На рейде Таку стояли вчерашние враги - броненосцы "Сисой" и "Шэн-Хай"; рядом лениво дымили трубами "Хуан-Хай" и русские, французские, итальянские крейсера. В прилив испанцы провели "Монтеррей" в устье Пэйхо. Крупнокалиберные орудия монитора-нейтрала служили дополнительной гарантией перемирия, установленного между международной коалицией и адмиралом Тингом. По реке курсировали союзные канонерские лодки, на которых еще не исправили до конца повреждения, полученные во время штурма фортов. Теперь с ними соседствовала и китайская речная флотилия - перешедшие из Шанхайгуаня канонерки "Чжень-Хай" "Чжень-Бей", "Чжень-Дунь", "Чжень-Си" и "Чжень-Нань". Старые деревянные суденышки защищали мешки с песком, броневые листы, на палубе вместо древних тяжелых орудий установили малокалиберные скорострелки и пулеметы.

  Два форта на северном берегу в устье Пэйхо вернули китайцам, два южных остались в распоряжении коалиции. Адмирал Тинг посетил форты, недавно бывшие местом жестокого сражения. Их бетонные стены были сильно разворочены огнем корабельной артиллерии. С парапетов еще не смыли кровавые следы. Во время штурма защитники фортов потеряли 800 человек убитыми - союзники не брали пленных. Разве что... Китайцы пытались применять подземные мины, и союзники стали пускать впереди себя пленников, которым даровали пощаду. Если не хватало пленных солдат, брали для разминирования жителей из первой подвернувшейся деревни - стариков, женщин, детей...

  Баржи и катера поддерживали сообщение между расположенными на внешнем рейде эскадрами и расположенной на Пэйхо в нескольких километрах выше устья городок Тонка - китайское адмиралтейство с корабельными мастерскими. Откуда же начиналась железная дорога на лежащий в 50 км дальше столицу провинции Чжили - Тяньцзинь. Дорога была уже очищена от ихэтуаней союзниками и морской пехотой Тинга, по восстановленным рельсам курсировали импровизированные бронепоезда, вооруженные пулеметами и легкими орудиями.

  Но основные события происходили не здесь, а вокруг Тяньцзиня, обложенного отрядами повстанцев и регулярными частями Чжилийского корпуса Бэйянской армии. Союзники удерживали составлявшие международный сеттльмент концессии на востоке Тяньцзиня вдоль берега Пэйхо, а русский стрелковым полк полковника Анисимова - лежащий на другом берегу реки железнодорожный вокзал. Немногочисленные отряды союзников отражали все попытки китайцев прорваться к сеттльменту и сами делали вылазки в прилегающие кварталы. Китайцы перегородили улицы Тяньцзиня баррикадами, а вокруг города выкопали окопы и установили артиллерийские батареи, которые яростно обстреливали вокзал и концессии, вызывая всё новые разрушения.

  На первый взгляд казалось, что подошедшее по железной дороге от моря немногочисленное подкрепление не сможет серьезно повлиять на положение осажденного Тяньцзиня. Однако появление вместе с иностранными войсками и морской пехоты китайского флота решающим образом изменило ситуацию. Китайские генералы под Тяньцзинем готовы были сражаться с "заморскими дьяволами", но адмирала Тинга считали своим. К тому же разгром коалиционной эскадры сделал Тинга популярным и в армии, и среди населения, исключая только самых рьяных ихэтуаней. Тинг постарался полностью использовать имеющийся у него авторитет, чтобы завязать переговоры с Не Ши Чэном - командующим Чжилийским корпусом. Генерал Не отличался отчаянной храбростью и небольшим умом. Ему претили всякие закулисные переговоры, хотя Тинг в своих секретных посланиях старался объяснить самым элементарным образом, что сейчас лучше как можно скорее вернуть иностранцам их дипломатов, чем дожидаться потом высадки большой армии.

  Тем не менее, офицеры среднего звена хорошо понимали настроение своих солдат. По дороге из Тонку к Тяньцзиню к адмиралу уже присоединилось несколько кавалерийских подразделений Бэйянской армии, которые должны были перерезать железную дорогу, но вместо этого взялись ее охранять вместе с союзниками. При прибытии Тинга в окрестности Тяньцзиня на его сторону немедленно перешел Восточный арсенал - огромный и хорошо укрепленный военный городок на левом берегу Пэйхо, где находились не только запасы оружия и боеприпасов, но и важнейшие оружейные заводы. Это вызвало изрядное недовольство союзников, желавших самим заполучить главную оружейную Китая.

  Тинг принял меры по оказанию помощи английскому адмиралу Сеймуру, осажденному со своим сводным отрядом в арсенале Сику, в трех верстах выше по течению Пэйхо. Пытавшиеся две недели назад пробиться к Пекину железной дорогой, отряд Сеймура был атакован со всех сторон и бежал, бросив поезда, к реке, по которой стал спускаться на захваченных баржах, пока не пристал к Сику, застав охранявшие арсенал караулы врасплох. Благодаря захваченным тяжелым оружиям, Сеймура мог держать окруживших китайцев на почтительном расстоянии, а запасы риса позволили избежать голода. Тинг предоставил Сеймуру и его отряду свободу выхода, но настоял, что арсенал должен быть возвращен китайской стороне.

  Решающим же событием, в корне изменившем ситуация под Тяньцзинем, было неожиданно появление движущейся с юга по Императорскому каналу многочисленной флотилии барж, буксируемых паровыми катерами. И баржи, и катера были защищены броневыми листами и вооружены пулеметами и легкой артиллерий. На флотилии находилось несколько тысяч морских пехотинцев под командованием адмирала Лин Пу Чина. Они в кратчайший срок проделали долгий путь по древнему каналу, прорытому в древности от Янцзы до Пэйхо для снабжения рисом неплодородного севера Китая, и неожиданно для всех появились ночью у Тяньцзиня.

  Императорский канал огибал провинциальную столицу с запада. Бэйянские войска в Тяньцзине держали фронт против сеттльмента на востоке. Когда в их тылу, на канале, вдруг возникла ожесточенная стрельба, бэйянцы испугались окружения и начали спешно покидать провинциальную столицу. На мостах через канал возникла давка, так что у Лин Пу Чина возник даже соблазн взорвать мосты и отрезать противнику путь к отступлению. Однако Тинг заранее предупредил применять по возможности минимум силы. Китайским войскам дали возможность отойти из Тяньцзиня к укрепленным фортам к западу от канала. Воспользовавшись отступлением китайских войск союзники перешли в наступление из концессий и заняли практически весь Тяньцзинь. В самом городе продолжала обороняться только центральная городская цитадель за древними толстыми стенами, но и она скоро заявила, что готова сдаться Тингу. Адмирал вступил утром в Черный форт - укрепленную резиденцию наместника Северного Китая. За черными лакированными стенами крепости с нарисованными на ней драконами находился дворец, в свое время построенный для себя великим реформатором Китая, еще здравствующим канцлером Ли Хун Чжаном.

  Пришли обнадеживающие сообщения. После ночного отступления генерал Не Ши Чэн, командующий Чжилийским корпусом, вышел из подчинения императрицы Цы Си и перешел на сторону адмирала Тинга. Первым делом солдаты генерала Не атаковали расположенные по соседству отряды ихэтуаней, с которыми до того вместе сражались против иностранцев. В результате неожиданной атаки ихэтуани были полностью разбиты, их предводитель Чжань попал в плен и был казнен. Теперь у Тинга в Тяньцзине была почти 30-тысячная армия. С такой уже можно было наступать на Пекин. Правда, в Бэйянской армии, кроме Чжилийского, было еще три корпуса. Но Шаньдунский под командованьем генерала Юань Ши Кая уже объявил о своем нейтралитете. Два остальных корпуса, Ганьсуйский генерала Дун Фу Туна и Шаньсийский генерала Сунь Цинна, хотя и поклялись в верности императрице Цы Си, но значительно уступали войскам Не Ши Чэна в подготовке и вооружении.

  Адмирал Тинг объезжал Тяньцзинь. Многие улицы разрушенного боями города представляли собой сплошное пепелище - груды камней, кирпича и головешек. В уцелевших кварталах вовсю хозяйничали мародеры. Иностранцы из концессий мстили за двухнедельную осаду и обстрелы, грабя китайские дома, убивая их обитателей при малейшем сопротивлении. Из сеттльмента в захваченный Тяньцзинь подъезжали прямо на повозках, в которые грузили драгоценности, шелковые платья, красивую мебель. Среди грабителей можно было заметить как солдат и матросов всех наций, так и прилично одетых чиновников из числа обитателей концессий. Тинг распорядился немедленно ввести патрулирование города военной полицией, предупредив союзное командование, что с мародерами будут разбираться на месте.

  Грустное зрелище представляла Тяньцзинская военная академия. Союзники атаковали ее в самом начале городских боев. Академию защищали триста курсантов, которые должны были стать цветом новой китайской армии. Все они погибли в здании, разрушенном из пушек прямой наводкой. Рядом находился уничтоженный воздухоплавательный парк, где, как знал Тинг, шли смелые опыты по овладению искусством свободного полета. Впрочем, какое дело было окружающим до этих трагедий, когда с улиц еще не успели убрать тысячи трупов. Прорвавшись через баррикады в Тяньцзинь, отряды международной коалиции устроили в китайских кварталах настоящую резню. Однако Тинг видел и разбитые китайскими пушками в щебень некогда роскошные кварталы иностранных концессий, кучи трупов убитых ихэтуанями китайских христиан, искавших спасения в своих сожженных церквях. Команды иностранцев - французы, русские, англичане, американцы, итальянцы - хоронили христиан в общих могилах. Когда их закапывали, установленный над могилой крест снимали клали прямо на покойников, а могилу заравнивали вровень с землей, чтобы не оставалось никакого следа. Иностранцы боялись, что ихэтуани вернутся и разорят христианские могилы, если обнаружат.

  Адмирал круглые сутки занимался делами по организации власти на контролируемой территории. Прежде всего, важно было показать, что не международная коалиция победила Китай, а сами китайцы наводят у себя порядок. Иностранцам было предложено не покидать без необходимости свои концессии, иностранные части могли передвигаться только в сопровождении китайских войск. В этом случае всем иностранцам гарантировалась безопасность. Под особую защиту новых властей брались заводы, фабрики, водокачки, электростанции, линии железных дорог и телеграфов, устроенные по европейски больницы и школы, а также поселения китайцев-христиан. Была выпущена декларация о равенстве всех религий. Отменялось привилегированное положение потомков маньчжур, практически слившихся с некогда завоеванными ими китайцами, для китайцем больше не существовало обязанности носить по-маньчжурски косы.

  Присланные Сунь Ят Сеном для разъяснительной работы пропагандисты имели мало успеха - не только из-за утопичности своих идей, но и из-за элементарного непонимания крестьянами-северянами кантонского диалекта агитаторов. Гораздо четче всё объясняли офицеры Тинга. Для участвующих в восстании объявлялась амнистия. Всех, кто после этого будет замечен в связях с ихэтуанями, попадет под военно-полевой суд. За поимку не сложивших повстанцев оружие объявлялась награда. В голодающие деревни направляли военные транспорты с рисом, всем желающим (а таких оказывалось немало) предлагалось вербоваться в армию или флот - Тинг имел сильные основания подозревать, что новые солдаты скоро понадобятся.

  Главное же, что хотел Тинг - попытаться хоть как-то снизить давление на крестьянство местных чиновников. Почему китайские христиане жили лучше, вызывая зависть односельчан? Просто, если христианину досаждал уездный чиновник, христианин шел жаловался к иностранному консулу, тот сообщал в МИД, а из МИДа в уезд следовало распоряжение оставить в покое того, за кого заступались иностранцы. Надо было сделать так, чтобы за крестьян заступались собственные власти. В каждый уезд Тинг отряжал несколько своих курсантов, поручив им разбираться с жалобами крестьян и немедленно сообщать ему. Деревням было также предложено самим избирать своих представителей, которые могли бы сами докладывать военному командованию о злоупотреблениях местных властей.

  На сторону Тинга перешел прославленный в боях с японцами генерал Ма Ю Кун, помощник корпусного командующего Сунь Цинна. Сам Сунь Цин с остатками своего корпуса отступил в Шаньси. Последний оставшийся у императрицы Цы Си Ганьсуйский корпус генерала Дун Фу Туна был стянут для защиты Пекина. В столице также собрались многочисленные отряды ихэтуаней, которых вооружили хранившимися в арсеналах старинными копьями, мечами и гладкоствольными фальконетами.

  Наступление на Пекин от Тяньцзиня шло по обе стороны Пэйхо. Войска продвигались к Пекину, практически не встречая сопротивления. Железная дорога была разрушена, поэтому войска двигались в пешем и конном порядке. Их снабжение лежало на идущей по Пэйхо флотилии мелкосидящих судов. Сам адмирал проделал весь путь в седле. Его тело быстро вспомнило навыки молодости, когда Тинг был блестящим кавалерийским командиром.

  Участие в походе на Пекин иностранцев ограничилось отрядом адмирала Сеймура, состоявшего из представителей всех восьми держав международной коалиции - по роте морской пехоты англичан, французов, русских, немцев, американцев, по взводу от японцев, итальянцев и австрийцев. Небольшой отряд в разнообразном европейском обмундировании странно смотрелся среди марширующих рядом густых колонн регулярной китайской пехоты - в просторных голубых рубахах, безрукавках с яркой окантовкой, в мягких матерчатых туфлях, с черными платками на головах. С флангов пехоту защищала кавалерия в белых грибообразных шлемах с красной опушкой. По петляющей между холмами мелководной реке двигались, дымя трубами бронекатера и баржи с припасами и артиллерий. То здесь, то там по сторонам вдруг открывались картины открытых пространств, будто усеянных многочисленными и разбитыми, окровавленными головами - это проходящие части обнаруживали поля арбузов и наскоро утоляли голод и жажду.

  Последнюю попытку остановить противника на подступах к столице Дун Фу Тун сделал у Яшмового канала, отходящего от Пэйхо к Пекину. Северный берег канала у моста перед городом Балицао оказался хорошо укреплен. Полупересохший канал не давал возможности поддержать атаку с речных судов, но флотилия перевезла ударные части морской пехоты выше по Пэйхо. Высадившись в тылу войск генерала Дуна, морские пехотинцы атаковали Балицао с фланга, вызвав панику у оборонявших мост солдат. Дорога на Пекин была открыта. Войска рвались вперед, быстро продвигаясь и севера, и с юга от канала.

  Штурм начался с ходу, пока верные императрицы Цы Си войска не успели опомниться. Древние крепостные стены китайской столицы всё еще служили городу серьезной защитой, особенно - при отсутствии у нападавших осадной артиллерии. Главный удар войска адмирала Тинга обрушили на ворота Чи-Хуа - восточные ворота нижнего Китайского города, самой южной из трех частей Пекина. Выставленным на прямую наводку полевым орудиям потребовалось несколько выстрелов, чтобы разнести огромные деревянные створки ворот. Прошедшая через них в город колонна оказалась в огненном мешке. С перегораживающих улицы баррикад, с соседних участков стен и крепостных башен велся сильнейший огонь. Располагая большим количеством фальконетов, защитники Пекина даже не тратили времени на перезарядку, а просто подтаскивали новые. Крупнокалиберные свинцовые пули фальконетов на близком расстоянии несли страшные опустошения в рядах атакующих.

  ИХЭТУАНИ. ФОТО 1900

  Ихэтуани, повязавшие головы и руки красными лентами, бросались из узких переулков в контратаки, размахивая сверкающими мечами и секирами. Вместо обычного "вансуй!" бежавшие толпами на пули и штыки мятежники кричали "ша! ша! ша!" - "смерть! смерть! смерть!" Яростно сражались и солдаты генерала Дуна, набранные в основном в Гансу из воинственных полудиких уйгуров-мусульман. Часть из них - наиболее меткие стрелки, вооруженные современными винтовками - рассеялись по чердакам и верхних этажам домов, прицельно уничтожая флотских офицеров. Морская пехота продвигалась вперед, в глубь города, перетаскивая на руках по заваленным обломками улицам орудия и пулеметы, которые разносили баррикады и строения, где укрывались враги. Войска генералов Не и Ма бились у ворот Танг-Пьен - восточных верхнего Маньчжурского города. Передовая группа, подошедшая к воротам, чтобы подложить фугасы, была полностью уничтожена залпами старинных крепостных орудий и фальконетов. Несколько раз бросались солдаты со штурмовыми лестницами на неприступные стены, но вынуждены были отступать.

  Однако все эти атаки имели демонстрационное значение. Тинг помнил, как в прежней, неизмененной исторической реальности международным войскам удалось проникнуть в Пекин и освободить посольский квартал. Дождавшись, пока практически все силы оборонявших оказались стянуты к атакуемым участкам у Средних и Верхних ворот, отборные части морской пехоты Тинга и международный отряд подошли к месту, где под крепостной стеной проходило русло Яшмового канала. Спустившиеся вниз солдаты при помощи гранат взорвали спущенные в воду решетки, после чего войска скрытно проникли в город. Морские пехотинцы двигались по грудь в мутной воде, подняв над головой винтовки.

  Стараясь привлекать как можно меньше внимания, китайский и международный отряды прошли по набережной канала к внутренней стене, разделяющей Китайский и Маньчжурский город. За этой стеной, в южной части Маньчжурского города располагались посольства. Подав сигналы о своем прибытии, международный отряд также по руслу полупересохшего канала прошел под стеной в посольский квартал, окруженной с трех сторон баррикадами. Осаждавшие посольства ихэтуани и немногочисленные регулярные части, увидев прибытие коалиционного подкрепления, бежали, бросив свои укрепления.

  Прошедший по каналу китайский отряд, обошел по улицам и ударил по войскам Дун Фу Туна у Средних Ворот. Появление противника позади, в защищаемом ими городе, вызвала у сторонников императрицы замешательство. К тому же они уже знали, что сама Цы Си со двором накануне покинула Пекин. У обороняющихся началась паника. Некоторые бросали оружие и разбегались кто куда. Большинство организованными отрядами уходили из города через западные ворота. Последним по опустевшим улицам проскакан генерал Дун Фу Тун с отборной уйгурской и монгольской кавалерией. Войска, оборонявшие средний город, попали в окружение и сложили оружие. Генералы Не и Ма вступили в Пекин через Верхние Восточные ворота.

  Иностранные солдаты из международного отряда и отряда охраны посольств попытались воспользоваться неразберихой и начали мародерствовать в богатых домах Маньчжурского города, пытались даже проникнуть в Запретный Императорский город. Иностранцев вежливо, но твердо вернули в посольский квартал. Адмирал Тинг категорически отклонил просьбу адмирала Сеймура позволить иностранным солдатам устроить победный парад перед императорским дворцом. Взятие Пекина не была победой иностранцев. Осажденные от осады посольства, которые ихэтуани несколько недель обстреливали из ружей и старинных пушек, просили о срочной эвакуации. Тинг предложил дождаться починки железной дороги, но иностранцы очень спешили. Через несколько дней после штурма дипломатическая колонна под охраной международного отряда отправилась в Тяньцзинь.

  После взятия Пекина ихэтуани отступили в Маньчжурию, где их приветствовали местные власти. Против повстанцев и маньчжурских войск были направлены части генерала Ма Ю Куна. Их поддерживала флотилия из старых канонерок, которую Тинг направил вверх по реке Ляохэ. Тинг предложил русским перебросить малые боевые корабли и на Сунгари - по морю и через Амур, но русские категорически отказались, хотя у них там было лишь два малых судна Амуро-Уссурийской казачьей флотилии да пять колесных пароходов транспортного ведомства, годных разве что для переброски войск. Тем не менее, русские уже успели разгромить маньчжурские части, высадившиеся было на северный берег Амура под Благовещенском. В Маньчжурии войска генерала Ма действовали вместе с небольшими русскими отрядами, высылавшимися из Порт-Артура. Когда генерал Ма подошел уже к Мукдену, защищавшие его генералы Шоу Шань и Цзинь Чан заявили, что признают новое пекинское правительство. Регулярные войска стали вместе действовать против ихэтуаней, выручая строителей Китайской Восточной железной дороги, которые отсиживались на своих укрепленных станциях под защитой казаков охранной стражи.

  Генерал Не Ши Чен наступал на Ганьсу, преследуя отступающего Дун Фу Туна, а командующий Шаньдунским корпусом генерал Юань Ши Кай нарушил-таки свой нейтралитет и начал наступление на Шаньси - против тамошнего губернатора Ю Ши, прославившегося казнями христиан и миссионеров. Шаньсийский корпус генерала Сунь Цина, измотанный боями за Таньцзинь, не смог долго сопротивляться свежим шаньдунским частям, и быстро прекратил сопротивление. Ю Ши покончил с собой, проглотив яд. Продолжая наступление, Юань Ши Кай подошел к Сианю, где укрылась императрица Цы Си. Туда же прибыла по Хуанхэ посланная Тингом небольшая флотилия. Находясь в безвыходном положении, императрица сдалась на милость победителей.

  Императорский двор вернули в Пекин. Высшие сановники из числа приближенных к вдовствующей императрице, особенно замешанные в связях с ихэтуанями, либо получили приказ совершить самоубийство, либо отправились в ссылку. Сама Цы Си лишалась полномочий регента, сохраняя лишь титул императрицы. Император Гуан Суй полностью восстанавливался в своих правах полновластного повелителя Поднебесной. Впрочем, реальная власть была не у духовно сломленного последними событиями императора, а в руках военного триумвирата - адмирала Тинг Жу Чана, генералов Не Ши Чена и Юань Ши Кая. Установившаяся в Пекине власть получила признание от губернаторов всех провинций. Было сформировано техническое правительство - в основном из умеренных и нейтральных чиновников. Несколько постов получили и люди Сунь Ят Сена, которым было поручено составить предложения по аграрной реформе. На роль канцлера пригласили, вызвав с юга, престарелого Ли Хун Чжана, на которого возлагались главные надежды по восстановлению отношений с иностранными державами.

  А надежды эти были очень зыбкие. Иностранные правительства и не думали признавать соглашение, заключенное в Таку с флагманами международной эскадры. Стало ясно, что державам важна не безопасность их дипломатов, а установление своего контроль над Китаем. Общественность стран растравливали статьями о необходимости отмщения за унижение от диких китайцев, за потопленные в Печелийском заливе корабли, за тысячи убитых христиан, а также компенсации за потерянное имущество. Россия объявила мобилизацию шести армейских корпусов, на Дальний Восток спешно отправлялись две стрелковые бригады; экспедиционный корпус готовила Германия; Британия ставила под ружье свою Индийскую армию.

  Тинг хорошо понимал, что выигранная им битва за Пекин не означает еще победы в войне. Да, иностранные отряды ушли из Пекина и Тяньцзиня. Забрав последние десанты, международная эскадра покинула рейд Таку. Но иностранные армады могут в любой момент вернуться сюда, с огромным, несоизмеримым превосходством. Да, первая победа в войне произошла на севере, но исход ее решится не здесь, а там, где позиции китайских войск будут не так уязвимы. Флоту Тинга больше нечего было делать в Бохайском заливе. Главные базы - Порт-Артур и Вейхавэй - по-прежнему находились в руках русских и англичан, а скромное адмиралтейство в Таку не годилось для обслуживания крупных судов. Темной июльской ночью эскадра прошла в Желтое море и взяла курс на Фучжоу. По пути к ней присоединились два крейсерских отряда, действовавших у берегов Кореи.