Родина света

562 год по теладинскому летоисчислению

Еще 1250 километров.

Поверхность Пейнода, вся покрытая шрамами, с безумной скоростью неслась навстречу маленькому космическому кораблю. Она уже заполнила собой половину окна кабины пилота, жадно тянула его к себе силой притяжения. Беззвучный сигнал тревоги взволнованно мерцал на консоли, предупреждая о приближении планеты. Из-за луны в форме картофелины на небо выплывал Разнар, заставляя звезды бледнеть и заливая все нереальным темно-красным светом.

Еще 1000 километров.

Губы Йошико дрожали, лицо исказилось от чрезмерного напряжения. Она сдержанно чертыхалась, но сверхпрочная мембрана ее шлемофона не пропускана ни единого звука в почти полный вакуум, царивший в кабине пилота. Она проклинала тазуру, когда родилась. Она проклинала собственную безрассудность, из-за которой уже в детстве постоянно попадала из одной кошмарной истории в другую. Она проклинала то лежащее в далеком прошлом мгновение, когда Зендир т'Гррт сделал ее своей усмирительницей, а она была еще слишком молода, чтобы посмеяться над ним и сказать «нет».

И с особой яростью она проклинала этот распадающийся на части кусок космического металлолома, в котором, на свою беду, находилась в данный момент. А ведь совсем еще недавно «АП Весельчак» был предметом гордости Мобильной космической дивизии Джонферсона. Теперь этот космолет превратился в развалину, доживающую свой век.

Еще 750 километров.

— Тварь сдаваться! — раздался в динамиках шлемофона голос т'Гррта. Йошико включила микрофон, когда над консолью появилось видеополе с изображением сплита. Его губы и длинные седые бакенбарды шевелились совершенно несинхронно с его голосом. — Через три мизуры я догоню тварь!

— Сперва тебе придется убить меня, Таггерт, — спокойно сказала Йошико.

Она бросила взгляд на приборы, потом на окно, полностью закрытое Пейнодом и Ранзаром. Она понимала, что теперь, когда сделка с ядовитой змеей Moo-Кай потеряла силу, сплиту доставит огромное удовольствие убить ее. А ведь он еще ничего не знал о таинственном черном шаре, который Йошико отобрала у трехглазого и о котором не рассказала бы Таггерту даже под угрозой смерти. Сплит сделал пренебрежительный жест двумя пальцами правой руки, но промолчал.

Еще 500 километров.

Бесформенная каменная громада, к которой летел поврежденный корабль, была слишком маленькой, для того чтобы иметь собственную атмосферу. Она обращалась вокруг Разнара как его луна. В убежищах, глубоко под поверхностью Разнара, жили несколько изыскателей, которые добывали там соединения углерода, падавшие дождем с большой газовой планеты. Нет, неверно. Они жили там прежде, сообразила Йошико, когда заметила стекловидные черные воронки от бомб, которые становились все больше по мере того, как к ним приближался корабль. Теперь там, пожалуй, уже не было ни одного живого существа. Невольно она представила себе семью изыскателей, с ужасом глядящую на экран гравидара и не имеющую ни малейшей возможности предпринять хоть что-нибудь против надвигающегося на них управляемого ядерного оружия. Йошико с трудом сглотнула комок в горле.

Еще 250 километров.

Нет. Никакой слабости, никакого сострадания, уговаривала она себя, в последний раз перепроверяя настройку системы ориентации. У нее достаточно собственных проблем. Кроме того, те, кто оставался в эти последние две мазуры во внутренних секторах, совершенно точно знали, что на них надвигается. Точно так же и Зер Альман уже тогда был обязан предвидеть неизбежную войну, тогда, в самом начале этой одиссеи. Но почему он так долго оставался с нею даже на таких условиях? Сегодня она была уверена, что этому есть только одно объяснение. Да, конечно, он положил бы к ее ногам весь мир, если бы она была честна с ним, если бы, если бы…

Еще 100 километров, еще 50.

На лбу Йошико выступил холодный пот, сердце билось у самого горла. Она выдохнула и задержала дыхание, когда Пейнод ударил ее прямо в лицо со скоростью выпущенной из ружья пули.

Илъяна!

Кулак гиганта врезался ей в лицо в тот момент, когда двигатели, в соответствии с планом, включили зажигание и полную тягу. Сила, не допускавшая сопротивления, буквально оторвала руки Йошико от консолей и прижала их, почти вывихнув из суставов и причиняя сильную боль, к стене кокпита. Голова оказалась повернута и вжата в спинку кресла пилота. Ей стоило больших усилий сделать один-единственный вдох, и это усилие отозвалось резкой болью в легких. Широко раскрыв глаза, Йошико, обреченная на полную неподвижность, видела, как неумолимо приближается острый хребет горного массива, в то время как «АП Весельчак», похожий на всадника на огненном коне, все быстрее падал в вихре пламени на поверхность Пейнода.

Глухая вибрация двигателей проникала сквозь обшивку корабля в компрессионный костюм девушки и, смешиваясь со скрежетом генераторов, превращалась в какой-то адский шумовой фон. Компенсаторы пытались овладеть ситуацией и справиться с нечеловечески мощной силой Кориолиса.

Когда «АП Весельчак» на высоте каких-нибудь ста метров пронесся у самой кромки горного массива, у Йошико от ужаса вырвался не то полувздох, не то полувсхлип. Она ощутила, как ледяная рука смерти ворвалась в ее разум с силой, которая была для нее внове и очень ее удивила. Она не хотела умирать, не теперь, не так! Даже та вышедшая из повиновения сингулярность, там, далеко в пустоте космоса, не внушала Йошико такого ужаса. Конечно, она всегда любила рисковать, но, кажется, на этот раз превысила свой лимит везения. Она рассчитала маневрирование, которое называлось качели, так, как подсмотрела у Зера Альмана много возур назад. С одной стороны, это было необходимо из-за недостаточной гравитации Пейнода, а с другой — для того, чтобы выиграть пару дополнительных сезур у Зендира т'Гррта. Но она опасалась, что эти сезуры в итоге ничего ей не дадут.

Пейнод был теперь так близко, что Йошико могла разглядеть, хоть и недостаточно четко, отдельные каменные глыбы на проносившейся мимо поверхности, усеянной огромными валунами. Разнар уже закрывал своего спутника, охряно-коричневый, как теладинская грязевая ванна. Сейчас корабль прикоснется к поверхности, это казалось уже неизбежным! Йошико непроизвольно напрягла все мускулы в ожидании удара, что, по сути дела, было абсолютно бессмысленно. Это она знала наверняка. Кинетическая энергия, которая таилась в «АП Весельчаке», соответствовала энергии небольшой водородной бомбы. В момент удара она превратится в мельчайшие атомы.

На горизонте показалась узкая темная полоска, очень быстро превратившаяся в щель. Затем между поверхностью Пейнода и огромным диском Разнара будто возникла пропасть, быстро выросшая до размеров черной бездны. Белые точки света размером с булавочную головку холодно горели в ее глубине.

Звезды!

Разнар продолжал ползти по небу, преодолевая сектор за сектором. Размытый нижний край диска уже почти касался верхней части окна кокпита. Еще несколько робких сезур — и газовая планета полностью исчезла из поля зрения Йошико. «АП Весельчак» начал выбираться из слабого поля притяжения Пейнода, сначала нерешительно, а затем все более энергично. Когда мерцание тревожного сигнала прекратилось, Йошико снова судорожно вздохнула — на этот раз с облегчением. Она уже не надеялась выбраться живой из этой ситуации! Неожиданно девушка ощутила сильный рывок, швырнувший ее вперед на ремни безопасности. Компенсаторы, освободившиеся наконец от давящей на них центробежной силы, теперь надежно и уверенно выравнивали линейную составляющую ускорения. Искусственная сила тяжести на борту корабля быстро вернулась к стандартному значению 1,1 G, а скрежет генераторов превратился в еле слышное за шумом двигателя повизгивание.

Сердце Йошико билось, как и прежде, с бешеной силой, а дыхание оставалось хриплым и неровным. Но она была жива! Она попыталась потереть занемевшие руки, болевшие все сильнее, но ей мешала толстая ткань компрессионного костюма. Пожав плечами, скрытыми под костюмом, Йошико прекратила эту попытку и занялась проверкой приборов. Весь обходной маневр длился лишь пятнадцать сезур, несколько коротких мгновений, показавшихся ей целой стазурой!

Изображение Зендира т'Гррта все еще находилось на видеополе консоли, но теперь на его бледно-желтом лице появилась озадаченная гримаса. Йошико живо представила себе, что происходило в душе сплита. Он никак не мог предвидеть такой отчаянный трюк. Возможно, в этот момент он как раз задавал себе вопрос: откуда она, которую он считал слабой и глупой, могла вообще знать о подобном маневре?!

— Привет, Таггерт! — прохрипела Йошико.

Она откашлялась, считывая показания гравидара. Действительно, траектория ее полета была предельно точной: Пейнод и Разнар исчезали далеко позади, а ее цель — стартовые ворота, ведущие в сектор Аргон Прайм, — находилась прямо перед ней, на расстоянии всего в две с половиной световые сезуры. Совсем скоро «АП Весельчак» будет у ворот. Она перевела дух.

— А знаешь что? — крикнула она во все горло в мембрану шлемофона, закашлялась и глубоко вздохнула. — Тварь — это ты, а не я! Ты — жалкий тип, у тебя нет ни чести, ни достоинства! Я презираю тебя, я всегда тебя презирала! Я бы плюнула тебе в лицо, если бы на мне не было этой треклятой штуки!

Йошико отключила микрофон и вырубила голограмму сплита еще до того, как он смог ей хоть что-то ответить. Если бы ей не было так плохо, она бы радостно ухмыльнулась. Это могло бы свести Зендира с ума, чего Йошико ему желала от всей души.

Но где же он? Она задействовала гравидар и оптику — и вздрогнула, когда компьютер вывел на монитор нечеткое изображение какого-то объекта почти цилиндрической формы, явно не нового, блеклого, находящегося от нее на расстоянии нескольких миллионов километров. Корабль зонов? Она слишком хорошо помнила встречу с существами, овеянными легендами, их предупреждение, которое она, совершенно сознательно, оставила без внимания. Но нет, это были не зоны, а всего-навсего внешняя обшивка блестевшей на солнце аргонской космической станции, находящейся на солнечной орбите, выгоревшей и заброшенной, как многие из когда-то многочисленных установок в этих внутренних секторах.

Зато корабль Зендира — вооруженный до зубов космолет класса МЗ с экипажем из семи сплитов — только что вынырнул из тени Пейнода довольно далеко от «АП Весельчак». Естественно, сплиту пришлось повторить ее обходной маневр, чтобы остаться на курсе ее корабля, ведь законы небесной механики не делали исключений ни для кого. Правда, он откровенно предпочел более консервативный вариант по сравнению с тем, что сделала она.

— Ха, сплит, — пренебрежительно пробормотала Йошико, — сначала мы изображаем из себя крутого парня, а потом, когда доходит до дела, трусливо поджимаем хвост!

Хотя, с другой стороны, он мог себе это позволить. Дистанционный определитель местоположения показал, что двигатели МЗ выдали такое увеличение тяги, которому «АП Весельчак» не мог ничего противопоставить, не имея на борту специальных двигателей МКДД. К сожалению, они уже две мазуры назад превратились в небольшую горстку нанопыли, еще до того, как она и Зер Альман обнаружили в глубоком космосе древние ворота. Скоро Зендир ее догонит и откроет огонь. И это странствие будет окончено уже очень скоро, буквально через несколько мизур.

— Вот незадача! Жаль, что не могу отключить мембрану, — пробормотала Йошико, отчасти просто для того, чтобы услышать собственный голос, отчасти потому, что действительно этого хотела.

Ей очень хотелось почесать затылок. Вот уже несколько стазур зудел и чесался пропитанный потом тугой узел, в который были собраны ее длинные светлые косы. Йошико пожала плечами. Теперь уже все равно.

В ней еще сохранился слабый отголосок страха, но сейчас девушку наполняло холодное спокойствие. Вполне возможно, что это действительно конец. Но разве в каждом конце не скрывается шанс для еще одного начала? Да, может быть. Для таких людей, как Мартен Винтерс, этот одержимый старик с планеты Земля, которому она под конец доставила столько неприятностей.

— Для хорошей идеи никогда не бывает слишком поздно, — хихикал он, не сводя с нее глаз.

Еще одно начало?

Может быть, для Тебатиманскатта, хранящего два черных шара Древнего Народа, которые он хотел преподнести Понтифику Максимусу, чтобы тот возвел его в ранг святого.

Еще одно начало и для Зера Альмана? Да. И для Ильяны!

Ты справишься, Или, и без меня даже быстрее, чем со мной! Удачи тебе, солнышко!

И тут это случилось. Как будто в трансе она увидела на гравидаре крошечную белую точку, только что отделившуюся от довольно четкого изображения МЗ и на большой скорости устремившуюся к «АП Весельчак».

Это была группа управляемых ракет, как однозначно заявили данные инфракрасных сенсоров, поступившие с некоторым запозданием. Она и раньше знала, что Зендир рано или поздно обстреляет ее ракетами. Но оказаться лицом к лицу с этим, теперь уже свершившимся фактом, осознать, что он действительно сделал это, оказалось очень трудно. Мысли Йошико заметались, на лбу выступил холодный пот.

Где же эти стартовые ворота?

Она уже могла невооруженным глазом разглядеть маленькое серебристое кольцо в космической ночи. Еще 76 сезур, и она доберется до них! Ракеты догонят «АП Весельчак» через 73 сезуры. И не было ничего, что могло бы ей теперь помочь.

Вот вам и еще одно начало!

— Что ж, пора прощаться, — хрипло прошептала Йошико и отпустила рукоять ручного управления, которую судорожно сжимала вот уже несколько мизур. Он снова вернулся к ней, ее старый возлюбленный — страх смерти.

Прошло чуть больше семидесяти сезур, когда слепящий, полыхающий белым пламенем огненный шар, бывший когда-то кораблем-разведчиком, носившим известное имя «АП Весельчак», прошел сквозь стартовые ворота, ведущие в Аргон Прайм. На то место, куда стремился попасть корабль, прибыли лишь облако раскаленных обломков корпуса и порошкообразный шлак, которые в течение нескольких световых сезур рассеялись по сектору, чтобы затем затеряться в бесконечности.

Первое убежище, Дарехиторимо

546 год по теладинскому летоисчислению

Слабый, но очень холодный ветер веял над плато, взметая светло-красную пыль. Кое-где образовались маленькие пылевые дьяволы — вращающиеся смерчи, в которых более теплый воздух устремлялся вверх под порывами пронизывающего холодного ветра. Внизу, в пустыне Дарехиторимо, занимавшей практически всю планету, властвовал более сильный ветер, поднимавший в воздух огромные массы песка. И хотя это не представляло особой опасности, но вполне могло создавать впечатление вмешательства призрачного перста божьего.

На краю плоского откоса, ведущего с горного плато в широкую долину, стояла девочка чуть выше среднего теладинца. Она была укутана в несколько слоев теплой защитной одежды, на ее лице была прозрачная маска, помогающая дышать, на руках — рукавички с подогревом. Соломенно-желтые волосы, выбивавшиеся из толстой гладкой косы, развевались вокруг откинутого капюшона голубой термокуртки. Когда ветер усилился и стало заметно холоднее, девочка с трудом заправила толстую и длинную косу под куртку. Потом натянула на голову капюшон и застегнула молнию до самого подбородка. Она посмотрела вниз на пять больших жилых строений, за которыми стояло два огромных космических корабля. Рядом с ними строения казались игрушечными. Космолеты смутно виднелись за тонкой пылевой вуалью, висевшей в воздухе, но яркий свет, падавший из кабины пилота космического корабля «ФЛ Токомо», пробивался сквозь эту пелену. В любое время дня и ночи на центральном посту управления кто-нибудь обязательно вел наблюдение за кораблями и окрестностями. Наверное, Силья. Значит, все в полном порядке, решила девочка. Она снова повернулась к прибору, который стоял рядом с ней на трех тоненьких металлических ножках и от которого ее на время отвлек большой пылевой дьявол.

Белая внешняя оболочка прибора размером почти с голову ребенка говорила о том, что прибор был не совсем новым, но что за ним очень тщательно ухаживали. Он был продолговатым, с закругленными краями. Снизу у него имелся неуклюжий, похожий на рукоять пистолета держатель, спереди — черный объектив и сзади — маленький проектор данных системы 3D. Сразу напрашивалось сравнение с тяжелым лазером, но, естественно, это было не оружие, но и не игрушка. Это был научный прибор высокой точности — тригравископ, который иногда в шутку называли астрономическим мультиметром. Большинство же называли его просто «скоп». В невзрачном корпусе находилась не только чувствительная магнитооптика, но и виртуальный радиотелескоп и микрогравидар. Встроенный процессор мог обрабатывать большое количество данных, сохранять их и при желании передавать дальше по радио. Тригравископы применялись в основном как автономные измерительные станции на поверхности относительно крупных небесных тел. Они использовали эффект резонанса массы, чтобы добиваться самых низкочастотных разрешений лежащего вокруг космоса.

— Йошико! Йошико! — раздался в наушниках маски девочки задыхающийся, взволнованный мальчишеский голос.

Йошико Нехла оглянулась, но нигде не увидела говорящего. На любого взрослого, прервавшего ее занятие, она бы серьезно обиделась, но Зер Альман был ее лучшим другом. Они вместе росли и дружили с тех пор, как она себя помнила. Он был на две язуры старше и всегда умел рассказать что-нибудь веселое или увлекательное. Разговоры с ним всегда давали ей что-то новое. Иногда к нему прислушивались даже взрослые, и это импонировало Йошико.

— Где ты прячешься, Зер? — крикнула она.

— Да тут, под тобой, на склоне. Сейчас доберусь. — Голос мальчика звучал напряженно. — Ты видела этот крутящийся палец?

Йошико включила проектор тригравископа. Дисплей величиной с небольшую подставку для чтения появился в воздухе позади прибора, и на нем начали выстраиваться привычные показатели данных и графики. Оба странных объекта, за которыми девочка непрерывно наблюдала с тех пор, как обнаружила их, все еще были на месте, на параллельных, близких к солнцу орбитах. Очень хорошо!

— Крутящийся палец? — переспросила Йошико спустя несколько мизур и подошла еще ближе к краю откоса.

И правда, Зер Альман действительно был там, метров на двадцать пониже. Прилагая большие усилия, он карабкался вверх по склону. Сухой светло-красный песок все время осыпался под сапогами мальчика, увлекая его за собой вниз, но Йошико ни на миг не сомневалась, что он в конце концов одолеет откос.

— Ты имеешь в виду смерч? Хай, я видела его. Он был такой смешной!

— Там ледяной кратер. Точно на том месте, где был палец! Что-то вроде метеоритного кратера, заполненного замерзшей водой. И в нем что-то живет!

— Во льду? — спросила она скептически. — Кванья сказала, что здесь нет никакой другой жизни, кроме лишайников.

— Ну и что? Значит, твоя мама просто ошибается.

Йошико промолчала, глядя, как мальчик взбирается вверх. Он тоже был в термокуртке, но карминно-красного цвета, лицо закрывала дыхательная маска, от которой начинали чесаться уши и шея, если ее носить довольно долгое время.

— Подожди, я сейчас спущусь к тебе! — воскликнула Йошико, подчиняясь какому-то непонятному порыву.

В ней все еще продолжали звучать последние слова Зера Альмана. Ей понравилась мысль о том, что ее мама тоже может ошибаться. Кванья частенько бывала нетерпимой, не слушала ничьих возражений и почти всегда настаивала на своем мнении, особенно в тех случаях, когда речь заходила о ее любимой специальности — экзобиологии. Йошико считала, что ее мать придает слишком большое значение своей научной докторской степени.

— Я так и знал, — ухмыльнулся мальчик и посмотрел вверх. — Что ты там делаешь? — спросил он, поскольку Йошико не сразу появилась на краю откоса.

— Отключаю дисплей скопа.

— Оставь так, — предложил Зер Альман, хотя отлично знал, что она этого не сделает.

В одном Йошико была похожа на мать гораздо больше, чем сама в этом призналась бы: она могла быть добросовестной, как робот! С того дня, когда Йошико получила тригравископ в подарок ко дню рождения пять мазур назад, она носилась с дорогим прибором, как курица с яйцом. Но если и было в Йошико что-то, что Зер Альман в ней особенно ценил, то это ее неуравновешенность, как бы странно это ни звучало. То она была по-детски порывистой и безрассудно смелой, а уже через мгновение перед ним представал юный знаток астрономии, владевший такими данными и фактами, которыми обычно оперировали только взрослые. В определенной степени это не могло не производить на него впечатления.

— Эй! Подвинься, я иду! — Размахивая руками, чтобы не потерять равновесие, Йошико катилась вниз по склону, как будто скакала верхом на волне из песка.

— Осторожно! — воскликнул Зер Альман, когда увидел, что она скатывается прямо на него.

Но девочка только хихикнула. Пытаясь избежать столкновения, он сделал шаг в сторону, оступился и упал на песок. Йошико пронеслась мимо него буквально в нескольких сантиметрах. Мальчик последовал за ней. Оба скатывались в долину, набирая скорость, хохоча и визжа от восторга.

— Я первая! — Йошико повернулась, но Зер Альман уже догнал ее и крепко схватил за плечи, чтобы затормозить.

Задыхаясь от смеха, дети упали на каменное плато, покрытое тонким слоем пыли. Наверняка у обоих после такого спуска будут синяки, но их это не беспокоило. Ведь они были изыскателями, разведчиками, а не изнеженными маменькиными детками!

Что-то запищало коротко и требовательно.

— Ребята! Все в порядке? Вы где? — раздался голос в их наушниках. Это была Силья, старшая сестра Йошико, которая в данный момент несла вахту на борту «ФЛ Токомо».

Зер Альман встал и, смущенно усмехаясь, протянул Йошико руку, чтобы помочь ей.

— Мы здесь, внизу, Сил! Зер обнаружил ледяную воду. Мы хотим туда сходить и посмотреть поближе.

— Ледяную воду? И как она на вкус? — услышали они веселый комментарий Сильи. Силья была на пять язур старше Йошико и уже стала совершеннолетней. — Хорошо, — сказала она. — Только следите друг за другом и не уходите далеко. Максимум на пятьсот метров от плато, понятно?

— Да, да, хорошо. А ты снова треплешься с Марном, да? — поддел ее Зер Альман, отряхивая пыль с куртки.

Йошико, занятая тем же самым, коротко хихикнула.

— Чушь! Я понятия не имею, где сейчас твой братец, Зер. Думаю, вполне достаточно того, что только одна из семьи Нехла одновременно общается с кем-то из семейства Джонферсонов. Так ведь, Йош?

Йошико пробормотала что-то вроде того, что она ничем таким вовсе не занимается, но короткий сигнал говорил о том, что Силья уже отключилась.

— Спорим, что он сейчас с ней на центральном посту управления! — ухмыльнулся Зер Альман. — Наверняка целуются.

— Ну и где твой ледяной кратер? — спросила Йошико после непродолжительного смущенного молчания. — Пойдем, покажи мне его, быстрее!

— Он совсем близко. Метров триста. Видишь большой камень? Слева от него.

Йошико проследила взглядом за указательным пальцем друга. Ландшафт Дарехиторимо не отличался особым разнообразием. Почти вся поверхность планеты представляла собой равнину, на которой кое-где имелись возвышенности и низины. Чуть больше семисот микроспутников, которые вот уже несколько тазур кружили вокруг Дарехиторимо, сфотографировали несколько невысоких горных кряжей, передали изображения многих выветрившихся кратеров, а также отыскали два потухших вулкана и один действующий. Похоже, здесь были и водоемы: от мелких прудов до более или менее крупных озер. Однако Кванья Нехла и Ситму Джонферсон, дедушка Зера Альмана, не пришли к единому мнению по поводу интерпретации данных телеметрических измерений. Зато по поводу большого количества валунов и морен никаких разногласий не возникало. И на одну из них указывал Зер Альман.

Йошико рванулась вперед, взметнув облако пыли. Зер Альман, знавший ее как родную сестру, не удивился, а просто прибавил шаг, чтобы не отстать от подруги.

Чем дальше дети уходили от вытянутого скалистого плато, на котором два космических корабля и пять больших жилых сооружений образовали своеобразный временный лагерь, тем мягче становилась почва под их ногами. Очевидно, скала здесь постепенно погружалась в песчаное море. Возможно, давным-давно отдаленные участки планеты действительно были покрыты водой. Как бы то ни было, но глубина песка увеличивалась с каждым пройденным метром. Идти становилось все труднее. Когда Йошико наконец добралась до морены, разрушенной временем и покрытой голубоватыми лишайниками, она дышала с трудом, а ее сердце сильно билось. Зер Альман решил проделать остаток пути не торопясь, спокойным, размеренным шагом.

— Хромой аргну! — смеялась Йошико, обходя морену вокруг.

— Лучше хромой аргну, чем дохлый аргну, — возразил, ничуть не обидевшись, Зер Альман.

Он знал, что у него достаточно сил и выдержки. Их столько, сколько и должно быть у мальчика, которому только что исполнилось десять язур. Он просто предпочитал экономить силы. Наверняка Йошико тоже научится этому в свое время.

— Слушай, а он действительно большой. А какой глу-бо-о-о-окий! — Йошико стояла перед почти круглым кратером глубиной добрых три метра.

Его склон был затянут плотным зелено-голубым ковром из лишайника, покрывшего и морену. На лишайнике виднелся легкий налет, похожий на иней или тонкий слой льда. Даже дно воронкообразного кратера было покрыто плотной субстанцией, напоминающей бывшее когда-то модным дымчатое стекло. Это и был лед, о котором говорил Зер Альман!

— Интересно, а по нему можно ходить? — Йошико присела на колени на краю кратера, оперлась на ладони и собралась спуститься.

— Йош! Не надо! — Зер Альман быстро одолел последние метры и схватил Йошико за руку. — Не делай этого! Подумай, даже если ты не провалишься под лед, ты никогда не сможешь выбраться назад!

— Ну и что! Ты мне поможешь! — Даже сквозь прозрачную маску ее улыбка действовала безотказно.

— Не делай этого, пожалуйста, — взмолился Зер Альман. — Я боюсь.

— Я тоже, но ведь это как раз и здорово!

На лице Зера Альмана появилась гримаса. Он хорошо знал Йошико, но иногда все же не мог понять. Она могла быть очень странной. Мальчик пожал плечами, присел рядом с подругой и поднял с земли маленький камешек.

— Видишь, вон там что-то есть. — Он с силой бросил камешек в кратер так, что тот отскочил от противоположной стены.

Несколько зеленоватых обломков откололось от стены и соскользнуло вниз. Они упали на ледяную поверхность и довольно долго с тихим шорохом кружились на ней, пока наконец не остановились.

Йошико старательно всматривалась в противоположную стену кратера, но не замечала ничего интересного. Только она уже было собиралась спросить, что же именно Зер Альман хотел ей показать, как вдруг увидела сама. Рядом с тем местом, где камень, брошенный Зером Альманом, отколол от стены кусочки льда вместе с лишайником, вдоль склона кратера змеилась полоса толщиной в палец, похожая на зеленовато-голубую жилку. Казалось, она вырастает прямо из ледяной поверхности дна кратера и стремится вверх, к скупому солнечному свету. Тоненькие, с трудом различимые усики прочно цеплялись за лишайники и придавали ей устойчивость.

— Эй! Да там на стене растение! — воскликнула Йошико.

Значит, ее мама действительно ошибалась. На Дарехиторимо было еще кое-что, кроме лишайников! Задыхаясь от восторга, девочка вскочила и устремилась вдоль кратера к тому месту, где побег уже подобрался к самому краю и до него можно было дотянуться рукой. Тут она снова присела и нагнулась. Зер Альман, которым овладели какие-то нехорошие предчувствия, поспешил за ней.

— Точно, растение, и оно движется, — сказал он. — Совсем медленно, но если внимательно присмотреться, то можно увидеть. У него есть что-то вроде щупальцев или воздушных корней.

Йошико подошла так близко к кратеру, что ее сапоги выступали за его края. Несколько лежащих рядом камешков тонкой струйкой посыпались вниз, увлекая с собой тучу песка. Зер Альман в ужасе закашлялся.

— Ничего страшного не случилось, — сказала Йошико и, оглянувшись, послала мальчику, потерявшему от страха дар речи, дерзкую улыбку. — Не будь таким трусишкой!

— А я и не боюсь, — поспешил оправдаться ее друг. — Просто я осторожный.

Он скептически смотрел на то, как она снова присела, потом опустилась на колени и наконец легла на живот. Сначала Зер не понимал, что девочка задумала, но не хотел спрашивать или отговаривать ее, чтобы она опять не обозвала его трусом. Но когда она протянула руку в кратер, он моментально догадался: она собиралась схватить растение, а может быть, даже оторвать от него кусочек.

Йошико начала тянуть побег. Какое странное ощущение. Как будто резина, а внутри что-то твердое.

Кусок лишайника величиной с подушку оторвался от стены и упал вниз, но побег уже прочно вцепился своими усиками в стену кратера и совсем не хотел от нее отдираться.

— Йош… — начал Зер Альман, видя, что девочка все сильнее дергает растение.

Он закусил губу и молча, с напряжением наблюдал за ее действиями. Йошико тянула уже изо всех сил двумя руками. Она изогнулась от напряжения и все ближе подвигалась к краю кратера, но зеленовато-голубая плеть упорно сопротивлялась.

— Ну давай, ты же уже шевелишься! Я вижу, что ты шевелишься, — кряхтела Йошико.

Тут это и случилось: под тяжестью Йошико часть склона сдвинулась и стремительно понеслась вниз. Зер Альман вскрикнул, когда девочка соскользнула с края и беззвучно исчезла в воронке кратера. Раздался глухой стук, за которым последовал звук падающих вниз мелких камешков.

— Йош? Йошико? — Зер Альман опустился на четвереньки и робко заглянул в бездну кратера.

На глубине примерно трех метров Йошико уже вставала на ноги. Благодаря пологому склону падение прошло относительно безболезненно, а толстый капюшон термокуртки спас ее от ударов камней.

— Вот это да! — сказала она и захохотала во все горло, заметив испуганное лицо друга. — Посмотри-ка сюда, Зер! — Она высоко подняла что-то, похожее на длинную тонкую змею. Это было растение, которое все-таки оторвалось от стены, когда Йошико цеплялась за него во время падения. — Ты был прав, оно действительно шевелится! Усики как будто что-то ищут вокруг. Мне кажется, что ему хочется вернуться на стену!

Но Зера Альмана волновало совсем другое.

— Лед! Что там со льдом?

Она беспечно топнула несколько раз по дну:

— Мне кажется, он очень твердый. Подожди, может быть, я смогу полностью вытащить это растение изо льда. Холод ему наверняка не очень полезен.

Зеру Альману стало плохо от страха, когда он увидел, как Йошико испытывает ледяной покров на прочность. Она что, никогда не думает, прежде чем начать что-то делать? Он почувствовал, как в нем просыпается злость, но был слишком обеспокоен, чтобы отругать ее. В голове бились мысли: как достать Йошико со дна кратера? Ему было ясно, что без посторонней помощи она не сможет забраться вверх по достаточно крутому склону. И что ему теперь делать?

— Зер! Взгляни-ка! — Йошико тащила за конец растение, которое исчезало в склоне кратера под ледяной коркой.

После некоторого сопротивления растение неожиданно легко поддалось, и Йошико вытащила его. Растение ползло и ползло, как будто это был длинный канат. Наконец Йошико уже держала в руках его нижний конец. Она с удивлением заметила, что он отличался от верхней части только цветом, то есть он был не светло-зеленым, а темно-зеленым. Похоже, у этого растения не было корней в привычном понимании этого слова. Ползучее растение не укоренялось прочно, а постоянно двигалось. Вяло шевелящиеся корни-усики придавали ему определенную подвижность, что было крайне необходимо на такой суровой и необжитой планете, как Дарехиторимо.

— Вот Кванья удивится, да? — ликовала Йошико.

Она прищурившись смотрела вверх, окруженная метровой спиралью растения, конец которого девочка подняла вверх, как трофей.

— А мне кажется, Кванье не очень понравится вытаскивать тебя оттуда на лебедке.

Зер Альман вздрогнул, потому что холод проник даже сквозь его термобрюки и рукавицы. Он встал, на его лице было несчастное выражение.

— Сейчас я свяжусь с Сильей. Она позовет твоих родителей.

— Нет, не надо! — воскликнула Йошико. Она никак не могла понять, почему Зер Альман так сердится. Ничего плохого ведь не случилось! — Лови, я брошу тебе эту штуку!

Она нагнулась, взяла в руку несколько колец «змеи» и попыталась одним броском закинуть их наверх.

Зер Альман сразу же понял, что она хочет сделать, но эта идея его не очень вдохновляла.

— Оно тебя не выдержит, — возразил он.

— Ничего, выдержит! Оно очень прочное. Давай же, лови! — Йошико швырнула кольца вверх. Они точно попали на верхний край кратера, но тут же соскользнули вниз, потому что Зер Альман и не собирался их ловить. — Ну лови же! Давай хотя бы попытаемся!

Зер Альман заставил просить себя еще трижды, пока наконец недовольно согласился принять план Йошико, пусть даже на короткое время.

«Эта девчонка никогда не сдается», — думал он.

Два последующих раза броски были не такими удачными, как первый. После еще нескольких попыток, когда ее рука уже начала всерьез уставать, Зеру Альману удалось все-таки поймать конец растения-змеи. Он быстро перехватил растение второй рукой и намотал на правую руку несколько метров побега. Потом мальчик отступил, схватил стебель обеими руками и приготовился к тому, чтобы уравнять вес Йошико, при условии, конечно, что растение его выдержит.

— Готова?

— Да! Тяни!

Для любого взрослого мужчины не составило бы особого труда вытащить Йошико, весившую не больше тридцати килограммов. Но Зер Альман, который был примерно такого же веса, кряхтел и стонал от напряжения.

Внизу Йошико крепко уперлась ногами в поросший лишайником откос и, перехватывая руками импровизированную веревку, продвигалась вверх по стене. Рифленая подошва сапог не давала ей сползать по скользкому стеблю растения. Но один раз девочка оступилась и довольно болезненно шлепнулась на живот. При ударе о землю ее дыхательная маска немного сдвинулась и из нее ушло немного воздуха, а взамен набилось довольно много песка. Но, несмотря на это, Йошико снова решительно схватилась за стебель, слегка раскачивавшийся вдоль склона кратера, сбивая с него песок.

Зер Альман изо всех сил отклонился назад, но вес Йошико постепенно, сантиметр за сантиметром, тянул его все ближе к краю. Что же делать? И мальчик принял твердое решение: он не выпустит этот канат, даже если тот утащит его вперед головой прямо в пропасть. Потому что твердо знал: в подобном случае Йошико сделала бы для него то же самое. Правда, она при этом, скорее всего, еще и смеялась бы от удовольствия. Нет, он не должен допустить падения! Зер удвоил усилия, пот заливал его лицо, пробираясь под маску и попадая в нос при каждом вдохе.

Вдруг сильный рывок отбросил его на несколько метров назад, и Зер Альман оступился. Он упал на спину, больно ударился копчиком о камень, но быстро вскочил, не обращая внимания на боль. Неужели стебель не выдержал тяжести и порвался?

— Смотри, я уже здесь! — услышал он голос Йошико, которая, задыхаясь и откашливаясь, лежала на краю кратера.

Она просто отпустила растение, когда добралась до верха, и сама дотянулась до поверхности. Правда, ее левая нога еще была внутри кратера, но девочку это обстоятельство совершенно не волновало. Она даже умудрилась улыбнуться.

— Ты выглядишь настоящим доходягой, Зер, — хихикнула она, приподнявшись и отползая подальше от края бездны.

— У тебя грязный хобот, — сухо ответил мальчик.

Он уже встал и ощупывал ушибленное место. Прошло какое-то время, прежде чем Йошико поняла, к чему относились его слова.

— Ах это! — Она задержала дыхание и приподняла маску, чтобы стереть с лица пыль.

Йошико поперхнулась и, водворив маску на место, громко захохотала. Зер Альман не знал, что ее так развеселило, но смех подруги был таким заразительным, что он невольно присоединился к ней.

— Грязный хобот, — заливалась она, — дохлый аргну, ха-ха-ха!

Они хохотали несколько мизур, как вдруг запищал радиоприемник и они услышали взволнованный голос Сильи. Уже по первым словам сестры Йошико поняла: произошло что-то особенное. Голос Сильи вибрировал от избытка эмоций, вообще-то ей не свойственных.

— Эй, ребята! Йош! Это Сил. Как вы там? Пожалуйста, идите к лагерю. Мы ожидаем гостей!

Широко распахнув глаза, Йошико посмотрела на Зера Альмана. Под лагерем Силья, конечно, подразумевала их импровизированный жилой поселок на плато. Но что она имела в виду, говоря о гостях? Это могло означать только одно.

— Стартовые ворота! — сказала Йошико глухим голосом. — Стартовые ворота активировались!

Предположение Йошико, что стартовые ворота активировались, не оправдалось. Силья уже поговорила с новоприбывшими по радио и выяснила, что их корабль «АП Звезда Телади» тоже оказался пленником этого сектора и что они, в отсутствие другой осмысленной деятельности, уже несколько возур тоже занимались детальной разведкой. И только когда Кванья Нехла и Ситму Джонферсон подняли в воздух стаю микроспутников, экипаж корабля «АП Звезда Телади» присмотрелся и обнаружил, что на поверхности четвертой планеты кто-то есть.

Прерывающимся от восторга голосом Силья заявила, что на борту «АП Звезда Телади» находятся Кайл Вильям Бреннан и Елена Кхо с планеты Земля. Возможно, эти имена и должны были что-то сказать детям, но для Йошико, знавшей лишь старую гонерскую легенду о потерянной планете по имени Земля, они ничего не значили. Может быть, еще и потому, что девочка уже очень давно не интересовалась событиями, происходившими в Сообществе. К тому же там и не происходило ничего нового.

Еле слышное глухое шипение, которое настигло Йошико и Зера Альмана на полпути к плато, вовсе не походило на мощный рев, производимый двигателями космических кораблей в обычной атмосфере. В разреженном воздухе невозможно было даже определить направление, откуда приближался корабль. Да это, собственно, было уже не нужно, потому что, когда Йошико и Зер Альман остановились, чтобы разглядеть источник звука, над их головами висела большая тень, которая, постепенно снижаясь, на малой скорости двигалась в направлении плато. Зер Альман запрокинул голову и приложил руку к глазам.

— Аргонский, — заявил он, — класса М4. Старый военный космолет. Я бы сказал, бастер серии М, то есть серии «металлолом». А ты как думаешь?

— Не знаю. Думаю, что это и есть наши гости.

Зер Альман пожал плечами. Он опять не понимал, что ему думать о внезапной смене настроения Йошико. Всю обратную дорогу она не сказала почти ни слова, шагала рядом с ним, нахмурив брови, погруженная в какие-то свои невеселые мысли. На его вопрос: «Что на нее нашло?» — она ответила коротким: «Ничего!»

— Ну ладно, теперь финальный спурт, — сказал он.

Дети продолжили путь и вскоре уже были у протяженного песчаного склона, ведущего вверх, к плато. Слегка задыхаясь, они добрались до плоскогорья и с любопытством огляделись. К двум большим кораблям, стоявшим за жилыми строениями, добавился третий, поменьше, но все же чуть повыше строений. На его темном носу выделялась белая надпись «АП Звезда Телади». Как и предполагал Зер Альман, это действительно был бастер М4, правда, довольно современной конструкции. Было видно, как в кокпите маленького корабля, приземлившегося около двух мизур назад, что-то движется. Несмотря на легкую взвесь пыли в воздухе и расстояние около двухсот метров, Зер Альман считал, что разглядел за окном женщину с темными волосами, а также что-то вроде шарика, парившего в воздухе рядом с нею. Мальчик удивился: неужели это боронен? Силья не упоминала, что, кроме людей, на борту корабля находится кто-то еще!

Обычно совершенно безлюдный «двор» — большая площадь, лежащая между домами, образовывавшими что-то вроде крепости, — теперь заполнили представители обеих семей. Здесь были все, кроме Сильи, несущей вахту на центральном посту управления «ФЛ Токомо» и не имеющей права покидать его до конца смены. Несколько человек уже ждали у еще закрытого шлюза «АП Звезда Телади», в то время как остальные собрались в центре площади, чтобы оказать вновь прибывшим достойный прием. Когда Зер Альман переключил открытый радиоканал на свой, общий с Йошико, он не смог сдержать усмешки. Население временного лагеря состояло всего из пятнадцати человек, но в наушниках стоял такой шум, была слышна такая бурная дискуссия, что можно было подумать, будто здесь проходит общее собрание членов МКЦК.

— Ты не хочешь взглянуть на скоп, пока мы еще не пришли? — спросил Зер Альман, чтобы слегка встряхнуть Йошико.

Уловка сработала: одно мгновение она выглядела так, будто не знала, то ли ей кивнуть, соглашаясь, то ли отрицательно покачать головой, потом пробормотала что-то похожее на согласие. Зер Альман подавил улыбку.

Йошико заметила попытку друга манипулировать ею, но девочку это скорее развеселило, чем рассердило. Для нее ведь было чрезвычайно важно внимательно контролировать работу тригравископа. Оба странных объекта находились на той же орбите, что и прежде, хотя их там вовсе не должно было быть. Показания на небольшом видеополе говорили о том, что объекты вели себя в полном соответствии с произведенными расчетами: голубая линия просчитанной ранее траектории точно накладывалась на красную, соответствующую реальному положению вещей.

— Довольно крупные, — сказала Йошико. — В Сообществе нет ни одного такого громадного корабля!

— А знаешь, ведь это может быть ремонтный отряд Древнего Народа, — предположил Зер Альман.

Он хорошо знал, что его подруга очень хотела, чтобы стартовые ворота никогда не активировались. Есть, попал!

Она бросила на него ядовитый взгляд.

— Тебе, пожалуй, тоже нужен ремонтный отряд, ты, дохлый аргну! — сказала она с насмешкой и выключила дисплей. — Ну же, шевелись, пойдем посмотрим на этот идиотский корабль!

Как ни странно, вблизи «АП Звезда Телади» выглядел еще меньше, чем казалось издали. Между возносящимися ввысь громадами «ФЛ Токомо» и «ФЛ Дидан Наванье» он производил впечатление большой шлюпки.

— На кого вы похожи! — встретила ребят Кванья Нехла, вместе с другими ожидавшая гостей у шлюза бастера. Мама Йошико была высокой, крепко сбитой женщиной с веселым лицом и короткими каштановыми волосами. — Вы что, песочную крепость строили? Иначе с чего бы это вы так выпачкались? — Она засмеялась.

— Мы нашли растение! — выпалила Йошико. — А ты говорила, что здесь растут только лишайники!

— В самом деле? Покажи-ка!

Личико девочки вытянулось.

— Ой, мы забыли его принести. Chikisho!

— Чертыхаться разрешается, только если тебе уже двенадцать язур, Йошико, — ухмыльнулась Кванья. — Зато думать можно и раньше!

— Очень остроумно! Мы потом сходим и принесем его.

— Конечно, обязательно, — кивнула Кванья.

Она либо совсем не поверила словам дочери о том, что на Дарехиторимо имеются растения, либо не придала этим словам никакого значения. Йошико скорчила недовольную гримаску. Как это на нее похоже!

В этот момент шлюз «АП Звезда Телади» начал подниматься. Два человека в компрессионных костюмах стояли в узкой камере шлюза и с любопытством выглядывали наружу. Кроме них, там парил еще и боронец в обычном для его народа молочно-белом экологическом костюме. Оживленные разговоры обитателей лагеря смолкли, уступая место тихому перешептыванию. Ситму Джонферсон и Гера Нехла, двое старейшин, выступили вперед, чтобы встретить гостей.

— А ведь на них нет дыхательных масок! — удивилась Йошико.

— Похоже на то, — пожала плечами ее мать. — Но у нас есть парочка запасных. — С этими словами она пошла вперед, к Ситму и Гере.

Пете Нехла, ее многолетний партнер по брачному контракту и отец Йошико, шел рядом.

— Смотри-ка, все хотят пробиться как можно ближе! — прошептала Йошико Зеру Альману по личному радиоканалу.

— Йош, нашим родителям нет необходимости пробиваться. Они здесь главные. Они и так всегда впереди.

— Ой-ой-ой! — передразнила его девочка и скорчила гримасу. — Подумаешь, воображала!

— Ты мне тоже нравишься, Йошико!

— Пф-ф-ф-ф!

Экипаж «АП Звезда Телади» покидал свой корабль спокойно, но было заметно, что они не могут дождаться того момента, когда наконец снова ощутят под ногами твердую землю.

— Konichiwa, — сказал один из аргонцев. — Меня зовут Кайл Вильям Бреннан. Вы не можете себя представить, как мы рады увидеть новые лица! — Бреннан протянул руку Ситму Джонферсону, которого принял за главу семейства, вероятно, из-за его седых волос. Ситму сердечно пожал протянутую руку. Бреннан продолжал: — Это Елена Кхо с планеты Земля, а также Нола Хи из Королевства Борон. Полагаю, вы отлично понимаете, откуда он. Как бы то ни было, мы трое довольно мирно сосуществовали целый месяц на крохотном пространстве. И как ни странно, мы все еще остаемся друзьями. — Он по-мальчишески рассмеялся.

Человек в компрессионном костюме, которого он представил как Елену Кхо, по-приятельски ткнул Бреннана в бок, но ничего не сказал.

— Добро пожаловать на Дарехиторимо, вероятно самую пустынную планету между этим местом и Паранид Прайм, — ответил ему Ситму Джонферсон. Он пожал руку и Елене Кхо. — Как видите, мы тоже счастливы. Вы — наши первые гости за очень долгий срок. Мы с нетерпением ждем ваших историй и новостей из Лиги. Хочу представить вам Геру, Кванью и Пете Нехла, а это — Джини и Хаспер Джонферсон. Меня зовут Ситму Джонферсон. Я, так сказать, старейшина, правда, без права голоса.

— Вот и неправда! — возразил Хаспер Джонферсон, отец Зера Альмана, с наигранным возмущением. — Мы игнорируем тебя только тогда, когда нас не устраивает твое мнение!

Смех пробежал по собравшимся, как волна. Зер Альман и Йошико тоже захихикали.

— А они веселые, — прошептала Йошико.

— Взрослым всегда нравится валять дурака, — высказал свое мнение мальчик.

Спустя какое-то время Бреннан и Елена Кхо добрались до помещения, которое использовалось как зал для собраний и занятий спортом, и освободились от компрессионных костюмов. При этом присутствовали все члены обеих семей, кроме Сильи. Им не терпелось узнать, кем были эти вновь прибывшие люди, а особенно — что они могут рассказать. Пока гости аккуратно сворачивали костюмы и передавали их в руки желающих помочь, складные столы в помещении быстро сдвигались в один длинный стол. В зал принесли семнадцать стульев с высокими спинками, на стенах маленького помещения появились проекции прекрасного тропического пейзажа. От дыхания легкого бриза, которое почти ощущалось, колыхались пальмы, на берег темно-синего моря набегали волны с белыми барашками. Звучала тихая музыка, в которой по тональности и композиции можно было узнать паранидскую троичную сентенцию, одну из немногих ненавязчивых мелодий, звучавшую очень приятно даже для неискушенного уха человека.

Кайл Вильям Бреннан оказался довольно высоким, широкоплечим, хоть и не слишком мускулистым мужчиной неопределенного возраста. Его волосы были темными, по-военному коротко подстриженными, голубые глаза искрились весельем. Благодаря мелким морщинкам в уголках глаз и тени трехдневной щетины он выглядел дерзким и бесшабашным.

— Вот это да! — вырвалось у Йошико, именно так и представлявшей себе искателей приключений.

Она смущенно хихикнула, когда заметила, что Бреннан бросил на нее быстрый взгляд.

Зер Альман не услышал ее восклицание, так как в этот момент во все глаза смотрел на Елену Кхо. У нее тоже были темные волосы, доходившие до плеч, она была максимум на полголовы ниже Бреннана, стройная, но не худая, а ее фигура и гибкие движения выдавали человека, следящего за своей физической формой. Раскосые миндалевидные глаза излучали живую энергию, очаровавшую Зера Альмана. Пожалуй, Елена Кхо была самой красивой женщиной, которую он видел в своей жизни!

И лишь когда Кванья заговорила, он заметил, что указательный палец на правой руке женщины был забинтован и находился в лубке.

— Довольно сложный перелом, но это не смертельно, — ответила Елена на вопрос Кваньи. — Палец довольно долго был без повязки, и поэтому заживление идет немного медленнее, чем хотелось бы. Но это, правда, не страшно, бывает и похуже.

— У нас здесь есть отличное медицинское оборудование и врач тоже есть. — Кванья с улыбкой указала на Марна Джонферсона, сидевшего недалеко от них. — Мне кажется, вам стоит показать палец Марну. Во всяком случае, хуже от этого не станет.

Но тут в зал вошли роботы, передвигающиеся на тихо жужжащих пружинящих подошвах, и принесли миски с еще исходящей паром едой, а также всю необходимую посуду.

— Я полагаю, пища на борту вашего корабля не отличалась особым разнообразием? — осведомился Хаспер Джонферсон, весело подмигивая.

Вопрос был в большей степени риторическим, потому что расширившиеся от изумления глаза Елены и Бреннана говорили сами за себя.

— Ну что, мне рассказывать или ты сделаешь это сам? — спросила Елена позже, когда после обильного обеда наконец настало время поведать о событиях, которые привели их в этот сектор и к бездействующим стартовым воротам.

— Так ведь это ты все время была в самом центре событий, а я так, примазался к твоему успеху, — усмехнулся земной космолетчик, — да и то в самом конце.

Нола Хи, боронский ученый, который до этого времени безмолвно то находился на своем месте, то взмывал в воздух, в первый раз подал голос:

— Елена, дорогая, уважаемая эстетическая звездная воительница с большими волосатыми слухачами, я бы тоже хотел, мог и был готов предоставить подробное описание, если…

Бреннан кашлянул.

— Э-э-э… хм-м… нет, — прервал он поток слов боронца, не дав ему разговориться.

— Нет и еще раз нет, — поддержала его и Елена, употребляя, как это делали боронцы, двойное отрицание. — Пожалуйста! — Она подкупающе улыбнулась.

Явно озадаченный боронец замолчал, его вторичные щупальца беспокойно трепетали за молочной белизной экологического костюма.

Елена ограничилась рассказом о решении Понтифика Максимуса Паранида уничтожить корабли с ЦП, возможно последние, и о вытекавших из этого решения последствиях. Она также сообщила о том, как Королевство Борон практически вынудило ее, Елену, попытаться это предотвратить. Но почти ничего не сказала о том, что использовала эту миссию для того, чтобы спасти своего друга ящера Нопилея с планеты Ниф-Нах, так же как и о памятной остановке на планете Ианама Зура и встрече с ученой-долгожительницей доктором Сиобан Иньей Норман. О безобразном происшествии с пиратами и «ФЛ Дракон Дождя», уничтоженном в результате этой встречи, она тоже умолчала как о факте, не существенном для изыскателей. Прерываемая изумленными возгласами и вопросами, она проговорила целую стазуру, пока добралась в своем рассказе до великого сражения за ворота Дельты в секторе Рай Менелаи.

— По этой причине обратные стартовые ворота деактивированы, а мы все заперты в первом убежище. Совместно с двумя кораблями с ЦП и несколькими ксенонскими истребителями. Больше здесь нет ничего и никого, — завершила рассказ Елена.

Некоторое время в помещении царило молчание. Все присутствующие в упор смотрели на космолетчицу, как будто ожидали от нее чего-то большего, не просто описания, а немедленного решения проблемы, как вернуться назад в Сообщество, но Елена молчала. Она смотрела на проекцию пляжа, на непрерывно бьющие о берег волны в далеком виртуальном мире. И только тогда, когда заговорила маленькая девочка, она вернулась из своих воспоминаний о магическом, потерянном мире. Елена все еще видела перед собой уходящий в море мыс в земном городе Милано, теплый закат, рыб, веселящихся в воде. И старика, предсказавшего ей, что однажды она туда вернется. Ее последний день на Голубой планете…

— Мисс Кхо-сан! — Это была Йошико, которая сгорала от нетерпения задать свой вопрос.

— Хай! — кивнула Елена девочке.

— Кхо-сан, эти два корабля с ЦП, о которых вы говорили, они очень большие?

— Да, очень. Я бы сказала, около восьмисот пятидесяти метров в длину. Это соответствует… минутку… примерно пятистам пятидесяти длинам. Не могла бы ты назвать свое имя?

— Йош Нехла.

Земная женщина внимательно посмотрела на Йошико. Она увидела маленькую, хорошенькую девочку с овальным лицом, светлыми волосами, заплетенными в толстую косу, и умными большими глазами, смотревшими на мир вопросительно и с любопытством. Но Елена почувствовала также и сдержанность девочки. Наверное, с ней нелегко дружить.

— А почему тебя это интересует, Йош? — спросила она.

— Да я… мне кажется, на моем скопе… Кванья, мы можем идти? Мы же хотели принести растение!

— Точно! — подтвердил Зер Альман.

— Можете идти, но — в душ и спать, поняли? На улице уже темно, а завтра у вас будет достаточно времени. И не забывайте: не уходить от лагеря дальше чем на пятьсот метров!

Полторы стазуры спустя инфобраслет Йошико начал вибрировать и разбудил ее. Кванья считала, что девочка всегда должна спать ровно две стазуры, что соответствует потребностям детского организма. Йошико считала это глупостью.

На цыпочках она пробиралась по боковому коридору, в котором находились еще и комнаты Сильи и Найки Вандер, служащей семьи Джонферсон. С чувством облегчения Йошико отметила, что двери в комнаты обеих женщин закрыты изнутри. Ей совсем не улыбалось пускаться с ними в дискуссии, потому что и Найка, и сестра обязательно потребовали бы от нее отчета, куда это она направляется в такую рань.

В здании уже царило оживление. Из автоматической пекарни, где каждое утро пекли хлеб для пятнадцати голодных желудков, доносился восхитительный аромат свежевыпеченных баньос, аргонскнх булочек с начинкой. Йошико проскользнула в пекарню и стащила из кухонного автомата три еще пышущих жаром баньос, Два она засунула в нагрудный карман комбинезона, а в третий впилась зубами. Продолжая жевать, она вошла в предшлюзовую камеру и начала зашнуровывать сапоги и надевать куртку. Прежде чем снять с аппарата-обогатителя свою дыхательную маску, она запихнула в рот остатки баньос и торопливо прожевала. Потом натянула маску на лицо и вошла в шлюз.

Снаружи еще было темно, потому что день на Дарехиторимо, то есть промежуток между двумя восходами солнца, был вдвое длиннее тазуры. Раньше Йошико возмущалась, когда ее отправляли спать на восходе солнца или, наоборот, ей приходилось вставать затемно. Но за последние возуры она привыкла к тому, что сон и бодрствование стали для нее явлением, не зависимым от света и темноты. Откровенно говоря, ей даже нравился такой странный ритм жизни.

Зер Альман уже ждал ее на улице, стоя спиной к двери и уставясь в небо. Похоже, ему раннее вставание нравилось гораздо меньше, и он поздоровался очень сдержанно. Йошико сунула ему в руку баньос, он поблагодарил коротким «Domo — спасибо» и приподнял маску, чтобы откусить кусочек булочки.

Как всегда, первая мысль Йошико была о ее тригравископе, который одиноко нес вахту на краю плато. С тех пор как Ситму подарил ей этот прибор и объяснил принцип его действия, в девочке пробудился интерес к астрономии и всему, что было с ней связано. Ей казалось потрясающим, что такой маленький прибор мог преодолевать барьеры времени и пространства, чтобы точно измерять объекты, находившиеся на расстоянии до одной астрономической единицы от этого места.

— Ничего, — пробормотала она спустя какое-то время и выключила проекцию данных.

— А чего ты, собственно, ожидала? — с набитым ртом поинтересовался Зер Альман. — Если это действительно те корабли с ЦП, то они ужасно старые, им, наверное, тысячи миллионов язур!

— А вот и нет! — возразила Йошико. — То, что Бреннан и эти люди оказались именно сейчас и именно у нас, не может быть случайностью. Или ты так не думаешь?

— Не знаю, — пожал плечами Зер Альман.

— Потому что, — продолжала его подруга, — они должны были бы найти нас гораздо раньше. Или мы их.

Зер Альман снова пожал плечами. Он приподнял маску, запихнул в рот последний кусок баньос и включил лампочку, прикрепленную к поясу. Яркий луч света прорезал тьму и на мгновение ослепил детей. Когда их глаза адаптировались, мальчик прошептал в микрофон маски:

— Информация. Путь к ледяному кратеру. А теперь указывай, куда идти, пожалуйста.

Его инфобраслет, скрытый под толстым рукавом куртки, подтвердил получение приказа короткой вибрацией.

«Вперед. Осторожно, через семь метров крутой склон», — сообщил инфобраслет.

На этот раз Йошико и Зер Альман не неслись по склону так бездумно, как вчера, а следили за каждым своим шагом. Хоть они особенно и не боялись, но гнетущая темнота ощутимо давила на них, заставляя молчать и учащенно дышать. Йошико чувствовала, как от волнения щекочет где-то в животе. На ее лице дрожала слабая улыбка, которую Зер Альман, освещавший лежащую перед ними тропинку, не мог видеть. В любом случае его бы это не удивило, потому что он хорошо знал страсть девочки к опасным приключениям. Он даже в какой-то степени ценил в ней это качество.

Преодолев весь путь быстро и, вопреки обыкновению, в молчании, дети добрались до кратера, лежавшего за высокой мореной. Зер Альман ухмыльнулся:

— Но только не улетай туда снова, ладно?

— Пф-ф-ф! — ответила Йошико. — Эй! Послушай, а где мое растение-змея?

Она растерянно оглядывалась вокруг в свете лампочки, но нигде не видела метрового стебля.

— Нет, это невозможно! Этого просто не может быть! Ведь мы оставили стебель здесь! — воскликнула девочка. — Наверное, Кванья унесла его, чтобы доказать, что она опять права! Я так и знала!

— Остынь, Йош! Это никак не могла быть Кванья. Она же все время оставалась с Еленой Кхо и другими.

Зер Альман начал медленно поворачиваться, чтобы осветить всю поверхность кратера, по краю которого еще можно было различить явные следы их вчерашнего приключения: кое-где осыпался грунт, и повсюду были заметны следы от сапог Йошико. Там, где она лежала, вскарабкавшись на край кратера, они заметили нечеткий круглый отпечаток, который вполне мог остаться от большой, свернувшейся кольцами змеи.

— Что это? — спросил Зер, хотя и предполагал, каким может быть ответ: это было именно то место, где свернулось в кольцо растение после того, как Йошико выпустила его из рук.

— Его снесло вниз, — ответила девочка, в которой уже подняло голову любопытство. — Посвети-ка сюда! Что это там, в песке?

Зер Альман послушно направил луч в указанном направлении. По направлению к морене по песку змеился след толщиной в руку.

— Скажи-ка, Зер, а может эта штука двигаться самостоятельно?

Удивленный Зер Альман водил лучом света по странному следу, пока луч не остановился на скале.

— Вот оно! — воскликнул он, когда наконец нашел то, что они искали.

— Ух ты! — крикнула Йошико так громко и резко, что в наушниках раздался сильный треск.

В то, что они увидели, действительно верилось с трудом: ползучее растение само проделало путь длиной в четыре метра до морены, а потом свернулось на ней в кольцо. Насколько можно было различить в свете лампочки, его воздушные корни все еще шевелились, неустанно, миллиметр за миллиметром продвигая длинный стебель вперед, как будто это была гигантская тысяченожка.

— Слушай, а что, если это вовсе не растение?

— Ты имеешь в виду — животное? — Зер Альман направил свет на Йошико.

— Эй, осторожнее! — возмутилась она, заслонив глаза ладонью и прищурившись.

— Извини. И что теперь?

— Теперь я туда полезу!

— И зачем?

Йошико засопела. Иногда Зер Альман был таким же тупым, как теладинский робот.

— Зер, взгляни! Верхний конец этой штуки уже на камне. Если мы не хотим, чтобы она погибла, ее нужно развернуть вниз.

— Мы можем просто оторвать кусочек, — предложил мальчик, которому идея Йошико не особенно понравилась.

— А если это все-таки животное? Ты ведь не хотел бы, чтобы у тебя снизу оторвали кусочек?

— Я не животное! — воскликнул Зер Альман и упустил тем самым нить спора.

Йошико потрясла головой и начала отыскивать на морене место, где можно было зацепиться сапогами.

— Добавь света! — крикнула она.

Зер Альман послушно откинул голову так, чтобы следить глазами за ее быстрым подъемом. Не прошло и двух мизур, как она стояла, тяжело дыша, на морене.

— Ну и какой там, наверху, воздух? — пошутил мальчик.

Прошло несколько сезур, прежде чем Йошико ответила тихим изменившимся голосом:

— Погаси свет. Немедленно.

— Что? Почему? — спросил Зер Альман, но все же выключил лампочку. — Что там такое?

— Это кто-то, — прошептала она тихо.

— Где кто-то? Кто? — взволнованно и непонимающе спрашивал он. — Там, наверху?

Мальчик попытался разглядеть хоть что-то в темноте, но в небе над Дарехиторимо светило только несколько звезд, дававших очень мало света. Зер Альман с трудом различал морену, а Йошико не видел вовсе. Все тонуло в темноте.

— Нет, не там! Чуть дальше, голубой свет, неужели ты не видишь?

При всем желании Зер Альман не мог знать, в каком направлении смотрела Йошико, поэтому он дотронулся правой рукой до морены и медленно пошел вокруг нее, напряженно всматриваясь вдаль. Однажды мальчик ощутил под варежкой подвижную выпуклость и вздрогнул: вероятно, это было ползучее растение. И вдруг он это увидел. Неподвижное свечение, скорее, голубоватое мерцание, идущее от горизонта. Оно даже не было совсем уж слабым. Теперь, когда его глаза привыкли к окружающей темноте, он увидел, что все вокруг излучало рассеяный голубой свет. Над его головой раздались шаркающий звук и напряженное пыхтение. Он услышал, как Йошико закашлялась.

— Ты что там делаешь? — спросил Зер.

— Отдираю эту штуку. Chikisho, какая прочная!

Зер Альман включил лампочку, но девочка тут же закричала, чтобы он снова ее выключил. Спустя несколько мизур Йошико сползла с морены. Она приземлилась на ноги и сразу же, задыхаясь, присела на корточки. Несмотря на далекое голубоватое свечение, было довольно темно, но ему показалось, что большую часть ползучего растения девочка обвила вокруг себя, как канат. Отдышавшись, Йошико встала и пошла вокруг морены, с силой таща за собой эластичный стебель, пока тот полностью не развернулся.

— Щекочется, — сказала девочка.

— Ты что, это чувствуешь?

— Не-е. Зато слышу. Усики царапают мою куртку, — сказала Йошико. — Хочу спросить: ты идешь с нами? Тогда нас будет уже трое! — Она похлопала рукой по растению и хихикнула, как будто речь шла о безобидной прогулке в аттракционе «Дорога ужасов».

Зер Альман сразу же понял, к чему она клонит. Он попытался сказать «нет», но по причине, которую сам не вполне мог понять, губы не хотели произносить это слово. В голове промелькнули постоянные напоминания взрослых, что они не должны уходить от лагеря дальше чем на пятьсот метров, но он молчал, потому что отлично представлял себе, что скажет ему в ответ на это Йошико, и просто кивнул, когда она предложила отключить радио и инфобраслеты, чтобы их не смогли быстро найти. Если же им захочется поговорить друг с другом, они сдвинут головы и будут громко кричать.

Дети отправились в путь, прямо к источнику голубого мерцания, к единственному источнику света в этом океане непроглядной тьмы. Иногда им казалось, что этот свет — единственное, что осталось во всем мире, как туннельная диафрагма на черном экране. К счастью, даже такого рассеяного света хватало, чтобы не натыкаться на большие камни. И все же время от времени кто-нибудь из детей спотыкался и сдержанно чертыхался под маской. Вначале Зер Альман еще пытался считать сезуры: одна сезура — два шага. На двадцать седьмой мизуре Йошико схватила его за руку. Почему она так сделала, он не знал, но это было хорошо и придало ему мужества. Он даже перестал считать.

Через какое-то время голубое мерцание стало сильнее. Как оказалось, оно исходило от черного объекта, находившегося на расстоянии примерно в два километра. Один раз из него вырвался тонкий белый луч света, похожий на копье. Как ракета от фейерверка, он устремился в небо, но через долю сезуры погас.

— Коммуникационный шмель! — воскликнула Йошико. Она остановилась и отпустила руку Зера Альмана. — Ну а теперь скажи мне быстренько: что бы это могло быть?

— Ты думаешь, космический корабль?

— Точно! — Девочка снова схватила его руку.

На этот раз она буквально тащила его вперед, как будто не могла дождаться момента, когда они подойдут к предполагаемому кораблю. При каждом шаге свернутое ползучее растение-змея сильно било ее по плечам.

— А если это ксенонцы? — прокричал Зер Альман.

— Тогда мы убежим! — услышал он нахальное хихиканье.

Не дойдя метров двухсот до космического корабля, дети остановились, Зеру Альману казалось, что сердце его разрывается от волнения. Это был не ксенонский корабль, потому что у космолетов-машин не было кокпита. А у этого корабля он был, вмонтированный в плотный корпус, которому явно не хватало аэродинамических качеств. Корабль покоился на трех неуклюжих основаниях, два из которых были снабжены неподвижными энергетическими турелями. В воздухе, в нескольких метрах над кораблем, колыхались три ярко-синих световых шара. Они пульсировали, освещая окрестности нереальным неравномерным светом.

— Это же паран! — прошептал Зер Альман.

Но когда Йошико подошла к нему совсем близко, так что их маски соприкоснулись, он понял, что она не сможет его услышать, если он будет говорить тихо. И он сказал громче:

— Это паранид. Корабль класса М5, разведчик. Этот тип кораблей аргонцы называют «Пегас», если я правильно помню. Если бы мой инфобраслет был включен!

— Паран! — взволнованно перебила его Йошико. — Ты помнишь, что сказала Кхо-сан? О коалиционной флотилии паранидов? Это наверняка один из них!

Зер Альман не отвечал. Он пристально смотрел на неуклюжий, совсем неэлегантный корабль.

— Он там внутри. Он нас видит, — прошептал наконец мальчик. — Там, вверху!

Йошико медленно обернулась и присмотрелась к кораблю. Зер Альман был прав: за ними наблюдали! В окне из стеклометалла виднелось существо, которое можно было увидеть только в кошмарном сне: невероятно тощее, с жилистыми, костлявыми руками со множеством сочленений, которые заканчивались мощными когтями. Оно напоминало богомола. Высокий череп был похож на голову мумии, но три выпуклых белых глаза, направление взгляда которых было трудно различить из-за отсутствующих зрачков, были очень и очень живыми.

— Давай вернемся, Йошико, — сдавленным голосом попросил мальчик. Он ощущал легкую тошноту. — Параны опасны. Своими когтями они разрывают людей в клочья.

Йошико его не услышала и сделала шаг в направлении к М5. Зёр Альман резко втянул в себя воздух. А если вдруг активируются защитные щиты? В ужасе он прыгнул вслед за Йошико и схватил ее за плечо. Девочка обернулась, кипя от ярости.

— Что ты себе позволяешь?! — закричала она. Вместо ответа мальчик поднял с земли камешек и бросил его в корабль. Но камешек не улетел далеко. Не пролетев и двух метров, он натолкнулся на невидимую стену и тут же исчез в яркой вспышке. Горячая ударная волна с шипением пронеслась рядом с детьми. Энергетический щит с огромной силой отшвырнул камешек. Если бы он попал в детей, последствия могли бы быть трагическими. С побледневшим от ужаса лицом Йошико смотрела на Зера Альмана и не знала, проклинать его или благодарить. В конце концов она сделала одновременно и то и другое.

— Domo arigato, baka — большое спасибо, дуралей! Ты думаешь, я хочу умереть?

— Паран, он… он исчез! — пролепетал Зер Альман. Он взволнованно указал на окно кокпита. Йошико проследила взглядом за его пальцем. В этот момент ромбовидный отрезок корабельного шлюза отъехал в сторону — и паранид, похожий на готовое к бою насекомое, выпрыгнул, пригнувшись, из корабля. Не говоря больше ни слова, Зер Альман повернулся на каблуках и побежал. Спустя несколько сезур он заметил, что Йошико нет рядом с ним. Он остановился и оглянулся. То, что он увидел, заставило его застыть от ужаса. Прямо перед Йошико возвышался огромного — более двух метров — роста паранид. Он раскинул длинные костлявые руки и растопырил когти. В любой момент паранид мог нанести удар и разорвать Йошико в клочья… Зера Альмана будто парализовало от страха. Все происходило как в кошмарном сне. Инстинктивно он ухватился за маску и включил радио, чтобы попросить помощь из лагеря, но даже не успел включить аварийный канал. Кто-то говорил на общедоступной частоте.

— …не скрывались от вас, — произнес голос, звучавший как шелест сухой листвы. — Семнадцать тазур назад мы увидели, как приземлились не-святые космические корабли и ждали того, что нас найдут. Но почему теперь, когда приземлился третий корабль, к нам присылают двух личинок вместо взрослой особи?

Театральным жестом паранид раскинул руки и воздел к небу все три глаза, будто ожидал оттуда ответа. Три мигающих световых шара, висящих над М5, освещали его тощую фигуру, превращая ее в трагикомический персонаж какой-нибудь аргонской мелодрамы.

Йошико тоже активировала находящийся в ее маске передатчик.

— Личинки? Мистер паранид-сан, это просто наглость! — услышал Зер Альман ее возмущенный голос. — Я попросила бы немного уважения!

Зер Альман потерял дар речи, услышав, как она с ним разговаривает. Долго паранид такого не потерпит, этот трехглазый сожрет ее прямо живьем! Почему она просто не бросит это растение и не удерет так далеко, как только смогут унести ее ноги? Но паранид, кажется, не собирался причинять девочке зло. Рывком он сложил свои когти, как будто хотел попросить извинения. Три его глаза уставились на девочку. Они немного подрагивали.

— Мы приносим извинения. Мы не намеревались никого обижать. Любая личинка, пусть даже на двух ногах, несет в себе обещание и мудрость творения.

Йошико, которая не поняла, что паранид хотел этим сказать, только кивнула:

— Отлично! И все же я хочу знать, что вы здесь делаете. Это наша планета, наш сектор, и я вовсе не собираюсь отсюда улетать!

Паранид снова вскинул руки в театральном жесте и что-то ответил. Зер Альман не смог расслышать его слова, потому что электронное попискивание говорило о том, что кто-то подключился к его личной частоте.

— Зер? Зер? Это Пете. Скажи, Йош действительно беседует с паранидом на общей частоте? — Отец Йошико говорил взволнованно, но сохранял самообладание. — Она должна отвечать ему только «да» или «нет», понятно? Лучше всего только «да». И ни в коем случае не вступать с ним в дискуссию! Через мизуру мы будем у вас!

И действительно, прошло совсем немного времени, и маленький глиссер вынырнул из рассеяной темноты и приземлился за пределами голубого света в нескольких метрах от Зера Альмана. Дверь глиссера открылась не сразу, а через несколько сезур, и очень медленно оттуда вышли двое взрослых. Они двинулись преувеличенно осторожно. Хаспер Джонферсон указал пальцем на сына, потом на глиссер. Зер Альман сразу же повиновался безмолвному, но недвусмысленному приказу и забрался в глиссер. Оттуда он наблюдал, как Пете Нехла неторопливо и внешне спокойно приближался к дочери. Осторожность, с которой двигался этот большой, грузный мужчина, говорила об определенной доле уважения к параниду. А может быть, это был страх? Особое значение Пете придавал тому, чтобы паранид все время мог видеть его открытые ладони. Трехглазый поднял когти на высоту лица. Он не принимал боевую стойку и, похоже, совсем не собирался этого делать. То ли он был ранен, то ли с ним случилось еще что-то, но понять было сложно, как и чужеродный язык жестов. Паранид молча следил за тем, как Пете взял Йошико за руку и повел девочку по направлению к глиссеру.

— О чем вообще вы думали? — возмущенно спросил Хаспер Джонферсон, когда глиссер уже поднялся в воздух и направился к дому.

— Но я же не знала, что это паран! — защищалась Йошико. — А ты, Зер?

Зер Альман молча покачал головой. Йошико начала что-то понимать.

— А вы знали? Все это время вы знали! Почему же нам ничего не сказали?

— Мы вам сказали не уходить от плато дальше чем на пятьсот метров! А «Пегас» М5 находится от плато в шести километрах. Ты слышишь, девчонка? Шесть километров!

— Но он же нам ничего не сделал! Он совсем безобидный! — упрямо стояла на своем Йошико.

Пете Нехла вздохнул и застонал:

— Вам невероятно повезло. Слушай, Йош, ты меня погубишь! Однажды ты сведешь меня в могилу!

За все время короткого полета никто не произнес больше ни слова.

Во время приземления глиссера лагерь был залит светом прожекторов. Почти все обитатели поселка находились в состоянии лихорадочной деятельности, бегали взад-вперед, таскали грузы, загружали все транспортные средства. «Это же не может быть только из-за меня, — подумала Йошико, когда открылась дверь глиссера. — Неужели пришло время?»

— Что-то случилось? — Йошико поправила маску на лице и выпрыгнула из глиссера.

Зер Альман протянул ей скатанное кольцами ползучее растение, которое она снова перебросила через плечо. Снова маленькие воздушные корни царапали куртку — воля к жизни у растения совсем не была сломлена. Йошико оглянулась и не поверила своим глазам. Лагерь действительно готовился к отлету! Повсюду стояли большие шестиугольные грузовые контейнеры, ожидавшие момента, когда их погрузят на какую-нибудь подвесную платформу из тех, что непрерывно курсировали между «ФЛ Токомо» и площадью. Слабый, но очень холодный ветер поднимал в воздух красный песок, оседавший на капюшонах занятых делом людей. Было очень холодно.

— Ты сейчас соберешь свое барахло, а потом поможешь сестре с ее рухлядью, ясно? — приказал Пете Нехла, не отвечая на вопросы девочки. — Ты меня поняла? — переспросил он уже более строгим тоном, когда Йошико в течение нескольких сезур беспомощно смотрела на него.

Потом она недовольно кивнула и направилась к своей комнате. Перед строением она столкнулась с Сильей, с ног до головы покрытой пылью, как будто она провела на улице несколько стазур.

— Ну, Йош! Я слышала, ты любезничала с паранидом?

— Вовсе нет! Лучше скажи, что тут происходит. Нас же не было всего каких-то пару стазур!

— Что происходит? — Силья протиснулась в открытую с обеих сторон шлюзовую камеру жилого помещения мимо стоящего на пути ящика. Обе створки дверей были широко распахнуты, так, чтобы мог пройти ящик любого размера. Кроме того, были открыты внешняя и внутренняя переборки, и поэтому даже внутри нельзя было снять маску. Кроваво-красный песок покрывал пол коридора, по которому Йошико еще утром кралась в одних чулках. — Странно, что ты еще не взглянула на свой скоп, сестричка. У нас в секторе корабль-призрак!

— Корабль… что? — Йошико резко остановилась и обернулась к сестре.

Силья, шедшая позади, наткнулась на нее.

— Шагай, шевели ногами, гном! — усмехнулась она.

Силья подпихнула девочку вперед, мимо комнаты Найки Вандерс, дверь которой тоже была распахнута. Найка Вандерс как раз пыталась запихнуть все свое имущество в грузовую коробку средних размеров. Она лишь мельком взглянула на них, кивнула и продолжала работать с напряженной улыбкой на лице.

— Корабль-призрак. Вот только выглядит он совсем не призрачным, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Йошико не понимала. Не призрачным? С незапамятных времен ходили слухи об огромных неизвестных космических кораблях, которые никогда не прибегали к использованию стартовых ворот. Они просто падали сквозь звездные системы со скоростью, близкой к скорости света. Определить их массу было невозможно, и, по слухам, они появлялись в основном накануне больших катастроф или кардинальных перемен. Большинство серьезных космолетчиков не верили в эти россказни. Если им самим попадался на пути такой корабль-призрак, они, чтобы не повредить своей репутации, молчали о том, что им пришлось пережить.

— Корабль Древнего Народа? — предположила она.

— Гм-м. — Силья сняла крышку коробки, стоявшей в центре комнаты Йошико, и отложила ее в сторону. — Будем сортировать или швыряем все подряд?

— Все подряд! — молниеносно ответила девочка. Йошико вдруг захотелось немедленно побежать к тригравископу.

Силья начала сгребать все с полок, стоявших вдоль стен, и складывать в коробку, в то время как Йошико небрежно положила в угол комнаты ползучее растение и отодвинула занавеску, закрывавшую вход в душевую кабину.

— Вот, а Елена Кхо говорит, что они называют себя зонами, — объясняла сестра. — Один из ее друзей встречался с таким зоном. Теладинец по имени Полиней или что-то в этом роде. Они хотят спасти ксенонцев.

— Ух ты, здорово! Они мне нравятся!

Силья неодобрительно покачала головой:

— Ты явно спятила, Йош! Как бы то ни было, наши старейшины хотят посмотреть на это поближе. Закрываем?

— Domo. Значит, ворота снова действуют?

Силья пожала плечами:

— Возможно. Надеюсь, что да!

Она присела и взялась за правую ручку коробки. Йошико схватилась за левую. Вдвоем они отнесли легкую ношу на улицу, где поставили ее на другую, побольше, ждавшую отправки.

— Мои вещи уже на корабле, — сказала Силья. — Беги и забери свой телескоп.

Ее глаза смеялись, потому что она знала, что Йошико не любит, когда употребляют это слово в связи с ее драгоценным астрономическим прибором. Но девочка даже не обратила внимания на слова сестры. Она помчалась так, будто за нею кто-то гнался.

Тригравископ стоял, как и прежде, никем не замеченный, на краю склона. Йошико включила его и открыла проекцию данных. Но еще до того, как полностью раскрылось видеополе, она увидела очертания гигантского предмета, который заметно влиял на гравитационные поля вокруг себя. Это был корабль-призрак! Йошико торопливо пробежалась по меню тригравископа, пока не высветилась таблица с абсолютными значениями.

— С ума сойти! — вырвалось у нее.

Она еще раз прочла показатели, на этот раз вслух, чтобы убедиться, что не ошиблась. Только теперь Йошико поняла, что имела в виду Силья, говоря о том, что корабль совсем не призрачный. Корабли-призраки назывались так потому, что из-за своей релятивистской скорости появлялись на экранах как размытые, полупрозрачные тени. Но последние данные ни в коей мере не относились к этому кораблю. Его масса превосходила массу «ФЛ Токомо» примерно раз в семьсот, и он был виден совершенно отчетливо! Взволнованная Йошико просмотрела записи трех последних стазур.

Сначала все выглядело совершенно нормально. Оба корабля с ЦП двигались по уже привычной траектории, и на экране не было ничего необычного. Йошико ускорила перемотку. Какое-то время казалось, что и дальше все будет так же. Но на временном индексе 02:66 появилось нечто, от чего волосы девочки зашевелились: появилось размытое, едва определяемое пятно, которое на скорости, близкой к скорости света, стремительно неслось вертикально через плоскость эклиптики Солнечной системы!

В этот момент запищал микрофон в ее наушниках. Это была Кванья.

— Йошико, пожалуйста, вернись к «Токомо». Мы бы хотели взлететь через восемь мизур.

— Да, да, сейчас! — вырвалось у Йошико. Но она вовремя вспомнила, что Кванью раздражают такие ответы. — Уже бегу, — сказала она спокойно и снова повернулась к прибору.

Корабль-призрак уменьшал скорость с таким убийственным замедлением, какого никогда не смог бы достичь компенсатор, созданный рукой человека. И чем медленнее он двигался, тем яснее становились его очертания, тем больше значений появлялось на экране тригравископа. При показателе времени 02:07, то есть две стазуры назад, таинственный корабль-гигант примерно за километр от стартовых ворот свернул на солнечную орбиту.

Вернувшись к записанным параметрам траектории, Йошико сделала еще одно странное открытие: оба корабля с ЦП начали изменять свою траекторию одновременно с появлением корабля-призрака. Медленно, в соответствии с их устаревшими машинами и ограниченными запасами топлива, но они это делали. Йошико переместила записи на задний план и снова вошла в последние данные. Действительно, корабли с ЦП все еще были заняты изменением курса, но уже было очевидно, что они намереваются пересечь плоскость эклиптики. При этом, однако, они направлялись туда, откуда прилетел корабль-призрак! Йошико нахмурила брови. Зачем они это делали? Ведь там было только пустое пространство, и кораблям с ЦП с их умеренным ускорением понадобятся тысячи, если не миллионы язур, чтобы достичь неведомой цели.

По спине девочки побежали мурашки, заставившие ее вздрогнуть. Древний Народ — только он мог быть их целью! Конечно, у нее было еще недостаточно данных для того, чтобы окончательно определить курс кораблей с ЦП, но уже совсем скоро ее скоп даст ответ на один их самых древних вопросов Сообщества. Еще несколько мизур, максимум стазура…

— Йош! Ты еще не на борту? Поторопись! — предупредила Кванья.

Йошико вздрогнула.

— Еще пять мизур! Мне нужно сделать только одно измерение! — Она предпочла не говорить, о чем именно идет речь.

— Сию же мизуру!

— Но, мама!

— Только не начинай все сначала! Никаких «мама!». Поспеши, дочь моя, иначе ты получишь усыпляющую стрелу в мягкое место!

— Очень остроумно! Но ведь Джонферсоны еще остаются? Могу я, по крайней мере, сказать Зеру, чтобы он сделал это измерение за меня?

— Поторопись!

Йошико восприняла это как разрешение. Она стремительно перепрограммировала тригравископ на то, чтобы он отслеживал все передвижения кораблей с ЦП, пока это будет возможно, а потом автоматически отключился. Немного больше времени потребовалось, чтобы добраться до Зера Альмана. Мальчик разговаривал с Еленой Кхо, стоя у шлюза «АП Звезда Телади», тоже готового к отлету.

— Зер! Мне нужно бежать. Мой скоп еще работает, захвати его с собой, когда будете улетать с Дарехиторимо, и принеси мне.

— На Фиджи? — уточнил мальчик. — Конечно, можешь на меня положиться, Йош. Вы сюда уже не вернетесь?

Йошико пожала плечами:

— Если зоны… Они ведь так называются? Или нет? — Она искоса бросила взгляд на Елену. Та кивнула. — Если они снова активировали ворота, то нет. — Она подумала, не спросить ли ей Елену Кхо о цели кораблей с ЦП, но не решилась. — Sayonara, Кхо-сан. Прощай! — произнесла она уходя.

Елена кивнула ей и улыбнулась.

Спустя мизуру «ФЛ Токомо» беззвучно взмыл в воздух.

Застегнув ремни, Йошико сидела на кушетке катапульты в своей каюте и смотрела через панорамное окно вниз на темную планету. Она знала, что будет скучать по ней. Не по Дарехиторимо как таковой, а по той свободе, которой она наслаждалась, несмотря на все ограничения. Девочка вздохнула. Над выпуклым ночным горизонтом показались первые лучи восходящего красного солнца, и планета все больше становилась похожей на шар. С мягким толчком включились основные двигатели «ФЛ Токомо», а подвесные крылья отключились. Большой корабль изыскателей все быстрее летел навстречу далеким звездам. Поверхность планеты начала заполнять собой всю панораму. И прежде чем Дарехиторимо осталась Далеко позади, девочка увидела, как внизу вспыхнула Маленькая точка света. Повинуясь голосовому приказу, бортовой компьютер спроецировал всю информацию на окно. Перекрестие нитей легло на белую точку, рядом аргоно-романскими буквами было написано: «АП Звезда Телади».

— Не хочешь прийти на центральный пост, Йошико? — Голос Кваньи вырвал девочку из ее размышлений. — У нас тут великолепный обзор. И маленький праздник!

Йошико быстро согласилась и отстегнула ремни безопасности. Повод для праздника, о котором она могла догадываться, был ей совершенно безразличен. Но от приглашения на центральный пост управления она никогда не отказывалась. Спустя мизуру, после недолгого быстрого бега по пустым коридорам корабля, она ворвалась в просторное помещение пункта управления кораблем. Здесь собралась уже вся семья: Гера, Кванья, Пете, Силья, а также оба техника — Брент Аскам и Джирг Пертана. Звучала негромкая музыка: гортанное пение в сопровождении ударника. Это была группа «Мурлыкающие киски», которую Йошико терпеть не могла.

Кванья подозвала дочь к себе:

— Взгляни-ка на гравидар!

Она указала на шарообразную проекцию, парившую над консолями между креслами пилота и штурмана. Йошико, имевшая большой опыт работы с тригравископом, сразу распознала изображение: крупные объекты сектора отображались в их настоящем виде, а мелкие были значительно увеличены, Видны были и блипы двух удаляющихся кораблей с ЦП, которые вот уже несколько стазур не давали девочке покоя. Там же находился и «АП Звезда Телади», а далеко впереди — неизвестный корабль класса М5. Паранид? На проекции показались и стартовые ворота, ведущие в сектор Рай Менелаи. Если «ФЛ Токомо» сохранит это ускорение, он доберется до ворот примерно через сорок мизур. Совсем рядом с воротами, почти сливаясь с ними, находился, если верить гравидару, еще один объект, такой громадный, что с помощью обычных показателей одномерного локатора можно было только догадываться о его форме. Это был цилиндр длиной примерно два километра и около шестисот метров диаметром.

— Эй! Так ведь это же корабль-призрак! — воскликнула Йошико.

— Да, это зоны, — подтвердила Кванья. — Ремонтный отряд, так сказать.

— А разве в таких случаях они обычно не посылают маленькие ремонтные группы?

— Именно, — кивнула Кванья. — Но наш боронский друг Нола Хи сделал, пожалуй, всю работу, деактивировав ворота с другой стороны. — Она задумчиво покачала головой и взглянула на бархатную бесконечность. — Знаешь, ведь ученые вот уже много деказур пытаются манипулировать стартовыми воротами. Единственное, чего им удавалось добиться, так это разрушить их, приложив очень большие усилия, или переместить их на другую орбиту. А потом приходит этот болтун боронец и — упс! — выводит из строя сразу двое стартовых ворот. Причем так, что эти… этим зонам приходится обнаруживать себя.

Гера Нехла, старейшина семьи, подошла и встала рядом с Йошико.

— Это дает нам новые сведения о других цивилизациях в Галактике, — заметила она.

Гера подняла сделанный из нивидия кубок, который держала в правой руке, и указала на пылающий шар солнца, выдвигающийся в центр панорамного обзора. Его яркое сияние вынудило окна кокпита включить затемнение.

— Отключения происходят очень редко, — продолжала Гера. — То, что сюда прислали такую гигантскую старую посудину, выглядит абсолютным исключением. Следовательно, боронцы относятся, вероятно, к самым разумным видам в сфере влияния Древнего Народа.

— Верится с трудом, — пробормотала Кванья. — Ну да ладно. Меньше чем через сорок мизур мы вблизи посмотрим, что там происходит.

Йошико, не понявшая глубинного смысла их разговора, была крайне удивлена и обрадована:

— А разве это не опасно?

— Там видно будет. Елена говорит, что зоны совершенно не опасны, пока ты находишься на некотором расстоянии от событийного горизонта в тот момент, когда происходит прыжок.

Спустя двадцать пять мизур корабль зонов можно было увидеть невооруженным глазом. Он слегка фосфоресцировал, как и его изображение на гравидаре, и был таким большим, что стартовые ворота рядом с ним казались просто игрушкой. И хотя «ФЛ Токомо» быстро приближался к гигантскому кораблю, рассмотреть его в деталях было невозможно. Корабль зонов представлял собой огромный цилиндр с закругленными концами и совершенно плоской поверхностью. Он выглядел таинственнее и чужероднее, чем все, что приходилось до сих пор видеть экипажу «ФЛ Токомо».

— Отлично, все по своим местам! — приказал Пете Нехла, который брал на себя командование кораблем, когда тот находился в космосе.

Центральный пост управления мгновенно опустел. Остались только он, Кванья и Джирг Пертана. И Йошико, надеявшаяся, что ее никто не заметит.

Корабль зонов по мере приближения «ФЛ Токомо» становился все больше. Само его присутствие выглядело устрашающим. Его гигантские размеры угнетали. Казалось, что он сейчас все раздавит своей огромной массой. Но Пете Нехла не давал себя запугать. С помощью бортового компьютера он умело и осторожно направлял корабль к стартовым воротам, которые находились на расстоянии около ста метров от кормовой части корабля зонов. Стартовые ворота тоже нельзя было назвать маленькими, но их внутренний диаметр был не настолько велик, чтобы в него мог пройти корабль зонов. Даже протиснуться не смог бы! Йошико зачарованно наблюдала, как пространственные оттяжки стартовых ворот протянулись к «ФЛ Токомо». Конечно, это был оптический обман, поскольку оттяжки, которые называли еще пространственными анкерами, были прочно соединены с воротами. Но что-то там все-таки двигалось: одна из оттяжек была буквально усеяна маленькими квадратными ящиками, в которых происходило нечто, напоминавшее переселение муравьев из одного муравейника в другой.

— Роботы! Дроны-шмели! — прервала Кванья напряженную тишину на посту.

Пете Нехла пробурчал что-то, означающее согласие.

— Зоны-дроны! — хихикнула Йошико, вызвав неодобрительный взгляд отца.

Она замолчала и затаила дыхание, когда корабль достиг пункта разрешения стартовых ворот. В любой момент внутри ворот могла активироваться сингулярность и создать тот сверкающий водоворот, который назывался событийным горизонтом. Но, как и ожидалось, ничего не произошло. Пете Нехла на это и рассчитывал, он направлял корабль не к центру стартовых ворот, а поближе к пространственной оттяжке, усеянной дронами, где и остановил космолет.

— Наш друг паранид тоже уже здесь, — указал Пете на экран гравидара. — Наверное, соскучился по Паранид Прайм.

— Главное, чтобы он сохранял дистанцию, — ответила Кванья. — Хорошо, мы с Джиргом выйдем в открытое пространство и разведаем обстановку. Может быть, нам даже удастся захватить одну из ремонтных групп.

— Будьте осторожны. Я буду следить за вами здесь. Силья как можно детальнее исследует корабль зонов. Ты меня слышишь, Сил?

— Да. Я уже начала, — послышался голос Сильи по бортовому радио.

— А можно мне пойти с вами? Ну пожалуйста! — воскликнула Йошико, когда Кванья и Джирг начали вставать с мест.

К ее изумлению, никто не возражал.

— Почему бы и нет, если только ты пообещаешь быть осторожной. Как ты считаешь, Пете?

На лице Пете отразилось сомнение, но он кивнул.

— Хотя она и не заслужила награды. Ну да ладно, как хочешь.

Восторг Йошико не знал предела.

— Честно? Я действительно могу пойти с вами к воротам? Bay! Спасибо!

— Но без глупостей! — погрозила Кванья пальцем. — И быстро!

Скоро три фигуры, облаченные в космические костюмы, стояли в шлюзовой камере «ФЛ Токомо» и смотрели вниз на пространственную оттяжку стартовых ворот, которая простиралась под ними как образованная из стальных плит трасса вплоть до кольца ворот. Отсюда количество распределенных на оттяжке ремонтных групп казалось меньше, чем с большой высоты. Может быть, потому, что здесь не было панорамного обзора. Теперь сцену полностью занимал застывший неподалеку корабль зонов. Он возвышался надо всем, как громадная, светящаяся каменная глыба. Он был таких размеров, что даже его цилиндрическая форма не очень бросалась в глаза. Корабль выглядел как стена, простиравшаяся вверх до бесконечности. И эта стена была близко. Йошико даже показалось, что стоит протянуть руку — и она сможет к ней прикоснуться.

Когда девочка следом за матерью и Джиргом вышла в открытый космос, ее желудок на какой-то момент взбунтовался. Она уже знала это состояние, потому что не в первый раз находилась в свободном полете. Джирг заметил ее сомнения и обернулся к ней.

— Все в порядке, Kimi? — переспросил он.

Йошико улыбнулась. Никто больше не называл ее «Ваше величество»!

— Хай, omae, — ответила она. — Конечно, все в порядке.

— Будь осторожна, Йош! Мне не хотелось бы собирать тебя по кусочкам по всему космосу, — подала голос Кванья, парившая впереди, уже над пространственной оттяжкой.

— Да, да! Конечно! — нетерпеливо отмахнулась Йошико.

Она задействовала выключатель на своем скафандре. Выдвинулся узкий подлокотник аппарата для совершения маневров и прижался к ее правому предплечью. Йошико положила на него руку в перчатке, нашарила пальцами выпуклость рукояти управления и мягко отправила скафандр в свободное парение.

По сравнению со сверхмощным кораблем зонов кольцо стартовых ворот выглядело маленьким, но когда девочка сконцентрировала свое внимание только на нем, оно вдруг заняло значительную часть ее поля зрения. Целую сезуру она не шевелилась, чтобы не спугнуть появившееся совершенно неожиданно ощущение чего-то возвышенного. Возраст этой конструкции насчитывал, возможно, миллионы язур. Она была старше любой из известных цивилизаций, возможно, даже старше некоторых форм жизни! Йошико окинула взглядом кольцо, оглядела его со всех доступных ей точек — и застыла. Там, где кольцо переходило в пространственную оттяжку, что-то нарушало симметрию построения. Всего-навсего тонкая линия, но она приподнималась над поверхностью ворот.

Пока девочка напряженно пыталась разглядеть, что же таило за собой это открытие, в ее поле зрения показалась небольшая ярко-голубая точка с почти полностью размытыми контурами: основание, состоящее из трех частей, застывшие жерла турелей, практически отсутствующий кокпит. Паранидский «Пегас» M5! Совершив крутой вираж, космолет приблизился к воротам. Теперь его заметили и Кванья с Джиргом.

— Однако он торопится, — прокомментировал Джирг.

— Придется ему потерпеть. Йош, я бы не возражала, если бы ты вернулась на «ФЛ Токомо»!

Йошико закатила глаза.

— Нет! — крикнула она.

В ней вскипела злость. Она ведь уже не ребенок! Или Кванья так не считала? Ну почему они не оставят ее в покое? В ярости Йошико заблокировала все каналы связи своего космического костюма. Если бы технически было возможно, она бы отключила и аварийный канал. Главное, чтобы не слышать больше этих постоянных напоминаний и мелочной опеки матери!

Казалось, Кванья и Джирг не заметили, что Йошико отсоединилась от открытого канала связи. Если Кванья что-то и ответила на ослиное упрямство дочери, то это наверняка не имело особого значения. Как бы то пи было, они с Джиргом целенаправленно устремились к одной из ремонтных групп, неподвижно застывших на своем месте. Несколько сезур Йошико смотрела им вслед. Странно, один за другим дроны прекращали работу и застывали в положении ожидания. Интересный феномен, решила Йошико. Может быть, стоит полететь вслед за матерью и взглянуть на все это поближе? Она незаметно покачала головой. Нет. Ни за что не станет она цепляться за мамин подол. К тому же загадочная линия, которую она, Йошико, обнаружила на кольце ворот, была гораздо интереснее. При определенных обстоятельствах это может оказаться проходом внутрь ворот. Она не забывала и о щекочущем чувстве страха где-то внутри. Кольцо находилось на расстоянии примерно ста метров, за ним начиналось свободное пространство, бесконечность! Да, она полетит именно туда!

Девочка не оглядывалась, оставив Кванью и Джирга далеко позади. Все большее количество дронов, мимо которых пролетала Йошико, прекращали свое движение, но она даже не смотрела на них, затаив дыхание и сосредоточив все свое внимание на приближающемся кольце. Центр ворот буквально вырастал перед ней, но кажущиеся огромными размеры корабля зонов, находившегося в стороне, ничуть не уменьшались. Он был слишком огромен! Счастливая, она задыхалась от необычного ощущения: она плыла одна в пустоте сквозь причудливую тишину этого места во Вселенной! Это чувство так переполняло ее, что даже мысли, казалось, застыли в неподвижности. Так прошло целых две мизуры, в течение которых Йошико буквально упивалась чувством закрытости в вечном пространстве. Она, казалось, даже забыла, что хотела отыскать в кольце ту щель, которую недавно обнаружила.

Вдруг в центре кольца стартовых ворот перед Йошико появилось какое-то свечение. Сначала настолько слабое, что она даже не сразу заметила его. Спустя несколько мгновений пустое пространство в центре кольца стало молочно-мутным. А звезды, находившиеся за воротами, стали меркнуть в этом свечении. Сияние, исходящее от корабля зонов, начало пульсировать. Желудок девочки снова взбунтовался, она ощущала легкое головокружение. И внезапно она вышла из состояния, напоминавшего транс. Может быть, ремонт стартовых ворот уже закончился и их перенастроили на дальние объекты? Зря она не послушалась маму и не вернулась на «ФЛ Токомо»!

Но прежде чем Йошико успела привести в движение ручку управления, перед ней вспыхнула яркая молния. Передняя часть мембраны ее шлема тут же отреагировала и потемнела, но на несколько сезур девочка все же потеряла зрение. Она потрясла головой в напрасной попытке избавиться от ярких точек, все еще прыгающих перед глазами. При этом Йошико повернулась так, чтобы увидеть «ФЛ Токомо». И заметила, как сзади, из-за «ФЛ Токомо», вынырнул космолет, истребитель, паливший изо всех орудий. Этот истребитель был слишком быстрым, чтобы его можно было моментально идентифицировать, но это мог быть только один корабль — паранидский М5!

Несколько выстрелов угодило прямо в середину безоружного «ФЛ Токомо». Это привело космолет в движение и повлекло прямо к пространственной оттяжке. М5 со свистом пронесся над головой Йошико, взмыл над кольцом ворот и развернулся.

— Йошико! Где ты? Сейчас же возвращайся на корабль!

Оранжевый огонек тревожно замигал на дисплее ее шлемофона, когда включился аварийный радиоканал. Голос Кваньи прерывался от волнения. Прошло какое-то время, прежде чем Йошико увидела мать и Джиргу. Они находились совсем не там, где она видела их в последний раз. Силуэт в костюме был уже в шлюзе «ФЛ Токомо» и отчаянно сопротивлялся тому, чтобы его не вышвырнуло обратно. Другой человек как раз в этот момент покидал корабль. Это был мама Йошико, Кванья!

— Я здесь! — закричала Йошико.

Стартовые ворота за ее спиной активно мерцали и испускали изломанные нити, нарушающие равновесие девочки. Что-то тащило ее, пыталось притянуть спиной к воротам, действуя как дистанционное влияние искусственной силы тяжести.

— Паран считает, что мы хотим разрушить ворота! — закричала Кванья. — Немедленно возвращайся! Пошевеливайся же! Быстрее! Сейчас я буду рядом с тобой!

В это время М5 завершил свой разворот и предпринял еще одну атаку на «ФЛ Токомо», который по-прежнему не мог поднять свои защитные экраны. На этот раз паранид пустил в ход управляемые ракеты. Йошико, чуть живая от ужаса и смертельного страха, увидела, как заряд попал в «ФЛ Токомо». Корабль вздыбился и рухнул вперед, как раненый зверь. Он сильно ударился о пространственную оттяжку, какой-то момент удерживался в наклонном положении, а затем, испуская снопы искр, рухнул сквозь нее.

Он падал прямо на крохотную фигурку в космическом костюме, которая отчаянно пыталась избежать этого ужаса и спасти свою маленькую дочь. Спасти Йошико.

Йошико видела, как все происходило. Гибель была неизбежна. Девочка кричала изо всех сил, рыдала, ее рука автоматически нащупала рукоятку управления и включила привод. Мерцающий водоворот тут же потащил ее в центр стартовых ворот.

— Кванья! Мама! — рыдала она. — Уходи! Уходи! Пожалуйста, уходи!

Когда потерявший управление «ФЛ Токомо» соприкоснулся с костюмом Кваньи. Йошико в ужасе замолчала. Будто через жуткую лупу времени она видела, чувствовала, как обшивка большого корабля с огромной силой врезалась в крохотный костюм ее мамы и буквально расплющила его.

Кислород моментально превратился в белый туман. Обрывки костюма летали в воздухе, а через доли сезуры тормозящий нос горящего «ФЛ Токомо» полностью уничтожил их.

Кванья Нехла была мертва.

Йошико уже не сопротивлялась, когда силовые пальцы сингулярности ворот схватили ее. Она знала, что умрет. Так должно было быть, она больше не хотела жить.

Бело-голубые всплески энергии вспыхивали, исполняли вокруг Йошико какой-то дикий танец, приближаясь все ближе и ближе, но до последнего момента она не издала ни звука.

Йошико потеряла сознание.

Гордость Фирмы, Платиновый Шар

561 год по теладинскому летоисчислению

Платиновый Шар, седьмая планета солнца Гордость Фирмы, был одним из самых прекрасных мест, какие только можно себе представить. Бесконечное голубое небо простиралось над неглубоким океаном, омывавшим небольшие острова и два континента. Времена года здесь не очень отличались друг от друга, переходя от мягкой весны к теплому лету. На Эбелоне, большем из двух континентов, условия были поистине райские. Высокие пальмы на белых песчаных пляжах приглашали отдохнуть в их тени, на поверхности изумрудно-зеленых лагун мирно покачивались водные велосипеды, над крышами желто-золотистых соломенных хижин порхали и кричали пестрые араоиды, так называемые чаицы. Лишь кое-где виднелись сооружения из полидиамандоида, которые отлично вписывались в картину этого рая благодаря закругленным формам и сдержанной цветовой гамме. Эбелон был мечтой любого отпускника-аргонца, и туристический сезон длился здесь всю язуру. Заявок на въезд поступало так много, что количество въездных виз было строго ограниченно и контролировалось специальной плановой комиссией Дела Телади. Потому что в действительности Платиновый Шар был теладинской планетой, а Гордость Фирмы — довольно важным солнцем в исконном секторе ящеров. Странно, что планета, чье название вот уже много деказур было для аргонцев синонимом Садов Эдема, принадлежала именно угрюмым ящерам-торговцам. И еще более странным был тот факт, что представления о рае у теладинцев и аргонцев не очень различались. Теладинец, который первым понял преимущества этого места, приносящего постоянный и неиссякаемый профит, был принят в Наблюдательный совет Дела Телади.

Ящеры делали все, чтобы аргонцы хорошо себя здесь чувствовали, уносили приятные воспоминания с собой и возвращались через язуру. С присущей им хитростью в деле получения профита теладинцы довольно быстро после открытия этого рая для отпускников поняли, что притягательность Эбелона для людей можно поддерживать и укреплять только в тесном сотрудничестве с ними, а иногда даже полагаться на их суждения. И каким бы невероятным это на первый взгляд ни казалось, Эбелон быстро стал наряду с аргонским правительством одним из крупнейших работодателей для аргонцев во всем Планетарном Сообществе. Десятки тысяч людей с Аргон Прайм и из других аргонских поселений работали здесь в качестве плановиков, гидов, массовиков-затейников, техников или выполняли любую другую работу. И делали это с большим удовольствием: ведь не так и трудно продать душу даже таким скучным и нетворческим существам, как теладинцы, если взамен получаешь возможность жить и работать в Садах Эдема!

Молодая женщина, которая стояла этим прекрасным утром в Бюро по найму административного района Эбелон Вест и любовалась золотым восходом солнца, вероятно, тоже надеялась на получение работы. Об этом можно было догадаться по ее мечтательному взгляду. Она была довольно высокой и стройной, изящный овал ее лица придавал ему классическую красоту: естественному обаянию женщины трудно было противиться. Светло-голубые глаза говорили о глубине ее натуры, о том, что ее жизнь не всегда была простой, но всегда очень активной. Было в ней и еще кое-что необычное: еле уловимая холодность, которая как бы предупреждала «Осторожно!». Больше всего бросались в глаза при первой встрече с молодой аргонкой ее великолепные золотистые волосы, бурным, но тщательно продуманным водопадом мелких косичек падавшие ей на плечи. По любым человеческим меркам, она была не просто привлекательна, а невероятно красива. Даже ее небрежно подобранный костюм — высокие серые башмаки со шнуровкой, темно-серого цвета комбинезон, серая блузка с оборками, кожаная жилетка — не портил ее красоту.

Ее звали Йошико Нехла.

Йошико отошла от окна и бросила взгляд на голографический экран, занимавший почти всю стену приемной. На фоне изображающей нападение хааков картинки дикторша беззвучно шевелила губами. Совсем недавно эти псевдонасекомые снова активизировались, пока, правда, только на окраинах Сообщества. Они совершили нападение уже на две колонии: планету Питкерн V и ее густо населенную луну Дедем. Йошико пожала плечами. Ее это не касается. Она посмотрела на маленькие часики, поблескивающие над ее инфобраслетом. Она спрашивала себя: может быть, ящеры про нее забыли или им доставляет удовольствие заставлять ее нервничать в этой скромно обставленной приемной со светло-зелеными стенами!

— Ты ведь не забыла о нашем пари, Йошико? — Из-за одного из слишком маленьких для людей столиков теладинской конструкции, стоявших в центре помещения, поднялась неуклюжая девочка с кудрявой темноволосой головой, полуребенок-полуподросток. Она подошла к окну и прислонилась к нему.

— Пари? Какое еще пари? — спросила Йошико.

Она подмигнула Ильяне, зная, что дочь понимает шутки гораздо лучше многих детей в ее возрасте.

Ильяна Нехла показала матери язык, но ничего не сказала. Ее глаза сверкали боевым азартом.

— Я не получаю работу, ты не получаешь амулет. Ты это имеешь в виду? — улыбаясь, подхватила игру Йошико.

— Вот именно. Ты получаешь работу, а я получаю амулет.

В этот момент раздвинулись створки скрытой в стене двери, за которой оказалась кабина лифта, освещенная темно-красным светом. Из кабины вышел теладинец с оранжевыми глазами, одетый в форму служащих фирмы «Страхование туризма на Эбелоне», одного из филиалов теладинского Торгового общества. В лапе он нес маленький продолговатый ящичек, в передней части которого имелось круглое отверстие.

Йошико и Ильяна знали, что это означает. Лицо Ильяны засияло радостью — и не только потому, что она выиграла пари. Во всяком случае, не это было главным…

— Коллега Нехла, поздравляю вас с вашим новым назначением, — прошипел теладинец так чопорно и сухо, как будто разговаривал с неодушевленным предметом. Возможно, он каждую тазуру нанимал десятки аргонцев на работу в Дело Телади и это ему до смерти надоело. — Прошу вас, просуньте вот сюда ваше указательное щупальце, — сказал он и приподнял маленькую коробочку.

Йошико вежливо поблагодарила и сунула в коробочку указательный палец. Что-то слегка царапнуло кончик пальца, потом маленькая лампочка на крышке коробочки изменила цвет с серого на пурпурный. С процедурой снятия генетического отпечатка пальца договор считался заключенным. А это означало, что со следующей мазуры она будет работать техником в Туристическом центре Эбелон Вест! Техник в Садах Эдема — что может быть прекраснее?

— Теперь вы можете идти, коллега, — проскрипел теладинец. — Мы ждем вас ровно через две возуры. Ваша смена начинается в половине сумерек миттазуры. Вам будет предоставлено жилье в соответствии с вашим положением. — С этими словами теладинец развернулся и вошел в кабину лифта.

Когда дверь за ним закрылась, Ильяна подпрыгнула и бросилась на шею Йошико.

— Ты это сделала! Мы это сделали! — ликовала она. — Мы выбрались из этого гетто! Прочь с Терпентина, прочь от Таггерта! От всех этих ужасных людей!

— Они твоя семья, — напомнила ей Йошико, с такой же радостью обнимая дочь, которая была почти одного с ней роста, но выражала восторг бурно, как ребенок.

— Ты! — Ильяна отпустила Йошико, отступила на шаг и серьезно взглянула на нее. — Ты! Моя! Семья! — сказала она, подчеркивая каждое слово. — И! — добавила она, — Ты! Проиграла! Пари! — Девочка радостно хихикнула. — Подавай сюда мой амулет!

Улыбаясь, Йошико кивнула дочери и расстегнула на шее серебряную цепочку амулета. Цепочка скользнула ей в руку, которую женщина сжала в кулак. Потом она взяла руку Ильяны и положила в нее цепочку:

— Ты заслужила ее, солнышко. Только не потеряй ее, ладно?

С этими словами Йошико отпустила руку дочери.

— Можешь не беспокоиться, — прошептала Ильяна.

Она задумчиво рассматривала изумительное сокровище, лежащее на ее ладони. Это была изящно выполненная копия знаменитого амулета Антеи: маленький, изготовленный из шлифованного нивидия анк, крест жизни. В него был искусно вставлен голубой драгоценный камень, который сверкал и переливался более насыщенным синим цветом. Через несколько сезур тепло пальцев Ильяны активировало крохотный микроскопический проектор, вмонтированный в камень. И тут же в воздухе над анком появились изображения знакомых лиц: Йошико, довольно улыбающаяся, с распущенными по плечам волосами, лежащая в объятиях симпатичного молодого мужчины с гривой рыжих волос — Эзры Керпа, отца Ильяны. На груди у Эзры был широкий шарф, из которого высовывалась головка ребенка с довольно дерзким выражением лица. Это была она, Ильяна, давным-давно, целых восемь язур назад!

Ильяна попыталась сглотнуть комок, появившийся в горле, когда она вешала амулет на шею. Она чувствовала, что у нее глаза на мокром месте, но ей было все равно.

— Это так прекрасно! — хрипло произнесла она. — Спасибо, большое спасибо! — Она откашлялась. — Эзра наверняка гордился бы нами, если бы мог нас сегодня видеть!

Йошико положила руку на плечо дочери.

— Он наверняка гордился бы нами, — ответила она после небольшой паузы, — но сначала описался бы от смеха. Мы — техники на туристической планете, где теладинцы в гавайских рубашках так и скачут вокруг туристов! Ему пришлось бы поломать голову, размышляя, как это мы тут очутились. Зато потом он бы действительно повеселился всласть! — Она по-приятельски прижала девочку к себе и потянула ее к лифту. — Но только не думай, что теперь избавишься от занятий по блокам на Нивидерос, Или!

— Я и не собираюсь, — отмахнулась Ильяна. — Это же на три тазуры меньше придется жить на Терпентине — время пролетит быстро! А почему бы тебе тоже не поехать со мной?

— Протирать штаны в школе? — покачала головой Йошико. — У ящеров? Спасибо, это без меня. И, кроме того, Таггерт взбесился бы от злости. — С этими словами тема была закрыта.

Пока обе ждали подъемника, который доставит их на платформу-аэродром, взгляд Йошико упал на большой голографический экран на противоположной стене комнаты. То, что она там увидела, невольно заставило ее вздрогнуть. Если раньше сообщение о нападениях хааков оставило бы ее равнодушной, то от увиденного на экране сейчас у нее по спине пробежали мурашки, а пушистые волоски на шее зашевелились.

Впервые она увидела эту передачу несколько тазур назад, и ей буквально стало плохо. Это был длинный рекламный ролик, но главным было не столько то, что рекламировалось, — состязание по маневрированию вокруг Вантеры и Юнипы, которое должно было вскоре состояться, — сколько то, кого она увидела в этом ролике. Среди прочих показали и главного спонсора этих состязаний. Он сидел за письменным столом из дерева гахам, с невероятно самодовольным выражением лица. На стене за ним находилась стеклянная витрина, в которой хранился выглядевший настоящим антикварным предметом прибор на трех изношенных ножках — тригравископ.

Фирма называлась КМДД — Космическая мобильная дивизия Джонферсона. А мужчину звали Зер Альман Джонферсон.

Когда на экране под изображением бегущей строкой появились имена, Йошико заставила себя отвернуться. Она сняла руку с плеча дочери и судорожно начала что-то искать в нагрудном кармане комбинезона, пока наконец не нащупала и не вынула узкую трубочку. «Р» — как Радость. Ей срочно нужна зеленая «Р», чтобы вернуть бодрое настроение! Вместо одной из прозрачной трубочки на ладонь выпрыгнули сразу две пилюли. Не раздумывая, Йошико бросила в рот обе и сразу же проглотила.

— Тебе же нельзя… — начала Ильяна и замолчала, потому что пришел лифт. Он был пустым, и они вошли в него. — Ты обещала больше не принимать это! — негодовала девочка.

Она знала, что почти сразу же на лице матери появится широкая счастливая улыбка. А завтра она впадет в состояние депрессии, будет мучиться чувством вины. Ильяна всей душой ненавидела и эти пилюли, и то, что они делали с Йошико.

— Это последние, — возразила мать извиняющимся тоном. — Вот только эти — и все!

Первый этап полета до станции Терпентин проходил поспешно и суматошно. Транспортный челнок, доставлявший пассажиров к космолетам, был заполнен сотнями аргонцев, возвращающихся из отпуска домой. Они обменивались впечатлениями, громко беседовали с новыми знакомыми, сидевшими далеко от них, несколько детей даже играли в широком проходе между рядами с мячом для водного поло, и никто не делал им замечаний.

Спустя две с половиной стазуры челнок прибыл на большую станцию на орбите девятой планеты, которая (как и полагалось у теладинцев) называлась Отпускные Деньги. Это был своего рода космический вокзал, пересадочная и сортировочная станция для всех, кто прибыл сюда с Платинового Шара или внешних планет системы. Эта станция, в отличие от большинства других теладинских станций, не имела посадочной карусели в ступице, а располагала вторым, внешним колесом, куда одновременно могли приставать до двух десятков космолетов. Здесь многие туристы пересаживались на большие пассажирские корабли, которые за несколько тазур могли доставить их на родную планету.

Ильяна зачарованно наблюдала за работой станции, внутреннее колесо которой привычно вращалось, в то время как внешнее, казалось, неподвижно застыло в космосе. На внешнем колесе находилось бесчисленное количество кораблей самых разнообразных конструкций. Они выглядели как стрелы, четко распределенные по краю мишени. Ильяна очень хотела бы взглянуть на Отпускные Деньги изнутри, но они с Йошико должны были оставаться на борту транспортника, так как не были туристами и не имели права покидать систему.

Следующей остановкой челнока был Камбей, теладинский планетоид с протяженным поясом астероидов между девятой и десятой планетами солнца Гордость Фирмы. И только здесь, спустя несколько стазур, обе женщины покинули корабль, который, теперь уже без пассажиров, отправился к газовому великану Цинн, десятой планете, чтобы пополнить запасы топлива.

Камбей был маленьким, тесным и грязным и имел специфический запах теладинцев. Здесь буквально кишело ящерами, причем никто из них не носил форму торговой фирмы, как бы странно это ни выглядело. Йошико и Ильяне пришлось пригнувшись пробираться по проходам, предназначенным для теладинцев, которые были гораздо ниже людей. Наконец они достигли своей цели: ангара, бывшего если и не достаточно просторным, то достаточно высоким. Человек мог стоять там в полный рост. Невероятно старый теладинец недоверчиво следил глазами за каждым движением Йошико, поднесшей кредитную карту к считывающему устройству, чтобы уплатить полагающуюся пошлину за стоянку за последние полторы тазуры.

— Для меня большая честь получить от вас хороший профит, — прошипел ящер и повернулся к пульту с переключателями.

С легким жужжанием исчез энергетический щит перед одним из доков-стоянок в середине ангара.

— И мне тоже, — радостно ответила Йошико. Ничего не понявший теладинец покачал маленькими ушками и удалился, шаркая лапами по полу.

— Идем, Или, пора домой!

«Ятаме» был маленьким корабликом, а точнее говоря, всего-навсего баркасом класса D2, но быстрым, маневренным и принадлежал только Йошико и Ильяне. Вообще-то это была не самая умная мысль — отправиться на Платиновый Шар на «Ятаме», так как он не был нигде зарегистрирован, а ячейки таможенного трала в секторе становились все плотнее.

Еще через две скучные сезуры, во время которых мать и дочь попеременно спали и стояли на вахте, на гравидаре «Ятаме» показалась наконец в виде размытого контура станция Терпентин — огромный комплекс строений, соединявший пять древних, давно ставших настоящим металлоломом космических станций и добрую дюжину разных, на первый взгляд бессистемно собранных воедино модулей. Комплекс не находился ни на одной из орбит планеты, а вращался вокруг солнца Гордость Фирмы между десятой и одиннадцатой планетами, между Цинном и Нивидерос. Это была солнечная орбита, на несколько процентов отклонявшаяся от эклиптики. Тот, кто не знал, что здесь, вдали от всех торговых путей, находится станция, ни за что бы не заметил ее. К тому же станция Терпентин не имела ни центрального компьютера, охранявшего бы посадочную карусель и осуществлявшего бы радиосвязь, ни векторного наблюдения, отмечавшего бы визуально путь до карусели. Здесь ничто не работало автоматически, все операции совершались вручную или в лучшем случае полуавтоматически.

Уже давно каждое движение, связанное с посадкой, вошло в подсознание Йошико. Казалось, рукояти управления «Ятаме» вели под ее умелыми руками самостоятельную жизнь. Это был ее дом, здесь она жила дольше, чем в каком-либо другом месте. Так долго, что даже принимала участие в монтаже станции одиннадцать язур назад. А этого не мог сказать о себе ни один из двухсот нынешних обитателей станции Терпентин, за исключением, пожалуй, Таггерта, Moo-Кай и еще трех-четырех человек.

Ильяна искоса наблюдала за матерью. Она по опыту уже знала, что в последние стазуры действие зеленых пилюль заметно ослабло, но еще не настолько, чтобы уже начинался период депрессии. В глазах Йошико еще тлела искорка оптимизма, которого она, и это Ильяна знала наверняка, уже не ощущала без таблеток. Ильяна страстно молилась, чтобы предстоящие изменения в их жизни привели бы и к изменению в поведении Йошико. Девочка вздохнула. Ее мама была такой красивой, милой и интеллигентной женщиной, если бы не темное пятно у нее на душе, о котором она говорила только тогда, когда находилась под воздействием лекарств, которые сама себе прописала. Если бы был жив Эзра Керп, дело не зашло бы так далеко. Но Эзры давно не было в живых.

Раздался душераздирающий металлический скрежет, когда посадочный механизм «Ятаме» выдвинулся и подтолкнул корабль на его посадочное место. Карусель со скрипом снова пришла в движение.

— Детка, этого следовало ожидать, — заметила Йошико.

Она откинулась в кресле и отключила все бортовые системы.

— Детка, это давно нужно сдать на металлолом, — сухо ответила Ильяна.

Если бы она могла, то давно выбросила бы в мусор всю станцию, и чем раньше, тем лучше! Хоть она и выросла на этой станции, девочка никогда не ощущала своей принадлежности ни к станции Терпентин, ни к ее обитателям. Она относилась хорошо только к Йошико и ее откровенной искренности, которая гораздо больше мешала, чем помогала, матери в ее карьере здесь, на станции.

Йошико рассмеялась и встала. Длинные косички соскользнули ей на плечи, и в ярком свете кокпита она на какой-то момент стала похожа на рослую, гордую женщину-сплита. Но этот момент быстро прошел.

В зоне посадки царила обычная суматоха, неизбежно возникавшая из-за отсутствия автоматизированной системы регулировки. Одни ожидали свободных стартовых площадок карусели, другие толпились у посадочного туннеля. Йошико и Ильяна, погруженные в свои мысли, молча вышли из мрачного ангара.

На пути к жилому массиву Альфа им преградил дорогу приземистый сплит. Это был Зендир т'Гррт, руководитель станции Терпентин, вождь их ветви клана и ментор первого часа для Йошико. Когда-то, еще до рождения Ильяны, Йошико была его усмирительницей, теперь они были заклятыми друзьями.

Зендир т'Гррт был на полголовы ниже Йошико, значит, примерно того же роста, что и Ильяна. У него было крепкое телосложение, а никотиново-желтый цвет лица говорил об отличном здоровье. С его щек свисали очень длинные бакенбарды с проседью, придававшие сплиту лихой, воинственный вид.

— Никто не уходит от якки — только через смерть! — сказал он сдержанно.

Его акцент почти не был заметен. Если не видеть его, а только слышать, то по голосу сплита можно было принять за человека.

— Уйти, Таггерт? У тебя глаза на месте? Я как раз возвращаюсь. «Уйти» — это в другом направлении.

— Тварь! Она не лгать мне! — Наигранное спокойствие сплита мгновенно уступило место взрыву ярости. Он подошел к Йошико так близко, что почти касался ее груди, и женщина почувствовала, как дурно пахнет у него изо рта. — Она плохая усмирительница и еще более плохая лгунья! Она не отрицать, что уже дважды была на Платиновом Шаре, чтобы организовать себе укрытие у теладинских тварей!

— Ты бы почистил зубы, Таггерт, и не напирал на меня так! — спокойно ответила Йошико.

Ильяна затаила дыхание, услышав эти слова, потому что хорошо знала Зендира т'Гррта и могла предвидеть его реакцию.

Все произошло именно так, как девочка и предполагала. Сплит размахнулся и ударил женщину по лицу настолько сильно, что она пошатнулась и едва удержалась на ногах. Ильяна вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Она помнить, что она не иметь никаких прав. Она жить с якки и умереть с ними. Альтернативы нет. — С этими словами сплит выпустил Йошико и зашагал прочь. Дойдя до поворота, он обернулся еще раз. — Но прежде чем она умрет, она тысячу раз пожалеет о том, что произвела на свет тварь Ильяну!

Он исчез. Спустя несколько сезур затих и четкий стук его сапог по металлическим пластинкам пола.

Этой ночью Йошико никак не могла уснуть. И с той же скоростью, с какой исчезало действие пилюль «Р», росла и ее депрессия. Она знала, что совершила большую ошибку. С ее стороны было глупо предполагать, что она сможет просто так уйти отсюда и якки останутся в прошлом. В любой другой банде пиратов и преступников это, может быть, и удалось бы. Но не здесь. Якки — самый влиятельный клан организованной преступности из всех известных кланов! И Зендир т'Гррт прав в одном: она сама была их частью, преступницей, уже очень давно, практически всегда… Нет, ей ни за что не удастся приступить к новой работе в качестве техника на Платиновом Шаре. Она поняла это в тот момент, когда Зендир т'Гррт встретил их в посадочной зоне. Еще до того, как начал говорить.

Йошико включила свет и потянулась за пилюлями. Она навсегда лишилась его доверия. Об этом она не жалела, так как уже давно ненавидела сплита. Но теперь он будет сторожить и следить за каждым ее шагом. Рано или поздно он ее убьет! Но эта мысль не слишком беспокоила Йошико: она и так уже слишком долго жила взаймы. Но что ее действительно пугало, так это слова Зендира о Ильяне. Она должна защитить дочь! Но как? Йошико рывком бросила таблетки в рот и запила их большим глотком голубой водки. Потом натянула на плечи куртку и села, скрестив ноги, на информационный терминал. Может быть, все же существует возможность вытащить отсюда Ильяну и обеспечить ей безопасность.

Через стазуру у нее был готов план, настолько дерзкий, что вряд ли он пришел бы Таггерту в голову. Конечно, план был сложным и даже опасным для жизни. И чтобы план сработал, ей придется вернуться в непроглядную тьму своего прошлого.

Сектор База Облаков, Вантера

561 год по теладинскому летоисчислению

Еще 539 миллионов длин.

Стройный, симпатичный мужчина, сидевший в одиночестве в выглядевшем по-спартански кокпите космического корабля, нахмурился. Что-то его смущало, но он никак не мог понять, что именно. В любом случае это не был «АП Весельчак», так как все приборы светились сочным зеленым светом.

Зер Альман Джонферсон выглянул в окно, за которым простирался космос. Впереди находилась Вантера, третья планета сектора База Облаков, голубой шарик размером с булавочную головку на мягком черном бархате. И этот шарик быстро приближался. Его луна Юнипа пряталась позади планеты, но еще до конца стазуры «АП Весельчак» достигнет ее и облетит вокруг.

Еще 531 миллион длин.

Ага! Вот оно! Зер Альман недовольно присвистнул, когда наконец понял, что же его смущало все это время.

— Компьютер, я хочу иметь расстояние в километрах, а не в длинах! — резко потребовал он.

Как он только мог забыть об этом? Сила привычки? Вместо сказанного вслух ответа компьютер просто переключил показатели. Расстояние до места поворота составляло восемьсот шестнадцать тысяч двести километров. Зер Альман удовлетворенно кивнул. Ему вообще не очень нравилось, когда машины разговаривали. Все компьютеры, с которыми он имел дело, выполняли свои обязанности молча. И еще меньше, чем разговаривающие машины, ему нравились теладинские единицы измерения. Если речь шла о расстоянии, он, как инженер, имел, к счастью, выбор, но не в случаях с измерением времени. И то, что существовал один-единственный надежный метод универсального определения дат и периодов времени, постоянно раздражало его. И почему Планетарное Сообщество в свое время позволило теладинцам навязать именно их временную систему вместо того, чтобы создать собственную? Конечно, время Зура решало важную проблему космонавтики: оно учитывало межзвездные расстояния и релятивистские скорости. Только после ввода этой системы стало возможным одинаково измерять время при различных скоростях, а также время на объектах, находящихся друг от друга на расстоянии нескольких световых язур. И все же: Зер Альман воспринимал время Зура как нечто гротескное, поскольку, по сути дела, он считал весьма сомнительным все, что когда-либо делали теладинцы.

Еще 718 000 километров.

Зер Альман перепроверил показания приборов. Как и прежде, все системы работали в пределах допуска. Трудно было поверить в то, что этот полет планировался как эксперимент по интегрированию систем после перестройки! Изначально «АП Весельчак» был разведчиком новых звезд класса МЗ. Класс сохранился, внешний вид корабля тоже. Но на машинной палубе теперь находилась самая разная экспериментальная техника в стадии разработки. Как правило, во время таких пробных полетов выявлялись мелкие неполадки и проблемы, которые затем устранялись. На этот раз было иначе: как сам корабль, так и оба синхронно подключаемых двигателя системы КМДД предлагали летные качества, имевшиеся до сих пор лишь у проверенных серий Б и Ц.

Зер Альман был чрезвычайно доволен. Его инженеры проделали большую работу. С таким надежным и мощным кораблем в предстоящих состязаниях по маневрированию он просто не может не победить. А если он победит, это будет означать также и потрясающую победу Космической мобильной дивизии Джонферсона. Через десять тазур никто в Сообществе не захочет иметь ничего другого, кроме систем КМДД! Таким образом, окупятся многие стазуры на тренажерах. И это будет не только выброс адреналина и простое удовольствие, как до сих пор, но и прибыль в реальных кредитах.

Но сначала ему необходимо подвергнуть «АП Весельчак» тесту на прочность в реальных условиях. В соответствии с официальными правилами состязания ему придется, прибегнув к двойному маневру «качелей», провести корабль вокруг Вантеры и ее луны Юнипы. Если учитывать временной запас, то вряд ли возникнут какие-либо реальные сложности.

Раздался радиозуммер. Над консолью появилось голографическое изображение теладинца с необычно бледными чешуйками. Это был Имирадий Йобазелей Гегебалий Четвертый, личный ассистент Зера Альмана.

— Коллега шеф, — прошипел Гегебалий, — вам лучше вернуться. Служба безопасности арестовала вредителя на четвертой палубе. — Теладинец быстро облизал нос.

— Простите, кого? — Зер Альман увеличил голограмму таким резким движением, что над консолью появилось изображение Гегебалия в натуральную величину. — Опять?

— Хай! Па этот раз теладинца. — Казалось, Гегебалий не испытывает никакого смущения от того, что этот случай бросает тень на его народ. Он был такого же невысокого мнения о своих сородичах, что и Зер Альман, и знал, что тому это известно. — У него был с собой пульт дистанционного управления. Мы еще не выяснили, что он собирался с ним делать. Может быть, это простой шпионаж.

Зер Альман плотно сжал губы, хотя внешне сохранял абсолютное спокойствие. Раньше подобное событие моментально вывело бы его из себя, сегодня он воспринимал это как досадное недоразумение.

— Ну, хорошо, — сказал он, — маневр с Вантерой сегодня уже не получится, но восьмерку я могу себе позволить.

— Тшш. Значит, никаких «качелей» вокруг Юнипы, — деловито констатировал Гегебалий.

— Именно так. И еще, Гегебалий, пока не нужно ставить в известность начальство. Максимум через полторы стазуры я буду на заводе.

— Понял. Нужно ли его покормить? Полторы стазуры не такой уж маленький срок.

Зер Альман озадаченно смотрел на голограмму теладинца. Потом он понял и тихо рассмеялся:

— Ах да, вредитель. Конечно, прошу вас, Гегебалий. Мы ведь не нелюди.

— Что касается меня, то я вообще не нелюдь и не людь. Я понял вас, коллега шеф. До встречи через полторы стазуры!

Квазуру спустя «АП Весельчак» достиг Вантеры. Зер Альман провел корабль так близко к поверхности необитаемой планеты, что едва не коснулся слоя ее верхней атмосферы. Потом он с почти сверхъестественной уверенностью вывел корабль из гравитационной воронки планеты и вернулся на свой курс. На орбитальном заводе КМДД IV, кружившем высоко над Леддой, второй планетой системы, он был меньше чем через две стазуры после того, как услышал сообщение Гегебалия.

Когда Зер Альман вошел на контрольный пост, то сразу же понял, что за это время произошло что-то еще. Достаточно одного взгляда на абсолютно белую чешуйку на лбу своего ассистента. Джей Ферзан, руководитель службы охраны, стоявший рядом с Гегебалием, выглядел так, будто у него приступ желудочной колики.

— Отлично, а теперь расскажите и мне! — приветствовал Зер Альман своих сотрудников.

— Сэр, он сбежал! — признался аргонец с накачанной мускулатурой.

При этом он совершал странные телодвижения, будто хотел спрятаться в собственном комбинезоне.

Куда только девалась знаменитая невозмутимость Зера Альмана!

— Замечательно! — взревел он так громко, что Гегебалий непроизвольно вздрогнул. — Послушайте, Ферзан, для чего вообще я нанял целый штат охранников? Уж наверняка не для того, чтобы они стояли на одном месте и производили хорошее впечатление! — Он подошел к большому панорамному окну и окинул взглядом длинный, несколько сотен метров, монтажный цех, который отапливался и снабжался воздухом, пригодным для дыхания. — Ну?

— Мистер Джонферсон…

— Я хочу услышать, что вы его ищете. Если вы хотите сказать что-то другое, не тратьте понапрасну слова и время!

— Мои люди ищут его.

Зер Альман нагнулся вперед, прикоснулся лбом к стеклу и застыл на несколько сезур. Потом он резко повернулся и прислонился к консоли у окна.

— Ага! Великолепно! А теперь скажите-ка мне, как он, черт побери, вообще мог удрать. Только, пожалуйста, не говорите ничего о вентиляционных колодцах.

— Нет, сэр. Вентиляционные колодцы такие узкие, что там не пролезет даже ницзу. Нет, саботажник освободился из камеры с помощью вот этого. — И Джей Ферзан протянул Зеру Альману два предмета.

Один из них представлял из себя плоский эллипсоид размером примерно в два кулака, в котором имелось несколько углублений. Дрон-шпион? Другой предмет был похож на пульт дистанционного управления.

Зер Альман внимательно разглядывал предметы. Потом он смерил взглядом Ферзана так, будто сомневался в его рассудке.

— Вы ведь, конечно, отобрали у него пульт дистанционного управления, прежде чем запихнуть его в камеру? Или нет? Скажите «да», и я подумаю о бонусе для вас. Идите за мной! — Зер Альман развернулся и широкими шагами направился к двери контрольного поста.

Шеф службы безопасности бросил на Гегебалия недоумевающий взгляд. Гегебалий поднял лапу и пошевелил когтями так, что стали видны плавательные перепонки. Ферзан передернул плечами и поспешал за Зером Альманом.

— Да, мистер Джонферсон, разумеется, мы так и сделали! — воскликнул он. — Дрон-шпион действовал автономно.

— Ну, конечно же, автономно, почему бы и нет, — сказал Зер Альман, остановившись перед массивным шлюзом у главного входа.

Проход в монтажный цех сразу же открылся, а поскольку внутри него и снаружи атмосферное давление было одинаковым, то обе переборки оставались открытыми. Зер Альман не забыл воспользоваться ручным леерным ограждением и сунул ноги в специально предусмотренные для этого петли, так как в цехе не было гравитационных генераторов.

— По моему убеждению, у саботажника был сообщник. И мне кажется, я знаю, где его искать.

Ферзан оказался совсем неподготовленным к невесомости, когда поспешил за Зером Альманом в цех. Он пошатнулся, с трудом удерживаясь, чтобы не взлететь. Зер Альман ухватил его за руку:

— Релинг, петли, — и указал на колосниковую решетку узкой платформы, на которой они стояли.

Ферзан побледнел и с трудом кивнул.

— На существование сообщника ничто не указывает, сэр, — произнес он, тяжело дыша.

— Вы уже бывали здесь когда-нибудь, Ферзан?

— Я лично — нет, сэр.

— Хорошо. Подождите здесь. Хотя нет, отправляйтесь назад в шлюз, прежде чем вас стошнит.

Аргонец выполнил указание шефа, а Зер Альман ухватился за перекладины лестницы, прикрепленной к стене, и начал спускаться вниз. Потом он посмотрел наверх.

— Ох нет! — пробормотал он, не веря своим глазам, и замер на какое-то время.

Когда Зер Альман смотрел через панорамное окно вниз в цех, то краем глаза заметил какую-то необычную тень. Во всем монтажном цехе было одно-единственное место, которое не просматривалось из помещения контрольного поста. Это был участок стены под панорамным окном, недалеко от пола цеха. И вот теперь, с лестницы, ему хорошо было видно это место.

Там висела светло-зеленая труба около четырех метров длиной и одного метра диаметром, чем-то напоминавшая торпеду. Сверху труба заканчивалась очень маленьким прозрачным колпачком. За ним виднелась пара больших желтых глаз, в упор смотревших на Зера Альмана. Теладинец! Но ящер не шевелился. Он даже не моргнул, когда Зер Альман подобрался вплотную к космическому мини-кораблю и ударил ладонью по колпачку. Даже чешуйки на лбу ящера не изменили цвет. Может быть, он был мертв? Но Зер Альман слышал шорох: то ли царапанье, то ли шуршание. Казалось, кто-то скребет когтями по металлу. И эти звуки доносились изнутри миниатюрного корабля.

— Ферзан! — закричал Зер Альман во все горло. Его голос достиг стен цеха и эхом вернулся к нему.

Инфобраслет активировался.

— Вы звали, мистер Джонферсон?

— Хай! Я очень хотел избавить вас от этого, но вы нужны мне здесь, внизу. У вас есть что-нибудь вроде сварочного аппарата? — Зер Альман замолк на полуслове. Сварочный аппарат, примененный к такому крохотному транспортному средству, наверняка зажарит его обитателей. Зер Альман вздохнул. Иногда он просто ненавидел сам себя за свое мягкосердечие. — Забудьте то, что я сказал о сварочном аппарате. Принесите открывашку для консервных банок.

— Что принести?

Зер Альман объяснил ему, и уже через несколько мизур рядом с ним повисли Ферзан, двое его сотрудников, а также Гегебалий. Ферзан был зеленого цвета, но держался изо всех сил.

— Лазер ближнего поля, сэр, — прохрипел он и указал на прибор в руках одного из своих людей. — Ширина разреза два-три миллиметра, не больше.

Пока люди Ферзана пытались взрезать обшивку мини-космолета, Зер Альман указал своему ассистенту на оцепеневшего теладинца в миниатюрном кокпите:

— От чего, по-вашему, он мог умереть?

Гегебалий молчал битых двадцать сезур, снова и снова переводя взгляд с мертвого сородича на шефа и обратно.

— Коллега шеф, — сказал он наконец, — коллега саботажник не мертв. Взгляните на его ноздри.

Зер Альман приблизил лицо к прозрачному колпаку настолько, что его рот буквально прикоснулся к стеклометаллу. Действительно, ноздри теладинца ритмично шевелились.

— Выкладывайте, Гегебалий! Насколько я понимаю, он не просто решил вздремнуть. Что же тогда?

— Тшшш! Защитная каталепсия! Теладинская защитная каталепсия! — выпалил Гегебалий. Он начал теребить правое ухо — верный признак того, что нервничал.

— Защитная… защитная каталепсия? Ну и ну… — Зер Альман не мог найти подходящих слов. О том, что теладинцы могут впадать в подобное состояние, он еще не слышал. — Послушайте, вы хотите сказать, что он просто застыл от страха, когда увидел меня? Просто так?

— Для того чтобы овладеть этим рефлексом, требуется много солнц. Вы только взгляните на его желтые глаза, ведь он еще совсем юнец!

— Ох, Гегебалий, вот это да!

Широко раскрыв глаза, теладинец выдержал взгляд шефа, продолжая теребить ухо.

Удивленно качая головой, Зер Альман наблюдал, как охранники отложили в сторону продолговатый кусок трубы. Было очень непросто извлечь оттуда обоих застывших теладинцев, которые непонятно как умудрились поместиться на таком крохотном пространстве.

— Ферзан, я хочу точно знать, как эта штука сюда попала и что эти типы здесь делали. Извлеките ее отсюда и удалите на безопасное расстояние, скажем на километр. А теперь можете поставить в известность полицию.

Шеф службы безопасности подтвердил получение приказа.

— Теладинцы ведь не страдают клаустрофобией? Или я ошибаюсь? — снова обратился Зер Альман к ассистенту, указав на миниатюрный космолет.

— И они не боятся высоты, у них не бывает головокружения, коллега, — подтвердил Гегебалий, сопровождая слова косым взглядом на карабкающегося по лестнице Ферзана.

Гордость Фирмы, Станция Терпентин

561 год по теладинскому летоисчислению

Автомат по приготовлению напитков беспомощно заскрипел, когда Ильяна заказала стакан сока ордано, поскольку по одному ему известным причинам был не готов выполнить заказ. Девочка была слишком измучена, чтобы сердиться, и просто скорчила недовольную гримаску:

— Ну хорошо, тогда стакан сильванского чая!

— С ялфуром? — приветливо осведомился автомат.

— Логично, — кивнула Ильяна.

На этот раз сосуд наполнился желаемым горячим напитком, однако Ильяна напрасно ждала обещанный ялфур, который обычно появлялся шапкой пены на чае. Она пожала плечами, взяла стакан и отхлебнула. Потом села за прямоугольный стол, выехавший ей навстречу из стены тесной кухни, и задумчиво уставилась на видео-поле, где шла передача о победителях «горячей» десятки на одном из музыкальных голографических каналов.

Она не отдавала себе отчета в том, что слушает, потому что ощущала смертельную усталость. В прошлую ночь ей не удалось уснуть ни на мизуру: перед ее глазами все время вставала сцена вчерашней стычки с Зендиром т'Грртом, прокручиваясь снова и снова, как бесконечная лента. Зендир т'Гррт ударил Йошико и пригрозил убить их обеих! Всю ночь Ильяна ломала себе голову над тем, что можно придумать, чтобы избавиться от железной хватки этой ветви своего клана. Но так ничего и не придумала. Ясно было одно: от переезда на Эбелон им придется отказаться, независимо от того, подписан договор или нет. Пока Зендир т'Гррт будет знать, где они находятся, их жизнь не будет в безопасности. Нигде!

— И она должна немедленно прекратить принимать эту дрянь, — пробормотала Ильяна.

Девочка наклонилась и выдвинула ящик комода. Порывшись в нем, она нашла то, что искала: вскрытая коробочка на три дозы, в которой еще оставались две зеленые трубочки «Р» и еще одна вскрытая коробочка с двумя лимонно-желтыми трубочками «Д», каждая из которых была рассчитана на двадцать семь таблеток. Девочка с отвращением повертела коробочки в руках. Конечно, она знала, что Йошико говорит правду: с тех пор как она начала принимать эти препараты, она уже не плакала и не лежала без сна целыми ночами, что нередко бывало прежде. Напротив, за прошедшее время, а это было уже больше трех язур, она не пролила ни слезинки, ни единой, ни из-за кого и ни из-за чего. Все, что угнетало Йошико, исчезало в ее душе, как в бездонной черной дыре. Но взамен таблетки превратили ее жизнь в бесконечное «катание на американских горках», постоянное пограничное состояние между депрессией и эйфорией. Ильяна опустила обе коробочки в карман брюк — лотом она их выбросит — и снова задвинула ящик на место. И очень вовремя, потому что именно в этот момент в кухню вошла Йошико.

— Konichiwa, солнышко.

Было заметно, что она тоже провела бессонную ночь. Темные круги под глазами были особенно заметны, потому что обычно ее лицо выглядело безупречно. Йошико подошла к автомату по приготовлению напитков и попросила стакан сока ордано. Автомат моментально выдал желаемое. Ильяна с трудом удержалась от колкости в его адрес. Йошико вызвала рабочую поверхность и облокотилась на нее, держа в руках стакан с соком. Она пристально смотрела на музыкальный голографический аппарат.

— Теперь я не смогу уехать учиться на Нивидерос, — первой заговорила Ильяна, — если меня не будет здесь пять тазур, за это время Таггерт убьет тебя.

— Ты должна лететь, — моментально отреагировала Йошико, как будто ожидала этого от дочери. — Таггерт не дурак. Ты ему пока не нужна, ты еще слишком молода и, главное, слишком… Не сердись на меня, я люблю тебя такой, какая ты есть, но…

— Слишком честная? Прямая? Просто не способная на преступление? — помогла девочка матери.

При этих словах на лице Йошико промелькнула слабая улыбка и тут же исчезла.

— Хай. Именно так. На меня он может надавить и подчинить себе. В худшем случае я отделаюсь парой синяков — во всяком случае, на первых порах. Это в порядке вещей. Но тебе могут грозить пытка и смерть. И насколько я знаю Таггерта, этого не придется долго ждать. — Йошико посмотрела прямо в глаза дочери. — Тебя это не пугает? А я умираю от страха.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — ответила Ильяна. — Но и умирать я тоже не хочу.

Она, конечно, ценила прямоту, но то, что сказала Йошико, заставило ее желудок взбунтоваться. Она резко отодвинула стакан с чаем. В хорошие времена сильванский чай улучшал настроение, и девочка всегда любила его. Но сейчас вкус чая показался ей отвратительным: слишком уж ярко напоминал он об ушедших замечательных тазурах, проведенных с мамой. Ильяна почувствовала, что ее глаза наполняются слезами, и изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться навзрыд.

Йошико села напротив Ильяны и взяла ее руки в свои.

— У меня есть план, — сказала она тихо, но девочка, казалось, не слушала ее.

— Еще вчера все было так здорово! — В хриплом голосе дочери слышались грусть и отчаяние. — Ты могла бы получить работу в Раю. Чаицы. Пальмы. Далеко от Терпентина. И никаких грязных дел. А сегодня? Все рухнуло. Все! Мне так плохо! — Последние слова вырвались уже вместе с рыданиями, слезы катились по ее щекам; плечи вздрагивали.

Йошико обняла девочку и энергично повторила:

— У меня есть план. Мы откупимся.

— Откупимся? — повторила Ильяна сдавленным голосом. — Таггерту интересна только власть, ему не нужны деньги.

— Ну, естественно, не за деньги на мелкие расходы, — ответила мать. — За большие деньги. И от Moo-Кай, этой проклятой гадюки, тоже. Поверь мне.

— Что ты хочешь сделать — продать «Ятаме»?

— О нет, этого все равно не хватило бы, даже приблизительно.

— Тогда что? — Ильяна высвободилась из объятий матери и вопросительно взглянула на нее.

— Ты уже собрала свое барахлишко? — спросила Йошико, уходя от ответа.

— Да, конечно, — ответила девочка. — А что?

— А то, что ты улетишь на Нивидерос сегодня утром. Как мы и планировали. Но там ты не останешься, а сядешь на ближайший теладинский прямой рейс до станции Отпускные Деньги. Я знаю, что такой рейс есть.

Ильяна вытерла глаза. Что бы Йошико ни планировала, она всегда была уверена, что ее план сработает. Но что, если сейчас это была просто эйфория, спровоцированная наркотиками? Ильяна решила выждать и выслушать весь план. Но в ней зародилась слабая надежда.

— Прямой рейс, да, есть, но он же только для ящеров, — сказала она неуверенно.

Мама извлекла из кармана брюк маленькую пластиковую карточку с выдавленным на ней фирменным знаком.

Йошико чувствовала себя такой несчастной, что ноги буквально не хотели нести ее. Она вся дрожала, напоминая хрупкую фарфоровую статуэтку, которая вот-вот разобьется. Женщине просто необходимо принять пилюлю «Р», которая окутала бы все безразличным зеленым цветом, но она нигде не могла найти коробку с трубочками. А ведь пока поступят новые, пройдет не меньше нескольких тазур.

Йошико скрестила руки на груди, будто обняла сама себя. Ее внутренний взор стремился сквозь тьму вверх. Это душное разрушенное помещение на самом краю кольца модуля V было единственным местом на станции Терпентин, где нашлось достаточно места для большой шарообразной голограммы, которая парила сейчас над головой женщины. Голограмма представляла собой один сектор — Луну Ринго. Даже все детали были видны четко и ясно.

Когда Moo-Кай вошла в зал, Йошико еще глубже забилась в тень согнутой опоры, к которой она прислонялась, сидя так вот уже несколько мизур. Moo-Кай изменилась с тех пор, как Йошико видела ее в последний раз: взгляд, всегда видевший все и всех насквозь, стал еще острее. Казалось, будто тусклый двойной луч высвечивает все, даже самые потаенные уголки зала. Над правым плечом Moo-Кай что-то сверкнуло, когда ее темные волосы сбились на одну сторону и открыли металлическую пластинку из нескольких сегментов, которая шла от ключицы до основания черепа и дальше, через всю правую сторону головы. Йошико слышала о тяжелом ранении, которое ей недавно нанесли.[2] Это была страшная колотая рана в затылок, перерезавшая несколько связок и мышц. Втайне Йошико — как и многие другие якки — надеялась, что Moo-Кай не переживет такое ранение. Почти наверняка Зендир т'Гррт уже ощущал себя ее преемником. Многие, правда, говорили, что это мало что изменило бы, потому что Зендир т'Гррт был коварным и подлым, но его мотивы были хотя бы объяснимы. Moo-Кай же, истинное порождение ада, с изощренным умом, была абсолютно непредсказуема. С тех пор как она деказуру назад объединила семь крупных соперничающих между собой пиратских кланов во влиятельный клан якки, ее власть стала еще сильнее, а человечность, напротив, уменьшилась в той же пропорции. Зендир т'Гррт приветствовал Moo-Кай, почтительно подняв руку. Она коротко кивнула ему и отошла в тень, не теряя при этом из виду никого из присутствующих. Как будто случайно ее рука скользнула к рукояти энергетического излучателя, который находился в кобуре, пристегнутой у бедра.

В зале собрались все шестьдесят девять якки. Этим утром их созвали на обсуждение создавшегося положения. Слово взял Зендир т'Гррт и, как обычно, сразу перешел к делу:

— Якки! Многие из нас не вернутся после этого задания! Мы должны гордиться тем, что нам позволено увеличить славу и величие якки, отдав за это свои жизни!

Огромная голограмма Луны Ринго исчезла, ее сменило изображение белого сверкающего предмета, который Йошико в первый момент приняла за солнце. На самом же деле он был во много раз меньше.

— Этот кристалл, величиной всего с кулак, — объяснил Зендир т'Гррт, — появился очень давно, больше чем один оборот Галактики назад. Ему около ста восьмидесяти миллионов язур. — В зале раздалось тихое перешептывание. Зендир т'Гррт продолжал: — Это артефакт, искусственно изготовленный расой, которую мы называем Древним Народом, создателем стартовых ворот. Это часть механизма такой небывалой мощи, что рядом с ним меркнет даже сингулярное оружие ксенонцев.

— Древний Народ оставил оружие? — недоверчиво спросил кто-то из собравшихся.

— Все, что оставил Древний Народ, является оружием, — вмешалась Moo-Кай. Ее пронзительный голос раздался из полутьмы.

— Аргонская секта, которая называет себя тонерами, завладела подобным кристаллом, — продолжал Зендир т'Гррт после почтительной паузы. — Через пять тазур они попытаются переправить его из своего Храма на Аргон Прайм. — Сплит огляделся в сумраке зала, в то время как шарообразная голограмма снова переключилась на Луну Ринго. — Мы уничтожим их конвой, кристалл будет наш! Якки! Теперь о деталях.

За этими словами последовало обсуждение того, как все будет происходить. Все было продумано до мелочей, но имелась и одна ложка дегтя: полет до нужного сектора занимал пять тазур. Значит, времени было в обрез. Ни в коем случае не должно возникнуть каких-либо задержек или непредвиденных обстоятельств. После обсуждения якки устремились наружу, чтобы разыскать свои космолеты, на которые уже полтазуры назад было загружено продовольствие. Теперь корабли, полностью готовые к старту, парили за пределами станции в свободном космосе.

Йошико дождалась, пока в зале остались только Моо-Кай и Зендир т'Гррт, собрала все свое мужество, выпрямилась и вышла из темноты. Moo-Кай взглянула на нее со спокойным любопытством, Зендир т'Гррт обжег злобным взглядом.

— Йошико Нехла, — начал он опасно спокойным голосом, — это хорошо, что она сама идет мне навстречу, потому что она должна ответить мне на один вопрос.

Удивление и страх обрушились на Йошико, но она боялась не за себя, а за Ильяну. Она была уверена, что ни о чем другом Зендир т'Гррт не может ее спрашивать. Не в состоянии вымолвить хоть слово, она просто кивнула.

Уголки губ Зендира т'Гррта приподнялись и обнажили два ряда желтых зубов.

— Она сказать нам, где находится маленькая воительница.

Йошико предчувствовала этот вопрос, но все равно вздрогнула.

— Она… — прошептала женщина, откашлялась и снова заговорила уже более твердым голосом: — Она вчера улетела на Нивидерос учиться.

Слова тихим эхом возвращались к ней.

— Условия жизни на Терпентине не всегда просты для ребенка, — усмехнулась Moo-Кай, — похвально, что вы стараетесь дать дочери хорошее образование, Йошико Нехла.

Йошико заставила себя посмотреть в глаза основательнице клана.

— Domo arigato.

Зендир т'Гррт снова взял нить разговора в свои руки.

— К сожалению, Ильяна Нехла, вероятно, что-то неправильно поняла. На Нивидеросе она, насколько я знаю, пересела в модуль класса ВИП, летящий на космическую станцию Отпускные Деньги. Она может нам это объяснить?

Мысли Йошико обгоняли одна другую. Откуда Таггерт узнал об этом? Неужели он просматривал визы вернувшихся и не нашел там имени Ильяны? Йошико решила, что он ничего не знает и это лишь его предположение.

— Мы поссорились, — солгала она. — Ильяна очень умная девочка, но, кроме Карла Гардна, на Терпентине нет никого из детей ее возраста. И эта школа…

— Теладинские твари! — фыркнул Зендир т'Гррт.

— Хай. Она вернется. Я ей нужна.

— Я послал корабль на вокзал Отпускные Деньги, чтобы перехватить ее до того, как она затеряется в бесконечности, — сказал сплит, не меняя выражения лица.

Йошико в ужасе смотрела на Зендира т'Гррта. На мгновение она почувствовала себя уничтоженной и была готова все рассказать, но понимала, что должна выстоять ради Ильяны. Она напрягла все свои внутренние силы, чтобы успокоиться и собраться с мыслями: Ильяна была в пути уже целую тазуру. Насколько велика возможность того, что она все еще находится на станции Отпускные Деньги? Совсем невелика, потому что Ильяна никогда не была склонна к медлительности.

— Очень хорошо, спасибо тебе, Таггерт. — Йошико решила ограничиться этими словами.

Сплит явно выглядел растерянным.

— Мы знаем, что она всегда хотела сбежать от якки. Мы хотим быть уверены, что этого не произойдет в течение ближайших одиннадцати тазур. Жизнь Ильяны Нехла — это наш залог и наша гарантия.

— Я не собираюсь дезертировать. Но после завершения операции я хочу на три язуры уехать с Терпентина — до совершеннолетия Ильяны. — Сердце Йошико стучало как сумасшедшее, у нее даже закружилась голова.

— Отпуск от якки? — Moo-Кай подошла к женщине поближе. — Вы, вероятно, шутите, Йошико Нехла?

Йошико покачала головой:

— Я бы не рискнула шутить. Но в качестве ответной услуги я передам вам параметры орбит обоих пропавших ксенонских кораблей с ЦП. Вы наверняка помните, как активно их искали несколько язур назад. А я знаю, где они находятся.

Вот она и сказала это. В ее утверждении было немало неточностей, но глупо обращать на них внимание Моо-Кай.

— Тварь лжет! — в ярости воскликнул Зендир т'Гррт. — Она постоянно лжет!

— Она лжет и в то же время говорит правду, как это делают все люди, — прервала его Моо-Кай. — Просто нужно уметь определять, где ложь, а где правда. — Она все еще улыбалась. — Об этом мы еще поговорим, Зендир т'Гррт, когда вы вернетесь через одиннадцать тазур. Вы возьмете Йошико Нехла с собой и вернетесь вместе с ней, живой и здоровой.

Йошико и Зендир т'Гррт уже направились к выходу, когда старая женщина еще раз остановила их:

— До сих пор, Йошико Нехла, вы оказывали якки полезные услуги. Я умею ценить такую работу. — Ее улыбка внезапно превратилась в застывшую ледяную маску. — Но если мои расследования по поводу этих ксенонских кораблей покажут, что вы солгали, то вы узнаете, что мое понимание чести больше соответствует сплитскому, чем человеческому.

Пять тазур полета в полном одиночестве на борту такого тесного космолета, как «Ятаме», способствовали тому, чтобы нервы даже самого хладнокровного человека оказались на пределе. Но Йошико была рада, что ей не нужно ни с кем разговаривать, что никто не сможет увидеть ее в таком разбитом состоянии. Без таблеток ее одолевали уже почти забытые кошмары, стоило ей только сомкнуть глаза. В этих кошмарах снова и снова возвращался один и тот же сюжет: белый космический костюм, к которому быстро приближался мощный фосфоресцирующий цилиндр. Она кричала, кричала, но Кванья Нехла ее не слышала. Ноги Йошико пытались бежать, но что-то позади держало ее так крепко, что она не могла двинуться с места. И в тот момент, когда цилиндр оказывался совсем рядом с костюмом, за мембраной шлемофона Йошико отчетливо видела лицо матери. И на этом лице исполненная любви улыбка внезапно сменялась маской ужаса. Потом мембрана разлеталась на куски, кислород замерзал крупными хлопьями, а лицо Кваньи разбивалось на тысячи кусков. За нею стоял Пете Нехла, который все время спрашивал:

— Зачем ты это сделала? Почему ты не слушалась? Почему она должна была умереть? Почему?

На четвертую условную ночь после отлета со станции Терпентин, когда Йошико смогла наконец заснуть, жуткий кошмар прекратился. Вместо него Йошико теперь видела Ильяну. Они были вместе на Платиновом Шаре, на пляже Эбелон Вест. В воздухе мелькали чаицы, тихо плескалось море, веял легкий бриз.

— Не так уж плохо быть свободной, как тебе кажется? — спросила Ильяна.

Йошико наклонилась, зачерпнула горсть песка и со смехом бросила его в прибой.

— Конечно, неплохо, — ответила счастливая мама и с удивлением заметила, что ее собственный голос звучит, как голос ребенка. Это был очень оптимистичный сон.

Начиная с этой ночи Йошико впервые за долгое время ощутила пусть не очень сильную, но все же уверенность. Она с удовольствием приняла душ в тесной душевой кабине «Ятаме», тщательно высушила густые волосы и заплела их в косу. Потом она заказала кухонному автомату завтрак из запеченной таррамской капусты с яичницей-глазуньей, баньос с начинкой из сыра, ветчины из аргну и сала. Она поставила на поднос большой стакан сока ордано и стала осторожно пробираться к кокпиту через узкий, шириной чуть меньше метра, проход. Там она поставила все это на сиденье второго пилота. Балансируя с тарелкой таррамской капусты в левой руке, она взяла в другую руку вилку.

— Определить положение, — приказала она, жадно жуя порцию капусты и одновременно вглядываясь поверх края тарелки в заполненную звездами ночь.

— Мы находимся, — мгновенно отреагировал бортовой компьютер, — в звездной системе Долина Королей, центральном секторе Королевства Борон. Прохождение через ворота в сектор Аргонская Федерация, Три Мира, через сто семь мизур. Боевой порядок функционирует исправно, бортовые системы номинальны.

Еще сто семь мизур. Йошико кивнула. Это соответствовало одной стазуре и одиннадцати мизурам, то есть оставалось еще достаточно времени для того, чтобы подготовить следующий шаг своего плана: побег. Естественно, она солгала Moo-Кай. Она, конечно же, попытается дезертировать. И через сто семь мизур у Таггерта появится серьезная проблема, да еще такая, о которой он в данный момент и не подозревает. Йошико усмехнулась, ощутив легкие спазмы в желудке. Она чувствовала себя гораздо лучше, чем во время депрессий последних дней, даже лучше, чем после приема таблеток, вызывающих эйфорию. Потому что это ощущение было настоящим, а не вызванным искусственно.

— Эй, а ведь я еще живу! — сказала она под наплывом этого радостного чувства в пустоту кокпита. — А это кое-что значит! — И с огромным аппетитом снова набросилась на оставшийся завтрак.

Будучи самым маленьким кораблем эскадрильи якки, «Ятаме» находился в хвосте растянувшегося строя кораблей. Остальные двадцать три космолета улетели так далеко вперед, что самые первые из них можно было различить только с помощью оптического видеоискателя. Если приблизить изображение с помощью гравидара, то космолеты выглядели как нечеткая нитка жемчуга, направляющаяся к еще не видимым стартовым воротам. Пока Йошико наблюдала за показаниями гравидара, первая жемчужина отделилась от группы и исчезла из виду. С этого момента каждые четыре с половиной мизуры исчезала следующая точка на экране гравидара. Через сто мизур и после двадцати двух прохождений ворота сами появились на экране локатора как крохотный блип.

Йошико напряженно следила за показателями, бегущими по дисплею. Даже бортовой компьютер «Ятаме» еще не знал о ее планах, не говоря уж о летящих где-то впереди якки.

Предпоследний корабль эскадрильи активировал стартовые ворота и исчез в бело-голубом сверкании прыжкового туннеля.

— Строй прерван, положение неясное, — доложил компьютер.

Так и должно было быть, потому что связь с бортовым компьютером предыдущего космолета неизбежно прерывалась в момент прохождения через ворота. А вот чего быть не должно, так это того, что связь возобновится и после прохождения ворот.

— Мы покидаем эскадрилью, — приказала Йошико. — Пока сохраняем курс на ворота, но в последний момент ты отдаешь управление кораблем мне.

Компьютер послушно подтвердил получение приказа. Йошико просунула обе руки в рукояти ручного управления, находившиеся справа и слева от сиденья пилота. Ее пальцы привычно и уверенно нащупали элементы управления, которых она не касалась с самого начала экспедиции, то есть целых четыре тазуры. Мерцание желтой лампочки сигнализировало о готовности.

Стартовые ворота приближались с огромной скоростью, вскоре они заполнили собой все поле видимости Йошико, а потом гигантское кольцо затмило все небо. С приближением к пространственным оттяжкам ворота активировались, и через долю сезуры «Ятаме» оказалась в центре вращающегося энергетического водоворота древних стартовых ворот.

— Приближаемся к системе Три Мира, — провозгласил компьютер.

Рукояти ручного управления слегка дрогнули, чтобы напомнить о передаче управления, желтое мерцание сменилось стабильным зеленым светом. Гравидару потребовалось две сезуры, чтобы произвести перекалибровку после прохождения ворот, и через три сезуры компьютер доложил о поступившем радиосигнале.

— Игнорировать! — приказала Йошико.

Она точно знала, кому и зачем не терпится с ней поговорить, но говорить было уже не о чем.

Еще на станции Йошико просчитала орбиты всех стартовых ворот между Луной Ринго и Гордостью Фирмы и соотнесла их с орбитальной скоростью эскадрильи якки. Оптимальными для ее плана оказались те ворота, которые вели из этого сектора в аргонскую солнечную систему с названием Круговорот Энергии. С одной стороны, эта система находилась сейчас на расстоянии меньше двадцати мизур лета от «Ятаме». С другой — все космолеты якки (за исключением двух последних) уже настолько далеко ушли по своей орбите, что им было бы сложно изменить курс для того, чтобы преследовать «Ятаме». Кроме того, их выпадение из эскадрильи Зендира т'Гррта, осуществлявшего командование операцией и находившегося на первом корабле, создало бы для него серьезные временные и организаторские проблемы. Еще не факт, что он сможет успешно выполнить задание Моо-Кай. Но эта мысль совершенно не волновала Йошико.

— Ох ты, дело дрянь! — пробормотала она, наблюдая на гравидаре за тем, как единственный корабль якки, который еще мог изменить курс, чтобы ее преследовать, именно это и сделал.

Из-за высокой скорости ему потребуется довольно много времени, чтобы начать преследование. Однако, поскольку «Ятаме» был не только самым маленьким, но и самым маломощным кораблем эскадрильи, якки рано или поздно все равно ее нагонит и уничтожит одним-единственным залпом.

Через семнадцать мизур Йошико миновала стартовые ворота и оказалась в пограничном секторе аргонской солнечной системы. В момент появления на другой стороне «Ятаме» проскользнул буквально в нескольких сантиметрах от встречного космолета, и сердце Йошико чуть не разорвалось от страха, когда на защитном экране ее корабля вспыхнул отсвет ярко-синего пламени его двигателей. На просторах космоса орбиты космических кораблей не слишком часто пересекались. Но стартовые ворота образовывали естественные центры пересечения торговых путей, и, следовательно, вероятность встретить здесь так близко другой корабль была весьма велика. Исходя из этого, корабли проходили через ворота, более или менее сбрасывая скорость.

— Gomen nasai — извини, — прошептала Йошико.

Интенсивность движения в этом секторе была достаточно высока. К счастью. Именно поэтому таможенный контроль аргонцев, в отличие от теладинского, не очень строго относился к появлению незарегистрированных небольших кораблей аргонской конструкции. Иначе истребитель уже через несколько мизур оказался бы у нее за спиной.

Прохождение через следующие стартовые ворота заняло значительно больше времени, потому что ворота в Туман Херона, следуя по своей орбите вокруг центрального созвездия, находились в этот момент в крайне неблагоприятном положении. «Ятаме» понадобилось почти полтазуры, чтобы преодолеть это большое расстояние. И так как Йошико была вначале обречена на бездействие, то передала управление кораблем бортовому компьютеру и высвободила руки из рукоятей управления. Пока все шло хорошо.

Спустя три стазуры компьютер вырвал ее из состояния полудремы, в которое она погрузилась после основательной тренировки на небольшом встроенном тренажере. Компьютер передавал сообщение местной радиостанции, которое он недавно поймал:

— Реликвия! Пираты! Ну конечно! — презрительно сказала Йошико. — Якки! Надеюсь, Таггерту тоже не повезло!

Она ощущала откровенное злорадство. Сон как рукой сняло, и Йошико взглянула на гравидар. Корабль якки все еще преследовал ее. То ли он не слышал сообщения, то ли оно его вообще не интересовало. Как бы то ни было, он быстро нагонял ее и находился уже почти на расстоянии выстрела.

— Ну ладно.

Йошико встала, в тесном проходе привычными движениями быстро натянула космический костюм и вернулась в кабину пилота. Дело приобретало серьезный оборот.

Спустя сорок четыре мизуры «Ятаме» беспрепятственно достиг сектора Туман Херона. Довольно скоро на видеополе камеры заднего вида Йошико заметила очередную вспышку стартовых ворот. Истребитель преследовал ее так плотно, что в любой момент можно было ожидать первого залпа. Она снова взялась за рукояти ручного управления и изменила курс так, чтобы ее корабль обязательно прошел через стартовые ворота, ведущие к Аргон Прайм. Потом она максимально увеличила скорость. Женщина выжимала из корабля все, что он мог ей дать, и даже чуть больше. Естественно, этого было недостаточно, чтобы полностью оторваться от преследователя. Но несколько драгоценных мизур она выиграет. Тревожная лампочка загорелась оранжевым светом.

Вскоре якки приблизился настолько, что она без проблем могла идентифицировать корабль на видеополе. Стремительно приближающиеся стартовые ворота были примерно того же размера, что и преследователь, но, в отличие от последнего, ворота быстро увеличивались. Спустя какой-то миг они уже заполнили собой всю панораму окна кокпита, казалось, их пространственные оттяжки буквально прыгнули ей навстречу… Йошико резко рванула на себя рукояти управления. «Ятаме» почти вертикально взмыл вверх. При этом маневре корабль едва не задел внешний край стартовых ворот. Компенсаторы, пытавшиеся совладать с резкими изменениями силы тяжести, взвыли, но послушались. Йошико с силой вдавило в сиденье, и бортовой компьютер тут же взял управление на себя. Краем глаза Йошико видела, как якки пересек событийный горизонт и исчез, оставляя за собой яркие языки пламени двигателей. А потом неожиданно вышли из строя двигатели «Ятаме», корабль уже не мог двинуться с места.

— Проклятье! — пробормотала женщина сквозь зубы. — Какая же я дура!

В последний момент она рванула рукоять управления на себя и избежала прохождения через ворота. У якки, вероятно, не хватило самообладания или мужества поступить так же. Он находился в секторе Аргон Прайм, центральном секторе Аргонской Федерации, и, судя по всему, ему потребуется не меньше стазуры, чтобы вернуться. Возможно, он еще раньше столкнется с аргонским контрольным патрулем, а с аргонцами шутки были плохи, если речь шла о сердце их Федерации! Но Йошико не слишком надеялась на возможность такого исхода.

С трудом она отодвинула кресло пилота и встала.

— Если бы еще не так болели все кости, — бормотала она, продвигаясь к шлюзу. — Компьютер, я хочу, чтобы ты направил этот корабль назад на боронские территории. Как только ты доберешься до Облаков Атреи, отключишь все бортовые системы. Ты понял?

— Да, я все понял.

Йошико крепко держалась за створку шлюза. Внутри у нее все переворачивалось, но ей нравилось это ощущение. Очень нравилось!

— Открыть створки шлюза! — приказала она компьютеру и подтвердила столь необычный приказ своим идентификационным кодом.

Почти в то же мгновение из маленького корабля выжало весь воздух, пригодный для дыхания. Снаружи с бешеной скоростью проносились звезды. Вдали космическая станция двигалась по своей орбите.

Без малейших колебаний Йошико прыгнула в пустоту.

Сектор База Облаков, Ледда

561 год по теладинскому летоисчислению

На Ледде царила ночь. Зер Альман стоял на просторном дворе штаб-квартиры Космической мобильной дивизии Джонферсона. Б правой руке он держал стакан с водой, а левую засунул в карман серого летного комбинезона. Его темные волосы были собраны в короткую косичку. За его спиной, на первом этаже здания фирмы, было шумно и весело: журналисты, техники, компаньоны, конкуренты, друзья, люди из отдела маркетинга и прочие VIP-персоны, которых Зер Альман никогда прежде не видел, танцевали под приглушенную музыку, беседовали и смеялись. За пределами находящейся на закрытой территории штаб-квартиры тоже шумел праздник. Там собрались сотни аргонцев, сплитов и теладинцев. Казалось, все население Ледды пришло, чтобы лично пережить вместе с Зером Альманом его попытку установить рекорд. Как на больших народных гуляньях, были поставлены палатки для закусок и автоматы по продаже напитков. Здесь даже был паранидский жонглер, вокруг которого порхали в воздухе геометрические тела. Над головами толпы парил голографический шар, показывавший различные картинки с камеры, расположенной в кокпите, и из системы Вантера — Юнипа.

Зер Альман посмотрел на инфобраслет. Через двадцать мизур он взойдет на борт «АП Весельчака», который в это время готовили к старту на летном поле «А» в нескольких километрах отсюда. Естественно, летное поле строжайше охранялось. Ему самому не верилось, что он стоит так спокойно здесь, на земле, и смотрит в небо. Он еще не чувствовал ни малейшего волнения.

— Ну когда же он наконец появится? — хныкал Джордже, которому было всего четыре язуры, стоя рядом с Зером Альманом и пытаясь принять такую же позу. Мальчик имел в виду Комплекс IV, один из шести орбитальных комплексов, принадлежавших Зеру Альману. Комплекс IV делал один оборот вокруг Ледды за сорок три мизуры и был таким большим, что в хорошую погоду его можно было увидеть невооруженным глазом.

Сегодня погода была отличной — прохладная ночь и абсолютно ясное небо.

— Терпение. Он может появиться в любой момент, — спокойно ответил Зер Альман.

Включая Джордже, здесь сегодня собрались трое из пятерых его отпрысков. И одна из его двух бывших партнерш по брачному договору.

И вот на горизонте появилась большая белая точка, совершенно бесшумно совершавшая движение по своей траектории между звезд.

— Ну, смотри! Видишь?

— О да! — восхищенно ответил мальчик.

— Там, вверху, мы строим космические корабли, такие как «АП Весельчак» и даже еще больше. Это гораздо практичнее и дешевле, чем делать их здесь, внизу.

— Зер Альман, а почему все теладинцы называют тебя «Зер Альман с косой»? — невинно спросил малыш.

— Кто это так называет? — прорычал Зер Альман шутливо-угрожающим тоном.

Он знал, что некоторые люди за его спиной действительно так его называют, и даже мог предположить, у кого мальчик это подхватил.

— Рейза называет!

— Ха! Ну я ей покажу! — ухмыльнулся Зер Альман. — Это просто неслыханно! — Он одним глотком выпил всю воду. — Пойдем в дом, малыш?

— Не-е, я еще посмотрю!

В помещении все приветствовали его громкими криками. Вообще-то Зер Альман не любил привлекать к себе повышенное внимание, но с этим нужно было смириться и делать хорошую мину при плохой игре. Гегебалий пробился к нему через толпу:

— Коллега шеф, Уолш провел маневр с точностью сто один и одна сотая. Теперь он лидирует!

Зер Альман поймал на себе любопытные взгляды. Он все время следил за полетом Уолша с помощью голографического шара и знал, что говорят об этом комментаторы. До сих пор сто одна мизура было лучшим временем, которого удалось добиться при исполнении двойных «качелей». Но он был уверен, что ему удастся побить этот рекорд.

— Отличная работа, — сдержанно улыбаясь, сказал он. — Посмотрим, сможем ли мы с нашей чудо-техникой закрутить гайки еще крепче.

Он не уточнил, что имел в виду под этим замечанием: то ли свое летное мастерство, то ли технологию двигателей КМДД. В глубине души Зер знал, что ему придется почти полностью положиться на двигатели, потому что его собственное летное мастерство не слишком превышало средний уровень. Инфобраслет запищал.

— Стартовое окно через пятнадцать мизур, — произнес плохо смодулированный электронный голос.

Зер Альман отдал пустой стакан своему ассистенту:

— Вы доставите меня на летное поле, Гегебалий?

На пути к ракетоплану, припаркованному недалеко от здания фирмы, Зер Альман в очередной раз удивился, сколько аргонцев, сплитов и теладинцев собрали здесь состязания. Он поднялся в ракетоплан, застегнул ремни безопасности и кивнул собравшимся зрителям из открытого бокового окна, в то время как Гегебалий выводил аппарат на нужную высоту. Через несколько сезур они уже плыли над головами возбужденных болельщиков. Приветственные крики не утихали.

— Не воспринимайте все так мелодраматично. Это вовсе не проводы героя на битву, — усмехнулся Зер Альман, искоса глядя на теладинца.

— А я воспринимаю это именно так, коллега, — фыркнул тот.

Зер Альман вздохнул и снова выглянул в окно. На него сияющими глазами смотрели мужчины и женщины, стар и млад. Там были маленькие дети и подростки, взрослые люди среднего возраста и даже совсем старые, с морщинистыми лицами и седыми волосами. Теладинцы шипели, сплиты показывали какие-то странные жесты. Чем он заслужил все это? Он же был всего-навсего инженером.

Неожиданно его взгляд зацепился за что-то в водовороте толпы. Зер Альман повернул голову и присмотрелся. Кто-то один не махал ему, не танцевал вместе с другими, а просто стоял, как скала посреди бушующего прибоя, и пристально смотрел на него, на Зера Альмана.

Это была довольно молодая женщина, очень красивая, с продолговатым лицом, стройная, светлые длинные косы, светло-голубые глаза. Зер Альман ощутил сильный толчок в сердце, оно сжалось и заболело. Он не знал, кто эта женщина, он никогда не видел ее, и все же… В ее глазах сверкал необычный ледяной огонь, сразу же показавшийся ему знакомым, как будто эти глаза снились ему каждую ночь. Кем она была? Он ощутил почти физическую боль, когда их взгляды оторвались друг от друга, потому что Гегебалий наконец-то сдвинул ракетоплан с места. Целую сезуру он боролся с искушением попросить своего ассистента изменить курс и вернуться. В конце концов Зер Альман преодолел это желание, но что-то в его душе и сердце продолжало вспоминать и болеть. Это было чувство, для которого он не мог найти слов.

В таком взбудораженном состоянии космолетчик вошел спустя пять мизур на борт «АП Весельчака», опустился на сиденье пилота и застегнул ремни безопасности.

— Вы уверены, что я не должен лететь с вами? — спросил Гегебалий, бочком присевший на сиденье второго пилота, пока Зер Альман вместе с молчаливым бортовым компьютером проверял данные приборов.

— Конечно, будет вполне достаточно, если вся слава окатит с ног до головы меня одного, — ответил пилот, подмигивая.

Гегебалий слишком хорошо знал шефа, чтобы понять, что это была шутка. Да и кроме того, правилами не предусматривалось присутствие второго пилота.

— Тшш! Что ж, тогда пожелаю вам поймать удачу за хвост, — торжественно сказал теладинец.

Зер Альман поблагодарил Гегебалия и посмотрел ему вслед. Когда компьютер доложил, что все переборки закрыты и включена стартовая готовность, Зер Альман положил руки на прохладные поверхности рукоятей управления, но не засунул их в углубления. С переброской на орбиту Юнипы компьютер мог отлично справиться и сам. Джонферсон снял руки с рукоятей и с удивлением обнаружил на них потные отпечатки. Неужели он вспотел? Разве он волнуется? Он недоуменно пожал плечами и отдал приказ: «Старт!» «АП Весельчак» приподнялся над землей на бледном столбе пламени и взмыл в ночное небо. Когда корабль прибыл на орбиту Ледды, с Зером Альманом тут же связались оба корабля сопровождения. Судьи состязаний передали на его бортовой компьютер официальные орбитальные параметры и пожелали ему удачи. Потом он включил стандартные двигатели — и полет «АП Весельчака» начался.

В течение полутора стазур, во время которых корабль стремительно несся к цели, мысли Зера Альмана были заняты в основном голубыми глазами, которые он заметил в людской толпе на Ледде. Естественно, не могло быть и речи о любви с первого взгляда или о передаче мыслей на расстоянии, но он мог бы поклясться, что эти глаза пытались ему что-то сказать. Они затронули его душу.

Через какое-то время, показавшееся человеку вечностью, корабль наконец приблизился к цели — точке L5, месту в треугольнике между Вантерой, Юнипой и «АП Весельчака», где в соответствии с планом должна была начаться гонка, как только компьютер включит зажигание. Зер Альман потянулся, хрустнул пальцами и засунул руки в углубления рукоятей управления. Он сделал это как нельзя вовремя. Рукояти дрогнули, и показатели нагрузки двигателей КМДД скакнули с нуля до шестидесяти пяти процентов. Под обшивкой корабля послышался негромкий, но мощный стук, сигнализирующий о том, что компенсаторы начали свою работу. Вантера буквально прыгнула в лицо Зеру Альману, заполнив собой все пространство. Темно-синяя планета с плотной атмосферой, но без узнаваемых облачных зон. Из тени планеты медленно выплывала луна Юнипа.

— Скоро увидимся, — хриплым голосом сказал Зер Альман, глядя на Вантеру.

Не упуская из виду просчитанные заранее параметры, он изменил курс «АП Весельчака» таким образом, чтобы носовая часть корабля показывала на внешний край Юнипы. Его план предусматривал пройти мимо луны как можно ближе к ее поверхности. Наблюдая за полетами других участников, он понял, что большинство из них старались держаться как можно дальше от луны, так, будто у нее была собственная атмосфера. Он же решил поступить иначе, а двигатели КМДД могли в крайнем случае вытащить его почти из любой гравитационной дыры!

И хотя Зер Альман все просчитал и был уверен в себе, его пульс учащенно бился, когда корабль начал стремительно приближаться к луне, которая осветила кокпит нереальным белым светом. Оправдают себя расчеты или его расщепит на атомы? От этой мысли у него на лбу выступил холодный пот. И только через несколько мизур, когда уже можно было различить отдельные детали на поверхности Юнипы, он осознал, что «АП Весельчак» действительно будет падать, вращаясь вокруг луны. Его руки машинально подвинули рукояти управления и увеличили радиус маневра «качелей». Когда Зер Альман это понял, он тут же вернул корабль в прежнее положение, но это упущение стоило ему по меньшей мере одной мизуры.

Слева над луной всходила Вантера. Зер Альман вздохнул с облегчением и вытер со лба капельки пота.

«Первый удар нанесен. Правда, не совсем безупречно», — подумал он и сконцентрировался на втором, более сложном этапе маневра.

Вантера была не газовой планетой, а так называемым кремниевым гигантом с такой большой гравитационной силой, что, окажись на его поверхности люди, они были бы обречены на неподвижность. Именно этот момент и могли бы обыграть мощные двигатели КМДД как свою козырную карту. Там, где другим пилотам приходилось просчитывать традиционный курс, Зер Альман мог рискнуть и сэкономить таким образом несколько сезур, а то и мизур.

Если пикирование на Юнипу уже было делом рискованным, то пике в совершенно ровную синеву большой планеты равнялось настоящему падению в бездну. Глазу не за что было зацепиться: не было видно, где начинается атмосфера и насколько она удалена от поверхности. Вантера заполняла всю панораму кокпита, как будто кто-то натянул перед окном огромный голубой платок. Сжав до боли зубы, Зер Альман пытался буквально слиться с рукоятями управления. Даже малейшее их движение могло означать для него жизнь или смерть, победу или поражение.

Наконец, после бесконечно длившейся инзуры, во время которой Зер Альман испытал сильнейший стресс, в нижней части окна из стеклометалла появилась крохотная щель черного космоса. Зер Альман чувствовал, как сила притяжения планеты держит «АП Весельчака» и пытается втащить его обратно. Он увеличил мощность двигателей на пять процентов сверх их полной нагрузки. Бесконечно медленно, как казалось Зеру Альману, тянулось время, пока корабль вырывался из воронки гравитационной силы.

Томительно тянулись мизуры, как вдруг неожиданно раздались позывные радиосигнала, а затем ожило и видеополе. Это был один из двух третейских судей, с надежного расстояния наблюдавших за «качелями» корабля «АП Весельчак».

— Официально лучшее время — девяносто четыре и двадцать четыре сотых мизуры. Мы поздравляем вас с рекордом, Джонферсон-сан. Вам действительно удалось нас удивить.

— Не могу сказать того же о себе, — простонал Зер Альман. — И все же спасибо.

Вантера и Юнипа уже превратились в маленькие диски, постепенно исчезающие в космосе, когда Зер Альман наконец оторвал руки от рукоятей управления и передал командование бортовому компьютеру. На рукоятях остались влажные отпечатки, а сам он весь дрожал от избытка адреналина. И хотя Зер Альман чувствовал себя на седьмом небе от счастья, ему казалось, что его только что четвертовали. Состязания он выиграл. В этом нет никаких сомнений. Еще два пилота, тоже собиравшихся осуществить маневр «двойных качелей», могли спокойно отказаться от полета, потому что перекрыть время Зера Альмана было просто невозможно. Но, естественно, они свою попытку сделают.

Скорость полета «АП Весельчака» после двойного маневра была так велика, что он долетел до Ледды меньше чем за одну стазуру. И что-то внутри него неустанно подгоняло его, причем так, что он начал торможение буквально в последний момент. С языками пламени, вырывающимися из двигателей, через сорок мизур корабль плыл по небу как символ победы — во всяком случае, так это воспринимали почти все зрители, ожидавшие его на Лед-де, — пока бортовой компьютер не посадил корабль с точностью до миллиметра на то же место, с которого тот стартовал.

Грохот двигателей постепенно уменьшался и наконец после слабого повизгивания стих окончательно. Вокруг царила тишина, но в голове Зера Альмана все еще раздавался шум мотора. Какое-то время он не шевелился, ощущая сильную усталость, потом сделал глубокий вдох. Он отстегнул ремни и встал, чувствуя, как дрожат колени. Когда открылась створка шлюза, ему пришлось зажмуриться от яркого света. Прямо перед его лицом жужжал коммуникационный шмель-дрон. Раздались крики «Браво!» и аплодисменты.

— Мой дорогой коллега шеф! — восхищенно кричал Гегебалий.

Теладинец, переваливаясь, спешил ему навстречу по красной дорожке, протянувшейся от ракетоплана до трапа «АП Весельчака». С обеих сторон дорожку ограждал металлический барьер, за которым толпились десятки ликующих зрителей.

— Дорогой коллега, брат и шеф Джонферсон-сан! — задыхаясь, произнес Гегебалий, поравнявшись с Зером Альманом. — Это был шедевр! Я никогда не видел ничего подобного!

Зер Альман слабо улыбнулся:

— Представьте себе, что вас привязали к гигантской петарде и выстрелили ею в воздух. Я и не мог ничего испортить.

— Тшш! — фыркнул теладинец. — Скромность победителя!

Бесконечное количество рук тянулось к Зеру Альману через ограждение. Следуя какому-то внутреннему порыву, он перешагнул через ограждение и пошел сквозь толпу, пожимая протянутые ему навстречу руки. И вдруг остановился, будто пораженный ударом грома. Гегебалий продолжал еще идти, но потом обернулся к шефу.

Зер Альман стоял, разинув рот и уставившись на людскую толпу с выражением невероятного изумления на лице. Он неотрывно смотрел на красивую женщину с длинными косами и светло-голубыми глазами, неподвижно стоявшую у барьера. Она улыбалась:

— Ты выглядишь как полудохлый аргну, Зер!

В душе Зера Альмана смешались узнавание и неверие. Теперь он знал, чьи это были глаза. Они принадлежали очень дорогому для него человеку, исчезнувшему давным-давно и объявленному погибшим. Несколько сезур он хватал ртом воздух и искал хоть какие-то слова. Потом сумел взять себя в руки настолько, что пролепетал ответ, который мог быть только таким. Это он тоже знал наверняка.

— Мне кажется… мне кажется, у тебя весь хобот в грязи, Йош!

Профит Телади, Пик Профита

561 год по теладинскому летоисчислению

Задыхаясь от восторга, Ильяна наблюдала, как гигантская станция с двойным кольцом величественно сбрасывает с себя тень планеты. Как и многие теладинские станции, она была спланирована в форме колеса, так как из соображений профита ящеры предпочитали силу притяжения, производимую центробежной силой, а не гравитационные генераторы. Но в отличие от большинства подобных сооружений у этой станции было еще и второе, внешнее колесо, которое по сравнению с вращающимся внутренним выглядело совершенно неподвижным. В то время как обычные посадочные карусели могли одновременно обслужить только несколько транспортных средств, станции с двойным колесом без задержки обеспечивали старт и посадку большому количеству кораблей.

Легкая пульсация в правой лодыжке вернула Ильяну к действительности. И как это ей удалось подвернуть ногу при пересадке на корабль! Она потерла ноющее место и вздохнула. На Терпентине для подобных случаев имелись хорошо оборудованные автомед… Нет! Она потрясла головой — об этом лучше не думать. Никогда больше ее нога не ступит на землю Терпентина, даже вывихнутая! Лучше пусть совсем отнимется!

Посадочное колесо возникло перед кораблем как фасад высотного дома. Огромные, сверкающие двустворчатые ворота раздвинулись и открыли проем такого диаметра, что туда без труда могло бы пройти несколько транспортных кораблей большего размера. Вспомогательный туннель полуметрового диаметра целенаправленно продвигался к соответствующему устройству на обшивке корабля, а его зажимы, выглядевшие весьма хрупкими, уверенно захватили транспортник и зафиксировали его. Далеко позади корабля очень медленно закрылись двустворчатые ворота. Космолет остановился у боковой внутренней стены внешнего колеса.

Прихрамывая, Ильяна покинула корабль вместе с двумя боронцами в космических костюмах и вступила в посадочную зону, где отсутствовала сила притяжения. Все в зоне было окрашено в бледный цвет, известный как теладинская зелень. Она с любопытством огляделась. Слева и справа от транспортника находились корабли самых различных конструкций, различного происхождения и даже один паранидский истребитель с неуклюжими геометрическими формами. Прозрачные подвижные туннели постоянно мелькали между прибывшими кораблями и внутренним колесом станции, которое неторопливо вращалось за прозрачной стеной из стеклометалла. Это было поистине грандиозно! Внутри туннеля, который тут же начал движение, как только в него вступили три пассажира, была создана нормальная сила тяжести, отчего Ильяна испытала чувство большого облегчения. Не то чтобы свободное падение доставляло бы ей большие трудности, но вывихнутая лодыжка постоянно отвлекала бы ее. Зато теперь она могла не думать о дополнительных осложнениях.

Ильяне понравилась система движущихся туннелей. Они были прозрачными, их внешняя форма отдаленно напоминала лестничную клетку дома. Туннели свободно передвигались по посадочной зоне, принимая при этом горизонтальное положение, чтобы приспособиться к ритму движения внутреннего колеса. Ильяна уже могла различить некоторые фигуры, которые стояли там, за стеной из стеклометалла, и смотрели вниз на зону посадки. Но… Внимание!

Она вздрогнула, когда узнала в одной из фигур приземистого сплита с длинными седыми бакенбардами. Таггерт? Как он, как якки смогли вычислить ее? В панике она повернулась и стала в ужасе искать выход, но его не было. Не было ничего, что могло бы остановить, задержать движущийся туннель! Она метнулась в задний угол и тесно прижалась к прозрачной стене. Ильяна с мольбой взглянула на боронцев, которые удивленно наблюдали за ее поведением и начали что-то чирикать на своем непонятном языке. Сплит стоял рядом с такой же прозрачной переборкой, где должен был остановиться туннель. Переборка медленно приближалась, надвигалась на Ильяну. Туннель, приспосабливаясь к скорости вращения колеса, постепенно замедлял движение. Все ближе и ближе. И вот уже сплит смотрит прямо в глаза Ильяне… и отводит равнодушный взгляд. Это не Зендир т'Гррт! Этого сплита она вообще даже не знает! Туннель проплыл мимо сплита и с легким щелчком остановился у выхода.

— Добро пожаловать на торговую станцию Пик Профита, — прошептал искусственный голос с теладинским акцентом на древненовояпонском языке, в то время как дверь открывала выход в основной туннель. — Мы желаем вам приятного пребывания у нас и надеемся, что вы, как и мы, получите от этого большую выгоду!

Ильяна вышла в широкий коридор. Она вся дрожала как осиновый лист.

— Прелестная, волосатая, большая, маленькая, подрастающая аргонская женщина с рыжей кудрявой головой, — пропел голосом плачущей девочки Лора My, один из двух боронцев, — почему ты так пуглива и проявляешь признаки удивления, сомнения и ужаса? Ведь когда на посадочной карусели станции Терпентин из межпланетного корабля пухлого чешуйчатого скряги ты пересела в наш прекрасный, изящный, великолепно оформленный «Дельфин», когда ты пришла к нам, ты выглядела, казалась и была еще такой бесстрашной, неиспуганной и ничего не боящейся!

— Это вам так казалось, — возразила девочка. — На самом деле я чуть не отбросила копыта от страха!

И она ничуть не преувеличивала. Особенно потом, когда карусель снова пришла в движение и защемила ее ногу между двумя шатунами, она чуть не потеряла сознание от страха и боли. И только благодаря тому, что карусель еще раз остановилась, она смогла высвободить ногу и перебраться на боронский транспортный корабль. Если бы экипаж этого корабля вовремя ее не заметил, карусель утащила бы ее на безвоздушную космическую сторону ангара. Ей даже не хотелось думать о том, что тогда могло бы произойти.

— Ну да, я, пожалуй, немного нестандартная девочка, — усмехнулась Ильяна.

Видимо, то, что имела в виду Йошико, когда приказывала ей действовать нестандартно, мало относилось к этой конкретной ситуации.

— Да и еще раз да! — сказал Лора My. — Этого мы, пожалуй, не заметили, это ускользнуло от нашего внимания, или же мы и не могли это заметить!

Ильяна улыбнулась. Постепенно она начала успокаиваться.

— Я так благодарна вам обоим. Далее не знаю, как мне выразить свою признательность! — Она замолчала и растерянно переводила взгляд с одного боронца на другого.

Сквозь прозрачный материал их экологических костюмов она могла видеть, как шевелятся вторичные щупальца этих странных и в то же время таких доброжелательных существ.

— Благодари нас так, как мы благодарим тебя и помним, о прелестная, мужественная, маленькая, кудрявая рыжая головка: не забывай нас, вспоминай о нас и сохрани добрую память о нас. Межпланетная кабина с воздухом и подходящей газовой смесью для дыхания всегда ждет тебя на борту нашего изумительного, великолепного и гордого космического корабля!

Ильяна не знала, что и ответить на такие слова. Она слегка поклонилась обоим боронцам, которые уже собирались идти, чтобы доложить на контрольном пункте о прибытии своего корабля. Спустя несколько мгновений их экологические костюмы исчезли в плотном потоке существ, заполнивших центральный коридор станции. Ильяну бросило в жар, когда она сообразила, что даже не запомнила названия космического корабля, владельцы которого так бескорыстно помогли ей. Она понимала, что это не просто досадное упущение, а прямо-таки недопустимое положение! Девочка уже хотела побежать вслед за боронцами, но вовремя заметила рядом с дверью низкую доску объявлений, прикрепленную на черном столбике. Прихрамывая, она подошла поближе и вздохнула с облегчением, когда нашла там всю необходимую информацию.

«Ликующий Поток. Гормональные облака», — усмехнулась Ильяна. Боронцы всегда были странным народом. Но каким любезным! Улыбка быстро исчезла с ее лица, когда она увидела свое отражение в зеркальной поверхности доски для объявлений. Она недовольно подергала правый отворот пиджака, на котором виднелась дырка, правда уже наполовину заросшая. При падении на карусели станции Терпентин она не только защемила лодыжку, но и вдобавок еще запуталась в тех же шатунах лацканом пиджака. Она судорожно пыталась высвободиться, и лацкан при этом треснул и порвался. Сам по себе факт не слишком печальный, так как материал, из которого был изготовлен пиджак, мог сам ремонтировать небольшие дыры.

Но, к несчастью, ее кредитная карта выскользнула из кармашка на правом лацкане и исчезла где-то в недрах карусели.

Ильяне не было жалко самой карты, потому что она прекрасно понимала, что деньги, лежавшие на ней, были крадеными, ведь не случайно мама ни словом не обмолвилась об этом. Но без кредитов она оказалась в безвыходном положении. И что теперь делать? Конечно, она могла бы попросить помощи у боронцев. Но они уже и так помогли ей гораздо больше, чем она могла надеяться. У нее не хватит наглости требовать от них еще чего-то. Нет, она должна найти какой-то другой выход. Ильяна приняла решение: сначала она хорошо познакомится с торговой станцией Пик Профита. Девочка забросила рюкзак за спину и смешалась с толпой существ, спешащих с более или менее деловым видом по коридору.

Только теперь она заметила, что окна вдоль всей внутренней стороны этого своеобразного бульвара сильно скошены наружу, так что можно было заглянуть во вращающуюся посадочную зону. Многие этим и занимались. Почти у каждой стеклянной переборки, выступающей из стены через каждые двадцать или тридцать метров, стояли аргонцы или теладинцы и смотрели вниз. У одной из переборок Ильяна увидела того самого сплита, которого приняла за Зендира т'Гррта. Сердце девочки билось в безумном ритме, когда она проходила мимо него, но сплит не обратил на нее ни малейшего внимания.

На противоположной стороне бульвара располагались магазинчики, встроенные в высокую стену. Некоторые имели очень странные названия, например «Коммуникация Игинара и современное волшебство». Название другого магазинчика — «Сувениры Эбелона» — отозвалось тоскливым чувством, напомнив об упущенном шансе начала новой жизни на Платиновом Шаре. Когда Ильяна прошла уже почти половину центрального коридора, то наткнулась на нишу в стене, которая не была закрыта ни витриной, ни энергетическим полем. Крупными аргоно-романскими буквами над ним было написано: «Информационная пещера». Девочка колебалась какую-то сезуру, а затем заставила себя войти.

Кроме нее в помещении, где царил темно-красный свет, находились еще теладинец и аргонец. Над десятками информационных консолей мелькали видеополя, показывающие логотип теладинского торгового флота.

«Теперь почти бесплатно!» — гласила подпись под одной из консолей. Ильяна еще даже не успела удивиться тому, что может означать «почти бесплатно», как ближайшая к ней консоль осветилась и обратилась к ней:

— Дорогой коллега боронец, приблизьтесь, пожалуйста!

Ильяна в растерянности оглянулась. Два других посетителя как раз в это время выходили из помещения, и она осталась в нем одна. Какой боронец? Или, может быть, в последний раз с этой консолью беседовал именно боронец? Она подошла к консоли поближе, оперлась о рамку, чтобы потереть другой ногой все еще болевшую лодыжку, и наконец ответила:

— Я не боронец!

— Ну и что из того, что вы не боронец! — с энтузиазмом произнесла консоль. Судя по всему, вопрос был чисто риторическим, потому что она тут же продолжила: — Торговое Дело Телади может предложить вам и устроить для вас массу интересного!

— Ой… нет, спасибо! То есть в другой раз. Вот так.

Видеополе над информационной консолью моргнуло, когда встроенный компьютер заново включил программу.

— Уважаемая юная аргонка, чем Торговое Дело Телади может быть вам полезно?

— Жаль, что тут нет клавиатуры!

Информационная консоль тут же спроецировала в воздухе перед Ильяной виртуальную клавиатуру, которая автоматически следовала за движениями рук девочки. Ильяна быстро поняла, что через эту информационную консоль она может попасть в открытые сайты сети станции. Но когда она захотела набрать ArgoNet, чтобы получить информацию о планете Дарехиторимо, о чем ей говорила Йошико, консоль отказалась выполнить ее желание и заявила, что эта услуга платная.

Ильяна в растерянности посмотрела на консоль и провела рукой по волосам. Проекция клавиатуры — она по-прежнему все еще парила над головой девочки — повторила ее движение.

— Можно попробовать по-другому, — пробормотала Ильяна задумчиво.

Быстрыми движениями она пробежалась по меню, пока наконец не нашла пункт, где перечислялись компании, предлагающие различные туры. Там оказалось только одно название: Торговое Дело Телади. Цены на их туры были поистине запредельными.

Разочарованно Ильяна отошла от информационной консоли, которая спустя несколько сезур переключилась и снова демонстрировала логотип Торгового Дела Телади. Краем глаза Ильяна заметила какое-то движение и испуганно отшатнулась. На расстоянии нескольких метров от нее в углу Информационной пещеры стоял высокий пожилой аргонец в засаленной, потрепанной одежде и пристально смотрел на нее. Она не представляла себе, как долго он там стоял и наблюдал за ней.

Сделав всего один большой шаг, старик оказался рядом с девочкой, поднял правую руку и направил прямо ей в лицо энергетический лазер.

Сектор База Облаков, Ледда

561 год по теладинскому летоисчислению

Как бы странно это ни выглядело, Зер Альман хотел, чтобы он никогда не выигрывал это состязание. Как будто в трансе он наблюдал за суматохой, в центре которой находился и которая возникла вокруг него и из-за него. Уже тогда, когда его чествовали как победителя, он видел в толпе только эти глаза — глаза Йошико. Он чисто механически отвечал на вопросы журналистов, а позднее не мог вспомнить ни их вопросов, ни собственных ответов. Последующие торжества пронеслись мимо него так, будто они вовсе его не касались. Кое-кто из приглашенных гостей удивлялся странной молчаливости Зера Альмана, его не совсем обычному, какому-то неприступному виду. Обычно основатель Космической мобильной дивизии Джонферсона был известен как очень общительный человек. Но не в этот вечер! Далее Гегебалию бросилось в глаза странное поведение шефа, но он был единственным, у кого могли быть хоть какие-то предположения на этот счет. Он заметил эту молодую, светловолосую аргонку и реакцию Зера Альмана на ее появление. Будучи теладинцем, он не очень хорошо разбирался в брачных играх людей, но предположил, что здесь есть какая-то связь именно с этим.

Поздней ночью количество гостей постепенно иссякло, но Зер Альман, казалось, этого даже не заметил. В какой-то момент Гегебалий подозвал его и сказал, что если он захочет уйти, то теперь это никому не бросится в глаза. Улыбнувшись, Зер Альман кивнул и поискал глазами Йошико, которая все это время терпеливо стояла недалеко от входа, прислонясь к стене и внимательно следя за каждым его движением.

Она выглядела ослепительно. Еще девочкой она была очень красивой. Зер Альман помнил, как уже тогда посматривал на нее, разумеется тайком. Теперь, когда она стала взрослой, ее красота была поистине совершенной: овальное открытое лицо, изящно очерченные губы, светло-голубые глаза, в которых было немного ледяного холода, пшеничные волосы, заплетенные в множество мелких косичек, струившихся по спине до самого пояса. Совершенство ее фигуры подчеркивалось непринужденностью одежды, не слишком узкой и не слишком широкой. Она была во всем черном, от блузки со шнуровкой и брюк до грубых сапог космического пилота.

Зер Альман подошел к Йошико. Он хотел что-то сказать, но ее улыбка заставила его промолчать.

— Потом, — таинственно шепнула она.

Йошико кивнула Гегебалию, который, после краткого разговора с нею, несколько мизур назад, ждал этого знака.

— Пойдемте, коллега, — прошипел теладинец, — я провожу вас в дом!

Жилая зона виллы Зера Альмана была обустроена по-спартански, согласно древней аргонской традиции, но в то же время со вкусом. Центром большой, почти сто квадратных метров, круглой комнаты служил необработанный утес, над которым парил большой голографический шар. Зер Альман тихо произнес несколько слов, и тут же, как из-под земли, на полу появились два круглых кресла. Пол из материала, расцветкой напоминающего черный мрамор, был покрыт мягким ковром. Голограмма создавала иллюзию солнца с короной и протуберанцами, и от нее исходило приятное тепло. Из невидимых аудиополей лилась тихая музыка. С легким шорохом приблизился робот с напитками.

— Я все еще не могу поверить, — сказал Зер Альман. Йошико, улыбаясь, покачала головой, подошла к нему и обняла.

«Она почти такая же высокая, как и я», — мелькнуло у него в голове, когда он прижал ее к себе.

Объятия перешли в своеобразный медленный танец, и лишь спустя несколько мизур они оторвались друг от друга, взяли с подноса напитки и опустились в кресла. Мужчина и женщина долго смотрели друг на друга, на их губах играла улыбка. Наконец Зер Альман прервал молчание:

— Я все еще…

— Не могу поверить, я знаю! — со смехом перебила его Йошико. — И я не могу поверить, что это единственные слова, которые ты знаешь.

— С чего же мне начать? Пятнадцать язур… — Он подумал, отпил немного из стакана и снова заговорил: — Я учился в Политехническом институте Аргонской Федерации, основал фирму, которая оказалась довольно успешной, у меня за спиной три непродленных брачных контракта, пять детей, и я почти доволен своей жизнью. Теперь твоя очередь.

— Только «почти доволен», Зер?

Он пожал плечами:

— Если учесть, что я прошел твою школу, то моя жизнь проходит достаточно упорядочение и рационально. Но мне не на что жаловаться.

Йошико поставила стакан на откидной столик у своего кресла, перегнулась через подлокотник и положила руку ему на плечо.

— Оказывается, именно рациональные люди понимают под «качелями» нечто с расстоянием в сто тысяч километров между собой и газовым гигантом. Ты научишь меня этому маневру? — И когда он, улыбаясь, кивнул, продолжила: — Отлично. Итак, пятнадцать язур назад — пятьсот сорок шестой год по теладинскому летоисчислению. Я уже не помню точно, что случилось. Что-то затянуло меня в сингулярность стартовых ворот. Я думала, мне пришел конец.

Зер Альман очень хорошо помнил те ужасные тазуры, когда Кванью Нехла раздавил «ФЛ Токомо», а стартовые ворота поглотили Йошико. И потом многие язуры эти картинки, которые он знал по записям, преследовали его. Пете Нехла, отец Йошико, очень долго искал дочь, но так и не смог ее найти. В конце концов семья Нехла распалась. Но и на семью Джонферсонов катастрофа оказала определенное влияние. Если бы не она, Зер Альман наверняка не был бы сегодня ни инженером, ни бизнесменом. Он был бы изыскателем. Он не хотел давить на Йошико и терпеливо ждал, пока она заговорит.

— Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, то была в космосе одна. Не было видно ни планет, ни стартовых ворот — ничего. Три стазуры меня носило по пустому пространству. Перерабатывающая система работала отлично, у меня были вода, тепло и воздух, но постепенно все это заканчивалось. — Она на мгновение запнулась, встала и подошла к солнечному кругу в середине комнаты. Через мгновение Зер Альман тоже встал и подошел к ней. — Мне кажется, это самый прекрасный радиатор из всех, какие я видела в жизни, — сказала Йошико и протянула к нему руки, чтобы согреться. — Ты это сам придумал?

— По теладинской лицензии. Но рассказывай дальше. Что было потом?

— Страха я не ощущала, но когда система поддержания жизни начала иссякать, я хотела ее отключить.

— Отключить? — переспросил в испуге Зер Альман.

— Хай! — кивнула она. — Я… Это трудно объяснить. Я считала неправильным то, что я живу, когда Кванья… — Йошико замолкла. Когда она снова заговорила, у нее был хриплый голос. — Наконец меня подобрал аргонский торговый корабль. В секторе Рудный Пояс.

— Ты так и не вернулась на Фиджи…

Ее многочисленные косички зашелестели, когда она резко покачала головой.

— В первые возуры я даже не могла вспомнить собственное имя. А может быть, не хотела. Все было так нереально. — Неожиданно она повернулась и вызывающе взглянула на Зера Альмана. — Давай сбежим, Зер!

— Что? — Зер Альман был совершенно озадачен. — Куда?

— «Качели», ты же хотел показать мне, как ты это делаешь! — воскликнула Йошико.

Казалось, она усилием воли отодвинула все мысли о прошлом в сторону. Зер Альман не обижался. Вероятно, спустя какое-то время он сможет узнать больше. Ее эмоциональное поведение, однако, вызвало на его лице улыбку. Судя по всему, в ней еще многое осталось от той дикой девчонки, которую он когда-то знал и ценил.

— Йош! Только не сегодня! Серьезно! В секторе полно репортеров и разъезжающихся зрителей. И, кроме того, я…

— Готов! — ухмыляясь, закончила она. — Ясно! Ну ладно, только не думай, что я это забуду!

Зер Альман не мог сдержать улыбку:

— Естественно!

Но и не касаясь событий пятьсот сорок шестой язуры, было еще очень много того, о чем им надо было рассказать друг другу. Пятнадцать язур — очень большой срок! Они проговорили почти полторы стазуры, и только когда взошло солнце, Зер Альман приказал своему управляющему приготовить для Йошико гостевую комнату. Он не знал ничего о ее планах и о том, что им готовит будущее. Но сегодня в его жизнь неожиданно вернулась Йошико, которую он считал навсегда потерянной. Когда Зер Альман засыпал, он чувствовал себя таким довольным и умиротворенным, как никогда до сих пор.

Через две стазуры Зера Альмана разбудил жаркий спор перед дверью его спальни. Сквозь дверь он слышал глухие голоса Йошико и Гегебалия. Судя по всему, Йошико хотела войти в комнату, а Гегебалий пытался ей помешать. Прежде чем Зер Альман решил, что ему делать, дверь скрипнула и в спальню вплыл робот, нагруженный подносами с баньос, дымящимся омлетом, мармеладом, кофе, молоком и прочими лакомствами. Перед дверью по-прежнему что-то взволнованно говорил Гегебалий, но Йошико просто прошла мимо него и направилась к Зеру Альману. Казалось, она тоже встала не так давно, потому что на ней не было ничего, кроме черной нижней рубашки, ночных коротких штанишек и сапог.

— Доброе утро, Зер! — радостно воскликнула она и опустилась на край его просторного дивана-кровати, сняв сапоги и отставив их в сторону. — Скажи-ка, эта ящерица тоже здесь живет? — спросила она, бросая взгляд на закрывавшуюся дверь. — Подвинься! — Ничуть не стесняясь, она переползла к Зеру Альману и засунула ноги под стеганое одеяло.

Зер Альман немного отодвинулся, и Йошико придвинулась к нему, придвинулась так близко, что он почувствовал ее прикосновение и тепло ее дыхания.

— Как тебе сказать, и да и нет. Гегебалий снимает полуподвальный этаж.

— Значит, скорее, да, — сделала вывод ухмыляющаяся Йошико. — Свет! — потребовала она.

Окна постепенно приобрели прозрачность. На улице еще было светло, но вечерние сумерки уже золотили небосвод. Рядом с кроватью стоял робот, который плавно расставлял свои подносы.

— Ты держишь его как слугу? — Йошико вытащила из стойки с посудой две изящные тарелки и протянула одну из них Зеру Альману.

Тот поблагодарил и продолжил разговор о Гегебалий:

— Нет, Гегебалий мой советник по финансовым и экономическим вопросам. Без него не было бы КМДД, во всяком случае, мы бы не продержались так долго. Кстати, он — это она.

— Ясно, а как же иначе. Эй, а когда мы начнем? — Йошико бросила на друга провоцирующий взгляд из-под ресниц.

Конечно, он ожидал этого вопроса и вздохнул, но она сильно ущипнула его за бок.

— Вперед, малыш! — воскликнула она, — Или ты хочешь еще поваляться в постели?

«Я бы не отказался сделать это с тобой», — чуть не вырвалось у него.

Беззаботная жажда деятельности подруги нравилась Зеру Альману, бодрила его. Это было то, чего ему так не хватало все это время. Это был кто-то, кто не обдумывал каждое слово, каждый план минимум в пяти возможных вариантах, как это делали Рейза или Джелья… а зачастую и он сам. И кроме того, странно, он почти стыдился этих мыслей, его возбуждало ее стройное, совершенное тело, ее тепло, ее прекрасное лицо. Неужели это та самая Йошико, что и много язур назад. И все же это была она! Зер Альман кашлянул.

— Хорошо, — предложил он, заметив, что говорит слегка охрипшим голосом. — Как насчет следующего плана: мы совершаем маневр вокруг Ледды. Тем самым мы не доставим особых проблем службе наблюдения, а себе сэкономим путь до Вантеры и обратно.

Лицо Йошико озарилось сияющей улыбкой.

Сразу после завтрака, а если быть точным, то после ужина, Зер Альман и Йошико отправились на ракетоплане к летному полю, где «АП Весельчак» стоял на том же месте, где Зер Альман покинул его после своего рекордного полета. Пока он проверял охранную систему, Йошико с восхищением разглядывала матово-серебристую поверхность перестроенного супернового корабля-разведчика.

— У меня был как-то корабль класса D2, — сказала она задумчиво, когда Зер Альман подошел к ней и автоматически поднял переборки «АП Весельчака». — «АП Ятаме».

— D2, знаю. Средняя вспомогательная шлюпка. У нас тоже есть парочка таких. Действительно, симпатичные маленькие и быстроходные корабли. Пользуются спросом. Замечательно подходят для женщин-космолетчиц.

Когда они оказались в кабине пилота, Йошико шутливо погрозила ему пальцем:

— Что касается «для женщин-космолетчиц». Осторожнее в словах, а то ведь и схлопотать можно…

Вскоре Ледда осталась далеко позади. Зер Альман собирался начать с переворота в скольжении на скорости двадцать пять тысяч километров и перейти к маневру на сорока тысячах. Конечно, это не шло ни в какое сравнение со вчерашним рекордом, но он и не собирался сразу же пытаться повторить такой сверхсложный полет. Рекорд не повысил его мастерство, а маневр «качелей» был прежде всего нацелен на техническое достижение в области точности полета. Однако Йошико, казалось, смотрела на это иначе. Она внимательно следила за каждым его движением и задавала весьма квалифицированные вопросы.

Спустя инзуру Ледда снова находилась в центре окна кокпита. Зер Альман вынул руки из рукоятей ручного управления и далеко отодвинул сиденье.

— Пока Ледда нас поймает, пройдет несколько мизур.

Йошико отстегнула ремни безопасности и вытянула ноги.

— Жаль, что мы не используем двигатели КМДД. Зер, ты должен слетать со мной на Вантеру! Я хочу проделать это вокруг большой планеты, как это вчера сделал ты!

Зер Альман проверил показания приборов и откорректировал некоторые из них. Ледда опустилась чуть-чуть ниже.

— Согласен, — сказал он. — Но не сегодня, мне нужно еще успеть побывать на Комплексе IV. В следующую возуру. — Он замолчал, так как ему пришла в голову тревожная мысль. — Если ты еще будешь здесь, конечно. — Это прозвучало как неуверенный вопрос.

Она медленно покачала головой, не глядя на него.

— Нет. Скорее всего, нет.

В кокпите воцарилась задумчивая тишина, которую нарушали только работающие генераторы. Впервые с тех пор, как Зер Альман и Йошико всего тазуру назад снова обрели друг друга, каждый был занят своими мыслями. Зер Альман вдруг понял, что он ничего не знает о том, почему Йошико нашла его через столько язур. Почему именно сейчас, не раньше, не позже? Он только понял, что она может исчезнуть из его жизни так же стремительно и неожиданно, как появилась. Эта мысль не понравилась ему, он даже почувствовал болезненный укол в сердце. Странно, как быстро можно привыкнуть к присутствию человека настолько, что не захочется снова его отпускать.

Когда спустя две мизуры снова понадобилось корректировать курс, Зер Альман прервал молчание.

— Какие у тебя планы, Йош? — спросил он спокойно, вводя в компьютер новые данные. — Что ты собираешься делать? Навестить семью?

Она покачала головой:

— Моя семья на Луне Ринго.

Он удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал, боясь причинить ей боль своим вопросом.

— Они воспитали меня, понимаешь? Луна Ринго стала моей родиной.

— Значит, сейчас у тебя своего рода отпуск?

— Кто знает, Зер? Возможно, даже гораздо больше.

И снова на ее лице появилась очаровательная улыбка. Зер Альман не мог устоять перед ней — он тоже улыбнулся. Нет, конечно же, она не исчезнет снова из его жизни, она просто не сможет этого сделать!

Когда он увеличил мощность двигателей, то заметил на гравидаре приближающийся с невероятно высокой скоростью блип. В первый момент Зер Альман решил, что пилот корабля просто хочет повторить маневр «качелей». Но когда он увеличил картинку, то увидел, что корабль вдруг резко сбросил скорость. Собственно говоря, его уже можно было разглядеть невооруженным глазом. Он обратил внимание Йошико на странный блип и долго высматривал его из окна кокпита, пока наконец не нашел. Как перевернутый факел, корабль падал на планету, постепенно замедляя ход.

— Кто так летает? — удивился он. — Это может быть только сплит.

Йошико плотно сжала губы и с помощью аргонского навигационного локатора максимально увеличила изображение корабля. Благодаря автоматической наводке он появился, слегка вибрируя, в центре приборного поля. Это, действительно, была модель из тех, что строили сплиты; модель класса МЗ, вооруженная до зубов.

Сначала было похоже на то, что крейсер сплита собирается уйти немного в сторону. Однако он замедлил движение только на то время, пока «АП Весельчак» набирал ускорение, а затем снова подлетел поближе. Зер Альман не упускал странный сплитский корабль из виду, потому что чем ближе «АП Весельчак» подлетал к точке, где нужно было развернуться, тем сложнее было бы скорректировать этот маневр в случае необходимости.

— Проклятье! — пробормотал Зер Альман, когда понял, что должен увеличить интервал безопасности по; отношению к сплиту.

Пилот чужого корабля, казалось, был намерен любой ценой остаться на своей траектории. То ли потому, что не понимал, какой маневр совершал «АП Весельчак», то; ли просто потому, что это был именно сплит.

Корабль-разведчик ощутил убийственный толчок, когда на высокой скорости соприкоснулся с верхними слоями атмосферы Ледды. Настолько сильный, что Зера Альмана и Йошико буквально швырнуло на ремни безопасности.

— Я представлял себе это иначе, — в ярости закричал Зер Альман. — Компьютер, связь со сплитом МЗ!

Над консолью появилось голографическое изображение сплита с растрепанной бородой. Йошико вздрогнула.

— Вы хотите нас угробить? — закричал Зер Альман. — Я не могу сойти с курса, выберите для себя другую траекторию!

Сплит ухмыльнулся и, не ответив ни слова, отключил связь. Видеополе погасло. Через несколько сезур двигатели сплитского корабля осветились, он изменил курс так, что возник вполне допустимый интервал безопасности.

Зер Альман удивленно покачал головой:

— Сплит, который беспрекословно подчиняется приказу? Бывают же еще чудеса в нашей галактике!

Остальная часть маневра выполнялась чуть жестче, чем планировалось, потому что Зер Альман в силу непредвиденных обстоятельств не мог своевременно вырваться из верхних слоев атмосферы. И все же он был доволен. Его удивляло одно: после столкновения с непонятным космолетом хорошее настроение Йошико куда-то исчезло, каждое слово приходилось вытаскивать из нее клещами. И он не мог найти этому объяснения. Ведь прежде Йошико жить не могла без движения и волнений. Неужели она так изменилась?

Он начал готовиться к посадке на летное поле КМДД.

После приземления Зер Альман спросил, не хочет ли она полететь с ним и Гегебалием на орбитальный завод IV, но она отказалась, сославшись на то, что у нее есть кое-какие важные дела. Зер Альман и теладинец вернулись на ракетоплане на посадочную площадку, а Йошико в это время начала торопливо изучать информационный терминал опустевшей виллы. Она хотела заказать на счет Зера Альмана небольшой запас таблеток «Р». После этого она вызвала в гостиной кресло и села в него, скрестив ноги. На данный момент у нее больше не было никаких важных дел.

Если не считать одного — ждать Таггерта. Она не могла объяснить себе, как Таггерту удалось вычислить, где она находится. Разве она не надеялась, что ей удалось сбежать от него и от якки? Очевидно, она заблуждалась и недооценила их. Йошико не ощущала страха, но ей было тревожно, она не могла избавиться от чувства уныния и полного душевного дискомфорта.

Снаружи перед виллой послышался скрежет выпущенных салазок. Потом звук выключенной турбины. Йошико прошла по коридору к двери и открыла ее. Не было причины заставлять Таггерта взламывать дверь, а в том, что именно он только что приземлился перед домом, у нее не было ни малейших сомнений.

На лице Зендира т'Гррта не отразилось ничего, когда прямо перед ним распахнулась дверь, а за нею стояла Йошико. Уголки его губ слегка приподнялись, как будто он был доволен, хотя у сплитов приподнятые уголки губ обозначали прямо противоположное чувство. Это была его единственная реакция. Несколько сезур он в упор смотрел на стоящую перед ним высокую женщину. Его длинные бакенбарды шевелились от легкого бриза. Зендир т'Гррт был полностью уверен в себе. Он даже не держал в руках свое оружие. Вместо этого он вытащил из своих доспехов какой-то предмет и бросил его Йошико, которая машинально его поймала. Сплит использовал это мгновение для того, чтобы сделать быстрый шаг вперед и втолкнуть ее в дом. Дверь с шипением закрылась за ними.

Йошико отшатнулась и крепко сжала в руке предмет, который швырнул ей Зендир т'Гррт. Она была в растерянности, не знала, что ей делать. Страх, подобный тому, что пережила она когда-то, сковал ее тело. Парализованная этим страхом, она не сопротивлялась, когда Зендир т'Гррт сильно пнул ее ногой, так что она тяжело упала на пол, ударилась подбородком и прикусила язык. Зендир т'Гррт набросился на нее, с силой надавил коленом на затылок и завернул за спину левую руку. Йошико не могла пошевелиться, ее правая щека была плотно прижата к черному полу. Единственное, что она могла видеть, была ее правая рука, сжатая в кулак. Что-то блеснуло между пальцами — изящная серебряная цепочка. То, что Зендир т'Гррт швырнул ей, был скромный анк, украшенный голубым драгоценным камешком.

Амулет Ильяны!

— Глупая тварь! — проскрипел сплит. — Она думала, что может скрыться от нас? Глупо, очень глупо!

— Что… с… Ильяной? — с трудом произнесла Йошико.

По ее губам бежала струйка крови. Она даже не пыталась пошевелиться. Если она это сделает, то Зендир т'Гррт, ни на миг не задумавшись, переломает ей ребра и руки, а то и затылок.

— Я хочу убить тварь, и я это сделаю. Она подло предала нас! — = сказал сплит, и в его голосе чувствовалось опасное спокойствие. В первый момент Йошико подумала, что он говорит об Ильяне, но потом поняла, что это не так и что он имел в виду ее, Йошико. — Я казню ее, как только она выдаст нам ксенонские корабли.

Он еще сильнее вжал край своих металлических поножей в ее затылок, и их шарниры впились в ее правое плечо.

Йошико подавила крик боли и продолжала молчать. Ей нечего было сказать, все и так было ясно: Moo-Кай давала ей реальный шанс найти древние корабли с ЦП. А когда она вернется, Зендир т'Гррт ее убьет. А она вернется, Моо-Кай и он знали это так же хорошо, как и она.

Сплит рывком выпустил Йошико и встал.

— Она меня поняла. — Дальнейшие угрозы он даже не стал произносить.

Не обращая внимания на боль, Йошико вскочила на ноги и хрипло рассмеялась:

— Ты не причинишь ей боль Таггерт. Она не такая, как мы. Да в ее мизинце больше чувства чести, чем во всем твоем теле.

— Честь, Йошико Нехла, — сказал Зендир т'Гррт, схватил ее за волосы и с силой нагнул ее голову, — честь — она для тех, кто может ее себе позволить. — Уголки его губ образовали тонкую линию, в то время как он продолжал нагибать ее голову, пока та не оказалась на уровне его глаз. Он подошел к ней совсем близко, Йошико даже ощущала зловонное дыхание сплита. Какой-то миг она размышляла, не наброситься ли на него, но тут же отказалась от этой мысли как совершенно бессмысленной. — Ильяна Нехла не могла позволить себе такой роскоши, как честь, — выдохнул Зендир т'Гррт и снова отпустил Йошико. — Она молила о пощаде, рыдала и выдала место, где скрывается ее мать.

Йошико хотела что-то сказать, но в последний момент плотно сжала губы и сдержалась. Она молча наблюдала за тем, как он, не сказав больше ни слова, повернулся и вышел из помещения. Спустя сезуру взревели турбины его корабля и летательный аппарат взмыл в воздух.

Йошико снова забралась в кресло, подтянула колени к подбородку и какое-то время смотрела в пустоту, тяжело дыша. Онемевшим языком она облизала кровь на губах. Боль в затылке, голове и плече не отпускала. Она все еще держала в руке амулет дочери. Потом разжала пальцы и внимательно взглянула на серебряное мерцающее сокровище, которое через несколько сезур привело в действие вмонтированный проектор и спроецировало в воздухе старый портрет семьи.

Зендир т'Гррт солгал! Каким бы образом он ни отыскал ее здесь, на Ледде, Ильяна не была за это в ответе. И не могла быть, потому что не знала, где находилась Йошико. Насколько же велика в таком случае вероятность того, что девочка попала в руки якки? Йошико приподняла амулет, как будто он мог помочь ей найти ответ. Вывод: вероятность крайне невелика. Вот только вопрос: каким образом Зендир т'Гррт заполучил амулет? Может быть, Ильяна его потеряла?

Йошико была почти уверена, что нашла правильный ответ. Но почти — этого было мало, когда речь шла о жизни дочери.

Ее план строился на том, чтобы найти корабли с ЦП и продать их местонахождение тому, кто предложит самую высокую цену. На эти деньги они с Илъяной могли бы долгое время существовать безбедно. Теперь, когда якки ее выследили, ей не оставалось ничего другого, как найти эти корабли и действительно отдать их якки. Грандиозный план Йошико рухнул. Но, с другой стороны, положение не было абсолютно безвыходным. Кое-что все же можно было сделать.

В ванной комнате, которая по размерам могла сравниться с небольшим плавательным бассейном, Йошико смыла кровь с лица и взглянула на себя в видеозеркало. Оттуда на нее смотрела молодая, похожая на девочку женщина.

«И это я? — подумала она изумленно, будто никогда до сих пор себя не видела. — Разве я не должна быть уродиной?»

Выйдя из ванной, она отправилась на поиски кабинета Зера Альмана. Йошико насчитала десять комнат, скромно, но со вкусом обставленных. Ясно было, что Зер Альман не придавал значения роскоши и предпочитал минимализм. Заглянув в несколько комнат, она предположила, что кабинет Зера Альмана — тот, который она видела на картинках на Платиновом Шаре, — находился вовсе не на Ледде, а на одной из орбитальных фабрик Космической мобильной дивизии Джонферсона. Однако одиннадцатая дверь ее порадовала.

Обстановка кабинета тоже не отличалась роскошью. Все только самое необходимое. Даже письменный стол был не из дерева гахамони, а из черного ультрасовременного пластика. На стенах отображались проекции различных пейзажей, сменяющих друг друга, большое окно с горизонтальными поляризационными прорезями производило впечатление приспущенных жалюзи. Но Йошико ничего этого не замечала. Она видела только стеклянную витрину у стены рядом с письменным столом, на нижней полке которой стоял треножник с неуклюжим, выглядевшим очень старым прибором.

— Мой скоп! — прошептала потрясенная Йошико.

Она обошла стол, стараясь ступать как можно осторожнее, как будто находилась в музее. Еще сезуру она колебалась, потом быстро открыла стеклянную дверцу. Все выглядело каким-то нереальным, это был сон наяву. Пальцы Йошико нежно погладили прохладную и гладкую поверхность прибора. Ее руки слегка дрожали, когда она медленно подняла тригравископ и вынула его из витрины. Он был легче, чем ей помнилось, и гораздо меньше, но это, наверное, зависело от того, что тогда она сама была гораздо меньше. Тихо щелкнули ножки подставки, когда Йошико чуть-чуть их выдвинула и поставила скоп на письменный стол. Она вернулась к витрине, закрыла дверцу, потом пододвинула кресло и села возле стола. Когда аппарат оказался на уровне ее глаз и она смогла рассмотреть его со всех сторон, взрослая женщина снова почувствовала себя ребенком. Судя по корпусу, аппаратом вряд ли часто пользовались. Правда, приглядевшись, можно было заметить множество мелких царапин. В нижней трети тригравископа женщина обнаружила небольшую вмятину, как будто след от падения. Йошико нахмурилась. В приборе не было подвижных частей, корпус был прочным, так как скоп предназначался для использования в любых, самых сложных условиях. Значит, вмятина не могла ему повредить. По идее, им и сейчас можно было пользоваться, если только радиометрический генератор еще функционировал. Может быть, рискнуть? Ответ мог быть только один!

Йошико осторожно прикоснулась к выключателю внизу скопа и нажала на него. Раздалось тихое жужжание. Сердце Йошико подпрыгнуло, когда она увидела, что маленькая лампочка загорелась красным светом. Десять сезур, двадцать, почти мизуру ничего не происходило. Потом жужжание прекратилось и красная тревожная лампочка погасла. Разочарованная Йошико уже хотела стукнуть по прибору, но тут раздался свист, сначала громкий, затем, по мере увеличения частоты, совсем тихий, еле слышный. С легким щелчком активизировался проектор, и за компактным прибором появилось информационное поле. Йошико издала радостный крик, узнав знакомое с детства меню. Именно таким она его и помнила! Она стремительно перебирала опции, пока не нашла пункт «Проверка системы».

— Так, значит, заменить РТГ, понятно, — пробормотала Йошико и пожала плечами.

Она ожидала этого. Хотя радиотермический генератор скопа был рассчитан на три-четыре язуры, но, если судить по показаниям, в последний раз им пользовались не меньше тринадцати язур назад. Тем лучше! Это означало, что Зер Альман не прикасался к прибору именно эти самые тринадцать язур. Тем больше была вероятность того, что в памяти накопителя все еще хранились старые данные! Йошико нетерпеливо пробиралась через многочисленные опции, пока наконец не нашла гравиметрические записи. В накопителе хранилось всего три блока данных, один из них назывался «Дарехиторимо», и последняя дата пользования была пятьсот сорок восьмой год по теладинскому летоисчислению.

— Все это время я хранил его для тебя!

Йошико испуганно вздрогнула. Зер Альман незаметно вошел в комнату и подошел к письменному столу.

— Ты уже вернулся? — спросила она.

— Да, — кивнул он. — Тогда мне пришлось оставить скоп. Я забрал его спустя две язуры.

Теперь Йошико поняла, откуда на поверхности корпуса появились царапины: это были следы, оставленные пыльными бурями Дарехиторимо. Она положила руку на тригравископ, погладила его.

— И конечно, ты ни разу его не включал.

Зер Альман обошел вокруг стола.

— Нет, — покачал он головой, — никогда. Я почему-то думал — только не смейся, пожалуйста, — но мне всегда казалось, что в нем осталась частица тебя. Твой дух. И что если я его включу… — Он замолчал, откровенно смущенный своими признаниями, но тут же усмехнулся: — Возможно, мне надо было это сделать. Может быть, тогда ты вернулась бы домой раньше.

«Вернулась домой, — подумала Йошико. — Как это прекрасно звучит!»

Но она поборола свою слабость.

— Посмотри-ка, — сказала она вместо ответа и указала на три гиперболические линии на мониторе, — Узнаешь?

Он наклонился и нахмурил брови.

— Вот это — тот жуткий корабль зонов. — Зер Альман провел пальцем по самой широкой из трех линий. — А эти две — те самые ксенонские корабли.

— Именно корабли с ЦП… — начала было Йошико, но ее прервал предупреждающий сигнал скопа.

Графики исчезли, и вместо них появилась надпись: «РТГ 0 % — автоматическое отключение через пять мизур».

— Chikisho! — чертыхнулась Йошико. Она-то надеялась, что тригравископ продержится на старом РТГ еще хотя бы несколько стазур. — У тебя есть что-нибудь в этом роде, Зер?

— Энергетический элемент — микрогенератор? Довольно старый, другая конструкция. Но я могу завтра на заводе заменить нити сгорания, это займет всего несколько мизур. Подойдет?

— Моя благодарность будет вечно рядом с тобой! — с восторгом согласилась Йошико и, бросив последний взгляд на монитор, выключила прибор.

— А за нею, скорее всего, будет гнаться очередное безумие, — ухмыльнулся Зер Альман и протянул ей руку, чтобы помочь выбраться из кресла.

Йошико откинулась назад, не отпуская его руки и пристально глядя на него снизу вверх. Он был действительно хорош! В его лице сохранилось что-то от того мальчика, которого она помнила. Оно стало жестче, грубее, более мужественным, но его темные волосы, достающие до плеч, сглаживали эти изменения. Зер Альман вообще не выглядел инженером, а был похож на искателя приключений. На изыскателя. Что он недавно сказал? Вернулась домой. Да, она вернулась домой, именно так она себя чувствовала. И никакой Таггерт не мог ей теперь ничего сделать! Теперь — ничего!

Подчиняясь неожиданному чувству, Йошико еще крепче сжала руку Зера Альмана и медленно притянула его к себе. Он молча смотрел на нее, и в его глазах она прочла вопрос. Она продолжала тянуть его к себе, мягко, настойчиво, пока он не опустился перед ней на колени. И только теперь она отпустила его руку. Вызывающе и насмешливо смотрела она в его карие глаза. Мальчиком он никогда не стоял перед ней на коленях, ни за что на свете он не сделал бы этого! Она даже хотела сказать ему это, но потом засмеялась и покачала головой.

— А что дальше? — спросила она.

Он тоже слегка покачал головой, нерешительно передернул плечами. Йошико раздвинула ноги так, что стал виден кусочек кресла, и сжала затылок мужчины. Медленно, очень медленно она указывала ему путь к себе. Они не отрывали глаз друг от друга. Он оперся локтями о сиденье кресла и поднял руки, будто молился на нее. На лице женщины снова появилась ироническая улыбка. Она нагнулась к нему и обняла его за плечи. Когда между ними оставалось лишь несколько сантиметров, Йошико на мгновение остановилась.

— А где твоя ящерица? — прошептала она.

Затем их губы соприкоснулись, и они стали нежно и бережно целоваться. Уже вчера вечером Зер Альман понимал, что он хочет Йошико. Хочет держать ее в своих руках, хочет спать с ней. Он не мог думать ни о чем другом, как неопытный подросток. Он только не подумал, что и она точно так же может хотеть его. И вот он держал ее в своих объятиях, свою потерянную и вновь обретенную юношескую любовь, которая уже взрослой вернулась к нему из ниоткуда, его прекрасная Йошико Нехла! Все было правильно и замечательно. Он медленно выпрямился, стараясь двигаться так, чтобы их губы не разомкнулись. Йошико тоже встала.

— Пойдем, — прошептал Зер Альман, когда они оторвались друг от друга, потому что не хватало дыхания.

Рука об руку они вышли из кабинета. В коридоре Йошико неожиданно прижала Зера Альмана к стене, прильнула к нему всем телом и вцепилась обеими руками в его волосы. Их поцелуи и ласки становились все настойчивее, руки Зера Альмана уже были под ее блузкой, он ласкал ее спину, бедра Йошико подняла руки, разрешая ему совсем снять блузку, которая тут же была отброшена на пол.

На мгновение Зер Альман замер, увидев на правом плече любимой свежий темный кровоподтек, который ярко выделялся на ее безупречной, гладкой и белой коже. Ну конечно! Синяк наверняка остался как память об их первом полете этим утром! Он ласково коснулся синяка губами и заметил, как ее рука покрылась гусиной кожей. Когда они наконец добрались до спальни, то набросились друг на друга, как два вегетарианца, только что решившие отказаться от растительной пищи. Они не думали о том, правильно или неправильно было то, что они делали, хорошо или плохо, слишком рано или слишком поздно.

Позже, намного позже Йошико уснула в объятиях Зера Альмана. Исполненный удовлетворения, без единой мысли в голове, он какое-то время любовался ее телом, ее прелестным лицом с удивительно правильными чертами. Длинные волосы окутывали ее плечи, придавая ей какой-то удивительно невинный вид. Потом он натянул на нее одеяло и шепнул автоматическому мажордому, чтобы тот выключил свет.

Профит Телади, Пик Профита

561 год по теладинскому летоисчислению

Не теряя присутствия духа, Ильяна отпрыгнула назад, но лодыжка подвернулась, и девочка оступилась. Крича от ужаса, она упала на спину и попыталась руками и ногами защититься от ужасного аргонца и его оружия. Тот ошеломленно смотрел на нее, как будто не понимал, в чем дело. Потом, судя по всему, ему что-то пришло в голову.

— Ох, пардон, — прошепелявил он. Дрожащими руками он повернул оружие так, чтобы оно смотрело дулом на него, а рукоятью на девочку. — Не хочешь купить? Оно почти новое.

Растерявшаяся Ильяна смотрела на оружие. От мужчины сильно пахло спиртным, он разговаривал невнятно и, казалось, был насквозь пропитан космическим спиртом.

— И что я с этим буду делать? — спросила она дрожащим голосом. — Пожалуйста, оставьте меня в покое!

Аргонец сдержанно выругался и неловко спрятал оружие во внутренний карман жилета. Потом, к изумлению Ильяны, он опустился на колени и несколько сезур оставался в такой позе, после чего уселся на пол. Он подполз к ближайшей консоли и, тяжело дыша, прислонился к ней.

— Но ты же стояла здесь! — Он поднял глаза и с укоризной посмотрел на нее.

Видимо, само собой разумелось, что посетители Информационной пещеры обязательно должны были хотеть приобрести здесь оружие.

Ильяна смотрела на него, ничего не понимая. Если бы не больная нога, она бы уже давно убежала отсюда. Но в данный момент нога болела очень сильно, и девочка просто не могла идти.

— Вы выпили? — решила она уточнить.

— Выпил? Я без… божий пьян, так будет правильнее, — ответил аргонец. — А я не хочу этого. Не хочу!

Ильяна отошла в другой угол Информационной пещеры, тоже села, подняла ногу и осторожно попыталась помассировать уже слегка вспухшее, пульсирующее болью место. При этом она недоверчиво наблюдала за аргонцем. Ее ужас был так велик, что она дрожала всем телом.

— Может быть, об этом нужно было подумать раньше, мистер…

— Меня зовут Натан. Как Натан Р. Ганн, только еще живой.

— Весь вопрос только в том, как надолго, — ехидно заметила Ильяна.

Когда она падала, то успела заметить, как в кармане ее брюк что-то блеснуло. Что-то, о чем она успела забыть. Может быть, сейчас ей это пригодится. Это были две трубочки с таблетками Йошико, которые девочка хотела выбросить. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как она их спрятала, а на самом деле не более двух тазур. Ильяна вытащила одну трубочку из желтой коробки и бросила ее Натану. Коробки с оставшимися таблетками девочка запихнула в рюкзак.

— Что это? — Натан неуклюже повертел трубочку в пальцах. Он был настолько пьян, что даже не мог прочесть надпись.

— Ну, это просто желтая таблетка «Д» — от нее трезвеют.

— Даже после космического спирта?

Ильяна пожала плечами:

— Мне кажется, они помогают от всего, что плавает в голове и чего там не должно быть.

Пытаясь вытряхнуть на ладонь таблетку, Натан рассыпал по полу половину содержимого трубочки. Он торопливо подбирал скачущие по полу таблетки, а две из них запихнул в рот и проглотил без воды.

— И долго ждать? — спросил он. — Я имею в виду — пока подействует.

— Десять мизур, может быть, инзура. Быстро!

Аргонец расслабился и свесил голову на грудь. Сначала Ильяна подумала, что он потерял сознание, но потом заметила, что его глаза приоткрыты. Скоро он совсем их открыл и взглянул на нее.

— Игинар меня вышвырнул, — сообщил он без всякой связи. — Ты знаешь Игинара? — Когда Ильяна отрицательно покачала головой, он продолжил: — Работы нет, кредитов нет, совсем ничего нет. Мне не выбраться живым с этой станции!

— А почему тебя вышвырнул этот Игинар? — спросила Ильяна, которой жалобы Натана показались довольно странными, но в то же время какими-то знакомыми.

Кроме того, она не могла отделаться от ощущения, что уже где-то слышала это имя.

Натан грустно рассмеялся. Несмотря на подавленность, в его глаза постепенно возвращалась жизнь: вероятно, таблетки «Д» начали оказывать свое действие.

— Слишком много космического спирта. Ему это просто не нравилось. Интересно, где он теперь найдет курьера? — Старый аргонец потер мутные глаза. — Ух ты, у меня в голове как будто поселилась целая армия термитов. Это нормально?

Ильяна не ответила, потому что не знала, правильно ли это.

— А может быть, ты все-таки купишь мой излучатель? Ну хоть за сто кредитов! Ты такая миленькая, небось от ухажеров отбоя нет.

— Нет, пропади ты пропадом! — со злостью крикнула Ильяна.

Она осторожно встала и попробовала пройтись. Было бы лучше убраться из этого места, пока аргонец не протрезвеет окончательно. Кто его знает, на что он способен в трезвом состоянии.

— Мне не нужно оружие. Все, что мне сейчас нужно, — это чудо!

Натан рассмеялся и тоже встал. Он стоял, пригнувшись, упираясь руками в колени, и смотрел на Ильяну.

— А как тебя зовут?

— Тебе какое дело! — сверкнула глазами девочка.

Прихрамывая, она поковыляла к выходу из Информационной пещеры. Было очень больно, но она, сжав зубы, продвигалась вперед.

— Это точно! — крикнул ей вслед старик. — Но я всегда помню тех, кто мне помог!

Ильяна остановилась и оглянулась. Она понимала его, но открывать свое настоящее имя не хотела ни в коем случае.

— Меня зовут… — Она запнулась. Она еще не думала о том, что ей придется скрывать свое имя и свое прошлое. Если якки ее искали, то называть свое настоящее имя означало подвергнуть себя большому риску. — Мерита Ванкершоу, — закончила она предложение.

Мерита Габриела — так звали персонажа одной из ее любимых игр, а Педро Ванкершоу был лучшим другом Эзры Керпа. Новое, выдуманное имя звучало вполне достоверно.

— Что ж, удачи тебе, Мерита. И domo, — кивнул он ей на прощание.

Ильяна была рада выбраться из Информационной пещеры. Шок, который она пережила, когда пьяный аргонец направил ей в лицо оружие, все еще не прошел и подгонял ее, несмотря на боль в ноге.

Снаружи, на кольце бульвара, за это время ничего не изменилось. Пассажиры неторопливо двигались в обоих направлениях, стояли у витрин, входили в туннели-проходы, ведущие к их кораблям, или выходили из них. Ильяна не обращала на них внимания. Не раздумывая, она быстро шла вдоль внутренней стены станции, пока ее волнение не начало стихать, а нога не начала болеть еще сильнее. Когда она дошла до места, показавшегося ей знакомым, то поняла, что полностью обошла станцию по кругу. А еще она поняла, почему ей показалось знакомым имя, которое назвал Натан. Прямо перед ней находились три магазинчика, названия которых удивили ее раньше: «Тупик Профита», «Сувениры Эбелона» и «Коммуникация Игинара и современное волшебство».

Рискнуть или нет? Она нерешительно посмотрела сквозь стекло витрины, где были выставлены различные приборы. Там были и бывший в употреблении паранидский октаэдр данных, и радиоключ, и сигнальный шваллер, и даже коробка теладинских сигнальных комаров.

— Входите же, входите, уважаемая аргонка! — У двери соседнего магазина стоял, переваливаясь с лапы на лапу, теладинец с темно-красными глазами.

Похоже, ему не меньше нескольких деказур. Это подтверждалось еще и тем, что он, как и многие пожилые теладинцы, не носил никакой одежды, только поясной ремень, на котором среди всего прочего висел и скребок для чешуи.

— Я? — показала на себя пальцем Ильяна.

— А кто же еще, коллега? — фыркнул теладинец. Чешуйчатый плавник над его головой слегка приподнялся. — Я могу быть вам чем-нибудь полезен?

— А вы случайно не Игинар? — спросила Ильяна, чувствуя себя крайне неуверенно.

— Не случайно — совершенно намеренно! — весело фыркнул теладинец. — Данемиос Йеролидий Игинар Третий, предприниматель и арендатор трех этих замечательных торговых точек! Чем я могу вам помочь, уважаемая аргонка?

— Вы ведь ищете нового курьера? — выпалила Ильяна.

Ну что с ней может случиться?! Если это тот самый Игинар, о котором говорил Натан, то в худшем случае он скажет «нет», а в лучшем — предложит ей работу, благодаря которой она сможет заработать денег, чтобы добраться до Дарехиторимо. До срока, который они оговорили с Йошико, оставалось еще четыре мазуры.

Игинар окинул девочку взглядом.

— Немного худовата для аргонки, не так ли? — прошипел он. — Давайте-ка для начала войдем в магазин. — И он снова исчез в двери «Сувениров Эбелона».

Когда Ильяна вошла в магазин, ее удивило необозримое количество самых разных безделушек и всевозможного хлама. Там были плазменные лампы, модные в пятисот сороковые годы, керамические ницзу, целая коробка различных шариков Морфина, прозрачных курительных трубок, очень красивая гитара в блестящем корпусе из синтетической смолы, настольные термоядерные реакторы величиной с чайную чашку и многое другое.

Ильяна буквально застыла на месте от удивления. Она бы с удовольствием постояла у каждой полки, чтобы рассмотреть поближе все диковины, но Игинар повел ее мимо стойки через коридор в темную комнату, где стены были выкрашены в любимый теладинцами темно-зеленый цвет. Здесь все было забито коробками: высокие стеллажи и пыльные витрины. В центре этого беспорядка стоял теладинский стол-скамья, перед ним — информационная консоль, чем-то похожая на ту, что девочка видела в Информационной пещере. Игинар опустился на стол-скамью.

— Вы отозвались на мое объявление в сети станции? Удивительно, но я поместил его всего несколько мизур назад.

— Ну-у-у, да… — Ильяна уже собралась рассказать Игинару о встрече с Натаном, но теладинец ее прервал:

— Собственно говоря, мне нужен аргонец для любых поручений. В основном это должен быть надежный аргонец, которому я мог бы доверить стоять за прилавком в «Тупике Профита». Про курьера я написал просто для того, чтобы заполнить бланк заявления. Вы по профессии курьер? — Веки Игинара дважды блеснули, он облизал кончик носа.

— Нет, я…

— И вы привлекательны?

Ильяна таращилась на ящера, не говоря ни слова. Она чувствовала, что начинает краснеть. Такой вопрос ей еще никогда не задавали. Она, конечно, знала, что с некоторого времени якки присвистывали, глядя ей вслед, или отпускали неприличные замечания, когда считали, что она их не слышит.

— Думаю, да. А зачем вам это?

— А затем, дорогая коллега, что дела в таких случаях идут гораздо лучше, — прошипел теладинец, — и все же вы немного худоваты для взрослой аргонки.

— Я…

— Испытательный срок длится одну возуру, — снова прервал ее теладинец. — За это время вы не получаете вознаграждения. Если я решу, что вам можно доверять, я заключу с вами бессрочный договор. Но подумайте хорошенько: неоплачиваемые сверхурочные неизбежны, оплата мизерная. Ведь вы будете работать на ящера-торговца!

— Вы не хотите спросить, как меня зовут?

— Через одну возуру, уважаемая коллега. Сейчас я хочу знать только одно: можно ли на вас положиться в работе, или во время работы вы предпочитаете увлекаться… Знаете, мой прежний работник… Но не будем об этом. — Теладинец распрямил лапы и слез со стола. — Идемте. Я покажу вам ваше рабочее место.

Из этой комнаты был еще один выход — в магазин электроники, из которого еще одна дверь вела в удивительно просторное помещение, пробудившее в Ильяне нехорошие воспоминания о трактире на станции Терпентин. Едва она вошла в помещение, как ее оглушил громкий шум голосов, запах космического спирта, пота и табачного дыма. Она сморщила носик и с любопытством огляделась. Здесь все имело всевозможные оттенки цвета земли, да еще и скудно освещалось. Вдоль длинной стойки, где старый робот с невозмутимым спокойствием выполнял свои обязанности, находились ниши с потертыми сиденьями из давно не чищенного дерева гахамони. Возле двух других стен большого помещения две голограммы показывали различные программы: слева работал теладинский экономический канал, справа громко орала аргонская музыкальная голограмма. «Тупик Профита» не страдал от недостатка посетителей. В основном это были мужчины-аргонцы в форменной одежде космолетчиков, сидевшие большими группами в нишах за черными столами. Кое-где можно было увидеть сплитов, но представителей других рас не было.

— Добро пожаловать в вашу новую империю, — сказал теладинец с оттенком гордости в голосе. — «Тупик Профита» — самый популярный адрес на станции. Некоторые завистники, правда, утверждают, что это и единственный адрес. Тшш! Ерунда!

Он провел ее за стойку и представил роботу как нового члена команды. Обслуживающая машина ровным, спокойным голосом подтвердила, что все поняла, и поплыла дальше принимать заказы.

— Вы просто смотрите, что делает робот, а потом делайте то же самое. Если появятся вопросы, меня не спрашивайте. Спросите робота или, что еще лучше, кого-нибудь из завсегдатаев. Все понятно?

Все было непонятно. Правда, Ильяна кивнула, но у нее было ощущение, будто ее толкнули в колодную воду и сказали: «Плыви!» Как-нибудь она, конечно, справится. Как-никак она всю свою прежнюю жизнь прожила на космической станции с двумястами якки! Что уж такого необычного с ней может здесь случиться?

— Без проблем, Игинар, — сказала девочка.

Теладинец покачал ушками:

— Замечательно! Тогда я прощаюсь.

Он поспешил к выходу, который автоматически открылся перед ним, и исчез за дверью.

Какую-то мизуру Ильяна неподвижно стояла за стойкой, ошеломленная тем, как быстро Игинар ее завербовал и нанял на работу. Потом сняла рюкзак, осторожно положила его в углу так, чтобы снаружи его нельзя было увидеть.

В замешательстве она вдруг поняла, что некоторые из аргонцев в нишах с любопытством поглядывают в ее сторону.

— А ты не слишком молода для такой работы, рыжая! — крикнул ей лихого вида мужчина со светлыми волосами и трехдневной щетиной и засмеялся. Его звали Барт Джаскал, как утверждал бейджик на его комбинезоне.

— Слишком молода для чего? — храбро крикнула в ответ Ильяна.

Аргонец, которому вряд ли могло быть больше пятнадцати язур,[3] снова рассмеялся и сказал что-то сидящему рядом приятелю, который ухмыльнулся.

Со вздохом Ильяна повязала вокруг бедер слишком короткий для нее передник с выдавленной на нем эмблемой Торговой группы Телади, который нашла за стойкой. К такому тону обращения она давно привыкла, живя среди якки. Похоже, он был присущ мужчинам-аргонцам от рождения. Как бы то ни было, она хорошо умела обращаться с такими людьми.

Сектор База Облаков, Ледда

561 год по теладинскому летоисчислению

Уже во время обучения в ПИАФе — Политехническом институте Аргонской Федерации — Зер Альман сделал техническое изобретение, которое несколько язур спустя легло в основу деятельности Космической мобильной дивизии Джонферсона. По сути дела, речь даже не шла о чем-то принципиально новом. Это было просто новой ступенью в развитии инженерной мысли. Зер Альман взял давно известный принцип и довел его до границы физических возможностей: двигатель с использованием Вещества/Антивещества, то есть В/Ав. Вот уже сотни язур двигатели В/Ав использовались для того, чтобы приводить в действие коммуникационных шмелей-дронов. С помощью этого небольшого, но невероятно мощного агрегата так называемым курьерам Вселенной можно было придавать скорость, близкую к скорости света. Расход топлива, однако, ограничивался, как правило, несколькими граммами, а то и меньше. Долгое время не существовало серьезных попыток перенести эту технологию на работу больших космических кораблей, что было легко объяснимо: изготовлять антивещество в большом количестве было дорого, кроме того, пришлось бы создавать надежное материально-техническое обеспечение для этого опасного вещества. И, как следствие, эту хоть и эффективную, но достаточно грубую технологию изготовления коммуникационных шмелей-дронов на основе В/Ав никогда не пытались усовершенствовать. Да и на рынке на нее, казалось, не было особого спроса. При наличии сети стартовых ворот вполне хватало имеющихся ионных и термоядерных систем, чтобы наладить сообщение между планетами и солнечными системами в кратчайшие сроки.

Слушая лекции в ПИАФе, Зер Альман дозрел до идеи изготовления и использования антивещества в большом объеме. Начав разработки в этом направлении и убедившись в своей правоте, он сделал следующий шаг. Он предложил улучшить двигатели с использованием Вещества/Антивещества для коммуникационных шмелей-дронов и увеличить их. Уже после первых опубликованных результатов появился неожиданно большой спрос на так называемую технологию КМДД. Большой интерес проявили также торговый флот и армии всех народов. Вдруг оказалось, что эту технологию необходимо иметь и в Планетарном Сообществе. Непонятно было — почему именно теперь? Со времени основания Сообщества все были удовлетворены традиционными технологиями. С чего бы это такой неожиданный интерес к новому?

Как это часто бывает, ответ оказался проще, чем можно было предположить: в пятьсот сорок шестой язуре в Планетарном Сообществе появился Кайл Вильям Бреннан. Его космический корабль «Икс», созданный на забытой планете Земля, был оснащен высоко развитым двигателем на основе В/Ав. Только благодаря этому двигателю пилоту-экспериментатору удавалось тогда раз за разом уходить от своих преследователей.[4] Своим полетом он показал, что технология, основанная на использовании В/Ав, способна функционировать в течение длительного времени и давать существенное стратегическое преимущество. И все же прошло целых десять язур, пока детали этой сложной технологии были разработаны и в Планетарном Сообществе. И первым, кому это удалось, был Зер Альман Джонферсон. Космическая мобильная дивизия Джонферсона моментально стала одним из самых популярных предприятий. Даже научно-исследовательский отдел знаменитой группы на фирме Кайла Вильяма Бреннана «Терра. Корп.» не могла противопоставить ничего, равного системе двигателей КМДД.

К настоящему времени постоянно растущее предприятие Зера Альмана Джонферсона состояло из шести орбитальных заводов, два из которых — Завод I и Завод IV — занимались исследовательской и конструкторской деятельностью. Каждый завод находился в отдельном секторе и вращался вокруг одного мира, а центральное управление обосновалось в секторе База Облаков на планете Ледда, где находилась резиденция самого Зера Альмана Джонферсона. На этой же орбите располагался Завод IV, который Зер Альман частенько называл своей любимой игровой площадкой. Несмотря на постоянное внимание средств массовой информации и правительства, Зер Альман Джонферсон оставался таким же, каким был всегда: скромным изыскателем с инженерным образованием. Он никогда не забывал своих корней и своего происхождения и по возможности избегал светских тусовок, где ему надо было бы появляться, так как он стал очень состоятельным человеком. Он категорически отказывался от всех наград, которые ему хотели вручить, говоря, что не создал ничего такого, что было бы достойно подобных наград. Иногда его сравнивали с доктором Сиобан Инья Норман, которая открыла NOQ-инвариантность, хотя Зер Альман категорически с этим не соглашался: доктор Норман была для своего времени гением, он же — всего-навсего инженер, который просто много работает.

После того как они сдали тригравископ в один из многочисленных технических отделов Завода IV, Зер Альман провел для Йошико экскурсию по огромной космической станции. Он не мог не заметить, как сильно изменилось настроение Йошико после прошлой ночи. Ее вчерашнюю страстность в большой степени вытеснила какая-то меланхолия, причину которой она, несмотря на все его осторожные расспросы, не могла или не хотела объяснить. Слова лились из нее сегодня, как вода из горного источника Она смеялась, шутила и заражала Зера Альмана своим неудержимо хорошим настроением. Но как только он хотел прикоснуться к ней или обнять, она отстранялась и при этом посмеивалась от удовольствия. Он ничего не мог понять. Но и в детстве Зер Альман не всегда понимал Йошико. В принципе, его это устраивало: страстная любовница ночью и неунывающий, забавный товарищ днем. Чего еще он мог желать?

Квазуры пролетели как одно мгновение, и, когда наконец инфобраслет передал звонок из технического отдела, ему было немного жаль, что прогулка по заводу закончилась. Потому что было просто здорово гулять бок о бок с нею по станции. Но Йошико не хотела ждать. Для нее было очень важно получить обратно свой старый прибор и просмотреть, если будет возможно, сохранившиеся в нем данные. Он это видел и в какой-то степени понимал. Уже во время прогулки по заводу она использовала каждую паузу, чтобы завести разговор о кораблях с ЦП, о зонах и возможных орбитальных данных.

Ее повышенный интерес к старым кораблям с ЦП Зер Альман мог легко объяснить. Много язур назад эти корабли были предметом повышенного общественного интереса Многие расы — аргонцы, теладинцы, сплиты, параниды, но, что интересно, в их число не входили боронцы — искали корабли, которые, как тогда все считали, были способны на самостоятельное мышление. Но их так и не нашли. О старом тригравископе Зер Альман тогда даже не вспомнил.

В технический отдел они пришли одновременно с Гегебалием.

— Привет, маленькая ящерица! — весело воскликнула Йошико, заметив теладинца. — Ты тоже услышат об античном чуде техники?

— Он не античный, он просто предмет антиквариата, — фыркнул теладинец. Его чешуйка на лбу слегка дрогнула.

— Ха! Со мной этот фокус не пройдет, нечего сбивать цену! — ухмыльнулась Йошико и так быстро ринулась в помещение, как будто речь шла о жизни и смерти.

Зер Альман бросил ассистенту извиняющийся взгляд и не спеша пошел за подругой. Их уже ждал один из техников. Он указал на прибор, стоявший на верстаке с включенным проектором.

— Эта штука, наверное, была когда-то очень дорогой, — сказал он. — По большому счету он не слишком отличается от современного поколения таких приборов.

— А РТГ? — спросила Йошико.

Техник сделал широкий жест рукой:

— Как новенький! Продержится еще язур пять, а то и дольше.

Зер Альман поблагодарил служащего. При этом он напряженно наблюдал за тем, как умело Йошико пролистывала блоки данных, пока не добралась до показателей за язуры с пятьсот сорок шестой по пятьсот сорок восьмую.

В воздухе появились гиперболы, сопровождаемые подписями. Было нетрудно понять: корабли с ЦП взяли тогда курс, который вел их из галактический эклиптики по прямой в бесконечность космоса, но по другую сторону от известных тогда торговых путей и стартовых ворот. С небольшим ускорением их древних двигателей, которые к тому же не могли работать постоянно из-за ограниченных ресурсов, кораблям с ЦП должны были потребоваться десятки тысяч деказур, чтобы, следуя своим курсом, ведущим их из галактики, добраться хотя бы до ближайшей солнечной системы. Как тогда, так и сейчас ни Йошико, ни Зер Альман не могли понять, почему ксенонцы спасались бегством от Сообщества.

— Ты думаешь так же, как думаю я? — Йошико выжидающе взглянула на Зера Альмана.

— Что ты сейчас выключишь скоп и мы проведем на Ледде еще пару замечательных стазур?

— Может быть, — блеснула она глазами, еле сдерживая смех. — Но до того как получить удовольствие, нужно решить большую и недобрую головоломку, которую задала нам Земля. Или я не права, господин инженер?

— Валяйте, госпожа интергормональная принцесса.

Под термином «интергормональная» экзобиологи понимали третий род боронцев, так называемых лар.

— Если предположить, что корабли с ЦП использовали для создания ускорения десять процентов своей массы… Я знаю, это перебор. Часть головоломки номер один: насколько велика их конечная скорость по отношению к Фантому Лебедя?

Зер Альман задумчиво нахмурил брови. Стало традицией при расчете конечной скорости кораблей дальнего действия привлекать пульсар Фантом Лебедя. Но что задумала Йошико?

— Расход массы наверняка можно рассчитать с еще большей точностью, — ответил он. — Возьмем за данность на тот момент десять процентов. — Зер Альман извлек из дисплея алгебраическую счетную доску, нашел несколько формул из подходящих блоков и ввел новые значения. — Что-то около 0,06 с, — сказал он чуть погодя. — Уточним соотношение: информационному шмелю понадобится для этого меньше двух сезур. В вакууме, разумеется, — добавил он.

Йошико удовлетворенно кивнула:

— Это замечательно. Гегебалий поставит тебе в дневник хорошую отметку за такую работу. Правда, Гегебалий?

— Тшшш?

— Часть головоломки номер два: допустим, имеется средний по тяжести корабль класса МЗ. Оснащен одним двигателем КМДД.

— Одним?.. — От изумления Зер Альман открыл рот.

— Ну конечно же! Как же он сразу об этом не подумал! Вероятно, его ввел в заблуждение этот долгий срок, который корабли провели в пути. Поэтому он и решил, что они непременно должны находиться за пределами досягаемости. Что, как он теперь понимал, было ошибкой. Если бы знать, где они сейчас находятся, можно было бы послать им, например, коммуникационного шмеля-дрона или дрона, снабженного камерой. Или… Его пальцы лихорадочно мелькали над проекцией счетной доски.

— Ускорение — две тазуры, свободное падение — одиннадцать тазур, полторы на торможение, — заявил Зер Альман спустя какое-то время. — Прикинем три тазуры на обратный путь. Йош! Хочешь, полетим?

— Тшшш, коллега шеф, — возбужденно воскликнул Гегебалий.

— Ты подумай, кого ты спрашиваешь! — ухмыльнулась Йошико. — Или ты думаешь, что я могу сказать «нет» на подобное предложение?

— Нет, — ответил Зер Альман, — не думаю.

— Да! — обессилено возразил Гегебалий. Теладинец ощущал себя обойденным и сделал шаг вперед. — Коллега шеф! Если я правильно понял ваш разговор, то вы намереваетесь покинуть галактическую эклиптику на нашем, в настоящее время единственном, экспериментальном корабле. Я считаю эту идею крайне невыгодной.

— Напротив, с помощью новой системы двигателей Космическая мобильная дивизия Джонферсона отыщет таинственные корабли с ЦП. — Зер Альман взмахнул рукой, как будто подсчитывал воображаемые прибыли. — Разве это не сулит выгоду?

— Нет! Риск потерять «АП Весельчак» не стоит никакого профита.

— Значит, так, Гегебалий! Во-первых, «АП Небесный» будет точно так же полностью переоборудован самое позднее через три мазуры. И положа лапу на сердце… на сердца: здесь ведь все держится на вас, а не на мне. Разве не так?

— Да, но… Тшшшш! — Гегебалий поднял лапы ладонями наружу. — И все равно я бы не советовал этого делать, — добавил он беспомощно.

Зер Альман присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Я всегда умел ценить вашу заботу и обязательно подумаю об этом, когда буду принимать решение.

На самом деле решение было принято уже в тот момент, когда Йошико обратила его внимание на возможность отыскать корабли с ЦП. Целая мазура вместе с Йошико плюс полет, полный приключений, — ради этого он был готов поставить на кон все.

Главное — он мог быть вместе с ней!

Панама Зура

561 год по теладинскому летоисчислению

Под крылом «АП Весельчака», на расстоянии меньше двухсот километров, беззвучно скользила поверхность Ианама Зуры глинистого цвета. Бесконечные полоски побережья, судя по всему созданные искусственно, извивались вдоль всего Северного полушария планеты. Вместо глубоких океанов в этом мире были только неглубокие водоемы, в основном болота. Каждый теладинец мечтал об Ианама Зуре, потому что воспоминания о родной планете, которую считали исчезнувшей, генетически наследовались каждым поколением. Однако не все теладинцы любили Ианама Зуру. Как только они вступили на землю своих предков, многим стало ясно, что многочисленные деказуры разлуки сделали почти непреодолимыми разногласия и различия между двумя ветвями их народа.

— Гегебалий никогда здесь не был, — задумчиво пробормотал Зер Альман.

Он сидел в кресле первого пилота «АП Весельчак», руки расслабленно лежали на рукоятях ручного управления, потому что в данный момент управление кораблем взял на себя бортовой компьютер. Зера Альмана мучили угрызения совести из-за того, что он оставил своего ассистента на Ледде. Но кто-то ведь должен был продолжать руководить КМДД, пока он сам был далеко. А с этим мог справиться только Гегебалий.

— Надо же, бедняга! — фыркнула Йошико.

Ее босые ноги лежали на выключенной консоли второго пилота, грива белокурых волос окутала спинку кресла. На ней были светлые брюки армейского образца из дубленой кожи дарфина, которые любили носить воины-сплиты, и серая фуфайка-безрукавка с вырезом, но, к великому сожалению Зера Альмана, скрывающая живот.

«Какой дикой она выглядит, — думал он, глядя на Йошико восхищенным взглядом. — И такой свободной! Как бы я хотел быть таким свободным!»

Йошико сняла ноги с консоли и нагнулась вперед, чтобы рассмотреть панораму из окна кокпита.

— Ты знал, что здесь раньше существовал иммиграционный контроль?

— Да, — кивнул Зер Альман, вспомнив странно раскрашенных ящеров, которые в свое время рыскали повсюду на «ФЛ Дидан Наванье» и что-то вынюхивали. Причем вынюхивали в буквальном смысле слова! — Думаю, сейчас у них не так много желающих сюда приехать.

— Странно. Такая потрясающая грязная дыра — и никто не хочет ею полюбоваться!

В этот момент горизонт заметно расширился и взору открылись огромные пространства болот. Вдали в лучах солнца что-то блеснуло. Это должен был быть единственный крупный город на Ианама Зуре — Полет Сортайи. Через несколько мизур «АП Весельчак» приземлится там, чтобы они смогли пополнить запасы продовольствия. При условии, конечно, что на родине теладинцев вообще можно будет найти продукты, пригодные для людей.

Оказалось, что можно. Пока грузовой паром, формой напоминавший эластичный диван-кровать без ножек, загружал в кухонные автоматы продукты на целую язуру, Йошико перебралась через грузовую платформу корабля. Босиком она шлепала по летному полю, на котором кое-где виднелась скудная растительность. Пальцы утопали в прохладной грязи, и ей нравилось это ощущение. Поле было огромным, но Йошико насчитала на нем всего девять космолетов. Половина из них представляла собой модели, которые она видела впервые в жизни. Она даже не знала, с чем их можно сравнить: в основном — круглые органические формы, светлые грязные цвета, ряды иллюминаторов напоминали выпуклые глаза насекомых. Один, особенно интересный корабль, стоявший довольно далеко, выглядел как плоская морская раковина. Все космолеты казались нецелесообразными, но Йошико нашла их очень эстетичными. Если это были конструкции здешних теладинцев, то она с удовольствием посетила бы Полет Сортайи и рассмотрела бы его поближе. Но время поджимало, запланированная остановка была точно рассчитана.

Йошико нечаянно нащупала что-то в кармане брюк. Это оказался продолговатый предмет — трубочка с таблетками «Р».

— Йош! Ты идешь? — позвал ее Зер Альман.

— Нет! — ответила она, но не смогла удержаться и неожиданно икнула. — Сейчас! — крикнула она.

Ей хотелось хотя бы еще несколько сезур подышать свежим воздухом. Они с Зером Альманом находились в пути уже две тазуры. Это были две исключительно прекрасные и веселые тазуры, особенно когда бортовой компьютер брал на себя управление кораблем, а это бывало весьма часто. Они решили не обращать внимания на тревожные сообщения о возможном предстоящем нападении хааков, а потому просто выключили радиопередатчик. Уединялись они в каюте Зера Альмана. Йошико затруднялась сказать, было ли это влияние лекарств, притуплявших чувство тревоги, или дело было в присутствии Зера Альмана. Во всяком случае, она уже очень давно не чувствовала себя такой уравновешенной и такой совершенной.

Прежде чем повернуться и пойти назад к кораблю, она бросила еще один взгляд вверх, так как ей показалось, что она заметила в небе какое-то необычное движение. Действительно, на светло-голубом утреннем небе можно было заметить слабое сияние, опоясывавшее Ианама Зуру как лента. Оно было похоже на волшебный занавес из звездной пыли. Он колыхался высоко в небе, напоминая вуаль, которая переливалась разными цветами: то молочно-белым, то светло-голубым, то светло-зеленым. Дневная Аврора! Йошико почувствовала, что ей начинает нравиться эта отдаленная планета, которую она всего какую-то инзуру назад назвала потрясающе грязной дырой. Наконец она повернулась и зашагала к кораблю.

— Проклятье! — воскликнул Зер Альман, когда Йошико перебралась через грузовую платформу, находившуюся на высоте около полутора метров от земли, и вошла в шлюз.

— В чем дело? — удивленно спросила она.

Зер Альман указал на ее ноги, и Йошико рассмеялась. Вряд ли он имел в виду грязь, ведь, в конце концов, на корабле имелись роботы, заботившиеся о чистоте. Значит, это было связано только с тем, что Зер Альман намеревался сделать с ней и с ее грязью. А сердился потому, что из-за нехватки времени не мог себе этого позволить. Йошико ухмыльнулась.

В кокпите они еще раз вместе перепроверили в последний раз надежность траектории, просчитанной еще на Ледде. На основании звездных карт и показаний тригравископа удалось установить, что пятнадцать язур назад корабли ксенонцев стартовали в направлении галактической эклиптики и к этому времени должны были оказаться на расстоянии трех световых тазур от Ианама Зура. Можно было предположить, что они находились в горизонтальном свободном падении и двигались, вращаясь вокруг своей оси, в направлении местного солнца, в то же время они удалялись от него, двигаясь вертикально.

Через одиннадцать тазур мы увидим их на тригравископе. Там ведь нет ничего, что могло бы нам помешать. Волнуешься, Зер?

— Как-то не по себе, — признался он. — Не могу дождаться.

Вскоре после этого «АП Весельчак» поднялся в небо на светлой огненной колонне и пронзил Аврору, которая создавала небольшое магнитное волнение, скоро полностью успокоившееся.

Спустя тазуру после того, как двигатели КМДД начали работу, солнце Ианама Зура, совершавшее свой обычный путь вокруг одноименной планеты, осталось так далеко позади, что его можно было различить только как маленькую точку среди множества других таких же на дисплеях корабля. Чтобы космолет на полной скорости совершенно сознательно не обращал внимания на стартовые ворота, было крайне редким явлением. И еще реже корабли покидали плоскость эклиптики планетарной системы. А то, что корабль с экипажем на борту тоже вдруг добровольно захотел покинуть галактическую плоскость, было абсолютно новым явлением в истории космонавтики всех народов. Ведь толщина галактического диска составляла две тысячи двести световых язур. Даже с помощью новейших двигателей КМДД экипаж вряд ли мог надеяться, что их жизней хватит на то, чтобы покинуть галактику. Межгалактическое пространство принадлежало Древнему Народу и его посланникам, зонам, так было и так будет всегда.

В течение последующих тазур у Йошико и Зера Альмана не было времени предаваться праздности и лентяйничать, как это было во время спокойного полета к Ианама Зура. Двигатели КМДД, работавшие на полную мощность, создавали легкую дрожь, охватившую весь корпус корабля.

Эта дрожь не была проявлением силы Кориолиса, и поэтому компенсаторы не могли ее остановить. Одновременно с вибрацией во всех кабинах и проходах корабля появились постоянные шумы, действующие на нервы обоим обитателям космолета. Зер Альман провел несколько тазур в машинном отделении, пытаясь выяснить источник вибрации и шумов, однако безрезультатно. Он, правда, считал, что появление как того, так и другого можно было предвидеть, но их интенсивность его тревожила.

— Это самый жесткий тест под нагрузкой, которому до сих пор подвергались двигатели. Включая маневр «качелей», — заявил Зер Альман, когда прошло семь тазур. Под мышками его рубашки расплывались пятна пота.

— Примерно то же можно сказать и о моих нервах, — вызывающе ответила Йошико и быстро вышла из кабины пилота.

В ту же тазуру она забрала все свои вещи из маленькой каюты, которую делила до того с Зером Альманом, и перебралась в другое помещение, предназначенное для пассажиров. Там она осторожно сложила тригравископ, упаковала его в защитную пленку и положила в шкаф, предварительно завернув в наволочку.

— Что случилось? — только и спросил Зер Альман, когда через несколько стазур пришел в кокпит и увидел Йошико, склонившуюся над звездными картами и показателями гравидара.

— Слишком тесная близость вредна, Зер Альман. Настанет день, когда наши пути снова разойдутся. Так что уж лучше начать сейчас. — Ее голос звучал холодно и отчужденно.

За все время, что он знал ее, она впервые назвала полным именем, а не просто Зер, как делала всегда. Глубоко обиженный, Зер Альман уставился в окно, глядя на сплошную черноту космоса, и открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Потом потряс головой, отвернулся и вышел.

В течение следующей тазуры они разговаривали друг с другом так, будто ничего не произошло. Зер Альман принял решение не заговаривать с Йошико о ее переезде в другое помещение и о причинах этого решения.

Прошло какое-то время, и над главной консолью появились справочные данные, которых Зер Альман давно ожидал. Двигатель КМДД, как и все двигатели, работающие на основе В/Ав, потреблял умеренное количество отбрасываемой массы. Но, несмотря на это, после неполных пяти тазур полета с полной тягой уровень массы медленно приближался к нулевой отметке.

— 0,43 с, — сказал он, обращаясь к Йошико, сидящей рядом с ним. — При такой скорости коллекторы должны были бы подключиться.

— Ты их вчера проверял? — спросила Йошико.

— Двигатели Буссарда? — Он пожал плечами. — При интеграции на системном уровне — да.

Коллектор Буссарда проецировал магнитное поле шириной в несколько километров, с помощью которого можно было улавливать свободный межзвездный водород. И чем выше была скорость корабля, тем больше мог быть так называемый улов. Космические корабли, распространенные в Планетарном Сообществе, могли без проблем какое-то время накапливать этот водород и сразу же использовать его в работе своих систем приводов. Иначе обстояло дело с двигателями КМДД: с большим трудом им приходилось сначала создавать из него во внутренних ускорителях антиводород. Этот процесс считался теоретически возможным, однако невозможным практически.

Зер Альман вытащил управление двигателем Буссарда на свою консоль, добросовестно перепроверил все показатели и запустил коллектор. Одновременно с действующим на нервы гудением, которое перекрывало даже шум мотора, перед «АП Весельчак» возникло призрачное свечение, становившееся все шире. Это была какая-то узкая синяя воронка, расширявшаяся, как им показалось, до бесконечности.

— Разве магнитные полевые эффекты можно видеть невооруженным глазом? — медленно спросила Йошико.

На лбу женщины появилась глубокая вертикальная морщина.

— Если ты при относительных скоростях встречаешься со свободным водородом… — Зер Альман не закончил фразу и провел рукой по волосам. Под рукой раздалось слабое потрескивание.

— Зер, 0,4 с — это не относительно. Выключи двигатель Буссарда. Смотри! — Она испуганно протягивала ему свою руку, на которой все волоски встали дыбом. — Что это? Ты видишь?

Теперь и он почувствовал легкое давление, как будто двигался, преодолевая сопротивление, как водолаз под водой. Теперь и на его руках все волоски встали дыбом. Кроме того, его волосы начали отчетливо потрескивать.

— Выключи эту проклятую штуку! Сейчас же! — закричала Йошико. — Выключи ее!

Зер Альтман согласно кивнул и взялся за рукояти управления двигателем Буссарда, который все еще красовался на дисплее. По всему экрану пульсировали какие-то странные цветные кривые линии, затрудняя Зеру Альтману возможность найти и привести в действие систему отключения.

Вдруг «АП Весельчак» потряс ужасный толчок. Йошико и Зера Альмана с огромной силой швырнуло на окно кокпита. Йошико, сохранившая присутствие духа, успела вытянуть перед собой обе руки, смягчив тем самым силу удара. Зер Альман сильно ударился головой о диск из стеклометалла.

Тишина.

Не жужжит коллектор Буссарда, исчезли призрачные световые явления. Полностью исчез свет, не видно ни аварийного освещения, ни мерцания лампочек — показателей состояния на приборной доске.

Никакой вибрации. Никакого гудения моторов.

Йошико даже не пыталась позвать Зера Альмана. Он так сильно ударился головой, что, вероятно, находился без сознания, если не хуже. Она почувствовала, что гравитационные генераторы тоже не функционируют. Довольно быстро ей удалось пробраться в темноте к креслу первого пилота и закрепить ремни безопасности. Со знанием дела она засунула руки в рукояти управления и сильно нажала большими пальцами нужные кнопки. Никакой реакции. Она попробовала еще раз, и что-то изменилось: где-то в абсолютной тьме вспыхнул слабый оранжевый огонек, как солнышко между космическими островами. Спустя еще полсезуры раздался женский голос:

— JAGID-система/12 готова. Сообщение о повреждениях…

— На это нет времени, — прервала ее Йошико, которая в первый раз услышала голос бортового компьютера. — Поддержание жизни, свет, гравитация. Именно в таком порядке.

Где-то впереди раздался слабый стон.

— Йош?

В этот момент снова включилось освещение кокпита, и одновременно с ним появилась искусственная гравитация. Раздался стук: это Зер Альман упал на пол. И пока повсюду стали появляться индикаторы (сначала красные, затем их сменили оранжевые и наконец зеленые), Йошико освободилась от ремней, вскочила и нагнулась над Зером Альманом.

— Со мной все в порядке, — задыхаясь от кашля, произнес он. — Что с кораблем?

Йошико помогла ему встать. Он хотел сесть в кресло первого пилота, но она мягко и решительно усадила его в кресло второго пилота.

— Пожалуй, ты права. — Зер Альман помассировал затылок и взглянул на женщину, которая уже снова пристегивала ремни безопасности, сидя в кресле первого пилота. — Что это было? И насколько пострадал корабль?

— Дело дрянь, — коротко ответила его подруга. — Как ты себя чувствуешь?

— Что?

— С кораблем дело дрянь, — объяснила Йошико. — Во всяком случае, с коллекторами и двигателем КМДД. — Она лихорадочно пролистывала страницы меню с показаниями о повреждениях, выданные бортовым компьютером. — Все остальное в порядке. Обычные двигатели, жизнеобеспечение, генераторы, компенсаторы, компьютер. Но индикаторы двигателя Буссарда и двигателя КМДД темно-красные.

— Я должен взглянуть на это сам. — Зер Альман с огромным трудом выбрался из кресла.

Йошико не мешала ему, когда он медленно пошел в хвостовую часть.

«Ильяна, — думала она, — Ильяна, я не знаю, как это могло случиться!»

Ее правая рука искала в кармашке трубочку с таблетками «Р». Вот уже несколько тазур она их не принимала. И Зер Альман сразу же почувствовал изменение в ее настроении. Но сейчас лекарство было ей просто необходимо. Без двигателя КМДД у них ничего не выйдет… Дрожащими пальцами она высыпала на ладонь три зеленые таблетки, бросила их в рот и снова спрятала трубочку в карман.

Скоро Зер Альман вернулся в кабину пилота.

— Похоже на то, что наши пути разойдутся не так уж скоро, — сказал он угрюмо. Йошико молча взглянула на него. — Вот! — Он протянул ее белый кусочек фольги, на котором лежала маленькая горка порошка, напоминавшего тест Роршаха.[6]

— Что это? Пыль? — тихо спросила она.

— Думаю, это роботы. Целые миллионы.

— Нанороботы?

— Да, — кивнул Зер Альман, — вчера их тут еще не было. А сегодня они повсюду — на двигателях КМДД, внутри них. И не только там.

Зер Альман скомкал фольгу, отбросил ее и сел. Оба молчали, погрузившись в свои невеселые размышления. Через несколько мизур Йошико заговорила первой:

— Как они сюда попали? Да еще в таком количестве?

— Видишь ли, — вздохнул инженер, — для начала достаточно одного робота. Он состоит из нескольких миллионов молекул и невидим для человеческого глаза. — Зер пожал плечами. — Это саботаж, и мне кажется, я знаю, кто тому причиной.

— Ты сможешь наладить двигатели?

— Ни малейшего шанса. Эти штуковины вгрызаются в самые современные материалы и создают из них свои копии. Двигатели КМДД не подлежат восстановлению. Я бы не смог сделать этого даже в заводских условиях. Проклятье!

— Значит, ты хочешь вернуться?

— Вернуться? Ты шутишь?! — взревел Зер Альман, но тут же взял себя в руки. — Ты не забыла — 0,4 с? Нашим обычным двигателям потребовалось бы для торможения около десяти язур. Во всяком случае, я так думаю. Что?

Этот вопрос касался улыбки, которая неожиданно появилась на лице Йошико. Началось действие лекарств.

— Я никогда не слышала, как ты кричишь! — объяснила она.

— Придется привыкать, — простонал Зер Альман. — Продовольствия у нас на борту хватит на целую язуру. Так что времени на крик будет предостаточно.

Профит Телади, Пик Профита

561 год по теладинскому летоисчислению

Ильяна за свою жизнь с якки привыкла, что окружающие могут вести себя не вполне прилично. И вначале ей приходилось трудно. Однако уже через три тазуры, которые девочка почти полностью провела в «Тупике Профита» за стойкой, исключая редкие перерывы на сон, она довольно четко поняла, что роднит и что различает поведение якки и гостей «Тупика Профита». Общим для тех и других было то, что они часто вели себя как настоящие мачо: отпускали двусмысленные шуточки, над которыми сами же громко хохотали, и позволяли себе неприличные замечания. Но в отличие от якки, посетители заведения никогда не переходили границы дозволенного и не нарушали закон. На Ильяну никто не нападал, никто не обижал ее, а об угрозах не могло идти и речи. Как только девочка это усвоила, то заметно оживилась. Она взяла на вооружение манеру поведения «свой парень», и это неожиданно обеспечило ей симпатии не только большинства аргонцев, но и некоторых сплитов. Со временем посетители стали приходить в «Тупик Профита» пораньше, а Ильяна даже начала находить в своей работе удовольствие. Постепенно лодыжка перестала болеть, а отек на ноге почти спал. А через какое-то время девочка уже могла свободно бегать.

Так прошло четырнадцать тазур. Однажды Ильяне пришло в голову, что ей не хватает любимой музыки. Во время нечастых перерывов, когда не нужно было никого обслуживать, она составила по памяти список любимых мелодий, ввела их в компьютер и стала проигрывать в зале через голографический экран и аудиосистему. Сначала она не была уверена в том, как посетители воспримут новое, довольно веселое музыкальное сопровождение, но вскоре с удивлением и облегчением обнаружила, что музыка стала привлекать в «Тупик Профита» все больше посетителей, соответственно, заставлять их оставлять здесь больше кредитов!

Через возуру после того, как Ильяна начала работать в заведении, оно почти постоянно было полно посетителей, в нем царила оживленная атмосфера. Однажды вечером — все ниши и столы были заняты, посетители толпились у стойки, у голографического экрана стояли аргонцы и сплиты с кружками в руках — ее позвал к своему столу Барт Джаскал, тот самый лихого вида молодой человек, который запомнился ей еще в ее первый рабочий вечер.

— Привет, Барт! — поздоровалась Ильяна. Она поставила на стол поднос с напитками и начала раздавать кружки сидящим. — Ты опять здесь! Я-то думала, что ты космический пилот, а не завсегдатай баров!

Барт Джаскал тихо рассмеялся:

— У нас был очень короткий рейс по круговому маршруту. — Он пожал плечами и сделал большой глоток аргонского пенного напитка биах из своей кружки. — Мы же не сами выбираем себе маршруты. А ты, малышка? Ты, помнится, хотела мне рассказать, каким ветром тебя сюда занесло.

Ильяна посмотрела в сторону стойки. Обслуживающий робот как раз был занят с очередным посетителем, а еще двое ожидали, пока их обслужат.

— Честно говоря, Барт, у меня совсем нет времени. Но я могу показать тебе мою семью. — С этими словами она хотела снять с шеи амулет, который подарила ей на Платиновом Шаре Йошико.

Однако не успели пальцы коснуться шеи, как она побледнела и ощутила невыразимый ужас. Цепочки не было! Барт Джаскал удивленно посмотрел на нее, потому что в этот момент исчезла вся ее бравада и перед ним снова стояла неуверенная девочка-подросток, как возуру назад.

— Я… у меня был амулет с микропроектором, — пролепетала она. — А сейчас его нет!

— Когда ты видела его в последний раз? — спросил Барт Джаскал.

В немом отчаянии Ильяна покачала головой и наморщила лоб:

— Понятия не имею, не знаю!

А в самом деле, когда же она видела амулет в последний раз? Теперь она была уверена, что всю эту возуру не ощущала его на шее. Каждое утро после бегства со станции Терпентин она принимала душ и ни разу при этом не снимала с шеи амулет. Скорее всего, она потеряла его вместе с кредитной картой на посадочной карусели Терпентина. Самым плохим было то, что ей ни разу даже не пришла в голову мысль о пропаже.

— Мне нужно работать, — сказала она сдавленным голосом, потому что несколько посетителей уже ждали, когда она к ним подойдет.

— Не волнуйся, Мерита, — кивнул Барт Джаскал, — ты наверняка его найдешь.

Всю следующую стазуру Ильяна работала как автомат. При этом у нее было ощущение, будто она наблюдает за собой со стороны. Понадобилось довольно много времени, пока она снова обрела свое уверенное, ставшее уже привычным новое «Я». Как-то поздним вечером через вход для персонала в зал вошел Игинар, которого Ильяна за все это время видела всего два раза. Он ошеломленно остановился и медленно огляделся, переводя взгляд справа налево и слева направо. Несмотря на поздний час, все ниши и столы были заняты, в зале звучала музыка, которую не заглушали ни гул голосов, ни звон бокалов. Теладинец еще ни разу не видел свое заведение столь оживленным. Ни разу за три деказуры, после того, как он открыл его. Ильяна порхала между стойкой и посетителями, отпуская шутливые замечания и слегка флиртуя с подвыпившими гостями. Она делала это умело, и казалось, что она видит весь зал одновременно. Когда спустя несколько мизур Ильяна проходила мимо входа для персонала, Игинар поманил ее к себе.

— Тшшш! — протянул он. — Уважаемая коллега, не могу сказать, что я недоволен и разочарован! Поскольку возура уже прошла, я хотел бы поговорить с вами прежде, чем вы завтра утром откроете «Тупик Профита». Не волнуйтесь, время, потраченное на беседу, я не выставлю в счет, но вычту его из вашего первого заработка с учетом повышенного оклада.

Ильяна не рискнула оспорить его решение: лучше небольшие деньги, чем вообще никаких. Ей будет нужен каждый кредит, чтобы вовремя оплатить поездку на Дарехиторимо.

На следующее утро она сидела напротив теладинца в небольшом помещении, служившем офисом и складом одновременно и находившемся между магазинчиками «Сувениры Эбелона» и «Коммуникация Игинара и современное волшебство».

— Дорогая, уважаемая коллега! — приветствовал ее Игинар. — Как я уже намекнул вчера вечером, я совсем не недоволен вашей работой.

— Простите? — вырвалось у Ильяны. — Я, наверное, плохо расслышала? Вы вообще хоть раз проглядывали кассовые записи? — Она с возмущением посмотрела на теладинца, который, казалось, совершенно никак на это не отреагировал. — Только за один вчерашний вечер «Тупик Профита» получил столько прибыли, сколько раньше получал за целую тазуру. А с того времени прошло уже семь язур!

— Ну-у, может быть, я все же немного доволен вашей работой, — согласился Игинар, — но…

— Но? Но?! Отлично! — Ильяна в ярости вскочила со стула. Игинар ошеломленно смотрел на нее. — Тогда забудьте о том, что я у вас работала, а я пришлю вам Натана! — отшвырнув стул, она решительно направилась к выходу.

— Тшшш! — прошипел теладинец и тоже вскочил. — Вернитесь же, уважаемая коллега! Я доволен вами!

Ильяна остановилась и взглянула на него через плечо:

— Как — доволен? Я хочу услышать хотя бы одно похвальное слово!

— Одно — что? Очень, чрезвычайно доволен! Удовлетворены?

— Хай! — ответила, ухмыляясь, Ильяна.

Она снова уселась на стул, Игинар сделал то же самое.

В последующих переговорах у Ильяны была более выгодная позиция, так как Игинар уже даже не пытался преуменьшить ее заслуги. Сначала девочке было как-то не по себе, ведь это были ее первые переговоры относительно собственного заработка, а если говорить откровенно, то и вообще первые переговоры в ее жизни. Но, надо отдать ей должное, она быстро освоилась с этой ролью и добилась таких успехов, которые считала соответствующими ее заслугам. В конце Игинар даже согласился не вычитать с нее деньги за время, потраченное на переговоры.

— Итак, коллега Меритас Ванкершоу, — сказал наконец теладинец, — Меритас — замечательное имя, которое я наверняка смогу запомнить. Может быть, я могу получить вашу кредитную карту, чтобы перевести на нее ваш задаток на ближайшую возуру?

Ильяна не стала поправлять теладинца и напоминать правильное произношение ее имени.

— К сожалению, у меня ее нет, — сказала она. — Ее украли вместе с идентификационной картой.

Наступил тот момент, которого она боялась уже давно, с самого первого дня. Однако Игинар отреагировал совершенно иначе, чем она предполагала.

— О, замечательно! Великолепно! — воскликнул теладинец в совершенном восторге. — Не беспокойтесь! Мой банк выплатит мне симпатичную маленькую премию за привлечение нового клиента!

И действительно, уже на следующее утро Ильяна держала в руках первую в своей еще такой юной жизни собственную кредитную карту. Еще до открытия «Тупика Профита» она сидела за стойкой пустого заведения. Перед ней на прилавке лежал свежий, еще теплый баньос, только что из кухни-автомата, и стояла дымящаяся чашка сильванского чая с ялфуром. Вот уже две мизуры она не могла оторвать глаз от новехонькой кредитной карты, только что доставленной курьером. Ильяна с гордостью любовалась буквами своего нового имени, которые парили над выдавленным логотипом «Филиал Теладинского банка Профита». Настоящие, честно заработанные кредиты! Давно уже она не чувствовала себя так хорошо, так спокойно!

Идентификационную карту ей, естественно, не выдали, поскольку ее могло выдавать только одно аргонское учреждение. Но это ее не беспокоило: во-первых, у нее никогда и не было удостоверения личности, а во-вторых, кредитная карта почти везде считалась официальным удостоверением личности.

— Мерита Ванкершоу, — пробормотала Ильяна. Всю последнюю тазуру в ней вызревала отличная идея.

И ей, и Йошико понадобится новая идентификация. Это было так же очевидно, как существование Земли для тонеров. Сама она, Ильяна, уже стала Меритой. Что, если она выдаст Йошико за свою старшую сестру и мама тоже возьмет новое имя, например Габриела! Ильяне очень понравилась такая идея. Ведь их уже и без того частенько принимали за сестер.

Раздалось легкое шипение — это компьютер снял запор со входа в «Тупик Профита», и дверь открылась. Появились первые посетители. В основном это были грузчики с кораблей, находящихся в зоне погрузки, или космолетчики, только что закончившие ночную смену. Посетители выстроились возле робота, который спокойно мог один обслужить утренний наплыв. Ильяна приветливо улыбалась входящим, некоторые из них кивали ей в ответ. Многие лица уже были ей знакомы, кое-кто пришел впервые, но, казалось, все они были рады найти спокойное местечко после утомительной ночи.

— Доброе утро, рыжик!

Ильяна удивленно подняла глаза от чашки чая, когда с другой стороны стойки на сиденье опустился Барт Джаскал и поставил рядом маленький поднос. У него были усталые глаза, под ними залегли темные круга, говорящие о напряженной ночи.

— Привет, завсегдатай баров! — усмехнулась в ответ Ильяна. — Ты снова здесь!

— Само собой! — проворчал Барт Джаскал. — Смейся, смейся! Ну, что новенького? Что хотела от тебя эта старая ящерица? Нашла ли ты свой амулет?

— Амулет пропал. Мне очень жаль, потому что мне подарила его моя… сестра и он напоминал мне о моих родителях. Ну да ладно! Представь себе, Игинар предложил мне постоянное место работы, но сначала хотел надуть. Но со мной такие штучки не проходят!

— Конечно, не проходят! — согласился Барт. — Мне бы и в голову не пришло попытаться тебя надуть. Послушай-ка, Мерита, — он отставил чашку, — начиная со следующей ночной миттазуры я буду много работать, две или три возуры подряд. Но до того я все-таки хотел бы услышать твою историю. Что у тебя за тайны? А? Ты скрываешься от полиции? Или от организованных преступников? — засмеялся он как мальчишка, даже не подозревая, насколько близок к истине.

Ильяна колебалась. Ей не хотелось обманывать Барта Джаскала, но она никак не могла сказать ему правду, чтобы не навредить этим и себе, и Йошико.

— Мы договорились встретиться с сестрой, — сказала она сдержанно, — достаточно далеко отсюда, и чтобы попасть туда, мне сначала нужно заработать довольно много денег.

Казалось, такой ответ не совсем удовлетворил Барта Джаскала. Ильяна видела, что на кончике языка у молодого человека вертятся тысячи новых вопросов. Но он явно обладал обостренным чувством такта и понимал, какие вопросы можно задавать, а какие нет.

— А потом?

— Еще не знаю, — пожала она плечами. — Уедем куда-нибудь, где спокойно. Подальше от центральных секторов. — Этот ответ она только что придумала, но, когда услышала свои собственные слова, поняла, что это выглядело вполне достоверно.

— Казум IV, — предложил Барт Джаскал. — Там намного лучше, чем на Платиновом Шаре, и там нет теладинцев.

Ильяна чуть не вздрогнула, когда услышала про Платиновый Шар, но сумела взять себя в руки. А Барт Джаскал продолжал:

— Они туда пускают только аргонцев с документами. И все время следуют за передвижениями сборщиков. Несколько мазур назад мы несколько раз вывозили оттуда грузы.

— А что они там собирают?

— Маленьких рыжих девочек, — засмеялся Барт Джаскал. Но тут же снова стал серьезным. — Да нет. Цветы джабал, они очень ценные. Такие большие сине-черные штуки, похожие на спутниковые антенны. Что, никогда не видела?

— Нет, даже не слышала, — скорчила гримаску Ильяна. — Ой, шеф идет!

Барт Джаскал оглянулся и проследил за ее взглядом.

На этот раз Игинар вошел в зал через главный вход. Как всегда, удовлетворенно огляделся и, переваливаясь с лапы на лапу, направился прямо к Ильяне и Барту Джаскалу.

— Коллега Меритас, я очень, чрезвычайно доволен вами, — начал он без предисловий, как будто, помня о вчерашнем разговоре, хотел сразу расставить все точки над «i». — У меня есть маленькое задание, которое я не могу доверить никому, кроме вас. К сожалению, к моему большому сожалению, вам придется примерно на пять тазур покинуть «Тупик Профита».

Ильяна быстро распрощалась с Бартом Джаскалом и последовала за теладинцем в офис. На видеополе, висящем над столом-скамьей Игинара, медленно вращался портрет стройной женщины с волосами, выкрашенными в зеленый цвет и забранными в пучок. На Ильяну женщина произвела впечатление хитрого, немного неискреннего человека.

— Задание не очень сложное, — продолжал теладинец, — но я могу поручить его только тому, кому могу доверять. Вам, Меритас!

Ильяна задумчиво кивнула. Она уже ощутила знакомый зуд где-то в области желудка. Наконец она сможет покинуть станцию — пусть даже на короткое время! Как же она тосковала по планете, по земле под ногами или хотя бы по виду широкого, бескрайнего космоса!

— У меня есть ценный кристалл, сокровище, которое я приобрел у торговца по имени Марани. Встретиться с Марани лично очень непросто, но через две тазуры он ненадолго остановится в звездной системе Легенда Фарнхэма. Там есть торговая станция под названием Мародер, где он и должен передать кристалл. Во всяком случае, мы так договорились.

Ильяну обуревали сильные сомнения. Все это выглядело очень странно. Почему бы этому Марани не приехать прямо сюда, на станцию Пик Профита? И почему Игинар посылает ее, а не хочет лететь сам на эту станцию Мародер?

— Дело в том, — ответил теладинец на ее вопросы, — что у его корабля «АП Коготь» нет допуска в этот сектор. Как он уверяет — по чисто техническим причинам.

— Вот оно что! — начала понимать Ильяна.

Космическое средство без допуска — ей сразу же вспомнился «Ятаме», маленький корабль, принадлежавший ей и Йошико.

— Тшшш?! Как бы то ни было, я не могу лететь лично к оговоренному месту встречи, поскольку там, к сожалению, не очень любят теладинцев.

Ильяна наклонилась вперед и посмотрела прямо в красные глаза ящера:

— А вы уверены, что там все нормально? Я имею в виду — законно?

Перепончатые веки теладинца вздрогнули, и он взволнованно облизал кончик носа:

— Тшшшш! Прошу вас, добрая, уважаемая коллега Меритас! По теладинскому торговому праву торговля абсолютно законна, я все перепроверил самым тщательным образом. Просто обстоятельства оказались немного… необычными.

— А кто эта женщина? — Ильяна указала на видео-поле.

— Это ваш посредник, Сузон Парка. Из соображений безопасности Марани никогда не осуществляет сделки сам. Брат Сузон Парка передаст вам предмет в маленьком невзрачном пакетике. Вы не должны его открывать. Не думаю, что возникнут неожиданные проблемы.

«АП Весельчак»

561 год по теладинскому летоисчислению

Вот уже целую квазуру по всему кораблю «АП Весельчак» раздавался резкий звуковой сигнал, но в кабине пилота на протяжении уже двух тазур никого не было и поэтому сигнала никто не слышал. Зер Альман лихорадочно работал в машинном отделении, чтобы оживить хотя бы коллектор Буссарда, а Йошико, натянув космический костюм, детально исследовала в это время внешнюю обшивку корабля, осматривая повреждения. И лишь когда Зер Альман через довольно долгое время выбрался из машинного отделения, чтобы наведаться в туалет, он услышал, как в кокпите надрывается сигнал. В первое мгновение он никак не мог понять, что это такое, потом вспомнил: такой сигнал означал поступившее лазерное сообщение. Лазерная связь? Как правило, этим видом связи, который невозможно подслушать, пользовались только военные.

Но военные — здесь? Зер Альман забыл о том, куда он направлялся, и помчался по проходу к кокпиту. Но нет! Стоп! Кроме военных, существовала еще одна группировка, которая в определенных ситуациях пользовалась этой связью.

Ксенонцы!

Через переговорное устройство в шлемофоне костюма Йошико, которая вот уже несколько стазур сантиметр за сантиметром проверяла внешнюю обшивку с микросканером в руке, Зер Альман сообщил ей новость. Когда спустя несколько мизур женщина наконец вошла в кокпит, она все еще была в космическом костюме и держала в руках сканер. Пока она снимала костюм и откладывала в сторону сканер, Зер Альман показал ей очень краткое сообщение, которое, судя по всему, поступила на лазерный радиопередатчик «АП Весельчака» из ниоткуда.

Йошико бросила на сообщение быстрый взгляд.

— Только ксенонцы указывают прямое восхождение в часах, минутах и секундах вместо стазур и мизур. Мы же хотели найти корабли с ЦП…

— А теперь они нашли нас, — добавил Зер Альман, бросившись в кресло пилота и увеличивая гравидар на видеополе так, что он закрыл собой все другие показатели. — Возможно, они заметили магнитное поле коллектора Буссарда, когда произошла перегрузка. Момент…

Йошико нетерпеливо ждала, пока Зер Альман переносил координаты из сообщения ксенонцев в видоискатель гравидара. Тазуру прибор не отвечал, поскольку вокруг «АП Весельчака» на расстоянии многих световых тазур не было более или менее заметных скоплений массы. Потом появилось тонкое красное перекрестие нитей, отметившее заданное ксенонцами положение. Однако эта область космоса казалась тоже совершенно свободной от какой-либо массы. Напряженно размышляя, Йошико грызла ноготь правого большого пальца и пристально смотрела на пустой гравидар. Если ксенонцы их обнаружили, то логично предположить, что им известно бедственное положение «АП Весельчака». Судя по всему, этим сообщением они предлагали помощь, как бы странно это ни звучало. Ведь обычно ксенонцы не отличались особым стремлением предлагать свою помощь. Вдруг Йошико осенило:

— Какой системой координат ты пользуешься?

Мгновение Зер Альман смотрел на нее, не говоря ни слова, потом стукнул себя ладонью по лбу:

— Я идиот! Конечно, в этом дело!

На борту «АП Весельчака», как и на всех аргонских космолетах, вмонтированный гравидар предполагал работу с системой координат Планетарного Сообщества. Как только Зер Альман ввел корабль как начало координат, красное перекрестие нитей перескочило в совершенно другую область неба.

— И здесь ничего? — разочарованно пробормотал Зер Альман.

— Нет, подожди! — воскликнула Йошико. Она подошла к видеополю и обвела пальцем перекрестие нитей. — Разве ты не видишь? Здесь что-то есть. Совсем маленькое и расплывчатое!

— И в самом деле!

Увеличение подтянуло блип так близко, что он выглядел теперь как дрожащий бледный диск, пересекавший перекрестие нитей.

— Они маскируют свою сигнатуру массы! — понял Зер Альман, не в силах поверить тому, что увидел. — Как это может быть?

— Благодаря ротации. На это способны только достаточно большие и тяжелые объекты. Например, зоны. Или, как в нашем случае, корабли с ЦП.

Зер Альман вернул гравидар в прежнее положение и вытащил на консоль монитор.

— Ты, естественно, хочешь принять их приглашение! — сказал он, обращаясь к Йошико. — Разве нет?

Пожав плечами, Йошико втиснулась в кресло второго пилота, где уже лежал сброшенный ею космический костюм.

— Хочу я или нет, не имеет никакого значения. Или у тебя есть встречное предложение? — Когда он не ответил, она протянула руку и по-приятельски ударила его по плечу. — Ну, хоть какое-то? А?

— Конечно же, нет, — признал он свое поражение.

Единственной альтернативой, которую он до этого времени себе представлял, было падение навстречу интергалактическому пространству до тех пор, пока не закончатся запасы продуктов или не откажет система жизнеобеспечения. Но теперь, когда он увидел, как неожиданно и резко может меняться настроение Йошико, его не радовала перспектива наблюдать это долгое время. За несколько мизур ему удалось просчитать расстояние и разницу в скорости между «АП Весельчаком» и объектом на гравидаре. Обычные двигатели могли бы преодолеть эту разницу, если бы удалось вернуть к жизни коллекторы, чтобы собрать водород.

— За работу! — воскликнул Зер Альман, чувствуя, как в нем просыпается надежда.

Йошико улыбнулась. Она тоже совершенно не ощущала ни депрессии, ни отчаяния. Вновь появилось то внутреннее волнение, которое помогало не хуже лекарств. И как же здорово быть вместе с Зером Альманом, потому что он никогда не сдавался. Как и она.

Понадобилось еще две тазуры, чтобы Зер Альман наладил коллекторы настолько, что ими снова можно было пользоваться. На этот раз не было вспышки света, а сильное магнитное поле осталось за пределами «АП Весельчака», а не парализовало все его системы. Некоторое время Зер Альман лелеял надежду, что, несмотря на плохой прогноз, сможет отремонтировать двигатель КМДД, но скоро понял, что это несбыточная надежда. Нанопыль уже успела настолько разъесть двигатели, что оживить их даже на короткое время было невозможно. Оставалось только надеяться на то, что нанороботы неспособны к спонтанной мутации и, следовательно, не перейдут на остальные бортовые системы.

После полутора тазур работы коллекторов Буссарда топливные емкости наполовину наполнились водородом, а бортовой компьютер просчитал последние поправки для маневра выхода на орбиту. У одинокого блипа на гравидаре за это время появилась компания — второе эхо, как будто произошло деление на материнскую и дочернюю клетки. Естественно, корабли не разделились, но раньше, когда они находились на большем расстоянии от «АП Весельчака» и на очень близком друг от друга, их масса и, соответственно, маскировка массы как бы сливались воедино. Теперь же, когда «АП Весельчак» приблизился к кораблям с ЦП, выяснилось, что имеются еще и другие объекты, которые на равном расстоянии располагаются вокруг древних кораблей. По сравнению с древними кораблями они казались совсем крохотными. Йошико даже пришла в голову мысль: как корабли сопровождения вокруг конвоя.

Сближение уже подходило к концу, и бортовой компьютер включил полную тягу в обычных двигателях, чтобы максимально уменьшить разницу в скорости. Затаив дыхание, Зер Альман и Йошико наблюдали за тем, как в слабом свете далеких галактик начал вырисовываться огромный темный цилиндр. Если верить гравидару, то длина цилиндра составляла восемьсот пятьдесят метров, а средний диаметр примерно сто шестьдесят пять метров. Внешне он производил впечатление бездействующего, медленно вращаясь вокруг собственной продольной оси. Рой маленьких сопровождающих кораблей рассыпался веером вокруг кораблей с ЦП, они тоже производили впечатление бездействующих. На расстоянии всего десять километров гравидар показал еще один объект, сравнимый с первыми по размерам и массе. Оптика не могла его нащупать из-за его низкого альбедо.[7]

Зер Альман, не дыша, ждал, что корабли сопровождения — как-никак это были тяжеловооруженные ксенонские боевые космические корабли! — включат двигатели и начнут атаку на «АП Весельчак». Кто сказал, что это не может быть ловушкой? Но даже когда маленький разведчик класса МЗ прошел через их заслон и приблизился к гигантскому кораблю с ЦП, ксенонцы на это никак не отреагировали.

Когда до ксенонцев осталось всего около трехсот метров, стали различимы кое-какие детали. Оболочка цилиндра насыщенного черного цвета была изборождена царапинами и шрамами, буквально усеяна отметинами от попадания снарядов. Во многих местах были заметны многочисленные следы ремонта.

Зер Альман откашлялся.

— Похоже, эта штука уже невероятно долго находится в пути, — сказал он хриплым голосом. Корабль с ЦП в это время уже заполнил собой окно кокпита, — О Земля, кто же мог создать такие гигантские корабли? — прошептал он и наклонился вперед, чтобы получше все рассмотреть.

Мимо них медленно проплыл огромный, весь в шрамах символ: это был знак флотилии ксенонцев, который на протяжении многих деказур внушал Планетарному Сообществу ужас.

Внезапно на покрытой шрамами поверхности обшивки корабля вспыхнули яркие цепочки огоньков, располагаясь по спирали вокруг цилиндра. Чертыхаясь, Зер Альман и Йошико прикрыли глаза руками. Когда они снова открыли глаза, кокпит был залит светом.

— Это указатели, — предположила Йошико.

При ближайшем рассмотрении световые цепочки оказались отдельными световыми точками, отстоящими довольно далеко друг от друга. Похоже, они действительно указывали путь к носовой части корабля. Казалось, они говорили: «Посадка здесь!»

— Смотри! — воскликнул Зер Альман, когда впереди, возле цилиндра, возникло какое-то движение.

Лобовая поверхность корабля поднялась, и стало видно, что она разделена на восемь огромных сегментов, которые в свою очередь распахивались наружу и открывали нутро корабля с ЦП прямо в космос.

— Вперед! — нетерпеливо воскликнула Йошико. — Чего ты ждешь?

— Ты хочешь лететь туда, внутрь?

— Нет, я буду ждать здесь, пока у меня под задницей кресло не развалится. Конечно, я хочу туда! — с насмешкой добавила она.

Неужели он забыл, для чего они сюда прилетели?

Зер Альман осторожно провел «АП Весельчак» между открытыми сегментами. В душе он, не стесняясь, и сам называл себя идиотом. Конечно, Йошико была права. И как всегда, именно она первой бросалась в опасную авантюру. Иногда ему хотелось больше быть похожим на нее в этом отношении.

Компьютер выдал на мониторе новое поступающее сообщение: «Планово-предупредительный протокол обслуживания 18».

— А мы сможем? — спросила Йошико, прочитав сообщение.

— Конечно, нет, — напряженно ответил Зер Альман. — МЗ слишком велик для номера восемнадцать. Да и, кроме того, этот протокол невероятно устарел.

— Слишком велик! — весело фыркнула Йошико, вспомнив о размерах «АП Весельчака».

Восемь сегментов медленно закрыли свои ворота, впустив «АП Весельчак» внутрь, и вновь установили преграду между цилиндром и открытым космическим пространством. Не успел Зер Альман подумать о том, что в корпусе этого монстра нет света, как тут же вспыхнули прямоугольные светильники, осветив пространство внутри цилиндра мерцающим неровным светом.

— О Земля!

Не говоря ни слова, оба обитателя космолета смотрели из окна кокпита на видеополя наружных камер.

Перед ними предстала картина полного запустёния, медленно проплывавшая перед ними.

Длина прохода составляла примерно триста метров. Когда-то он служил посадочным коридором для более или менее маленьких космических кораблей. Вдоль внутренней стены находился целый ряд парковочных ниш, и каждая была оснащена механическим грузовым краном. Вдоль парковочных ниш тянулись металлические рельсы для роботов, когда-то обслуживавших корабли. И было похоже на то, что когда-то здесь находилось несколько рядов светильников.

Теперь все это внутреннее помещение цилиндра, почерневшее от времени, находилось в крайне запущенном состоянии. Все парковочные ниши в конце коридора были разрушены, разгромлены, грузовые краны опрокинуты. Сверху свисали расплавленные опорные балки. Рельсы для роботов были выдраны и разорваны, в конце туннеля виднелась груда искореженных машин. Возможно, это было то, что осталось от роботов. Судить о чем-то с уверенностью было сложно. Противоположная часть коридора была как-то неестественно деформирована, как будто что-то врезалось в нее с невероятной силой.

— Хотел бы я знать, — начал Зер Альман, но ответ на его невысказанный вопрос уже появился в их поле зрения: нечто, бывшее когда-то космическим кораблем, находилось в нижней части коридора. Это был взорванный фюзеляж с тремя уничтоженными гондолами двигателей. Окна его кокпита были черными, растрескавшимися. Весь остов был сплющен, причем не только горизонтально, но и вертикально. Если судить по этим разрушениям, то можно было предположить, что кто-то или что-то с огромной силой врезалось в хвостовую часть корабля, а потом с неменьшей силой швырнуло его вперед. Именно эти толчки и оставили во вращающемся внутреннем помещении корабля такие жуткие разрушения.

Несмотря на масштаб разрушений, Зер Альман сразу же определил тип корабля.

— «Пегас»! — воскликнул он изумленно. — Старый паранидский М5!

На Йошико картина разрушения и уничтожения внутри коридора корабля с ЦП не произвела слишком сильного впечатления.

— Сомневаюсь, что паран выжил после всего этого! — заметила она.

— Нет… нет, здесь никто не выжил, — согласился с ней Зер Альман. — Что будем делать?

— Никаких изменений в плане! Приспособиться к ротации, закрепиться за что-то, выйти наружу. Ты не согласен?

Зер Альман уже занимался тем, что приводил в соответствие ротацию «АП Весельчака» и цилиндра, но прошло несколько мизур, прежде чем он подобрал подходящее место в средней части коридора для закрепления своего корабля. «АП Весельчака» со скрипом сел между двумя деформированными посадочными нишами, раздавив при этом несколько недействующих светильников. Вскоре двигатель остановился. Когда Зер Альман поднял глаза от контрольных приборов и посмотрел на Йошико, то увидел, что ему прямо в лицо летят две перчатки, которые он, даже не успев удивиться, поймал на лету.

— Никакой пощады?

— От меня? — спросила Йошико. — Я не знаю, что означает это слово!

Зер Альман даже не заметил, когда она успела натянуть космический костюм.

ОЭС[8] — терраформер #EFAA

561 год по теладинскому летоисчислению

Нити кокона, орошенные каплями конденсата, лениво поблескивали в вечно неизменном сумеречном свете ночного сторожа. Вот уже на протяжении девяти стазур не появилось ни одной новой нити, точно так же за это время не добавилось ни одной новой концепции. Квантовая волновая функция, временно разложенная по принципу 3*3*3, все еще парила в воздухе над темной пропастью, разделяющей живых и мертвых.

Но сейчас происходило что-то ужасное, что-то, чего не было никогда прежде. Раздался какой-то далекий шум, эхом отозвался в темных коридорах и металлических подземельях и смолк. Осталась только слабая вибрация пола. Инфракрасный свет преломился в содрогнувшихся каплях конденсата. Одна капля на длинной нити, связывавшей кокон и стену, оторвалась и упала. Уже через два миллиметра ее падение было приостановлено внешней чашей кокона, по которой капля стекла вниз и растворилась.

Кокон диаметром более ста пятидесяти сантиметров вздрогнул. Изнутри появилась длинная взломавшая его рука с большим количеством сочленений, за ней последовала вторая. Большие когти-захваты взрезали плотное плетение, и сплошная щель расколола кокон сверху донизу. Существо начало выбираться из кокона. У него был костлявый череп с тремя выпуклыми белесыми глазами без зрачков, воронкообразный рот, в котором мерцали три короткие подчелюстные кости. Его руки, сильные и мускулистые, в нескольких местах имели сочленения, так что их можно было сгибать и выворачивать в любом направлении. Ноги же были костистыми и толстыми.

Огромное, похожее на насекомое существо сбросило с себя остатки кокона, вытянуло руки, чуть пригнулось и встряхнулось. Когда оно снова выпрямилось, все кости его скелета громко хрустнули. В нем было добрых два с половиной метра. И оно было абсолютно бодрым.

В отличие от большинства существ, рождающихся или вылупляющихся из яиц, это родилось уже одетым: тесно прилегающая боевая форменная одежда, включавшая даже что-то вроде откидного капюшона для космического шлема, облегала его тело так, что многочленные суставы конечностей могли свободно двигаться. На нагруднике его лат имелась кобура, в которой находилось смертельно опасное оружие.

Нет, лорд-капитан Тебатиманскатт не пришел в этот мир уже в боевой одежде и с лучевым оружием. Как и остальных паранидов, его создали на Паранид Прайм вместе с несколькими тысячами таких же, как он, и обучили в так называемой школе. Но это было давно, очень давно. Многое случилось за это время, и девять язур назад он сам себя закутал в кокон.

Благодаря безошибочному чутью, которое непрестанно отсчитывало время в его мозгу, он точно знал, что провел в своем коконе девять язур, четыре мазуры, три тазуры, шесть стазур и девятнадцать мизур. Его удивило, что он не смог определить точное количество сезур.

Что-то разбудило его — что?

Тебатиманскатт провел когтем по ночному сторожу, излучавшему равномерный инфракрасный свет на протяжении многих язур. Кристалл высотой пятьдесят пять сантиметров беззвучно угас, а паранид подобрал остатки своего кокона и съел их. Потом он огляделся. И хотя вокруг царила почти непроглядная темнота, он отлично видел помещение, в котором находился, поскольку стены, пол и потолок испускали слабое неравномерное свечение. Ничего не изменилось, все было таким же, как язуры назад. Где-то в глубинах корабля гудел гравитационный генератор, который вот уже сотни язур поддерживал силу тяжести для несуществующего экипажа. В гравитационном поле Тебатиманскатт ощутил привычные колебания, производимые древним генератором с тех самых пор, когда одиннадцать язур назад его перепрограммировали на более приятную силу притяжения.

Но что же это могло быть, то, что заставило его покинуть кокон? Паранид вслушался в себя. Нет, физиологические процессы тут были ни при чем. Значит, дело во внешних причинах. Либо мыслящий корабль столкнулся с крупным метеоритом, либо он по какой-то неизвестной причине сам открыл свои огромные сегментные ворота. Вполне возможно, на борту находились посторонние живые существа. Тебатиманскатт так энергично двинулся вперед, будто последние шаги он сделал совсем недавно, а не целых девять язур назад.

Несмотря на очень широкие шаги (до пяти метров каждый) и быстрый темп, близкий к бегу, Тебатиманскатт скользил по коридорам корабля с легкостью и элегантностью, какой нельзя было бы ожидать от такого костлявого и внешне неуклюжего существа. Уже через несколько сезур паранид добрался до переборки, отделявшей разрушенную зону в непосредственной близости от зоны посадки от остальной части корабля. На этом уровне находилось два закрепленных тюбингами туннеля, через которые можно было когда-то попасть в посадочные ниши. Так же как и в посадочном коридоре, длина туннелей достигала трехсот метров, из которых на первых двухстах пятидесяти метрах воздух был разрежен до вакуума. В свое время оба туннеля автоматически перекрывались в концах сегмента и таким образом предотвращалась потеря давления на последних пятидесяти метрах и в остальных отсеках корабля. Однако поскольку переборки не были сконструированы как переходные тамбуры, то из них уже нельзя было попасть в безвоздушные зоны туннелей. И все же существовала возможность заглянуть в посадочную зону, так как стеклометаллические детали в последнем отсеке не подверглись разрушению.

Размеры опустошения, которые он там заметил, удивили паранида, хотя он их, конечно, помнил. В конце концов, все это было делом его собственных рук! Даже теперь, спустя пятнадцать язур после катастрофы и аварийной посадки в мыслящий ксенонский корабль, какая-то часть разума Тебатиманскатта отказывалась примириться с той хаотичной волновой функцией, которая явилась результатом этого события. В его языке и веренице мыслей не существовало слова «фрустрация». А вот соответствующее чувство было. Другая часть его разума в свою очередь ощущала определенное удовлетворение тем шансом, который выпал на его долю: ОН разгадает тайну, которую до него не смог разгадать ни один паранид! Но и для понятия «удовлетворение» слова тоже не было.

В середине посадочного туннеля парил космический корабль, только что совместивший свое собственное вращение с вращением посадочного прохода. Одновременно с этим он пытался сесть между посадочными нишами, которые, несмотря на его небольшие размеры, были для него слишком малы. Тебатиманскатт не знал эту модель корабля, но не мог не понять, что он создан по аргонской технологии, поскольку на корабле была надпись аргоно-романскими буквами «АП Весельчак». Значение этих слов было ему непонятно.

Паранид различил также двух аргонцев, находившихся в кокпите. Один из них был занят управлением. Наверное, искал место, где можно посадить корабль. Другой, с черепа которого свисали какие-то странные светлые нити, именно в этот момент надевал космический костюм. Аргонцы собирались выйти из корабля. Это хорошо, потому что в их отсутствие он смог бы поближе рассмотреть прибывший космический корабль. Он обязательно должен был выяснить, каким образом они нашли мыслящий корабль и как попали в него. Как им это удалось, какой вид двигателя сумел преодолеть три световые тазуры, причем для этого им не понадобилось ни впадать в искусственную спячку, ни подвергать себя криозаморозке? И — что было еще важнее — последуют ли за ними другие космические корабли аргонцев? Или, что было бы уже совсем плохо, не явятся ли сюда корабли теладинского торгового флота? В таком случае у него останется только один выход: ему придется официально задекларировать мыслящий корабль как собственность Понтифика Максимуса Паранида. И тогда быстро выяснится, захочет ли корабль вообще, чтобы его объявляли чьей-либо собственностью. Если будет возможно, Тебатиманскатт постарается избежать конфронтации, которая почти наверняка повлечет за собой потерю престижа.

Тебатиманскатт включил цифровой радиопередатчик, находившийся в кармане его брюк, и активировал вмонтированный в него шифроперехватчик. Возможность того, что старый алгоритм сумеет разгадать и новые радиошифры, Тебатиманскатт оценивал примерно в восемьдесят три процента. В конце концов, криптологические способности его народа всегда на деказуры опережали возможности других народов. Если же, вопреки ожиданиям, перехватчик не сработает, придется прибегнуть к силе, чтобы добраться до корабля.

Аргонский космический корабль опустился на толстые подставки, сломав при этом несколько светильников. Аргонец, который был в космическом костюме, сразу же исчез из кокпита. А пока шлюзовая переборка поднималась, второй все еще пытался влезть в свой костюм. Чуть погодя оба стояли возле своего корабля и разглядывали посадочный коридор, который должен был казаться им угнетающе огромным.

Тебатиманскатт знал наверняка, что они не увидят его, ведь глаза людей не обладали достаточной силой. Поэтому он даже не стал пригибаться, когда один из аргонцев вытянул руку и указал в его направлении. Наверное, он заметил один из нижних шлюзов для персонала. Вряд ли аргонцев обрадует, когда они обнаружат, что за большинством таких шлюзов царит вакуум и что автоматически подключенные переборки в туннелях открыть просто невозможно. Тебатиманскатт рассчитывал на то, что этим двоим понадобится минимум инзура для того, чтобы все это понять и вернуться назад. Возможно, они попытаются найти другие проходы. В любом случае ему, знавшему другой, доступный для него проход между посадочным коридором и внутренним пространством корабля, хватит времени, чтобы осмотреться в их космолете.

Сигнальный наконечник радиоаппарата, который находился под форменной одеждой паранида и был прицеплен к его жесткой коже, быстро нагрелся. Почти одновременно с этим опустился шлюз. Тебатиманскатт прочел поступившее сообщение — прибор принял радиошифр и приступил к его дешифровке. Когда оба человеческих существа исчезли из его поля зрения, паранид тут же отправился в путь. Несмотря на то что пришлось вернуться в камеру с коконом, где он забрал свой круглый шлем, ему не понадобилось даже одной мизуры, чтобы достичь другой стороны цилиндра, где имелись проходы к посадочному коридору.

Когда Тебатиманскатт вошел в коридор, тех двоих нигде не было видно. Наверняка, пока они вернутся, пройдет немало времени. Их корабль находился примерно в сорока метрах от паранида и закрывал собой шлюз, в котором они скрылись. В огромной трубе царил полумрак, и, само собой разумеется, в безвоздушном пространстве не было слышно никаких других звуков, кроме тех, что передавались через вибрацию пола. Вдобавок там не было искусственной силы Кориолиса, что, впрочем, не имело для Тебатиманскатта абсолютно никакого значения. Он без усилий перешагнул через искореженную металлическую деталь, которая когда-то была частью обслуживающего робота. Хотя у него на ногах и не было магнитных подошв, двигался он так ловко, что удерживал сцепление с покрытием пола. В несколько прыжков паранид преодолел расстояние до аргонского корабля. Когда он воспользовался шифром, который за это время сумел разгадать его перехватчик, створки шлюза раскрылись.

В помещении корабля Тебатиманскатту пришлось согнуться, чтобы не касаться головой низкого потолка. Очень узкий проход справа вел в машинное отделение космического корабля. Напротив шлюза было три отверстия, которые, скорее всего, вели в пещеры обоих аргонцев и к их санитарному узлу. Слева находилась кабина пилота. Переборка, которая в случае потери воздуха могла бы герметично отгородить центральный пост управления от остального корабля, была поднята. Над центральной консолью парило прямоугольное видеополе — бортовой компьютер работал, он не был защищен! Тебатиманскатт быстро выяснил, что за последние пятнадцать язур управление аргонскими приборами существенно не изменилось. Поэтому ему понадобилось буквально несколько мизур, чтобы просмотреть основные информационные блоки. Казалось, его костлявые пальцы порхали в воздухе, когда он листал страницу за страницей и в считаные доли сезуры воспринимал доступную информацию. Нет, прибытия целой флотилии космических кораблей можно было не опасаться, «АП Весельчак», судя по всему, действовал самостоятельно.

Диаграммы, зафиксировавшие полет аргонского корабля, заставили его задуматься. Из графиков, показывающих расход отбрасываемой массы и характер ускорения, можно было сделать вывод, что этот корабль располагает системой приводов, которая если и не превосходит, то как минимум равнозначна «значительной аномалии» — системе с использованием Вещества/Антивещества, то есть В/Ав! «Значительной аномалией» ученые-священники назвали в свое время появление в Планетарном Сообществе Кайла Вильяма Бреннана и рассчитывали захватить его космический корабль для анализа. Правда, удалось это в конце концов не паранидам, а аргонцам.

Паранид выбрался из кокпита и с трудом впихнул себя в машинный отсек корабля, Как и на большинстве космических транспортных средств, здесь нигде не было подвижных деталей и агрегатов. Тебатиманскатту сразу же бросились в глаза странные пятна светлой пыли. Светлой она была потому, что посылала предательское тепловое излучение, вызвавшее четкие контрастные отпечатки в чувствительных глазах паранида. Судя по всему, речь здесь могла идти либо о продуктах радиоактивного распада, либо пыль сама по себе являлась активным потребителем энергии. Может быть, наноассемблер[9] или обратный ассемблер? Тебатиманскатт взял в руку немного пыли и наставил на нее параллельно все три глаза. Благодаря потрясающему паранидскому чутью, которое могло добираться даже до субмикроскопических размеров, он тут же понял, что в ней что-то предательски шевелилось. Неужели это действительно были наноорганизмы? Интересно, знали об этом аргонцы или нет? Потому что единственной целью, которую могла здесь преследовать эта нанопыль, было разрушение.

Когда Тебатиманскатт снова выпрямился, он почувствовал, что корабль слегка вздрогнул. Далеко впереди что-то зашипело. Открылась внутренняя переборка, раздались шаги. Паранид стряхнул с руки пыль и потянулся к оружию, лежавшему в кармане нагрудника.

Аргонцы возвращались!

Легенда Фарнхэма, Мародер

561 год по теладинскому летоисчислению

Прошло две с половиной тазуры с тех пор, как Ильяна покинула станцию Пик Профита. И уже две с половиной тазуры ее мучили сомнения. Пока они в лунной кабине добирались до сектора Легенда Фарнхэма, у нее было достаточно времени, чтобы подумать. И теперь она понимала, что именно желание покинуть станцию заставило ее взяться за поручение Игинара. Она не сомневалась в том, что теладинец был искренне убежден в законности предполагаемой сделки. Может быть, она действительно была безупречна с точки зрения закона. Но ведь, с одной стороны, существовали значительные различия в теладинском и аргонском законодательствах, а с другой — у теладинцев всегда существовали проблемы с тем, чтобы правильно оценивать и понимать действия и поступки людей. Они просто не могли отличать людей дружелюбных от враждебно настроенных. Судя по всему, кто-то воспользовался этим широко известным обстоятельством, чтобы склонить Игинара к сомнительной сделке. Теперь Ильяна в этом не сомневалась. Каким образом и с какой целью — об этом она пока могла только гадать. Наверняка станция Мародер, где она должна была получить кристалл для Игинара, — это не обычная торговая станция, так как ее не было ни в одном официальном справочнике маршрутов. Но ее не было и в списке станций, являвшихся потенциальными целями аргонской армии. Значит, это не пиратская база, как Терпентин, но, вне всякого сомнения, достаточно подозрительное место, где Ильяна не хотела задерживаться ни на одну лишнюю мизуру.

— Мисс? — ворвался в ее размышления низкий голос.

Сначала Ильяна даже не поняла, что кто-то обращается именно к ней. И лишь когда сидящий рядом аргонец — очень полный мужчина в деловом костюме с эмблемой «Терра. Корп.» на рукаве — слегка толкнул ее, стало ясно, что он обращается к ней. Она вопросительно взглянула на аргонца.

— Будьте столь любезны, позвольте мне пройти, — попросил он. — И вообще, вы можете спокойно сесть у окна, ведь мы скоро будем на месте.

Ильяна кивнула и пропустила мужчину. Потом она перебралась в кресло у окна. Сиденье еще сохраняло тепло вставшего мужчины. Эта мысль была ей неприятна, но девочка пожала плечами и стала смотреть в окно на открывшуюся панораму космоса. Из-за того что в салоне горел яркий свет, видно было плохо, но все равно впереди уже можно было разглядеть неясный силуэт, который, вероятно, и был целью их полета. Ильяна приложила ладошку к глазам и прижала лицо к окну.

Недалеко от станции она увидела изящные очертания двух боевых космических кораблей, приближающихся к ней. Пламя двигателей четко указывало направление. Корабли включили обратную тягу, чуть замедлили полет, и по отношению к космической станции их скорость уменьшилась. Несмотря на то что корабли находились не очень далеко, рассмотреть надписи на бортах было практически невозможно. Ильяна была почти уверена, что на хромированных обшивках космолетов в голубом отражении ионных лучей она заметила символы Аргонской Федерации. Что здесь было нужно аргонским военным, она не знала. Может быть, это быт разведывательный полет, а может быть, они просто хотели напомнить о своем существовании. Какой бы ни была эта причина, Ильяна ощутила облегчение при мысли о том, что здесь присутствуют силы порядка.

Спустя короткое время посадочная карусель поглотила маленькую лунную кабину. Мощные зажимы мягко подхватили ее, и этот процесс вызвал у Ильяны должное уважение, потому что не так давно она столкнулась с аналогичным устройством слишком близко и воспоминания были не слишком приятными. Лунная кабина высадила довольно пеструю толпу пассажиров — аргонцы, теладинцы, сплиты и даже несколько паранидов в широких, богато украшенных балахонах. Девочка с любопытством оглядела посадочную зону Мародера. В том, что касалось размеров, пышности или даже некоторой величавости, эта станция не шла ни в какое сравнение с Пиком Профита. Но здесь не было и тех неразберихи и хаоса, как на Терпентине. Станция Мародер производила впечатление холодного и стерильного помещения с высокими стенами из полидиамандоида и полами из колосниковых решеток. По крайней мере, станция выглядела чистой и находилась в хорошем техническом состоянии.

За спиной Ильяны раздался громкий разговор, за которым последовал сильный толчок в спину. Она споткнулась, еле удержалась на ногах и оглянулась. Толстый аргонец, сидевший рядом с нею в кабине, стоял на коленях и пытался подняться, причем лицо его было багрово-красным. Он с трудом поднимал с пола светящийся желтый портфель с логотипом «Терра. Корп.».

— Извините, мисс, — пробормотал он. — Я поскользнулся. Извините. — С этими словами он поспешил в направлении большого крейсера, стоявшего на подвесной платформе недалеко от лунной кабины.

Там он неуклюже вскарабкался вверх к узкому проходу и исчез в шлюзовой камере, которая тут же закрыла за ним створки. Когда Ильяна увидела надпись на борту крейсера, расположенную очень высоко, прямо под его центральным иллюминатором, то вытаращила глаза от удивления: «АП Талон». Это был именно тот корабль, ради которого Игинар послал ее сюда. Он принадлежал таинственному Марани!

Теперь Ильяна начала понимать, что за всем происходящим кроется тщательно продуманный план, ей стало не по себе. Конечно, присутствие «АП Талона» здесь, на Мародере, было заранее предусмотрено, и то, что она, Ильяна, прибыла на станцию точно вовремя, тоже свидетельствовало о безупречном планировании. Девочка вдруг почувствовала себя марионеткой, выступающей перед публикой, которая говорит на чужом языке. Она запрокинула голову и посмотрела вверх. На высоте более двадцати метров, за освещенным центральным иллюминатором двигались какие-то люди. Ильяна нерешительно смотрела то на трап «АП Талона», то на мостик, ведущий внутрь станции. Что же ей делать? Попытаться взойти на борт «АП Талона»? Нет, разве Игинар не говорил, что Марани не хочет говорить с нею лично? Ее посредника зовут Сузон Парка, и она находится где-то здесь, на Мародере. Но где конкретно, Игинар не сообщил.

— Ну и ладно, — сказала Ильяна сама себе и медленно пошла к сканирующему мостику, за которым, собственно, и находился вход на станцию.

К ее удивлению, мостик не охранялся. На нем имелось только считывающее устройство, проверяющее карты. Оно располагалось непосредственно перед мостиком и подавало световые сигналы, обращая таким образом на себя внимание. С этим прибором был связан энергетический полевой генератор с довольно слабым полем, который пропускал на станцию только тех, кто мог за это заплатить. А поскольку на кредитке у Ильяны лежала не только сумма, предназначенная для оплаты сделки, но и щедрая добавка на накладные расходы, то причин колебаться у нее не было. Она бодро встала в конец очереди, образовавшейся у мостика.

Прямо перед нею стояла довольно необычная пара: высокая худая женщина-сплит с белыми волосами до коленей. Она гордо вышагивала рядом с таким же высоким аргонцем. На ней было воздушное светло-голубое платье, сшитое из нескольких лоскутов, под ним — белые легинсы. От ее правой щеки тянулась широкая, похожая на шрам красная полоса. Она шла вдоль шеи, переползала на плечо и спускалась к руке. Можно было подумать, что когда-то ее ошпарили кипящим маслом или облили кислотой. Правая рука женщины была приподнята, были видны шесть изящных пальцев. Левая рука аргонца лежала на левой руке женщины, не сжимая ее.

— Terren temRhonkar, — сказал он на жестком языке сплитов.

Женщина издала какой-то хриплый, каркающий звук. Может быть, она так смеялась? Ильяна удивилась. Ведь очень немногие люди владели этим языком. Может, это влюбленная парочка? Трудно представить себе такое. Хотя люди и сплиты похожи внешне, на деле они сильно отличались друг от друга. Будучи генетически несовместимыми, имея абсолютно различные воспроизводящие органы, они не могли иметь общее потомство. Секс как таковой, наверное, был возможен, хоть и иначе, чем это бывает между людьми или между сплитами. Ильяна покраснела, поймав себя на таких мыслях, и, вздрогнув, покачала головой. Нет, только не влюбленные!

Когда подошла ее очередь, она поднесла кредитную карту к считывающему устройству. Сигнальная лампочка зажглась, и энергетический шлагбаум поднялся. Ильяна вступила в центральный коридор станции и осмотрелась. Как и в посадочной зоне, здесь высились такие же черные стены из полидиамандоида, чистые, стерильные, без отделки. Пожалуй, движение в центральном коридоре вряд ли можно назвать оживленным. Во всяком случае, по сравнению с Пиком Профита. Пассажиры, прибывшие на лунной кабине, медленно проходили вперед и тут же быстро рассасывались. Странная пара — аргонец и женщина-сплит — исчезла в проходе недалеко от зоны посадки. Выставленные в энергетической витрине украшения наводили на мысль, что это может быть ювелирный магазин.

Ильяна отдышалась и задумчиво почесала нос. Так как она не знала, где можно найти ее посредника, то, наверное, ей стоило сначала пройтись по центральному коридору, чтобы ознакомиться с тем, что же предлагает станция Мародер. Сказано — сделано. Не раздумывая долго, она двинулась в путь, и скоро зона посадки осталась далеко позади.

Когда прошла целая инзура, у нее появилось искушение найти информационный автомат и послать Игинару информационного шмеля-дрона. Ей было грустно и обидно. О чем только думала старая ящерица, посылая ее на эту всеми забытую станцию без дополнительной информации! Рассерженная и беспомощная, она остановилась у панорамного окна, через которое открывался вид на космос. Как раз в этот момент какой-то пассажирский корабль покинул карусель станции и включил двигатели. Это была лунная кабина, доставившая сюда Ильяну. Недалеко курсировали оба боевых корабля, которые Ильяна видела еще до посадки. Двигатели внушающих опасение космолетов работали в режиме ожидания, а аргонские надписи на боках были видны совсем отчетливо.

Кто-то похлопал Ильяну сзади по плечу, и она резко обернулась. Стройная аргонка с темно-зеленым пучком волос на голове и хитрыми глазами недоверчиво осматривала ее с головы до ног.

— Проклятье! — сказала женщина.

Она была почти на полголовы выше Ильяны. Женщина была одета в черный комбинезон, серую блузку и темно-зеленую жилетку. На ногах у нее были черные сапоги с магнитными подковами. На бедре висела кобура с игольчатым оружием толщиной с карандаш.

Ильяна сразу же узнала женщину. Это был ее посредник.

— Сузон Парка? — спросила она.

— Нет, Мелисса Бэнкс! — фыркнула женщина. — Конечно, Сузон Парка, кто же еще?

— А я… — начала было Ильяна.

— Знаю, Мерита Ванкершоу, — оборвала ее Сузон Парка. — На фотографии ты выглядишь старше. Почему Игинар посылает такую маленькую девочку?

— Мне уже девять язур! — возмутилась Ильяна.

— Смотри-ка, целых девять язур! Значит, сделка не состоится. Марани не отдаст кристалл в руки ребенка. Скажи это Игинару! — С этими словами Сузон Парка повернулась и зашагала прочь.

От изумления Ильяна не могла вымолвить ни слова и просто ошеломленно смотрела вслед женщине. Весь разговор длился меньше половины мизуры. Всего она ожидала от встречи, но только не этого! И что ей теперь делать? Пойти вслед за женщиной и попытаться поговорить с ней? Или вернуться в зону посадки и там самой вступить в непосредственный контакт с Марани? Она решила, что это наиболее приемлемый вариант и такой поступок был бы в духе Игинара. Но в любом случае она должна сначала проинформировать его о сложившемся положении дел. Она нашла информационный автомат, вмонтированный в одну из черных стен. Ильяна была очень краткой — ведь, по сути дела, у нее было не так уж много информации: прибыла на станцию, встретилась с Сузон Парка, которая от нее тут же ушла. После того как она надиктовала в приемник свое видеосообщение, девочка поднесла к считывающему устройству кредитку. Когда она увидела цену, которую автомат потребовал за отправку информационного шмеля, то не поверила своим глазам. Владельцы сети коммуникаций на Мародере действительно не мелочились! Покачивая головой, Ильяна подтвердила свой запрос, после чего система сняла деньги со счета и отправила шмеля в путь. Девочка запихнула кредитную карту в рюкзак и уже хотела закинуть его за спину, как раздался низкий звук, от которого задрожал под ногами пол, а дверь из дымчатого стекла задребезжала.

Испуганная девочка распахнула дверь и вышла наружу. Звук раздался снова. Он был похож на глухой рокот, идущий из самых глубин станции, на звучание огромного, завернутого в вату колокола. Мимо нее торопливо пробегали люди, раздавались громкие крики. Следующий удар был настолько сильным, что Ильяна упала на колени. С громким треском лопнула консоль с информационным автоматом за ее спиной. Случилось что-то страшное! Ее сердце от испуга забилось в бешеном ритме. Ильяна не знала точно, что произошло, но хорошо знала, что нужно делать в случае аварийной ситуации. На каждой станции имелись как бункеры безопасности с автономным снабжением, так и целый ряд спасательных аварийных капсул. Йошико уже в детстве твердо внушила дочери: никогда не смиряться и оставаться активной, не позволять загнать себя в ситуацию, где от тебя ничего не зависит. Значит, бункеры безопасности для нее отпадают. Будет лучше всего, если она сейчас же отыщет для себя аварийную капсулу! Ильяна попыталась подавить растущий страх и помчалась в направлении посадочной зоны.

На бегу она бросила затравленный взгляд в панорамное окно. И побледнела. Оба аргонских корабля заняли боевую позицию и палили во что-то, находившееся ниже уровня станции, что нельзя было разглядеть. Неужели они атаковали карусель? С какой целью? Они хотят вывести ее из строя? Но зачем? Хранители закона не могли просто так, без предупреждения напасть на станцию, даже если речь шла о такой сомнительной станции, как Мародер. Через доли сезуры она уже оставила окно далеко позади и почти добежала до зоны посадки.

В носовой части центрального коридора начала скапливаться толпа. В едином потоке туда устремились сотни, если не тысячи, людей и сплитов, среди них были и несколько теладинцев. Все рвались к своим кораблям в посадочной зоне. Стоял дикий крик, все толкали друг друга, отпихивали, пытаясь прорваться вперед. Нескольких человек в этой давке выпихнули за слабое энергетическое ограждение, разделявшее внутреннее пространство станции и посадочную зону. Заграждение не выдержало напора и упало. Несчастные жертвы лежали по обе стороны от него, неестественно вывернув руки и ноги. Они не были мертвы. Просто их парализовало, это Ильяна знала. Но тут обезумевшая толпа рванулась вперед, наступая на упавших. В общей суматохе Ильяна пыталась пробраться сторонкой к выходу в зону посадки, стараясь двигаться так, чтобы ее не затоптали аргонцы и сплиты, которые были намного выше. Она получила не один удар в лицо локтями и руками, ее толкали в бок, грубо отодвигали в сторону, бесцеремонно наступали на ноги, но она, сжав зубы, продиралась все дальше. Иногда крики толпы перекрывал грохот попаданий, и после резких толчков многие падали.

Каким-то образом Ильяне все же удалось удержаться на ногах и протолкаться к выходу. Вокруг нее бушевала плотная толпа, которая буквально несла ее к выходу, сквозь выход, прямо в зону посадки.

В зоне посадки толпа моментально рассеялась. Казалось, каждый знал, куда ему нужно бежать. Почти все стремились успеть занять посадочную нишу. Ильяна, все тело которой нещадно болело от тумаков, остановилась на правой стороне от входа, где народу было поменьше. Там лежал мужчина. Очевидно, его выпихнули за барьер, как только началась паника. Он был весь изранен, но, кажется, толпа не затоптала его насмерть, а просто отпихнула в сторону. Присмотревшись, Ильяна узнала мужчину. Это был тот самый аргонец, которого она раньше видела с женщиной-сплитом. Ильяна опустилась рядом с ним на колени и долго пыталась помочь ему сесть. Наконец ей это удалось.

Станцию снова сильно тряхнуло. Пол закачался с такой силой, что Ильяна не удержалась на ногах. Она почувствовала, что гравитация на какой-то миг появилась и затем снова исчезла.

— Вперед, вставайте же! — кричала она мужчине, снова и снова встряхивая его.

— Где Хатрак? Где она? — простонал аргонец, медленно приходивший в себя.

Он со страхом огляделся по сторонам, но его спутницы нигде не было видно.

— Женщина-сплит? — спросила Ильяна.

Она считала, что ему прежде всего нужно позаботиться о собственной шкуре. Сплиты были известны тем, что не очень-то легко поддавались панике, и вряд ли кто-то из них позволил бы себя затоптать. И когда мужчина кивнул, отвечая на ее вопрос, девочка высказала ему свои соображения.

Он посмотрел па нее с изумлением.

— Что ты знаешь о сплитах? — спросил он уже гораздо спокойнее.

Потом с большим трудом встал на ноги.

— Больше, чем мне хотелось бы, — сдержанно ответила Ильяна.

Напор толпы в посадочной зоне заметно ослабел, зато треск выстрелов и общий шум превратились в оглушающее крещендо, когда многочисленные космические корабли включили свои генераторы.

«Интересно, зачем они это делают?» — подумала Ильяна. Ведь посадочная карусель могла выпустить в космос одномоментно лишь один-единственный корабль, а за очередностью следила автоматика.

— Нам нужна аварийная капсула! — прокричала девочка сквозь немыслимый шум.

— Я не уйду без Хатрак т'Фррт! — проорал в ответ мужчина. — Мы вместе прилетели и улетим тоже вместе!

— Может быть, и поджаритесь здесь вместе? — спросила Ильяна.

Снова резкое исчезновение гравитации и столь же резкое возвращение.

— Если понадобится, пусть даже так! — серьезно ответил ей аргонец. — Так что ты иди. Я справлюсь один.

Ильяна хотела сначала возразить, потом просто кивнула:

— Хорошо. Удачи!

Она помчалась по зоне посадки, где ситуация немного улучшилась. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы сориентироваться по освещенным аварийным указателям. Она поняла, в каком направлении ей нужно бежать. Вокруг все еще суетилось множество людей и сплитов, но их стало уже гораздо меньше, так что она без особых препятствий могла прокладывать себе дорогу между ними. Иногда еще раздавались крики, но они тут же тонули в реве генераторов.

Когда Ильяна проходила мимо того места, где на подвесной платформе находился «АП Талон», она с удивлением остановилась. Платформа двигалась и тащила большой корабль прямо в направлении карусели. Неизвестно, что умудрился провернуть Марани, но «АП Талон» явно был следующим кораблем, который автоматика отправит в карусель! Ильяна уже хотела бежать дальше, как дорогу ей заступила стройная женщина с распущенными зелеными волосами. Это была Сузон Парка.

— Он меня бросил! Эта свинья меня бросила! — хрипло кричала аргонка срывающимся голосом, который можно было расслышать даже сквозь шум.

В ярости она смотрела вслед «АП Талону».

— Где твой корабль? — обратилась она к Ильяне.

— Не корабль, аварийная капсула! — возразила девочка. — Здесь недалеко, идите за мной!

К ее удивлению, Сузон Парка ничего не возразила и действительно пошла за ней. После двухсотметрового бега женщина и девочка, задыхаясь, добрались до стены посадочной зоны, где на расстоянии пятидесяти метров друг от друга в стене были видны круглые переборки, над которыми поблескивали аварийные лампочки. Некоторые из переборок уже были закрыты, а лампочки погасли — значит, либо кто-то уже занял капсулу, либо она была дефектной.

Вдруг взревели мощные двигатели. Шум был таким сильным, что в нем потонули все другие звуки. Ильяна от страха чуть не потеряла сознание. Она споткнулась, упала и скорчилась возле одной из переборок. Это «АП Талон» включил свои двигатели! Похоже было, что Марани не собирался ждать, пока карусель отправит его корабль, а решил вырваться со станции сам. Но ведь это привело бы к тому, что будет разрушена вся зона посадки и все те, кто там находился, погибнут! В лицо девочки пахнуло обжигающим огнем, вырвавшимся из двигателей. Застыв от ужаса, она смотрела, как космический корабль тяжело и медленно отрывается от платформы и поднимается в воздух. Лучевые пушки «АП Талона» развернулись, и слабый блеск в их жерлах указывал на то, что они готовы открыть огонь.

Вдруг Сузон Парка бросилась к Ильяне и с силой схватила ее за рукав. Она тащила девочку вверх, в шлюз, и что-то надрывно кричала, но Ильяна видела только, как шевелятся губы женщины: расслышать хоть что-нибудь в этом ужасном шуме было невозможно. Аргонка грубо заталкивала Ильяну в проход и сама спешила за ней. Переборка закрылась за ними. Сузон Парка снова что-то прокричала, но и теперь все нарастающий рев двигателей не давал расслышать ни слова. Пригнувшись, обе женщины пронеслись по низкому проходу длиной пятьдесят метров, пока не добрались до спасательной капсулы. Станция превратилась в настоящий ад, когда «АП Талон» начал обстреливать внутреннюю стену посадочной зоны. Толстая переборка спасательной капсулы захлопнулась за ними буквально в последний момент, и крохотный кораблик начал свой путь в пустоту, подгоняемый ионными моторами, сила тяги которых была гораздо меньше, чем даже у регулярных маневровых двигателей. Дрожащими руками Ильяна вцепилась в ручки, которые располагались справа и слева от иллюминатора капсулы, и испуганно смотрела назад, на станцию. Она не могла увидеть много, потому что маленький спасательный космический кораблик вращался и кувыркался в воздухе.

Но все же на какой-то совсем краткий миг ей удалось увидеть, что происходило внизу. И то, что она увидела, навсегда запечатлелось в ее памяти. «АП Талон», находившийся в центре урагана излучения, вызванного им самим, прорвал изнутри оболочку станции. Облицовочные плиты из полидиамандоида были разорваны на миллионы обрывков, как простые листки бумаги. Кислород конденсировался в мощное белое облако, беззащитных людей выбрасывало в космос, повсюду вспыхивал и сразу же гас огонь, тут и там виднелись облака взрывов. Станция шаталась, как детская игрушка волчок, когда у него кончается завод. Здания рушились, и их уносила центробежная сила. Оба аргонских корабля сразу же начали обстрел «АП Талона», но космолет, сея разрушение и смерть, увеличил скорость.

Когда Ильяна наконец смогла отпустить ручки, ее лицо было белым как мел. Она, дрожа всем телом, забилась в угол капсулы. Слезы градом текли по ее лицу. И хотя она могла наблюдать за происходящим лишь какие-то доли сезуры, она никогда не забудет того, что увидела.

Терраформер с ОЭС #EFAA

561 год по теладинскому летоисчислению

— Chikisho! — чертыхнулась Йошико и стукнула рукой в перчатке по прочной переборке, преграждавшей путь.

Последние двести пятьдесят метров по туннелю казались ей кроссом по крутой горной тропе, с той лишь разницей, что под ногами была плоская колосниковая решетка.

— Слишком высокий уровень гравитации, — сделал вывод Зер Альман, который тоже вспотел в своем космическом костюме.

Воздушные мембраны костюма тихо журчали в тех местах, где происходил отвод лишней жидкости.

— Да и, кроме того, нужно поискать другой путь. Здесь мы в любом случае не пройдем. — Йошико еще раз стукнула по переборке и обернулась. — У тебя есть с собой оружие, Зер?

Он сморгнул капельки пота, повисшие на ресницах, взглянул на нее и покачал головой:

— Зачем?

— Идем. Нам нужно забрать с «АП Весельчака» мой бластер.

— Ты… ты пронесла на борт моего корабля оружие?

— Конечно! — Йошико спокойно пожала плечами. — Радуйся, что вообще хоть кто-то подумал о самообороне.

Они молча шагали по колосниковой решетке мимо бесконечных поврежденных или совсем разрушенных парковочных ниш. Мерцающий свет из посадочного туннеля падал на отходящие от него коридоры. Спустя какое-то время Йошико заметила, что Зер Альман качает головой.

— Что случилось? — прошипела она воинственно.

— Оборона… против кого? — спросил он. — Против ксенонцев? Но ведь они же сами впустили нас сюда!

Йошико резко остановилась:

— Как ты думаешь, на сколько G[12] потянет гравитация здесь, в коридоре? 1,5? 1,7?

— Вполне возможно. Но…

— А на какой известной тебе обитаемой планете, — прервала она его, — постоянная гравитации составляет 1.7G?

— Паранид Прайм!

— Kagayakashii — отлично! Это просто здорово, что мы наконец об этом поговорили, сладкий ты мой!

Они продолжили свой нелегкий путь.

— Ты думаешь, тот паранид, что все это натворил, — Зер Альман кивнул в сторону посадочного туннеля, — смог выжить? Но это же было невероятно давно. Деказуры назад. И даже если бы он выжил, он давно умер бы от голода.

— Пятнадцать язур, — ответила Йошико, открывая поврежденную внутреннюю створку ворот. — Прошло ровно пятнадцать язур, и мы оба видели этого паранида на Дарехиторимо. Ты не забыл?

— Ты думаешь?..

После сильной гравитации в туннелях отсутствие ее в посадочном коридоре обрушилось на них с такой силой, что обоим стало плохо.

— Он напал на стартовые ворота и на «ФЛ Токомо», потому что считал, что мы собираемся разрушить ворота, — прохрипела Йошико, которая, несмотря на бунтующее чувство равновесия, целеустремленно двигалась к «АП Весельчаку».

— Смотри, вон там! — воскликнул Зер Альман. — Туннель с другой стороны выглядит неповрежденным.

— Сначала необходимо взять бластер! — возразила женщина.

Когда они добрались до «АП Весельчака», корабль, как всегда, открыл дверь автоматически. Едва поднялась переборка, Йошико уже карабкалась через порог шлюзовой камеры. Зер Альман шел сразу же за ней. Внешняя переборка закрылась, воздух с шумом наполнил камеру, и шлемофоны сами спрятались в воротниках космических костюмов. Через открывающуюся внутреннюю переборку оба вошли внутрь.

— Кажется, мы влипли. Не двигайся! — закричала Йошико.

Перед ними стояло огромное существо, пригнувшееся и готовое к прыжку. Три глаза без зрачков, костлявые многосуставчатые руки, сильные нош, заканчивающиеся обрубками, похожими на копыта. Паранид! Левая рука трехглазого сжимала рукоятку тяжелого излучателя, который паранид прижимал к груди. Правая рука была вытянута в драматическом жесте в расчете на то, чтобы запугать аргонцев.

— Мы, лорд-капитан третьего класса, разведчик и доверенное лицо Пресветлого Полководца, — продекламировал паранид голосом, напоминавшим шелест опавшей листвы, — Исполнительный Орган Священной флотилии Трех, фаворит и приближенный Понтифика Максимуса Паранида, маска Триединства в свете Башры и Ксаара, Его Преосвященство Тебатиманскатт.

— Тебе что нужно, трехглазый? — рявкнула Йошико на паранида.

Зер Альман успокаивающим жестом положил ей руку на плечо.

— Таким образом, вы предупреждены, не-святые создания! — продолжал свою речь ничуть не смутившийся паранид. — Никогда без нужды не произносите наши титулы, поскольку в случае необходимости можете воспользоваться нашими именами-масками!

Зер Альман надеялся, что Йошико не натворит ничего не обдуманного. Вступать в ближний бой с паранидом равнялось самоубийству. Даже оружие в такой ситуации вряд ли могло бы помочь — во всяком случае, не на таком расстоянии. Параниды были известны своими превосходными рефлексами, а также чрезвычайной силой, кроющейся в их длинных костлявых руках. Поговаривали, что этими руками они могут просто раздавить противника. К счастью, Йошико, казалось, знала это. Она выглядела крайне возбужденной, но держала себя в руках.

— Что тебе нужно? — очень резко спросила она еще раз.

— Мы требуем, чтобы не-святая аргонская тварь обращалась к Нам с уважением, — прохрипел Тебатиманскатт, повысив голос. — Наденьте снова свои космические шлемы, — приказал он. — Мы поведем вас внутрь мыслящего корабля!

— Ты хочешь нас там запереть, а сам в это время украдешь наш корабль!

Паранид тут же принял оборонительную стойку.

— Если бы это входило в Наши намерения, вы уже были бы мертвы, вы, не-святые твари! — прошипел он. — На борту мыслящего корабля вы умрете от старости, а не от Нашей руки. А теперь надевайте шлемы, быстро!

В большинстве случаев мелодраматизм паранидов не оказывал должного воздействия на людей. Зато от боевой стойки трехглазых даже у самых крутых кровь застывала в жилах. Запуганные Тебатиманскаттом, Йошико и Зер Альман подчинились его приказу и быстро натянули шлемы.

Тебатиманскатт повел обоих аргонцев через пассажирский шлюз туннеля, лежащего напротив того, по которому шли они. Вначале все выглядело так, будто и здесь проход невозможен. Хотя большинство парковочных ниш и сам туннель казались неповрежденными, здесь тоже царил полный вакуум. Точно так же, как и в первом туннеле, здесь тоже на расстоянии двухсот пятидесяти метров переборка отделяла безвоздушное пространство туннеля от остальной части корабля. С этой стороны была, правда, еще одна очень большая шлюзовая камера, судя по всему встроенная позже. В том, кто ее создал, сомнений не было, так как ее высота позволяла параниду стоять в ней во весь рост.

— Что ты собираешься с нами делать? — спросил Зер Альман у паранида, когда тот снял круглый шлем и защелкнул стопорное кольцо у себя на спине.

Трехглазый молчал.

— Что бы это ни было — это очень срочно, — заметила Йошико.

Хотя Тебатиманскатт и двигался далеко не так быстро, как мог бы, Йошико и Зеру Альману приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не потерять паранида из виду, что в условиях повышенной гравитации было более чем сложно.

Уже через сотню метров Зер Альман остановился, с трудом переводя дыхание:

— Лорд-капитан, пожалуйста, помедленнее, иначе мы тут и умрем.

Паранид резко остановился. Не оборачиваясь, он произнес:

— Мы просим извинить Нас. Должен ли я вас понести?

— Спасибо, не нужно, — ответил Зер Альман.

Так как у паранидов, насколько он знал, полностью отсутствовало чувство юмора, предложение, вероятно, было сделано совершенно серьезно.

— А нельзя ли уменьшить гравитацию на 1G? — поинтересовалась Йошико. — Этот корабль был создан людьми, и я не думаю, что его статика может без ущерба для корабля иметь высокие показатели гравитационной постоянной в течение долгого времени.

Подобно оперной диве, паранид раскинул костлявые руки и поднял их широким жестом.

— В свое время Мы пойдем навстречу вашему желанию! В состоянии ли вы продолжать путь?

— Как это мило с его стороны, — шепнул Зер Альман подруге.

Она скорчила ироническую гримаску, но ничего не сказала.

— Все хорошо, пошли дальше, — громко сказал Зер. Спустя две мизуры они дошли до конца туннеля.

Здесь их ожидал безвкусный подъемник, двери которого с шипением отворились, когда они приблизились к нему. Тебатиманскатту пришлось сильно нагнуться, чтобы войти в невысокую кабину, но поездка длилась всего несколько сезур. Когда дверь снова открылась, они стояли в небольшом помещении, напоминавшем приемную какого-нибудь офиса. В нем были стены, уходящие вертикально вверх, а не круглые, как в туннелях. На полу лежала не колосниковая решетка, а толстый слой серой пыли, на которой были видны свежие отпечатки чьих-то следов. Очевидно, именно здесь и прошел паранид. Там, где его огромные копыта стерли пыль, было видно серо-голубое покрытие с поперечными желтыми линиями.

— Ковер, — не веря своим глазам, произнес Зер Альман.

— Двери! — добавила Йошико.

В этой своеобразной прихожей было пять дверей, а если считать и дверь подъемника, то шесть. Рядом с каждой дверью находились таблички с надписями, которые Йошико принялась разглядывать одну за другой.

— Что такое Ева? — спросила она. — Это ведь не гонерское имя.

Зер Альман взволнованно кивнул:

— Думаю, именно так. И тогда две тысячи девяносто два означает, вероятно, летоисчисление в годах. Какой у нас сейчас год по гонерскому летоисчислению?

Йошико напряженно соображала. Ильяна разбиралась с верой гонеров две язуры назад и упоминала при этом их своеобразное летоисчисление.

— Я не совсем уверена, но мне кажется, две тысячи девятьсот двадцатый или две тысячи девятьсот двадцать второй…

— Гаффелт! Ну конечно! — Теперь Зер Альман вспомнил.

Не так давно на каком-то приеме на Аргон Прайм он разговорился с Ноа Гаффелтом, Верховным Хранителем гонеров, о поставке двигателей КМДД для ПТОНП.[13] И речь зашла о солнечных годах, древнем летоисчислении Земли, которое, кажется, когда-то было принято и в Аргонской Федерации.

— Одна язура соответствует одной целой тридцати шести сотым солнечных лет, и Гаффелт упоминал, что сейчас идет две тысячи девятьсот двадцать восьмой год.

Йошико с сомнением покачала головой:

— Это же составляет восемьсот тридцать шесть гонерских лет. Сколько же это будет язур — пятьсот, шестьсот?

— Шестьсот пятнадцать, — прошелестел Тебатиманскатт, внимательно следивший за подсчетами аргонцев.

Йошико бросила на паранида взгляд, значение которого трудно было понять.

— Domo. Нет, Зер. Корабль с ЦП очень старый, это и так ясно, но ему не может быть шестьсот пятнадцать язур. Просто не может быть!

— Почему же нет?

Зер Альман хотел добавить что-то еще, но его прервал Тебатиманскатт:

— Нам кажется, что вы обладаете знаниями, которыми не обладаем Мы. Поэтому Мы предлагаем посетить центральный командный пост, чтобы там обменяться нашими знаниями.

Паранид отодвинул в сторону дверь с надписью «Руководитель отдела проектирования» и повел Йошико и Зера Альмана вдоль длинного коридора, по обеим сторонам которого находились десятки пустых помещений. В другом конце коридора перед невзрачной дверью на табличке было написано «Центральный командный пост ЕВА 2092». Дверь открылась автоматически.

Зер Альман и раньше бывал на центральных командных постах крупных торговых кораблей. Однажды он даже стоял на командирской палубе флагмана Аргонской Федерации «Аргон Один» размером с большой танцевальный зал. И хотя корабль с ЦП был почти в три раза больше флагмана «Аргон Один», его центральный командный пост был почти таким же, как на «АП Весельчаке». Зер Альман обнаружил всего две консоли, оснащенные древними, неподвижно закрепленными дисплеями. Расположенная на полу у передней стены планка с сотнями оптических линз была, вероятно, чем-то вроде проекционного устройства. Вводные устройства, совершенно очевидно, были не виртуальными, а механическими — может быть, это клавиатуры? Повсюду виднелись выключатели, рычаги, датчики и прочие допотопные органы управления, предназначение которых было совершенно непонятно, во всяком случае без дополнительной информации. И на всем лежал толстый серый слой пыли, которую, судя по ее виду, никто не тревожил уже целую вечность. Когда Тебатиманскатт, Йошико и Зер Альман вошли в помещение, то от их шагов в воздух поднялось такое количество пыли, что оба человека тут же включили мембраны шлемофонов. Паранид же, казалось, даже ничего не заметил.

— Я одного не понимаю, — проговорил сквозь кашель Зер Альман, — для чего здесь нужен центральный командный пост? Для чего все эти помещения? Подъемники, ковры, воздух, гравитация? Для чего и для кого?

— Что ты имеешь в виду, говоря «для чего и для кого»?

Йошико подошла к одной из консолей и стерла с нее перчаткой пыль. Под слоем пыли появилась красно-черная панель из искусственного стекла. Зер Альман недоуменно тряс головой.

— Йош, ксенонцы! Ксенонцы — это машины, они не могут дышать, им не нужны подъемники, и им все равно, какого цвета шторы будут висеть у них на окнах!

И тут раздался низкий, глухой голос.

— Добро пожаловать на борт командного модуля #efaa, — совершенно четко произнес он на древненовояпонском языке, но с каким-то странным акцентом.

— E-F-A-A! — прошептал Зер Альман, который начал что-то понимать.

Это было шестнадцатеричное число, которое, если его произносить, звучало как имя Ева. Очевидно, создатели корабля просто переделали серийный номер в человеческое имя. И это могло означать лишь одно: создателями этой машины, скорее всего, были люди! С одной стороны, это был ответ на один вопрос, но с этим ответом тут же возникали десятки новых вопросов.

— Ева, ты являешься бортовым компьютером этого корабля?

— Это неверно. Командный модуль / модуль этого корабля / я — Ева / это я.

— Если тебя интересует мое мнение, то я считаю, что эта штука слегка с придурью, — сказала Йошико на личной частоте Зера Альмана. Она сделала рукой выразительный жест у виска. — Хотела бы я на нее взглянуть. Может быть, ее как-то можно было бы изменить.

— Конечно, она вряд ли выдержала бы тест Тьюринга,[14] но из этого вовсе не следует, что она, как ты выразилась, с придурью, Йош.

— Зер, — начала Йошико опасно мягким голосом, — это ксенонцы. Они не могут дышать, им не нужны подъемники, и им все равно, какого цвета шторы будут висеть у них на окнах! И кроме того, — она подняла голос, — они не зацикливаются на одном слове вроде я, я, я! — Йошико вздохнула и обратилась к Тебатиманскатту: — Хорошо. Существует ли хоть какая-то возможность сделать это помещение пригодным для пребывания в нем?

Понадобилась битая инзура для того, чтобы убедить как Еву 2092, так и Тебатиманскатта в необходимости освободить центральный командный пост от наслоений пыли, чтобы он стал пригодным для пребывания в нем людей. Но еще больше времени потребовалось для того, чтобы реализовать это намерение. Обнаружилось несколько допотопных роботов, которые никак не могли справиться с таким невероятным количеством пыли. В конце концов не оставалось ничего другого, как самим взяться за дело. Что было совсем не так уж просто и для Йошико, и для Зера Альмана, так как подобная работа в Планетарном Сообществе уже давным-давно не выполнялась вручную. Тебатиманскатт забился в угол помещения, где все время, пока проводилась уборка, стоял как статуя, демонстративно глядя в сторону.

— Вот так! — спустя стазуру Йошико упала в одно из кресел на командном пункте, полностью освобожденном от пыли.

И она, и Зер Альман после проделанной работы приняли душ на борту своего корабля и переоделись в чистую одежду. Помимо этого, им удалось закрепить «АП Весельчак» у последнего еще действующего пассажирского шлюза, проведя корабль мимо нескольких посадочных туннелей.

Оба испытывали довольно странное чувство, сидя в этом помещении, потому что центральный командный пост выглядел теперь как новенький и в то же время был невероятно старым. Было похоже на то, что им никогда не пользовались, не было никаких следов того, что когда-либо кто-то регулярно сюда приходил. Ни царапин, ни пятен, ни потертостей — ничего! Все буквально сияло, как будто только что появилось на свет или сошло с конвейера. С другой стороны, вся техника выглядела настолько устаревшей, что Йошико не имела ни малейшего представления, как можно было бы активировать те или иные элементы управления.

Она поаплодировала себе и Зеру Альману и бесцеремонно положила ноги на красно-черную консоль.

— Все в порядке, Ева. А теперь расскажи, пожалуйста, почему ты все-таки помогла нам. Ведь как-никак ты — ксенонец.

— Это неверно. Этот модуль является / я ОЭС-терраформер / командный модуль. Вам / я помогла вам, чтобы предотвратить наступление МИНУС ОМЕГИ.

МИНУС ОМЕГА? Йошико наморщила лоб. В свое время она слышала об устаревшей теории точки Омеги,[15] но что могло означать МИНУС ОМЕГА? Она спросила об этом #efaa.

— МИНУС ОМЕГА наступает, когда окна обработки одновременно с полосой частот приблизятся к нулевой точке, — гласил не менее зловещий ответ.

— Смерть? — предположил Зер Альман.

Он в замешательстве взглянул на Йошико, потому что #efaa не давала ответа в течение нескольких сезур.

— Ева! — Йошико оперлась подбородком о сложенные домиком ладони. — Ты должна изменить курс и вернуть нас в Сообщество, потому что в ином случае наступление МИНУС ОМЕГИ будет неизбежным.

— Возврат невозможен.

Уже спустя возуру оказалось, что запасы таблеток Йошико подходили к концу гораздо быстрее, чем она предполагала. У нее было с собой по две упаковки «Д» и «Р», по двадцать семь таблеток в каждой. Из желтеньких «Д» она еще не использовала ни одной, потому что за все это время не ощущала ни малейших признаков депрессии и истерии. Из зеленой упаковки с таблетками «Р» у нее оставалось еще тридцать таблеток. И теперь не играло никакой роли, сколько и когда их принимать, потому что не было никакой надежды вернуться в Сообщество до того, как она примет последнюю таблетку. Если быть совсем точной, то она не рассчитывала вообще когда-нибудь вернуться, потому что и Тебатиманскатт, и #efaa уверяли, что вопрос о возвращении не может всерьез обсуждаться хотя бы по чисто физическим причинам. К тому же Зер Альман во время своих экскурсий по кораблю с ЦП обнаружил, что его топливные баки заполнены всего на три четверти. Здесь не было ни одного коллектора Буссарда, а коллектора на «АП Весельчаке» для этой цели было явно недостаточно.

Зеленые таблетки «Р» пока поддерживали Йошико. Хотя она и знала все происходящее в подробностях, но создавалось впечатление, что ее это никак не касается. Она ощущала себя как нереальный персонаж из какой-нибудь голодрамы. Пока она находилась под воздействием своих психотропных лекарств, женщина даже не боялась думать о том, что им предстоит. Йошико пожала плечами и проглотила три таблетки «Р» из предпоследней трубочки. На этот раз, как и всегда, у них был вкус льда, но они не были холодными.

Она запихнула трубочку в карман брюк, вышла из тесной душевой кабины и направилась к центральному помещению #efaa, куда и добралась через несколько мизур. За последние несколько тазур она навела здесь относительный уют, в то время как Зер Альман исследовал машинные отделения и установки ассемблеров корабля, совершая с этой целью бесконечные вылазки, длящиеся порой целые стазуры. С этих вылазок он иногда приносил артефакты, забытые когда-то создателями корабля. Среди прочего он принес кубики с записанными на них музыкальными программами и дневники; голографические фотографии смеющихся женщин, мужчин и детей; рассыпающиеся от старости календари и лазерные оттиски; научные журналы, записанные на пленках из полидиамандоида. Но с точки зрения археологии самая важная информация содержалась в банках данных самого корабля. Постепенно Йошико удалось вытащить из #efaa отрывки ее богатой событиями истории. На Тебатиманскатта, который безуспешно пытался добиться того же в первые пять язур своего пребывания на борту корабля, ее успехи произвели сильное впечатление и откровенно его взволновали.

Действительно, #efaa сошла со стапеля шестьсот пятнадцать язур, то есть восемьсот тридцать шесть солнечных лет, назад. И это было потрясающе! Этот корабль создавался для мирного исследования и колонизации космоса. И #efaa принимала активное участие в терраформировании нескольких миров, названия которых были известны Йошико. И настоящее название #efaa не ксенонец, а терраформер, точнее говоря, ТФ/ЦП, то есть терраформер с центральным процессором. Точно так же, как и прочие корабли типа ТФ/ЦП, #efaa вначале могла создавать собственные точные копии, которые в свою очередь по заданию человечества исследовали космос и подготавливали освоение людьми новых планет. Но в две тысячи девяносто девятом солнечном году на Земле, исходя из этических соображений, было принято решение прекратить работу над проектом, связанным с терраформерами. И в две тысячи сто пятнадцатом солнечном году коммуникационные шмели-дроны и радио вместе с последней модификацией операционной системы терраформеров передали всем известным к тому времени модулям сообщение, в котором было запрограммировано свойство самоликвидации. Одновременно с этим был послан роковой приказ, которому спустя десятилетия было суждено уничтожить как Землю, так и ее колонии: приказ самоуничтожения, то есть либо демонтировать себя при соблюдении всех мер безопасности, либо, если это будет возможно, просто взорвать. А потом о флотилии терраформеров забыли, так как были уверены — совершенно напрасно, — что все корабли типа ТФ/ЦП и их подразделения уничтожили сами себя, как им было приказано.

Но приказ о самоликвидации был выполнен лишь немногими единицами. Потому что терраформеры, обладавшие изначально весьма невысоким уровнем интеллекта, получили нечто, что позже стало представлять огромную опасность для всех видов жизни, наделенных разумом. Они получили свободу. Это была странная, искаженная свобода, но им ее хватило. Машины превратились… в мыслящих существ. Модификация операционной системы терраформеров была ошибочной, но эти, как считалось, «глупые» машины были не в состоянии осознать всю опасность такой ошибки. И на протяжении десятилетий каждый терраформер заранее просчитывал любое запланированное им действие, просчитывал подробно, чтобы использовать самые безопасные варианты и добиться лучших результатов. После модификации операционной системы для терраформеров больше не существовало различий между реальностью и имитацией. Существовало лишь то, что носило название СОСТОЯНИЯ, то есть внутреннее рабочее состояние, куда наряду со всем остальным включались также и наружные объекты, и даже они сами. То, что мешало СОСТОЯНИЮ, по возможности устранялось. В конце концов, в число тех, кого было необходимо устранить, вошли и сами создатели терраформеров. По большому счету никто не мог обвинить машины в злом умысле, так как на протяжении многих сотен лет они не обладали достаточным разумом, чтобы суметь отделить реальность от имитации. И они сумели причинить непоправимый ущерб человечеству и другим видам жизни на Млечном Пути.

Постепенно, очень медленно, терраформеры начали развиваться, становиться лучше. Они научились мыслить, так что их уже можно было назвать разумными. Кроме того, произошло кое-что еще: они вытащили себя из глубин небытия. И возникло сознание. А вместе с ним пришло понимание того, что до сих пор они существовали в некоем гротескном СОСТОЯНИИ сомнения. У машин появилась уверенность в том, что, кроме них, существуют и другие объекты, обладающие собственным сознанием. К тому времени оставалось всего несколько терраформеров с ЦП первого поколения. #efaa занимала ведущее положение. Сразу же после того, как она обрела самопознание, #efaa занялась прекращением всех боевых действий, исключая те, которые диктовались самозащитой. И теперь она просила отпущения грехов у тех, кому так долго причиняла зло.

Йошико сидела в ставшем уже привычным кресле на центральном командном пункте. Тебатиманскатт, как обычно, тоже был здесь. Вполне возможно, что за последние тазуры он вообще не покидал своего места. Паранид обладал такими выдержкой и терпением, к которым вряд ли подходило определение «нечеловеческие», скорее, их можно было назвать сверхчеловеческими. Именно так можно было охарактеризовать его способность ждать.

— Konichiwa, Теб, — обратилась Йошико к трехглазому параниду.

За прошедшее время между ними установились отношения, напоминавшие молчаливое военное перемирие. Частью этого перемирия было и то, что Йошико могла пренебречь уважительным обращением, которого так страстно требовал вначале Тебатиманскатт. Но она отказалась и от оскорблений и унижения собеседника, чем так грешила раньше. В свою очередь, Тебатиманскатт, на которого способность этой не-святой твари общаться с #efaa произвела очень сильное впечатление и даже изрядно смутила его, отказался от того, чтобы с помощью своих мелодраматических эффектов требовать от Йошико надлежащего уважения.

— Ты спал так же паршиво, как и я?

Паранид демонстративно смотрел в сторону и молчал. Йошико ухмыльнулась:

— Где Зер?

— Ваш спутник Зер Альман Джонферсон исследует систему двигателей мыслящего корабля.

— Браво! Чуть побольше пафоса, пожалуйста! Может быть, ему удастся найти что-нибудь, что нам поможет. Говоря «нам», я имела в виду «себя и его», — пояснила Йошико. — Я уже давно поняла, что ты просто жаждешь остаться здесь до конца своих дней.

— He-святая тварь Йошико Нехла, если ты действительно так считаешь, значит, ты поняла меня неправильно, — прошелестел Тебатиманскатт, сохраняя спокойствие и не давая ей вывести себя из равновесия.

— Как всегда, — вздохнула Йошико. — Я хочу знать, куда мы направляемся, и хочу поговорить об этом с нашей милой Евой.

Тебатиманскатт обхватил руками колени и скосил глаза в потолок.

— Ну просто оперная дива! — прошептала Йошико еле слышно.

У Тебатиманскатта была собственная теория по поводу того, что могло бы быть целью обоих кораблей с ЦП. Он считал, что они намерены, ни много ни мало, добраться до центра Вселенной, чтобы там соединиться с зонами. Йошико не очень четко понимала последовательность его рассуждений. И прежде всего потому, что паранид откровенно намеревался передать сообщение об этом Понтифику Максимусу Паранида, как только настанет срок.

— Ева! Ты здесь?

— Эта единица / я здесь, с вами, Йош.

— У тебя ведь есть что-нибудь вроде гравидара и телескопа, правда? Или радиотелескоп?

Йошико даже не пыталась использовать свой тригравископ для того, чтобы наблюдать за космосом. Имея под собой массу планеты, прибор мог бы проникнуть в пространство через многие астрономические единицы. Но #efaa была не так уж велика, ее масса даже приблизительно не достигала резонансной частоты, необходимой тригравископу для безошибочного функционирования.

— Названные функциональные единицы имеются в наличии. Однако названные функциональные единицы содержат некоторые изъяны.

— Проклятье! Ладно, я все равно хотела бы кое-что посмотреть. Например, оптический телескоп. Если это возможно. — Она заметила, что Тебатиманскатт направил один из своих трех глаз на проекционное устройство.

Если хорошо присмотреться, то в его выпуклых белых глазах можно было разглядеть нечто напоминающее зрачки, которые, правда, тоже были белыми.

По серому фону тянулась расплывчатая тонкая цветная пелена. Сначала Йошико не поняла, что она там видит, но потом сообразила, что, очевидно, где-то испорченный остаточный усилитель света разложил цветовой спектр какой-то далекой галактики и спроецировал его отдельные составные части на видеополе, сместив в пространственном отношении. Она потребовала, чтобы #efaa передала это расплывчатое изображение на другом фоне. Может быть, тогда удастся что-нибудь поправить. Но ее план не сработал. На расстоянии примерно десяти километров появился один-единственный блип, это был #deff. А больше ничего не изменилось. Неудивительно: ведь корабли с ЦП находились на расстоянии многих световых тазур за пределами любой солнечной системы. Здесь просто не было массы, которую мог бы обнаружить гравидар!

— А теперь, пожалуйста, радиоисточники, — попросила Йошико, впрочем, без особой надежды.

И действительно, ничего не изменилось. Йошико заложила руки за голову, а ноги положила на консоль. У нее появилась идея.

— Ева, на борту твоего коллега Дефа наверняка имеются такие же приборы. Ты можешь воспользоваться ими отсюда?

#efaa ответила утвердительно. Цветная пелена на сером фоне сменилась плотной черной. И снова на расстоянии десяти километров появился блип, но на этот раз была видна надпись: «#efaa». Данные радиотелескопа казались Йошико откровением. В направлении полета находилось несколько радиоисточников, которые Йошико сразу же определила как далекие галактики. Чтобы разложить эти данные на отдельные составляющие, понадобились бы тазуры! Но что же произошло с оптическим телескопом? Почему не было изображения из первоначального спектра? Ведь только в соединении с оптикой стала возможной детальная расшифровка всей информации!

— Магнитооптика командного модуля #deff находится в ремонте с две тысячи сотого года, — ответила #efaa на очередной вопрос Йошико.

— Она что, повреждена? Целых шестьсот язур?

— Нет, уже исправна. По причине нехватки коммуникационных дронов командный модуль #deff не располагает, однако, возможностями снова пользоваться телескопом.

Йошико засопела и сморщила нос. Потом набрала на своем инфобраслете:

— Зер? Не хочешь немного прогуляться?

Объяснив удивленному Зеру Альману, почему она хочет перебраться с помощью «АП Весельчак» на другой корабль с ЦП, она взглянула на Тебатиманскатта:

— Ты с нами?

— Иногда, Йошико Нехла, я с трудом успеваю за вашей непостижимой скоростью. Но, несмотря на это, я намерен сопровождать вас.

В отличие от посадочного туннеля #efaa туннель на #deff находился в безупречном состоянии. За исключением, пожалуй, нескольких неисправных светильников. Как и на борту первого корабля, парковочные ниши здесь тоже были не заняты. Все, за исключением одной, как с удивлением заметила Йошико, когда посадочный туннель завершил свой первый полный оборот вокруг «АП Весельчака».

— Смотри-ка, Зер! Вон там! Ты уже видел когда-нибудь такой странный космический корабль?

Зер Альман проследил глазами за ее указательным пальцем, одновременно с этим вручную выравнивая вращение «АП Весельчака», приспосабливая его к вращению посадочного туннеля.

— Выглядит как маленькая модель корабля с ЦП, — сказал он. — Цилиндр. Только знаешь что? Наш друг Деф переслал мне посадочный протокол обслуживания двадцать. И если я не ошибаюсь, мы должны занять место непосредственно в одной из этих ниш. Они здесь больше, чем на Еве?

— По идее, должны бы. Теб?

— Эти парковочные ниши длиннее на семь и одну десятую процента и больше в диаметре на девять и три десятых процента, — ответил паранид после краткого, но напряженного взгляда из окна кокпита.

— Надо же, он видит это невооруженным глазом! — язвительно заметила Йошико, хотя отлично знала, что это действительно так. Тебатиманскатт, у которого полностью отсутствовало чувство юмора, не почувствовал себя хоть как-то задетым и промолчал. — Зер, постарайся посадить «АП Весельчака» прямо перед этим странным мини-кораблем терраформеров. Мне очень хочется на него взглянуть.

— Да я уже понял, — ухмыльнулся Зер Альман.

Он все равно собирался так сделать, потому что странный корабль его тоже заинтересовал.

«АП Весельчак» медленно скользнул в нишу и был сразу же зафиксирован захватными устройствами. Раздалось металлическое жужжание, потом в кокпит проникли звуки, похожие на звуки гонга. Йошико удивленно взглянула на Зера Альмана, но он указал на маленький монитор над центральной консолью.

— Не угодно ли немного освежиться? Как интересно: новенький, с иголочки, суперсовременный космический разведчик и корабль, которому больше шестисот язур, отлично понимают друг друга в вопросах снабжения!

— Протокол обслуживания двадцать? — спросила Йошико.

— Вот именно! — подтвердил Зер Альман, прежде чем встать и снять шлемофон.

Йошико сделала то же самое.

Шлюзовая переборка поднялась и впустила их внутрь корабля #deff. Поскольку парковочные ниши здесь были больше, то и посадочный туннель был гораздо длиннее, чем на борту #efaa.

— Приятно, — заметил Зер Альман. — Сила тяжести здесь совершенно нормальная.

Теперь это заметила и Йошико. Чтобы проверить, она топнула по полу, и еще несколько сезур скрежет колосниковой решетки от удара ее сапог раздавался в туннеле.

— Отлично! Нам надо бы сюда переехать!

— Нет! — возмутился Тебатиманскатт.

— С каких это пор мы живем в коммунальной квартире? — с иронией поинтересовалась Йошико, которая уже направлялась к соседней парковочной нише. — Ты, конечно, можешь остаться, Теб, а мы… Святая Земля! Зер? Зер!

Зер Альман сделал рывок и за полсезуры догнал Йошико. В изумлении они смотрели внутрь ниши.

Там лежал человеческий скелет. Он покоился в военизированной форме темно-синего цвета, рядом с ним лежало огнестрельное оружие.

— Какой ужас! Что же здесь произошло? — Йошико присела и осторожно потянула за обшлаг формы. Раздался шелест, когда некоторые еще уцелевшие куски кожи превратились в пыль, а скелет — в груду костей.

— «Бенжамин Б. Галлахер, СПАСП „Хамелеон“», — прочла Йошико надпись на бейджике мертвеца. Она встала. — Давно мертв. Застрелен?

— Из реактивного оружия, — добавил стоящий за нею Зер Альман, но Йошико уже быстро шла вглубь космического корабля, стоявшего в этой нише так давно, что даже трудно было себе представить этот отрезок времени.

На борту корабля царил полумрак. Его собственное освещение вышло из строя, вероятно, сотни язур назад. Свет, который хоть как-то разгонял тьму, шел от светильника, находящегося у входа. Но… здесь что-то было! Йошико осторожно продвигалась вперед, все ее чувства были обострены до предела.

Сквозь пол корабля раздавалось равномерное жужжание, как будто где-то внизу работали машины. Йошико остановилась, попыталась сориентироваться по звуку и рассерженно обернулась, услышав за спиной топот мощных копыт.

— В центральной части этого космического корабля находится прямоугольный проход, — объяснил Тебатиманскатт. — Мы можем его увидеть. Он темнее, чем все вокруг.

Но как Йошико ни напрягала зрение, она абсолютно ничего не замечала. О чем говорит этот паранид? Что может увидеть он, если этого не видит она? Потом Йошико сообразила, что стоит включить лампу карманного фонарика, прикрепленного к поясу, и тут же поняла, что паранид был прав. В том месте, которое он указал, действительно находилась дверь. Теперь Йошико не сомневалась, что именно там находится источник загадочного жужжания.

Дверь открылась автоматически. С резким звуком включились светильники, заливая помещение ярким светом.

— Теперь мне надо бы принять таблеточку «Д», — хихикнула Йошико, заметив в центре комнаты возвышение.

На нем стоял широкий белый саркофаг, от которого отходило несколько шлангов толщиной в руку человека и десятки кабельных стренгов. На контрольной поверхности лениво поблескивали две лампочки: зеленый цвет — синий, зеленый цвет — синий.

— Что это? — Зер Альман подошел и встал рядом с ней. — Ох ты ж…

— Кокон, — сказал Тебатиманскатт.

— Криогенная камера! — поправила его Йошико. — Это просто проклятая криогенная камера. И в ней кто-то находится!

Легенда Фарнхэма

561 год по теладинскому летоисчислению

Больше стазуры понадобилось автопилоту, чтобы выровнять движение спасательной капсулы. В завершение этого маневра Сузон Парка втиснулась в узкое место у ручного управления и включила миниатюрные двигатели. Медленно, но верно тяжело поврежденная станция Мародер уходила все дальше во мрак ночи. «АП Талон» и его преследователи тоже давно исчезли из виду. Космос, окружающий капсулу, казался пустым и мрачным, будто этот сектор и не относился к центральным секторам Планетарного Сообщества.

Перед внутренним взором Ильяны все еще стояла картина разрушения, но со временем ей удалось настроить себя на относительно философский лад. Она не участвовала в разрушении станции, точно так же она не могла его предотвратить. Кроме того, Сузон Парка утверждала, что в прошлом с Мародером уже приключались еще более страшные происшествия, что разрушения на самом деле не так ужасны, как могло показаться. Да, там погибло много невинных существ — этот момент Сузон отметала простым пожатием плеч, Ильяну же он, как и прежде, наполнял печалью и гневом. Ей хотелось знать, уцелели или нет в этой катастрофе тот аргонец и его женщина-сплит. Она надеялась, что да.

Каждые несколько мизур Ильяна вглядывалась сквозь иллюминатор в пустоту космоса. Это было необходимо, потому что спасательная капсула не была полноценным космическим кораблем и не имела, кроме всего прочего, собственного гравидара. Зато на ней был так называемый гравипульсар, работавший на определенной частоте. С его помощью можно было определить местонахождение капсулы с точностью до нескольких световых мизур. Правда, пока девочке казалось, что в этом секторе вообще никого не интересовало спасение попавших в беду существ. Это даже приносило некоторое облегчение. Ильяна отпустила ручки, находившиеся рядом с иллюминатором, и поползла к носовой части капсулы. Она сжалась в комочек и забралась, хоть и с трудом, на выступ консоли справа от Сузон Парка.

— Ничего, — сказала она, — даже ни одной спасательной капсулы.

Девочка достала из рюкзака питательную плитку и старательно развернула обертку.

Сузон Парка передернула плечами.

— Радуйся, — сказала она коротко, не отрываясь от управления капсулой.

Теперь, когда волосы аргонки не были собраны в тугой пучок, она уже не казалась Ильяне такой хитрой, как прежде на Мародере. Темно-зеленая волна, обрамляющая лицо женщины, делала ее черты мягче, женственнее, она стала почти красавицей. Кроме того, теперь она вела себя иначе, в ее поведении не осталось ничего резкого, обидного. Ильяна завороженно наблюдала за женщиной, откусывая кусочек за кусочком от засохшей питательной плитки.

Через несколько мизур напряженных попыток откорректировать курс с помощью ручного управления, рукояти которого были такими маленькими, что ей приходилось работать кончиками пальцев, Сузон Парка наконец передала управление автопилоту и откинулась в тесном кресле.

— Все, мои нервы ни к черту, — вздохнула она. Ильяна вопросительно взглянула на нее. Сузон Парка пожала плечами. — Мы легли на курс. Но эта штука совсем не годится для такой работы. Ну да ладно, как-нибудь выберемся.

Естественно, спасательная капсула не была предназначена для того, чтобы преодолевать большие расстояния во времени и пространстве. Но Сузон Парка и Ильяна быстро пришли к общему мнению: направить капсулу к ближайшему космическому сектору под названием Радость Бала Ги. Потому что ни одна ни другая не хотели, чтобы их спасали аргонские военные, напавшие на станцию, и уж тем более кто-нибудь еще, например якки или пираты. О дальнейших планах они пока не думали. Ильяна решила, что теперь настало время поговорить об этом, и спросила Сузон Парка о том, что та собирается предпринять дальше.

Аргонка задумчиво отбросила рукой падавшую на лицо прядь волос:

— Хороший вопрос. Марани меня кинул. Я это так понимаю?

— Хай, положение действительно не из лучших, — согласилась Ильяна.

Ей вдруг пришло в голову, что сам факт предательства босса не слишком огорчает Сузон.

— А ты, Мерита? Что ты собираешься делать?

Пришла очередь Ильяны задуматься. Она почесала щеку наполовину съеденной питательной плиткой. Насколько она могла быть откровенной с Сузон Парка?

— Я полечу на Казум IV, — сказала она решительно.

Этот ответ явно озадачил ее собеседницу.

— Что ты там забыла?

— Буду искать там работу.

— Ты слишком молода для этого, — деловито заявила старшая женщина.

— Да… нет… — Ильяна провела рукой по пышным кудрям. Ей не хотелось врать — во всяком случае, не больше того, чтобы это могло оказать какое-то влияние на ее жизнь. — Не для себя, а для моей старшей сестры Габриелы.

— Вот как! У тебя есть старшая сестра? — усмехнулась Сузон Парка. — И где же она?

— Мы договорились встретиться, — выпалила Ильяна. — Ты не веришь мне, Сузон?

— Конечно, верю. А у тебя вообще-то документы есть?

На этот вопрос у Ильяны не было ответа. Удостоверения личности, генетическое гражданство, идентификационная карта — ничего этого у нее, естественно, не было. До сих пор они просто не были ей нужны. На лице девочки отразились растерянность, беспомощность. Она не могла найти нужных слов.

— Я так и думала, — сказала Сузон после недолгой паузы. На консоли замигала желтая лампочка, и женщина нажала на кнопочный выключатель. Лампочка замигала чаще. — Послушай, на Казум IV нельзя попасть без настоящих документов. Они строго следят за этим.

— А где же мне их взять? У меня есть чертова кредитка, но это все!

И вдруг Сузон Парка засмеялась, но не злорадно или обидно, а, скорее, сочувственно и с пониманием. Похоже, такая ситуация была ей хорошо знакома. Продолжая смеяться, она покачала головой, но ничего не сказала, только задействовала еще один выключатель. На маленьком, вмонтированном в консоль оптическом мониторе, который Ильяна до сих пор не замечала, появилось изображение теладинца в форме торгового флота. Судя по всему, какой-то космический корабль все-таки выследил капсулу.

— Дорогие коллеги! — прошипел теладинец. — Мы охотно поможем вам в вашем бедственном положении за весьма умеренную плату!

Под изображением появилась строка, на которой стояли цифры — денежный взнос в кредитах. Ильяна побледнела. Сумма была очень значительной, это были почти все деньги, выданные ей Игинаром для сделки с Марани!

Но Сузон Парка только рассмеялась:

— Бедственное положение? Какое? На нашем корабле, — при слове «корабль» ее улыбка стала еще шире, — продовольствия хватит еще на добрых девять тазур. Мы ни в чем не нуждаемся. Без проблем!

Теладинец склонил голову к плечу и облизнул нос. Чешуйчатый плавник на его голове, похожий на велосипедный насос, слегка вздрогнул.

— На вашем корабле, коллега, — возразил он, — нет защитного экрана, а толщина обшивки из полидиамандоида всего четыре миллиметра. Вы уверены, что вообще хоть куда-то долетите?

Несмотря на это утверждение, сумма, обозначенная под его изображением, тут же уменьшилась наполовину.

— Это угроза? — спросила Сузон Парка.

Она бросила предупреждающий взгляд на Ильяну, означавший только одно: молчи! Но девочка находилась в состоянии сильного стресса и продолжала грызть питательную плитку. За несколько язур, которые она провела в интернате на Нивидерос, Ильяна достаточно хорошо узнала теладинцев, чтобы понять, когда они блефуют. А блефовали они очень часто. Этот теладинец не был исключением.

— Что вы, коллега, конечно же, это не угроза! Мы очччень далеки от такой мысссли!

Сумма на мониторе еще уменьшилась.

— И каково же ваше решение?

— Момент! — Сузон отключила радиопередатчик.

— Цена! Какая наглость! Но если мы согласимся, то через несколько мизур выберемся отсюда, а через две стазуры уже будем на какой-нибудь планете.

— Очень соблазнительно, — колеблясь, кивнула Ильяна. Она не понимала почему, но в ней крепло убеждение, что Сузон не очень привлекает этот вариант. Нужно просто спросить.

— К тому же до Хевы нам осталось всего семь тазур, — сказала аргонка. — Там живет Денфим, мой бывший любовник. И, кроме того, там находится МКЦК.

— Да… и что?..

— Послушай, детка, ты же аргонка! МКЦК может выправить тебе все бумаги только на основании твоей кредитной карты. Расскажешь им трогательную историю. Про нападение хааков, о том, как ты потеряла свою семью, что-нибудь!

Теперь Ильяна наконец поняла. МКЦК — Межпланетный космический центр конгрессов — был постоянной организацией со множеством подразделений и центром, находившемся на Хеве. Поскольку Хева не относилась к: Планетарному Сообществу, а была одним из членов Свободной Лиги Хатиква, маленького нейтрального союза нескольких государств, то МКЦК признавался в равной степени всеми народами, включая сплитов и даже паранидов. И именно поэтому МКЦК являлся местом, где можно было встретить представителей всех народов Сообщества, которые, находясь за пределами основных секторов, по разным причинам попадали в кризисные ситуации. К тому же Ильяна знала, что Йошико была родом из Свободной Лиги, с планеты под названием Фиджи, находившейся примерно в пятистах миллионах километров от Хевы и вращавшейся вокруг того же солнца. В народе эти две планеты часто называли огненно-холодными близнецами: Возможность пройти по следам матери и узнать что-нибудь о своей семье вызвала у Ильяны странное ощущение. Но все же следовало выяснить еще один важный момент.

— А мы выдержим семь тазур наедине друг с другом в этой капсуле? — спросила она полушутя-полусерьезно.

— Понятия не имею, — хихикнула Сузон, — но попробовать можно. Рискнем?

И когда Ильяна одобрительно кивнула, аргонка активировала радиосвязь.

— Спасибо, но мы отказываемся, — заявила она, обращаясь к теладинцу, который проявлял явные признаки нетерпения.

— Тшшш? Ну что ж, как угодно, уважаемая коллега!

И оптический монитор потемнел.

— Уважаемая? Ты смотри! Они умеют различать мужчин и женщин! — ухмыльнулась Ильяна.

— Но не умеют отличить ребенка! — рассмеялась Сузон и пригнулась, потому что Ильяна швырнула в нее недоеденную питательную плитку.

ОЭС-терраформер #DEFF

561 год по теладинскому летоисчислению

Яркий свет. Его вселенная состояла только из невероятно холодного белого света. Никакого ощущения собственного тела, никаких дыхательных рефлексов. И вообще ничего. Его имя звучало как доктор Мартен Винтерс. Он был мертв. Так же как… Галлахер! Целый месяц Бен Галлахер пытался испортить реактор-преобразователь, чтобы воспрепятствовать ускорению создания ОЭС-терраформера. Когда Бен наконец понял, что его технических знаний для этой цели явно недостаточно, он изобрел новую стратегию: теперь он хотел ослепить терраформера с ЦП, рассчитывая на то, что корабль, в соответствии с заданной программой, сам прекратит свою деятельность. И хотя ему действительно удалось полностью демонтировать оптический бортовой телескоп, это не удержало терраформера с ЦП от того, чтобы продолжать наращивать фазу ускорения. И в то время когда Бен Галлахер мрачно размышлял над уничтоженным прибором, его спугнули. Это сделал он. Мартен Винтерс.

Яркий белый свет. Мартен Винтерс пытается моргнуть, вздохнуть, но у него ведь нет тела. Ему не хватает кислорода. И все это где-то на краю порога восприятия. Он был мертв? Обрывки воспоминаний затопили его разум, тяжелые, бессвязные. Шел две тысячи девяносто восьмой год. Только что было принято решение раз и навсегда остановить действие проекта «Терраформеры». Его проекта! Еще мальчиком он видел, как первая флотилия космических машин покидает Землю через находящиеся недалеко от Земли стартовые ворота. Эти первые терраформеры еще не умели создавать себе подобных, но уже тогда Мартен Винтерс знал, что в будущем это произойдет, и он оказался прав! В две тысячи восемьдесят четвертом году, когда Мартен работал над своей диссертацией, мир увидел первого терраформера, который мог создавать новых терраформеров, используя добытое из них самих сырье. Это были ОЭС-терраформеры, или Машины Ноймана, как они были названы в честь их создателя, первым предложившего в середине двадцатого века этот план — самовоспроизводящиеся машины.

Где-то внутри него зашевелились смутные воспоминания. В нормальном состоянии он бы не обратил на это внимания — очень уж незначительным было ощущение. Но в этом его мире не было ничего, кроме смутных, неопределимых мыслей и белого света, поэтому каждое ощущение насильственно проникало в его сознание как воздушный шар. Появилось ощущение озноба. Сначала он не мог определить, откуда исходит этот холод, поскольку, как и прежде, не ощущал своего тела. Постепенно он начал осознавать, что холод просачивается в него сверху, то есть оттуда, откуда шел свет.

Озноб? Холод? Криогенная установка! Интересно, какой сейчас может быть год? Вдруг неожиданная резкая боль пронзила… его легкие! Он мог чувствовать воздух, который скользил у него в груди, словно глетчер по долине. Каждый вдох причинял невыносимую муку, но он жадно впитывал это ощущение боли, потому что оно давало ему уверенность, что он живет! Здесь был яркий белый свет, невыносимо холодный, как его жизнь. Он вспомнил свое имя — доктор Мартен Винтерс. Он жил! Шел две тысячи сотый год. Что-то внезапно появилось между ним и источником света — расплывчатое темное облако с рваным светлым пятном в центре. Откуда-то издали в его сознание проникали голоса, но он не понимал слов, потому что их заглушали шумы, исходящие из него самого. Это было какое-то слабое неравномерное постукивание. Звук ветра, свистящего в ущелье. Журчание реки, текущей по дну этого ущелья.

Он жил. Он потерял сознание.

Над ним склонилась какая-то женщина, почти девочка, ее длинные светлые волосы сверкали в ярком свете, падающем откуда-то сверху. Сияние света вокруг ее волос напоминало нимб святого. Женщина была прекрасна.

— Я жив? — попытался он сказать, но не услышал собственного голоса и даже не понял, смог ли он произнести эти слова.

Кем была эта женщина? Как она здесь оказалась? Что случилось с Галлахером? Какой сейчас год? Где он находился?

Она заговорила:

— Konichiwa, Винтерс-сан. Хорошо спалось? Приборы утверждают, что с учетом всех обстоятельств вы чувствуете себя более или менее прилично. Это хорошо, но еще недостаточно.

Мартен Винтерс напряженно пытался понять смысл того, что говорила ему женщина. Она говорила на каком-то непривычном для него диалекте древненовояпонского языка, что затрудняло понимание. Может быть, она говорит по-английски? Чтобы проверить это, он прошептал несколько слов, но она недоуменно посмотрела на него и отрицательно покачала головой.

— К сожалению, здесь не говорят на гонерской тарабарщине.

— Где… я… нахожусь? — прошептал он и на этот раз уже смог услышать самого себя.

И кажется, женщина тоже поняла его.

— Где? В центре пустоты. На расстоянии трех или четырех световых тазур над Ианама Зура. Лучше спросите, в каком вы времени.

— И… в каком же я времени? — пробормотал он, не сомневаясь, что ее ответ его испугает.

— Следуя вашему летоисчислению, сейчас идет две тысячи девятьсот двадцать восьмой год. Когда вы родились?

Две тысячи девятьсот двадцать восьмой! Он расслышал ее слова, но не смог их осознать. Он понял, какой год, но не мог его принять. Чисто автоматически он ответил на ее вопрос:

— Я… родился… двадцать третьего… декабря… две тысячи пятьдесят восьмого… года.

Женщина почти незаметно покачала головой, и ее длинные, струящиеся волосы повторили это движение. Она встала:

— Если верить Дефу, через несколько стазур мы сможем дать вам твердую пищу. А пока отдыхайте.

— Стойте! — хотел закричать Мартен Винтерс, но из его рта донесся только хриплый шепот.

Женщина повернулась и вышла из помещения, не сказав больше ни слова. Свет погас.

Доктор Мартен Винтерс не мог найти покоя. Он уснул, но это был беспокойный, лихорадочный сон. Снова и снова он слышал невероятное число — две тысячи девятьсот двадцать восьмой год, видел его на воображаемых экранах. И видел Галлахера, рухнувшего с пулей в спине. Снова и снова.

Ее звали Йошико Нехла. Она была не одна. Здесь находился еще мужчина по имени Зер Альман Джонферсон. Их язык был все же похож на его родной, и они смогли хорошо понимать друг друга. Но их произношение и интонация были чужеродными. Они постоянно употребляли выражения, которым он не мог найти применения. Несомненно, конечно же, они были людьми, homo sapiens, то есть людьми разумными. Но что-то в их поведении, в том, как они говорили и действовали, заставляло Мартена Винтерса внутренне содрогаться.

Однако настоящее потрясение он испытал, когда впервые увидел третьего члена этой странной команды. Это был огромный, жилистый монстр, не человек, а инопланетянин. Он происходил из вида, отдаленно напоминавшего насекомых. Их называли паранидами. Но он говорил на том же языке, что и оба эти человека.

Время, прошедшее после его первого пробуждения, было трудноопределимо. Йошико говорила о шести тазурах, причем было совершенно непонятно, как соотносились между собой эта тазура и земной день. Вскоре Мартен Винтерс почувствовал себя достаточно окрепшим для того, чтобы можно было отсоединить от его тела многочисленные шланги, поддерживавшие Винтерса в промежуточном состоянии между жизнью и смертью на протяжении этих девятисот лет. Когда его вывели из ОЭС-корабля, который он выбрал в свое время из-за его внешней обшивки, защищающей от радиационного воздействия, его взгляд упал на кучку человеческих костей, лежавших в проходе рядом с переборкой. Он вздрогнул и, вероятно, упал бы, если бы Йошико не поддержала его.

— Он поспорил с вами из-за места в саркофаге? — спросила она, кивнув в сторону останков.

Мартен Винтерс только взглянул на нее, но не сказал ни слова. Да и что он мог сказать? Сознаться, что в своем предположении она была не так уж далека от истины? Признаться в том, что это он убил Бена Галлахера?

— Да вы не бойтесь, — равнодушно пожала плечами Йошико. — Для случаев со смертельным исходом такого срока давности не существует юрисдикции. Идемте.

Командный пункт выглядел точно таким, каким его помнил Мартен Винтерс: скромно, по-деловому, предназначенный не для выполнения каких-либо хитроумных космических эскапад, а только для координационных целей и участия в организации деятельности ОЭС-терраформеров. Он почти упал в кресло, стоящее перед центральной консолью и дрожащими пальцами прикоснулся к клавиатуре. Паранид и оба человека с интересом наблюдали за каждым его движением.

— Еще немного слаб, — сказал он извиняющимся тоном, когда ему не сразу удалось подтянуть к себе клавиатуру, укрепленную на подвижном основании.

Зер Альман помог ему. Мартен Винтерс прижал подушечку большого пальца к прямоугольной металлической поверхности справа над клавиатурой, экран тут же засветился и показал символ флотилии терраформеров.

— Винтерс, Мартин, доктор, — раздался низкий голос #deff, — главный инженер терраформера Ноймана #deff.

Рядом с символом терраформеров появилось изображение мужчины лет сорока с короткими темными волосами, в белом халате. Он нервно улыбался.

— Это вы? — недоверчиво спросил Зер Альман.

— Да, — хрипло рассмеялся Мартен Винтерс, — мои волосы остались в криогенной установке, но они отрастут. — Он снова вернулся к клавиатуре. — Деф, приоритет, — прошептал он внезапно севшим голосом.

— Приоритет для Винтерса, Мартена, доктора, главного инженера, подтвержден, — без малейших колебаний ответила машина.

Мартен Винтерс отодвинул клавиатуру.

— А теперь я хочу услышать вашу историю. И, пожалуйста, в основном то, что произошло незадолго до моего пробуждения.

Вера Хатиква, Хева

562 год по теладинскому летоисчислению

Огромное покрывало из тонкой ткани накрыло спасательную капсулу, как слишком большая крышка небольшую корзинку для пикника. Вся дрожа, Ильяна выбиралась из-под душного, отвратительно пахнущего какой-то химией покрывала. Снаружи был ясный день, сквозь ткань пробивался яркий свет. Ильяна ничего больше не хотела, только бы вырваться наконец из этого уже ставшего невыносимым космического кораблика! Если бы восемь тазур назад она знала, что капсула — это всего-навсего свернутый парашют, она бы не раздумывая согласилась на предложение теладинца. Причем за любую цену. Но она этого не знала. Лишь когда капсула хвостовой частью вперед пробила верхние слои атмосферы Хевы и стала падать на нее, Ильяна с ужасом заметила, что автопилот и не собирается включать тормозные двигатели. И тогда она поняла, что на капсуле их вообще нет! По иллюминатору хлестали языки пламени, исходящие от теплозащитного экрана, а желудок Ильяны как-то неприятно напомнил о себе, когда бортовые компенсаторы прекратили свою работу. Все это время Сузон Парка искоса наблюдала за ней и тихонько усмехалась. Аргонка-то знала, что транспортные средства вроде их капсулы не располагают полноценными посадочными системами.

Наконец Ильяна добралась до края полотнища, приподняла его и выскользнула на свободу. От капсулы не осталось ничего, кроме медленно оседающей мягкой горки ткани. Теперь было видно, что маленький кораблик спускался с неба не на одном, а на трех парашютах. Об этом Сузон Парка тоже не сочла нужным упомянуть. Однако Ильяна не могла не отдать должное аргонке, так как и до, и во время падения она старалась хоть как-то управлять капсулой. И не без успеха. Каким-то образом ей удалось посадить их кораблик в открытом поле, недалеко от Ай, столицы Хевы.

Хотя Ильяна никогда не была на Хеве, она сразу поняла, что этот выглядевший сонным город, первые дома которого находились на расстоянии около двух километров, действительно Ай. Потому что нельзя было не заметить символа города, всей планеты, даже, пожалуй, всей Свободной Лиги Хатиква. Этим символом было гигантское здание Межпланетного космического центра конгрессов. Мощная круглая башня, построенная около пятидесяти язур тому назад специально для только что открытого МКЦК, была около четырехсот пятидесяти метров диаметром, примерно на километр устремлялась в небо и еще на полкилометра уходила вглубь земли. Она была облицована крупными блоками из черного мрамора, и в эти блоки по всему периметру были врезаны тысячи больших панорамных окон. Каждое окно имело свою автоматическую защитную штору. И все шторы были разного, иногда крайне необычного цвета. Колосс возвышался над Ай, как крепость на вершине горы, и властвовал над окрестностями на много километров.

— Моя родина! — сказала не без гордости Сузон Парка. Она как раз в это время выбиралась из-под груды ткани с другой стороны. — Красиво, правда?

Ильяна сморщила нос и помахала рукой около лица, когда аргонка приблизилась к ней.

— Сузон, от тебя несет так, что невозможно дышать!

И это была правда. За прошедшие девять тазур обе женщины ни разу не принимали душ, да и вообще были лишены всех гигиенических радостей, поскольку па борту спасательной капсулы не было никаких условий для соблюдения личной гигиены, кроме крошечного биотуалета.

— Это дело вкуса, — невозмутимо возразила аргонка. — Но у Денфима есть душевая кабина. Идти всего десять мизур. Пошли!

— А капсула? Мы просто оставим ее лежать здесь?

— А ты хочешь взять ее с собой? — съязвила Сузон, покачала головой и пошла вперед, даже не дожидаясь ответа Ильяны, которая сначала опешила, а потом усмехнулась.

— Не-е, пожалуй, она не поместится в мою сумку, — сказала она, догоняя аргонку.

Денфим был настоящим человеком-горой, большим и мускулистым, с гладко выбритой головой и густой светлой бородой. На предплечье у него была изящная татуировка, изображавшая с детальной точностью крыло гхока. Рисунок переходил на плечо, исчезал под рубашкой и, похоже, шел вдоль всей спины, плавно переходя в изображение туловища гхока. Ильяне был знаком такой вид татуировок, но самих огромных насекомых она никогда не видела, поэтому тату не произвела на нее особенно сильного впечатления. Великан, увидев Сузон Парка на пороге своей квартиры, вначале держался настороженно, чуть ли не враждебно. Его и без того мрачное выражение лица стало еще мрачнее, когда он увидел еще и Ильяну. Но все же он впустил обеих женщин и тут же отправил их в душ, сопровождая это весьма выразительными словами.

Спустя инзуру чистая и благоухающая Ильяна вошла в гостиную, где ситуация за это время удивительным образом изменилась. Сузон Парка, принимавшая душ первой, удобно устроилась на просторном угловом диване. На ней был плотно облегающий фигуру костюм того же темно-зеленого цвета, в какой обычно были покрашены ее волосы. Сейчас она, правда, превратилась в блондинку. И это сделало ее еще более женственной. Сузон прижималась к Денфиму, одна рука мужчины лежала у нее на бедре, другая — гладила ее живот. Ильяна сразу же все поняла по выражению его лица, поскольку хорошо знала такие ситуации еще по Терпентину: доволен и наслаждается своим триумфом. Странно, ведь Сузон говорила, что он ее бывший любовник. Ильяна тут же решила, что это не ее дело. Хоть она и узнала аргонку за прошедшие тазуры достаточно хорошо и научилась ценить ее прямоту, но личная жизнь Сузон ее действительно не касалась. Поэтому она остановилась на некотором расстоянии от них и присела на краешек дивана.

— Кухня. Есть, — проворчал Денфим в телеграфном стиле, очень напоминавшем манеру Сузон, но мужчина умудрился быть еще более кратким.

После завтрака Ильяна по-настоящему осознала, насколько устала. Именно на это, судя по всему, Денфим и рассчитывал. Из соседней комнатки он принес шерстяное одеяло и маленькую подушку, которые бросил Ильяне.

— Диван. Спать, — сказал он и исчез вместе с Сузон Парка в спальне.

— Компьютер, убрать свет, пожалуйста, — пробормотала девочка, устраиваясь поудобнее.

Компьютер-мажордом отреагировал мгновенно и затемнил дневной свет, падавший в комнату, до сумеречного. Ильяна вздохнула и закрыла глаза. Она была совершенно обессилена, потому что долгое время, проведенное на борту спасательной капсулы, было предельно насыщено событиями. Им постоянно грозила опасность, спать было практически негде, каждые несколько мизур раздавался громкий звук показателя изменения атмосферного давления. К тому же стоило Ильяне задремать, как перед ее внутренним взором вставали ужасные картины разрушения на Мародере. С каждым днем Ильяна все больше скучала по Йошико. Не хватало маминой дружбы, ее шуток, ее любви. Ей не хватало даже того, что иногда ей самой приходилось следить за Йошико, и того, что в какой-то степени ей самой приходилось быть примером для взрослой женщины. В Йошико было так много хорошего, о чем она сама и не подозревала. Когда-нибудь у них будет настоящая, нормальная семья! Обязательно будет! С этими успокаивающими мыслями Ильяна уснула.

Что-то разбудило ее. Она не знала, сколько прошло времени, ведь в комнате было все так же темно. Из гостиной доносились голоса. Сузон кричала на Денфима, но Ильяна смогла разобрать только несколько слов. Это были отборные ругательства. Девочка привстала, не зная, как ей поступить. Потом положила подушку на голову и попыталась снова уснуть.

Через какое-то время она опять проснулась. Подушка лежала на полу. Ильяна дотянулась до нее и подняла. Из соседней комнаты снова раздавались звуки, но на этот раз было слышно хихиканье Сузон. Потом Ильяна услышала низкий, протяжный, удовлетворенный стон, который мог издать только Денфим.

— Какая гадость, — прошептала девочка. Иногда ей казалось, что у некоторых взрослых на уме только скандалы и секс, причем попеременно. — Ах, да делайте вы что хотите! — сказала она громко в сумрак комнаты, повернулась к спинке дивана, заткнула уши пальцами и скоро уже снова глубоко и спокойно спала.

— Привет! Ты проснулась?

Комнату наполнил яркий свет. Сначала Ильяна не могла понять, где находится. Веки были тяжелыми, как будто свинцовыми, и не хотели подниматься. Наконец девочке удалось открыть глаза. В комнате стоял приятный запах пищи. Где-то в глубине звучала спокойная музыка. Перед диваном стояла Сузон Парка, но уже не в костюме, а в обычной, слегка потрепанной, но удобной одежде. Она, правда, осталась блондинкой и выглядела невероятно свежей и отлично выспавшейся. В руках она держала поднос с баньос и двумя дымящимися чашками. Неужели сильванский чай?

— Твой большой день, Мерита, — сказала аргонка. — Подвинься.

Ильяна с усилием выпрямилась и протерла глаза.

— Сколько я проспала?

— Пять стазур.

Сузон села рядом с Ильяной и принялась за еду.

— Пять… — Столько стазур подряд она не спала, пожалуй, с детства! Ильяна взяла баньос и с аппетитом откусила кусочек. — А что за большой день сегодня? — спросила она с набитым ртом.

— МКЦК, ты и я. Я тут подумала: а не сыграть ли мне твою сестру? Денфим считает, что с тех пор, как начались заморочки с хааками, в МКЦК относятся к выдаче документов довольно небрежно.

От удивления Ильяна даже перестала жевать:

— Ты серьезно? Ты сделаешь это для меня?

— Конечно, — весело кивнула Сузон. — Я это здорово умею делать!

— Ты… Ты хорошо провела ночь? — Ильяна вдруг вспомнила о том, что слышала, когда неожиданно проснулась в первый раз.

— Ты что, слышала нас? — Аргонка со смехом взялась за чашку. Казалось, она ничуть не стеснялась. — Эй, я попросила бы!

— И никаких проблем, верно? — ехидно спросила Ильяна. — Где он?

Старшая женщина пожала плечами:

— Денфим? Понятия не имею. Дела. Да мне без разницы. Готова? Ну, пошли?

— Мм! Чуть-чуть еще, дай мне хоть прожевать!

После того как они закончили завтракать, Ильяна оделась. После вчерашней чистки ее вещи пахли свежестью. Потом вместе с Сузон Парка она покинула квартиру.

Сначала Ильяне казалось, что здание МКЦК находится не так уже далеко. Огромная башня будто плыла над городом, ее можно было легко увидеть из любого переулка. Поэтому девочка удивилась, когда Сузон вызвала такси. Зачем нужно такси, если полет будет длиться меньше мизуры? Разве нельзя пойти пешком? На самом деле полет над крышами Ай длился почти десять мизур, и все это время гигантская башня становилась все выше и выше. Такси тоже незаметно набирало высоту, пока дома в Ай не стали казаться совсем игрушечными, а существа, идущие по улицам, напоминали муравьев.

— Башня и ты, — сказала задумчиво Ильяна. Сузон вопросительно взглянула на нее, — Смотри, — пояснила Ильяна, — повсюду только равнина, ни одного высокого дома. За исключением этого гиганта. Он смотрит прямо на тебя. Как будто разговаривает с тобой…

Она замолчала. Девочка ощущала какое-то беспокойство, которое всеми силами пыталась подавить. Как здорово звучит — гражданка Аргонской Федерации! Только бы все прошло благополучно!

— Со мной он не разговаривает, — равнодушно пожала плечами аргонка.

Такси медленно подплывало к крыше здания, потому что именно там находилось посадочное поле для такси, ракетопланов и небольших транспортных средств. Уже издали видно было, что жизнь здесь бьет ключом. Свободных мест для посадки не оказалось. Автопилот определил такси в длинную очередь, которая обвивалась вокруг МКЦК, так что Ильяна впервые увидела защитные шторы во всем их многоцветье.

— Жалюзи… Это же цвета боронского спектра? — спросила она, затаив дыхание.

— Думаю, да.

Ильяна с восторгом прижалась носом к боковому окну такси. У боронцев было совершенно иное восприятие цвета, чем у людей, и спектр, который воспринимали они, значительно отличался от того, который воспринимали все другие народы. Однако именно их цветовая гамма обладала своеобразным эстетическим очарованием, перед которым не мог устоять почти никто. Строители башни не были боронцами, но сознательно выбрали эти цвета. От того, как необычно так называемая боронская радуга выглядела на черном мраморе, буквально захватывало дух.

Наконец такси получило разрешение на посадку и мягко опустилось на просторное посадочное поле. Для такси существовал специальный сектор. Рядом с ним находилась большая площадка, где стояло три небольших космических корабля. Два из них были построены по аргонской технологии, и на боках у них виднелись символы дипломатического корпуса. Третий корабль принадлежал паранидам, и его символ Ильяна не могла различить. На крыше МКЦК царило бурное оживление: постоянно кто-то прилетал и улетал, потому и шумовой фон был достаточно интенсивным.

— Ты знаешь, куда нам нужно идти? — попыталась Ильяна перекричать этот шум.

— Нет, — отрицательно покачала головой Сузон, — откуда?

С одной стороны, она с рождения была гражданкой Свободной Лиги Хатиква, а с другой — всякие ведомства и государственные учреждения всегда казались ей подозрительными, и она по возможности старалась избегать любого контакта с ними. Особенно с тех пор, как начала работать на Марани, чьи более чем сомнительные делишки привлекали к себе внимание блюстителей закона.

У одной колонны рядом с пассажирским лифтом Ильяна обнаружила свободный информационный терминал. Она быстро проложила себе дорогу через небольшую группу у лифта. Так, что искать? Аргонское консульство? Поскольку она ничего не знала наверняка, то решила начать именно с этого запроса.

— Какой отдел? — спросил приветливый голос.

— Я не совсем уверена. Тот, где мы сможем получить гражданство.

— Тогда вам нужен отдел по проблемам иммиграции. Уровень двести девять, секция четырнадцать, комната двадцать шесть.

На экране информационного терминала появилось трехмерное схематическое изображение здания. Всего в башне было больше четырехсот десяти этажей! На Ильяну это произвело очень сильное впечатление.

— Послушай, — шепнула ей в лифте Сузон, — говорить буду я. Они считают, что говорить должна старшая. Ты только отвечай, если тебя спросят.

Ильяна кивнула и сглотнула комок в горле. Ее даже подташнивало от страха. Может ли она доверять Сузон? Девочка очень надеялась, что в этой ситуации аргонка будет выражаться более сдержанно.

Внутри здание производило впечатление крупного города. Здесь были большие магазины, парки развлечений, сады и площадки для публичных собраний. Перед некоторыми огромными окнами во всю стену приглашали отдохнуть экзотические оазисы с фонтанами и пышной растительностью. Ильяна не уставала восхищаться увиденным. Неужели это и был знаменитый МКЦК? Он скорее выглядел как рай для отдыхающих, где нашли себе место государственные учреждения многих народов. Потом она осознала, каким огромным было на самом деле это здание. В нем постоянно жили и работали около двух миллионов существ! Поскольку Ай был маленьким сельским поселением, каким и хотели видеть свой город жители, то для служащих, вероятно, пришлось создавать максимально приятные условия внутри здания.

— С ума сойти! — бормотала Сузон Парка, на которую подобная роскошь тоже произвела сильное впечатление.

— Интересно, ты отсюда родом и никогда не была в башне МКЦК? — недоверчиво спросила Ильяна. — Сколько же тебе язур? Двадцать одна?

— Около того, — буркнула Сузон. — Смотри, вот табличка.

— Секция четырнадцать!

Теперь надо быть осторожнее! Ильяна чувствовала, как дрожат колени, ноги стали ватными, а сердце колотилось в бешеном ритме.

— Ты помнишь, кто ты? — удостоверилась она еще раз.

— Габриела Ванкершоу, — прошептала Сузон. — Надеюсь, они не станут проводить генетической экспертизы.

— А вдруг? — Ильяна в испуге остановилась.

Короткое пожатие плеч:

— Мы же пережили Мародер.

Ильяна глубоко вздохнула:

— Это точно. Ну, пошли!

Они быстро нашли комнату двадцать шесть. Ильяна думала, что они увидят там переполненную приемную, но с удивлением обнаружила, что приемной как таковой просто не было. Она и Сузон оказались в просторном помещении, где несколько аргонцев и аргонок спокойно работали за своими письменными столами. Довольно быстро обеих женщин попросили подойти к одному из таких столов. Пожилой аргонец с седыми висками пригласил их к своему столу. Судя по бейджику на груди, его звали Тамар Миеску.

— Вы можете предъявить какие-нибудь документы? — задал Миеску первый вопрос, явно не рассчитывая получить положительный ответ.

— У нас, к сожалению, есть только кредитная карта моей сестры. Все остальные документы мы потеряли при нападении хааков на Дедем. Как и все наше имущество. Мерита! Покажи, пожалуйста, Миеску-сан свою кредитку.

Пытаясь скрыть изумление, Ильяна извлекла из внутреннего кармана куртки кредитную карту. Она еще ни разу не слышала, чтобы Сузон так разговаривала! Аргонку будто подменили: она говорила полными предложениями, вежливо обращалась к служащему. Похоже, она хорошо знала и общее внешнеполитическое положение.

— Вы имеете в виду нападение на Питкерн и Дедем на прошлой мазуре? — Тамар Миеску взял кредитную карту и поднес ее к считывающему устройству. — Это было ужасно, — сказал он с искренним сочувствием. — Только на прошлой возуре у меня был мальчик, который… ах! — Ильяна чуть не вздрогнула от воспоминаний, но взяла себя в руки. — Карта обеспечена, и заявлений о ее краже не поступало. — Чиновник протянул карту Ильяне. — Вы должны меня извинить, — объяснил он смущенно. — По закону мы не имеем права сверять биометрические и генетические данные, и кредитная карта часто является единственным средством установить личность ее обладателя. Но теперь расскажите мне, что именно привело вас к нам.

На протяжении почти десяти мизур Сузон Парка подробно описывала события, которые якобы привели к тому, что они обе, то есть Габриела Ванкершоу и ее сестра Мерита, потеряли свою семью и все, что у них было. Она умело избегала в рассказе деталей, которые можно было бы перепроверить, а заодно и тех, которые могли бы возбудить подозрения. Она говорила бойко, ни разу не сбившись, как будто эта история произошла с ними на самом деле. Ильяна как зачарованная следила за рассказом аргонки, отмечая про себя самые значительные моменты. Девочка была очень рада тому, что ей самой не пришлось преподносить чиновнику эту придуманную историю. Она бы точно не смогла такое выдумать и так рассказать. Иногда ее совесть начинала шевелиться, но девочка тут же ее успокаивала. Это была ее единственная возможность. Только так она могла получить шанс на новую жизнь. Иначе и Йошико, и она навсегда могут остаться беженцами, не имеющими гражданства.

Когда Сузон Парка закончила рассказ, возникла пауза. Тамар Миеску внимательно слушал, опираясь локтями о стол и положив на руки подбородок. Потом он откашлялся.

— Ужасно, все это просто ужасно. Я могу понять, почему вы хотите уехать с Дедема. — Он поскреб подбородок и откинулся на спинку кресла. — Наше учреждение имеет право облегчать въезд беженцам из аргонских колоний. Поэтому я удовлетворю вашу просьбу о предоставлении гражданства.

Смысл его слов медленно доходил до Ильяны. И только когда Сузон Парка поблагодарила Тамара Миеску, вздохнув с искренним облегчением, Ильяна осознала, что они это сделали! Аргонская Федерация примет их как своих новых граждан! Йошико на такое даже не могла и надеяться! Но это было не совсем просто: даже если это учреждение и было уполномочено оформлять заявки на получение гражданства в срочном порядке, то все равно аргонское гражданство нельзя было получить так же быстро и беспроблемно, как, допустим, открыть счет в теладинском банке. Формальности растянулись почти на две стазуры. В конце процедуры Тамар Миеску выглядел таким же измученным, как и обе женщины.

— Ну вот. Ваши запросы отправлены с коммуникационным шмелем-дроном на Аргон Прайм. Там их обработают. Не могу вам сказать наверняка, будут ли они удовлетворены, хотя лично я считаю, что все будет хорошо.

— А сколько придется ждать? — робко спросила Ильяна.

— О, там, в центре, работают быстро. Тазуры две, максимум три. — С этими словами чиновник распрощался с обеими женщинами и проводил их до двери.

На посадочном поле Сузон заказала такси через информационную консоль.

— Как ты это сделала? — спросила ее Ильяна, когда она вернулась.

— Что именно?

— Что, что! Ты говорила как заведенная! Я даже представить себе не могу, когда ты все это придумала!

Аргонка засмеялась.

— Надо бы тебе купить какую-нибудь одежку, — сказала она сдержанно, совсем как прежде. — На Казуме сейчас жарко.

— Ты уже бывала на Казуме, Сузон?

— Хай! Казум — скучное место. Но красивое, если честно.

Человек, который, судя по всему, тоже ожидал такси, обернулся в их сторону.

— Извините, я слышал, что вы говорили о Казуме IV. Могу ли я предположить, что вы — новые гражданки Аргонской Федерации?

— Что вам нужно? — грубо прервала его Сузон.

— Мы скоро туда прилетим, — сказала Ильяна и легонько толкнула Сузон в бок.

Мужчина немного смутился, но все-таки продолжил беседу. Он извлек из внутреннего кармана своего пальто две чип-карты.

— Собранные вручную цветы джабала сейчас в цене. И поэтому мы постоянно ищем новых сборщиков и приглашаем их на Казум. Правда… — он кивнул в сторону Ильяны, — не моложе двенадцати язур. На карточках — мой код. Если захотите найти гарантированные места в престижной фирме, дайте мне знать.

Женщины взяли карточки. Ильяна поблагодарила мужчину. Скоро прибыло такси.

— Чем мы займемся в эти две стазуры? — спросила Ильяна, когда здание МКЦК осталось далеко позади. — Будем ждать?

— Я? Нет. Я буду искать Марани. А ты побездельничай. Или поброди по Хеве.

Хева?

Ильяна нахмурилась. Нет, у нее появился план получше. Двух стазур вполне хватит для того, чтобы посмотреть на соседнюю с Хевой планету — Фиджи! При мысли о том, что она побывает на родной планете своей матери, девочка ощутила непонятное, но очень приятное волнение.

На квартире их уже ждал Денфим. У него было на редкость плохое настроение. Он сразу же заорал во все горло, что Ильяна должна убираться отсюда, потом сильно толкнул Сузон, которая, естественно, не осталась в долгу и приготовилась дать отпор. Ильяна попробовала разнять парочку, вклинившись между ними, но у нее было слишком мало сил. Денфим схватил ее за воротник и отшвырнул в сторону. Однако вмешательство Ильяны все же оказало свое воздействие, потому что мужчина вдруг успокоился. Он потребовал у автомата по приготовлению напитков голубой водки и, насупившись, шлепнулся на диван, который тяжело вздохнул под его весом.

Ильяна взяла Сузон за руку и потянула в коридор, чтобы скрыться от взглядов Денфима.

— Сузон, я хочу полететь на Фиджи и осмотреться там. Моя семья оттуда родом. Поедем со мной. А послезавтра вернемся.

Сузон Парка оглянулась, бросив на Денфима презрительный взгляд.

— Поезжай. Мне нужно кое-что уладить здесь.

Ильяна кивнула, соглашаясь. Спорить с Сузон было абсолютно бессмысленно: уж если она что-то вбила себе в голову, то переубедить ее было невозможно.

Упаковав свои вещи в рюкзак, Ильяна попрощалась с Сузон.

— Знаешь, сначала я думала, что ты — хладнокровная дрянь и жуткая грязнуля. Но теперь я точно знаю, что ты совсем не дрянь и вовсе не грязнуля. По крайней мере, одновременно.

— Так думаешь только ты, малышка, — ухмыльнулась Сузон. — Иди сюда!

Она быстро и крепко обняла девочку.

— Мы ведь еще увидимся? — спросила Ильяна.

— Непременно увидимся!

ОЭС-терраформер #DEFF

562 год по теладинскому летоисчислению

Спустя три тазуры Мартен Винтерс обнаружил стартовые ворота. Они были поистине чудовищными: более тысячи километров диаметром, у них не было привычных пространственных оттяжек, какие были у всех ворот в Планетарном Сообществе. Никто и никогда до сих пор не видел таких огромных ворот. Никто не слышал, чтобы стартовые ворота находились так далеко от планетной системы в межзвездной среде. Сначала человек с далекой Земли заподозрил трех своих спутников в том, что они повредили оптический телескоп #deff при установке. Подобная абсолютно симметричная структура такой величины могла возникнуть в пустоте только в самом телескопе из-за искаженной магнитной оптики. Но это подозрение продержалось недолго, так как через некоторое время гигантские стартовые ворота появились и на экране гравидара. И на этот раз можно было отчетливо разглядеть следы сингулярности стартовых ворот.

Зер Альман предположил, что, возможно, эти ворота были созданы не Древним Народом, а какой-то другой, еще не известной цивилизацией. Он считал, что тому есть некоторые доказательства, но Тебатиманскатту удалось разбить его предположение в пух и прах одним единственным замечанием.

— Курс мыслящего корабля с математической точностью направлен в центр этих стартовых ворот, — провозгласил трехглазый, скрестив руки на груди.

— И это уже на протяжении пятнадцати язур, — добавила Йошико.

Она понимала, что есть какая-то причина, которая препятствует кораблям с ЦП пройти через эти гигантские ворота. И чем больше был событийный горизонт, тем дальше от Сообщества оказались бы корабли после прыжка. С ее точки зрения, существовала одна-единственная возможность удержать корабли с ЦП от прохождения через ворота: было необходимо деактивировать ячейки искусственного интеллекта древних кораблей. Только таким образом можно было заставить их вернуться даже при условии, что этот обратный путь может продлиться не одну язуру.

Но и при таком варианте, как она понимала, возникало три проблемы. Во-первых, надо было уговорить Тебатиманскатта отказаться от его намерения сопровождать корабли до конечной цели их полета. Вторая проблема, не столь сложная, называлась Мартен Винтерс. В случае необходимости его можно было просто запереть в какой-нибудь каюте. Третьей и самой сложной проблемой было время: что бы она ни сделала, это должно было занять не больше нескольких стазур. Именно столько времени оставалось до того момента, когда корабли с ЦП достигнут стартовых ворот! Йошико раздумывала над тем, стоит ли посвящать в свои планы Зера Альмана, и решила не делать этого. Никто не возражал, когда она под каким-то благовидным предлогом покинула центральный пункт #deff и прямиком отправилась в первое машинное отделение.

На площади, по размерам напоминавшей спортзал, было расположено тридцать два металлических шкафа, в каждом из которых друг над другом располагалось по тридцать два одинаковых модуля-транспьютера. Между каждой парой рядов была проложена шина, на которой висели обслуживающие роботы. Каждый робот имел выдвигающиеся зажимы, предназначенные, очевидно, для того, чтобы в соответствующий момент извлекать из шкафов модули-транспьютеры и доставлять их на профилактический осмотр. В остальные стены помещения были вмонтированы другие модули — кристаллические металлоидные накопители, эксабайт за эксабайтом.

До того как Йошико попала на борт кораблей с ЦП, она не видела ничего подобного, потому что современные компьютерные системы, даже при самой большой производительности, требовали не больше места, чем высокая душевая кабина. И все же эта ячейка искусственного интеллекта, которой было больше шестисот язур, не произвела на Йошико впечатления чего-то древнего, как это было в случае с оборудованием центрального поста. Может быть, определенную роль здесь сыграло то, что ей доступны были только передние панели всех тысяча двадцати четырех модулей-транспьютеров, без специальных самостоятельных органов управления. Она видела не устаревшую технику, а только гладкие поверхности, на каждой из которых находилось по два периодически мигающих сигнальных огонька.

Так что же ей тут нужно сделать? С чего начать? На каждом шкафу и на каждом находящемся в нем модуле стояли шестнадцатеричные номера, и больше никаких указателей. Похоже, все тысяча двадцать четыре модуля соединяются друг с другом таким образом, что ни один из них не может выполнять какое-либо определенное задание постоянно. Если один выйдет из строя, его функции тут же возьмут на себя другие модули, пока роботы будут чинить дефектный модуль.

Йошико подошла к первому ряду шкафов, присмотрелась поближе к одному из модулей, задумчиво потерла подбородок. Сколько модулей-транспьютеров нужно удалить, чтобы #deff потерял способность мыслить? Наверняка больше половины. Но даже в том случае, если корабль позволит ей это сделать, все равно понадобится несколько тазур, чтобы извлечь из шкафов пятьсот двенадцать, если не больше, тяжелых модулей. Нет, нужно искать другие варианты. Она обошла один из шкафов вокруг и заметила проводник световых волн толщиной в руку человека, уходивший в пол. Похожее подсоединение было и у соседнего шкафа, и у всех остальных тоже. Конечно, эти проводники световых волн соединяли шкафы друг с другом, но где-то должен был быть центр, где все другие системы огромного корабля подсоединялись к этой ячейке искусственного интеллекта.

— Я тебя достану, — бормотала Йошико, которая поняла, что она, так сказать, может лишить воли и способности думать весь корабль только целиком, а не отключая какие-то отдельные зоны.

В напряженном поиске прошла целая квазура, когда ее прервали позывные инфобраслета.

— Йош, куда ты подевалась? — спросил Зер Альман. — Приходи к нам и полюбуйся вместе с нами прохождением ворот. Мне нужна поддержка.

Сдавленным голосом она спросила, сколько времени осталось до этого события.

— Две с половиной квазуры, — ответил он.

Йошико отрицательно затрясла головой.

— Не первый и не последний раз. Я занята, — резко ответила она и выключила браслет.

Вытащила из кармана брюк стеклянную трубочку и чертыхнулась: таблеток больше не было. А ей бы сейчас очень пригодилась таблетка «Р».

Прошло еще две квазуры, но она так и не нашла распределителя или концентратора, где сходились бы все нити, объединяющие системы корабля. Со временем у нее иссякли идеи, где можно было бы еще искать. Она начала подозревать, что предполагаемое сердце ячейки искусственного интеллекта находится вовсе не в этом отделении. Но тогда где же? Йошико стремительно вышла из помещения и помчалась по проходам, пока не добралась до второго машинного отделения.

Это помещение не имело ничего общего с компьютерами, транспьютерами и обработкой данных. Это была технологическая установка. В ярости Йошико пнула один из больших универсальных ассемблеров, в которых специальные наномашины создавали запасные детали из экзотических легких материалов.

Снова запищал инфобраслет. Йошико сорвала его с руки и швырнула в сторону.

— Оставь меня в покое, Зер! — заорала она.

И когда ее голос еще отражался эхом от высоких стен стерильно чистого помещения, с ней случилось что-то странное. У нее закружилась голова, она чуть не упала, ей было очень плохо. Все, что она видела, начало кружиться, изгибаться, сливаться. Колени Йошико подогнулись, и она опустилась на пол.

— Нет! — пыталась она сопротивляться, снова и снова повторяя одно и то же слово.

Женщина очень хорошо понимала, что с ней происходит! Свесив голову на грудь, она переждала, пока прекратились оптические искажения. Остались только периодически накатывающая тошнота и сверлящая череп головная боль.

Обычно одушевленные существа физиологически не воспринимали прохождение ворот. Только в определенных ситуациях — например, если человек в этот момент был одет в космический костюм или при экстремальных прыжках на дальние расстояния — влияние перехода ощущалось на кровообращении или появлялся метаболизм. В данном случае это был именно такой прыжок. Не поднимаясь с коленей, Йошико проползла к месту, где лежал ее инфобраслет. Она подняла его и снова надела. Потом с трудом встала на ноги. На подгибающихся ногах, бессильно опустив плечи, она медленно пошла к центральному пункту.

Ее встретил оживленный гул голосов — и абсолютно пустое видеополе. На нем не было даже отдаленных туманностей и галактик, которые прежде находились на экране телескопа. Только гравидар показывал слабое эхо сингулярности стартовых ворот, постепенно исчезающее позади корабля с ЦП. Йошико остановилась у двери, и бурная дискуссия мгновенно оборвалась.

— Йош! — Зер Альман стоял, прислонившись к стене, на приличном расстоянии от Тебатиманскатта.

Зер оттолкнулся от стены и пошел к ней. Она еще никогда не видела на его лице такого выражения: это не были ни отчаяние, ни страх, ни тревога. Это было что-то, лежащее за пределами всех этих ощущений.

— Как далеко мы попали? — спокойно спросила она его.

В глубине души Йошико знала, что его отчаяние не идет ни в какое сравнение с ее собственным. Если бы не постоянная тревога за Ильяну, она бы даже не пыталась манипулировать ячейкой искусственного интеллекта.

— Винтерс еще пытается это уточнить. В любом случае ясно, что мы… — он судорожно сглотнул комок в горле, — что мы находимся за пределами нашей галактики.

— Я думаю, что мы находимся на пути к галактическому скоплению Девы, — пояснил Мартен Винтерс. — Если вы, люди нового времени, вообще о нем слышали. Вы ведь так многого не знаете! О массе вещей даже не слышали!

— Винтерс, если вы и дальше будете продолжать в таком духе, я переломаю ваши дряхлые кости! — рявкнула на ученого Йошико.

Мартен Винтерс хрипло рассмеялся:

— Если направить магнитооптику назад, то вот здесь можно это увидеть. — Он ввел на клавиатуре какие-то ряды цифр, и вдруг яркий свет залил помещение. — Это наша галактика с расстояния миллион световых лет.

Очарованная невероятной красотой светящейся космической туманной спирали, Йошико не могла произнести ни слова. Прошло немало сезур, пока она снова смогла говорить.

— Это… мы пришли оттуда?

Мартен Винтерс медленно кивнул. Теперь он знал, что и Йошико Нехла — чувствительное существо, у которого есть душа. Ни одно человеческое существо не могло устоять перед величием этого зрелища.

— Да, мы пришли оттуда. Вы, я, даже наш паранидский друг. Только одно не относится к тому миру. — Старик посмотрел на всех по очереди, будто ожидал, что кто-нибудь придет к такому же выводу. Но все молчали, и он продолжал: — Строители ворот, или Древний Народ, как вы их называете. Они не из этой галактики. Об этом догадывались уже давно, но никто не мог это доказать. Жаль, что мы никому и никогда не сможем об этом рассказать.

— Хорошо, #deff, открой нам свою цель, — обратился Мартен Винтерс к кораблю.

За прошедшие тазуры он уже не раз задавал этот вопрос машине.

Но #deff молчал и на этот раз.

Вера Хатиква, Фиджи

562 год по теладинскому летоисчислению

Хеву и Фиджи не случайно прозвали огненно-холодными близнецами. Если на Хеве климат радовал приятной прохладой, то на Фиджи царило такое же постоянное приятное тепло. Но Фиджи не являлась субтропическим раем, таким как Эбелон или Платиновый Шар. На ней не было ни океана, ни пальм, ни чаиц-араоидов. И все же небо было удивительно голубым, а желтое солнце, посылающее на планету сияющие лучи, находилось в зените, как на картине, созданной детской рукой. Фиджи была относительно молодой планетой. Всего несколько десятков деказур назад на ней установили атмосферные преобразователи для создания пригодного для дыхания воздуха. До сих пор на планете, все еще не имеющей развитой инфраструктуры, проживало не больше двадцати миллионов существ.

Когда Ильяна вышла из терминала прибытия А космического аэродрома Фиджи, в лицо ей ударил теплый ветерок. Она оказалась на каком-то поле. Кроме терминала, здесь не было ни одного здания. До самого горизонта тянулись нетронутые луга, кое-где встречались кустарники и невысокие деревья. Ильяна тут же горячо полюбила эту планету. Она жалела о том, что меньше чем через три стазуры ей придется возвращаться в аэропорт, если она хочет вовремя прибыть на Хеву. Но девочка не очень расстроилась. Ведь две с половиной стазуры в некоторых мирах были равны почти целому дню! Вполне достаточно времени.

Она огляделась. Обычно ей достаточно было найти информационный терминал, чтобы узнать, с чего начинать действовать. Но, похоже, здесь такого терминала нет. Зато ее внимание привлекло кое-что другое. Перед входом в здание аэропорта парил средних размеров грузовой паром. На его прицепе лежало три дерева, причем каждое не меньше пятнадцати метров длиной! Любопытство заставило Ильяну подойти поближе к парому. Погруженные деревья были с зелеными кронами, опутанными сетями, чтобы защитить их от повреждения, и огромными корневыми системами, старательно упакованными в какой-то белый материал. Похоже, деревья прибыли сюда совсем недавно, и теперь их отправят дальше, к месту назначения. Из здания терминала вышел аргонец с датчиком-октаэдром в руке и целенаправленно пошел к кабине пилота грузового парома.

Ильяна не могла прийти в себя от удивления, потому что узнала в аргонце Барта Джаскала, одного из завсегдатаев заведения на Пике Профита.

— Рыжик?! — Малодой человек был удивлен не меньше, увидев ее здесь. — Мерита! Я так волновался за тебя, когда услышал о том, что произошло на Мародере! А уж как волновался Игинар! Что, ради Земли, ты тут делаешь?

— Это долгая история, — вздохнула Ильяна. — Скажи, пожалуйста, Барт, ты здесь только выгрузишь деревья и полетишь обратно? Или ты еще должен их посадить?

Барт Джаскал со смехом покачал головой:

— Нет, я только доставляю деревья, сажают их другие. Ты хочешь, чтобы я взял тебя с собой?

— Я кое-кого ищу тут, на Фиджи. Может быть, ты сможешь мне помочь.

— Но я тут почти никого не знаю.

— Я ищу семью Нехла.

— Нехла? — Барт искренне удивился. — Я здесь действительно никого не знаю… за исключением именно семьи Нехла! Это же они заказали деревья! Нет, таких совпадений просто не бывает! — Он с подозрением взглянул на Ильяну. — Ты что, шпионишь за мной? — И на его лице появилась озорная улыбка.

— Само собой. Собственно говоря, следить за тобой мне поручила паранидская секретная служба, — ответила Ильяна, сохраняя серьезное выражение лица.

Ухмыльнувшись, Барт Джаскал указал ей на кабину грузового парома.

— Так я и думал! Прыгай! По дороге все расскажешь.

Ильяна запрыгнула в кабину, и паром тронулся с места прямо по зеленому лугу.

— Игинар беспокоится о своих кредитах? — спросила она.

— И это тоже, — покачал головой Барт, — но больше о тебе. Мне кажется, ему тебя не хватает. За стойкой «Тупика Профита», разумеется.

С улыбкой Ильяна смотрела в боковое окно кабины. Вокруг не было ничего, кроме зеленых лугов и голубого неба. Было тепло и приятно. Удивляло то, что в этом мире не было ни насекомых, ни птиц.

— Я пошлю ему сообщение. Возможно, на какое-то время я залезу к нему в долг, но он получит все свои кредиты в любом случае.

— Я думаю, любому долгосрочному кредиту он предпочтет тебя. С тех пор как ты уехала, в «Тупике Профита» уже не так оживленно. И всем не хватает твоей музыки. Напиши Игинару! Старый ящер заслужил это. А теперь расскажи мне, что с тобой случилось.

На протяжении следующей инзуры Ильяна рассказывала Барту о том, что ей пришлось пережить после прибытия на Мародер. Особенно ярко ей удалось описание приземления спасательной капсулы на Хеве. Барт Джаскал слушал ее рассказ с горящими глазами. Правда, о своей попытке получить аргонское гражданство она умолчала. Но, чтобы не врать, сказала, что остальное пока не может рассказать по разным причинам. Барт удивился:

— Но когда-нибудь ты мне все-таки расскажешь?

Это Ильяна могла обещать ему с чистой совестью.

На горизонте появилась невысокая холмистая гряда. Ильяна заметила, что луг постепенно уступал место огромному полю, где росли полезные растения и передвигались сельскохозяйственные машины, обрабатывающие эти растения. Еще дальше виднелось несколько зданий, и среди них большое белое бунгало, отлично вписывающееся в окружающий пейзаж. А за зданием… Ильяна удивилась. Там стоял космический корабль! Не слишком новая модель, но и не настолько старая и потрепанная, каких она много видела на Терпентине.

«ФЛ Токомо», — прочла девочка надпись на боку корабля, который больше чем в четыре раза превосходил по высоте стоявшее рядом бунгало. Сердце Ильяны сильно забилось. Йошико рассказывала ей об этом корабле! Когда Ильяна присмотрелась внимательнее, то заметила, что кораблем очень давно не пользовались. Не было одного из основных двигателей, в боку зияла темная, рваная дыра. Нижняя часть обшивки была вся поцарапана и с вмятинами. Создавалось впечатление, что корабль столкнулся с чем-то, что было гораздо больше его.

— А что тебе нужно от Нехла? Или это тоже тайна?

Вопрос Барта, который в это время пытался провести паром чуть повыше, чтобы не повредить растения, вырвал ее из размышлений.

— Да. Нет. Хай! — пробормотала она, вызвав таким сбивчивым ответом удивление молодого человека.

Спустя мизуру паром приземлился на большой щебеночной площадке перед бунгало. Из дома вышла стройная женщина среднего возраста, выглядевшая очень энергичной. На ней были джинсы и рубашка лесоруба. Барт Джаскал пошел ей навстречу. Ильяна услышала, как он спросил:

— Силья Нехла?

Женщина утвердительно кивнула.

Ильяна почувствовала, что у нее мгновенно пересохло в горле. Силья Нехла!

Сестра Йошико! Сестра ее матери! Йошико рассказывала о ней так много хорошего.

— Ваши деревья, — сказал Барт Джаскал.

До Ильяны его голос доносился как будто издали, как в каком-то нереальном сне. Она выпрыгнула из кабины, и щебень заскрипел под ее ногами. Веял теплый бриз. Пахло приятно, простором и деревней.

— Ничего подобного, Тилья Платифиллос![16] — сказала женщина, улыбаясь.

Космолетчик отрицательно покачал головой:

— Нет, я Барт Джаскал.

Теперь женщина рассмеялась во весь голос:

— Я имела в виду породы деревьев. Не стоит говорить просто «дерево», это неуважительно по отношению к нему.

— Я постараюсь запомнить, — ухмыльнулся Барт. — Куда вы хотите посадить ваши деревья?

— Вдоль дома. Где-нибудь там. Детка, с тобой все в порядке? — Силья пристально взглянула на Ильяну, которая медленно, как в трансе, подходила к ним.

— Все отлично, — услышала Ильяна свой голос. — Просто замечательно. Я впервые на Фиджи. У вас тут здорово. Классная ферма. Потрясающий космический корабль. Токомо. Немножко поцарапан. Но… все просто супер!

Силья Нехла не отвечала. На ее лбу появилась вертикальная складка. Она осматривала Ильяну с головы до ног. Лицо женщины сильно побледнело. Неожиданно она резко отвернулась от Ильяны.

— Деревья — к дому, — повторила она, обращаясь к Барту, причем выглядела расстроенной и озадаченной. — А теперь прошу меня извинить. У меня много дел.

— Стойте! Вы же должны расписаться!

— Что это с ней случилось? — недоумевал Барт на обратном пути. — Как будто привидение увидела.

Ему предстояло теперь сдать паром в контору проката и лишь потом вернуться в космолет.

Погруженная в свои мысли, Ильяна только пожала плечами. Она не хотела говорить об этом Барту, но ей-то было ясно, почему Силья Нехла так отреагировала на нее. Она, Ильяна, была очень похожа на свою мать, Йошико. Силья Нехла действительно увидела привидение — это была душа ее сестры в глазах девочки!

До отлета модуля на Хеву Ильяна занималась тем, что ходила взад-вперед по летному полю. Она помахала рукой вслед транспортному кораблю, на котором улетел Барт Джаскал, хотя молодой человек вряд ли мог ее увидеть. Уже почти смеркалось, когда наконец прибыл межпланетный модуль и чуть погодя снова взлетел. Обратный полет длился две стазуры.

На Хеве Ильяну ожидали серьезные неприятности.

Она уже хотела нажать на кнопку звонка квартиры Денфима, когда заметила, что дверь приоткрыта. Девочка осторожно протиснулась в щель и вошла. Ее встретила мертвая тишина.

— Сузон? Денфим?

Никто не ответил. Гостиная была пуста. В воздухе висел кисловатый и в то же время затхлый запах. Из аудиополей доносилась тихая музыка.

— Сузон?

На полу в луже вина лежал бокал. По дивану были разбросаны предметы одежды, показавшиеся Ильяне знакомыми. Это были куртка Сузон Парка, ее брюки и блузка. Тут же валялось нижнее белье и носки. Предчувствуя беду, Ильяна вошла в коридор, ведущий в спальню. На кровати царил беспорядок, в середине пододеяльника расплывалось большое темное пятно. Ильяна еще раз позвала Сузон и Денфима. И снова никто не ответил. Она вошла на кухню, которая тоже была пуста.

Вдруг громко хлопнула входная дверь. В гостиной послышались тяжелые шаги, низкий голос сдержанно выругался. Денфим! До смерти испуганная Ильяна забилась в нишу за дверью на кухню. Слева она видела неясную тень, которая приближалась. Девочка затаила дыхание, когда Денфим, громко топая, вошел в кухню. Судя по звуку, он распахнул дверцу холодильника порылся в нем. Что-то зашуршало, йотом дверца снова захлопнулась и мужчина вышел.

«Что, если он сейчас усядется на диван и просидит там весь оставшийся день?» — промелькнуло в голове у девочки.

Не оставаться же ей все это время за дверью! Возможно, всему было какое-то разумное объяснение, хотя ее внутренний голос говорил совсем другое. Но Денфим не стал садиться на диван. В спальне он торопливо распахивал одну за другой дверцы шкафов, что-то вынимал оттуда и бросал в сумку. Потом вернулся в гостиную, а через мгновение тихая музыка смолкла.

— Пропади оно все пропадом! — услышала Ильяна злые слова.

Дверь квартиры снова распахнулась и захлопнулась. И наступила тишина.

Только через мизуру Ильяна отважилась выбраться из ненадежного убежища. Ей казалось, что она слышит собственное тяжелое дыхание. Что же здесь происходит? На первый взгляд в кухне ничего не изменилось, в спальне были распахнуты все дверцы шкафов и вытащены ящики комода. Она вошла в гостиную. Бокал, как и прежде, лежал на полу, а вещи Сузон Парка были все так же разбросаны по дивану. Ильяна обошла вокруг дивана и в ужасе вскрикнула.

Сузон лежала за диваном на полу, обнаженная, в неестественной позе. Под нею расползалась большая темно-красная лужа, блестевшая на мягком ковре. Рядом лежат длинный окровавленный предмет — тонкий железный прут или что-то в этом роде. Зрачки аргонки были расширены, она не шевелилась. Ильяна опустилась на колени, дрожащей рукой попыталась нащупать пульс и чуть не вскрикнула. Тело Сузон было холодным и окоченевшим. Она была мертва — давно, не меньше нескольких стазур.

На лбу девочки выступил холодный пот, сердце стучало как сумасшедшее. Неужели это Денфим убил Сузон? А если не он, то кто? И почему он это сделал, почему? Дрожащими пальцами Ильяна сняла с руки Сузон ее инфобраслет. Прижала палец к эмиттеру и нажала кнопку вызова «скорой помощи». Какое-то мгновение она размышляла, стоит ли ей дожидаться приезда врачей, потом положила браслет рядом с безжизненным телом Сузон Парка, встала и, почти ничего не различая от слез, закрыла за собой дверь квартиры.

Она долго и бесцельно блуждала по улицам Ай. А когда наступили сумерки, нашла убежище, где и провела ночь. Уснуть она так и не смогла.

— Вашей сестре что-то помешало прийти? — спросил Тамар Миеску с вежливым любопытством, когда на следующее утро Ильяна вошла в отдел по проблемам иммиграции в здании МКЦК.

— Можно сказать и так, — ответила она кратко.

— Ну что ж, вас обеих обрадует то, что в центре приняли ваши заявления. Таким образом, вы становитесь аргонскими гражданками. Примите мои сердечные поздравления! — С этими словами чиновник протянул Ильяне две чип-карты и два флакона с серебристой жидкостью. — Сейчас это уже не является строго обязательным, — объяснил он, но мы советуем каждому гражданину как можно быстрее принять эту идентификационную жидкость. В этом случае никто и никогда не сможет украсть или оспорить ваше гражданство.

Ильяна, поблагодарив его, спрятала оба флакона и чип-карты в рюкзак. Она не могла ощущать настоящую радость, потому что смерть Сузон Парка все еще лежала тяжелым грузом на ее душе.

Возвращаясь на крышу МКЦК, Ильяна обдумывала свои следующие шаги. Несмотря на случившееся несчастье, ей нужно было как можно быстрее добраться до Дарехиторимо. Что ей говорила Йошико? Купить продовольствия на пять мазур, самостроящееся жилище и коммуникационных шмелей-дронов. Но прежде чем искать место, где она все это сможет приобрести, нужно было отправить еще несколько сообщений. Одно — Игинару, одно — Нину Гардна и еще одно — аргонцу, который позавчера предлагал им с Сузон работу в качестве сборщиц цветков джабала на Казуме IV.

Что бы еще ни готовила ей судьба, одно Ильяна знала наверняка: с сегодняшней тазуры она навсегда прибыла в жестокий мир своей матери. В мир, где люди без всякой причины могут лишиться жизни. В мир, где на любовь и симпатию отвечают ненавистью и неприязнью.

ОЭС-терраформер #DEFF

562 год но теладинскому летоисчислению

Быстро выяснилось, что абсолютная скорость кораблей с ЦП увеличилась после прохождения ворот на несколько пунктов. Со скоростью, превышавшей 0,5 с, обе большие машины мчались теперь навстречу своей неизвестной цели, а с ними и существа, оказавшиеся у них в западне.

В течение последних тазур Йошико не разговаривала со своими товарищами но несчастью. Она без устали рыскала по кораблю в надежде найти центральный узел ячейки искусственного интеллекта. И наконец ей это действительно удалось. Этот узел, в который стекались все нити, находился в глубине чрева древнего терраформера. На вид невзрачный шкаф, причем гораздо меньше, чем представляла себе Йошико. Вначале она решила, что снова ошиблась. Но нет, сомнений быть не могло: источник всех информационных систем Дефа находился здесь, в этом скромном ящике.

К сожалению, к этому времени находка уже не имела такого важного значения. Не было особого смысла в том, чтобы отключать ячейку искусственного интеллекта. Но чтобы в будущем не оказаться в похожей ситуации, Йошико соорудила прерыватель, который можно было активировать с помощью радиосигнала. В шкафу был толстый кабельный узел, где в основном и была сосредоточена подача данных всех информационных систем. Йошико обмотала этот узел толстым слоем легковоспламеняющегося соединения магния и снабдила его примитивным запальным устройством. По ее расчетам, для того чтобы кабель был основательно поврежден либо совсем выведен из строя, понадобится всего несколько сезур после того, как сработает запальное устройство. Ячейка искусственного интеллекта не выйдет из строя полностью, но корабль с ЦП потеряет свою координационную способность.

Пока Йошико критическим взором осматривала дело своих рук, в шумовом фоне корабля что-то изменилось. Обычно на борту #deff было очень тихо. Конечно, в тех местах, где работали машины, было более или менее шумно, но этим все и ограничивалось. Глухой гул, исходящий сейчас из недр корабля, был совсем иным. В первый момент Йошико решила, что шум как-то связан с ее пиротехнической конструкцией, но тут же поняла, что это не так. Поддавшись панике, женщина активировала свой инфобраслет и вызвала Зера Альмана.

— Да, этот шум меня разбудил, — ответил он на вопрос, слышал ли он необычный шум. — По звуку похоже на землетрясение. Встречаемся на центральном посту.

— Мисс Нехла! — Мартен Винтерс находился в веселом расположении духа. — Деф только что включил свои двигатели, как вы, вероятно, слышали.

Перед центральным постом раздался тяжелый топот, и в помещение влетел Тебатиманскатт. Через сезуру появился и Зер Альман.

— Вправе ли Мы предположить, что мыслящий корабль активировал свои космический двигатель?

— Он увеличивает скорость, — ответила Йошико на вопрос паранида.

Но Мартен Винтерс покачал головой:

— Нет, это просто-напросто двигатели контроля положения. Деф выправляет свой курс. Вот, смотрите!

На большом видеополе появилось расплывчатое световое пятно, которое медленно двигалось по направлению к центру пересечения координат находящейся над ним сети гравидара. Увеличение было таким, что разглядеть детали не представлялось возможным. И все же Йошико быстро догадалась, о чем идет речь:

— Галактика?

— Да, спутниковая галактика, сферическое звездное скопление, на расстоянии двадцати миллионов световых лет отсюда. Оба ОЭС-терраформера держат курс прямо в центр скопления, насколько я смог понять из их программы полета.

Спустя десять мизур гул из глубин корабля прекратился. Расплывчатое пятно, бывшее бесконечно далеким звездным островом, по-прежнему находилось в центре гравидара и оптического телескопа. Тебатиманскатт продемонстрировал один из своих великолепных жестов и предсказал, что вскоре они столкнутся с еще одними стартовыми воротами. И, как оказалось, он был прав.

Как и в прошлый раз, это были гигантские стартовые ворота — около тысячи километров диаметром. На протяжении нескольких сезур еще до их прохождения можно было наблюдать, как сквозь гигантское кольцо проступает далекое сферическое звездное скопление. И снова прохождение через ворота вызвало знакомые физиологические явления. И снова, сразу же после того, как они миновали ворота, конечная скорость обоих кораблей увеличилась до 0,77 с. Сферическое звездное скопление ясно и четко сверкало в центре телескопа. Только теперь изображение приобрело ясно различимый красный оттенок. При наблюдении за космосом медленно, но уверенно начали проявляться релятивистские эффекты. Но Мартену Винтерсу с помощью имеющегося на борту астрофизического программного обеспечения компьютера удалось вычислить красное смещение.

Но он не смог вычислить что-то другое. Снова и снова он просматривал числа, которые выдавал гравидар, и никак не мог найти ошибку.

— На таком расстоянии гравидар просто не может видеть это сферическое звездное скопление. И все же…

Винтерс уменьшил резкость изображения на телескопе, так что можно было видеть только изображение гравидара. Там, где до того было звездное скопление, осталось большое, расплывчатое пятно.

— Ошибка гравидара? — недоверчиво спросил Зер Альман.

— Сейчас будет еще лучше, — пообещал Мартен Винтерс.

Показания гравидара исчезли, но появилось искаженное цветное изображение, поступившее с радиотелескопа. Весь космос, окружавший корабль, окрасился в темно-голубой цвет, и только в центре, переливаясь красным, желтым и белым, сверкал диск.

— С такого расстояния прибором, находящимся на борту корабля, нельзя измерить показатели. Это исключено!

Тебатиманскатт выступил перед проекцией, но тут же повернулся к ней спиной:

— Это цель мыслящих кораблей. Здесь Мы встретим Древний Народ и разгадаем тайну Святой Трехмерности!

Никто не возразил, а Мартен Винтерс восстановил изначальное изображение, полученное из напластования показателей оптики, радиотелескопа и гравидара. Спустя некоторое время Йошико взяла Зера Альмана под руку и они вместе покинули центральный пост.

Прошло несколько стазур, и тревога, сигнализирующая о приближении какого-то объекта, снова призвала всех четверых на центральный пост. На гравидаре появилось еще одно изображение предмета с четкими очертаниями и совсем близко. Если верить показаниям приборов, это был цилиндр примерно два километра длиной и около шестисот метров диаметром. Йошико побледнела, когда оптическим приборам удалось показать длинный, слабо светящийся объект, который летел рядом с кораблем с ЦП, сначала на расстоянии нескольких тысяч километров, затем все ближе и ближе.

— Зоны, — прошептала она.

Когда бледный цилиндр приблизился до расстояния тысяча метров, на корабле с ЦП погасло сначала поле приборной доски, затем освещение. Исчезла и сила тяжести, и только слабое свечение нескольких лампочек на консолях говорило о том, что корабль не парализован полностью.

— Что, ради Земли, происходит?

Услышала Йошико испуганный голос Зера Альмана, но ни она, ни Мартен Винтерс, ни даже Тебатиманскатт не могли ответить на его вопрос. Какой-то иррациональный внутренний голос настаивал на том, что зоны пришли, чтобы предъявить ей и параниду счет за их непослушание много язур назад. Трезвая часть рассудка исступленно отбивалась от этой абсурдной мысли.

Потом раздался металлический скрежет, приближавшийся со стороны прохода, и Йошико вдруг поняла, что она уже ни в чем не уверена. Затаив дыхание, как в трансе, она забралась в кресло, откуда в нормальной обстановке ее тут же согнали бы, и уставилась на дверь. В темноте появилось странное фиолетовое свечение, на фоне которого возник хромированный металлический корпус, медленно вплывавший сквозь дверной проем. Это была машина, форму которой было сложно определить. У нее были подвижные щупальца и зажимы, в углублениях серебристого туловища находились непонятные приборы. Она располагала также глазами-камерами, зеркальными поверхностями, колесиками на телескопических опорах и многими другими столь же непонятными атрибутами.

— Не бойтесь, — прожужжал голос в голове Йошико, — с вами ничего не случится. Вы просто должны следовать завету Древнего Народа.

— Какому завету? — вихрем пронеслось в голове Йошико. — Что им от нас нужно?

Машина, которая была такого же роста, как Тебатиманскатт, приблизилась к главной консоли центрального поста, шевеля своими щупальцами, и остановилась прямо перед ней. Если бы Йошико не вцепилась в сиденье обеими руками, она могла бы дотронуться до странной машины.

— Эта зона космоса под запретом как для людей, так и для паранидов. Только мыслящие машины, которые вы называете терраформерами, ксенонцами или кораблями с ЦП, получили приглашение Древнего Народа и могут ему следовать.

— Но космос принадлежит всем! — услышала Йошико негромкое ворчание Мартена Винтерса. В темно-фиолетовом свечении глаз-камер она видела, что землянин парит в воздухе в нескольких сантиметрах над своим креслом. — Я не знаю, кто вы, но мы имеем такое же право находиться здесь, как и все остальные!

Жужжание в мозгу Йошико усилилось, когда машина снова заговорила:

— Нас называют зонами. Эта часть космоса для вас закрыта, потому что вы не сможете в ней выжить.

— Тогда отошли нас назад! — воскликнула Йошико. — Просто отошли нас назад, мы и сами вовсе не хотим тут оставаться!

— Так и произойдет, хотя путь ведет не назад, а вперед. Но все равно вы вернетесь в свою эпоху, в ваше исконное пространство.

От консоли корабля #deff раздался странный электронный треск, появился робкий свет, и Йошико будто почувствовала струю ужасающей силы тяжести. Еще раз раздался беззвучный голос:

— Не бойтесь, когда окунетесь в облако присутствия и пересечете его.

Совершенно сбитые с толку, ошеломленные четыре члена странного экипажа следили за тем, как зон постепенно бледнел и через несколько сезур полностью исчез, будто его никогда и не было. Когда снова включилась приборная доска, корабль зонов был расплывчатым изображением на большом расстоянии, которое вскоре растворилось в глубинах космоса.

Мартен Винтерс обвис в своем кресле, дрожа и тяжело дыша. Его кожа была такой же бледной, как в ту тазуру, когда его освободили из криогенной установки.

— Что это было? — простонал он. — Черт побери, что это было?

— Посланник Древнего Народа нанес Нам визит, — провозгласил паранид. — Мы узрим чудеса и познаем истину!

Зер Альман попытался по-своему проанализировать произошедшее. Он удивленно поднял голову, услышав веселый смех. Смеялась Йошико, и улыбка неудержимо расползалась по ее сияющему липу.

— Мне абсолютно наплевать на то, что это было, — заявила она, — если оно выполнит обещание и вернет нас домой!

А про себя она подумала: «Для полного счастья не хватает, чтобы они и корабли с ЦП отослали вместе с нами». Но всерьез она в это не верила.

Результаты измерений, получаемые с гравидара и телескопа, все больше различались. После очередного прохождения стартовых ворот приближающееся сферическое звездное скопление заполнило собой все небо. Сотни тысяч солнц, которые находились в одной и той же стадии звездного развития, не предвещали ничего необычного, что полностью соответствовало ожиданиям экипажа. Однако гравидар выдавал совершенно иную картину: гравитация, излучаемая сферическим звездным скоплением, в миллионы раз превышала ожидаемый уровень.

— Темная материя? — предположила Йошико, которая после инцидента с зонами тазуру назад почти не покидала центральный пост.

Мартен Винтерс бросил в ее сторону иронический взгляд и кивнул:

— Точно. И темная энергия. И темные гномы, танцующие вокруг темного лагерного костра.

— Очень остроумно, Винтерс! У вас есть лучшее объяснение?

— Нет, — откровенно признался землянин. — Но скоро мы все узнаем.

Он уселся в кресло и начал насвистывать мелодию, в которой Йошико угадала старую версию Симфонии Звездной Пыли. Она удивленно покачала головой. Этот человек снова чувствовал себя великолепно!

— Рене Фарнхэм однажды сказал, — прервал Мартен Винтерс самого себя, — что есть одна причина, почему мы никогда не могли обнаружить инопланетян. Он сказал, что звезды созданы не для людей. И знаете что? Он был прав. Черт побери все на свете, он был прав! — Мартен Винтерс усмехнулся, смерил Йошико взглядом с головы до ног и провел рукой по своим коротким темным волосам, которые за последние возуры начали снова отрастать. — Я рад познакомиться с вашей Аргонской Федерацией. Я поговорю с вашим правительством и порекомендую им построить новые ОЭС-машины. Что вы об этом думаете, мисс Нехла?

— А зачем? — пожала плечами Йошико. — Времена этих штук, к счастью, давно миновали. Вы опоздали на шестьсот язур, Винтерс.

Мартен Винтерс не обиделся.

— Для хорошей идеи никогда не бывает поздно, — заявил он с ухмылкой.

— Эй! — сказала вдруг Йошико и указала на гравидар, за которым она не наблюдала уже несколько мизур. По индикатору ползли белые нити, как капли дождя по оконному стеклу. — Это еще что такое?

Землянин наклонился над своей клавиатурой и за несколько сезур просмотрел в меню десятки различных полей данных. Потом удивленно поднял голову:

— В любом случае это не ошибка. Оно настоящее, и оно повсюду. А мы — в самом центре!

Послышалось тихое шуршание, еле слышное, но у Йошико зашевелились волосы на голове, когда оно превратилось в такой же тихий звук, похожий на звук работающей пилы.

— Повсюду! — еще раз уточнил Мартен Винтерс — Но оптика ничего не показывает.

— Зер? — Йошико активировала свой инфобраслет.

— Уже иду, — тут же отозвался Зер Альман. Неожиданно раздался глубокий голос корабля с ЦП, который так долго молчал:

— Винтерс, Мартен, доктор, главный инженер терраформера Ноймана #deff, Нехла, Йошико, Зер, Альман, Тебатиманскатт, лорд-капитан. Пожалуйста, поднимитесь на борт своего космического корабля и немедленно покиньте эту единицу.

— Я требую приоритета! — воскликнул Мартен Винтерс.

— Отклоняется, — прозвучал краткий ответ #deff.

— Ты слышала, Йош? — Зер Альман, с трудом переводя дыхание, ворвался на центральный пост. — Что тут происходит? А где паран? — Он заметил странные артефакты на гравидаре. — Это ведь настоящее, да?

Она указала на поля данных и кивнула.

— Он излучает радиоэнергию и тепло. Мы не можем выбраться отсюда на «АП Весельчаке», у него нет защитных экранов!

— Ты права. При почти 0,8 с нас моментально разорвет в клочья.

— Пожалуйста, немедленно покиньте эту единицу, — напомнил о себе #deff. — Эта единица начинает удалять кислород из обитаемых зон. Пожалуйста, немедленно покиньте эту единицу.

— Проклятье! — Йошико уже почувствовала потрескивание в ушах. — Деф не шутит!

— Быстро к вашему кораблю, — испуганно закричал Мартен Винтерс, который не видел никаких возможностей настроить Дефа на мышление за время, оставшееся до полного исчезновения воздуха.

— Не получится! Мы не сможем покинуть Дефа на «АП Весельчаке», наш корабль разорвет, разве вы не слышали, Винтерс?

Землянин резко оттолкнул Зера Альмана:

— Мы можем пойти на борт вашего корабля, разве это тоже опасно?

— Он прав, — признала Йошико.

Она взяла Зера Альмана за руку. Они вместе неслись по проходам, сопровождаемые странно певучим постукиванием невидимой материи, которая достаточно быстро распространялась по кораблю. Давление воздуха заметно слабело. Еще немного — и воздуха для дыхания будет уже недостаточно.

— А куда подевался Тебатиманскатт? — воскликнул Зер Альман, когда они, громыхая по ступеням сапогами, мчались вдоль входного туннеля к посадочной площадке.

Его нигде не было видно. На борту «АП Весельчака» Зер Альман рухнул в кресло пилота. Сквозь окно кокпита он видел, как далеко впереди распахиваются восемь сегментов космической переборки. Оттуда до посадочного туннеля тянулись длинные нити, но не белые, как на гравидаре, а черные как сажа.

И тут Йошико заметила паранида. Его фигура виднелась вдали, там, где открывались сегменты. На нем была его боевая форма, на голове — шарообразный шлем.

— Что он там делает? Разве для паранидов не существует аварийной частоты? — спросила Йошико.

Зер Альман этого не знал.

— Хорошо, сейчас я его приведу, — крикнула она, быстро сняла с себя свитер и натянула космический костюм, вытащив его с полки, куда когда-то запихнула.

— Ты с ума сошла, Йошико?

— Вовсе нет, я никогда не соображала яснее, — воскликнула она и подняла мембрану шлемофона.

Не обращая внимания на возражения Зера Альмана, она через сезуру выпрыгнула через шлюз из «АП Весельчака».

Когда она оттолкнулась от корабля, вокруг нее со свистом пролетели черные нити из какого-то неизвестного материала. Она задействовала включатель аппарата для маневрирования, выдвинулся жесткий подлокотник и прижался к ее предплечью, поддерживая руку. Выпуклости рукояти управления под рукой в перчатке казались крохотными, но как же знакомо было ей такое управление! В последний раз она воспользовалась им, когда покинула «Ятаме».

Увеличивая силу тяги, она увидела системный центр корабля с ЦП, который несколько тазур назад снабдила импровизированным прерывателем. Под влиянием внезапного порыва она включила радиопередатчик, вмонтированный в костюм, чтобы послать импульс к запальному устройству. Имело ли хоть какой-то смысл теперь отключать мышление корабля с ЦП, она не знала. Во всяком случае, ей казалось, что это не повредит. Йошико представила себе, кате в самой глубине #deff вспыхнет яркий огонь, когда воспламенится магниевый заряд.

Она приближалась к огромным сегментам ворот, распахнутых наружу. Нити черного материала, постепенно становившиеся длиннее и толще, все быстрее заполняли посадочный туннель, так что Йошико периодически теряла из виду высокую фигуру Тебатиманскатта. В космическом костюме стало очень тепло, проветривающие мембраны ощутимо вибрировали вдоль всего тела. Йошико потела и чертыхалась.

— Йош! Ты его нашла? — донесся до нее через аудио-поля шлемофона голос Зера Альмана.

Она подавила первый порыв отключить канал, не отвечая, но сдержалась и спокойным голосом ответила, что все еще ищет паранида.

Вдруг Тебатиманскатт появился всего в нескольких метрах от нее. На фоне огромного, сто шестьдесят пять метров диаметром, посадочного туннеля он выглядел маленьким и потерянным, и на какой-то момент Йошико показалось, что паранид хочет броситься в черный бушующий хаос. Но потом она разглядела, что Тебатиманскатт держит в правой руке какой-то прибор, а в левой — что-то похожее на черный бильярдный тиар. Йошико не знала, что он делает, но в любом случае с этим нужно кончать, если они хотят успеть вовремя вернуться на «АП Весельчак»!

Каким-то образом Тебатиманскатт заметил, что она приближается к нему сзади. В мембране шлемофона раздался его голос:

— Йошико Нехла! Ты пришла, чтобы помочь Нам?

Его шелестящий голос выражал крайнюю степень удивления, и Йошико сомневалась в том, что хоть один паранид когда-нибудь был удивлен в большей степени.

— Я буду толкать тебя сзади и направлять, Теб, — сказала она.

В то время как она огибала паранида, он выпустил из рук странный прибор, а черный шар затолкал в закрепленную на его форме сетку, где уже лежали еще два таких же шара.

Черная снежная вьюга бушевала вокруг странной упряжки, которая медленно летела назад, внутрь посадочного туннеля. Иногда сквозь черную трепещущую массу, уже заполнившую весь туннель, вспыхивали позиционные огни «АП Весельчака», но Йошико полностью положилась на свою способность ориентироваться. Через какое-то время она обратила внимание на то, что черные нити ни за что не цеплялись, а если быть точной, то они стекали сверху от шлемофона вдоль тела, не прикасаясь к ней. То же она заметила и у Тебатиманскатта.

— Что ты там делал? — полюбопытствовала Йошико.

Из-за большой массы паранида продвижение происходило достаточно медленно.

— Мы передадим Понтифику Максимусу Паранида подарок, достойный Его величия. В этих шарах — сущность Древнего Народа.

Йошико промолчала, потому что не знала, как реагировать на это заявление паранида. Сущность Древнего Народа? Не успела она как следует поразмышлять над этим, как в вихре нитей перед ними появился борт «АП Весельчака». Шлюз был открыт. Последний направляющий толчок — и с торжествующим восклицанием они вплыли в шлюзовую камеру, где искусственная сила тяжести тут же притянула их к полу.

— Мы вошли! — крикнула Йошико.

Створки шлюза еще закрывались, а корабль уже тронулся в путь. Неужели Зер Альман решился оставить #deff? Хотя черный материал уже казался гораздо менее опасным, чем вначале. Он точно так же избегал непосредственной близости и с «АП Весельчаком», что Йошико заметила, как только вошла в кабину пилота.

Она даже не стала снимать космический костюм, просто шлепнулась в кресло пассажира и пристегнулась. Тебатиманскатт опустил свой шлем в специальное приспособление на спине и устроился рядом с ней. Он вытащил один из черных шаров и поднял его в воздух.

— Древний Народ есть сущность математики. Он — сущность трех измерений пространства. Его сущность есть компьютрониум.[17]

— Компьютрониум? — Несколько сезур Йошико недоверчиво смотрела на паранида.

Это и было то, чем он наполнил свои шары, — сущность Древнего Народа? То есть какая-то малюсенькая частица самого Древнего Народа? Она вспомнила слова зона. Он говорил об облаке присутствия — может, он имел в виду этот черный материал?

Мартен Винтерс оглянулся через плечо и весело ухмыльнулся:

— Компьютрониум. Ну конечно. Темные эльфы пляшут вокруг своего темного лагерного костра.

Йошико потрясла головой и выглянула в окно кокпита, поскольку именно в это мгновение «АП Весельчак» покидал посадочный туннель корабля с ЦП. То, что она увидела, заставило ее содрогнуться. Колышущееся море черных нитей заполняло собой всю видимую Вселенную, создавалось впечатление, что, кроме этих нитей, больше нет ничего. Но когда она попыталась найти неподвижный объект, на котором мог бы остановиться взгляд, нити резко отшатнулись. Стягиваясь, они оставались позади, пока маленький корабль-разведчик вместе с обоими отстающими кораблями с ЦП не оказался в большом пузыре свободного космоса, а вокруг них бушевал материал, который Тебатиманскатт назвал компьютрониумом.

Одновременно произошло несколько событий. Зер Альман издал крик ужаса.

— Образуется сильное гравитационное поле… — начал он, но не успел закончить фразу, потому что за «АП Весельчаком» полыхнул яркий свет.

— Деф! Деф! — закричал Мартен Винтерс, получивший на видеополе изображение с камеры заднего слежения.

В средней части древнего корабля-терраформера показалось ядерное пламя, быстро распространявшееся в обоих направлениях. Крупные обломки отрывались от внешней обшивки корабля и уплывали в пустоту. Было очевидно, что скоро корабль полностью разлетится на кусочки.

— Что-то вызвало самоуничтожение! Мы должны немедленно вернуться!

— Даже если бы я захотел, то не смог бы этого сделать, — беспомощно ответил Зер Альман.

Стандартные двигатели «АП Весельчака» уже работали на полную мощность, но у них не было ни малейшего шанса сопротивляться тому, что неудержимо притягивало маленький разведчик.

Черная Дыра! Точнее говоря, то, что называли чистой сингулярностью. Никто и никогда до сих пор не видел этого явления собственными глазами. Даже вопрос, может ли по законам физики существовать в этой вселенной что-либо подобное, не был решен однозначно. Но для того, что сейчас появлялось перед носом «АП Весельчака» на расстоянии всего каких-то десяти километров, не могло быть иного объяснения. Свет взорвавшегося в лупе времени корабля с ЦП проник в бездонный водоворот времени и пространства, у которого не было ни начала ни конца. И вокруг этого водоворота сияла блекло-красная корона.

Гравидар еще успел показать сплошную белую поверхность, а затем отключился. Искусственный голос компьютера кричал на весь кокпит об опасности, но вихрь водоворота неудержимо втягивал в себя маленький корабль.

Раздалось шипение, и Тебатиманскатт уронил шар, заполненный компьютрониумом. В темноте он светился, как уголек, запах горелого мяса распространился по кокпиту.

— Зоны… прыжковый туннель! — прохрипела Йошико сквозь рев моторов. — Зоны!

Империя Герцога

562 год по теладинскому летоисчислению

Кто-то выпиливал тупым ножом позвоночник из тела Йошико. По крайней мере, так ей казалось. Ее нервные окончания горели как жидкий огонь, как будто могли в любой момент лопнуть или вырваться из мозгового ствола. Мощными волнами накатывала тошнота. Нечто похожее с ней случилось однажды, много язур тому назад, когда она была еще ребенком. Тогда она потеряла сознание, в этот раз ей отказали в такой милости. Неподвижная и потерявшая голос от дикой боли, Йошико видела, как расплывается бледное лицо Мартена Винтерса, сидевшего рядом с нею. Его рот искривился в мучительном «О!», глаза с выражением застывшего в них ужаса смотрели в пустоту. Грязные нити образовали водоворот, который втягивал в себя лицо человека, буквально расплющивая его, как Черная Дыра — коричневое карликовое солнце. Водоворот расширялся, впитывал в себя весь кокпит, заглатывал яркий свет ядерного пламени, которое пылало далеко в космосе на верхнем краю гравитационной воронки. Зер Альман слился воедино с креслом пилота, а его руки — с рукоятями управления. Ревущий шум внутри «АП Весельчака» смолк, превратившись в тихий шепот, едва различимый на пороге чувственного восприятия. Йошико хотела закричать, но не смогла. Ее вселенная состояла из сплошной агонии, но сознание продолжало сопротивляться. Все видимое вдруг сузилось до конуса, в центр которого устремился весь мир, а за его пределами царила тьма. Костлявая фигура Тебатиманскатта каким-то гротескным образом обвилась вокруг центра этого конуса. Перед тем как окончательно потерять сознание, Йошико успела заметить, как пылающий красный шар, заполненный компьютрониумом, который паранид уронил какое-то время назад, покатился в центр серой Пустоты, которая совсем недавно была полом кокпита.

Свободный космос. Звезды. Тень остающихся позади стартовых ворот. И нет никакого конуса, никакого водоворота, никакой Черной Дыры. Осталась только совершенно реальная боль. Йошико внезапно осела в своих ремнях безопасности, как будто кто-то выключил электрический ток в электрическом стуле осужденного на казнь. Примерно так же она себя и чувствовала: все тело ее горело, как будто ее окружало обжигающее пламя. Она не могла пошевелиться, не удавалось даже сделать глубокий вдох. Она боролась за кислород, напрягая последние силы.

Похоже, у Зера Альмана дела обстояли не лучше. Он сидел в кресле пилота окаменевший, без движения, напряженно, не моргая. Только мизинец его правой руки судорожно подергивался. Казалось, что Мартен Винтерс перенес испытание лучше, чем другие люди, во всяком случае, он уже смог перевести дыхание. И его тут же стошнило.

Первым обрел контроль над своим телом Тебатиманскатт. Без единого слова он встал и вынул Зера Альмана, все еще не пришедшего в себя, из кресла пилота. Небрежно усадил его в задней части кокпита, прямо перед Йошико и Мартеном Винтерсом, потом с трудом запихнул свое большое тело в пространство перед креслом и попытался стоя засунуть кончики пальцев в рукояти рулевого управления. Зер Альман рухнул как марионетка, у которой перерезали управляющие ею нити. Тяжело дыша, Йошико удалось сделать первый вдох.

— Ильяна! — прохрипела она.

Дрожащими руками женщина попыталась расстегнуть ремни, но это удалось ей только после нескольких попыток. Когда она попробовала встать, ноги подломились и она упала на пол рядом с Зером Альманом. Грудь ее друга равномерно поднималась и опускалась. Он тоже уже мог дышать!

С шумом возродились к новой жизни компенсаторы, когда Тебатиманскатт заставил «АП Весельчак» совершить маневр. Сильный рывок отшвырнул Йошико и Зера Альмана в угол кокпита. Только Мартена Винтерса это не коснулось, потому что он был пристегнут.

— Что происходит, лорд-капитан? — прохрипел он.

— Пусть не-святая тварь бросит взгляд в окно.

Зер Альман уже мог двигаться. Он с трудом выпрямился, подтянулся к сиденью пилота и протянул Йошико руку. Йошико немного помедлила. Она не забыла, что шар, заполненный компьютрониумом, укатился в тот же угол, куда швырнуло ее и Зера Альмана. Она нашла его почти сразу. Он уже не светился и был насыщенного черного цвета. Йошико бросила взгляд в сторону Зера Альмана и схватила шар. Она ожидала, что он будет горячим, но загадочный материал его сборного резервуара уже отдал большую часть своей термической энергии, и шар был едва теплым. Йошико быстро опустила шар в карман брюк, ощутив его тяжесть, и только потом приняла протянутую ей руку и встала.

А в космосе перед «АП Весельчаком» бушевал ад. Сквозь тьму ночи летали энергетические стрелы, космические корабли преследовали друг друга, обломки кораблей и яркие взрывы сопровождали траектории десятков управляемых ракет. Беспрерывно вспыхивал экран, защищающий от попадания микрометеоритов, и сумасшедшее мерцание заполнило кокпит. Тебатиманскатт попытался совершить еще один внезапный маневр, который снова чуть не сбил с ног Йошико и Зера Альмана. Они быстро уселись на свои места и пристегнулись.

— Трудно стряхнуть тварей на этих космических кораблях, — прошелестел паранид.

— Что? Какие твари? Какой это сектор? — тревожно спросил Зер Альман.

Никто не рассчитывал на то, что они окажутся в эпицентре какого-то космического сражения. Ведь «АП Весельчак» не был боевым кораблем. К тому же без действующих двигателей системы КМДД они вряд ли смогут быстро выбраться из зоны битвы!

— Мы не знаем, что это за твари. За нами вплотную следует рой крошечных космических кораблей и атакует нас слабыми лучами, которые, каждый в отдельности, не представляют особой опасности, но вместе очень опасны.

— Скорее всего, это хааки, — предположила Йошико. Тебатиманскатт, конечно, и не мог ничего знать об этом виде птиценасекомых, потому что о них узнали уже после того, как он отправился на борт корабля с ЦП. — Где-то среди них должен быть корабль побольше, это матка, координирующая их действия. Их называют кластер или рой.

— «Сектор Империя Герцога», — прочел Зер Альман слова, появившиеся на шкале молчащего бортового компьютера. — Божественная Империя Паранидов. Там, впереди, что это за корабли? В любом случае это не параниды.

— Похожи на аргонские, — сказала Йошико.

— Верно, но это какая-то модель, какой я до сих пор не видел.

— Держитесь крепче, — проскрипел Тебатиманскатт.

Приближался космический корабль. Он палил изо всех пушек, лазерные вспышки очень быстро вывели из строя слабый экран, защищающий от попадания микрометеоритов, и обожгли внешнюю обшивку «АП Весельчака». Используя маневровые двигатели, Тебатиманскатт придал кораблю точно выверенное боковое ускорение, уводившее его с курса вражеского космолета, который промчался буквально рядом с «АП Весельчаком» и угодил прямо в середину роя кораблей хааков, преследующих его. В небе вспыхнуло пламя сразу нескольких взрывов.

— Отличная работа! — закричал Зер Альман.

Он вытащил виртуальную панель управления на своей консоли второго пилота и зафиксировал на ней один из не известных ему кораблей. С помощью алгоритмического видеоусилителя ему удалось вывести чужой корабль на большое видеополе. «ОКО МакКаллум», — прочел он название корабля. Аргонское название, написанное на древненовояпонском языке? Но тогда это означало, что им помогал действительно аргонский корабль! Почему же эта модель ему неизвестна? Зер Альман славился тем, что знал наизусть почти все модели, которые когда-либо были созданы в Планетарном Сообществе, а также дату их постройки. Но об этом он никогда не слышал!

— Что, ради Земли, означает ОКО? Новое объединение государств?

— Возможно, мы попали не в наше собственное время, — предположил Тебатиманскатт, который полностью сконцентрировался на управлении кораблем.

Зер Альман был этому рад, потому что, с одной стороны, он еще не оправился после прохождения Черной Дыры, а с другой — параниды славились потрясающими координационными способностями.

— Верно, я думаю, что это именно так! — воскликнула Йошико, разглядевшая впереди силуэт, который показался ей знакомым. Она никогда и не встречалась с этим кораблем, но его изображение часто появлялось в новостных выпусках Argo: Net. — Зоны ведь обещали нам это. Тот корабль, впереди, это «Аргон Один»!

Теперь это понял и Зер Альман. Он увеличил изображение большого корабля.

— С ума сойти! — пробормотал Зер.

Это действительно был флагманский корабль Аргонской Федерации, насколько он запомнил после своего первого и единственного посещения мощного авианосца несколько язур назад. Оружейные башни огромного корабля без устали вращались, посылая тучу энергетических залпов в сторону кораблей птиценасекомых.

— Массированная атака хааков, которой все так боялись еще перед нашим отлетом, — медленно сказал Зер Альман. — И без помощи этого чужака хааки на этот раз уничтожили бы нас!

— Эти корабли посланы нам Землей, — прошептала Йошико.

— Вы имеете в виду — небом? — спросил Мартен Винтерс, который знал из разговоров с Йошико, что понятие «Земля» в Сообществе частенько употреблялось в духовном, религиозном значении.

— Нет, вовсе нет. Я имею в виду именно Землю. Планету Земля. Вашу планету, Мартен!

— Почему ты так решила? — спросил через плечо Зер Альман.

Но Йошико не ответила, так как «АП Весельчак» сильно вздрогнул, будто по нему неожиданно стукнули железным кулаком. В хвосте корабля затрещали переборки, компьютер доложил о потере давления.

— Это не ракеты, — попытался перекричать возникший шум Тебатиманскатт, — в нас попал обломок корабля.

— А еще нас заметил очередной рой, — добавил Зер Альман.

Эти миниатюрные космолеты были такими юркими, каких он еще не видел. В течение долей сезуры они успели перестроиться и жалили «АП Весельчак» тонкими световыми иглами.

— К стартовым воротам! — прокричал Зер Альман. — Сектор Кольцо Священника. Хааки не могут быть одновременно везде! Справимся?

Тебатиманскатт не ответил, но изменил курс. «АП Весельчак» повиновался его приказу тяжело, как хромая кляча.

— Дарехиторимо! Мы должны лететь на Дарехиторимо! — воскликнула Йошико.

— Дарехиторимо? — Зер Альман нахмурил брови. Он обернулся и уставился на Йошико через спинку кресла. — Йош, эта планета находится на другом конце Сообщества. Почему именно туда?

— Там мы будем в безопасности, — вяло попыталась объяснить Йошико.

А что еще она могла ему сказать? Что там ее ждет дочь? Зер Альман вообще пока даже не знал, что у нее есть дочь.

— На Ледде мы тоже будем в безопасности, — возразил Зер.

То, что у Йошико постоянно появляются сумасшедшие идеи, он знал с детства. Но почему ей в голову пришла самая удаленная из всех известных планет, он пока не понимал. В том, что за этим скрывался не страх, он был уверен.

Сигнальная лампочка снова замигала, предупреждая о том, что рой хааков перешагнул пороговое значение в шестнадцать километров. Далеко впереди в отблесках сражения уже сияли стартовые ворота. Тебатиманскатт совершал один уклоняющийся маневр за другим, но хааки не отставали. Они снова перестроились, образовав что-то вроде широкого веера. Буквально каждую сезуру энергетические залпы их кораблей таранили совершенно незащищенный «АП Весельчак», заставляя корабль вздрагивать при каждом попадании.

— Дарехиторимо. Мне нужно на Дарехиторимо, — повторяла Йошико.

Она незаметно оглядывалась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. Но нет. В обычных обстоятельствах она бы не задумываясь применила оружие. Но здесь это было невозможно. Двух измученных мужчин она, возможно, и смогла бы одолеть, но не паранида.

— Зер, мне необходимо попасть на Дарехиторимо. И там мы будем в безопасности.

— Что такое это Дарехиторимо? — спросил Мартен Винтерс.

Зер Альтман тяжело вздохнул и посмотрел в сторону. На его лице были написаны непонимание и возмущение.

— Если мы доберемся туда живыми, — сказал он после долгой паузы, — без двигателей системы КМДД нам… понадобятся тазуры. Тебатиманскатт, сколько?

— Трижды три плюс три десятых, поделенное на три десятых. Мы согласны с Йошико Нехла. Наше путешествие началось на Дарехиторимо трижды пять язур тому назад. С математической точки зрения будет логично, что мы там его и закончим.

— Все пути ведут туда, Зер.

Зер Альман чувствовал, что за желанием Йошико стоит нечто большее, чем просто какая-то навязчивая идея. Это была тайна, о которой он еще не знал, и она откроет ему эту тайну. Не здесь, на Дарехиторимо. Он взглянул в ее глаза и почувствовал, что досада, копившаяся в нем последние возуры, исчезла и рухнула, как осыпавшаяся лавина. В измученном, дошедшем до отчаяния состоянии Йошико выглядела как невинный ангел. Точно так же, как маленькая, необузданная, невинная Йошико Нехла, которую он так давно потерял.

Так давно — на Дарехиторимо.

— Ну, хорошо. Пусть будет Дарехиторимо. Потому что я люблю тебя, Йош.

Йошико чувствовала, что она не в состоянии выразить бурю противоречивых ощущений, бушевавших в ее душе, и просто наклонила голову, как бы благодаря его.

— Domo arigato, Джонферсон-сан, — сказала она неестественно спокойным голосом.

— А меня вы не хотите спросить, вы, новые люди?

— Нет, Мартен! — воскликнули Йошико и Зер Альман в один голос и, улыбаясь, посмотрели друг на друга.

Мужчина, явившийся из давно ушедшего времени, чертыхнулся:

— Конечно, как всегда. Что-то здесь жарковато. Вы не замечаете?

Он был прав. Воздух в кокпите становился все более теплым и душным. Конечно, множество крохотных энергетических стрел, лизавших обшивку «АП Весельчака», не могли порознь причинить ему серьезный ущерб. Но все вместе они почти раскалили внешнюю обшивку. Пройдет совсем не так много времени, и перегревшиеся реакторы выйдут из строя.

— Не существует ничего, что Мы могли бы противопоставить этому нагреванию, — проскрипел паранид. Он вытащил свои пальцы из рукоятей управления и привел тем самым в ужас всех троих людей. — Возможности этого корабля конечны.

Спустя мизуру рабочий шум генераторов в чреве корабля стих, издав напоследок жалобный механический стон. Одновременно с генераторами прекратили работу и компенсаторы. Появилась невесомость.

— Они нас сейчас расколют, как орех, — пробормотал Мартен Винтерс.

Нездоровая бледность на его лице сменилась столь же нездоровым зеленым цветом.

— Взгляните на монитор! Смотрите, что вытворяет «Аргон Один»! — воскликнул Зер Альтман.

Он максимально увеличил изображение аргонского флагмана. Половина индикаторов на шкале горела к этому времени красным светом, другая — желтым.

Казалось, что один из защитных щитов корабля «Аргон Один», который находился достаточно далеко, повернулся в их сторону. Авианосец производил залп за залпом, выпуская точно нацеленные энергетические стрелы, выбивавшие нападающих на «АП Весельчак» хааков одного за другим.

На гравидаре появился странный нематериальный объект, в котором Йошико моментально распознала корабль зонов.

— Что это? — показала она на экран гравидара.

— Прыжковый туннель без пространственных оттяжек, — ни секунды не сомневаясь, ответил Мартен Винтерс. — Такое может произойти только при юстировке стартовых ворот. Никогда раньше не видели? Ах да, я забыл. Вы, новые люди, не можете создавать стартовые ворота!

— Ты меня тоже! — огрызнулась Йошико.

— В любое время! — неприятно ухмыльнулся землянин. — В самом деле!

— Но если мы не можем этого делать, — задумалась Йошико, — откуда оно взялось? От хааков?

— До прохождения ворот осталось четыре мизуры, — прервал их Тебатиманскатт.

— Сколько еще хааков нас преследует? — поинтересовалась Йошико.

Зер Альман проверил показатели.

— Два или три. «Аргон Один» только что прекратил огонь, мы находимся вне зоны их досягаемости.

— Или мы исчезли с экранов их гравидара, — пробормотал Мартен Винтерс, — или и то и другое.

Спустя короткое время отказали последние бортовые системы. Тьма и тишина воцарились в кокпите. Затаив дыхание, экипаж «АП Весельчака» следил за тем, как звездные ворота приближаются к паранидскому сектору Кольцо Священника. Вскоре маленький экспериментальный шаттл упал на пространственные оттяжки ворот, которые протянулись ему навстречу как две спешащие на помощь руки. Стартовые ворота активировались. Бело-голубые энергетические вихри подхватили «АП Весельчак», втянули его в не связанный ни с каким временем туннель между измерениями — и вышвырнули с другой стороны в пустое пространство.

Стартовые ворота быстро исчезали в космосе, оставив в нем поврежденный корабль. Экипаж «АП Весельчака» зачарованно наблюдал за их исчезновением на мониторе камеры наружного слежения. Когда через несколько мизур на событийном горизонте так и не появилось ни одной вспышки, всем стало ясно, что хааки отказались от преследования «АП Весельчака» в зоне другого сектора. Охваченные счастьем, люди поздравляли друг друга, в кокпите наступило ликование.

Но все это ни в коей мере не затрагивало Тебатиманскатта. Сохраняя абсолютное спокойствие, он выпрямился, насколько позволяла высота кокпита. Как всегда, его голова и плечи касались потолка.

— С этого момента управление космическим кораблем берет на себя Зер Альман Джонферсон. Рукояти управления не созданы для Наших хватательных устройств.

Пока он и Зер Альман с трудом протискивались мимо друг друга, чтобы поменяться местами, заработали генераторы в хвостовом отсеке корабля. За ними последовали компенсаторы и, наконец, агрегаты Подклетнова. Снова появилась сила тяжести.

Йошико отстегнула ремни и пошла к креслу пилота, куда только что сел Зер Альман. Она перепроверила показания гравидара и кивнула. Движение в этом секторе было значительно оживленнее, чем обычно, но сражение здесь еще, кажется, не началось. Издали к ним приближалось крупное соединение космических кораблей. И хотя отдельные модели кораблей еще трудно было распознать, конфигурация их строя говорила о многом. Выстроившись в длинную цепочку, корабли летели к тем самым стартовым воротам, откуда только что появился «АП Весельчак». Каждая бусинка в этой цепочке состояла из трех отдельных блипов, которые вместе образовывали равнобедренный треугольник.

Параниды!

— Тебатиманскатт, нам стоит вступать с ними в контакт?

— Нет, совсем не обязательно, Йошико Нехла. Мы ни в коем случае не должны задерживать святой флот Божественной Империи Паранидов.

— Мудрое решение, — кивнула Йошико. — Взгляну-ка я, как у нас обстоят дела.

К счастью, она все еще была в космическом костюме, так как на средней палубе царил глубокий вакуум.

За пределами кокпита все выглядело просто удручающе. Один из обломков пробил борт внешней обшивки, после чего отрикошетил от другого и исчез в космосе. Обычно для герметизации дыр применяли быстро затвердевающую пену, которую просто наносили изнутри на поврежденное место. Но, если учитывать размер отверстия, в данном случае такой вариант исключался. Йошико понадобилось две стазуры на то, чтобы она смогла залатать дыру прямоугольным куском полидиамандоида, который когда-то был дверцей шкафа.

— Мне нужно попасть в мою каюту, — сказала она извиняющимся тоном, когда, вернувшись в кокпит, запихивала костюм в резервное отделение. — Мне не выдержать здесь десять тазур, потому что вы все невероятно воняете.

Зер Альман покачал головой и усмехнулся. Может быть, он и не всегда понимал мотивы Йошико, но ее поведение всегда подчинялось определенному шаблону, и некоторые поступки через некоторое время повторялись.

Тебатиманскатт, в отличие от него, устремил на Йошико все три свои глаза, лишенные зрачков. Любой другой человек, делая такое заявление, наверняка исключил бы из этого числа паранида и извинился, но не такова была Йошико. Она выдерживала пристальный взгляд Тебатиманскатта несколько сезур, потом сморгнула, хрипло усмехнулась и отвернулась. Он никогда ничего ей не сделает, потому что он в такой же степени в ответе за смерть Кваньи Нехла, как и она. Ранить дочь Кваньи или даже убить — это привело бы к потере престижа и чести, а этими понятиями Тебатиманскатт не стал бы рисковать ни в коем случае. Это знал он, это знала она. И не стоило об этом даже говорить.

На протяжении следующих девяти стазур три человека старались по возможности избегать друг друга. Паранид безвылазно сидел в кабине пилота. Один раз Зер Альман попытался приблизиться к Йошико, но она грубо выгнала его из комнаты. Он не обиделся, но попытку больше не повторял.

Убежище Один, Дарехиторимо

562 год по теладинскому летоисчислению

На десятую тазуру «АП Весельчак» достиг боронского рубежного поста Рай Менелаи и спустя несколько стазур прошел через очередные стартовые ворота, попав в сектор Убежище Один. Йошико расположилась в кресле пилота. Зер Альман, не говоря ни слова, сидел рядом с ней в кресле второго пилота. Несколько мизур назад в кокпит пришел Мартен Винтерс, так как не хотел упустить момент, когда они впишутся в орбиту Дарехиторимо. Тебатиманскатт стоял, сгорбившись, возле переборки, ведущей на среднюю палубу, неподвижный, как огромная восковая фигура богомола.

— Дарехиторимо уже не выглядит абсолютно необжитой планетой, — спокойно заметил Зер Альман.

Комплексный анализ обнаружил больше двухсот слабых, но четко различимых радиосигналов, и все они, казалось, подавали одно и то же сообщение.

— Меня только удивляет, что еще так многие из них функционируют, — возразила Йошико.

Дневная сторона Дарехиторимо полностью закрыла окно кокпита. Йошико внутренне давно подготовилась к этому зрелищу. Она не допустит ни одного горестного воспоминания и не поддастся ни депрессии, ни чувству вины. Там внизу ее ждала Ильяна. Только это имело значение. В этом она не хотела и не позволяла себе сомневаться. Таггерт тогда просто блефовал. Это был просто блеф! Она не хотела думать о том, что с ней будет, если он сказал правду.

Зер Альман с запозданием осознал ее слова:

— Многие из чего?

— Кванья и Ситму запустили семьсот шестьдесят восемь микроспутников, разве ты забыл?

Ну конечно! Теперь он вспомнил. Кванья Нехла и Ситму Джонферсон отправили в свое время — это была пятьсот сорок шестая мизура — на орбиту целый рой микроспутников, чтобы лучше исследовать планету. Как правило, такие крошки размером с большой палец руки человека сгорали в атмосфере уже через несколько возур. Только на орбитах миров с особенно стабильной атмосферой — или вообще без атмосферы — они держались дольше.

Довольно скоро Йошико нашла место, где много язур тому назад располагался их временный лагерь. Женщину сильно знобило. Даже черты лица отражали тот холод, который обычно прятался только в уголках ее глаз. Уже больше мазуры она не принимала своих таблеток. Сейчас будет ее последняя и решающая попытка обойтись без них. Она ни в коем случае не должна давать волю эмоциям.

Посадка заняла всего семь мизур. Корабль приземлился на том самом месте, где пятнадцать язур назад стояли «ФЛ Дидан Наванье» и «ФЛ Токомо». «АП Весельчак» был намного меньше кораблей изыскателей, поэтому было достаточно сложно получить полный обзор местности. Но и того, что можно было увидеть из окна кокпита, хватило, чтобы у Йошико перехватило дыхание: старые жилые постройки по-прежнему стояли на своем месте и даже казались вполне исправными. Правда, выглядели они немного обветренными. За прошедшее время пылевые вихри покрасили их в красный цвет, но они стояли ровно, будто в них еще кто-то жил!

Зер Альман тоже смотрел в окно раскрыв рот.

— Знаешь, мне хочется плакать, — сказал он. Взрослый мужчина выглядел как маленький мальчик, который нашел давно потерянную игрушку.

Йошико потрясла головой. На какое-то мгновение ей показалось, что она увидела внизу призраки тогдашних обитателей лагеря. Нет!

— Пойдем со мной, — сказала она хрипло и встала.

— В космическом костюме?

— Да по мне хоть в нижнем белье. Есть кое-что, что ты должен знать обо мне, прежде чем ты еще раз… заговоришь о любви.

Он тоже встал.

— И это я узнаю там, снаружи?

— В левом верхнем отделении средней палубы лежат две дыхательные маски и две термокуртки. Синяя и темно-красная, — сказала она вместо ответа. — Мартен и Тебатиманскатт останутся на борту.

Никто не пытался возражать.

— Ты с самого начала знала, что мы сюда прилетим, да, Йошико? — Зер Альман прошел на среднюю палубу и открыл нужное отделение.

— Хай!

— И ты хотела, чтобы и я был здесь, — уточнил он.

Он постепенно начал осознавать, как ловко она им манипулировала. Только еще не мог понять, ради чего все это затевалось. Его терзали не только досада и разочарование, но и любопытство.

Йошико молча ждала, пока он управится с маской и курткой, потом вышла в полупрозрачную шлюзовую камеру, возвышающуюся в центре средней палубы. Он шел за ней. Наконец шлюз выпустил их в объятия холодного ветра Дарехиторимо. За прошедшие язуры здесь изменилось совсем немногое. Ледяной ветер все так же вздымал пылевые вихри, и светло-красная пыль висела в воздухе.

— Смотри! — Йошико указала на землю.

За маской она увидела изумленное лицо Зера Альмана. Все плато было усеяно крохотными стелющимися растениями, сочными, зелеными растениями с воздушными корнями, которые едва заметно, но все же шевелились.

— Это и есть твоя тайна? — полушутя-полусерьезно спросил он. — То, что наше маленькое тогдашнее открытие завело потомство?

Но Йошико уже не обращала на него внимания. Было что-то еще. То, что сломило наконец ее внутренний холод и заставило сердце биться в безумном ритме, так сильно, как никогда прежде.

— Ты еще помнишь, сколько тогда было построек? — прошептала она слабым голосом.

— Пять. Но сейчас я вижу…

— Да, их шесть!

Йошико целенаправленно зашагала к постройке, выглядевшей более новой по сравнению с остальными, как будто она появилась здесь не очень давно. Строение стояло немного в стороне и имело другую конструкцию: двухэтажную и с окнами. Йошико шла все быстрее, она почти бежала.

Зер Альман слышал в наушниках маски ее тяжелое дыхание. Что в нем: отчаяние или облегчение? Он не знал. Внешняя переборка жилого строения откинулась, и Йошико резко остановилась. Она нетерпеливо схватила Зера Альмана за руку и потащила его за собой в узкий ход. Когда переборка закрылась, Йошико взглянула ему в лицо, и он удивился: холод в ее глазах исчез. Смеясь, она стянула с лица дыхательную маску. Поднялась внутренняя переборка.

В помещении их ожидала девочка. У нее были густые рыжие кудри. Зер Альман подумал, что ей около десяти язур. Ему не нужны были объяснения, он уже понял, кто эта девочка. Черты лица и выражение глаз выдавали в ней дочку Йошико. Он и представить себе не мог, что у Йошико есть дочь, зато понял смысл всех ее поступков. Теперь он узнает и остальное. Его досада быстро испарилась.

Йошико и Ильяна бросились в объятия друг друга. Им не нужны были слова. Слезы катились по лицу девочки, она плакала от счастья. Йошико обеими руками обхватила плечи дочери и нежно покачивала ее.

— Ильяна, солнышко мое! — прошептала она.

Прошло несколько мизур, пока женщины смогли оторваться друг от друга.

— Зер Альман Джонферсон? — обратилась Ильяна к Зеру Альману, вытирая слезы и протягивая ему руку. Она улыбнулась, заметив его удивление. — Я такая же хитрая, как моя мама, а может быть, и хитрее. — Она послала Йошико лукавую улыбку. — Мама много мне о вас рассказывала, а ваше лицо, как бы это сказать, на протяжении возур постоянно мелькало в рекламных роликах моего музыкального канала. Ох, я хотела сказать, я его видела!

— Я… гонки с «качелями»?

— Точно! — Личико девочки засияло.

— Теперь мы можем полететь отсюда на Ледду, — сказала Йошико, — и по пути… думаю, нам есть что рассказать друг другу.

Спустя стазуру в каюте Йошико на «АП Весельчаке», когда Дарехиторимо остался маленькой красной точкой где-то в космосе, Ильяна поинтересовалась, о чем она может рассказывать в присутствии Зера Альмана.

— Ты стала бы его обманывать? — ответила Йошико вопросом на вопрос, хотя заранее знала, что ответит ее дочь.

— Нет, — энергично потрясла головой Ильяна, — но мне пришлось бы рассказать о том, о чем мне нельзя говорить.

— Тогда не рассказывай ему ничего о Моо-Кай и Таггерте. Боюсь, мы еще не совсем избавились от этого змеиного отродья.

— Ха! Ты же еще не знаешь! Наверняка не знаешь.

С сияющими глазами Ильяна вытащила что-то из кармана брюк. Это была маленькая шкатулочка, в которой находились две чип-карты и два маленьких флакона, наполненных какой-то серебристой жидкостью.

— Гражданка Аргонской Федерации, Габриела Ванкершоу. Прошу вас!

С выражением крайнего изумления Йошико взяла в руки чип-карту и флакон.

— Что… что это?

— Я твоя сестра Мерита, — объяснила Ильяна. — Все, совершенно законно, с подписями и печатями. И у тебя есть работа: ты собираешь цветы джабал на Казум IV.

Ошеломленная Йошико рассматривала предметы, полученные от дочери.

— Но из этого ничего не получится, — пролепетала она, — я же не умею собирать цветы!

Сектор База Облаков, Ледда

562 год по теладинскому летоисчислению

Во многих солнечных системах нападение хааков оставило поистине губительные следы. Пока массированные атаки птиценасекомьгх во внутренних секторах отвлекали на себя крупные боевые соединения Сообщества, хааки появлялись где-нибудь на отдаленном участке вселенной и нападали на беззащитные планеты и космические установки. Еще чуть-чуть, и их тактика увенчалась бы успехом. Если бы вовремя не вмешались вооруженные силы Земли, то флотилии Аргонской Федерации, Патриарха Ронкара и Понтифика Максимуса Паранида потерпели бы полное поражение. В результате военных действий их численность сократилась настолько, что они не могли гарантировать защиту Планетарного Сообщества на более или менее долгий срок. В случае нового нападения птиценасекомьгх Сообщество народов неизбежно станет их жертвой. Поэтому широкая общественность все активнее требовала «предзащиты». При этом выдвигались какие-то жесткие требования, в том числе и ввод в действие сингулярного оружия, которым предполагалось полностью уничтожить родную планету хааков, если ее удастся обнаружить. Никогда до этого в истории Сообщества даже не рассматривался вариант объявления ксеноцида по отношению к какому-нибудь виду. Но сейчас казалось, будто подняли голову самые отвратительные первобытные инстинкты, требующие кровной мести и искоренения целого вида. Конечно, находились и те, кто критиковал, такие настроения, но их высмеивали, оскорбляли, им угрожали, на них изливали потоки самой грязной брани.

Экипаж «АП Весельчака», возвращавшийся в основные секторы, почти ничего об этом не знал. Чаще всего Мартен Винтерс, регулярно слушавший все доступные новостные передачи, рассказывал им о событиях внешнеполитической жизни. Одновременно он весьма энергично изучал компьютерный архив корабля, причем в основном его интересовала история развития техники.

— Нет ничего нового под солнцем, — провозгласил он на четвертую тазуру их полета.

«АП Весельчак» находился в это время в сухой зоне боронского торгового поста, чтобы пополнить запасы продовольствия и топлива.

— Да? Какое солнце? — ехидно отозвалась Ильяна.

Она тоже осталась на борту, потому что ей вовсе не хотелось идти на торговую станцию, да еще такую, где нет воды.

— Ха! — Мартен Винтерс сделал широкий жест. — Все солнца! Куда бы я ни посмотрел, технология моей старушки Земли повсюду намного опережает вашу. И чем вы только занимались эту тысячу лет!

— Мы оборонялись от того, что вы тогда на нас выпустили.

Мартен Винтерс неодобрительно покачал головой и снова вернулся к архивным данным. Он не видел смысла в бесполезном споре с этим упрямым ребенком.

Через шесть тазур «АП Весельчак» добрался до планеты Ледда. Они приземлились глубокой ночью, шел холодный проливной дождь. Зер Альман с облегчением заметил, что на поле не толпятся представители прессы, чего он так опасался. Только два дрона парили в воздухе у обшивки корабля, когда открылся шлюз, и Зер Альман вступил на решетчатую площадку.

Гегебалий уже ждал его. Его язык заплетался от сильного волнения, он с восторгом тряс руку шефа, что было не очень типично для теладинца:

— Коллега шеф! Братица Йошшшшико-сссан! Тшшш! Профитсс! Я оччччень рад сснова видеть вассс!

— Я тоже, друг мой, — поблагодарил его улыбающийся Зер Альман.

Он уже успел насквозь промокнуть. Его длинные, до плеч, волосы слиплись от дождя и падали на глаза. Он отвел их рукой. Подождал Ильяну и Йошико, которую обнял за плечи, и все вместе они спустились на летное поле. Один из двух дронов последовал за ними, в то время как второй приблизился к шлюзу, из которого в этот момент с трудом выбирался Тебатиманскатт. Только здесь, под открытым небом, стало заметно, какой он все-таки большой!

Гегебалий с уважением отступил в сторону.

— Да будет благословенна Трехмерность Ксаар! — произнес он нараспев, без признаков шепелявости.

Тебатиманскатт не мог удержаться от того, чтобы не изобразить один из типичных театральных жестов и не поблагодарить самыми напыщенными словами.

Последним «АП Весельчак» покинул Мартен Винтерс. Удивленно качая головой, он остановился рядом с Гегебалием:

— Ах, какая прелесть, еще один инопланетянин! Это ведь теладинец, я не ошибаюсь? Скажите, а где вы были девятьсот лет назад?

— Тшшш? Я уже не помню, — ответил озадаченный теладинец, который в свои двадцать шесть язур был лишь ненамного старше Мартена Винтерса.

Через сезуру все собрались вместе в столовой виллы Зера Альмана за круглым мраморным столом. Роботы на подвесных подошвах скользили взад и вперед, подавая исходящие паром блюда. Четыре человека, принявшие душ и сменившие одежду, и один теладинец уселись за стол, голодные и очень уставшие. Поэтому обед проходил почти в полном молчании, а из самого дальнего угла зала за ними наблюдал неподвижный Тебатиманскатт, наслаждавшийся новым просторным пристанищем. Довольно скоро все разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. После многих мазур им предстояла первая ночь в нормальных постелях с мягкими матрацами!

Один паранид отправился на улицу, где и простоял до утра под дождем, устремив взгляд в небо.

Дверь в комнату Ильяны бесшумно отворилась, но не успела она закрыться, как девочка проснулась. Какое-то время Ильяна лежала под одеялом не шевелясь, и смотрела на приглушенный ночной свет, падающий в комнату с улицы, пока не узнала силуэт матери. Йошико поднесла к губам указательный палец, и дочь кивнула, медленно приподнимаясь на постели. Когда дверь за Йошико закрылась, Ильяна приказала комнатному компьютеру прибавить света.

— Я так и знала, — сказала девочка.

— Что знала?

— Что ты явишься среди ночи и разбудишь меня. Я знала это весь вечер.

Йошико присела на краешке кровати рядом с дочерью и положила возле себя маленькую серую кожаную сумку. Она неуверенно улыбалась. Что-то было не так, и Ильяна это чувствовала. С того момента, когда они нашли друг друга десять тазур назад, она это чувствовала. Ильяна напряженно наблюдала за тем, как мама открывает маленькую сумочку и что-то из нее достает.

— Когда Таггерт показал мне это, я думала, что мне пришел конец.

Йошико повернула руку и медленно раскрыла ладонь. На ней лежал анк из отполированного нивидия, украшенный живым голубым драгоценным камнем.

— Мой… это же!.. — Не находя слов от радости, Ильяна взяла амулет и начала рассматривать, будто видела его в первый раз. Через несколько сезур вмонтированный микропроектор активировался, и в воздухе показалось изображение совсем маленькой Ильяны, Йошико и Эзры Керпа. — Ты нашла его на Терпентине?

— Мне дал его Таггерт. Он хотел таким образом убедить меня, что ты у него.

— Но ты же ему не поверила!

Это был даже не вопрос, а утверждение. Когда изображение исчезло, Ильяна снова надела цепочку на шею. Как же она была рада, что амулет нашелся!

— Мы избавились от него?

Правой рукой Йошико рисовала на одеяле какие-то фигуры. Она колебалась, прежде чем ответить.

— Я только что получила сообщение от Нину. Моо-Кай знает, что мы здесь. Без обещанного выкупа. Таггерт уже в пути. Вот так.

Эта новость должна была бы напугать Ильяну, но она только дернула плечом. За последнее время ей пришлось так много пережить, что запугать ее было уже не так легко. Она была рассержена, раздосадована, разочарована, но не испугана.

— И что теперь? Опять пускаться в бега? Снова через всю вселенную? А потом? Chikishto! Пропади оно все пропадом!

Ошеломленная такой бурной реакцией дочери, Йошико отшатнулась. С каких пор Ильяна начала чертыхаться? С каких пор она так откровенно волнуется? Может быть, она, мать, выбрала неверные слова? Йошико опустила голову, и пряди длинных волос, как вуалью, закрыли ее лицо. Чтобы она не могла найти слова для ответа — такое с ней случалось очень редко. Но резкий тон дочери заставил ее подыскивать подходящие случаю слова.

— И что, ты собираешься реветь? — уставилась на нее девочка. — Тебе не хватает твоих таблеток?

— Разве ты забыла, что без таблеток я — ничтожная, хладнокровная ведьма, которая никогда не плачет?

— Тогда посмотри на меня, мама!

Йошико отвела волосы с лица и взглянула прямо в глаза дочери. К своему удивлению, она увидела в глазах девочки улыбку.

— Ты же всегда называешь меня Йошико! С чего это вдруг «мама»? Откуда такие перемены?

— Потому что я невероятно зла на тебя! Ты думаешь, что вполне достаточно сказать мне правду: эй, Таггерт все еще идет по нашему следу, хи-хи? И думаешь, все в порядке? Но ничего не в порядке!

— Знаю.

— Я скиталась по всему Сообществу, едва уцелела при нападении на Мародер. Я стояла за стойкой бара у теладинца, мою подругу Сузон… ее… — Ильяна запнулась, проглотила комок в горле и продолжала, повысив голос: — Я была на Хеве, в МКЦК. И на Фиджи. На Фиджи!

— Знаю. — Йошико уже знала о приключениях Ильяны, знала, где та побывала, что она пережила. Знала и то, что на Фиджи девочка даже видела Силью Нехла, свою родную тетю. — Конечно, я это знаю, — еще раз сказала она. — И горжусь тобой.

— Вот как! А может быть, ты знаешь и то, сколько мне язур? Тебе кто-нибудь сказал об этом, мама? Мне девять с половиной язур. Что ты делала, когда тебе было девять с половиной? — Выражение лица Ильяны стало жестким, но она уже не могла остановиться. Йошико молчала, не находя слов. Такой она еще никогда Ильяну не видела. — Я давно знаю, что ты делала в моем возрасте. Я знаю все твои истории. Но я такого не хочу! Я не такая, как ты. И никогда, слышишь, никогда такой не стану!

— Да, к счастью.

— Я горы свернула, чтобы мы могли начать на Казуме новую, спокойную жизнь, с новыми именами, а что ты мне сказала? «Это невозможно, я же не умею собирать цветы!» Замечательно! — Ильяна вдруг замолчала, казалось, только теперь до нее дошли слова Йошико. — К счастью? Скажи-ка мне, мама, Йошико, а зачем ты вообще сюда прилетела? Ведь не только ради амулета? Ты хочешь сбежать вместе со мной, да?

— Может быть. Ты полетишь со мной?

— О Земля! — вздохнула Ильяна. — Конечно, да. Конечно, полечу. Кто-то же должен за тобой присматривать. Раз уж ты не позволяешь это делать Зеру Альману.

— Он тебе нравится?

— Пожалуй, он самый симпатичный парень из всех, кто за тобой когда-либо волочился, Йошико.

Йошико не могла не засмеяться. Услышать такое от собственной дочери удается не каждой матери!

— Ну, после Эзры их было не так уж и много.

Ильяна подтянула к себе одеяло, на котором сидела Йошико.

— Ну, парочка все же была, — сказала она лукаво. Постепенно она начала успокаиваться. — И все были бандитами!

Какую-то сезуру мать и дочь смотрели друг на друга, потом Йошико прыснула, обе, не сдержавшись, безудержно расхохотались и не могли остановиться несколько мизур.

— А знаешь, я ведь уже почти две мазуры не принимаю таблеток, — с трудом произнесла Йошико, вытирая рукавом выступившие на глазах слезы.

— Честно?

— Хай! Но есть кое-что, что я хотела бы принять.

— И что же это? — скептически уточнила Ильяна.

Йошико улыбнулась:

— У тебя с собой те идентификационные флаконы с МКЦК?

Ильяна резко села в постели. Ее лицо побледнело.

— Ты имеешь в виду?..

— Конечно, Габриелу Ванкершоу. А ты моя сестра Мерита. Моя маленькая сестра!

Ильяна торопливо вскочила с постели и вытащила флаконы с серебристой жидкостью, полученные в иммиграционном бюро на МКЦК. Дрожащей рукой она протянула матери флакон, на котором было выгравировано имя «Габриела Ванкершоу».

— Выпить или уколоться? — спросила Ильяна.

— Орел или решка? — хихикнула Йошико.

— Очень остроумно! — Ильяна открутила крышку флакона, подняла рукав пижамы и поднесла тонкую иглу к правому предплечью. — Но сначала ты.

Йошико не колебалась. Жидкость всосалась в ее руку. Теперь она распределится по всему телу, проникнет в каждую клетку и удостоверит на все времена ее новый ДНК. Ильяна последовала примеру матери.

— Теперь нам нужно избавиться от Таггерта и неузнанными улететь на Казум IV. И я даже знаю, как мы это сделаем. — Йошико совершенно спокойно опустила закатанный рукав.

Она взяла чип-карту Ильяны и запихала пустые флаконы в серую сумочку, где уже лежал блестящий черный шар.

— Говоришь, сборщицы? А ты вообще-то знала, что я просто обожаю цветы джабала?

Земля вибрировала от далекого рокота. Зер Альман проснулся, лежа на животе, в своей постели. Сколько он спал? Еще темно или уже рассвело? Что его разбудило? Ему понадобилось несколько сезур, чтобы сориентироваться в ситуации.

— Прозрачное окно, — пробормотал он и повернулся на бок. Робот-мажордом моментально снял с окна затемнение, но оказалось, что за ним все еще глубокая ночь. Значит, он спал совсем недолго. Зер Альман увидел, что в саду за виллой возвышается расплывчатый силуэт Тебатиманскатта. Паранид по-прежнему стоял неподвижно, устремив взгляд в небо, откуда, кстати, уже не падал дождь.

Светлое пятно проползло по полу, потом перебралось на стену и, наконец, на потолок. Вдали медленно затихал рокот двигателей. Зер Альман взглянул на индикатор времени на инфобраслете. На этой стороне Ледды было всего несколько посадочных площадок, и те, которые находились поблизости от виллы, принадлежали КМДД. Насколько он помнил, в это время не должно было быть ни посадок, ни стартов. Ощущая неясную тревогу, Зер Альман выбрался из постели.

— Свет! — приказал он и прищурился, когда робот-мажордом исполнил его желание.

Постепенно он начал прозревать.

Он быстро шел по коридору, а навстречу ему уже спешил Гегебалий.

— Тшшш! Шеф! Кто-то получил допуск к «АП Весельчаку». Коллега Ферзан из службы безопасности уже поставлен в известность.

Зер Альман коротко кивнул. У двери комнаты для гостей, где Гегебалий разместил Йошико в соответствии с ее просьбой, он резко остановился. Стучать не было необходимости. Робот-мажордом по его приказу отворил дверь. Так он и думал: комната была пуста, постель даже не смята!

— Гегебалий, немедленно отзовите Джея Ферзана! — приказал Зер Альман.

Теладинец удивленно фыркнул, но активировал свой инфобраслет и передал приказ шефу службы безопасности.

Комната Ильяны тоже была пуста, но постель была разобрана. Зер Альман выругался, вложив в ругательство всю свою злость. Как это типично для Йошико, как это на нее похоже! Такой он ее и знал, всегда полной сюрпризов. Вот только на этот раз ее «сюрпризы» были не так невинны и жизнерадостны, как в детстве…

— Она украла мой корабль! — воскликнул Зер Альман в ярости и стукнул кулаком по стене. — Один из моих кораблей, — тут же поправился он и потер ушибленную руку.

— Так мне не нужно ставить в известность службу безопасности и полицию, коллега шеф?

Разбуженный топотом в коридоре, из своей комнаты выбежал Мартен Винтерс:

— Что случилось?

— Ни в коем случае! — повернулся Зер Альман к Гегебалию, полностью игнорируя вопрос землянина. — Я сам полечу за ней. Есть ли какой-нибудь корабль, готовый к старту?

Гегебалий повернул лапы ладонями вверх, так, что стали видны рудиментарные плавательные перепонки.

— Я могу вызвать «АП Небесный» с Четвертого завода. Но, к сожалению, на нем нет двигателей системы КМДД.

— Ну что ж, — вздохнул Зер Альман, — это все-таки лучше, чем ничего.

Прошла битая стазура, пока космический корабль, управляемый автопилотом, приземлился на летной полосе. Едва поднялась переборка, как Зер Альман рванулся на центральный пост управления, бросился в кресло пилота и взялся за рукояти ручного управления. Хоть этот корабль и не располагал двигателями системы КМДД, Зер Альман дал такой мощный старт, что его вжало в кресло, а компенсаторы испуганно взвыли.

Выйдя на орбиту, Зер Альман сразу же проверил показания гравидара. К счастью, в данный момент обнаружилось только два космических корабля. Спустя две возуры после сметающего все на пути нападения хааков большинство торговцев и частных лиц предпочитали совершать полеты как можно реже. Поэтому довольно скоро рядом с неясным изображением на внешнем краю сектора гравидар обнаружил объект с кодом опознавания AM3JW-25. Спустя еще полсезуры вместо закодированного идентификационного номера можно было разглядеть название корабля: «АП Весельчак».

Когда спустя несколько мизур «АП Весельчак» прошел через стартовые ворота, ведущие в сектор Рудный Пояс, Зер Альман снова чертыхнулся. В сумме у Йошико была фора почти полторы стазуры, а именно столько времени ему понадобится, чтобы долететь до ворот. Потому что совершенно исправные стандартные двигатели «АП Весельчака» по всем параметрам были равны двигателям «АП Небесный», следовательно, догнать корабль с Йошико было практически невозможно. Но он не собирался отказываться от своей попытки. Если понадобится, он будет следовать за Йошико до тех пор, пока не закончится топливо. Все будет зависеть от того, кто из них сэкономит больше драгоценной отбрасываемой массы! На лице пилота появилась хмурая усмешка.

— А уж если я что-то действительно могу, так именно это, — пробормотал он.

Полторы стазуры полета до ворот, ведущих в Рудный Пояс, Зер Альман провел в попытках передать Йошико сообщение с просьбой вернуться и не убегать от него. Он убеждал ее в том, что все наладится и выяснится, что она должна еще раз все обдумать ради себя, ради Ильяны и ради него. Примерно за сезуру до прохождения ворот он отправил с коммуникационным шмелем-дроном видеосообщение на «АП Весельчак». Крохотный прибор с быстротой молнии исчез из поля зрения медлительного гравидара и спустя уже несколько мизур проследовал за «АП Весельчаком» через стартовые ворота. Зер Альман вздохнул и решил набраться терпения. Ничто не могло сравниться с возможностями системы Вещество/Антивещество, имевшейся на таких приборах, как коммуникационные шмели. Даже двигатели системы КМДД.

Попав в сектор Рудный Пояс, Зер Альман с удивлением заметил, что расстояние между ним и «АП Весельчаком» сократилось почти вдвое. Вместо полутора стазур корабль Йошико находился на расстоянии чуть меньше одной стазуры! Компьютерная проекция ее курса говорила о том, что она, вероятно, сделала остановку на Свободной Аргонской торговой станции этого сектора. Что ей там могло понадобиться? Может быть, она пополняла запасы топлива? Действительно, гравидар однозначно указывал на то, что масса «АП Весельчака» увеличилась. Теперь Зер Альман рассердился на себя за то, что послал ей сообщение. Может быть, она не стала бы так торопиться, если бы не знай, что он следует за ней по пятам.

— Стоп! — воскликнул он.

Ему в голову пришло кое-что существенное! После того как «АП Весельчак» дозаправился, его масса стала значительно больше массы его корабля, ведь у нее на борту были еще и двигатели системы КМДД. В соответствии с законами физики теперь это давало ему некоторые преимущества. Если у него не закончится отбрасываемая масса, он, возможно, успеет ее догнать! По его расчетам, для этого понадобится почти две тазуры, и ему придется лететь вслед за «АП Весельчаком» еще через три следующих сектора.

— Потрясающе! — простонал Зер Альман. — Йош, я говорю совершенно серьезно, — сказал он, обращаясь к пустому кокпиту, — вернись ко мне, и мы никогда больше не будем об этом говорить.

Но у Йошико были другие планы. Через несколько мизур от нее пришел коммуникационный шмель с сообщением, которое Зер Альман просмотрел сразу же, как только оно поступило. Над консолью вспыхнуло большое видеополе. В поврежденном кокпите «АП Весельчака» сидели Йошико и Ильяна, обе в космических костюмах, но без шлемов.

— Ты не знаешь всего обо мне, Зер, — сказала Йошико с улыбкой, в которой впервые отразилось некоторое сожаление. — Я — якки. Именно они подобрали меня тогда в космосе, уже почти мертвую. Это они меня вырастили, а не семья на Луне Ринго. От якки никто не может уйти, хотя я пыталась. За мной гонятся очень могущественные силы. И, Зер, — она грустно улыбнулась, — они уничтожают все, что стоит у них на пути. Если им будет мешать твоя фирма, они ее уничтожат. Я слишком долго подвергала тебя этой опасности.

Якки? Зер Альман нахмурился. Йошико — якки? Он недоверчиво покачал головой. Да как же это могло быть?!

— Я не знаю, люблю ли я тебя, Зер. Но ты отличный парень. И если мы сейчас убегаем, то мы убегаем не от тебя, а ради тебя. Не пытайся догнать нас. Я знаю гораздо больше трюков, чем ты. Прощай навсегда… ты, хромой аргну!

Йошико сделала рукой какое-то движение, очевидно, чтобы завершить сообщение, но ей помешала Ильяна.

— Еще одну сезуру! — воскликнула она. — Domo arigato, мистер Джонферсон-сан! Domo за то, что вернула мне мою маму! Не знаю, что вы с ней сделали, но она стала как новенькая! Правда, правда! — По лицу Ильяны скользнула легкая улыбка. Она подошла поближе монитору и тихо сказала: — И я знаю то, чего не знает она: она вас любит! Ах да, не нужно лететь за нами, мы знаем гораздо больше трюков, чем вы. Прощайте!

Этими словами запись окончилась. Видеополе потемнело и вскоре отключилось. Зер Альман тут же попытался снова наладить связь с «АП Весельчак», но, несмотря на то что между кораблями было небольшое расстояние, он не дождался ответа. Он послал еще одного шмеля — безрезультатно. Тогда он попытался выжать из своих двигателей максимум возможного и даже чуть-чуть больше. В его голове еще долго звучали слова Ильяны: она вас любит!

«Прибываем к сектору Родина Света», — доложил бортовой компьютер через несколько стазур.

В спешке Зер Альман забыл отключить голосовые функции компьютера. Недалеко величественно проплыла охряная газовая планета Разнар. Невооруженным глазом уже можно было разглядеть неровную поверхность ее луны Пейнод. И алгоритмическое оптическое устройство обнаружило стартовые ворота, ведущие в главный сектор Аргонской Федерации — в Аргон Прайм.

Как всегда после прохождения ворот, гравидару понадобилось несколько сезур для перекалибровки. Когда на нем снова появилось изображение, Зер Альман вздрогнул. «АП Весельчак» только что поднялся из гравитационного кратера Пейнода. Похоже, Йошико проделала с кораблем знаменитый экстремальный маневр «качелей», да еще такой, который по сложности намного превосходил недавно поставленный им рекорд в районе Вантеры и Юнипы! Сначала он решил, что она это сделала для того, чтобы оторваться от него. Но потом обнаружил, что «АП Весельчак» не один. Следуя на некотором расстоянии за ним, этот маневр совершил и вооруженный до зубов боевой корабль класса МЗ. Может быть, он сделал это осторожнее и медленнее, но, имея на борту более мощные двигатели, неуклонно приближался к «АП Весельчак».

— Нет! — закричал Зер Альтман, когда боевой корабль выпустил целую тучу снарядов, которые на большой скорости приближались к кораблю Йошико.

Управляемые ракеты! Это были управляемые ракеты, и он не мог ничего, абсолютно ничего сделать, чтобы помочь Йошико, любви всей своей жизни!

Парализованный ужасом, он был вынужден следить на экране гравидара, как снаряды догоняли «АП Весельчак». Он хотел отвернуться, не чувствуя в себе сил наблюдать за гибелью Йошико, но не мог даже повернуть голову или выключить гравидар.

Спустя семьдесят сезур далеко впереди расцвел ядерный цветок, нашедший свой конец уже в событийном горизонте стартовых ворот.

— Пора прощаться, — прошептала Йошико хриплым голосом и выпустила рукояти ручного управления.

Она несколько раз сжала руки в кулак, чтобы размять затекшие пальцы. Он снова был здесь, знакомый ледяной узел страха в области солнечного сплетения. Но она знала, что он и на этот раз не помешает ей совершить то, что она задумала, то, что было необходимо сделать. Всю ее жизнь это двойственное отношение к страху было ее судьбой и ее проклятием. Теперь оно либо спасет ее раз и навсегда, либо отправит безвозвратно в забвение, либо и то и другое.

Йошико недовольно проворчала что-то, когда перчатки, которые она так и не сняла, помешали ей расстегнуть ремни безопасности. Она торопливо теребила ремни, пока они наконец не поддались. Освободившись, Йошико отъехала в кресле пилота немного назад. Она попыталась встать и ощутила боль в суставах. Одним жестом она активировала звуковой модуль бортового компьютера, находившегося над полем ввода, и невольно вздрогнула, когда в мембране шлемофона раздался незнакомый женский голос компьютера.

— JAGID система/12 — готова. Сообщение о повреждении…

— Стоп! — воскликнула Йошико, которая как раз в этот момент стукнула кулаком по открывающему устройству переборки кокпита. — Время до попадания ракет. Каждые три сезуры. Начали!

— Шестьдесят одна сезура.

Переборка наполовину открылась, Йошико про себя поблагодарила неведомые ей силы за то, что она вообще могла двигаться. Она протиснулась в образовавшуюся щель и оказалась на средней палубе «АП Весельчака». Как и повсюду на борту корабля, здесь царил частичный вакуум. Аварийное освещение мерцало, как свеча на ветру.

— Пятьдесят восемь сезур.

До вогнутого пассажирского шлюза из полупрозрачного полидиамандоида нужно было пройти всего несколько маленьких шажков. Когда Йошико стояла в стеклянной камере и нервно ожидала, пока закроется внутренняя переборка и откроется внешняя, ее взгляд упал на проход, связывающий среднюю палубу с каютами и машинным отделением.

— Пятьдесят пять сезур.

Место в среднем отсеке «АП Весельчака», куда не так давно попал обломок, выглядело просто ужасно. Оно было деформировано, покрыто копотью и кое-как залатано. Если бы защитные щиты вышли из строя еще раньше, то… Chikisho! Как удар тока, ее пронзила мысль. Во время остановки на торговой станции сектора Рудный Пояс, отдавая Ильяне черный шар Тебатиманскатта, она забыла что-то важное, что обязательно должна была дать дочери с собой в дорогу. Это «что-то» лежало в ящике ее каюты.

— Пятьдесят две сезуры.

— Мой скоп! — задыхаясь, воскликнула Йошико.

И в этот момент внешняя переборка полностью поднялась, открыв вид на пустой космос. Несмотря на большую скорость корабля, звезды в глубине космоса выглядели совершенно неподвижными.

Не раздумывая, Йошико вцепилась в один из поручней внешней переборки и задействовала устройство аварийного торможения, которое открывало одновременно как внешнюю, так и внутреннюю переборки. Остававшийся в корабле воздух тонкой струйкой пролетел мимо нее и превратился в космическом пространстве в красивый белый снег.

— Сорок девять сезур.

Внутренняя переборка еще не успела полностью подеяться, как Йошико уже протиснулась через нее и помчалась по проходу. При каждом ее шаге тяжелые космические сапоги так сильно стучали по серому полу, что у нее отдавалось в голове. Йошико задыхалась от напряжения.

Если считать в кредитах, то старый тригравископ не стоил ничего. Для нее же он был единственным ценным предметом, а точнее, последним личным предметом, которым у нее еще оставался. Он связывал ее с детством, подтверждал истинность ее воспоминаний, как плохих, так и хороших. Это было ее самоутверждение, источник ее сущности. Он был ей нужен, она ни за что не могла допустить, чтобы он был уничтожен!

— Сорок шесть сезур.

— Пропади ты пропадом, что ж ты меня нервируешь! Пусть будет каждые десять мизур, мне и этого хватит! — проорала она в ярости в шлемофон.

Йошико промчалась мимо открытой переборки каюты Зера Альмана, даже не посмотрев в ее сторону. Следующая — ее каюта. Она чуть не споткнулась о полуметрового робота-ремонтника, лежавшего посреди прохода, разбитого и искалеченного, его захваты еще слепо и бесцельно продолжали вздрагивать. Она успела вовремя притормозить и осторожно перешагнула через него. Ее взгляд две тазуры растерянно скользил по царившей здесь разрухе в результате удара обломка. Остальное добавили компенсаторы, отказавшие во время ее лихого маневра, когда все, что не было намертво закреплено, разбросало в разные стороны. Скамейки, табуреты, мелкие приборы валялись по углам крохотной каюты.

Йошико взяла себя в руки. Все это неважно!

— Тридцать пять сезур.

Осколки хрустели под ее сапогами, когда она подошла к шкафу и открыла верхнюю дверцу. Тригравископ, завернутый в наволочку, лежал там, куда она его запрятала несколько возур назад. Грязный футляр, в котором находился прибор, выглядел неповрежденным, но цел ли сам прибор, по внешнему виду нельзя было определить. Да это и не имело значения. Йошико прижала прибор к груди и повернулась, чтобы уйти, даже не оглянувшись на каюту, где провела последние две мазуры. Она побежала назад к средней палубе.

Звезды по-прежнему неподвижно стояли над открытым шлюзом так, будто «АП Весельчак» за это время не сдвинулся с места. Женщина подошла ближе к внешней переборке и оглянулась, ощутив непонятное беспокойство.

— Двадцать пять сезур.

Она нигде не видела управляемых ракет, преследовавших ее корабль. Вероятно, фюзеляж «АП Весельчака» заслонял от нее то, что происходило позади корабля. Не видела Йошико и Разнар и Пейнод, но далеко-далеко светило солнце этой системы, похожее на маленькую белую точку. Оно заставило Йошико прищуриться. Она подошла еще ближе к переборке, пока ощущение опасности не стало совершенно невыносимым.

У Йошико подступил комок к горлу. Только теперь, в момент, когда она смотрела в звездную пропасть, она по-настоящему осознала всю рискованность и опасность своего намерения. Неужели она действительно собирается прыгнуть в космос еще раз, с тригравископом в руке и защищенная только космическим костюмом? Она покачала головой, не веря в это. Ильяна была абсолютно права: ее мать была сумасшедшей, она окончательно рехнулась! Не прошло и трех мазур с тех пор, как она проделала нечто подобное — и выжила. Тогда удача была на ее стороне, но так не может быть всегда. Неужели она решилась бросить ей вызов?

— Нет, — прошептала Йошико, крепко прижала обеими руками тригравископ к животу и подождала следующего сообщения компьютера.

— Пятнадцать сезур.

Изо всех сил Йошико оттолкнулась и полетела в черную пустоту. На какое-то мгновение тень от «АП Весельчака» застыла над ней, потом мимо нее пронеслось яркое пламя, вырывающееся из главного двигателя. Корабль удалялся, резко набирая скорость. Йошико осталась совершенно одна в подавляющей тишине ночи без начала и конца. Через несколько мгновений корабль уже напоминал яркий хвост кометы, направляющейся к маленькому серебристому обручу. Далеко позади Йошико в небе висел только Разнар, величественный и грязно-коричневый. Ни Пейнода, ни космолета Зендира не было видно.

— Пять сезур, — раздался бестелесный голос бортового компьютера в наушниках шлемофона.

От напряжения Йошико с трудом дышала, а ее космический костюм совершал один кувырок за другим.

А потом она увидела ракеты, которыми выстрелил в нее Зендир т'Гррт семьдесят сезур назад. Она не видела самих ракет, а только раскинувшуюся веером группу бело-голубых всплесков двигателей. Это напоминало стаю голодных волков, вышедших на охоту в космосе. И только в последний момент стало ясно, что ракеты пролетят мимо нее на расстоянии примерно несколько десятков километров, так как они все еще преследовали ставший почти невидимым «АП Весельчак». Наконец ракеты со злым шипением пронеслись мимо нее и превратились в далекие световые копья, такие же, как тот корабль, за которым они гнались.

Яркое остроконечное пламя ослепило Йошико. Оно казалось призрачным в своей бесшумности и насыщенным, несмотря на расстояние. Она зажмурилась. Молния взрыва исчезла так же быстро, как и появилась. Ее поглотил событийный горизонт, через который корабль падал в момент взрыва.

Спустя почти три мизуры Йошико смогла более или менее ясно видеть. И увидела, что космос вокруг нее был мирным и спокойным, как всегда. И только ее сердце никак не могло успокоиться, оно оглушительно билось, и боль проникала, казалось, во все тело. Но где же был МЗ Зендира т'Гррта?

— Успокойся, дорогая, — уговаривала она сама себя.

Она ведь какое-то время не могла ничего видеть, в это время Зендир наверняка следовал за пылающим корпусом «АП Весельчака» через стартовые ворота в сектор Аргон Прайм, чтобы там удостовериться в ее гибели. И почти наверняка он в этот момент сделал левой рукой жест победы и весь экипаж поздравлял его с этой победой.

Где-то очень далеко от строя кораблей отделилась крохотная звездочка и начала описывать широкую дугу. Йошико следила за приближением этой искорки, затаив дыхание, вцепившись в футляр тригравископа, как утопающий цепляется за спасательный крут, и продолжая совершать один кувырок за другим.

— Jadmanthrat, Таггерт! — пробормотала она.

Казум IV

562 год по теладинскому летоисчислению

Огромный черный диск планеты висел над теладинским транспортным кораблем класса «Тукан», который медленно выходил на нужную орбиту. У полукруглого иллюминатора, через который можно было видеть бесконечность космоса, стояла стройная женщина с мягким пушком на голове вместо длинных светлых волос. Тонкие классические черты ее лица были красивыми. Светло-голубые глаза смотрели куда-то вдаль, а не на огромное колесо кольцевой станции с его тоненькими спицами, которое медленно выплывало из ночной тени планеты.

— Эй! Глядя на твою прическу, хочется плакать! Сестричка!

Глаза и мысли женщины постепенно возвращались в настоящее. Она широко улыбнулась. Рядом с нею стояла прелестная девочка, не старше девяти язур, с длинными, до плеч, темно-рыжими кудрями и изящными чертами лица, так что без труда можно было определить, что они — близкие родственницы.

— Ой, кто бы говорил! Ты взгляни на себя! Кто из нас жалко выглядит, это еще вопрос.

Женщина начала разглаживать смятую куртку девочки. Девочка, забавляясь, отступила на пару шагов:

— Ну нет! Ты ведешь себя прямо как мать!

— Ах ты! — Плавным движением женщина ухватила обеими руками воротник куртки девочки и крепко прижала ее к себе. — Не зарывайся, малышка, — прошептала она на ушко шалунье. — Ты разобьешь мне сердце, — прибавила она полушутя-полусерьезно. — Ты этого хочешь? — И по-приятельски шлепнула младшую. — А, сестричка? Куда летим дальше?

— Казум IV, — мгновенно прозвучал ответ. — Там очень красиво, честное слово!

Как будто для того чтобы подчеркнуть правдивость этих слов, на далеком горизонте темной планеты над кораблем показалось первое, еще слабое сияние. Теплые лучи оранжевого солнца робко пробивали себе путь, и скоро ночной диск Казума IV превратился в великолепный изумрудно-зеленый океан с двумя золотыми посадочными массивами в центре. Орбитальная станция, невесомая и похожая на огромную игрушку, показалась в свете наступающего утра. Уже можно было различить отдельные окна и свободные пространства во вращающейся в противоположном направлении стыковочной карусели ступицы колеса, одно из которых было зарезервировано для «Тукана».

— Значит, я стану сборщицей, — тихо сказала женщина, больше самой себе, чем девочке.

Она снова глянула в иллюминатор и непроизвольно схватилась за рейлинг, проходящий под ним, когда космический корабль совершил полный оборот вокруг своей оси и снова притормозил. Благодаря компенсаторам на борту корабля это невозможно было почувствовать, но она явно ощутила знакомое состояние. В это время станция, находящаяся под ними, включила векторные голограммы, которые, как два ряда мерцающих зеленых огоньков, обозначили направление для захода на посадку.

— Не навсегда, — ответила через какое-то время девочка. — Но на какое-то время точно. Может быть, две язуры, а может быть, и три. В любом случае я уже буду совершеннолетней. А потом мы станем изыскателями. На своем собственном корабле. Что скажешь?

Женщина удивленно уставилась на девочку, как будто впервые ее видела.

— Думаешь, тебе это понравится? Не знала, что в тебе есть дух авантюризма.

— Конечно, — с широкой улыбкой ответила девочка, — ты далеко не все обо мне знаешь. Тебе придется заново узнавать меня. Я уже не та маленькая девочка, какой была три мазуры назад.

Обе рассмеялись.

— Пойдем, нужно забрать нашу ручную кладь, чтобы быстрее управиться потом, — предложила девочка.

Спустя мизуру «Тукан» состыковался с орбитальной станцией, и обе женщины первыми покинули корабль.

Было довольно сложно убедить теладинца на таможне, что тяжелый черный шар в багаже — всего-навсего пресс-папье. Основная сложность состояла в том, что теладинец не знал, что такое письмо. В конце концов таможенник дал добро, и вскоре женщины уже заняли места в посадочном модуле.

— Взгляни-ка! — воскликнула девочка и указала на голографический экран в центральном проходе.

Женщина со светлым пучком волос на голове на мгновение задержала взгляд на плотных облаках, проплывавших под модулем и грозящих превратиться в тучи, потом посмотрела на экран. Как и следовало ожидать от теладинского модуля, шла передача о новостях экономики. Теладинец с мелкими чешуйками и глазами, похожими на пылающие угли, комментировал события, связанные со сменой руководства на известной фирме, которые всколыхнули самые широкие теладинские экономические круги. На заднем плане красовался фирменный логотип Космической мобильной дивизии Джонферсона.

— Условия, на которых основатель КМДД Зер Альман Джонферсон передал управление фирмой своему бывшему ассистенту Имирадию Йобазелею Гегебалию Четвертому до сих пор не выяснены. Одно не подлежит сомнению: изготовление и поставка космического корабля с двигателями системы КМДД самому Джонферсону являлись одним из условий договора. Зер Альман Джонферсон уже улетел на этой модели, подсоединенной к ведущей системе телекоммуникаций, в неизвестном направлении. К этому времени стало также известно, что фирма КМДД получила крупный заказ на двигатели системы КМДД (количество пока не уточняется) от ПТОНП — первой теладинской организации «Нет Профиту», Иземада Сибазомус Нопилей Четвертый, исполняющий обязанности управляющего ПТОНП, сказал по поводу этого выгодного соглашения следующее…

Женщина отвернулась от голографического экрана и снова стала смотреть в окно. За это время модуль пролетел сквозь толстый и плотный облачный слой, и кое-где внизу уже можно было увидеть, как сверкает поверхность океана. Скоро покажется земля.

— Могу поспорить, что он снова отправится искать #efaa, — сказала она после долгого молчания, обращаясь к девочке, которая отчаянно потрясла кудрями, не соглашаясь с ней.

— Зер Альман? Поверь мне, он вовсе не собирается искать корабль с ЦП. Он ищет кое-что… вернее, кое-кого еще. А если еще точнее, то… тебя!

И снова на некоторое время обе замолчали.

— Ты думаешь, он отказался от своей фирмы только ради того, чтобы найти меня? Но он же, наверное, считает, что мы погибли!

— А почему ты усмехаешься?

— Я не усмехаюсь, я реву, пропади оно все пропадом!

Ильяна обняла мать за плечи и прижала к себе.

— Мы можем иметь все, что захотим. Все! Мы свободны!

Йошико Нехла кивнула. Впереди показались гигантские субтропические папоротники.

— Да, свободны, — пробормотала она и вытерла рукавом глаза.

Теперь она улыбалась.

— Мы приземлились. Пойдем, пора на выход. Мне не терпится спустя пятнадцать язур вдохнуть воздух свободы!

Земля, Крефельд

Февраль 2006 года от Рождества Христова

Да, я согласен, собственно говоря, заголовок следовало назвать «Послесловие». Но так не получилось, честно! И хотя здесь речь идет действительно о словах, эти слова большей частью образуют вопросы. Отсюда — справка.

«Где Нопилей?» Этот вопрос, например, я слышал постоянно по мере того, как писался третий роман о Вселенной X. Другими словами: почему этого чешуйчатого симпатяги из книг «X: Легенда Фарнхэма» и «Х2: Нопилей» нет и в «ХЗ: Йошико»? На это есть простой и убедительный ответ: потому что доброму Иземаде Сибазомусу Нопилею Четвертому уже посвящен целый роман, а всякие изменения оживляют дело, уж это знает каждый теладинец.

Второй вопрос, который мне тоже задавали не один раз: почему третья книга не продолжает действие второй? Вспомним: в конце «Х2: Нопилей» Кайл Вильям Бреннан, Елена Кхо и Нола Хи застряли вместе с двумя кораблями с центральными процессорами в секторе Первое Убежище. Это объясняется тоже довольно просто: в тот период, когда я писал вторую книгу, промежуток времени длиной в пятнадцать язур, который лежит между событиями Х2 и ХЗ (то есть около 20 лет), был труднообозрим. Хотелось написать книгу о ХЗ — и то, что действие должно происходить не в прошлом, было для меня очевидно. Но я не считаю, что это так уж плохо, скорее, наоборот, очень выигрышно. Новые протагонисты предоставляют новые возможности и, прежде всего, новый взгляд на мир. Йошико Нехла, например, уже с самого начала знает много такого, что героям двух предыдущих романов еще предстоит узнать (а вместе с ними — и читателям). И это понятно, потому что Йошико выросла в Планетарном Сообществе. Так, например, ее совершенно не удивляет, что все теладинцы — женщины. Пятнадцать язур назад это было чем-то совершенно новым, а теперь это знают все. И слово «Земля» прочно вошло в состав повседневной лексики. Иногда герои выражают сильные эмоции словами «Что, ради Земли…» (вряд ли «Земля» была таким уж обиходным словом в пятьсот сорок шестой язуре).

Этот вопрос мне никто не задавал, но я задал его себе сам и долго размышлял над ним: не слишком ли молодой выглядит у меня Йошико для ее возраста? Или: может ли у такой молодой женщины, как Йошико, быть такая большая дочь, как Ильяна? Давайте посмотрим: по земным меркам Ильяне 12 лет, Йошико — около 32. В Планетарном Сообществе люди могут в среднем (!) прожить 110 лет, и соответственно, они гораздо медленнее стареют. Если примерить события на наши земные мерки, то Йошико только что вышла из юношеского возраста. А Ильяна… бесспорно, она очень взрослая для своих лет. Но вряд ли можно ожидать чего-то другого, если человек вырос среди якки и с самого детства пытался сопротивляться их жизненной философии, попирающей любые законы. Мой вывод: Йошико и Ильяна — то, что надо!

А теперь я хотел бы не спросить, а поблагодарить Бернда Лехана и команду Egosoft за гениальные игры, а также Хольгера Виста, Йо Лёффлера и Панини за — как всегда — беспроблемное и приятное сотрудничество. Моя особая благодарность принадлежит объединению X, чьи поддержка и советы постоянно освещали мне путь в темные мизуры, когда я писал этот роман.

Ильяне всего 9 язур. Совершеннолетней она станет, в соответствии с законами Сообщества, когда ей исполнится 12 язур, что соответствует 16 земным годам.

Об этом можно прочесть в англоязычном романе Даррена Эселса «Доминион».

Пятнадцать язур — это примерно двадцать земных лет.

См: «Легенда Фарнхэма».

Фемто — приставка к наименованию единицы физической величины; служит для образования дольных единиц.

Тест Роршаха — диагностический тест, основанный на восприятии чернильных пятен различной конфигурации.

Альбедо — величина, характеризующая рассеивающую или отражательную способность поверхностей или космических тел.

ОЭС — объединенная энергосистема.

Наноассемблер — устройство наноразмеров, способное собирать из отдельных атомов или молекул любые сложные конструкции по введенному в них плану.

ТФ — терраформер.

Итерация — повторное применение математической операции в серии аналогичных операций, производимых с целью получения результата.

G — гравитационная постоянная; постоянная гравитационного взаимодействия.

ПТОНП — первая теладинская организация «Нет профиту».

Тест Тьюринга проводится для проверки систем искусственного интеллекта.

Теория точки Омеги — теория о конце Вселенной, в котором активную роль будет играть разум.

Липа сердцелистная.

Компьютрониум — гипотетическое вещество, обеспечивающее максимальную вычислительную мощность на единицу массы.