Это была самая странная поездка, в которой только участвовал Эндрю. Три часа он терпел осуждающий взгляд Кейда – парень смотрел на него, как на самого Иуду, и это не взирая на тот факт, что Эндрю готов был оплатить все его долги в недалеком будущем. Кроме того, здесь была еще и мать, Фанни, несомненно самая пустоголовая матрона, которую он когда-либо встречал в своей жизни. Она щебетала, произнося бесконечные монологи, казалось, ей вовсе не требуется большего поощрения, чем ворчание или кивок. Всякий раз он по глупости отвечал на какое-нибудь ее замечание, и это вызывало новый поток пустой трескотни. И, наконец, напротив него сидела Каролина, тихая и внешне спокойная, рассматривающая постоянно меняющийся пейзаж за окном.

Эндрю открыто уставился на нее, в то время как она, казалось, абсолютно не замечала его внимательного взгляда. На ней было голубое платье с белой мантильей, застегнутой сверху. Вырез платья был скромным, не открывающим ни дюйма ложбинки между грудями – хотя едва ли ей было что показать. И все же его нестерпимо возбуждала небольшая полоска открытой кожи, эта женственная впадинка на ее шее и фарфоровая гладкость груди над вырезом. Она была маленькой, почти как куколка, и все же он был ею околдован, до такой степени, что пребывал в наполовину возбужденном состоянии, несмотря на присутствие ее брата и матери.

- На что вы смотрите? – спросил он через какое-то время, раздраженный ее постоянным нежеланием смотреть в его сторону. – Вы находите вид коров и оград захватывающим, так?

- Мне приходится смотреть в окно, - ответила Каролина, не отводя взгляда. – Стоит мне сосредоточиться на чем-то внутри кареты и мне станет плохо, особенно когда дорога неровная. Со мной с детства так.

Фанни взволнованно перебила ее. – Каролина, ты должна попытаться излечиться от этого. Как, должно быть, досадно такому славному джентльмену как лорд Дрейк смотреть, как ты непрерывно выглядываешь из окна вместо того, чтобы участвовать в разговоре.

Эндрю усмехнулся, услышав, как его назвали «славным джентльменом».

Тогда заговорил Кейд. – Она не собирается меняться, Мама. И осмелюсь сказать, что Дрейк скорее предпочел бы, чтобы Каро смотрела в окно, чем чтобы ее стошнило прямо на его туфли.

- Кейд, как вульгарно! – воскликнула Фанни, неодобрительно поглядев на него. – Немедленно извинись перед лордом Дрейком.

- Не нужно. – Поспешно сказал Эндрю.

Фанни послала ему лучезарную улыбку. – Как великодушно с вашей стороны, милорд, не придавать значения плохим манерам моего сына. Что до плачевного состояния моей дочери, я вполне уверена, что этот недостаток не передается по наследству.

- Приятно слышать, - вежливо сказал Эндрю. – Но мне очень нравится очаровательная привычка мисс Харгрэйвз. Она позволяет мне наслаждаться ее прелестным профилем.

Каролина бросила на него быстрый взгляд, закатив глаза в ответ на лесть, прежде чем повернуться обратно к окну. Однако он заметил, как ее губы слегка изогнулись, выдавая удовольствие от комплимента.

Наконец они прибыли в поместье Скоттов, которое считалось одной из самых великолепных резиденций в Англии. Огромный каменный особняк окружали великолепные зеленые лужайки и сады, а позади даже был дубовый парк. Ряд из восьми каменных колонн перед домом венчали сверкающие стекла окон, из-за чего фасад здания смотрелся скорее стеклянным, чем каменным. Казалось, только члены королевской семьи могут жить в подобном месте, что делало его вполне подходящим для семьи Логана Скотта. Он был кем-то вроде короля, хоть всего лишь и лондонской сцены.

Каролине посчастливилось увидеть игру Скотта в постановке Столичного Театра, и, как и все остальные зрители, она сочла Скотта поразительно талантливым и интересным. Поговаривали, что Гамлет в его исполнении превзошел даже исполнение Дэвида Гаррика, и что однажды люди прочтут о нем в книгах по истории.

- Как занятно, что человек вроде мистера Скотта приходится вам единокровным братом, - пробормотала Каролина, рассматривая поместье, пока Эндрю помогал ей выйти из кареты. – Вы похожи?

- Ни капельки, - сказал Эндрю, сохраняя неподвижное лицо. – Логану пришлось начать жизнь с нуля, и он взобрался на вершину своей профессии, вооруженный лишь талантом и решимостью. В то время как у меня имелись все преимущества, и я не добился ничего.

Они говорили шепотом, слишком тихо, чтобы Кейд и Фанни могли услышать.

- Вы ему завидуете? – не сдержалась Каролина.

В лице Эндрю мелькнуло удивление, и стало ясно, что мало кто говорил с ним так откровенно. – Нет, как можно? Логан заслужил все, чего добился. И он столько вынес из-за меня. Он даже простил мне то, что я пытался убить его.

- Что? – Каролина слегка споткнулась и остановилась, в изумлении воззрившись на него. – Не может быть, это правда?

На мрачном лице его появилась ухмылка. – Я бы не смог довести дело до конца. Но в тот момент я был пьян в стельку, и только что обнаружил, что он знал, что мы братья, и не сказал мне. Поэтому я подстерег его в театре, угрожая пистолетом.

- Боже мой. – Каролина с беспокойством посмотрела на него. – Вы вели себя как сумасшедший.

- Нет, я не сходил с ума. Просто надрался. – В его синих глазах плясали смешинки. – Не тревожьтесь, любовь моя. Я намерен какое-то время оставаться трезвым… а даже если бы и нет, для вас я совершенно неопасен.

От слов «любовь моя», произнесенных этим низким, глубоким голосом, внутри нее произошло что-то странное. Каролина начала было отчитывать его за подобную фамильярность, но вспомнила, что именно для этого они и приехали сюда – создать впечатление, что они и в самом деле влюблены друг в друга.

Они вошли в высокий, в два этажа, зал, отделанный панелями из темного дерева и обитый декоративной тканью, здесь их встретила жена мистера Скотта, Мадлен. Девушка была просто прелестна, ее золотисто-каштановые волосы были заколоты на макушке, каре-зеленые глаза сияли, когда она с юношеским энтузиазмом приветствовала Эндрю. Было ясно, что эти двое по-настоящему нравятся друг другу.

- Лорд Дрейк, - воскликнула Мадлен, сжав его ладони своими маленькими руками и подставляя щеку для братского поцелуя. – Как вы хорошо выглядите! Прошел, по крайней мере, месяц с нашей последней встречи. Я ужасно сердита на вас за то, что так долго не объявлялись.

Эндрю тепло улыбнулся золовке, отчего мрачное лицо его преобразилось, и у Каролины перехватило дыхание. – Как поживает моя племянница? – спросил он.

- Клянусь, вы ее не узнаете. Она подросла, по меньшей мере, на два дюйма, и теперь у нее есть зуб! – Отпустив его руки, Мадлен повернулась к Кейду, Фанни и Каролине и грациозно присела. – Доброе утро, милорд, и леди Харгрэйвз, и мисс Харгрэйвз. - Ее веселый взгляд встретился с взглядом Каролины. – Мы с мужем счастливы, что вы присоединитесь к нам в этот уик-энд. Друзьям лорда Дрейка всегда рады в нашем доме.

- Вы всегда недолюбливали моих друзей, - сухо заметил Эндрю, и Мадлен бросила на него неодобрительный взгляд.

- Ваших обычных друзей, да. Но таким друзьям всегда рады.

Тут вступилась Каролина, улыбнувшись Мадлен. – Миссис Скотт, обещаю, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы не быть похожими на обычных товарищей лорда Дрейка.

- Благодарю, - последовал пламенный ответ девушки, и обе внезапно хихикнули.

- Минуточку, - сказал Эндрю, наполовину - шутя, наполовину – серьезно. – В мои планы не входило, чтобы вы двое подружились. Вам лучше держаться подальше от моей золовки, мисс Харгрэйвз – она неисправимая сплетница.

- Да, - подтвердила Мадлен, посылая Каролине заговорщическую улыбку. – И некоторые из моих лучших сплетен – о лорде Дрейке. Вы найдете их крайне увлекательными.

Фанни, которая была так поражена великолепием окружающей их обстановки, что лишилась дара речи, неожиданно обрела голос. – Миссис Скотт, мы с нетерпением ожидаем встречи с вашим многоуважаемым мужем. Такой известный человек, такой талантливый, такой удивительный…

В разговор вступил еще один голос, голос такой глубокий и необычный, что он мог принадлежать лишь одному человеку. – Мадам, вы оказываете мне слишком много чести, уверяю вас.

Из глубины дома к ним приближался Логан Скотт, такой же большой и красивый, каким казался на сцене, его высокая фигура была одета в безупречные серые брюки, облегающий черный сюртук, и хрустящий белый шейный платок, завязанный в замысловатый узел.

Переводя взгляд с Эндрю на его единокровного брата, Каролина смогла уловить смутное сходство между ними. Оба были высокими, физически сильными мужчинами с твердыми, ровными чертами. Цвет волос и кожи, однако, у них был разный. Волосы Эндрю были черны как ночь, в то время как у Логана Скотта была рыжевато-каштановая, с прядями цвета красного дерева шевелюра. И кожа Эндрю имела золотистый оттенок, в отличие от здорового румянца на лице Скотта.

Наблюдая, как они стоят вместе, Каролина подумала, что главное различие между двумя мужчинами заключается в их манере держаться. Не вызывало сомнений, что Логан Скотт привык к вниманию, которое привлекала его слава – он был немного слишком самоуверен, движения его были расслабленными и потому располагающими. Эндрю, однако, был спокойнее, гораздо более замкнут и скрытен, и эмоции его были безжалостно упрятаны очень глубоко.

- Брат, - тихо произнес Логан Скотт, когда они сердечно пожали друг другу руки. Было ясно, что между этими двумя существует глубокая привязанность.

Эндрю представил Скотта Харгрэйвзам, и Каролина развеселилась, увидев, что присутствие такой живой легенды снова лишило ее мать дара речи. Проницательный взгляд Скотта перебегал с одного лица на другое, пока не обратился на Эндрю. – Отец здесь, - сказал он.

Братья обменялись взглядами, которые было трудно растолковать, очевидно, эти двое были, как никто другой, одинакового мнения об этом человеке.

- Как он? – спросил Эндрю.

- Сегодня лучше. Ему не понадобилось много лекарства прошлой ночью. В настоящий момент он набирается сил перед балом сегодня вечером. – Скотт поколебался, прежде чем добавить. – Он хотел увидеться с тобой, как только приедешь. Проводить тебя в его комнату?

Эндрю кивнул. – Вне всяких сомнений, я совершил сотню проступков, и он собирается меня отчитать. Не хочу лишать его такого удовольствия.

- Отлично, - сардонически сказал Скотт. – Поскольку меня сегодня уже подвергли этой изощренной пытке, не вижу никаких причин жалеть тебя.

Повернувшись к Каролине, Эндрю пробормотал, - Разрешите, мисс Харгрэйвз?

- Конечно. – Она вдруг поняла, что ободряюще ему улыбается. – Надеюсь, все пройдет хорошо, милорд.

Их взгляды встретились, и она увидела, как в глазах его что-то изменилось, жесткая непроницаемость сменилась теплой синевой. – Значит, увидимся позже, - тихо сказал он, и поклонился перед уходом.

Интимность их взглядов вызвала теплый трепет внизу ее живота, и ощущение головокружительной легкости затопило ее. Слегка озадаченная, Каролина подумала, что Логан Скотт был не единственным мужчиной в семье, обладающим актерским талантом. Эндрю играл свою роль так убедительно, что любой поверил бы, что он по-настоящему увлекся ею. Она сама чуть не поверила в это. Она стойко сконцентрировалась на мысли, что это все притворство. Деньги, не ухаживания, были основной целью Эндрю.

Стоя на галерее, выходящей в бальный зал, Логан Скотт приказал паре лакеев усадить хрупкое, измученное опухолью тело отца на мягкий, затянутый тканью шезлонг. Рядом на стуле устроилась служанка, готовая принести все, что могло потребоваться графу. На костлявые колени Рочестера было накинуто тонкое одеяло, а в своих похожих на когти пальцах он держал бокал рейнского вина.

Какое-то время Логан смотрел на него, про себя изумляясь, что Рочестер, который, злоупотребляя властью и строя козни, грозной тенью нависал над его жизнью, мог обратиться в нечто подобное. Некогда красивое лицо, с его ястребиным совершенством, превратилось в смертельно-бледную болезненную маску. Сильное, мускулистое тело так ослабело, что он едва мог ходить без посторонней помощи. Можно было подумать, что неотвратимый конец смягчит жестокого графа, и, возможно, заставит его несколько сожалеть о прошлом. Но Рочестер оставался верен себе и ни капли не раскаивался в чем бы то ни было.

Не впервые Логан почувствовал острый приступ сострадания к своему брату. Хотя Логана вырастил арендатор, который измывался над ним физически, ему жилось лучше, чем Эндрю, отец которого измывался над самой его душой. Безусловно, не существовало человека более холодного и более бессердечного, чем граф Рочестер. Удивительно, что Эндрю вообще пережил такое детство.

Оторвавшись от воспоминаний о прошлом, Логан поглядел на собрание людей внизу. Взгляд его отыскал высокую фигуру брата, который танцевал с мисс Каролиной Харгрэйвз.

Изящная женщина, казалось, очаровала его, поскольку в кои-то веки он не казался ни скучающим, ни недовольным, ни мрачным. По сути, впервые за всю свою жизнь, казалось, что Эндрю был именно там, где ему хотелось быть.

- Вон там, - сказал Логан, с легкостью устанавливая тяжелый шезлонг так, чтобы его отцу было лучше видно. – Вот женщина, которую привел Эндрю.

Рот Рочестера сжался в тонкую полоску от презрения. – Эта девушка ничего не значит, - произнес он. – Выглядит она недурно, по-моему. Однако, говорят, что она – синий чулок. Не пытайся сказать мне, что твой брат может иметь планы на подобное создание.

Логан слабо улыбнулся, он давно привык к едким замечаниям старика. – Посмотрите на них вместе, - тихо сказал он. – Последите, как он ведет себя с ней.

- Это уловка, - категорически заявил Рочестер. – Я знаю все о моем никчемном сыне и его коварных маневрах. Я мог бы предположить это с того самого момента, как вычеркнул его имя из завещания. Он хочет заставить меня поверить в то, что изменил свою жизнь. Эндрю может волочиться за сотней респектабельных старых дев, если ему так хочется. Но я скорее отправлюсь в ад, чем восстановлю его в завещании.

Логан с трудом поборол желание ответить, что подобный сценарий вполне вероятен, и наклонился подложить подушку под хилую спину старика. Довольный тем, что у его отца есть удобное место, с которого можно видеть, что делается внизу, он встал и положил руку на резные перила красного дерева. – Даже если бы это было уловкой, - подумал он вслух, - разве не забавно было бы, если бы Эндрю попался в собственноручно сделанную ловушку?

- Что ты сказал? – старик уставился на него слезящимися глазами-щелочками и поднес бокал вина к губам. – Что это за ловушка такая, скажи, ради Бога?

- Думаю, вполне возможно, что Эндрю может влюбиться в мисс Харгрэйвз.

Граф усмехнулся в бокал. – Не похоже на него любить кого-либо кроме себя.

- Вы не правы, Отец, - тихо сказал Логан. – Просто Эндрю мало знаком с этим чувством – особенно, с тем, каково это, когда тебя любят.

Поняв тонкую критику той холодности, с которой он всегда обращался со своими сыновьями, законным и бастардом, Рочестер наградил его надменной улыбкой. – Ты возлагаешь вину за его эгоизм на меня, конечно же. Ты всегда находишь ему оправдания. Берегись, мой высокомерный друг, или я вычеркну и тебя из своего завещания заодно.

К явной досаде Рочестера, Логан расхохотался. – Мне плевать, - сказал он. – Мне от вас не нужно ни шиллинга. Но поосторожнее, когда говорите об Эндрю. Он – единственная причина, по которой ы здесь. По какой-то причине, которой мне не понять, Эндрю любит вас. Чудо, что вам удалось произвести на свет сына, который сумел выжить, несмотря на вашу глубокую привязанность, и все еще умеет любить. Честно признаюсь, я бы не смог.

- Тебе нравится рисовать меня каким-то монстром, - холодно заметил граф. – Когда на самом деле, я просто даю людям то, чего они заслуживают. Если бы Эндрю когда-либо сделал хоть что-нибудь, чтобы заслужить мою любовь, он бы получил ее. Но сперва ему придется ее заработать.

- Боже правый, да вы одной ногой в могиле, - проговорил Логан. – Не думаете, что ждали достаточно долго? У вас имеется хотя бы малейшее представление о том, на что Эндрю готов был бы пойти ради одного вашего слова похвалы или расположения?

Рочестер не ответил, лицо его оставалось упрямо неподвижным, когда он пил из бокала и наблюдал за сверкающим круговоротом пар внизу.

Карета поехала мимо Гайд-парка к западу Лондона, где все еще оставались огромные участки невозделанной земли. Когда экипаж остановился, Каролина с трудом попробовала подавить свое волнение. Она не переставая думала, что же мог придумать ее брат, и почему она была такой идиоткой, что оказалась замешанной в его затее. Лакей открыл дверцу кареты и поставил на землю подножку. Однако Каролина не двинулась с места. Она сидела в экипаже и разглядывала скромный белый оштукатуренный дом с крутой шиферной крышей и посыпанным гравием внутренним двориком.

- Питер, - обратилась она к лакею, старому и верному потомственному слуге, - вам хоть что-то известно о том, что происходит? Вы должны рассказать мне, если да.

Он покачал головой. – Нет, мисс, я ничего не знаю. Вы хотели бы вернуться домой?

Каролина обдумала эту идею и почти тут же ее отвергла. Она зашла слишком далеко, чтобы сейчас повернуть назад.

- Нет, я пойду внутрь, - неохотно сказала она. – Вы подождете меня здесь?

- Если хотите, мисс. Но лорд Харгрэйвз приказал оставить вас здесь и вернуться ровно через два часа.

- У меня есть пара ласковых слов для моего брата. – Расправив плечи, она закуталась в свой плащ и спрыгнула с подножки кареты. В уме она уже начала составлять список способов, которыми проучит Кейда. – Очень хорошо, Питер. Вы с кучером поезжайте, как и велел мой брат. Нехорошо срывать чьи-то планы, когда он, похоже, считает, что продумал все, что должно быть сделано.

Питер открыл перед ней дверь и помог снять плащ, прежде чем вернуться на улицу к карете. Экипаж мягко покатился прочь, под его тяжелыми колесами хрустел покрытый льдом гравий внутреннего двора.

Каролина осторожно сжала ключ в руке и двинулась вглубь коттеджа. Место было обставлено скромно: дубовые панели, несколько фамильных портретов, набор стульев с деревянными спинками, библиотечный уголок, забитый старыми, в кожаных переплетах книгами. Воздух был холодным, но в гостиной бодро потрескивал огонь. Развели ли его для того, чтобы было удобнее ей, или кому-то еще?

- Эй? – нерешительно позвала она. – Есть здесь кто-нибудь, прошу, ответьте. Эй?

Она услышала приглушенный крик из дальнего конца дома. Звук заставил ее вздрогнуть, спина и плечи покрылись мурашками. Дыхание резкими толчками вырывалось из ее груди, и она сжимала ключ, пока его края не врезались глубоко в ее потную ладонь. Она вынудила себя двигаться. Шаг, еще один, пока не побежала через весь дом в поисках того, кто кричал.

- Эй, где вы? – повторяла она, продвигаясь к задней части дома. – Где…

Мерцающий свет камина вытекал из одной из комнат в конце коридора. Подхватив свои бархатные юбки, Каролина бросилась к комнате. Она взволнованно переступила порог и остановилась так неожиданно, что ее наспех заколотые волосы упали ей на лоб. Она нетерпеливо откинула их назад и в изумлении уставилась на представшее ее глазам зрелище. Это была спальня, такая крохотная, что здесь помещалось всего три предмета мебели: умывальник, ночной столик, и большая резная кровать розового дерева. Правда, другой участник этого романтического свидания явился не совсем по своей воле.

… единственное, чего бы мне хотелось, это получить Рочестера, связанного как рождественский гусь, полностью в мое распоряжение, не подумав сказала она своему безмозглому братцу. И Кейду, этому болвану полоумному, как-то удалось выполнить ее желание.

Эндрю, седьмой граф Рочестер, в полный рост растянулся на кровати, его руки были скованы над головой чем-то похожим на пару металлических наручников, соединенных цепью с замком. Цепь была продета сквозь резные отверстия в крепком изголовье из розового дерева, удерживая Эндрю в плену, без надежды на освобождение.

Его темная голова приподнялась с подушки, глаза светились дьявольским синим огнем на его покрасневшем лице. Он дергал наручники с такой силой, что на его скованных запястьях, наверняка появились синяки. – Сними их с меня к чертовой матери, - прорычал он, голос его звучал так злобно, что она вздрогнула. Он походил на прекрасное дикое животное, мощные мускулы рук выступали под рукавами рубашки, напряженное тело выгибалось над кроватью.

- Мне очень жаль, - ахнула она, инстинктивно бросившись ему на помощь. – О Господи… это Кейд… не знаю, что взбрело ему в голову…

- Я убью его, - выдавил Эндрю, продолжая в ярости дергать свои скованные запястья.

- Подожди, ты поранишься. У меня есть ключ. Просто не двигайся и дай мне…

- Ты попросила его сделать это? – спросил он, зарычав, когда она взобралась на постель рядом с ним.

- Нет, - тут же ответила она и почувствовала, как щеки ее заливает краска. – Не совсем. Я только сказала, что мне хотелось бы… - Она прервалась и прикусила губу. – Он рассказал мне о твоей помолвке, понимаешь, и я… - Продолжая краснеть, она медленно наклонилась над ним, чтобы дотянуться до замка его наручников. Нежные формы ее груди слегка задели его, и Эндрю дернулся всем телом, словно от ожога. К досаде Каролины, ключ выскользнул из ее пальцев и завалился между матрасом и изголовьем кровати. – Лежи смирно, - сказала она, не отводя глаз от его лица, и еще сильнее прижавшись к его телу, попыталась нащупать ключ. Было нелегко не смотреть ему в глаза, когда их лица были так близко. Его сильное тело оставалось твердым и неподвижным под ней. Она услышала, как его дыхание изменилось, стало глубже и быстрее, пока она пыталась достать ключ.

Кончики ее пальцев обхватили ключ и с трудом вытащили его из-под матраса. – Он у меня, - побормотала она, отважившись взглянуть на него.

Глаза Эндрю были закрыты, его нос и рот почти касались изгиба ее груди. Казалось, он впитывает ее запах, упиваясь им, как приговоренный предложенным ему последним ужином.

- Эндрю? – прошептала она в мучительном смущении.

Выражение его лица стало замкнутым и жестким, синие глаза – непроницаемыми. – Открой эти чертовы штуки! – Он загремел цепью, соединявшей наручники. Этот звук испугал ее, расстраивая натянутые нервы. Она увидела глубокие следы, оставленные звеньями цепи на прочном розовом дереве, но, несмотря на неослабевающие рывки, дерево продолжало сопротивляться стирающему его металлу.

Ее взгляд упал на ключ в ладони. Вместо того, чтобы открыть им наручники, он стиснула его в руке. Ужасные, грешные мысли возникли в ее голове. Правильным было бы освободить Эндрю как можно скорее. Но впервые за всю свою уравновешенную, благопристойную жизнь, она не хотела делать то, что правильно.

- Прежде чем я отпущу тебя, - сказала она тихим голосом, совсем не похожим на ее собственный, - Мне бы хотелось, чтобы ты ответил на один вопрос. Почему ты бросил меня ради Джулианы?

Он продолжал смотреть на нее своим ледяным взглядом. – Черта с два я стану отвечать на какие-то вопросы, пока я прикован к кровати.

- А если я освобожу тебя? Тогда ты ответишь?

- Нет.

Она пыталась отыскать в его глазах хоть что-то от мужчины, которого любила, Эндрю, который был веселым, насмешливым, нежным. Но в глубине скованной льдом синевы была лишь горечь, словно он утратил все чувства к ней, к себе и ко всему, что имело значение. Потребуется что-то действительно шокирующее, чтобы забраться в душу этому неумолимому незнакомцу.

- Почему Джулиана? – настаивала она. – Ты сказал, что роман с ней не стоило вспоминать. Это было ложью? Ты решил, что она может предложить тебе что-то большее, лучшее, чем могу я?

- Она подходит мне больше, чем ты когда-либо будешь.

Ей внезапно стало больно дышать. – Потому что она более красивая? Более страстная? – заставила она спросить себя.

Эндрю пытался выговорить да, но у него никак не выходило. Он довольствовался одним резким кивком.

Этот жест должен был уничтожить ее, потому что полностью подкреплял всю ее неуверенность в себе. Но выражение на лице Эндрю… тик на щеке, странный блеск его глаз… на долю секунды, ей показалось, что его терзает невыносимая боль. И тому могла быть лишь одна причина.

- Ты лжешь, - прошептала она.

- Нет, не лгу.

Каролина неожиданно решила дать волю отчаянным желаниям, возникшим в ее голове. Она была женщиной, которой нечего терять. – Тогда я докажу, что ты ошибаешься, - неуверенно проговорила она. – Я докажу, что могу дать тебе в сто раз больше удовлетворения, чем Джулиана.

- Как?

- Я займусь с тобой любовью, - сказала она, присев рядом с ним. Ее дрожащие пальцы потянулись к вырезу платья, и она начала развязывать туго затянутые шелковые шнурки, удерживавшие лиф ее платья. - Прямо сейчас, в этой постели, пока ты не можешь этому помешать. И я не остановлюсь, пока ты не признаешься, что солгал. Я получу от вас объяснение, милорд, так или иначе.

Конечно, она его удивила. Она знала, что он никак не ожидал такой женской агрессии от респектабельной старой девы. – Тебе духу не хватит, - тихо произнес он.

Что ж, это решило его судьбу. Она ни в коем случае не могла пойти на попятный, получив такой вызов. Каролина решительно продолжила распутывать шелковые завязки, пока корсаж ее бархатного платья не распахнулся, открыв ее тонкую муслиновую сорочку. Ощущение нереальности происходящего охватило ее, когда она вытянула из рукава одну руку, затем вторую. За всю свою зрелую жизнь она никогда не раздевалась перед кем-то. Она покрылась гусиной кожей и потерла свои открытые плечи. Сорочка так мало скрывала, что она с таким же успехом могла быть совсем голой.

Она бы не удивилась, если бы Эндрю посмеялся над ней, но, казалось, ее представление его вовсе не рассмешило и не разозлило. Он казался… зачарованным. Его взгляд скользнул по ее телу, задержавшись на розовых тенях ее сосков, затем вернулся к ее лицу. – Достаточно, - выговорил он. - Не то чтобы я не наслаждался видом, но это ни к чему не приведет.

- Я не согласна. – Она соскользнула с кровати и столкнула тяжелое платье на пол, где оно осталось лежать мягкой массой. Стоя в сорочке и панталонах, она попыталась унять стучащие зубы. – Я заставлю вас говорить со мной, милорд, неважно, что для этого потребуется. До того как я закончу, ты будешь болтать как слабоумный.

Он затаил дыхание и скептически усмехнулся. Этот звук воодушевил ее, он словно делал его более человечным и менее холодным. – Во-первых, я не стою твоих усилий. Во-вторых, ты не знаешь, что ты, черт возьми, делаешь, что ставит под сомнение твои планы.

- Я знаю достаточно, - заявила она с показной храбростью. – Сексуальный акт – это просто вопрос механики… и даже с моим опытом, думаю, я смогу разобраться, что к чему.

- Это не просто вопрос механики. – Он с новой силой рванул наручники, его лицо внезапно исказилось от… страха?… беспокойства? – Черт побери, Каролина. Я восхищаюсь твоей решимостью, но ты должна прекратить это сейчас, понятно? Ты ничего не добьешься кроме боли и разочарования. Ты заслуживаешь большего, чем чтобы твой первый опыт закончился плохо. Отпусти меня, ты, чертова упрямая ведьма!

Вспышка отчаянного гнева порадовала ее. Значит, она прорвалась сквозь стены, которые он попытался возвести между ними, оставив его беззащитным для дальнейшего штурма.

- Можешь кричать, сколько пожелаешь, - сказала она. – Никто тебя не услышит.

Она взобралась на постель, и все его тело окаменело.

- Ты – дура, если думаешь, что я стану тебе помогать, - бросил он сквозь стиснутые зубы.

- Думаю, что очень скоро ты станешь помогать мне с огромным энтузиазмом. – Каролина получала извращенное удовольствие от того, что становится все спокойнее и все невозмутимее, тогда как он все сильнее выходит из себя. – В конце концов, у тебя не было женщины… сколько месяцев? По меньшей мере, три. Даже если мне не хватает необходимым навыков, я смогу сделать с тобой все, что пожелаю.

- Как насчет Джулианы? – На его руках вздулись мышцы, когда он снова дернул наручники. – Я мог иметь ее уже сотню раз, откуда тебе знать.

- Но ты этого не сделал, - сказала она. – Она тебя не привлекает – это было очевидно, когда я увидела вас двоих вместе.

Она приступила к тугому узлу его шейного платка, развязывая влажную, пахнущую крахмалом ткань, впитавшую тепло его кожи. Обнажив его загорелую шею, она мягко коснулась треугольной впадинки у ее основания кончиком пальца. – Так будет лучше, - тихо сказала она. – Теперь ты можешь дышать.

И он, конечно, дышал, с трудом, словно человек, пробежавший десять миль без остановки. Взгляд его был прикован к ней, больше не холодный, но горящий от ярости. – Прекрати. Предупреждаю тебя, Каролина, прекрати это сейчас же.

- Или что? Что ты можешь сделать, чтобы наказать меня, что было бы хуже того, что ты уже сделал? – Ее пальцы двинулись к пуговицам его жилета и рубашки, и она быстро расстегнула оба ряда. Она широко распахнула края его одежды, обнажив удивительно мускулистую грудь. Вид его тела - вся его свирепая сила, беспомощно представшая перед ней - был впечатляющ.

- Я никогда не хотел причинить тебе боль, - сказал он. – Ты с самого начала знала, что наши отношения - всего лишь притворство.

- Да. Но они превратились во что-то еще, и ты и я, мы оба это знаем. – Она нежно потрогала густые завитки, покрывающие его грудь, ее пальцы нащупали горящую кожу под ними. Он подпрыгнул от прикосновения ее прохладной ладони, дыхание со свистом вырывалось сквозь его стиснутые зубы. Как часто она мечтала об этом, изучать его тело, ласкать его. Поверхность его живота была обтянута тугими мышцами, так не похоже на гладкую мягкость ее собственного. Она погладила упругую загорелую кожу, такую твердую и шелковистую под ее рукой. - Скажи мне, зачем тебе жениться на Джулиане, когда влюбился ты в меня.

- Я не влюблялся, - наконец смог выдохнуть он. – Можешь ты в-вбить это в свою упрямую башку…

Его слова закончились резким стоном, потому что она уселась на него верхом преисполненным решимости движением, их чресла разделяла лишь ткань его брюк и ее тонких словно паутинка панталон. Покрасневшая и решительная, Каролина сидела на нем в совершенно распутной позе. Она почувствовала, как выпуклость его плоти устроилась в расселине между ее бедрами. Его возбуждающее давление на самую сокровенную часть ее тела вызвало в ней приятную волну жара. Она поерзала, пока он не ощутила его толчки в самой чувствительной точке, крошечный бугорок неистово пульсировал от его близости.

- Хорошо, - задохнулся он, оставаясь абсолютно неподвижным. – Хорошо, я признаю… я люблю тебя, чертова извращенная сука – а теперь слезь с меня!

- Женись на мне, - настаивала она. – Обещай, что разорвешь помолвку с моей кузиной.

- Нет.

Каролина подняла руки к волосам, вытаскивая шпильки и позволяя волнистым прядям каскадом упасть ей на спину до самой талии. Он никогда раньше не видел ее с распущенными волосами, и его закованные пальцы дрогнули, словно ему не терпелось к ней прикоснуться.

- Я люблю тебя, - сказала она, поглаживая его широкую грудь, прижав ладонь туда, где оглушительно колотилось его сердце. Его тело – жесткий шелк, твердые мускулы, кости и сухожилия – завораживало ее. Она хотела целовать и ласкать его всюду. – Мы принадлежим друг другу. Между нами не должно быть никаких препятствий, Эндрю.

- Любовь ни черта не меняет, - почти прорычал он. – Наивная дурочка…

У него перехватило дыхание, когда она ухватилась за подол своей сорочки, стянула ее через голову и отбросила в сторону ничтожно тонкое одеяние. Выше талии она была полностью обнажена, маленькие упругие полушария грудей слегка подпрыгнули, розовые кончики съежились от холодного воздуха. Он не мигая смотрел на ее груди, и в глазах его загорелся волчий голод, прежде чем он отвернулся от нее.

- Ты хотел бы поцеловать их? – прошептала Каролина, едва осмеливаясь поверить в собственное бесстыдство. – Я знаю, что ты представлял себе это, Эндрю, так же как я представляла. – Она склонилась над ним, задевая сосками его грудь, и он вздрогнул от соприкосновения их плоти. Он все еще смотрел в сторону, губы его были поджаты, дышал он резкими рывками. – Поцелуй меня, - упрашивала она. – Поцелуй меня всего разок, Эндрю. Пожалуйста. Ты нужен мне… мне нужно почувствовать тебя… поцелуй меня так, как мечтал все это время.

Глубокий стон вырвался из его груди. Он приподнял голову, пытаясь ртом отыскать ее. Она прижалась губами к его губам, ее язык осторожно скользнул в жаркую сладость его рта. Она страстно прижималась всем телом к его, обхватив его голову руками, и целовала снова и снова. Она коснулась его скованных запястий, кончики ее пальцев задели его ладони. Он исступленно шептал в ее шею, - Да… да… отпусти меня, Каролина… ключ…

- Нет. – Она двинулась выше по его груди, скользя своими лихорадочно горячими губами по пахнущей солью коже его шеи. – Не сейчас.

Его рот нашел нежное местечко, где ее шея соединялась с плечом, и она приникла к нему, желая большего, тело ее охватила жажда, которую, казалось, невозможно было утолить. Она приподнималась все выше, выше, пока почти случайно не задела соском край его рта. Он тотчас же поймал его, рот его сомкнулся над нежной вершинкой и втянул ее глубже. Его язык обвел чувствительный бутон и стал ласкать его быстрыми, порхающими поглаживаниями. Очень долго он продолжал сосать и лизать, пока Каролина не застонала умоляюще. Его рот выпустил розовый сосок, язык последним движением погладил его.

- Дай мне вторую, - произнес он громким шепотом. – Положи ее мне в рот.

Дрожа, она подчинилась, поднеся грудь к его губам. Он стал жадно ласкать ее, и она ахнула, почувствовав, что оказалась в плену его рта, удерживаемая его жаром и настойчивостью. Сильное напряжение нарастало между ее широко раскинутых бедер. Она извивалась, выгибалась, прижималась к нему как можно ближе, но этого было недостаточно. Она хотела быть наполненной им, пронзенной, принадлежать ему. – Эндрю, сказала она, низким и сиплым голосом. – Я хочу тебя… я так хочу тебя, что умру, если не получу тебя. Позволь мне… позволь… - Она отняла грудь от его рта, снова поцеловала и в волнении протянула руку к огромной, вздувшейся выпуклости спереди его брюк.

- Нет, - услышала она его хриплый голос, но все равно непослушными расстегнула брюки. Эндрю ругался и смотрел в потолок, как будто пытаясь заставить свое тело не отвечать… но как только ее маленькая прохладная рука скользнула в его брюки, он застонал и внезапно покаснел.

Каролина высвободила его твердую, пульсирующую плоть и сжала разбухшее древко дрожащими пальцами. Ее завораживала его шелковистая кожа, жесткие волосы в паху, тяжелые удивительно прохладные мешочки чуть ниже. Мысль о том, что эта твердая плоть полностью окажется в ее теле, была столь же шокирующей, сколь и возбуждающей. Она неумело погладила его, и была поражена его немедленным откликом, он инстинктивно приподнял бедра, и сдавленный стон удовольствия вырвался из его горла.

- Так правильно? – спросила она, пальцы ее скользнули к большой круглой головке.

- Каролина… - Его измученный взгляд был прикован к его лицу. – Каролина, послушай. Я не хочу этого. Ничем хорошим для тебя это не кончится. Есть вещи, которых я для тебя не сделал… то, в чем нуждается твое тело… ради Бога…

- Мне все равно. Я хочу заняться с тобой любовью.

Она стянула свои панталоны и чулки с подвязками, и снова взобралась на него, чувствуя себя неловкой и все же возбужденной. – Скажи мне, что я должна сделать, - попросила она и прижала головку его плоти прямо к чувствительному гроту своего тела. Она попробовала опуститься на него и оцепенела от сильного давления и поджидающей боли. Казалось, невозможно сделать так, чтобы их тела подходили друг к другу. Расстроенная и разочарованная, она попыталась еще раз, но не смогла протолкнуть жесткую плоть сквозь тугое узкое отверстие. Она умоляюще посмотрела на напряженное лицо Эндрю. – Помоги мне. Скажи, что я делаю не так.

Даже в это миг мучительной близости он не смягчился. – Пора остановиться, Каролина.

Окончательность его отказа было невозможно игнорировать.

Ее затопило чувство абсолютного поражения. Она глубоко прерывисто вздохнула, раз, еще раз, но ничто не могло унять боль, обжигающую ее легкие. – Хорошо, - удалось прошептать ей. – Хорошо. Мне очень жаль. – От слез щипало глаза, и она просунула руку под очки, чтобы рассерженно вытереть их. Она снова его потеряла, на этот раз навсегда. Любой мужчина, который может сопротивляться женщине в момент, когда она умоляет его заняться с ней любовью, не может любить ее по-настоящему. Пытаясь нащупать ключ, она продолжала безмолвно плакать.

Почему-то вид ее слез привел его почти что в отчаяние, тело его напряглось от усилий, чтобы не рвануть цепи. – Каролина, - сказал он дрожащим шепотом. – Прошу, открой чертов замок. Пожалуйста… О Боже… не надо. Просто достань ключ. Да. Отпусти меня. Отпусти…

Как только она повернула маленький ключ в замке, мир словно взорвался движением. Эндрю, двигаясь со скоростью тигра в прыжке, высвободил запястья и набросился на нее. Слишком ошеломленная, чтобы оказать сопротивление, Каролина поняла, что ее повалили на спину и прижали к кровати. Его наполовину обнаженное тяжелое тело глубоко вдавило ее в матрас, пугающие толчки его напряженной плоти задели ее подрагивающий живот. Он потерся об нее раз, второй, третий - мешочки его плоти глубоко зарылись в ее темные завитки - и он застыл, сжимая ее, пока ей не стало нечем дышать. Он застонал, и что-то горячее и мокрое просочилось между их телами и потекло по ее животу.

Потрясенная, Каролина не шевелилась и молчала, взгляд ее метался по напряженным чертам его лица. Эндрю прерывисто вздохнул и открыл глаза, которые оказались ярко-синими. – Не двигайся, - тихо сказал он. – Просто полежи спокойно минуту.

У нее не было другого выбора. Все ее члены ослабли и дрожали… она горела словно в лихорадке. Она с несчастным видом проводила его взглядом, когда он поднялся с постели, затем опустила глаза на живот. И кончиком пальца потрогала скользкое липкое пятно, озадаченная, терзаемая любопытством и вместе с тем удрученная. Эндрю вернулся с кусочком влажной ткани и присоединился к ней на постели. Закрыв глаза, Каролина вздрогнула от прикосновения холодной ткани, когда он стал осторожно обтирать ее тело. Она не могла вынести бесстрастного выражения его лица, и не могла думать о том, что он может сказать ей. Вне всяких сомнений, он, наверняка, отчитает ее за участие в этой унизительной эскападе, и она определенно это заслужила. Она прикусила губу и попыталась перестать дрожать… все ее тело было горячим, ее бедра безостановочно поднимались, всхлипы вырывались из горла. – Оставь меня в покое, - прошептала она, чувствуя себя так, словно сейчас разлетится на куски.

Отложив в сторону ткань, пальцы Эндрю аккуратно поддели дужки ее очков и сняли их с ее мокрого лица. Ее ресницы поднялись. Он склонился над ней, так близко, что черты его лишь слегка расплывались. Его взгляд медленно двинулся вниз по ее стройному телу. – Господи, как же я люблю тебя, - прошептал он, оглушив ее, и его ладонь обхватила ее грудь и мягко сжала. Кончики его пальцев лениво проследовали вниз, пока не скользнули в набухшую расщелину между ее бедер.

Каролина исступленно выгнулась, абсолютно беззащитная от его прикосновений, и тихий, умоляющий крик вырывался из ее горла.

- Да. – Его голос ложился темным бархатом, язык задел мочку ее уха. – Теперь я позабочусь о тебе. Только скажи мне, чего ты хочешь, милая. Скажи, и я это сделаю.

- Эндрю… - Она ахнула, когда он разделил нежные складки и погладил прямо между ними. – Н-не мучай меня, пожалуйста…

В его голосе слышался смех. – После того, что ты со мной сделала, думаю, ты заслужила несколько минут мучений… разве нет? – Кончик его пальца обвел маленький ноющий комочек плоти, где скапливались все ощущения. – Ты бы хотела, чтобы я поцеловал тебя туда? – тихо спросил он. - Прикоснулся своим языком?

Вопрос ошеломил ее – она никогда и не представляла себе такого – и все же все ее тело откликнулось дрожью.

- Скажи, - нежно попросил он.

Губы ее пересохли, и ей пришлось облизнуть их языком, прежде чем она смогла говорить. К ее крайнему стыду, начав, она уже не могла остановиться и бесстыдно умоляла его. – Да, Эндрю… поцелуй меня туда, прикоснись языком, ты нужен мне, сейчас, пожалуйста…

Голос ее растворился в громких стонах, когда он двинулся вниз, его темная голова опустилась между ее раскинутыми ногами, пальцы его пригладили темные завитки и раздвинули розовые губы еще шире. Сначала ее коснулось его теплое дыхание, потом по ней скользнул его язык, мягко играя с трепещущим узелком быстрыми порхающими движениями.

Каролина сильно закусила нежную губу, отчаянно стараясь не кричать, несмотря на растущее наслаждение от его рта на ее плоти. Эндрю поднял голову, услышав приглушенный звуки, которые она издавала, и глаза его сверкнули дьявольским блеском. – Кричи, сколько пожелаешь, - пробормотал он. – Никто тебя не услышит.

Его рот вернулся к ней, и она закричала, ее ягодицы настойчиво приподнимались над матрасом в попытке прижаться к нему. Он издал звук, полный удовлетворения и обхватил ее тугие ягодицы своими большими, теплыми ладонями, пока его рот продолжал упиваться ею. Она почувствовала, как широкий кончик его пальца погладил небольшой вход в ее тело, обвел его дразнящим движением… и вошел в нее с тонким мастерством.

- Чувствуешь, какая ты влажная, - прошептал он, уткнувшись в ее скользкую плоть. – Теперь ты готова к тому, чтобы я взял тебя. Я смог бы полностью войти в тебя.

И она поняла, почему не смогла вместить его раньше. – Пожалуйста, - прошептала она, умирая от желания. – Пожалуйста, Эндрю.

Его губы вернулись к ней, зарывшись носом во влажные, чувствительные складки. Ловя ртом воздух, Каролина замерла, когда его палец скользнул глубоко в нее, лаская в такт сладостному ритму движений его губ. – О Боже, - сказала она, прерывисто дыша, - Я не могу… о, я не вынесу этого, пожалуйста, Эндрю, о Боже…

Мир растворился во взрыве обжигающего блаженства. Она всхлипывала и дрожала, плывя в потоке исступленного восторга, пока, наконец, ее не накрыла волна сонной усталости, непохожей ни на что, испытываемое ею раньше. Только тогда его рот и пальцы оставили ее. Эндрю натянул на них покрывала и белье, чуть приподняв Каролину, так что она полулежала на нем, пока они не оказались завернутыми в кокон теплых простыней. Она лежала рядом с ним, закинув ногу на его бедро, голова ее покоилась на его твердом плече. Взволнованная, изнеможенная, она расслабилась в его объятиях, наслаждаясь покоем, словно штилем после сильного шторма.

Эндрю погладил рукой буйные пряди ее волос, расправив их по своей груди. После долгого времени сладостно-горького удовлетворения, он тихо заговорил, губы его касались ее виска.

- Это никогда не было фарсом для меня, Каролина. Я влюбился в тебя в тот самый момент, когда мы заключили нашу чертову сделку. Я полюбил твой характер, твою силу, твою красоту… я тут же понял, какая ты особенная. И я знал, что не заслуживаю тебя. Но мне в голову пришла крайне нелепая идея, что как-то я мог бы стать достойным тебя. Я хотел начать все заново с тобой. Мне даже стало наплевать на треклятое богатство моего отца. Но в своей самонадеянности, я не учел того, что нельзя убежать от своего прошлого. А я совершил тысячу поступков, о которых мне стоит сожалеть… они не перестанут преследовать меня до конца моей жизни. Ты бы не захотела стать частью всей этой мерзости, Каролина. Ни один мужчина, который любит женщину, не стал бы просить ее жить с ним, каждый день гадая, когда какая-нибудь отвратительная часть его прошлого появится вновь.

- Я не понимаю. – Приподнявшись, она устроилась на его груди, изучая печальное и нежное выражение его лица. – Скажи, что сделала Джулиана, чтобы все так изменилось.

Он вздохнул и откинул прядь ее волос. Было ясно, что он не желал ничего ей рассказывать, но больше он не мог умалчивать правду. – Тебе известно, что у нас с Джулианой некогда был роман. Какое-то время после этого мы оставались почти друзьями. Мы удивительно похожи, я и Джулиана – мы оба эгоистичные, расчетливые и бессердечные…

- Нет, - тут же сказала Каролина, прижав пальцы к его губам. – Ты не такой, Эндрю. По крайней мере, больше.

Мрачная улыбка изогнула его губы, и он поцеловал ее пальцы, прежде чем продолжить. – После того, как наш роман закончился, мы с Джулианой развлекались, играя в придуманную нами игру. Каждый из нас называл имя какого угодно человека – всегда добродетельного и уважаемого – которого второй должен был обольстить. Чем сложнее задача, тем непреодолимее вызов. Я назвал высокопоставленного судью, отца семерых детей, которого соблазнила Джулиана.

- А кого она выбрала для тебя? – тихо спросила Каролина, испытывая странную смесь отвращения и жалости, слушая его ужасное признание.

- Одну из своих «подруг» - жену итальянского посла. Красивую, скромную, известную своим благопристойным и богобоязненным поведением.

- Полагаю, ты с ней преуспел.

Он бесстрастно кивнул. – Она была хорошей женщиной, ей было что терять. У нее был счастливый брак, любящий муж, трое здоровых детей… Одному Богу известно, как мне удалось склонить ее к измене. Но мне это удалось. А после, единственным способом для нее уменьшить свою вину было убедить себя в том, что она влюбилась в меня. Она написала мне несколько любовных писем, очень компрометирующих, о чем вскоре пожалела. Я хотел их сжечь – мне нужно было так и поступить – но я вернул их ей, посчитав, что ее тревога ослабнет, если она сама сможет их уничтожить. Тогда ей никогда не придется опасаться, что одно из них всплывет и разрушит ее жизнь.

Вместо этого эта дурочка их сохранила, и по какой-то непостижимой причине, показала их Джулиане, которая прикинулась верной подругой.

- И каким-то образом, Джулиана завладела письмами, - тихо сказала Каролина.

- Они были у нее почти пять лет. А когда умер мой отец, и стало известно, что он оставил мне состояние Рочестеров, Джулиана неожиданно приехала ко мне с визитом. Она полностью промотала богатство своего бывшего мужа. И если она захочет сохранить прежний образ жизни, ей придется выйти замуж за состоятельного человека. И, похоже, мне оказали сомнительную честь стать ее избранником.

- Она шантажирует тебя письмами?

Он кивнул. – Если бы я не согласился жениться на ней, Джулиана сказала, что обнародует чертовы письма и разрушит жизнь своей так называемой подруги. И для меня сразу стали ясными две вещи. Я никогда не смогу жениться на тебе, зная, что наш брак построен на крушении чьей-нибудь жизни. А с моим прошлым, это всего лишь вопрос времени, когда еще что-нибудь поднимет свою уродливую голову. Ты бы возненавидела меня, постоянно сталкиваясь с новыми и новыми последствиями совершенных мною грехов. – Его рот горько искривился. – Чертовски неудобно, когда у тебя появляется совесть. Было гораздо проще, пока ее у меня не было.

Каролина молчала, уставясь на его грудь, пока ее пальцы медленно гладили темные завитки. Одно дело, когда тебе говорят, что у мужчины дурное прошлое, а Эндрю никогда не притворялся, что это не так. Но это знание произвело на нее гораздо более сильное впечатление теперь, когда она узнала кое-какие подробности его прошлого распутства. При мысли о его отношениях с Джулианой и отвратительных забавах, когда они играли чужими жизнями, ей стало нехорошо. Никто не стал бы винить ее за отказ Эндрю, за согласие с тем, что он слишком испорчен и порочен. И все же… тот факт, что он научился испытывать сожаление, что хотел защитить жену посла даже ценой собственного счастья… все это означало, что он изменился. Это означало, что он мог стать лучшим человеком, чем был.

Кроме того, любовь – это когда тебе интересен весь человек, включая его изъяны… и когда ты веришь, что он чувствует то же самое к тебе. Для нее, это стоило любого риска.

Она улыбнулась в мрачное лицо Эндрю. – Для меня совсем не сюрприз, что у тебя имеется парочка недостатков. – Она взобралась повыше на его грудь, ее небольшие груди вжались в теплые завитки волос. - Ну, хорошо, больше, чем парочка. Ты – безнравственный негодяй, и я конечно готова к тому, что в любой момент в будущем объявятся еще неприятные сюрпризы из твоего прошлого. Но ты – мой негодяй, и я хочу встречать все неприятные моменты жизни, и прекрасные тоже, только с тобой.

Его пальцы зарылись в ее волосы, обхватив ее голову, и он посмотрел на нее с сердитым обожанием. Когда он заговорил, его голос звучал немного хрипло. – Что если я решу, что ты заслуживаешь кого-то лучшего?

- Теперь уже слишком поздно, - рассудительно сказала она. – Ты должен жениться на мне, после того, как совратил сегодня.

Он осторожно притянул ее поближе и поцеловал ее щеки. – Любимая… я не совратил тебя. Во всяком случае, не до конца. Ты все еще девственница.

- Это ненадолго. – Она приникла к его телу, чувствуя, как его возбужденная плоть поднимается, толкаясь ей в бедро. – Займись со мной любовью. – Она уткнулась носом в его шею и покрыла поцелуями твердую линию его подбородка. – На это раз до конца.

Он поднял ее со своей груди с такой легкостью, словно она была любопытным котенком, и посмотрел на нее со страдальческой тоской. – Все еще не решен вопрос с Джулианой и женой посла.

- Ах, это. – Она уселась на него - ее волосы струились по ее груди и спине - и коснулась его маленьких, темных сосков большими пальцами. – Я разберусь со своей кузиной Джулианой, - уверила она его. – Ты получишь эти письма обратно, Эндрю. Это будет мой тебе рождественский подарок.

Взгляд его стал откровенно недоверчивым. – Как?

- Я не желаю объяснять что-либо прямо сейчас. Чего я хочу, так это…

- Я знаю, чего ты хочешь, - сухо сказал он, перекатившись и прижав ее к кровати. – Но ты этого не получишь, Каролина. Я не возьму твою девственность, пока не смогу сделать тебе предложение. А теперь объясни мне, почему ты так уверена, что сможешь получить эти письма назад.

Она пробежалась ладонями по его мускулистым предплечьям. – Хорошо… я никогда не рассказывала этого никому, даже Кейду, и уж конечно, не моей матери. Но вскоре после того, как старый богатый муж Джулианы скончался – полагаю, ты слышал сплетни о том, что он умер не своей смертью?

- Но никаких доказательств этому все равно не было.

- Таких, о которых было бы известно всем. Но сразу после того, как лорд Брентон отправился в мир иной, его камердинер, мистер Стивенс, пришел к моему отцу среди ночи. Мой отец был уважаемым и очень ответственным человеком, и камердинер встречал его раньше. В ту ночь Стивенс вел себя странно – казался ужасно напуганным, и умолял моего отца помочь ему. Он подозревал, что Джулиана отравила старого лорда Брентона – незадолго до этого она была у аптекаря, а позже Стивенс видел, как она подливала что-то в пузырек с лекарствами Брентона за день до того, как тот умер. Но Стивенс боялся высказать свои подозрения Джулиане. Он думал, что она может как-то обвинить его в соучастии в убийстве, или наказать его каким-нибудь еще обманным путем. Чтобы защитить себя, он собрал доказательства вины Джулианы, включая пузырек с сомнительным лекарством. Он просил моего отца помочь ему найти новую работу, и отец порекомендовал его своему другу, который жил за границей.

- Почему твой отец рассказал об этом тебе?

- Мы с ним были очень близки – доверяли друг другу почти все свои секреты. – Она коротко и торжествующе улыбнулась ему. – Я точно знаю, где сейчас Стивенс. И мне также известно, где спрятаны улики против Джулианы. Так что если только моя кузина не захочет, чтобы ее обвинили, и судили за убийство своего бывшего мужа, она отдаст мне эти письма.

- Милая… - Он нежно поцеловал ее в лоб. – Ты не станешь говорить об этом с Джулианой. Она – опасная женщина.

- Со мной ей не сравниться, - отозвалась Каролина. – Потому что я не позволю ей или кому-то еще стоять между мной и тем, чего я хочу.

- И что же это? – спросил он.

- Ты. – Она скользнула ладонями по его плечам и обняла коленями его бедра. – Ты весь… включая каждое мгновение твоего прошлого, настоящего и будущего.

- Лорд Рочестер, мне отнести ответ мисс Харгрэйвз? – спросил лакей.

Эндрю покачал головой, и странная легкость охватила его. Впервые в жизни он чувствовал себя таким свободным, полным приятного ожидания. – Нет, - сказал он, голос его слегка осип. – Я отвечу мисс Харгрэйвз лично. Передайте ей, что я навещу ее на Рождество.

- Да, милорд.