично кто вас нанимает и с какой целью? — удивилась Дина. — Вы что, за деньги на кого угодно готовы работать?

— Разумеется, нет! — возразил Мартин. — Я не буду браться за работу, если от нее дурно пахнет!

— Ничего себе! — возмущенно вступила в разговор Майя. — А цели, которые преследует Директор, по-вашему, это невинные шалости?!

— А что такого преступного в его целях?! — в свою очередь удивился Мартин. — Он хочет собрать вместе беглых принцев, чтобы с их помощью получить доступ в некую башню. Почему подобная цель должна казаться мне предосудительной?!

— Вы это серьезно?! Просто попасть в башню, и все?! Вам что, безразлично, зачем ему нужно в эту башню?! Это, между прочим, не «некая башня», а Башня Высшего Волшебства! Директор хочет получить доступ к силам, способным управлять мирами! Он хочет вмешаться в само устройство Вселенной! Надо быть сумасшедшим, чтобы ему в этом помогать!

— Кроме того, Директор — узурпатор и убийца, — добавила Дина. — Он пришел к власти путем коварных интриг, подлых провокаций и преступлений. На его совести множество загубленных жизней. Вы что, не понимаете, какому чудовищу взялись помогать?

— Да бросьте вы! — холодно возразил Мартин. — То, что вы говорите, это всего лишь одно видение ситуации. Причем, хочу заметить, самое примитивное. Мне же все представляется в ином свете. Преступления и интриги, заявляете вы? Это всего лишь естественное поведение талантливого политика. А то, что он добивается своих целей, говорит еще и о том, что он выдающаяся личность. Падение вековых устоев, утверждаете вы? Устои иногда необходимо встряхивать — это предохраняет общество от застоя и приводит к прогрессу и расцвету. Так всегда было… Поинтересуйтесь историей, если не верите. Директор несет своему миру новый порядок. Вы считаете это преступлением, а я говорю — это развитие! И если для установления порядка ему надо получить доступ к более сильной магии, то я не вижу ничего зазорного в том, чтобы ему в этом помочь.

— Да что вы такое говорите! — воскликнула Майя. — Он же уничтожит свой мир! А потом и наш тоже! Вы что, не понимаете этого?!

— Я вижу, кто-то не пожалел сил, чтобы сделать из Директора пугало, стращать им детей. «Если ты не будешь есть кашку, придет злой Директор и уничтожит мир!» Зачем ему уничтожать мир?! Вы хоть сами вдумываетесь в то, что говорите? Он хочет изменить мир, сделать его лучше, упорядоченней. Весьма похвальная цель, на мой взгляд.

— Скажите, Мартин, — вставил слово Алекс. — А вам самому не будет страшно жить в мире, созданном по замыслу такого подлого человека, как Директор?

— Может, и будет. А может, и нет. Но тот мир, в котором мы сейчас живем, мне определенно уже не нравится!

— А что в нем такого плохого?

— Он слишком дезорганизован, — охотно ответил Мартин. — Им правит глупость и корысть. Вы пока еще слишком юны и не чувствуете этого.

— А в мире Директора не будет глупости и корысти?

— Обязательно будет. Но они не окажутся у власти. Власть будет у Директора, а Директор, что бы вы о нем там ни думали, очень умный человек!

— Дело вовсе не в том, умный он или глупый! — заметил Алекс. — А в том, что он — плохой человек. Такой не может создать хороший мир!

— Алекс, «плохой человек» это глупая фраза. Считать человека плохим или хорошим — зависит от сотни разных обстоятельств. Но самое главное, плохой для одних неизбежно хорош для других. Ты бы еще начал употреблять такие термины как добро и зло, или еще хуже — свет и тьма. Все это относительно, видишь ли…

— Знаете, Мартин, вы очень убедительно говорите, — сказал Алекс. — Но мне все равно кажется, что вы лишь стараетесь усыпить собственную совесть.

— Как угодно, Алекс, — с легкой улыбкой согласился Мартин. — Тебе так кажется — это твое дело. Мне платят не за то, чтобы я вас переубеждал, а за то, чтобы я искал беглых принцев. Искал и находил!

— А почему поиски привели вас именно в наш дом? — спросила Дина.

— Потому что я профессионал! Видите ли, наши поиски и расспросы разных второстепенных лиц, задействованных в побеге детей, выявили следующие факты: большая часть принцев и принцесс переправлены в район Города-У-Моря, а в Древней Столице, похоже, оказался только один мальчик по имени Кирт. Поэтому очевидно, что Директор в основном ведет поиски в Городе-У-Моря. И вдруг! — кто-то колдует в этих краях, что ожидалось меньше всего! Жители Шестигранника чувствуют магию, для них это что-то вроде запаха. А такой сильный маг как Директор может учуять колдовство и на большом расстоянии. В Шестиграннике, где чуть ли не все — маги, такое невозможно, зато у нас никакое колдовство не останется для него незамеченным — даже в другом городе. Поэтому когда он почувствовал творимое волшебство в Древней Столице, то открыл щель между мирами, чтобы перекинуть в наш мир тени. Проход оказался слишком большим, через него к нам начали перетекать сильные магические потоки. Это вызвало снежную бурю. И то, что она заморозила жизнь в городе, на руку Директору, так как облегчает поиск, да и жертве некуда бежать. Поэтому он оставил проход открытым — пока магическая энергия в таком количестве поступает в наш мир, буря не стихнет.

— Так как же вы можете ему помогать! — воскликнула Майя. — Ведь это он виноват в том, что наш город оказался на краю гибели!

— У Директора есть глобальная цель, которой он руководствуется. Я думаю, что сам на его месте поступил бы точно так же.

— Ничего себе… — только и произнес Алекс.

— Но даже если мы уверены в том, что принц в одном из районов Древней Столицы, найти его не так-то просто — район большой, — продолжал Мартин. — И кто знает, может быть, пока тени беспорядочно рыскают по домам, пугая обывателей, мальчику удастся каким-то образом улизнуть. Поэтому Директор и прибег к моим услугам, как уже делал не раз. Все-таки я профессиональный сыщик, и к тому же уроженец этого мира, более того — этого города. Прежде всего, я попытался сузить границы поиска. Я рассудил так — появление незнакомого взрослого ребенка в семье, живущей в многоквартирном доме, не может остаться незамеченным для соседей, а значит, прятать его таким образом слишком опасно. Нет, конечно же, к ребенку прилагается легенда о том, откуда он взялся, но само его появление скрыть невозможно — а для тех, кто его ищет, этого вполне достаточно. Значит, мы вправе предположить, что ребенка пристроят в частном доме, где его появление можно скрывать от соседей довольно долго. А это сильно упрощало мне задачу. Я стал обзванивать жителей района — тех, что живут в собственных домах, — по телефонной книге, просто-напросто прося к телефону Кирта. Везде мне спокойно отвечали, что таких не водится, и лишь в вашем доме эта фраза явно вызвала замешательство. На что и было рассчитано. А проникнуть в дом было всего лишь делом техники. И вам, мои дорогие, чрезвычайно повезло, что я вышел на вас раньше, чем тени, которые не стали бы церемониться. Это, кстати, одно из моих условий работы на Директора — эти его дурацкие тени не должны мне мешать. Я уже успел убедиться, что от них гораздо больше проблем, чем помощи. Кроме того, мне совсем не нравится, что эти кошмарные создания вступают в контакт с людьми. Так что вы должны быть мне благодарны за то, что я их к вам не подпустил. Надеюсь, вы не станете провоцировать ситуацию, при которой мне просто придется передать вас теням. Мне бы очень этого не хотелось. Скажите, где Кирт, не испытывайте судьбу. Не забывайте, что от вашего решения зависит участь нашего города.

Я понимаю, вам сейчас кажется, что вы героически защищаете друга, но на самом деле все обстоит иначе. Вашему Кирту ничего не угрожает, его вернут на родину и будут обращаться с ним по-королевски. Директор понимает, что явно перегнул палку с истреблением королевских семей, и об оставшихся принцах будет заботиться как о собственных детях. Так что по сути мальчика ждет беззаботная жизнь. А вот наш город в случае вашего упрямства ожидает весьма печальная участь. И нас с вами, и Кирта, и ваших родителей, и друзей — да всех! Мы станем обитателями большой братской могилы, погребенными под многометровым слоем снега. Мертвыми обитателями, естественно. Как вам такая перспектива, мои юные стойкие партизаны?

— Но если Директор заберет Кирта, то он получит доступ в Башню! — воскликнула Майя. — Что тогда он сотворит с нашими мирами!

— Напрасно вас так беспокоит эта башня, — заметил Мартин. — Скажу вам по секрету, Директор еще очень далек от того, чтобы собрать десять принцев для снятия заклинания. Вполне может статься, что он не сможет найти достаточно детей, и тогда никто никуда доступа не получит. В этом деле возможны варианты. А вот Древняя Столица нуждается в спасении прямо сейчас! Без вариантов!

Алекс почувствовал, что от волнения у него одновременно леденеют руки и горят уши. В животе тоже не все было спокойно — там что-то вертелось, перекатывалось, и это «что-то» обычно называют страхом. А страшно было еще как! Несмотря на то, что Мартин был ему резко антипатичен, он не мог не признать, что расписанная сыщиком перспектива их собственной смерти и гибели города под снегом выглядела сейчас более чем убедительно. И то, что опасность будет отведена, как только Директор получит в свои руки принца, тоже выглядело правдой. Но мерзкое слово «предательство» молотком стучало в висках, и образ растерянного, но полного решимости не сдаться врагу Кирта, вставал перед глазами. Алекс посмотрел на девочек, но те сидели погруженные каждая в свои собственные невеселые размышления и молчали.

И Алекс решил взять ответственность на себя.

— Мартин, нам надо подумать, — сказал он.

Мартин кивнул.

— Хорошо, подумайте. Я буду ждать вашего решения наверху, в той самой комнате, где мне почти удалось выследить принца. Только слишком не затягивайте. Помните, что каждая минута промедления может стоить кому-то жизни.

Он встал и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Никому из ребят не показалось странным, что Мартин выбрал для ожидания именно комнату на втором этаже, хотя мог привычно расположиться в гостиной. Они были слишком погружены в свои тягостные размышления, чтобы обратить на это внимание. А зря — Мартин уже продемонстрировал, что ничего не делает просто так…

— Я надеюсь, вы понимаете, что никакого выбора не существует, — категорично заявила Майя. — О выдаче Кирта не может быть и речи! Мы не предатели!

Алекс ничего не ответил, а Дина задумчиво произнесла:

— Директор найдет Кирта. Это только вопрос времени. Мы не скажем ничего Мартину, и тогда тени просто вытянут из нас правду. Да-да, Майя, и не смотри на меня так! Ты можешь поклясться, что выдержишь пытки?! Хоть кто-нибудь из нас выдержит?! А пока мы бессмысленно упираемся, в городе будут умирать люди… Что, не так?! А ты о маме подумала?!

— Дина, да как же ты не понимаешь?! — вскричала Майя. — Это же предательство! Мы же себе никогда этого не простим. Кирт попал к нам в надежде, что он обретет безопасность и защиту. Он нам верит!

— Не кричи так… Я же с тобой не спорю… Я вовсе не предлагаю выдать Кирта. Но… я размышляю…

— О чем? О чем ты размышляешь? Эх, телефон не работает… Позвонили бы маме и спросили, как нам поступить…

— Ты свихнулась! — воскликнула Дина. — Поставили бы маму в известность, что до нас уже почти добрались тени?! Да она сошла бы с ума от беспокойства и страха за нас! И потом, какого совета ты от нее ждешь? Это же мы оказались в этой ситуации, а не она! Нам и искать выход!

Занятые спором, девочки, в отличие от Алекса, не заметили, как с висящего на стене портрета исчез Регир Прит, а его место занял Кирт. Поэтому, когда в комнате зазвучал тихий голос принца, они вздрогнули от неожиданности.

— Подойдите поближе, — попросил он. — Я хочу вам кое-что сказать.

Ребята приблизились к портрету и замерли в ожидании.

— Я, конечно же, все слышал, — сказал Кирт. — Каждое слово. И хочу, чтобы вы знали, я не буду на вас в обиде, какое бы решение вы ни приняли. Я пойму… Мартин, конечно, во многом прав… Как ни грустно это признавать, но это так. Директор берет город на измор. Как только он получит меня, снежная осада будет снята. И то, что мне не угрожает смертельная опасность — тоже правда. Меня ждет позолоченная клетка на всю жизнь. Конечно, судьба вашего города важнее. Скажи, Алекс, ты играешь в шахматы? — неожиданно спросил он.

— Ну… немножко… — ответил Алекс немного растерянно.

— И тебе никогда не приходилось жертвовать важной фигурой, может быть, даже ферзем, чтобы не проиграть всю партию?

— Бывало…

Принц кивнул.

— Древняя Столица — это фигура. Если Директор меня заберет, может показаться, что город спасен. Но на самом деле, очень может быть, что это будет не спасение, а всего лишь отсрочка. Потому что я — одна десятая успеха Директора на пути к овладению могуществом богов. Ему надо будет найти еще девятерых, чтобы снять заклятие с Башни. А ведь другие королевские дети ничуть не сильнее меня, и они наверняка не смогут никогда не воспользоваться никаким заклинанием. И тогда перед теми, кто их прячет, снова встанет вопрос, выдать ли ребенка ради еще чьего-нибудь спасения. Люди ведь далеко не всегда умеют смотреть в суть вещей и часто замечают опасность, когда уже поздно… Директор вполне может добиться своей цели, и тогда катастрофа постигнет уже не один город, а два гигантских мира. Я еще раз повторяю, что не буду на вас в обиде, какое бы решение вы ни приняли, даже если с моей точки зрения оно будет ошибочным. Я прекрасно понимаю, как ужасен вставший перед вами выбор. Решать вам… Прощайте.

— Кирт, постой! — хором воскликнули девочки, но принц их не послушал. Его лицо медленно растворилось в картине, уступая место знакомому безжизненному портрету Регира Прита.

Ребята переглянулись.

— И что нам теперь делать? — в голосе Дины проступала полная растерянность.

— Кирт прав, — твердо заявила Майя. — Мы должны брать в расчет все возможные варианты. И получается, что выдача его это не только предательство, но и глупость!

— Я стараюсь брать в расчет все… — тихо отозвалась Дина. — И то, что нас ждет, если мы не согласимся его выдать — тоже. Нам все равно не скрыть его… Мне страшно…

Майя резко повернулась к Алексу:

— А ты что молчишь! Скажи же наконец, как ты считаешь!

А как он считает? Алекс поймал себя на том, что до этого момента и не пытался прийти к какому-то решению. Его разум был скован воспоминанием о встреченной тени, и об исходящем от нее ледяном ужасе. В отличие от девочек, он уже имел некоторое представление о том, что такое тени. Он был склонен согласиться с Диной — перед тенями им ничего не удастся утаить. Но и с Киртом он был согласен. Как шахматист с шахматистом. В голове метель… А если им все-таки удастся утаить местонахождение Кирта, то что же? Они что, все умрут?! И весь город умрет?! А если не удастся, и город будет спасен, то… всего лишь отсрочка.

— Всего лишь отсрочка… — произнес он.

Девочки переглянулись.

— Но тени… — начала было Дина, но Алекс не дал ей договорить:

— Мы должны хотя бы попытаться.

И в этот момент погас свет, погрузив весь дом в кромешную тьму. От неожиданности Алекс вздрогнул, а девочки хором пискнули. Вот и начинают сбываться предсказания Мартина, подумалось Алексу.

— Сейчас… Здесь был фонарик на столе, — послышался голос Майи, а затем какое-то шебуршание, видимо, девочка пыталась наощупь добраться до письменного стола.

А Дина, похоже, подумала о том же, о чем и Алекс, потому что сказала:

— А ведь Мартин говорил, что скоро подача электричества может прекратиться. И тогда мы уже не сможем согреться… Интересно, замерзнуть — это считается легкой смертью?

Алекс протянул руку в направлении Дининого голоса и тихо сказал:

— Дай мне руку…

Несмотря на темноту, их руки встретились почти сразу, он нежно сжал ее ладонь и сказал:

— Может, все еще обойдется. Не падай духом.

— Есть! — воскликнула Майя, и темноту разрезал свет карманного фонарика. Она тут же увидела взявшихся за руки Алекса и Дину, и ее лицо расплылось в хитрой улыбке. — Ой, извините, что я так быстро нашла фонарик. Но я могу его выключить, хотите? А то вдруг вы еще не успели поцеловаться!

Всегда болезненно реагирующий на насмешки, Алекс попытался вырвать руку, но Дина не позволила, сжав его ладонь еще сильнее.

— Перебьется, — сказала она, имея в виду свою сестру. — Это она просто из вредности. А может, — она кинула ехидный взгляд в сторону Майи. — А может, и из ревности.

— О, нет! — немедленно отозвалась та. — Никакой ревности! Мое сердце навсегда принадлежит Мартину! Сейчас поднимусь наверх признаваться ему в любви. Как вы думаете, удастся мне его соблазнить и перетянуть на нашу сторону?

— Непременно, — фыркнула Дина. — А то женщины старше тебя его, наверное, нисколько не привлекают.

— Фу, какая ты! — сказала Майя. — Я говорю исключительно о высоких чувствах.

— Ага, и я о них же.

И девочки совершенно одинаково криво улыбнулись друг другу, после чего дружно прыснули. Алекс, понимая, что это нервное, ничего не сказал.

Смех девочек прервался так же резко, как начался.

— А может, нам удастся убедить Мартина сообщить Директору, что Кирта здесь нет? — сказала Дина.

— Не думаю, что из этого что-нибудь выйдет, — возразил Алекс. — Мартин стремится спасти город… и прежде всего собственную жизнь. Он убежден, что прав.

— Тогда нам надо сказать, что Кирт ушел! — сказала Майя.

— Он не поверит.

— Не поверит — пускай ищет!

Алекс покачал головой.

— Ничего не выйдет. Он не поверит. А уж Директор с тенями и подавно… Да и куда это он мог уйти, интересно?

— Ясно куда — в Шестигранник!

— Кирт слишком мал, он не мог открыть проход. Он сам мне говорил.

— Но Мартин-то этого не знает!

— И Директор не знает?

— Ну а вдруг не знает! Мы должны попробовать! Другого выхода все равно нет.

— А может, нам тоже в портрет спрятаться? — внезапно вставила Дина.

— А какой в этом смысл? — удивился Алекс.

— Переждать, пока тени здесь все обыщут…

— Дина, мы должны отвлечь их внимание от портрета во что бы то ни стало! Надо будет попытаться пустить их по ложному следу. А если мы сами будем в портрете… да они точно не успокоятся, пока не проверят каждую мелочь в доме!

— Да… Но как же не хочется подниматься наверх к этому Мартину!

— Не хочется… — кивнул Алекс. — Но мы не можем не подняться. На нас слишком большая ответственность. Я почти не верю в Майину идею с переходом Кирта в Шестигранник, но нам больше ничего другого не остается, кроме как попробовать их обмануть.

Луч Майиного фонарика уперся в дверь кабинета.

— Надо идти. Больше тянуть невозможно, — сказала она.

Каждый шаг по лестнице отдавался гулким ударом в животе. Неяркий свет фонаря плясал впереди них, и все, что оставалось за его пределами, дышало угрозой. Алексу казалось, что тени уже здесь — они неслышно крадутся за ними, окружают и только ждут неведомого сигнала, чтобы наброситься на них. Последняя ступенька осталась позади и они увидели, что дверь в родительскую спальню приоткрыта. В комнате царил полумрак — у Мартина тоже нашелся фонарик, сейчас он лежал на одном из стульев, и свет его упирался в стену, по которой равномерно расходился в стороны, не освещая и половины спальни. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на животе, сам Мартин неподвижно сидел в кресле у окна напротив двери. Лица его не было видно, но у Алекса было ощущение, что он в упор глядит на вошедших ребят. На полу у кресла валялись комки снега. И еще — в комнате было очень холодно.

— Вы что, открывали окно?! — воскликнула Майя. — Зачем?! Теперь же комнату не согреть!

— Какая разница, — ровным голосом откликнулся Мартин. — Скоро в доме и так не останется тепла. А хотелось подышать свежим воздухом… И давайте не будем делать вид, будто кроме погоды нам не о чем говорить. Я жду! Каково ваше решение?

— Послушайте, Мартин, — начал Алекс. — Мы, конечно, понимаем, что проигрывать должно быть очень тяжело, но вы производите впечатление человека, умеющего относиться к собственному поражению философски.

— Что за бред, Алекс! Что ты несешь! — тон Мартина уже не был ровным. Сыщик явно был раздражен.

— Вовсе не бред! Кирта нет в доме!

Детектив отозвался не сразу.

— Так. И где же он? Только не пытайся сказать, что он просто покинул дом и ушел пешочком.

— Конечно, нет! — воскликнул Алекс. — Он вернулся к себе… в свой мир.

— И каким же образом, интересно?

— Обычным… Открыл проход и ушел.

Сыщик тяжело вздохнул.

— Я дал вам прекрасный шанс. Я потратил массу сил и нервов, чтобы втолковать вам истинное положение дел. Я искренне хотел уберечь вас от встречи с тенями. Я даже не стал задавать вам лишних вопросов, вроде того, кто такой этот Регир Прит, о котором говорится в записке. У вас была такая возможность выйти из этой переделки невредимыми! Вы, похоже, совершенно не понимаете, в какую скверную историю вляпались, и продолжаете только усугублять свое положение. Вы просто не оставляете мне выбора!

— Но, Мартин, мы же вам сказали, где Кирт! Он ушел! — возразила Майя.

— Да ну? И почему же вы мне сразу этого не сказали?

— Мы тянули время, — ответил Алекс. — Чтобы в своем мире он успел уйти подальше.

— Подальше от чего?! От нас с вами, от этого дома?! И это уже находясь в другом пространстве?! Не умеете вы врать, ребята. Совсем не умеете.

— Мы не врем, это правда! — выкрикнула Майя.

Но Мартин попросту проигнорировал ее.

— В последний раз вам предлагаю сказать, где мальчик, — сказал он. — В последний! Я не шучу!

Ребята молчали. И в этот миг Алекс всей кожей ощутил, как в комнате холодно. Ужас сковал его разум — он догадался, зачем Мартин открывал окно. Первой мыслью его было бежать сломя голову, а второй — что бежать некуда.

Мартин поднялся и подошел к ним. Майя посветила ему в лицо, он невозмутимо прикрылся рукой, и сказал:

— Мне очень жаль… Но я сделал для вас все, что мог…

И он решительно вышел из комнаты.

В тот же момент погасли оба фонаря и дверь со стуком захлопнулась. Девочки вскрикнули, а Алекс онемел. Вьюга за окном продолжала свой воющий концерт, он контрапунктом слился с царящим в голове мысленным шумом в одну общую симфонию страха. У дальней стены комнаты возникло тусклое зеленоватое свечение. Откуда оно исходило, было совершенно неясно, казалось, засветился сам воздух. Три огромные тени отделились от стены и поплыли в их сторону. Ребята инстинктивно бросились к двери, но та была наглухо закрыта. Тени неспешно приблизились и остановились, нависая над ними. Каждая имела искаженные человеческие очертания — похожим образом люди выглядят в кривых зеркалах.

Тени помедлили мгновение, а потом ринулись вперед и заключили в себя ребят — каждая по одному. Такое ощущение, будто тебя окунают в горячий кисель. Алекс почувствовал, как тело отказывается ему подчиняться. Хаос в его голове взорвался, пронзив острой невыносимой болью, ужас покинул живот и поднялся вверх, сжав горло. Он хотел крикнуть, но не смог издать ни звука. Перед мысленным взором разверзлась черная дыра и начала медленно, с неумолимостью конвейера всасывать в себя его разум. С девочками происходило то же самое.

«ГДЕ ПРИНЦ?!» — прогремел в голове Дины голос обволакивающей ее тени. Не ответить было невозможно, хотелось только одного, чтобы прекратилась эта боль, и исчезло ощущение погружения в черную дыру. «Ученый!» — издала она мысленный вопль и потеряла сознание.

«ГДЕ ПРИНЦ?!» — прогремел в голове Майи голос поглотившей ее тени. «Регир Прит!» — издала она мысленный вопль и потеряла сознание.

«КТО ТАКОЙ РЕГИР ПРИТ?!» — прогремел в голове Алекса голос заключившей его в себя тени. «Ученый!» «ГДЕ ПРИНЦ?!» «У него, у ученого!» «ГДЕ ИМЕННО?! ГДЕ ОНИ ОБА?!» «Они… они…» Алекс потерял сознание.

…Он очнулся от острого неприятного запаха, ударившего ему в нос. Алекс лежал на широкой кровати в родительской спальне, бесчувственные Дина и Майя — рядом с ним. Теней не было. Комнату с большим трудом кое-как освещал фонарик Мартина, по-прежнему лежащий на стуле, там же, где и был оставлен. Увидев, что мальчик пришел в себя, Мартин убрал от его лица намоченную какой-то гадостью тряпку и начал по очереди приводить в чувство сестер.

— Что ж, — сказал сыщик, закончив свои манипуляции. — Вставайте. Нам всем надо спуститься вниз.

— Зачем? — спросил Алекс.

— Нас там ждут, — уклончиво ответил Мартин.

— Кто ждет?

— Некто, страстно желающий вашего общества.

Алекс понял, что упрямый Мартин больше ничего не скажет, и прекратил расспросы.

— Где они?! — в панике спросила Майя.

— Тени? — уточнил Мартин. — Они в доме, конечно. Но они вас не тронут. Пока, во всяком случае. А если решите проявить благоразумие, то и вовсе оставят в покое. Так что имейте в виду… Пойдемте. Тот, кто сидит внизу, не любит, когда его заставляют ждать. Не стоит его дразнить.

Они вышли из комнаты и разинули рты от изумления. По всему дому в воздухе покачивались шары разных размеров, от которых исходило легкое свечение. Кроме того, шары были разноцветными, и создаваемое ими освещение производило неуместное в этой ситуации впечатление карнавала.

Они спустились на первый этаж, Мартин провел их в кабинет. Как только они переступили порог, раздался бой старинных часов. Полночь. Кабинет оказался освещен особенно ярко, шаров здесь было множество, они медленно парили в воздухе, а при столкновении издавали легкий звон. Еще в комнате у дальней стены застыли три огромные тени, при виде которых у Алекса мгновенно пересохло во рту, а сердце вспомнило, что оно умеет стучать, как очень большой тамтам. В центре помещения в кресле сидел, величаво выпрямившись, худощавый мужчина с бледным лицом. Руки он сложил на черной трости с набалдашником из слоновой кости в форме шара. На голове его был цилиндр, а в одном глазу поблескивал монокль. Мужчина приветливо улыбался, внимательно разглядывал вошедших, и казалось, что из глаз его смотрит сам Космос. Даже если бы Алекс никогда прежде его не видел, он все равно сразу же понял бы, кто перед ним.

— А вот и вы! Я тут уже совсем заждался! Так не терпелось познакомиться с вами! — радушно приветствовал их Директор и сделал приглашающий жест рукой.

Всю свою долгую и полную событий жизнь Алекс ненавидел визиты к зубным врачам. Особенно скверным был тот момент, когда, повинуясь доброжелательному «ну же, мальчик, не бойся, это совсем не страшно», он опускался в кресло, и его взгляду открывалась выворачивающая душу панорама с бормашиной посередине. И становилось окончательно и бесповоротно ясно, что путь к отступлению закрыт; мгновение между этой мыслью и полной потерей власти над происходящим было самым страшным жизненным переживанием. И сейчас, садясь на стул под цепким взглядом Директора, он испытывал похожие ощущения, с той лишь разницей, что все они, включая и страх перед тем, что должно последовать, были многократно усилены. Даже кабинет зубного врача в этот момент показался бы ему комнатой отдыха. Сестры сели на стулья рядом с ним, а Мартин погрузился в кресло у письменного стола и, судя по его равнодушному выражению лица, потерял всякий интерес к происходящему.

Алекс сделал вид, что разглядывает плавающие в воздухе шары, и как бы ненароком кинул взгляд на портрет Регира Прита, но… никакого портрета не было! Вернее сказать, картина висела на своем прежнем месте, но она перестала быть портретом! Ученый исчез, и вместо него на картине были изображены уже знакомые Алексу сад и домик в его отдаленном углу. В общем, портрет изо всех сил притворялся пейзажем. Прит боится быть узнанным Директором, и поэтому спрятался, догадался Алекс. Но это не менее опасно, ведь наблюдательный Мартин может запросто заметить перемену! Что же делать, что делать?!

— Итак, мои юные партизаны, я полагаю, вы знаете, кто я такой, — не стирая улыбки с лица, произнес Директор.

— Знаем, — сухо отозвалась Майя.

— Догадываемся, — мрачно добавила Дина.

— Вы — Директор, — сказал Алекс.

Директор удовлетворенно кивнул.

— Совершенно верно, Алекс. Тебя ведь зовут Алекс, правда? Так вот, друзья, похоже, нам с вами предстоит сыграть в одну очень увлекательную игру.

— В игру? — ребята были удивлены.

— Да-да, — подтвердил Директор. — В игру. И очень интересную. Правила довольно просты. Мы делимся на две команды. Одна команда состоит из малолетних преступников, укрывающих в только им известном месте некоего мальчика, розыск которого является делом государственной важности. Малолетние преступники это, разумеется, вы. Им противостоит команда хороших парней во главе с бравым инспектором. Нечего смотреть на Мартина, инспектор вовсе не он. Инспектор, конечно же, я. Мартин вообще отстранен от расследования, так как если бы не его самодурство и упрямое желание самому довести дело до конца, мы бы давно уже забрали мальчика без лишних хлопот.

Мартин в ответ только фыркнул, всем видом давая понять, что упреки в его адрес ему абсолютно безразличны.

Директор резко встал и продолжил говорить, неспешно прохаживаясь по комнате и элегантно поигрывая тростью.

— Да-да, именно так! Более того, как раз Мартин и ответственен за то, что нам с вами придется разыгрывать финальную сцену банального детектива. Ведь согласитесь, куда проще было бы закончить эту затянувшуюся историю дополнительным допросом малолетних преступников моими… э-э-э… назовем их полицейскими, — он указал тростью в сторону трех застывших у стены теней, чем заставил Алекса и девочек содрогнуться. — Но, конечно, на этот раз они действовали бы аккуратней и никого не довели бы до обморока.

Он остановился и уже без улыбки добавил:

— Хотя вам бы хотелось обморока. Вы бы желали его изо всех сил. Потому что потерять сознание при общении с этими… полисменами — не самый худший способ прекратить допрос. Как бы то ни было, Мартин имел наглость настоять на неприменении более к вам силовых методов, — улыбка вновь вернулась на его лицо, и из голоса пропала сталь. — Сантименты… Земляки, дети и прочие глупости. Откровенно говоря, мне следовало проигнорировать это бредовое требование, а самого Мартина примерно наказать за дерзость и нарушение субординации!

Нарушитель субординации снова фыркнул и многозначительно произнес: «я курица», чем привел в изумление ребят, а Директора заставил несколько мгновений задумчиво глядеть в его сторону.

Затем Директор кивнул сам себе и сказал, обращаясь почему-то лично к Алексу:

— Понятно. Мартин пытается быть максимально лаконичным. Он хочет сказать, что он — курица, несущая золотые яйца, и потому мне не стоит портить с ним отношения. Что ж, в его мнении есть доля истины — действительно, его помощь в моем деле неоценима. Именно благодаря ему мне уже удалось выследить и схватить одного из принцев. Потому-то я и согласился на его идиотские условия. Но Мартин не понимает, что играет с огнем. К сожалению, я очень злопамятен. Я бы мог посоветовать вам порасспросить некоторых столь же уверенных в собственной незаменимости личностей, как сложилась их судьба после того, как они начали ставить мне всякие-разные условия, но увы — сложилась она так, что бедолаги уже не смогут ответить. Очень сложно отвечать на вопросы, когда голова отделена от туловища, знаете ли. Мало кому это удавалось.

Лаконичный Мартин снова фыркнул, и по лицу его скользнула ухмылка. Видимо, он не воспринял слова Директора всерьез. В отличие от ребят…

— Но вернемся к нашей увлекательной игре! — возбужденно продолжал тем временем Директор. — Итак, как уже было сказано, я являюсь инспектором, то есть ключевой фигурой игры. Моя задача — вывести на чистую воду малолетних преступников, используя при этом блестящий ум, железную логику и непревзойденное знание психологии. Моя цель близка! Именно для триумфальной развязки я и собрал всех участников нашей детективной истории вместе, ибо таков закон жанра, господа!

— Это какой-то неправильный детектив, — неожиданно для самого себя возразил Алекс. — Вы не можете быть инспектором, потому что вы и есть самый настоящий преступник.

— Ты ошибаешься, Алекс, уверяю тебя. Как ты вообще мог такую глупость подумать! Сам посуди, правила игры гласят, что инспектором и хорошим парнем являюсь я, а вы малолетние преступники и вообще отрицательные персонажи. С правилами не спорят! Иначе это не игра получается, а шесть хаотичных королевств Шестигранника до появления поборника порядка в моем скромном лице. Это ведь я эту игру придумал. Поэтому правила знаю очень хорошо, гораздо лучше вас.

Итак, в качестве инспектора я собираюсь продемонстрировать чудеса дедукции, идеальную слаженность сыскного аппарата, и вообще, намереваюсь проявить себя самым замечательным образом.

— Будете мебель допрашивать? — спросил Алекс.

Директор внимательно на него посмотрел.

— Хм… Оставим в стороне твою осведомленность в вопросах ведения следствия в Шестиграннике. Подозреваю, что это работа Кирта. Нет, допрашивать мебель в вашем мире нет смысла, она у вас исключительно тупа и двух зрительных образов связать не в состоянии. Единственное, чего можно добиться подобным допросом, это ее поломки. А мы не вандалы какие-нибудь, чтобы просто так вещи ломать. Но, естественно, обыск в доме мы провели что надо. Была такая версия, что Кирту каким-то образом удалось уменьшиться и спрятаться в каком-нибудь предмете. Но это очень сложная магия, принцу такое не под силу, здесь нужен кто-то посильнее. Вы, конечно, не в счет, а больше здесь никого нет — во всяком случае, на первый взгляд. Тем не менее, в том-то и состоит призвание истинного сыщика — в проверке даже самых абсурдных версий!

Услышав, в чем состоит призвание истинного сыщика, Мартин снова выразительно фыркнул, но Директор не удостоил его вниманием.

— Таким образом, мои милые тени уже обыскали весь дом. А это, замечу вам, задачка не из простых! Уменьшенного человека можно спрятать в чем угодно. Вот посмотрите!

Директор подошел к величественному макету корабля и медленно провел над ним рукой. В ответ белоснежные паруса стали испускать свет, раздался легкий звон.

— Вот, например… — сказал Директор. — Вы никогда не имели возможности заглянуть внутрь этого парусника. А ведь в нем — трюмы, множество кают… В этом корабле могла бы разместиться целая команда уменьшенных человечков. Знаете, как называется такой корабль?

— Галеон? — полувопросительно-полуутвердительно произнес Алекс.

— Верно, галеон, — кивнул Директор и вдруг громко щелкнул пальцами.

И в тот же момент в нос ударил запах соленого морского ветра, из иллюзорной несуществующей дали донеслись крики чаек и плеск волн. А потом к этим звукам пристроились многочисленные неразборчивые крики, и на палубу светящегося парусника из трюмов высыпала команда крошечных моряков. Они разбрелись по палубе, одни взялись за канаты, другие занялись уборкой, а Алекс с сестрами и даже невозмутимый до сего момента Мартин ошеломленно на них глазели.

Директор явно был доволен произведенным впечатлением.

— Откуда они там взялись? — выдавила из себя потрясенная Дина.

— Ниоткуда, — ответил Директор. — Их там и нет. Это всего лишь иллюзия. Небольшая демонстрация магии.

Он снова громко щелкнул пальцами, и все моментально исчезло: и моряки, и запахи, и звуки, а сияние, исходящее от парусов — растворилось в воздухе.

— Вообще-то, щелкать пальцами необязательно, так как для меня подобный пустяк это всего лишь результат легкого усилия воли, — сказал Директор. — Но так наглядней. Сильнее впечатляет. И более эффектно, согласитесь.

Он снова сел на самый краешек кресла и сложил руки на набалдашнике трости.

— Как вы уже, несомненно, догадываетесь, обыск не дал ровным счетом ничего.

— Послушайте, Директор, — начала Майя жалобно. — Зачем вам именно Кирт, а? Может, вы его оставите в покое? Есть ведь и другие принцы…

Директор смерил ее таким тяжелым взглядом, что она даже покраснела.

— Чушь! — резко выдохнул он.

— Но почему? — попыталась вставить Дина. — Разве вам не все равно, кто именно…

Но Директор не дал ей договорить.

— Вы что, действительно полагаете, что я буду вступать с вами в дискуссии и в чем-либо убеждать?! В таком случае, вы очень плохо представляете себе, на каких полюсах мы с вами находимся. Я уже сейчас являюсь величайшим магом и политиком Шестигранника, а с проникновением в Башню мое могущество увеличится многократно. Я — вершитель истории, с моим появлением начинается новая эра. Все развитие человеческого общества можно будет разделить на до и после меня. Я — ключевая фигура, ферзь и король в одном лице. А вы всего лишь досадная кратковременная помеха на моем пути к вершине. Ваше значение для истории и Вселенной не больше и не заметней кружащихся в воздухе пылинок. Вы даже не пешки… Вы часть доски. Разве ферзь должен объяснять доске, почему он двигается именно так, а не иначе? Нет, это абсурд!

— По-моему, ерунда как раз то, что вы говорите, — заявил на это Алекс. Он и сам не понимал, откуда у него берется смелость возражать этому жуткому человеку, но молчать он тоже не мог. Уж очень ему не нравился Директор, чья бюрократическая манера изъясняться Алекса просто бесила. По сравнению с этой неприязнью, отношение к Мартину могло показаться даже симпатией.

— Что ерунда? — Директор окинул Алекса грозным взглядом. — Думай, что говоришь! Мои слова не могут быть ерундой! Они по сути своей таковы, что никак не могут быть ерундой! Потому что это мои слова!

— И тем не менее, — продолжал упорствовать Алекс, хотя ему хотелось съежиться под взглядом Директора. — У каждого человека своя собственная вселенная, в которой он является центром. В моей вселенной я являюсь главной и самой важной фигурой, а вы — непрошеной помехой!

Из района письменного стола раздалось очередное фырканье Мартина, а Директор несколько мгновений рассматривал Алекса со смесью недовольства и изумления, а потом вдруг расхохотался.

— Браво, Алекс! — не прекращая смеха, воскликнул он. — Признайся, ты ведь эту мысль где-то вычитал, да? Ох, юный демагог, а ведь между нами есть очень много общего.

— Еще чего! — возмутился Алекс.

— Да-да, не спорь! Ты сейчас напомнил мне меня самого в детстве, я тоже был юным демагогом. Ой, не могу! Рассмешил ты меня! Как бы то ни было, о философствующий отрок, но твоя личная вселенная сейчас не имеет ровным счетом никакого значения. А знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что само ее существование находится в моих руках, о малолетний мыслитель! Она… как бы тебе объяснить… Отодвинута сейчас на второй, нет, даже на десятый план, где до нее никому нет дела. Впрочем, хватит об этом.

Директор с любопытством окинул взглядом кабинет.

— Должен отметить, что у вас в доме много замечательных и интересных вещей. Ценю. Наверняка ведь и из Шестигранника найдется что-нибудь, да? Какие-нибудь сувениры?

В голове у Алекса зажглась красная лампочка. Эта вскользь оброненная фраза прозвучала вовсе неспроста! Только бы девочки не ляпнули лишнего! Но девочки тоже почувствовали опасность.

— У нас? — удивленно откликнулась Майя. — Откуда?

— Нет, никаких таких предметов в доме нет, — вставила Дина. — Откуда им взяться? Или, может, мы просто не в курсе…

Директор внимательно их оглядел и задумчиво промолвил:

— Может быть, и не в курсе. А может и не быть… Ладно. Побалагурили, и будет. А то мы совсем отвлеклись от нашей детективной игры. Непорядок.

Директор откинулся в кресле, закинул ногу на ногу и принялся рассуждать.

— Итак, дамы и господа, проанализируем ситуацию. Нам доподлинно известно, что в этом самом доме в спальне на втором этаже какое-то время скрывался беглый мальчик по имени Кирт. В связи с некомпетентностью и недостаточным профессионализмом некоторых работников сыска, — Директор кинул выразительный взгляд в сторону Мартина, чем снова вызвал у последнего фырканье, — мальчик не был своевременно взят под стражу, и скрылся в неизвестном направлении. Но вот что интересно! Метеорологическая ситуация в регионе такова, что не возникает ни малейших сомнений — разыскиваемое лицо по-прежнему находится в доме.

Тщательный обыск не выявил местонахождения мальчика, и это, в свою очередь, заставляет предположить, что последний в данный момент пребывает в физически измененном состоянии. А это означает, — Директор многозначительно поднял указательный палец, — что без магии здесь не обошлось. Однако лично я ее не почувствовал. Что из этого следует? А то, что колдовства как такового не было. Как же так, спросите вы удивленно! На это я вам невозмутимо отвечу, что все довольно просто — имело место использование магии предмета, коей, к сожалению, мне почувствовать не дано. Таким образом, следствием установлено, что в доме находятся один или несколько магических предметов, выявление которых и приведет нас к разыскиваемому мальчику. И смею вас заверить, что я эти предметы найду! С вашей помощью или без нее.

Губы Директора растянулись в лукавой улыбке.

— Теперь мы плавно переходим ко второму пункту расследования. Весьма любопытный пунктик, замечу я вам. На допросе малолетних преступников, проведенном моими помощниками, которые скромно топчутся возле окна, удалось выяснить, что к исчезновению мальчика имеет отношение некто по имени Регир Прит, являющийся, по словам допрашиваемых, ученым. Но вот ведь что странно. В доме не замечено никого с таким именем. Непонятно, правда? Характер проводимого допроса не допускает возможности получения лживой информации, тем более, что этого самого Прита упомянули все трое преступников. Весьма любопытно, согласитесь. К сожалению, мои помощники слишком активно демонстрировали свое любопытство и несколько переусердствовали, из-за чего допрос пришлось прервать. Повторить его пока не представляется возможным из-за бессовестного шантажа неквалифицированных кадров, чуть не проваливших всю операцию. Но! — Директор снова лукаво улыбнулся. — Нам на помощь придут интуиция и великолепно налаженный бюрократический аппарат Шестигранника. С интуицией все очень просто. Имя Регир в вашем мире мне не встречалось ни разу, зато у нас оно очень распространено. Напрашивается простейший вывод — кем бы ни был этот загадочный Регир, он, конечно же, мой земляк. А, следовательно, найти его не проблема.

Директор мечтательно поглядел на потолок, вздохнул и продолжил:

— Если бы не прошли времена бездарного и легкомысленного правления королей Шестигранника, найти кого-то было бы очень сложно. Дезорганизация во всем. Противно вспомнить, честное слово! Но, к счастью, с приходом к власти гениального правителя новой формации, коим я себя не без оснований считаю, все кардинально изменилось. И в частности, на каждого жителя Шестигранника заведено личное дело в местных, а также центральных органах управления. Личное дело, знаете ли, штука очень полезная. Оно содержит не только общую информацию о гражданине, но так же и всякие мелочи типа пристрастий, допущенных жизненных ошибок и слабых мест в характере. Может пригодиться, если надо кого-нибудь быстренько прищучить. И, как показывает мой опыт, прищучивать приходится очень и очень часто. Если когда-нибудь станете править каким-нибудь государством — ну, это я так, предполагаю просто, — первым делом соберите подробную информацию обо всех, чтобы держать их под колпаком. Это залог долгого (а в моем случае следует ожидать, что вечного) и успешного правления. Так что, дорогие друзья, информации об этом Регире Прите я ожидаю с минуты на минуту. Там, в Шестиграннике его найдут, потолкуют с ним… Зададут кое-какие вопросы… Если окажется несговорчивым, покажут черную дыру… Вы ведь уже видели черную дыру, не так ли? Очень убедительная штука. Тени вообще большие специалисты по наведению всяческого ужаса, — и Директор снова улыбнулся своей ласковой улыбкой.

— Да уж, — пробурчал Алекс себе под нос. Краем глаза он заметил, как вздрогнули девочки.

Одна из теней вдруг тронулась с места и поплыла к середине комнаты, что никак не добавило ребятам уверенности в себе. Тень нависла над креслом Директора, и из ее черноты на его колени выпал небольшой пакет. После чего она так же бесшумно вернулась на свое место у дальней стены.

— А вот и информация! — Директор радостно потряс пакетом. — Ну-ка, ну-ка, очень интересно. Итак, это и есть Регир Прит!

Он достал из пакета листок бумаги и театральным жестом продемонстрировал его ребятам. Алекс понял, что Прит ожидал такого поворота событий и поэтому загодя скрылся с портрета, даже несмотря на то, что Мартин мог заметить перемену. В руках у Директора действительно было изображение ученого, но черно-белое и несколько схематичное. Алекс постарался не подать виду, что человек на этом портрете ему знаком. Дина пожала плечами, а Майя твердо сказала:

— В первый раз вижу!

В ответ на это раздалось фырканье, но теперь уже фыркал Директор.

— Сейчас… Сейчас мы все и узнаем, — возбужденно сказал он, проглядывая остальные листы в папке. — А вот и протокол допроса! Чудненько… Итак, что же поведал господин Прит в беседе с моими бестелесными помощниками?

Но по мере того, как Директор читал полученные документы, он все больше и больше мрачнел. А покончив с последней бумажкой, в сердцах швырнул папку на пол, вскочил и ударил по ней тростью — папка с шипением растворилась, оставив после себя черное пятно.

— Никто не может скрыть правду от теней! — гневно воскликнул он. — И значит, он действительно не понимал, о чем его спрашивают!

Он кинул на ребят полный злобы взгляд, чем вызвал у девочек дрожь, а Алекса вогнал в ступор.

— Признаюсь, я очень рассчитывал на эту информацию, — прошипел он, нервно постукивая тростью по полу. — И сейчас я испытываю глубокое, нет, даже глубочайшее разочарование. А это не то чувство, которое я люблю испытывать! Боюсь, мне все же придется нарушить данное Мартину обещание… И я не буду спрашивать дважды. Даю вам первый и последний шанс, — он направил трость на ребят, та слегка задымилась, а тени у стены зашевелились. — Где Кирт?! Считаю до трех. Раз! Два!

— Зачем же так нервничать, господин Директор! — раздался голос Мартина. — К тому же нарушать слово нехорошо. Если бы оно было дано не мне, то еще ладно. А так — куда это годится!

Директор резко повернулся к Мартину.

— Как ты вообще смеешь голос подавать! — рявкнул он. И куда только подевался его прежний приторный и лживо ласковый тон. — Это ты все провалил! А потом еще и выудил из меня шантажом обещание не причинять вреда этим детям, в результате чего я просто зря трачу свое драгоценное время! С меня довольно! Не будешь работать на меня — черт с тобой! Но принц нужен мне немедленно!

— А как же игра в детектив? Похоже, господин Директор, инспектора из вас не вышло…

— Игры кончились! — Директор стукнул тростью о пол.

— Господин Директор, вы знаете, как я вас уважаю… Я на вашей стороне. Вы — блестящий политик, но… вы совершенно не подходите на роль сыщика. Не ваше амплуа, — Мартин горестно вздохнул.

Директор пристально посмотрел на Мартина, затем медленно подошел к нему почти вплотную и, нависая над ним, с угрозой произнес:

— Мартин, дружок… А ведь ты что-то знаешь. Но не говоришь… Верно?

Мартин невозмутимо посмотрел Директору в глаза и с еле уловимой насмешкой в голосе ответил:

— Но ведь я отстранен. Не имею права вмешиваться в ход расследования. Не так ли?

Лицо Директора из мертвенно бледного сделалось красным, и Алексу показалось, что он сейчас разорвет сыщика на куски.

— Сию же секунду. Ты. Мне. Скажешь. Все. Что. Знаешь, — Директор произнес это таким тоном, что у Алекса в животе все сжалось в комок от страха.

Но Мартин даже бровью не повел.

— Я ничего не знаю. У меня только есть кое-какие предположения, но… нет-нет, я не могу! Я отстранен от расследования. Откровенно говоря, — он выдержал небольшую паузу, — я чувствую себя оскорбленным.

Несмотря на свою неприязнь к сыщику, Алекс почувствовал невольное восхищение его бесстрашием. Если бы это на него Директор смотрел таким взглядом, и с ним говорил таким тоном, у него, наверное, вообще язык бы отнялся от страха. А Мартин, казалось, не боится вовсе. Конечно, он нужен Директору, и использует это, но ведь тот не всегда будет нуждаться в его услугах. И тогда диктатор припомнит бесшабашному сыщику все — в этом Алекс не сомневался ни на секунду. Неужели Мартин сам этого не понимает? Или, может быть, Алекс просто не все знает о его отношениях с Директором?

— Я думаю, — продолжал тем временем Мартин, — что если бы я получил небольшую сатисфакцию, то мог бы вернуться к участию в расследовании. Не исключено, что от меня была бы некоторая польза.

— С огнем играешь… — процедил Директор сквозь зубы. Он какое-то время молчал, и по его лицу было видно, какая жестокая борьба шла в его голове между амбициозностью и целесообразностью. Победила последняя, что неудивительно — Директор был из людей, которые способны обуздать свои эмоции, если те могли нанести ущерб их интересам. А испорченные отношения с Мартином шли явно вразрез с его целями. — Ладно, черт с тобой. Я сожалею о том, что отстранил тебя от расследования, и приглашаю тебя вновь принять в нем участие.

Но Мартин продолжал молча смотреть на него в упор, слегка улыбаясь.

— Ах да, — произнес Директор. — Естественно, дополнительное материальное вознаграждение не заставит себя ждать. Но только если ты действительно что-то дельное скажешь! Понял?

— Я постараюсь, — сказал Мартин и широко улыбнулся.

— Ну! — нетерпеливо воскликнул Директор. — Говори же!

— Говорю. Мне кажется, я знаю, какая вещь в доме происходит родом из Шестигранника.

Дина ахнула, Майя вскрикнула: «Мартин, не надо!», а Алекс похолодел — так значит, сыщик все-таки заметил перемену в портрете Регира Прита!

— Ну! — закричал Директор. — Какая?!

— Здесь есть одна картина… — начал Мартин.

Все кончено! — застучало в голове Алекса. Повинуясь неожиданному порыву, не соображая даже, насколько безнадежен его поступок, он вскочил, стремительно сорвал со стены портрет Прита и вылетел из кабинета. Это произошло так быстро, что никто даже не успел отреагировать. Алекс кинулся к лестнице, ведущей на второй этаж, когда из кабинета донесся грозный голос Директора: «Схватить его немедленно!» Не вызывало никаких сомнений, кому именно был адресован этот приказ.

Тени настигли его на лестнице. Снова это кошмарное ощущение погружения в горячий кисель и потеря власти над собственным телом. Его стало тянуть обратно вниз, резкая боль пронзила все тело, а перед мысленным взором замаячила знакомая уже черная дыра. Все кончено! Эта мысль стучала в его голове, отдаваясь в висках.

И вдруг, через боль и темноту, издалека до него донесся голос ученого: «Алекс! Посмотри на меня! Скорее посмотри на меня!» Портрет! Где портрет?! А, он прижимает его к своей груди! Руки не слушаются… С невероятным усилием он на несколько сантиметров оторвал от себя картину и скосил глаза вниз — опустить голову у него уже не хватало сил. Взгляд Алекса встретился со взглядом Прита. И тут ему показалось, что его сейчас разорвут на части: картина втягивала его в себя, а тени тащили наружу. Судорога прошла через все тело, он выпустил портрет из рук, в глазах взорвалась радуга, и страшный шум ударил по барабанным перепонкам. А когда все стихло, и яркий свет перестал бить в глаза, он увидел голубое небо с лениво плывущими по нему облаками. Регир Прит и Кирт склонились над ним, в их глазах читалась тревога. И никаких теней. Алекс находился в саду перед домом ученого внутри портрета.

Ученый протянул руку и помог Алексу подняться.

— Что это ты собирался делать? — удивленно спросил он. — Даже если бы тени тебя не настигли, что само по себе невероятно… Куда это ты бежал вместе с портретом?

— Я… я… — залепетал Алекс. А действительно, куда? — Я думал со второго этажа в окно выпрыгнуть… А потом спрятаться… где-нибудь…

Кирт тяжело вздохнул, а Регир Прит заметил:

— В общем, ты поддался эмоциям, не имея никакого плана действий. Храбро, но не умно.

Алексу показалось, что он краснеет. Ему было бы легче, если бы ученый сказал это в обратном порядке — не умно, но храбро.

— Это большое везение, что мне удалось вырвать тебя из их лап, — мрачно сказал Прит. — Еще секунда, и было бы поздно.

— Мы и сейчас теряем время, — вмешался Кирт. Юный принц выглядел серьезным как никогда. — Тени могут просочиться в портрет с минуты на минуту.

— В портрет?! — воскликнул Алекс. — Они проникнут сюда?!

— Увы, — откликнулся Регир Прит. — Тени — магические существа. Пусть не сразу, но они найдут способ попасть в портрет. И мы должны быть к этому готовы!

С этими словами ученый решительно зашагал к дому. Алекс с Киртом двинулись за ним почти бегом, с трудом поспевая.

— Но что мы можем сделать? — спросил Алекс.

— Мы используем мои изобретения! — торжественно объявил Прит.

От Алекса не ускользнуло кислое выражение лица Кирта в ответ на это заявление.

— Какие изобретения? — поинтересовался он.

— Ну я же не сидел сложа руки! — воскликнул Прит. — Я разрабатывал оружие против теней. Им мы и воспользуемся!

Вслед за ученым ребята вбежали в дом. Прямо за входной дверью взору Алекса открылась сваленная на пол куча предметов непонятного назначения — какие-то трубки, цилиндры и конусы — все разных размеров.

— Вот! — Прит влюбленно посмотрел на кучу. — Вот они — результаты моих исследований!

Кирт тяжело вздохнул и добавил:

— Только нет никакой уверенности, что эти штуки нам помогут.

Алексу показалось, что ученый смутился.

— В лабораторных условиях оружие работало… иногда. В полевых я не имел возможности проверить. Вот сегодня и узнаем.

Он перевел взгляд с Кирта на Алекса, потом обратно на Кирта и снова на Алекса.

— Нам все равно больше нечего противопоставить теням… Только Королевскую Магию Кирта и мои изобретения. Бежать нам отсюда некуда. Значит, будем сражаться.

Алекс почувствовал, что ему передались сомнения Кирта.

— А как они работают? — спросил он.

Прит охотно начал объяснять:

— Они испускают энергию, способную («Возможно, способную», — вставил Кирт) вступать в конфликт с магией (Кирт: «Или не вступать»), таким образом нейтрализуя ее (Кирт поморщился), и даже в отдельных случаях разрушая ее (Кирт: «В очень отдельных. Я бы даже сказал, в исключительных»).

Ученый повернулся к принцу и раздраженно спросил:

— Может, у Вашего Высочества есть альтернативные предложения?

— Нет, — мрачно ответил тот. — Совсем нет. Мы в западне. Пока есть хоть малейший шанс, надо сопротивляться.

— Ну, раз так — к делу! — воскликнул Прит.

— А как же девочки? — обеспокоенно спросил Алекс. — Директор не вздумает на них отыграться?

Ученый и принц уставились на него.

— Вообще-то, может, — сказал Прит. — Но там Мартин, он вроде против насильственных методов. Если, конечно, Директор не разъярен настолько, чтобы махнуть на него рукой…

— Мы в любом случае ничем не можем им сейчас помочь, — Кирт грустно покачал головой. — Нам лучше сосредоточиться на собственных проблемах.

— Итак, — встрепенулся Прит, похоже, почувствовавший себя полководцем. — Тени, скорее всего, появятся в конце сада, там, где находится единственный вход в портрет — тот самый, через который вы сюда попали. Берем с собой вот эти цилиндры и размещаем их на земле в зоне возможного появления противника.

— А что это за цилиндры? — спросил Алекс.

Прит повернулся к нему и весомо произнес:

— Это мины.

— Мины? — удивился Алекс. — Но… разве на мину не надо наступить, чтобы она сработала? А тени ведь по воздуху перемещаются.

Это замечание несколько озадачило ученого.

— Ну… Они ведь все равно могут задеть мины. К тому же, возможно, те сработают, даже если тени просто будут рядом…

Кирт скривился, а Алекс пожал плечами — все равно ничего лучше не придумано. Они взяли цилиндры, — каждый сколько смог, — и вынесли их в сад. Затем вернулись в дом, и Прит велел мальчикам взять по маленькой трубке, а карманы набить до отказа мелкими конусами. Кирт отказался, мотивируя тем, что трубка будет мешать ему сражаться с помощью магии. Ученый с этим доводом согласился и стал объяснять Алексу, как пользоваться трубками, которые тот про себя уже обозвал «ружьями». Конус надо было вставить с одной стороны трубки, другой стороной направить на цель, и крепко сжать ружье рукой. Тогда конус вылетал, и вроде бы что-то должен был сделать, столкнувшись с магией теней.

Большие трубы работали точно так же, для них предназначались конусы размером покрупнее, и Регир Прит уверял, что они мощнее. Должны быть… Эти трубы Алекс назвал «пушками». Две такие пушки они выставили в окна, направив в тот конец сада, откуда предположительно могли появиться тени.

Их предположения оказались верны. Не прошло и пяти минут, как именно там одна за другой, буквально из воздуха, возникли три тени.

— К оружию! — скомандовал Прит и схватил одну из пушек.

— Наше преимущество в том, что мы можем защищаться любыми способами, — сказал он Алексу. — А тени в выборе ограничены, потому что им надо взять принца живым. А то бы они просто уничтожили нас вместе с домом — им это раз плюнуть.

Тем временем тени стремительно двинулись по воздуху к дому, благополучно минуя все мины. Прит прицелился и сделал первый выстрел. Конус шумно вырвался из пушки и ударил в одну из теней. Алекс был уверен, что он пройдет сквозь нее, но этого не случилось — соприкоснувшись с тенью, конус растворился в ней, а сама тень застыла на месте, мелко задрожав.

— Работает! — радостно воскликнул Прит. — Не знаю пока, как именно, но работает! Алекс, чего ты ждешь!

А Алекс и не ждал. Он уже выстрелил, остановив вторую тень. Ученый за это время успел вставить в пушку новый конус, выстрелил, и третья тень тоже застыла неподвижно, не долетев до веранды несколько метров.

Но Прит почему-то перестал радоваться.

— Не может быть, чтобы это было так просто. Не может быть… — задумчиво пробормотал он, продолжая напряженно вглядываться в сад.

— Конечно, не может, — раздался голос Кирта. — Они скоро придут в себя и найдут способ уворачиваться. Пока можете считать, что они застыли от удивления.

Алекс обернулся к принцу, стоящему у другого окна, и изумлённо обнаружил, что тот даже не смотрит в сторону теней — его взгляд был направлен куда-то наверх, а руки производили непонятные движения.

Алекс тоже глянул наверх и увидел, что на дом медленно опускается большое синее облако.

— Что это?

— Это тени наколдовали, — ответил Кирт, не прекращая делать руками странные пассы. — Когда это облако опустится на нас, оно нас обездвижит. А значит, нам надо самим обезвредить его раньше.

С этими словами Кирт вдруг резко выкинул вперед руки, и с его пальцев сорвались два ярких светящихся шара, похожие на шаровые молнии, когда-то виденные Алексом на фотографии. Они ударили в облако — по тому будто прошла судорога, из синего оно стало ярко-красным и на глазах стало редеть, пока совсем не растаяло.

— Уф… — удовлетворенно произнес Кирт. — С первого раза получилось.

Он с удивлением воззрился на Алекса с Притом.

— А чего вы ждете? Стреляйте в них, пока они неподвижны!

И верно! Опомнившись, они взялись за пушки, и принялись обстреливать конусами неподвижные тени. Но снаряды растворялись в их черных недрах, внешне не принося никакого вреда. Кирт задумчиво глядел на все это, а потом его лицо озарила какая-то догадка.

— Погодите! — воскликнул он. — У меня есть идея.

Он вытянул перед собой руки, взгляд стал отрешенным. И тут трава в дальнем концу сада зашевелилась, как будто по ней бежало несколько быстрых зверьков. Алекс пригляделся и с удивлением обнаружил, что это никакие не зверьки, это неслись мины. Интересно, что задумал Кирт?

А Кирт, сосредоточенно двигая пальцами, расположил несколько мин вокруг самой дальней тени, той, что была остановлена первой. Затем он сделал глубокий вдох и громко хлопнул в ладоши. Мины как по команде кинулись на тень, ударив ее со всех сторон, и та вдруг затряслась, заискрилась и испустила оглушающий вопль. А потом… пропала! Совсем, будто ее и не было.

Вот это да! Алекс с Региром Притом потрясенно ахнули. А принц между тем таким же образом уничтожил вторую тень. Потом и третью.

— А ваши мины действительно пригодились, — сказал он Приту с улыбкой.

Ученый положил руку принцу на плечо и серьезно сказал:

— Поздравляю тебя, Кирт. Ты знаешь, что только что произошло? Ты одержал первую в жизни военную победу, благодаря своей магической силе и сообразительности. Ты стал бы очень хорошим королем.

Кирт смущенно покраснел, но лицо его светилось от счастья.

— А сейчас тебе лучше отдохнуть, — Прит усадил принца на стул, и Алекс только сейчас увидел, что тот и правда выглядит очень утомленным. Магия отнимает много сил, вспомнил Алекс слова Кирта.

Ему тоже захотелось подойти и поздравить уставшего принца, но боковым зрением он уловил какое-то шевеление за окном. Алекс выглянул и вскрикнул, ощутив, как из недр живота поднимается ужас. В дальнем конце сада одна за другой возникали из воздуха тени — одна, вторая, третья… Они все появлялись и появлялись, и конца этому не было видно. На его крик прибежали Кирт с Притом, выглянули в окно и тоже содрогнулись. Граница сада представляла собой сплошную черную полосу, которая медленно двигалась в их сторону. И было видно, что тени все прибывают и прибывают.

— Да сколько же их! — воскликнул Прит, а Кирт покачал головой и уверенно сказал:

— Нам с ними ни за что не справиться. Их слишком много.

— Скорее! — ученый стремительно отошел от окна, схватил ружье и стал набивать карманы маленькими конусами. — Алекс, делай то же самое, живее! Нам нельзя здесь оставаться. Запремся внизу, в лаборатории.

— Прит, это ловушка, — тихо произнес Кирт.

— Возможно, — отозвался Прит. — Но нам ничего больше не остается. Здесь оставаться немыслимо, а такую армию нам не победить. Скорее за мной! Ну чего вы ждете, они вот-вот ворвутся в дом!

В лабораторию спускались по узкой неудобной лестнице. Алекс даже удивился, почему в нарисованном доме такие узкие и неудобные лестницы. Ну, может, у них в Шестиграннике так принято, решил он.

В лабораторию они не вошли — влетели. Прит закрыл дверь на все замки, и начал придвигать к ней массивный стол.

— Давайте! — закричал он. — Забаррикадируем дверь, это их немного задержит!

Лаборатория оказалась большим помещением, освещенным яркими лампами под потолком, судя по всему, магического происхождения. Здесь было полно всяких диковинных предметов, которые в обычной ситуации Алекс с интересом бы рассмотрел. Но сейчас было совсем не до этого.

Они с Киртом кинулись к железному шкафу у стены и принялись двигать его к двери. 'Почему бы Кирту не сделать это с помощью магии? — подумалось Алексу, но он тут же устыдился этой мысли, вспомнив, как магия уже вымотала принца. Шкаф оказался тяжелее, чем они предполагали, и им пришлось изрядно попотеть, чтобы хоть немного сдвинуть его с места. Когда им это удалось, они остановились передохнуть и кинули взгляд на участок стены, который до сих пор был укрыт от их глаз.

— Прит, а куда ведет эта дверь? — спросил Кирт.

— Что? Какая дверь? — удивился ученый.

— Вот эта дверь, за шкафом.

Прит с изумлением уставился на мальчиков. Потом кинулся к ним, заглянул за шкаф, узрел покрытую паутиной дверь в стене, и ахнул.

— Я… никогда… и не предполагал, что здесь есть дверь.

— Так вы не знаете, куда она ведет? — переспросил Кирт.

— Понятия не имею! Но сейчас мы это проверим, — и Прит решительным жестом распахнул загадочную дверь. За дверью оказалась кромешная темнота.

— Сейчас. Секунду, — пробормотал Кирт и щелкнул пальцами, слегка напомнив Алексу Директора. В воздухе возник шар — родной брат тех шаров, что освещали дом Дины и Майи, — и осветил пространство за дверью. В его свете перед беглецами простерся пустой коридор.

— Идем! — решительно произнес Прит, на что никто и не думал возражать. — Кирт, сможешь запечатать дверь заклинанием?

— Я и раньше мог — дверь в лабораторию. Но тени справятся с моим заклинанием за секунду — оно простое. А сложнее я не знаю…

Они услышали из лаборатории какой-то шум.

— Это тени! — шепотом воскликнул Прит. — Бежим!

И они понеслись по таинственному коридору, а шар летел перед ними, освещая путь. Очень скоро коридор свернул вправо и стал расширяться, постепенно превращаясь в огромных размеров пещеру, конца которой не было видно. Сзади послышался отдаленный свист, и беглецы поняли, что тени напали на их след. Они пустились бежать еще быстрее, хотя силы уже были на исходе, а у Алекса начало колоть в боку.

Вдруг впереди забрезжил свет, и очень скоро показался выход из пещеры; хотя он был еще довольно далеко, это придало им сил и вернуло надежду. Беглецы не имели представления, что ждет их снаружи, и не задумывались об этом — они думали только о том, как бы добежать раньше, чем тени их настигнут. А выход становился все шире и шире, и скоро они увидели небо и верхушки странных, незнакомых Алексу, огромных деревьев.

— Это Шестигранник! — вскричал Кирт. — Это же Шестигранник! Скорее!

Свист за спиной становился все громче, и стало ясно, что тени их догоняют.

— Бегите вы! — воскликнул Прит. — Я постараюсь их задержать, отвлечь на себя!

— Нет! — закричал Кирт. — Они вас убьют!

— Мне все равно не сбежать отсюда, Кирт, — возразил Прит. — Выход в Шестигранник — это выход из картины. Я нарисованный, мне не выбраться в реальный мир. Бегите! У вас есть шанс, я сделаю все, что в моих силах!

Ученый резко развернулся и, выставив перед собой ружье, кинулся навстречу теням. Мальчики продолжали бежать, стараясь не сбавлять хода, хотя Алексу каждый шаг уже давался с трудом — сердце грозило вырваться из груди, а боль в боку отдавалась во всем теле.

Вскоре они услышали за спинами короткий сдавленный крик ученого, после чего зловещий свист снова стал приближаться.

Нет! Он же нарисованный! Он не может умереть! Эти мысли обожгли мозг Алекса, и на глаза навернулись слезы — он не верил в бессмертие нарисованного человека. Скосив взгляд в сторону, он увидел, что и у принца глаза блестят влагой. И тут неожиданная мысль поразила Алекса.

— Кирт! — вскричал он. — Ты же умеешь летать! Почему ты не используешь свое умение? Ведь лететь ты будешь гораздо быстрее, чем бежать! У тебя не хватит сил?

— У меня хватит сил, чтобы лететь самому, — задыхаясь на бегу, ответил принц. — Но не хватит сил, чтобы унести с собой тебя.

Так вот оно что!

— Ты с ума сошел! — Алекс был поражен до глубины души. — Они же за тобой охотятся! Я им не нужен!

— Я не могу тебя бросить, — в голосе Кирта звучала железная решимость.

— Какие глупости! Кому будет хорошо, если они тебя схватят! Это же повлечет за собой самые плохие последствия. Лети! Пожалуйста, лети! Пойми, я им не нужен. Настолько не нужен, что они на меня даже внимания не обратят. Я просто отойду в сторонку, и все. А ты лети! Ты спасешься!

Лицо Кирта уже не выражало прежней решимости, видимо, он внял доводам Алекса.

— Взлетай же! — снова крикнул Алекс. — Ну!

И Кирт решился.

— Прощай, Алекс, — сказал он. — Спасибо тебе за все. Прощай…

И принц взлетел. Раскинув руки, он стремительно понесся к яркому небу Шестигранника, и скорость его полета убедила Алекса, что Кирт успеет вырваться наружу раньше, чем тени его догонят. Алекс остановился, стараясь перевести дух. Свист за спиной стал оглушительным. Надо отойти в сторону, чтобы не стоять у теней на пути. Так он и сделал.

Теперь он подождет, когда тени пролетят мимо, и потихоньку двинется обратно. Шар-светильник висел в воздухе рядом с ним. Все правильно, Кирту он не нужен, а ему на обратную дорогу пригодится. И может быть, он обнаружит ученого живым… Сейчас он отдышится и пойдет обратно. Вот только тени пролетят мимо…

Но у теней обнаружилось иное мнение на этот счет. Большая часть жутких черных созданий действительно пронеслась мимо него, преследуя Кирта, но некоторые из них отделились от общей массы и полетели прямо к Алексу. Он и подумать ничего не успел, как тени заключили его в себя. И снова на него навалилась неподвижность, стало трудно дышать, все тело пронзила острая боль, а перед внутренним взором разверзла свою жадную пасть чернота. Но на этот раз все происходило так стремительно, что Алекс понял — они убивают его. Они не могут простить ему сопротивление, эти существа никогда ничего не прощают. Сознание покидало его, и ясно было одно: теперь оно покинет его навсегда. Кажется, он бился в конвульсиях. Кажется, он кричал. Гаснущим взглядом он успел увидеть, как Кирт возвращается обратно — принц летит прямо на Алекса и теней, а с пальцев его срываются шаровые молнии. Хотелось крикнуть: «Нет, не надо!», но он уже не мог. В следующее мгновение его не стало…

…Когда Алекс ожил, то увидел перед собой потолок. Сознание медленно возвращалось к нему. Он находился в спальне родителей Дины и Майи. Как он сюда попал? Комнату освещали шары-светильники. Мальчик лежал на диване. Рядом с ним обнаружился портрет Регира Прита. Но… на портрете ничего не было. Он был совершенно черен. Сердце Алекса пронзила боль, и снова выступили слезы. Неужели эти твари все-таки убили нарисованного ученого? Убили и уничтожили его крохотный уютный мир?! Алекс наконец нашел в себе силы оглядеть спальню. Здесь были все. И Дина с Майей, понуро сидящие в уголке, и задумчивый Мартин, и не скрывающий своего торжества Директор, и… Кирт. Лицо принца не выражало никаких эмоций. Он отсутствующим взгядом смотрел Алексу прямо в лицо.

— Кирт, — слабым голосом произнес Алекс. — Ну почему ты не улетел? Зачем ты вернулся? Ты же сам говорил… чтобы выиграть партию, приходится жертвовать фигурой…

— Говорил, — Кирт грустно и тепло ему улыбнулся. — Но когда они убивали тебя, я просто… не думал об этом.

Директор смахнул несуществующую слезу и дрожащим от притворного волнения голосом произнес:

— Это так… трогательно. Так душещипательно. И так предсказуемо. Как это мило со стороны Его Высочества, что он не стал обманывать наших ожиданий и вернулся помочь другу!

— Так это была ловушка. Провокация, — понял Алекс.

— Ну, разумеется, провокация, — ласково улыбнулся Директор. — Самая что ни на есть! Только знай, о отрок, если бы она не удалась, то умер бы ты совершенно всерьез. А так мы решили не огорчать принца и сохранить тебе жизнь, хотя моим милым теням пришлось для этого обуздать свой праведный гнев. Зато, я думаю, его высочество оценит сей жест доброй воли по достоинству и в дальнейшем проявит рассудительность. Что, кстати, в его же интересах.

Алекс взял в руки портрет Прита и постарался разглядеть в его черноте что-нибудь знакомое — или самого ученого, или дом с садом. Но полотно являло собой сплошной черный прямоугольник и ничего больше.

— Что с ним? — с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросил Алекс Директора. — Почему он такой?

— Алекс, ты меня удивляешь, — ответил тот. — Неужели ты думаешь, что тени могли спокойно отнестись к этому ученому и к его изобретениям? Никто до сих пор наших темненьких друзей так не обижал, знаешь ли. Подумать только — три тени пропали, будто их и не было! Конечно же, они приняли меры, чтобы от этих небезопасных для них предметов, а также от того места, где их произвели, ничего не осталось. Что же касается самого господина Прита, то я затрудняюсь ответить, жив он или мертв. Для него самого было бы лучше второе, потому что теперь жизнь в том месте, что недавно было его маленьким миром, это существование в вечном отчаянии. Но, честно говоря, судьба сего ученого мужа меня больше нисколько не волнует. И ты тоже можешь особо не печалиться — не забывай, что он был всего лишь нарисован.

— Какая разница, как он был создан! — воскликнул Алекс. Слова застревали в горле, и сдерживать слезы уже не было сил. — Он был живой, он был умный и благородный!

Директор равнодушно пожал плечами.

— Хорошо, можешь печалиться. Твой выбор…

Он торжественно окинул взглядом всех присутствующих и громко объявил:

— Итак, друзья, наш маленький принц возвращается на родину, и у меня есть все основания заявить, что добро и на этот раз победило зло! Так возрадуемся и возликуем! — Он повернулся к Кирту. — Ваше Высочество, нам пора. Великие дела ждут меня. И вас они тоже немножечко ждут, так как вы — одна десятая моего успеха.

Кирт смотрел в пол, избегая взгляда Директора.

— Можно мне попрощаться с друзьями? — тихо спросил он.

— Можно, — согласился Директор. — Только очень быстро.

Кирт подошел к девочкам. Те не скрывали своих слез.

— Прости нас, мы не смогли тебя уберечь, — сказала Дина, а Майя только всхлипнула.

— Вы сделали все, что могли, — покачал головой принц. — Я вам очень благодарен. И вашим родителям тоже. Передайте им мою признательность, ладно? Мне было очень хорошо с вами. Я желаю вам счастья. Прощайте…

— Прощай, Кирт, — сказала Дина и поцеловала его в левую щеку.

— Прощай, Кирт, — Майя поцеловала его в правую щеку.

Принц повернулся к подошедшему Алексу.

— Алекс… — Кирт немного помолчал, собираясь с мыслями. — У меня не хватает слов, чтобы выразить, насколько я благодарен тебе. Ты рисковал жизнью ради меня, ты сражался с врагом бок о бок рядом со мной… Мы знакомы всего один день, но мне кажется, будто я вижу перед собой старого верного друга. Мне очень радостно, что я успел познакомиться с тобой, и очень грустно, что это знакомство приходится так быстро прерывать. Возьми на память обо мне, — и он вложил в ладонь Алексу видовые камни. — Спасибо тебе за все… Прощай.

— Прощай, Кирт, — прошептал Алекс, сжав камни в руке. — И… может, все еще обойдется?

Принц улыбнулся.

— Может, и обойдется…

Он резко повернулся к стоящему у окна Директору и решительно произнес:

— Я готов!

— Отлично, — отозвался Директор и поманил Кирта рукой.

Мальчик стал рядом с ним, и они оба повернулись к замерзшему окну. Директор прошептал какое-то непонятное слово, и окно распахнулось само собой — безумная снежная стихия тут же рванулась в комнату. Директор поднял правую руку и начал затейливо двигать пальцами, которые тут же стали испускать голубоватое сияние. И буря замерла. Застыла так, что можно было разглядеть и потрогать каждую снежинку, неподвижно повисшую в воздухе. Смолк ветер, и наступила тишина. Директор принялся рисовать пальцами новый узор, и сквозь белую пелену за окном начали проступать яркие сияющие краски.

— Что он делает? — шепотом спросил Алекс Мартина.

— Перемещает к дому проход в Шестигранник, — так же шепотом объяснил детектив.

Краски между тем становились все ярче, внезапно все вокруг озарила яркая вспышка, и появился проход. В том, что это именно проход, не было никаких сомнений — перед домом повис огромных размеров овал, по его краям бегали разноцветные искры, а внутри в белой дымке виднелся величественный каменный замок с острыми шпилями и пестрыми флагами на фоне уже знакомых Алексу гигантских деревьев.

Директор хлопнул в ладоши, и со всех сторон начали слетаться непонятно где до этого момента прятавшиеся тени. Их было очень много, они со свистом влетали в проход, удаляясь вглубь его, покрывая панораму замка многочисленными черными пятнышками, ничуть не похожими на птиц, а затем и вовсе исчезая. Тени возвращались в родной мир…

Директор взял Кирта за руку и, не оборачиваясь, ступил вместе с ним за окно. Они перешагнули край гигантского искрящегося овала и продолжали неспешно идти, их фигуры уменьшались и медленно растворялись в белой дымке прохода между мирами.

А затем проход начал исчезать. Сначала потухли искры. Потом белый туман начал сгущаться, и контуры замка, шпилей, флагов и деревьев становились все более размытыми, пока не пропали вовсе. Вслед за этим в воздухе растворились сами границы овала. И прохода не стало… А вместе с ним не стало и той силы, что поддерживала жизнь в снежной буре.

Ни единой снежинки больше не висело в воздухе. В ночном небе от туч не осталось и следа. Огромные яркие звезды рассыпались по нему, а полная луна освещала бескрайнюю безветренную снежную равнину, простирающуюся до горизонта — так чист и прозрачен был воздух. За пустырем темными башнями поднимались ввысь многоэтажки, чьи первые этажи были погребены под снегом. Не светилось ни одно окно. Вселенная была пуста и молчалива, словно вымерло все живое, и даже деревьев не было видно — всех их сломал и похоронил под собой безумный снег. И этот безжизненный пейзаж был так прекрасен, что у ребят захватило дух, и даже невозмутимый до сих пор Мартин завороженно смотрел за окно.

— Вот это да… — прошептала потрясенная Дина и поежилась, но не от холода, а от избытка впечатлений.

— Какая красота… — вторила ей Майя. — Разве может быть на свете такая красота!

— Да… Красиво… — тихо произнес Мартин. — Запоминайте это зрелище, ребята, вполне возможно, что именно так будет выглядеть конец света.

— А что же теперь будет? — растерянно спросила Дина.

— Теперь? — откликнулся Мартин. — Снег начнет таять. И я даже думать не хочу, какие еще беды это принесет городу. Вся эта красота, скорее всего, обернется для Древней Столицы катастрофой… Ей понадобится очень много времени, чтобы прийти в себя…

— Этот проход… он был такой огромный. Зачем Директору понадобилось открывать такой огромный проход?! — спросил Алекс.

— Проход? Скорее, целый тоннель. От избытка эмоций, — ответил Мартин. — А когда он увидел, что из-за этого город взят в снежные тиски, решил его не закрывать… Я, кажется, уже говорил об этом.

— Мартин, и вы ему после этого помогаете! — возмущенно выкрикнула Майя. — Вы такой же подлец, как и он! Вам хочется мир переделать, да? Вам он так не нравится, потому что вы неудачник, да?! Или, может, вас женщина бросила, и вы на весь свет взъелись?!

Дина несильно стукнула сестру локтем.

— Угомонись. Что ты несешь? И вообще, после драки кулаками не машут.

Но сам Мартин даже не удостоил Майю ответом, он будто вообще ее не слышал, и этим раздразнил девочку еще сильнее.

— Не затыкай мне рот! — накинулась она на сестру. — Что ты за него заступаешься?! Стоит тут и разглагольствует — ах, бедненький город, ах, катастрофа, — как будто он сам ни в чем не принимал участия!

— Мы уже обсуждали эту тему, — спокойно отозвался Мартин. — Директор спровоцировал бурю без всякой связи со мной. Я, напротив, делал все возможное, чтобы положить этому конец. А вот вы как раз прилагали все усилия для того, чтобы усугубить ситуацию. Ведь я предупреждал, что у вас все равно ничего не выйдет, и чем раньше вы пойдете нам навстречу, тем скорее облегчите участь родного города.

— Я не об этом говорю! — возмутилась Майя. — Я говорю о том, что вообще не понимаю, как вы можете помогать человеку, который готов привести ваш город к катастрофе!

— Тьфу ты, детский сад какой-то… — потерял терпение Мартин. — Милая девочка, поройся в памяти, на все твои вопросы я уже отвечал.

— Не смейте называть меня милой девочкой! — крикнула разъяренная Майя. — Вы… просто жалкий неудачник! Вас в детстве обидели, головой стукнули, вот вы и стремитесь всем отомстить. Вы мне просто… противны, вот!

Но Мартин перестал обращать на нее внимание, скрестил руки на груди и, казалось, задумался о чем-то своем.

— Скажите, Мартин, а почему вы не давали теням допросить нас вторично? — спросил Алекс.

Сыщик с удивлением посмотрел на Алекса.

— Ничего себе вопрос! А если бы эти мерзкие твари вас совсем доконали?! Одного раза не хватило?!

— Но ведь вы сами говорили, что нет ничего важнее, чем как можно скорее спасти город!

— Да ну, Алекс… Обнаружение принца было вопросом часа, от силы двух. Так и вышло, не так ли?

— А если бы не вышло? Вы бы тогда не стали им мешать?

Мартин пристально посмотрел Алексу в глаза и совершенно серьезно ответил:

— Не знаю…

Алексу стало не по себе от его взгляда, хотелось закончить разговор, но оставался еще один вопрос.

— А почему все-таки Директор вас послушался? Неужели он настолько от вас зависит?

— Ну, если бы он счел, что ситуация полностью выходит из-под контроля, он бы, конечно, перестал ко мне прислушиваться. И кстати, к этому шло. А так… Во-первых, он очень долго искал профессионала в нашем мире, который стал бы ему помогать. Все, к кому он обращался до меня, отказывались с ним связываться. Одни ни за что не хотели ему верить, другие верили, но смертельно пугались… А у меня он нашел понимание и реальную помощь. Ведь я уже вычислил местонахождение одного из принцев, еще до того, как Кирт выдал себя. А, во-вторых, у меня есть конкретный план, как действовать дальше. И без меня Директору будет очень сложно его реализовать. Короче говоря, я действительно ему очень нужен.

— Какой план? — с притворным равнодушием поинтересовался Алекс.

— Не скажу! — ответил Мартин и лукаво улыбнулся.

— Я устала от вашей болтовни, — неожиданно произнесла Дина, у которой был очень изнуренный вид. — Пойду вниз… Хочу побыть одна. Мы не уберегли Кирта, и это единственное, что меня сейчас волнует. Все кончено…

«Все кончено», — отдалось у Алекса в голове. Все кончено, повторил он про себя. Откуда-то из глубин подсознания вылез давно не подававший признаков жизни внутренний голос, усмехнулся и сказал: «Кончено? Нет, дорогие мои, вот тут вы жестоко ошибаетесь. Все только начинается!» И Алекс сразу и безоговорочно с ним согласился, потому что и сам почувствовал — история не окончилась. Директору надо найти еще восемь принцев. Все только начинается…

Дина позвонила только под утро, когда в Древней Столице наконец-то заработала телефонная связь. И хотя он не спал, а ходил по комнате, не находя себе места от волнения, звонок заставил его подскочить. Сам факт этого звонка говорил о том, что дальнейшая конспирация (не звонить — телефон может прослушиваться, о Кирте говорить только по сети, а сообщения немедленно стирать) бессмысленна. Так и оказалось — заплаканным голосом девочка рассказала ему о том, что Директору удалось найти и увести Кирта с собой в Шестигранник. Он, как мог, успокоил ее, но главного, конечно, не сказал…

Потом он долго стоял у окна и смотрел на предрассветную лондонскую улицу. Падал легкий снежок — не безумный, а самый обычный для этих мест и этого времени года. Он неподвижно стоял и размышлял о случившемся, чувствуя сильное облегчение. То, что Кирта уберечь не удастся, стало ему очевидно еще позавчера, когда в новостях сообщили о буре в Древней Столице. Директор настроен решительно и отступать не намерен, это было совершенно ясно. Кирт не успел вылететь в Лондон, а оказался в запертом стихией доме, другими словами — в ловушке. Но взбесившаяся стихия не помеха для Директора и теней, а значит, Кирт, скорее всего, обречен.

Поначалу он сходил с ума оттого, что идиотские дела по работе вынудили его находиться в Лондоне именно сейчас, когда происходит такое. Ах, если бы он только оказался дома, рядом с детьми! Но очень быстро пришло понимание, что, находись он там, могла бы случиться гораздо большая трагедия. Что он мог сделать? Вступить в схватку с Директором? Каким образом? А таким — только показав свою истинную сущность, и тем самым открыв врагу глаза на происхождение собственных дочерей. От одной этой мысли у него нутро переворачивалось от ужаса. Даже совместно с женой ему, скорее всего, не удалось бы справиться с Директором, на стороне которого была целая армия теней и невесть откуда взявшаяся частица Высшей Магии. И тогда его девочки разделили бы судьбу Кирта. Нет, это просто везение, что ни его, ни жены не оказалось в эти дни в доме!

Тем не менее, он не мог избавиться от беспокойства, что Директору каким-то образом станет понятно, что Дина и Майя не обычные девочки. Страх был иррационален, ведь дочки сами не имели представления о том, что они принцессы Шестигранника и по идее могли бы использовать Королевскую Магию — им просто нечем себя выдать! Но все равно, кто знает, на что способен этот проклятый Директор, о талантах и проницательности которого ходили легенды.

И сейчас, когда все позади, он наконец-то смог вздохнуть спокойно — беда на этот раз обошла его семью стороной. Надо было очень много сделать… Остальных королевских детей желательно перевести в другие семьи, и как можно лучше замести следы. Но сейчас он не мог думать о делах, сказывалось напряжение последних дней. Он хотел просто стоять, смотреть на пустынную лондонскую улицу, на падающий снежок, и очищать свою душу от тревог.