Сталин пришел к власти не в Российской империи и не в Российской Федерации. Он пришел к власти в государстве, которое называлось СССР. Союз Советских Социалистических Республик.

СССР возник как следствие Гражданской войны 1917–1922 годов. Сама по себе Гражданская война нанесла стране ущерб, который почти невозможно было восстановить.

Не очень понятно, как надо оценивать потери в гражданских войнах в Финляндии, Латвии и в Польше. С одной стороны, это ведь теперь отдельные, независимые государства. С другой, эти страны входили в Российскую империю. «Их» гражданские войны стали частью общей Гражданской войны, полыхавшей на территории бывшей Российской империи.

Многое зависит от устоявшейся традиции. Скажем, советско-польскую войну принято считать частью Гражданской войны. А гражданскую войну в Финляндии — не принято.

Еще менее понятно, следует ли считать частью Гражданской войны события 1918–1919 годов в Венгрии, Германии и Австрии. Это тем более независимые государства, но события в них протекали далеко не без участия русских коммунистов (впрочем, сами себя они русскими не считали).

Назову цифры, а читатель пусть сам решает, справедливо ли «приплюсовывать» эти потери к числу жертв Гражданской войны 1917–1922 годов.

В Финляндии погибло порядка 100 тысяч человек, в Австрии — около 4 тысяч, в Венгрии — 70 тысяч, в Германии — 20–25 тысяч.

В Польше около 30 тысяч поляков погибли не от рук советских оккупантов, а от рук других поляков. В Латвии погибло около 40 тысяч человек. Почти невозможно разделить жертв своей внутренней войны и жертв общероссийской Гражданской войны. В Грузии эти потери порядка 10 тысяч человек, в Армении — не менее 30–40 тысяч, учитывая мусульманский террор и войну с Турцией.

Боевые потери красных оцениваются разными авторами от 663 до 702 тысяч. Белых — от 127 до 229 тысяч. При этом под белыми понимаются, как правило, все некоммунистические силы. Далеко не все из этих 229 тысяч погибших называли бы себя белыми.

Убитые крестьянские повстанцы с трудом могут быть отделены от мирного населения. Поэтому их учитываем как жертвы террора. Но в число военных потерь Гражданской войны вполне можно включить убитых солдат национальных армий. Многие из них, как грузины, туркмены и таджики, воевали и с белыми, и с красными. Эти потери можно оценить только примерно: поляков 70 тысяч человек, эстонцев 2 тысячи, финнов 3 тысячи, латышей 7 тысяч, прибалтийских немцев 2 тысячи, грузин 10 тысяч, мусульман Средней Азии 30 тысяч.

В Сибири при Колчаке расстреляли порядка 25 тысяч человек. Столько же уничтожено Комучем в Поволжье. До 400 человек (не тысяч! 400 (четыреста) человек) истребили казаки в Забайкалье. Число жертв красного террора настолько превосходит число жертв любых других правительств, что часто политических врагов, убитых Комучем или казачьими атаманами, просто не учитывают. Тут счет идет в любом случае на сотни тысяч и миллионы человек. Чаще всего называют цифру 1700–1900 тысяч человек.

К цифрам боевых потерь и числу жертв казачьего, розового и красного террора надо приплюсовать число убитых петлюровцами, махновцами, более мелкими бандами националистов (мюридами Узун-Хаджи, например, на Северном Кавказе). Это порядка 100 тысяч человек.

Сюда же — убитые прямыми безыдейными уголовниками. Еще столько же, если не больше.

Получается уже колоссальная цифра: от 2 600 ООО человек, по самым скромным подсчетам, и до 3 300 ООО максимально.

Но и это далеко не все. Жертвы годода в городах, в первую очередь в Москве и в Петрограде в 1918–1920 годах — порядка миллиона человек.

Жертвы страшного голода сельского населения 1921 года — не менее 5 миллионов человек, а очень возможно, что и 7–8 миллионов.

Жертвы тифа и других смертельно опасных заболеваний: по разным оценкам, от 400 тысяч до миллиона человек.

Получается страшная «вилка» — от 9 до 13,3 миллиона людей.

Стремясь преуменьшить число жертв, коммунистические и прокоммунистические историки называют цифру «всего» в 5 миллионов. Антикоммунисты порой говорят о 19–20 миллионах.[1] Но это крайние оценки, скорее всего, они неверны.

Демографы учитывают не только прямые человеческие потери, но и тех детей, которые могли родиться и не родились из-за гибели родителей или из-за невыносимых условий существования.

Россияне, жившие в Российской империи к 1917 году, могли стать папами и мамами 20–30 миллионов никогда не родившихся детей. Страна недополучила порядка 30–40 миллионов прерванных или не появившихся жизней: четверть всего населения.

Демографическая катастрофа такого масштаба в Европе последний раз происходила в XIV веке, во время пандемии чумы.

Может быть, самое ужасное в том, что убивали не просто какой-то процент населения, а людей определенных классов общества. Большевики сознательно хотели оторвать голову обществу, чтобы самим стать этой головой.

А ведь верхушку любого общества составляют люди не самые худшие по своим личным качествам. Чтобы стать дворянином, интеллигентом, предпринимателем или «кулаком», надо было обладать некоторыми личностными качествами. Эти качества хотя бы частично передавались новым поколениям.

Истребление лучших представителей народа не могло пройти безнаказанно. А ведь работа по истреблению лучших продолжалась и при советской власти.

В 1932 году 4 % избирателей, более 7 миллиона человек, были лишенцами — то есть были лишены гражданских прав «за происхождение».

В 1936 году НКВД задержало за бродяжничество более 125 ООО малолетних беспризорников. Многие из них, при других стартовых условиях, могли бы составить цвет нации. Сколько будущих Менделеевых и Ломоносовых умерло на руках матерей в северных лагерях или скиталось беспризорниками, сделавшись в лучшем случае хорошими рабочими на «стройках века», мы уже никогда не узнаем.

Глубоко прав Солоухин: больше всего нам не хватает и будет всегда не хватать именно этих людей и их потомков.[2]

Всякая война обесценивает человеческую жизнь, поднимает на поверхность жизни разного рода накипь, учит беспощадности, цинизму и жестокости.

Гражданская война делает эту страшную работу во много раз интенсивнее любой другой.

А тут еще классовая мораль Павлика Морозова, сдавшего отца войскам НКВД, и Любови Яровой, спасенной мужем и предавшей мужа в той же ситуации.[3] Поколения воспитывались на Марютке, собственноручно убивающей любимого, потому что он — белый, а она — красная.[4]

Современные психологи считают, что после любой войны полезно проводить психологическую реабилитацию всех ее участников. После Гражданской войны такая реабилитация была бы полезна всей России — да никто ее не проводил, последствия только углублялись.

Потрясающий репортаж Булгакова о московском убийце, уничтожившем больше сотни человек. Заманивал к себе в дом покупателей лошадей и убивал — буквально ради нескольких рублей. Он очень цинично и пренебрежительно относился к человеческой жизни, и к своей собственной в том числе.[5]

Сумму экономических потерь оценивают от 40 миллиардов до 3 триллионов американских долларов того времени. В современных долларах это будет в 11 раз больше.

Это — цена прямых экономических разрушений, разрыва связей, места страны в системе международного разделения труда, недополученной прибыли.

В этих цифрах нет оценки последствий хозяйничанья большевиков-коммунистов после Гражданской войны.

Огромное количество культурных ценностей было уничтожено в ходе Гражданской войны. Причем меньше всего — в ходе самих военных действий. Даже разрушения Московского Кремля восстановимы. Снаряды, падающие на церковь с колокольней, чтобы подавить бьющий с колокольни пулемет, наносят зданию не такой уж большой ущерб.

Но большевики сознательно уничтожали целые пласты культуры — в первую очередь дворянской и религиозной.

Истребление и высылку за границу носителей высших культурных ценностей, ученых, поэтов, философов и музыкантов, тоже надо отнести за счет культурных потерь.

Подсчитать эти потери просто физически невозможно.

Эти потери трудно оценивать, потому что в них входят в основном территории стран, входивших в Российскую империю.

Но есть только одна страна, которая обязательно вышла бы из состава Российской империи независимо от Великой и от Гражданской войны: это Польша. Остальные страны, включая и Финляндию, требовали для себя широкой автономии — по типу Венгрии в Австро-Венгрии между 1848 и 1918 годом.

Вполне возможен был «мягкий» вариант распада империи. Он растянулся бы на десятилетия, и не привел бы к войнам и трагическим разрывам.

Когда народам бывшей Российской империи (и всем ее соседям) стали навязывать коммунизм, они побежали из империи так быстро, как только сумели. Коммунисты не смогли завоевать Финляндию, но смогли завоевать государства Прибалтики, Закавказья, Украину, Казахстан и Среднюю Азию.

Но эти завоевания были не особенно прочны.

Вторая Речь Посполитая, родившаяся в огне Гражданской войны, оторвала Западную Украину и Западную Белоруссию. Румыния оторвала от России Бессарабию. Потеряны были более 500 тысяч квадратных километров территории с населением в 25 миллионов человек.

До 1914 года Российская империя рассматривалась как одна из европейских стран. Специфичная, особенная, но Европа. И в любом случае страна как страна.

В ходе Гражданской войны ее фактически исключили из числа победителей в Великой войне. Почти все ее политические силы перестали считаться «своими» в Европе. Разве что меньшевики и эсеры еще вызывали какие-то родственные чувства и хоть какое-то понимание.

Белых же считали «реакционерами» и патологическими монархистами.

Красных… Одни ими восхищались, но строго на расстоянии, — как великими экспериментаторами. Другие их панически боялись. Третьи принимали, как новое правительство России: без оценок. Но никто больше не считал Россию «такой же, как все», и не считал одной из стран Европы.

Никакая война и никогда — не пикник и не школа гуманизма. В любой воюющей армии могут добивать раненых или расстреливать пленных.

В действующей армии расстреливают своих же собственных мародеров, трусов и дезертиров. А это ведь тоже жестоко.

Полковник К.И. Рябцов, командовавший московским гарнизоном в критические дни октября 1917 г., был позже расстрелян белыми за преступную бездеятельность, которая помогла красным захватить город.

Кровавых сцен хватает в любой книге о Гражданской войне. В том числе написанных белыми. Хотя бы: «…после короткого боя мы взяли Акимовку, где уничтожили отряд матросов-коммунистов, ехавших эшелоном в Крым.»[6]

Ну, кто такие «матросы-коммунисты» и зачем они едут в Крым, — особый вопрос. Согласно морали цивилизованного общества и любой законности, место этим типам было, в лучшем случае, на каторге. Но сцена, бесспорно, кровавая. Легкое слово «уничтожили», произнесенное мимоходом, производит тяжелое впечатление.

Еще больше такого рода сцен в книге Венуса. У него подробностей побольше: «Поручик Горбик пристреливал раненых курсантов».[7] Или: «расстреляли поручика Кечупрака, в панике сорвавшего с себя погоны».[8]

С.Г. Пушкарев описывает, как 12 июня 1919 года наблюдал необычную картину: «множество окровавленных трупов в исподнем белье. Многие узнали в них членов железнодорожной «чрезвычайки», не успевших уйти и захваченных белыми прямо в здании вокзала. Зрелище было тягостным и омрачало радость освобождения от гнета ленинской опричнины».[9]

Это — о расстреле очевидных извергов харьковского ЧК, который сохранил жизнь многим, кто бы мог стать их жертвой.

Или вот: «война шла жестокая, бесчеловечная, с полным забвением всех правовых и моральных принципов. Обе стороны грешили смертным грехом — убийством пленных. Махновцы регулярно убивали всех захваченных в плен офицеров и добровольцев, а мы пускали в расход пленных махновцев.

Я со своими «интеллигентскими нервами» был бы неспособен убить сдавшегося в плен безоружного человека, но видел своими глазами, как наши. люди творили это злое и кровавое дело.

А что было делать с пленными? Мы вели «кочевую войну», у нас не было ни опорных пунктов, ни укрепленных лагерей, где мы могли бы содержать пленных. Отпустить их на волю было бы неразумно, ведь они непременно вернулись бы к своему «батьке». Свободу махновцев мы оплачивали бы кровью своих солдат».[10]

Несомненно: в Гражданской войне все стороны добивали раненых, расстреливали пленных, а также своих собственных трусов. Но вот как насчет той крайней жестокости по отношению к врагу, о которой рассказано во многих белых мемуарах? О том, как разрывают на части, отрезают головы, запарывают насмерть и так далее?

Может быть, в книгах красных есть точно такие же сцены такой же отвратительной жестокости своей и другой стороны? Кое-что есть… Многие страницы книг Фадеева просто пугают. Но когда красноармейцы съедают последнюю свинью корейца, обрекая его и его семью на голодную смерть, — речь идет о «правилах революционного времени».[11] Что же сказано о жестокости белых?

Очень много… Но кто писал и когда? Странное дело! Больше всего писали в художественной литературе. У Шолохова белые казаки — вообще тупое зверье, до крови избивающее собственных жен[12] и рубящее в лапшу детишек и беременных баб.[13]

В фильме «Чапаев» белые генералы запарывают насмерть собственных солдат и жгут деревни. Но это в фильме, а пленка терпит еще больше, чем бумага. Снять можно решительно все, что угодно.

Было бы интересно ознакомиться с историческими исследованиями. Чтобы получить точное представление: какие именно свидетельства белых зверств стали известны. Кому, когда? Кто свидетель? Боюсь, таких исследований не очень много. О причинах пусть судит читатель, но вот факт: советские историки упускали очень хороший пример отработать денежки, полученные от своего единственного работодателя, советского государства.

Ну, описали бы, как белые пытали и убивали рабочих и крестьян, как они уничтожали целые деревни и рабочие поселки! И денежки отработали бы, и по нервам ударили бы читателя. Сразу убедили бы — вот они, белое зверье, «белое стадо горилл[14]». А то как-то очень неубедительно получается.

То есть случаи и вроде есть… Скажем, сожгли ведь в паровозной топке Сергея Лазо? Сожгли! Эту историю коммунисты очень любили как пример «зверств белогвардейцев». Не знаю, как сейчас, но еще в 1980-е годы в Уссурийске этот паровоз даже был выставлен как эдакий жуткий экспонат под открытым небом. С надписью: мол, в топке именно этого паровоза и сожгли.

Но только давайте уточним: белогвардейцы тут вообще ни при чем. Это раз. А казаки… казаки поймали не агитатора с чистыми глазами интеллигентного мальчика. Попался матерый уголовник, отряд (или все-таки банда?) которого прославилась как раз сожжением живьем населения целых деревень и станиц. Это два. У многих из казаков, радостно запихивавших в топку Лазо (нехорошо так говорить, но он этого вполне заслуживал) родственники обоего пола приняли огненную смерть, были оставлены раздетыми и связанными в мороз, посажены на муравейники, скормлены голодным собакам и так далее.

В руки казаков попал символ кошмара, с которым они боролись два с половиной года, и под которым они и их семьи долго жили.

Другой пример, не так широко известный: 9 мая 1919 года в Александров-Гае казаки расстреляли всех сдавшихся в плен красноармейцев. Эта история и известна меньше потому, что очень уж не хотелось красным агитаторам рассказывать о том, что выделывали красные на Дону. А они, между прочим, поголовно истребляли казаков. Проводили казачий геноцид.

Могу рассказать еще несколько историй, но все они как-то очень одинаковы: враги коммунистов проявляют жестокость, когда доведены до предела совершенно садистской жестокостью самих красных.

На основании же тех материалов, которые у нас есть, приходится сделать вывод: красные были несравненно более жестоки и к своим, и к врагам. И это вовсе не случайность, потому что только красные:

— культивировали идеи жестокости;

— опирались на худшее в человеке;

— утверждали идею неполноценности каких-то сословий и классов, называли их «зоологической средой»;

— для проведения своей политики выбирали и поддерживали явно патологических типов;

— прикармливали уголовных;

— награждали явных преступников и за явные преступления.

Близки к красным только бандиты разного рода и анархисты.

В махновских листовках писалось, что «тысячи и тысячи отрубленных офицерских и помещичьих голов свидетельствуют о том, что повстанцы мало говорят, но много делают».

Батько Ангел писал на своих тачанках лозунг: «Бей красных, пока не побелеют, бей белых, пока не покраснеют». Жертв Ангела наверняка больше 2 тысяч человек.

Впрочем, один пласт чудовищной жестокости коммунисты все же упустили — пласт преступлений против евреев. То есть в первые двадцать лет советской власти, пока эта власть оставалась про-еврейской, пока действовала евсекция Коминтерна, печаталось много чего.

В 1920-е годы существовала буквально целая библиотека произведений на эту тему; книги эти практически никогда не переиздавались. Ответственность за погромы возлагается, ясное дело, только на один политический лагерь — на белых.[15] Издавались даже альбомы с фотографиями жертв погромов — часто по-настоящему страшные.[16]

И разумеется, не освещался хотя бы такой факт: весной 1919 года 9-я дивизия Красной Армии разграбила и частично сожгла город Бахмут в Донбассе (ныне — Артемовск) под лозунгами «Бей жидов и коммунистов!».

Ведь все жестокости Гражданской войны (и любой вообще войны) — еще далеко не террор!

Доказывая политику террора «белогвардейцев и интервентов», в советских книжках приводятся назидательные фотографии. Например, «расстрел американо-английскими интервентами коммуниста на борту корабля в Онежской губе Белого моря. 1918» и «Японские интервенты у трупов расстрелянных ими рабочих-железнодорожников. Дальний Восток. 1918».

Но тут есть важная недоговорка… На борту корабля расстреливают не «коммуниста», а шпиона. По законам военного времени. Японцы расстреляли бандитов, которые пытались похитить оружие на военном складе.

И другие впечатляющие картинки, на которых белые «вешают рабочих и крестьян», умалчивают о том, что вешали их как чекистов и комиссаров, а вовсе не как рабочих и крестьян.

А «26 бакинских комиссаров» казнены эсеровским правительством за совершенно конкретные преступления.

Чекисты и комиссары возмущались «белым террором» именно потому, что и социалисты, и белые казнили преступников. Комиссары и коммунисты опасались быть убитыми за причастность к уголовно наказуемым делам.

Во время Гражданской войны своей жестокостью «прославилась» разведка казачьего атамана Семенова. В ней служили люди, не особенно далеко ушедшие от иных коммунистов.

Прапорщик Фредерике «прославился» тем, что убил из-за наследства собственного брата. Он проводил садистские эксперименты над арестованными. Волков украл у своей любовницы генеральши Самойловой фамильные драгоценности; Сипайлов, психически больной, напевал и смеялся при исполнении смертных приговоров.

Разведка Семенова применяла избиения и пытки, это чистая правда. Но — против кого? И как?

Когда казаки Семенова вылавливают коммунистов на железнодорожных станциях, они ищут именно коммунистов, и никого другого. Они хватают подозрительных, порой избивают их, ставят спиной к раскаленной печке, порют нагайками… Не хочется перечислять. Но их цель состоит именно в том, чтобы найти коммунистов. Настоящих. Тех, кто воюет против белых. Убедившись, что именно данный рабочий парень ни в чем не виновен, они его отпускают. Он им не нужен, они воюют не с рабочими, а с коммунистами. Ловят не железнодорожников, а затаившихся боевиков из армии врагов.

Найдя коммуниста, семеновцы мордуют его еще свирепее: чтобы выдал остальных, планы своего командования, места хранения оружия и так далее. Родные приходят просить за арестованного — а им говорят обидное: мол, что же ты, папаша, вырастил такого скверного сына? Что же ты, молодка, спала с кем попало? Нехорошо.

Коммунистов в разведке Семенова пытали и убивали. Именно как коммунистов. И убили то ли 400, то ли даже 600 человек. Во всем Забайкалье жило тогда не больше 400 тысяч населения — даже с учетом нахлынувших беженцев. На этом фоне и 400 человек — очень много.

Но это ведь никакой не террор. Это жестокость разведки.

Вот генерал Колчак посылает карательные отряды против взбунтовавшихся крестьян. За полтора года колчаковского режима было расстреляно до 25 тысяч человек, выпорото до 50 тысяч. Много. Жестокий режим. Но и это еще не террор. Потому что каждый расстрелянный, каждый выпоротый репрессирован персонально. Он совершил то, что считается преступлением в государстве адмирала Колчака. Что сделал — за то и расплатился.

В социалистическом государстве Комитета участников Учредительного собрания (Комуч) в Поволжье и на Урале, расстреливают большевиков — несколько тысяч человек.[17] Расстреливают за то, что они устанавливали страшный террористический режим. Топили или помогали топить людей целыми баржами, пытали и убивали. Это уже похоже на террор: уничтожают людей, которые лично могли быть ни в чем не виноваты. Они «только» поддерживали систему ужаса, а сами в ней не участвовали.

Но даже Комуч ходит рядышком с террором, не переходя его грани.

Потому что террор — это политика устрашения политических или классовых противников. Политика сознательных репрессий против заведомо невинных. Чтобы все видели и боялись.

Так вот: террор в Гражданской войне применяли ТОЛЬКО КРАСНЫЕ И АНАРХИСТЫ МАХНО И РОГОВА (на Алтае).

Красный террор представлял собой государственную политику, нацеленную на истребление определенных слоев населения и запугивание остальных. Красные сознательно уничтожали ведущий слой нации с тем, чтобы на его место поставить низы общества, управляемые ленинцами.

У белых таких целей не было.

«Если узко определить террор как убийство безоружных и к уголовным делам непричастных людей ради политического эффекта, то белые террора в этом смысле вообще не практиковали».[18]

Красный террор был фактически частью режима геноцида.

Сейчас многие пытаются уравнять белый и красный террор как нечто принципиально одинаковое и морально равно неприемлемое. Но ведь никто, кроме красных, не проводил политики геноцида.

Иногда единомышленники красных и их потомки пытаются найти какие-то более «мягкие» слова для защиты деяний коммунистов. Например, не «геноцид», а «стратоцид».[19]

Ведь геноцид — очень уж непочтенное, слишком «нехорошее» слово, пятнающее всякую силу, к которой его можно применить.

Геноцид определяется как «истребление расовых и национальных группировок в целях истребления определенных народов и рас».[20] Чем отличается истребление народа от истребления сословия?

Скажем, чем отличается политика истребления евреев как евреев, от политики истребления помещиков как помещиков? Иногда говорят: мол, имущие классы хотя бы теоретически могли измениться, перестать быть «эксплуататорами». Скажем, помещики могли пойти в рабочие, а интеллигенты — в крестьяне. Это сильная мысль, но ведь тогда и евреи могли бы принять христианство, и перестать быть евреями. Армяне могли бы перейти в ислам, и даже негры могли бы сделать операцию по превращению себя в белых. Майкл Джексон ведь сделал — почему остальные не могут?

Во время Гражданской войны (и после нее) только коммунисты:

— запланировали геноцид целых слоев населения;

— считали часть населения России «зоологической средой» (не только ведь казаков, но и «буржуев»);

— проповедовали идею неполноценности общественных классов и сословий;

— делали неравноправными часть населения страны;

— организовывали специальные государственные учреждения для уничтожения этих классов;

— хотели уничтожить часть населения России;

— отбирали и готовили кадры для истребления людей;

— последовательно истребляли тех, кого наметили;

Трудно сказать достоверно, сколько людей погибло в Гражданскую войну от повстанцев, анархистов, петлюровцев, Махно, других атаманов и «батек». Наконец, от рук просто обычных бандитов, не белых и не красных.

Единственная достоверная цифра — 31 тыс. евреев, похороненных после погромов. Религия запрещала евреям оставлять покойников без погребения… Но ведь и эта цифра неполна — наверняка были и те, кого некому было похоронить.

Число же истребленных христиан и мусульман можно оценивать только так: «не меньше нескольких сотен тысяч».[21]

О масштабе и характере жестокости самих белых судить нетрудно: в их государствах велось строгое делопроизводство. За три года своей власти в Крыму белые арестовали 1428 человек, из которых казнено 2812.[22]

Это примерно в 5000 или в 6000 раз меньше жертв красного террора по всей России.

Сказанное непривычно, странно для многих читателей. Я готов изменить свое собственное мнение.

Если меня смогут убедить, я перепишу эту часть книги. Только возражайте, пожалуйста, на содержательном уровне! Махнуть рукой — «все были такими же!» — это не аргумент. Приведите конкретные случаи зверств, совершаемых белыми. В конце концов, войну ведь выиграли красные. В их интересах было документировать любой факт «белогвардейских зверств». Реально же мы слышали в СССР и слышим сегодня море демагогии и обвинений, не подтвержденных ни одним фактом.

Очень многие люди в России, в странах бывшего СССР и во всем мире верят — Россия выбрала коммунизм. Тем, кто внимательно прочитал эту книгу, не надо доказывать: Россия коммунизм не выбирала. Коммунизм России навязали. Коммунисты составляли абсолютное меньшинство населения России. А остальные россияне, 99,9 %, занимали очень разные позиции. Далеко не все из них виноваты в победе коммунизма, и вовсе не одни белогвардейцы.

Все ли виновны одинаково?

Еще одна ложь: что все россияне, жившие в 1917–1922 годах, одинаково виновны в беде. Все они (видимо, тоже одинаково) готовили Гражданскую войну, одинаково ее хотели, участвовали в ней уже тем, что не останавливали.

Кто утверждает эту очевидную неправду? — клинические коммунисты, которые хотят любой ценой скрыть преступления своих единомышленников;

— невежественные люди, просто не владеющие информаций;

— те, кто не хочет вникать в детали, думать, оценивать. Кому проще отмахнуться от проблемы, чем осмыслить ее. — религиозные люди, для которых не имеет значения степень виновности. Для них не важно, велик ли грех или мал, главное — осознать этот грех, покаяться в нем и замолить его.

Именно они призывают нацию к поголовному покаянию. Само по себе покаяние — это прекрасный способ самоочищения, духовного катарсиса. Но с точки зрения и морали, и закона, россияне если даже виновны ПОГОЛОВНО — то виновны далеко НЕ ОДИНАКОВО.

Если же проанализировать поведение ВСЕХ россиян… Тогда нам придется сразу же сказать: 90 % россиягн в Гражданской войне вообще не участвовало. А если участвовало, то не своей охотой и не ставя собственных целей. Одно дело, организовывать Красную Армию и стать в ней видным военачальником. Как Щорс, Тухачевский и Фрунзе.

Другое дело — быть одним из 3,5 тысячи военспецов, чья семья взята в заложники, прослужить в Красной Армии с 1918 по 1921 год, и в конечном счете быть расстрелянным.

Законодательство разделяет организатора преступления, пособника, исполнителя, жертву преступления и свидетеля. Каждый из этих людей оценивается в законе совсем иначе, и каждый хотя бы теоретически должен получить свое.

Любой закон любой эпохи и любого государства однозначно квалифицирует такие деяния, как уголовные преступления: убийство, ограбление, разбой, изнасилование, причинение телесных повреждений и так далее. Каждый человек может говорить все, что угодно об «исторической необходимости» и «пролетарской революции», якобы оправдывающих его деяния. Но совершив конкретное деяние — убив, ударив, ограбив — он становится уголовным преступником.

Из этого и будем исходить. Без туманных разглагольствований про «такое время». В каждое время живут очень разные люди.

Организаторами преступления выступают те, кто готовил, пропагандировал Гражданскую войну. Кто призывал «превратить войну империалистическую в войну гражданскую». Кто выбрасывал лозунг «грабь награбленное». Кто прямо требовал Гражданской войны и всячески разжигал ее.

Организаторами Гражданской войны можно считать только членов партии большевиков, которые уже состояли в РСДРП (б) к лету 1917 года. И то не всех, вина каждого очень индивидуальна. Общее число организаторов Гражданской войны едва ли превышает несколько тысяч человек.

Особая категория организаторов — немецкие разведчики и штабные офицеры, которые помогали большевикам. Но эти деятели не находятся в пределах юрисдикции российского суда.

Пособники — это все, кто мог, кто имел возможность противостоять творящемуся развалу, и не противостоял. Кто своими поступками и словами пособничал организации и раздуванию Гражданкой войны. Это две группы лиц:

1. Либеральные интеллигенты, которые расшатывали государственность, вели дело к развалу и распаду.

2. Революционные демократы, в первую очередь анархисты, меньшевики и особенно эсеры. Те, кто мешали наводить порядок, наносили удары в спину белым и казачьим армиям.

Сколько их было, прекраснодушных трепачей? Ну, еще несколько тысяч.

Особое место среди пособников занимают государственные деятели запада. Те доблестные союзники, которые могли бы принять решения, и придушить Советскую республику в зародыше, уже в декабре 1918 года. И не приняли. И не придушили. И теперь на их руках — кровь тех, кого они могли бы спасти, и не спасли.

Еще одна категория пособников из-за рубежа: западная либеральная интеллигенция. Эти шумные крикуны невероятно мешали западным правительствам, даже когда они пытались что-то сделать. Мешали распространению правдивой информации о Гражданской войне, обеляли большевиков, поддерживали новый режим. И тем самым пособничали преступлению.

Исполнителями следует считать всех, кто добровольно, по своему выбору, превратил лозунги большевиков в конкретные политические акции. Это балтийские матросы, члены Красной гвардии, члены петроградского гарнизона, вообще все добровольцы, вступавшие в Красную Армию.

Другая категория: всякого рода атаманы, «батьки», бандюганы всех мастей и все их приспешники. Как идейные, так и безидейные. Как Петлюра, идейно режущий население целых еврейских местечек, так и совершенно безыдейный Мишка Япончик, пытающий «кадюков» в Одессе, чтобы забрать их деньги и вещи.

Исполнители — это все, кто согласился по своей воле участвовать в преступлении.

Сколько их? От силы тысяч сто на все многомиллионное российское население. Примерно 0,1 %.

Множество людей было призвано в армии Гражданской войны. И в Красную Армию, и в «ополчения» всяческих атаманов и местных «правительств».

Все они — недобровольные участники, которые соучаствовали в преступлении… Но участвовали против своей воли. Очень часто только потому, что семья исполнителя преступной воли находилась в заложниках. Или жила на территории, где распоряжается «батько Кологолопупенко», «пан атаман Грициан Таврический», «Революционный Комитет Всемирной Анархии»… Словом находится в полной власти тех или других бандюганов.

С одной стороны, эти люди — тоже исполнители преступления. Закон рассматривает насилие, творимое над человеком, как смягчающее обстоятельство. Но от ответственности за участие в преступлении не освобождает.

Морально, конечно, легко такого человека оправдать: если близкие под угрозой, куда он денется? Но ведь так же легко понять и жертву преступления. Если кто-то убивает вашего отца или вашего ребенка — вас вряд ли будет волновать, что убийца тем самым спасал своих собственных близких людей.

Закон прохладен, но он справедлив, утверждая: невольный преступник, не желавший стать преступником, все же виновен. Он заслуживает снисхождения, но виновен.

Таких негодяев поневоле — по крайней мере 5–6 миллионов человек. Из них 90 % — в Красной армии. Вина каждого из них, впрочем, тоже сугубо индивидуальна. Не каждый ведь красноармеец втыкал спички в глаза пленных и развлекался, стреляя в купающихся детей.

Члены Добровольческой армии не организовывали Гражданской войны. Они не хотели Гражданской войны. Они стремились ее избежать.

Они начали воевать потому, что их вынудили. И не только политически. Весь образованный слой Российской империи был поставлен вне закона. Всякий интеллигент, предприниматель, землевладелец, дворянин, офицер, даже унтер-офицер вынуждены были или покорно погибать, или сопротивляться с оружием в руках.

Чуть позже и все казаки тоже были поставлены вне закона. У них был только один простой выбор: или умереть, или воевать и победить.

Перед таким же выбором поставлены и крестьяне. Все, кто вынужден защищать свое имущество и свои жизни от продотрядов, «интернационалистов», «комитетов бедноты», ЧОНов, отрядов Красной Армии.

Закон не одобряет самоуправства — но то ведь в нормальном государстве, где действуют полиция и суд. И даже и в таком государстве закон признает право человека на самозащиту.

Все участники белых и казачьих армий однозначно должны быть признаны участниками групп самообороны. Фактически — добровольными помощниками закона и порядка.

Сложнее с армиями «розовых» правительство социалистов. Они защищались от нападения красных. Коммунисты обрекали их на смерть как членов «неправильных» партий и «врагов народа». Но и сами розовые творили насилие, вводили террор точно так же, как коммунисты: будь с нами, иначе убьем.

А выбрасывая лозунги «ни Ленина, ни Колчака», эсеры становились пособниками коммунистов. Это была стрельба по участникам самообороны.

Единственные розовые правительства, которых это не касается — правительства, созданные рабочими. Ни Прикомуч, ни Закаспийское правительство машиниста Фунтикова не повинно ни в терроре, ни в пособничестве красным или другим разбойникам. Они тоже — участники отрядов самообороны, без всяких оговорок.

Еще сложнее с «зелеными». Там, где «зеленые» просто обороняются от красных «экспроприаторов», они должны быть однозначно приравнены к отрядам самозащиты.

Но в Сибири, где отряды крестьян нападают на поезда и города, истребляют и грабят «кадюков» — они сами выступают в роли исполнителей преступления под названием Гражданская война.

Таковы же и махновцы, а уж тем более — соратники Григорьева или Рогова.

Но что характерно — основная масса крестьян Великороссии, европейской части России, совершенно не повинна в преступлениях.

Как?! Спросят меня — а как же зверское убийство членов продотрядов?!

Превышение меры допустимой самозащиты.

Да, закон ясно говорит, что мера допустимой самозащиты нельзя превышать. Сложнее уточнить, в каком случае и насколько превышена эта мера.

Скажем, весной 1919 года в крестьянском восстании в Меленковском уезде (Черноморье) были «замешаны» 8 реалистов, то есть учеников реального училища — подростки от 12 до 16 лет. Они были взяты в заложники и расстреляны. Крестьяне могли не очень разбираться в том, что такое реальное училище, но убийство детей не простили. Крестьяне растерзали двух комиссаров-убийц. Ответ — убийство еще 260 заложников.[23]

Несомненно, крестьяне превысили меру допустимой самозащиты. Но не будем уравнивать преступника и разъяренного человека, спасающего ребенка, или мстящего за убийство детей.

Во время войны 1939–1945 годов евреи, воевавшие с нацистами в своих партизанских отрядах, жестоко расправлялись с пленными. «Партизанская казнь», или «немецкая казнь», — это утопление в уборной или посажение на кол.

При этом для еврейских партизан не имело никакого значения, что именно делал и в чем был виновен именно данный конкретный немец. Немало немецких интендантов или агентов торговых фирм окончили свою жизнь на колу — хотя именно они никак не участвовали в Холокосте.

После войны многие евреи в самой Германии искали эсесовцев и солдат зондеркоманд. Под прикрытием оккупационной армии они расправлялись с ними, мстя за себя и гибель своих близких.

Но ведь только «в порядке бреда» можно приравнять поведение этих людей, озверевших от отчаяния и гибели близких, и участников зондеркоманд.

Недобровольные помощники закона и порядка.

Призванные в белые и казацкие армии. Крестьяне, вынужденные идти в бой вместе с односельчанами — кто они? Участники отрядов самообороны, разумеется. Но участники недобровольные, частичные. Тоже особая категория участников Гражданской войны.

Получается, что общее число участников Гражданской войны не превышает 7–8 миллионов человек. Из которых полтора миллиона — члены самообороны, добровольные и недобровольные помощники закона и порядка. Люди, которых следует скорее награждать, чем осуждать.

5,5 миллиона — насильно призванные красными и «зелеными» бандитами, почти ни в чем не повинные недобровольные участники преступления.

Исполнителей же Гражданской войны — от силы 100 тысяч человек.

Организаторов и пособников — несколько тысяч.

Вот эти люди и должны, по законам Божеским и человеческим, сесть на скамью подсудимых. За убийства, грабежи, разбои и другие малопочтенные деяния.

А остальные?! Остальные 110–120 миллионов взрослых россиян?! Ведь даже среди взрослых мужчин 60–70 % в Гражданской вовне не участвовало ни на чьей стороне. Все эти 110–120 миллионов россиян обоего пола — вообще не участники Гражданской войны. С точки зрения истории они — ее современники. С точки зрения юриспруденции они — или жертвы преступления, или свидетели. И только.

История Гражданской войны — это не история общей народной вины. Не история общего преступления. Это история преступлений, которые организовывала кучка негодяев, а исполняла другая кучка, исчезающее меньшинство народа. Абсолютное большинство народа не принимало никакого участия в преступлении. А число тех, кто сопротивлялся преступлению, кто становился в ряды добровольной самообороны, в несколько раз превышает число активных преступников.

История Гражданской войны — это не история наших общих преступлений. И не только наших общих бедствий. Это история ваших преступлений, господа коммунисты. Только вы и можете говорить о всеобщей и равной вине, — чтобы запутать следствие и спрятать концы в мутную воду.

В начале 1920-х годов на развалинах Российской империи, озаряемой заревом бесчисленных пожаров, воняющей миллионами непогребенных покойников, установилось «государство нового типа». Это государство вполне официально называлось Совдепией, даже в документах. Оно провозгласило, что находится в состоянии Гражданской войны со всем остальным человечеством.

В СССР учили, что Гражданская война окончилась в ноябре 1920 года. В тот самый момент, когда Русская армия Врангеля на 135 кораблях вышла в море, навсегда покидая Россию. Но, говоря о «конце» гражданской войны, тут же начинали рассказывать о войне с крестьянскими повстанческими армиями. И о борьбе с «внешней и внутренней контрреволюцией».

Гражданская война могла и кончиться в 1920, если бы большевики не ставили себе цель такого грандиозного преобразования всего Мира. Чем масштабнее цель революционеров, тем больше у них врагов. Тем больше людей «придется» убить и по дороге к власти, и придя к власти.

В сущности, кем были коммунисты в ноябре 1920 года? Самозваным, никем не признанным «правительством» вконец разоренной, дичающей и нищающей страны. Коммунисты[24] никогда не заключали никаких договоров с белыми правительствами и армиями. За границу ушли вооруженные враги советской власти.

В пределах России оставались целые крестьянские армии. Они тоже никогда не соглашались признать советскую власть, и не заключали никаких договоров с коммунистами.

Тем более, никаких договоров не заключали с большевиками ни анархисты, ни меньшевики, ни эсеры. Они считали большевиков узурпаторами власти, и готовы были воевать с ними.

В ходе Гражданской войны от Российской республики, провозглашенной в сентябре 1917 года, отделились почти все страны, когда-либо захваченные Российской империей. Страны Запада признавали законными правительства этих стран, если они были не коммунистическими. 30 держав признали Украинскую державу гетмана Скоропадского, но никто не признавал ни Украинскую Директорию Петлюры, ни красно-розовую Центральную Раду, ни Советскую Украину, ни «правительство» Махно.

Большевики заключили договоры со многими из них, особенно если это нужно было для победы. Мирный договор с большевиками Эстония купила ценой уничтожения Северо-Западной белой армии Юденича и мирного населения, отступавшего вместе с ней.

Большевики были готовы в любой момент нарушить эти договоры. Они легко нарушили договор с Грузией, и оккупировали эту страну. Восстание 1924 года они подавили с невероятной жестокостью. Они повторно завоевали Казахстан, Кавказ и Среднюю Азию. Только нехватка сил помешала им завоевать Польшу, Финляндию, Эстонию, Латвию, Литву, Молдавию.

Вот уже как минимум четыре направления Гражданской войны, продолжавшейся и после 1920, и после 1922 годов:

1. С белыми армиями.

2. С «зелеными» крестьянскими армиями.

3. С политическими врагами, социалистическими партиями и их вооруженными силами.

4. С национальными государствами и их армиями на окраинах бывшей Российской империи.

Но и это еще не все! Большевики последовательно считали, что Россия — это страна «неправильная». Необходимо коренным образом переделать не только весь ее политический, но и весь экономический и социальный строй. Весь народ России, все его сословия, классы, этнографические и культурные группы подлежали полной «переделке». Как тогда говорили, нужно «сменить кожу».

Вот он, еще один «фронт» Гражданской войны:

5. Война с народом России за его советизацию.

То же самое, впрочем, большевики думали обо ВСЕХ народах мира. Они полагали, что законные правительства всех держав — не легитимны. Они сформированы буржуазией, а не пролетариатом. Необходимо свергнуть эти правительства, чтобы пролетариат встал у власти.

Уже в силу этой позиции большевики оказывались в состоянии войны со всем остальным человечеством. Они пока не могли, но очень хотели открыть этот «шестой фронт» Гражданской войны:

6. Война с законными правительствами всего мира.

А за этим шестым направлением Гражданской войны просматривалось и седьмое…

7. Война с народами мира за их советизацию.

Все это — части не национальной, а Мировой Гражданской войны. То, что происходит в стране, легко выплескивается за ее пределы. То, что происходит в мире, отражается на политике большевиков.

А за всеми границами Красную Армию с нетерпением ждут единомышленники, ждущие только момента — как бы им взорвать мир, в котором они живут?

Мировоззрение и традиции русского народа не могли измениться от того, что в стране пришла к власти партия большевиков. Русский народный характер, традиции и представления о жизни русских проявлялись и в эпоху СССР: в самых разных областях жизни общества и государства. Но это — этнография, а не история.

Многие общественные учреждения фактически продолжали свою историю после Гражданской войны: почта, телеграф, библиотеки и Высшие учебные заведения. Но это история отдельных элементов системы.

А вот вся политическая система в целом, СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО, изначально не имеет ничего общего с государством Российской империи. Это государство родилось в ходе Гражданской войны.

Границы Советской Россия определялись как места, до которых смогла дойти Красная Армия. Во время Советско-Польской войны коммунистические газеты пестрят лозунгами «На Варшаву!» «На Берлин!». Если бы не поражение от поляков в 1920, Западный фронт мог катиться дальше на Запад, вплоть до Берлина. Там бы и провели границу СССР. Или по границе с Францией. К осени 1919 года войска Туркестанского фронта под командованием Фрунзе проделали путь от оренбургских степей до Памира. К весне 1920 года Фрунзе завоевал весь Туркестан. К осени 1920 присоединил к Советской России Бухарский эмират и Хивинское ханство.

На границе с Афганистаном и Персией фронт остановился… Не потому, что так хотели большевики. Еще в августе 1919 года Л.Б. Троцкий подал в ЦК секретную записку. Он предлагал создать кавалерийский кулак численностью в 30–40 тысяч сабель и бросить его через Афганистан на Индию. Реализовать эту идею помешало наступление войск Деникина. Теперь, в 1920 году, большевики остановились, не в силах двигаться дальше. Если были бы в силах, шли бы до Индии, создавая по дороге Афганскую и Белуджскую советские республики.

Наступая на юге Азербайджана, в мае 1920 года большевики непринужденно входят на территорию Персии. 5 июня 1920 года Красная Армия и отрады местных «зеленых» партизан-дженгелийцев создали новое государство. Это была Гилянская республика с местным «революционером», а попросту разбойником, Кучек-Ханом во главе Временного правительства и революционного военного комитета. Гилянская республика просуществовала до осени 1921 года, когда ее уничтожили персидские и русские казаки Реза-Шаха Пехлеви.

Если бы в 1920–1921 годах коммунисты могли двигаться дальше на запад, восток или на юг, присоединить к Совдепии Персию, страны Европы или Турцию — они сделали бы это сразу и с удовольствием. Но сил для этого у них не было. Не по своей воле, они должны были останавливаться. А остановившись, они вынуждены были устраивать какую-то жизнь внутри пространства, которое завоевали.

Формально на развалинах Российской империи под защитой Красной Армии возникло несколько независимых государств. Государства с самого начала хотели объединиться. В декабре 1922 года Первый съезд Советов СССР утвердил Декларацию и Договор об образовании СССР. Договор подписали четыре республики: Советская Россия, Советская Украина, Советская Белоруссия и Закавказская Советская Федеративная Социалистическая Республика (ЗСФСР), в состав которой входили Грузия, Армения и Азербайджан (причем у каждой из этих стран сохранялся свой политический строй и у власти стояли другие партии).

Вопрос был, КАК ИМЕННО создавать такое государство. Путей виделось три:

1) Унитарное государство, разделенное на губернии или области, неважно, как их называть. В нем может быть культурнациональная автономия разных народов: право учить на своем языке детей, издавать на этом языке книги, журналы и газеты. Независимо от того, в какой части государства живут люди этого народа.

В Российской империи все народы имели права национально-культурной автономии. Каждый народ империи имел такую автономию, в какой бы части своей беспредельной империи ни жила бы именно эта община.

Да! Именно в своей! В Петербурге мусульмане построили мечеть — вторую по размерам во всем мире. Больше только мечеть Омара в Иерусалиме.[25]

Мечеть была заложена 3 (16) февраля 1910 года в присутствии Бухарского эмира Сейид-Абдул-Хана и официально открыта в 1913 году. Ее архитекторов звали Н.В. Васильев и А.И. фон Гоген. Как видите, строили ее не одни мусульмане. Вообще ее история читается как увлекательный роман!

В Петербурге, в столице Российской империи, в 1913 году действовала эта мечеть, а лучшее образование давала Петершуле с преподаванием на немецком языке (в ней, среди прочего, учились и мои православные прадеды с простонародной русской фамилией Спесивцевы). Естественно, тогда Российская империя была СВОИМ государством и для мусульманских народов, и для протестантов. И для Сейид-Хана, и для фон Гогена.

Вот когда с конца 30-х годов до 1956 года мечеть в Петербурге закрыли и разместили в ней склад медикаментов и прочей утвари, а Петершуле в начале 1920-х уничтожили за «ненадобностью» — тут у народов империи могли возникать разные вопросы.

Унитарное государство удобно, но в ходе Гражданской войны многие народы уже обрели свою государственность и совершенно не собирались ее отдавать. Введение унитарного государства угрожало новой Гражданской войной…

К тому же к унитарному государству трудно присоединять новые страны и народы. Даже если возникнут советская Венгрия или социалистическая Румыния, на каком основании можно присоединить их к Советской России или Социалистической Империи (называйте, как хотите)? А никак. Совершенно тупиковая ситуация.

2) Другой способ создавать общее государство: конфедерация. Пусть каждое государство имеет свою территорию, свой флаг, герб, атрибутику, деньги и армию. Все свое. Но пусть эти государства будут связаны союзным договором.

Этот способ вроде бы вполне соответствует идеологии коммунистов: каждый народ сам по себе выбирает советскую власть. Коммунизм — будущее всего человечества.

В этом проекте был огромный плюс: Советская Россия и другие социалистические страны могли «помогать» остальным народам создать социалистические государства, хотя бы формально не посягая на их суверенитет.

Но этот проект содержал два важных недостатка:

Дать всем реальную свободу опасно: чего доброго, кинутся народы в разные стороны, подальше от большевиков. Как кинулись от них прочь народы Российской империи в 1918 году.

У конфедерации не будет общих репрессивных органов и общей армии… Ни тебе истребить «классовых врагов» внутри независимых государств. Но вести общую войну с внешними врагами и завоевывать новые страны. Если даже война общая — армии разных государств будут подчиняться разным уставам. Их командование будет независимо, и хотя бы теоретически такие армии смогут выходить из общей войны.

Большевики пошли «третьим путем». Они придумали в своем роде гениальную систему: национально-государственную. Они стали создавать эдакие причудливые полугосударства внутри государства. Признавая в теории право наций на самоопределение вплоть до выхода из советской республики, большевики приняли решение развивать областную автономию всех живших в России народов.

Процесс национально-государственного строительства в СССР описывали так: «III Всероссийский съезд Советов отнес область, естественно сочетавшую в себе особенности быта, своеобразие национального состава населения и некую минимальную целостность экономической территории, к субъекту федерации.

Возрожденный в послеоктябрьский период принцип федеративного устройства как формы взаимодействия советских республик на время переходного периода стал необходимым связующим звеном на пути от декларативно независимых областей к унитарному социалистическому государству «добровольно объединившихся трудящихся».

Создаваемая как федерация советских национальных республик на основе «свободного союза свободных наций», Советская республика нуждалась в обеспечении прочного союза между центром и окраинами России.

Право на самоопределение предусматривало две основные формы своей реализации:

— политическую автономию для областей, представлявших целостную хозяйственную территорию с особым бытом и национальным составом населения, с делопроизводством и преподаванием на своем языке;

— отделение для наций, которые не могли и не хотели оставаться в границах целого государства».[26]

Страна рабочих и крестьян никак не могла быть империей…Идеология этого никак не позволяла. В действительности равные народы все равно оказались выстроены в некую иерархию, — куда же от этого денешься?

Границы отдельных полугосударств изменялись, их отменяли или сливали. Отменили автономную область Поволжских немцев. Упразднили АО Крымских татар, а сам Крым передали из РСФСР Украинской СССР. Упразднили, потом снова ввели Чечено-Ингушскую АО. Создали Закавказскую ССР, потом разбивали ее на Грузию, Армению и Азербайджан. Долго не знали, что делать с национальным размежеванием в Средней Азии.

Но методом проб и ошибок возникла стройная система автономий разного масштаба. Для того времени и для тех обстоятельств она была совершенной, логичной и очень согласовалась с остальными положениями советской власти. В ней было очень четко прописано, какой народ имеет право на автономию, какого именно масштаба и каковы права такой автономии.

К 1956 году Советский Союз состоял из 15 Советских Социалистических республик. Каждая из таких республик должна была иметь население не менее 1 миллиона человек, выход к государственной границе СССР. Теоретически она могла выйти из состава СССР. СССР имели свои Академии наук, свои министерства, кроме нескольких важнейших «союзных», издательства и периодику на национальном языке, высшее образование на национальном языке.

Фактически и ССР были не во всем равноправны. Скажем; в ООН имели места Украинская ССР и РСФСР — но ведь не Латвия и не Туркменистан.

Вторым рангом национальных автономий были Автономные советские социалистические республики — АССР.

В РСФСР входило 14 АССР, Каракалпакская АССР входила в состав Узбекской ССР, Нахичеванская АССР — в состав Азербайджана, Абхазская и Аджарская АССР — в состав Грузии.

АССР не могла выйти из состава СССР, но имела свою символику, свои научные и культурные учреждения, прессу и среднее образование на национальном языке.

Автономные области и национальные округа входили в состав административных образований — областей. Область с таким образованием «внутри» называлась краем.

В РСФСР входило 7 АО и 10 национальных округов. Югоосетинская АО находилась в составе Грузинской ССР, Горно-Карабахская АО в составе Азербайджана и Горно-Бадахшанская АО в составе Таджикистана.

Автономные области имели свои научно-исследовательские институты языка, истории и культуры, прессу и издательства на национальных языках. В некоторых школах преподавали на национальном языке.

Теоретически национальный округ мог стать АО, АО превратиться в АССР, а АССР — в ССР. В 1980-е годы много говорили о превращении Якутской АССР в полноценную Якутскую ССР, шестнадцатую по счету. Население Якутии возрастало, и к 1984 году превысило 850 тысяч человек, до миллиона недалеко. Выход к государственной границе есть…

Строгая иерархия имела свой смысл. Такая иерархия всегда есть в любом государстве… И не случайно высыпанный рис образует нечто очень похожее на пирамиду или на конус. Пирамида — самая устойчивая фигура.

В конце концов, роль украинцев или татар отличалась от роли эвенков и нганасан. Может быть, это очень неполиткорректно, но природа и Господь Бог вообще не очень-то демократичны. Так же недемократично было избрание в Верховный Совет. В его низшую палату, Совет Союза, избирали 1 человека от 3000 избирателей — какой бы национальности они ни были и где бы ни проживали. А в высшую палату Верховного Совета, Совет национальностей, выбирали 25 депутатов от каждой ССР, 11 от АССР, 5 от АО, и 1 — от НО.

Такое государство, Союз Советских Социалистических Республик, СССР, соединял в себе черты и культурной автономии, и унитарного государства.

Эта логичная и справедливая система давала каждому народу некое место в системе. У народа был реальный шанс на сохранение своего национально-культурного наследия: истории, культуры, языка.

А одновременно СССР имел общие органы госбезопасности и общую армию. СССР мог вести свои войны, действуя как единое целое. СССР был государством идеологическим, советским. А одновременно он был империей, способной включать в себя какие угодно страны и народы.

Все замечательно, только одной детали они не учли… Той детали, что всякое полугосударство естественным образом хочет стать полноценным государством. Независимо от политического строя.

Венгрия 1848 года не была советским социалистическим государством, в ней был тот же экономический и политический строй, что и в Австрии, Но она хотела отделиться от Австрии. Точно так же в Украинской Советской Республике далеко не все хотели войти в СССР. И настал момент, когда все ССР начали стремиться прочь из Советского Союза. В 1991 году СССР развалился не потому, что в Казахстане и в Узбекистане возник новый политический строй.

СССР возникал как новое государство. Каждое государство должно иметь основной закон — Конституцию. Каждая из республик в 1922 году уже имела свою конституцию. Советская Россия имела Конституцию, принятую 10 июля 1918 г. на V Всероссийском съезде Советов. Конституция состояла из шести разделов. Она отмечал временный, переходный характер Конституции. Это — конституция до Земшарной республики, которая «ставя своей основной задачей уничтожение всякой эксплуатации человека человеком, полное устранение деления общества на классы, беспощадное подавление эксплуататоров, установление социалистической ориентации общества и победы социализма во всех странах…»

Конституция РСФСР 1918 года утверждала государство диктатуры пролетариата «в виде мощной всероссийской советской власти». Главной целью такого государства провозглашалось «полное подавление буржуазии, уничтожение эксплуатации человека человеком и водворение социализма, при котором не будет ни деления на классы, ни государственной власти».

«Эксплуататорам не может быть места ни в одном из органов власти. Власть должна принадлежать целиком и исключительно трудящимся массам и их полномочному представительству — Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Принцип тайного голосования и разделения властей отвергался как «пережиток буржуазного парламентаризма». Аргументация была проста: кому, кроме контрреволюционеров, таиться от товарищей и противопоставлять их друг другу? «Полномочные представительства трудящихся масс» избирались на собраниях открытым голосованием. Конституция лишала избирательных прав лиц, прибегающих к наемному труду; лиц, живущих на нетрудовой доход; частных торговцев; духовенство; бывших работников полиции и жандармерии; членов дома Романовых; душевнобольных; осужденных.

Конституция определяла способы разрушения всех старых экономических основ государства и финансовый удар по другим государствам. Основные принципы — отказ от долгов «как первый удар международному банковому, финансовому капиталу» и обещание идти по этому пути «вплоть до полной победы международного рабочего восстания против ига капитала».

Большевики и не пытались скрыть, что своих целей они смогут добиться, только полностью отказавшись от демократии.

Первый Съезд Советов СССР принял решение о разработке общесоюзной конституции. Конституция СССР была принята Вторым съездом Советов в январе 1924 года.

«Декларация об образовании СССР» не просто утверждала образование нового государства — Советского Союза. Она задавала ему цель, — превратиться в Земшарную республику Советов. Приведу полностью эту декларацию: «Со времени образования советских республик, государства мира раскололись на два лагеря: лагерь капитализма и лагерь социализма. Там, в лагере капитализма, национальная вражда и неравенство, колониальное рабство и шовинизм, национальное угнетение и погромы, империалистические зверства и войны. Здесь, в лагере социализма, взаимное доверие и мир, национальная свобода и равенство, мирное сожительство и братское сотрудничество народов.

Попытки капиталистического мира на протяжении десятков лет разрешить вопрос о национальности, путем совмещения свободного развития народов с системой эксплуатации человека человеком, оказались бесплодными. Наоборот, клубок национальных противоречий все более запутывается, угрожая самому существованию капитализма. Буржуазия оказалась бессильной наладить сотрудничество народов.

Только в лагере Советов, только в условиях диктатуры пролетариата, сплотившей вокруг себя большинство населения, оказалось возможным уничтожить в корне национальный гнет, создать обстановку взаимного доверия и заложить основы братского сотрудничества народов.

Только благодаря этим обстоятельствам удалось советским республикам отбить нападение империалистов всего мира, внутренних и внешних; только благодаря этим обстоятельствам удалось им успешно ликвидировать гражданскую войну, обеспечить свое существование и приступить к мирному хозяйственному строительству.

Но годы войны не прошли бесследно. Разоренные поля, остановившиеся заводы, разрушенные производительные силы и истощенные хозяйственные ресурсы, оставшиеся в наследство от войны, делают недостаточными отдельные усилия отдельных республик по хозяйственному строительству. Восстановление народного хозяйства оказалось невозможным при раздельном существовании республик.

С другой стороны, неустойчивость международного положения и опасность новых нападений делают неизбежным создание единого фронта советских республик перед лицом капиталистического окружения.

Наконец, само строение Советской власти, интернациональной по своей классовой природе, толкает трудящиеся массы советских республик на путь объединения в одну социалистическую семью.

Все эти обстоятельства повелительно требуют объединения советских республик в одно союзное государство, способное обеспечить и внешнюю безопасность, и внутренние хозяйственные преуспеяния, и свободу национального развития народов.

Воля народов советских республик, собравшихся недавно на съезды своих Советов и единодушно принявших решение об образовании Союза Советских Социалистических Республик, служит надежной порукой в том, что Союз этот является добровольным объединением равноправных народов, что за каждой республикой обеспечено право свободного выхода из Союза, что доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем, что новое союзное государство явится достойным увенчанием заложенных еще в октябре 1917 года основ мирного сожительства и братского сотрудничества народов, что оно послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику».[27]

Как видите, Конституция 1924 года полна деклараций, противопоставляющих «мир социализма» и «мир капитала». Ее главная идея — конфронтация со всеми правительствами всего мира. И она готова включить в состав СССР любую страну, если в ней произошла революция и оно стало социалистическим.

По сравнению с Конституцией 1924 года, Конституция 1936 года менее агрессивна. Но и после ее принятия ждали Мировую революцию.

Итак, СССР родился из Гражданской войны 1917–1922 годов. И осознавал себя как государство, призванное нести Гражданскую войну всему миру. Это государство могло расширяться без всякого предела, хоть на весь земной шар.

«Государство нового типа» — по форме союз советских республик, а по существу централизованная, жесткая диктатура компартии — претендовало со временем объединить в себе все страны мира. Отсюда и его герб — изображение земного шара с рабоче-крестьянской символикой (молот и серп), увенчанное пятиконечной звездой — символом единения пяти континентов под властью коммунистов. Первоначальный вариант включал еще и меч поверх серпа и молота.

Не будем делать вид, будто СССР был демократическим государством. После введения первой советской Конституции 10 июля 1918 года «лишенцами» будут называть тех, кого лишили политических прав. Но слово родилось раньше, из лишения хлебных пайков.

К числу россиян второй свежести отнесли всех священников и детей священников, всех дворян и всех чиновников всех рангов Царской России.

Лишенцы не имели права голосовать на выборах, быть избранными в органы советской власти, становиться офицерами в Красной Армии и в ЧК… Лишенцы и их дети не имели права учиться. Уже в 1922–1923 году многих студентов «вычищали» из вузов «за происхождение», «по анкетным данным». «Вычистили»-то не меньше 30 тысяч человек, в том числе уже со старших курсов.

В общем, лишенцы были обречены на то, чтобы не воспроизвести себя социально. По официальным же данным, лишенцев было в Советской республике 1920 года порядка 4–5 миллионов человек. К 1936 г. — порядка 5–7 миллионов.

Почти официальным стало и слово «бывшие». Само слово-то какое! Бывший человек… весь образованный слой сразу и однозначно попал в «бывшие».

«Лишенцы» и «бывшие» изгонялись и «вычищались» со службы, из системы образования и даже из столичных городов. Какая судьба ожидала этих людей, хорошо видно хотя бы на примере Марии Александровны Гартунг — дочери Пушкина, имевшей неосторожность дожить до 1921 года. Едва живая от старости и голода старуха несколько раз приходила на прием к Луначарскому, тот обещал «рассмотреть вопрос», и она снова и снова являлась к этому «вершителю великих дел». Луначарский даже созывал своих людей посмотреть на «настоящую живую дочку Пушкина», но никакой помощи не оказал: не имела права на паек эта старая дворянка. Мария Александровна, дочь Пушкина, умерла от голода в 1921 году.

Из известных людей Вадим Шефнер не мог поступить в военное училище и вообще в вуз — он сын морского офицера, дворянин. Работал на заводе, пока не смог кормиться литературным трудом.

Такая дискриминация прямо подталкивала многих людей скрывать элементы своей биографии, и спровоцировала кампанию «Отрекаемся от своих отцов».

В 1986 году Михаил Горбачев провозгласил лозунг «вернуться к ленинским правовым нормам». К каким конкретно? К созданию армии «лишенцев» и политическому неравенству части населения страны?

Политические права «бывшим» вернул негодяй Сталин, который для этого нарушил «ленинские правовые нормы». 30 марта 1930 г. постановлением ЦИК восстановлены в избирательных правах дети «лишенцев». В марте 1933 г. восстановлены в избирательных правах дети кулаков. В 1935 году разрешается призыв в РККА детей казаков. В 1939 году окончательно отменен классовый подход при призыве в Красную Армию. Одновременно детям «бывших людей» все еще закрыт доступ в военные училища… но это уже нарушается.

Понятие «лйшенцы» окончательно исчезло после введения Конституции СССР 5 декабря 1936 года. Называли ее «сталинской». Ужас, правда? Нет, надо же, какой он гад, этот Сталин…

В Конституции 1936 года сохранялось понятие диктатуры пролетариата, но в избирательном праве был снят ряд ограничений. Впервые был закреплен принцип равноправия граждан, «независимо от их национальности и расы». Советы рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов слились теперь в Советы депутатов трудящихся.[28] Значит ли это, что с 1936 года в СССР все стали равны? Нет… Но шаг к равенству сделан в сталинском СССР 1936 года. Это был шаг от откровенного неравенства образца 1924 года.

Экономическая политика большевиков-коммунистов была такой, что не могла не привести к системному кризису. Она и привела уже к концу Гражданской войны. Оказалось, что построить коммунизм «здесь и сейчас» не получается. Потом коммунисты рассказывали сказки, что в 1918–1920 годах был не настоящий коммунизм, а «военный». Пришлось на него пойти из-за бедствий, принесенных империалистическими хищниками. Но это — сказки потом и для внутреннего употребления: для «советского народа».

В те годы речь шла о неудавшейся попытке сразу ввести коммунизм: без денег, без классов, без «эксплуатации человека человеком», но с распределением из общего хранилища и с «высочайшей сознательностью масс».

Эта попытка перехода к коммунизму, непосредственная, стремительная, путем диктатуры и насилия, провалилась.

Весной 1921 г. на X съезде РКП(б) было объявлено о новой экономической политике (НЭП). Принципиально цели не изменились — переход к коммунизму оставался программной задачей партии и государства, но методы этого перехода были отчасти пересмотрены.

Нэп включал в себя:

Все частные предприниматели, «нэпманы», должны были ежегодно получать лицензию. Нэп позволил восстановить довоенный уровень промышленного и сельскохозяйственного производства, остановить инфляцию, стабилизировать финансовую систему.

Но, во-первых, никаких задач развития экономики половинчатый Нэп не решал.

Во-вторых, при Нэпе экономика противоречила политике. Экономика, основанная на частичном признании рынка и частной собственности, не могла стабильно развиваться в условиях ужесточения однопартийного политического режима. Коммунизм (общество без частной собственности) не мог быть построен при Нэпе.

Большинство коммунистов очень страдали от того, как приходится отступаться от идеалов и принципов. Нэп был крайне непопулярной мерой для коммунистической партии, и она очень хотела упразднить Нэп.

Официально о конце нэпа было объявлено в декабре 1929 г. В 1929 году все взявшие лицензию были отправлены на «Беломорканал», в лагеря.[29] Получается, что в этом месте Сталин действовал в интересах партии и осуществлял ее самые заветные чаяния.

Таким было государство, которое все реже называло себя «Совдепией» и все чаще — СССР.

СССР с самого начала был государством одновременно передовым — и невероятно отсталым. Отсталым потому, что для реализации главного идефикс коммунистов, построения коммунизма, потребовалась колоссальная концентрация всей власти и всех материальных ресурсов. Такая концентрация и бюрократическое управление, «царство винтиков» роднило СССР с государствами Древнего Востока или с восточными деспотиями Средневековья.

Передовым в том смысле, что коммунисты первыми поняли: наступила новая эпоха.

С точки зрения истории культуры, после Первой мировой войны кончается эпоха модернизма, инаступает эпоха постмодернизма. Оба термина выглядят очень неопределенно. Модернизм — то есть новая культура. Постмодернизм — того лучше… «посленовая».

Модернизм был эпохой расширения и созидания. В политике — создание колониальной системы, а в Европе — постоянные революции, стремительное расширение числа избирателей. В экономике — промышленный переворот, индустриальное производство. В культуре — стремление достигнуть идеал, создать высшие образцы живописи, литературы и поэзии. В идеологии — вера в прогресс и бесконечный рост совершенства.

Постмодернизм стал эпохой доживания за счет того, что уже сделано. В идеологии — «никто ничего не знает»… Никто не «должен» чего-либо добиваться. Нет результатов — и не надо. Тем более, нет восхищения выдающимся результатом, равнения на высшие образцы.

Культура? В поэзии это Маяковский, в живописи — «Черный квадрат» Малевича. Своим студентам я обычно рекомендую стать гениальными живописцами, и притом самым простым способом: написав картину «Синий прямоугольник» или «Зеленый треугольник».

В политике это эпоха хаоса, в экономике — доживания за счет созданного предками.

Коммунисты сохранили важную часть идеологии модернизма: веру в прогресс, совершенствование, движение вперед и вверх. В остальном они типичные постмодернисты. Они раньше других поняли, что можно жить, не создавая чего-то нового, а пользуясь старым. Россия накопила такие огромные ценности, что большевики могли ее разорить, чтобы выиграть Гражданскую войну. И еще долго ее грабить, чтобы иметь средства для Мировой революции.

Можно не строить новых городов, но называть их Ленинградами, Троцкими, Сиверсами, Кингисеппами, а в перспективе — Ворошиловградами и Сталинградами.

Коммунисты отказывались от научно обоснованных, объективных критериев истины. Истина, польза, честь, гуманизм были для них «классовыми», то есть некими групповыми понятиями. Как о том договорились, то у нас и будет гуманизмом. А договариваться можно много раз, все время меняя содержание понятия: как нам удобнее.

Большевики последовательно отказывались от норм жизни цивилизованного общества. Эти нормы всем остальным казались «очевидными» и «само собой разумеющимися», их даже никто и не обсуждал. Все знали, что убивать пленных нельзя, что мародерство позорно, что торговать рабами стыдно и что рабский труд неэффективен. Отказ от норм цивилизованного общежития делал большевиков несравненно сильнее всех противников и в СССР, и за границей. И потому, что они не были связаны нормами морали и законами общежития. И потому, что были непредсказуемы для всех остальных политических сил. От них просто не знали, чего ждать. Иррациональная жестокость и аморальность коммунистов цепенила и парализовала.

СССР — одновременно передовое и совершенно первобытное государство. Именно оно и вело войну со своими собственными гражданами. И продолжало агрессию против всего остального человечества.

Одна из самых подлых сказок коммунистов — о том, как голодали в 1918 году Ленин и другие коммунисты. Голод они организовали совершенно чудовищный, это факт.

В селах Советской республике еще можно было жить — все же от красных подальше.

В городах же к весне 1919 года городское хозяйство оказалось окончательно разрушено. Не стало электричества, водопровода, подвоза продуктов, уборки мусора… ничего.

Вроде советская власть и пыталась что-то организовывать… Но как? Или организуя террор против «врагов народа», на которых и возлагали ответственность за происходящее. Или создавая учреждения с невероятно раздутыми штатами. Там, где вполне справлялся один квалифицированный чиновник, теперь сидели десятки пригретых «за происхождение».

Обычно горожане хотели попасть в советские учреждения: там давали совсем другой паек. Когда стало «некуда податься, если не в могилу и тюрьму, то на советскую службу».[30]

В Москве в апреле 1919 года по самой обеспеченной, «рабочей» карточке полагалось на день 216 грамм хлеба, 64 — мяса. 26 — постного масла, 200 граммов картошки. В июне этого же года — 124 грамма хлеба, 12 — масла, 12 граммов мяса. Иногда они не отоваривались, а уж карточки иждивенцев и «детские» не отоваривались практически никогда.

Так же становилось и во всех захваченных красными городах. В Киеве после полугода красного господства в 1919 г. взрослая женщина весила 39 кг.

Через месяц взятия красными Риги в том же 1919 г. на улицах стали подбирать людей, умирающих от истощения.

Одновременно в Риге ее властитель Стучка устроил в здании Дворянского собрания пышную свадьбу дочери, на которую съехались гости со всей России.

Во время приезда Троцкого в Московский университет (большевики ведь большие покровители наук) профессор Кузнецов сказал ему, что Москва «буквально вымирает от голода». Вспылив, Троцкий ответил: «Это еще не голод. Когда Тит брал Иерусалим, еврейские матери ели своих детей. Вот когда я заставлю ваших матерей есть своих детей, тогда вы можете прийти ко мне и сказать «мы голодаем».[31]

Считается, что Троцкий был совершенно равнодушен к нуждам еврейства и себя евреем не считал. Но этот случай заставляет как-то иначе взглянуть на вещи.

Зимой 1917–1918 годов из Петрограда бежало не меньше миллиона человек из трех миллионов прежнего населения. Десятки тысяч людей умерли от голода и холода в своих нетопленых квартирах. В городе не работала канализация и катастрофически не хватало дров для отопления.

Согласно учению К. Маркса, социалистическая революция может и должна произойти исключительно в самых передовых государствах мира. Только в них есть пролетариат передовой и революционный, образованный и способный взять власть.

Что касается 90 % населения земного шара, то это — народы «неисторические». Убежденный сторонники Гегеля с его идеей «мирового духа» и исторического лидерства Европы, Маркс не допускал ни малейшей возможности освобождения народов Азии, Африки и Америки от колониализма. Вот придет к власти пролетариат, и решит, что делать с «неисторическими» бесхвостыми макаками: цивилизовать их, постепенно приближая к своему уровню, или просто уничтожить за ненадобностью. Чтобы не путались под ногами у «исторических» наций.[65]

Об Иосифе Виссарионовиче Сталине известно невероятно много. Жизнь этого человека изучена не то что по дням, а чуть ли не по часам. И в то же время о нем известно поразительно мало. Главный политический враг и антипод Сталина Лев Давидович Троцкий, приложил огромные усилия, чтобы о нем знали как можно больше. Он подробно рассказывал о своих убеждениях, мнениях и вкусах, подробно объяснял, почему придерживается такого мнения или видит ситуацию именно таким образом. Сталин предпринял не меньше усилий, чтобы никто не знал, что же именно он думает, чувствует и понимает.

Простейший вопрос: а на каком языке думал Сталин? Изначально, конечно, на грузинском. А в 1930 году? В 1940-м? По-русски он говорил с акцентом, но это ни о чем не свидетельствует: практически всегда акцент слышен у человека, для которого язык не родной. Сородичи этого акцента могут не слышать, но для носителей языка акцент есть.

Мне доводилось общаться с русскими эмигрантами, которые думали на немецком языке, но говорили на нем с акцентом. Причем я этого акцента не слышал, а немцы — слышали. Так вот — в 1930 и в 1940 году Сталин думал по-русски или по-грузински? Написаны о Сталине тома и тома. Но на этот вопрос никто даже не пытался дать ответа. А сам Сталин никогда на эти темы не говорил и не писал.

Другой вопрос… Сталин начинал как революционер и как сторонник развала Российской империи. Впоследствии, и при том задолго до 1929 года, он стоял на великодержавных позициях, был убежденным врагом распада страны, а к революционной борьбе относился с откровенным отвращением.

В январе 1905 года начинающий революционер Джугашвили в газете «Пролетариатис Брдзола» публикует статью «Класс пролетариев и партия пролетариев». Сказано весьма и весьма определенно: «Прошло то время, когда смело провозглашали: «единая и неделимая Россия». Теперь и ребенок знает, что «единой и неделимой» России не существует, что она давно разделилась…» Оценивайте, если хочется, Джугашвили как предателя и подрывной элемент. Тем более, именно в это время идет война с Японией, солдаты Российской империи (и грузины тоже) проливают кровь на полях боев на Дальнем Востоке.

18 декабря 1917 года Сталин был в числе подписавших постановление СНК о признании государственной независимости Финляндской Республики. 22 декабря на заседании ВЦИК заявил, что СНК «не мог иначе поступить, ибо если народ, в лице своих представителей, требует признания своей независимости, то пролетарское правительство, исходя из принципа предоставления народам права на самоопределение, должно пойти навстречу». И тут же выразил сожаление, что финские рабочие и социал-демократы «очутились в таком положении, что должны принимать свободу не непосредственно из рук социалистов России, а при помощи финской буржуазии».[80]

Но в 1924 году после восстания за независимую Грузию Сталин, по его собственным словам, «приступил к перепашке Грузии от меньшевистско-уклонистского сорняка». Наверное, это была очень успешная прополка, потому что число одних убитых перевалило за 5 тысяч, десятки тысяч злодеев, не желавших жить в империи, были арестованы и сосланы. После 1921 года многие грузинские офицеры бежали в Польшу и там вступали в Войско польское, чтобы продолжать воевать с красными. После 1924 года прошла новая волна грузин-эмигрантов.

Иосиф Виссарионович счел нужным предупредить, что «то, что произошло с Грузией, может повториться по всей России».[81]

Создавалось, «вне всякого сомнения, не новое государство, а территориальное расширение Российской республики».[82]

«Грузинский опыт показал, что союз есть категорический императив»,[83] и с тех пор все народы СССР поняли, что деваться им некуда.

Конечно, 19 лет — срок большой, за это время многое могло измениться в сознании Иосифа Виссарионовича. В 1924 году он хотел совершенно однозначного присоединения Грузии к России, и никакого распада!

В 1930-е годы диктатор и сверхбольшевик Иосиф Сталин — правитель именно что огромной «единой и неделимой» державы. По рассказам знавших его, он любил слушать пластинки с песнями времен русско-японской войны 1904–1905 годов. Особенно песню «На сопках Маньчжурии» со старыми словами:

Сталин по несколько раз переставлял иголку патефона на словах:

Сталин слушал, как рассказывают, вдумчиво и внимательно. Странные вкусы для коммуниста и грузинского националиста. Тем более что у Сталина слово с делом расходилось мало. В 1945 году Сталин вводит войска в Маньчжурию. Кровавое торжество Советской армии над японцами можно трактовать по-разному… но в том числе можно трактовать и как реванш за 1905 год, отмщение за павших на той давней, полузабытой войне. Поступок, немыслимый для члена «партии большевиков». Поступок, естественный для русского императора или русского полководца.

В зрелые годы Сталин любил старинные русские песни и нередко их пел… Порой вместе с русскими сотрудниками. Кем же он чувствовал себя в зрелости? На каком языке думал?

Это — факты, и их приводят все, изучавшие эпоху. Но кто бы мне объяснил — когда именно и почему, под влиянием каких событий Сталин настолько «перековался»? На 180 градусов? Какие умозаключения он делал? В какое именно время и почему? И этот важнейший вопрос тоже остается без ответа.

Можно привести множество не менее ярких примеров, и все они говорят об одном: Сталина мы совершенно не знаем. Мы видим, что он ДЕЛАЛ, но и в этих случаях не очень ясно — правильно ли мы понимаем его поступки? Но мы совершенно не знаем, о чем и как он ДУМАЛ. Тем более, мы можем только смутно догадываться, что Сталин ЧУВСТВОВАЛ.

Биографы справедливо полагают, что ключ ко многим душевным состояниям лежит в детстве будущего диктатора. Сталинисты особенно не любят упоминать два факта из биографии Иосифа Виссарионовича: его сложные отношения в родительской семье, и его принадлежность к криминальному миру. В многотомных славословиях А.А. Бушкова[84] вы не найдете ни одного слова об этом. Отрицать этих фактов Бушков, как и другие сталинисты, не может… И просто игнорирует их. Пишет биографию Сталина так, словно фактов не было. А собственно говоря, почему? Здесь лежат ответы на важнейшие вопросы — не только формирования характера, но и причины, по которым Иосиф Джугашвили сделался членом Всероссийской коммунистической партии (большевиков) ВКП(б).

Не надо думать, что «переворот Сталина» произошел в одночасье. Сталин все делал постепенно и основательно. Умер Ленин, и началась еще более жестокая, еще более циничная борьба за власть.

Становилось все очевиднее, что Мировой революции не будет. Троцкий стремительно утрачивал влияние, авторитет. Сталин блокировался с Каменевым и Зиновьевым против Троцкого и отстранил его от власти с 1925 года. Затем он блокируется с Бухариным и Рыковым против Каменева и Зиновьева. К 1929 году ему просто нет альтернативы. Ведь его и враги, и союзники намного ничтожнее и мельче.

Переворот 1929 года — это время, когда дал плоды серый, незаметный труд Сталина. У партийных историков выходило так, что в этот год Сталин захватил власть… Но только ведь не было ни движения войск, ни прочих признаков путча. «Переворот» означает ровно то, что Сталин тихой сапой сосредоточил в своих руках такую власть, что фактически сделался диктатором.

Аппарат… Противопоставляя свою власть буйной дворянской вольнице, многие короли старались создать бюрократический аппарат. Здесь та же самая ситуация: бюрократия противопоставлена сборищу «своих», захвативших власть в конце 1917 г.

7 ноября 1929 года в газете «Правда» № 259 была опубликована статья Сталина «Год Великого перелома». Сталин имел в виду, что 1929-й — год перелома в строительстве социализма.

Это название много раз обыгрывалось в публицистике. У писателей-«деревенщиков» получалось так, что год Великого перелома был только годом начала «разборки» с крестьянством.[103] А. Солженицн называл этот год «годом великого перешиба», имея в виду «перешиб» хребта русского народа.

«Перешиб» имел место быть. Но не потому, что Сталин придумал что-то свое… Перелом стал перешибом потому, что слишком во многом Сталин вовсе не Оступился от прежней политики. Скорее уж он ее продолжил — только у его «оппонентов» строить социализм обычно не получалось, а у Сталина «почему-то» получалось.

Став абсолютным владыкой и опираясь на аппарат, Сталин:

1. До конца огосударствил экономику, отказавшись даже от остатков нэпа. В партийных дискуссиях, начиная с 1923 года, все коммунисты были едины в главном. Все они считали, что товарное производство и рыночные отношения принципиально неприемлемы для социалистического общества.

Одновременно они понимали, что уничтожить их прямо здесь и сейчас — значит, вызвать катастрофу и быть сметенными, отстраненными от власти. Дискуссии велись по тактике: как долго еще терпеть рыночные отношения, как долго сохранять частное крестьянское хозяйство, в какой мере то и другое должно контролироваться государством, как в конце концов положить этому конец.

Вот Сталин и «положил конец» всяким «пережиткам капитализма».

2. Сталин довел до конца организации «культа личности» вождя.

Вовсе не он придумал такой культ. Поклонение вождям было уже во времена Французской революции. В годы Гражданской войны и после создавались культы Ленина и Троцкого. Культ Троцкого просто не успел развиться и стать частью советской культуры, а вот Ленину повезло: вовремя помер. Как помер, сразу стал никому неопасен и стал очень подходить для создания культа отца-основателя. Того, об общении с кем легко и приятно рассказывать, придавая значимости и самому себе через вождя. Од же не сможет уже отрицать…

Создание культа личности Ленина было важным партийным делом. Работала «Комиссия по увековечиванию памяти В.И. Ульянова», переименовали до 30 городов и сел, в том числе и Петроград в Ленинград.

Сначала Троцкий в этом активно участвовал и говорил: «Ленина нет, но есть ленинизм. Наша партия есть ленинизм в действии. Пойдем вперед с факелом ленинизма».

Позже он возмущался, что «отношение к Ленину как к революционному вождю было подменено отношением к нему как к главе церковной иерархии».

Потому что 26 января 1924 года прозвучала речь Сталина «По поводу смерти Ленина». Полную мистицизма и религиозной терминологии речь под названием «Клятва» заучивали несколько поколений школьников в СССР.

Как обычно, очень доходчиво и просто Сталин рассказывал, почему атеиста и врага всякой религии Ленина набальзамировали, как фараона? А это потому, что к нему пошло паломничество десятков тысяч трудящихся. И это еще только начало! Потом к Ленину потянуться сотни тысяч… потом миллионы и десятки миллионов паломников со всех континентов. Как же не сохранить светлый образ?

Сталин создавал культ мертвого вождя, чтобы самому в свете этого культа стать верховным жрецом. То-то сердился и раздражался Лёва Троцкий!

Пройдет всего 10–15 лет, и любое собрание в любом учреждении будет выбирать товарища Сталина в почетный президиум. Во всех школах будет висеть его портрет, а в детском саду будут петь песенку:

Возникнет новый жанр: «Новина» — по аналогии с «Былиной». В «Новинах» о Ленине и Сталине будут повествовать в стиле «былин» Древней Руси, а число картин «Сталин в Батуме» перевалит за сотню. А казахский акын Джамбул запоет: «Сталин — глубже океана, выше Гималаев, ярче Солнца. Он — учитель Вселенной».

Но что нового сделал Сталин? Ничего. Он не сделал ничего такого, чего не хотел бы сделать Троцкий. Только Троцкий не сумел, а он сумел.

3. Сталин последовательно строил и воспитывал аппарат: советскую бюрократию. Тоже поступок продолжателя, а не реформатора.

Ему постоянно ставят в вину «создание» страшной НКВД, «кровавой гебни Сталина». Но, во-первых, НКВД Сталина — это клуб вегетарианцев по сравнению с ВЧК Дзержинского.

Во-вторых, попытки реформировать ЧК и превратить сборище мясников в спецслужбу предпринимались и задолго до него.

На страшную мясорубку ВЧК возлагалась «борьба с контрреволюцией», геноцид по отношению к «эксплуататорским классам», накопление награбленного у «эксплуататоров» имущества, ведение внешней и внутренней разведки, охрану государственной границы и все чаще — различные хозяйственные операции.

С функцией истребления и ограбления Ч К справилась великолепно. С разведкой и контрразведкой — много хуже. Эти функции все чаще выходят за рамки первоначально определенных для ЧК. А сама ЧК становится максимально одиозным символом бессудной расправы и садистской жестокости. Да и кадры были соответствующие.

Ни в одной спецслужбе мира никогда не было такого количества психов, да и не могло быть. В спецслужбах и разведках как раз огромное значение придается психической и психологической устойчивости. Любая психическая повернутость и шпиона, и ловящего шпионов контрразведчика слишком дорого обойдется и для них самих, и для государства, которому они служат. А тут — психопат на психопате.

Такое изобилие извращенцев и психов в ЧК доказывает только одно — ЧК вовсе не был спецслужбой или тайной полицией.

Чекисты «ленинского призыва», соратники Дзержинского и товарищи по партии Мартина Лациса не умели буквально ничего необходимого для работы в тайной полиции. Они не умели ни вести допросы, ни вызывать доверие, ни вести сложные психологические игры, ни работать с источниками информации…

В годы Гражданской войны эти люди были куда как востребованы. И для покорения, и для ограбления России: все награбленные ими ценности сдавались в особую ленинскую партийную кассу. Кто пытался наживаться сверх определенного минимума — сам попадал в расстрельный подвал.

Но для работы в разведки они совершенно не годились. Они умели только убивать — а после 1922 года этого в таких же масштабах уже никому не было нужно.

При реорганизации ВЧК в ОГПУ сразу же сократили уездные чрезвычайки, потом «местные» концлагеря. Комиссия 1923 года выявила 826 «неоправданных» расстрелов, коррупцию, алкоголизм. Весной 1923 года прикатила комиссия на Соловки. С 1924 года исполнителей приговоров заменили: с чекистов на уголовников. Палачей держали в одиночках, хорошо кормили и беспрерывно поили водкой, а потом тоже уничтожали. Уже как свидетелей.

Число «чекистов» сократилось, потом стало снова расти. Но главное — изменился состав. Вдохновенные убийцы по призванию, расхристанные кокаинисты с поврежденной психикой стали не нужны и опасны. Часть пропали сами от водки и кокаина. Другие сходили с ума. Даже такие известные коммунисты, как Кедров и Бела Кун кончили свои дни в психушке. Там же кончили знаменитые садистки — комиссарши Нестеренко и Ремовер. Огромное число «кадров ленинского призыва» расстреляли, как харьковского маньяка Саенко, бакинского палача Хаджи-Ильясова.

Более вменяемые «герои красного террора» дожили до середины 1930-х. Вуль, Фридман, Фриновский еще долго служили и получали повышения. Киевский чекист Яковлев прославился тем, что расстрелял собственного отца. Теперь он стал заместителя наркома иностранных дел Украины. Теоретик расстрелов М. Лацис стал директором Московского института народного хозяйства им. Плеханова. Но и все эти… двуногие существа не пережили большого террора 1930-х гг. Это об их несчастной судьбе плакали в годы «перестройки» как о первых жертвах Сталина: «ленинской гвардии».

6 февраля 1922 г. ВЦИК принял постановление об упразднении ВЧК и образовании Государственного политического управления (ГПУ) при НКВД РСФСР. Так управление органами милиции и госбезопасности передается одному ведомству.

15 ноября 1923 Президиум ЦИК СССР постановил преобразовать ГПУ НКВД в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР. НКВД освобождается от функции обеспечения государственной безопасности.

Революционные деятели запутывали — Сталин распутывал и превращал в стройную систему. Для начала он уничтожил прежнюю «вольницу» на местах.

15 декабря 1930 ЦИК и СНК СССР приняли постановление «О ликвидации наркоматов внутренних дел союзных и автономных республик». Руководство милицией и уголовным розыском возлагается на создаваемые при СНК союзных и автономных республик управления милицией и уголовного розыска. Одновременно ЦИК и СНК СССР приняли постановление «О руководстве органами ОГПУ деятельностью милиции и уголовного розыска», на основе которого ОГПУ и его местные органы получили право не только назначения, перемещения и увольнения работников милиции и уголовного розыска, но и использования в своих целях их гласного состава и негласной агентурной сети.

Теперь система стала максимально централизованной.10 июля 1934 г. ЦИК СССР принял постановление «Об образовании общесоюзного Народного комиссариата внутренних дел СССР», в состав которого вошло ОГПУ СССР, переименованное в Главное управление государственной безопасности (ГУГБ). Помимо ГУГБ в составе НКВД имелось еще четыре главных управления — Главное управление рабоче-крестьянской милиции, Главное управление пограничной и внутренней охраны, Главное управление лагерей (ГУЛаг) и Главное управление пожарной охраны.

Кроме их, в составе НКВД имелся орган внесудебной расправы — Особое Совещание при наркоме внутренних дел, имевшее полномочия выносить приговоры о заключении, ссылке или высылке на срок до 5 лет или выдворении из СССР «общественно опасных лиц». Особое Совещание заменило упраздненную судебную коллегию ОГПУ.

На вновь созданный НКВД СССР возлагаются очень широкие задачи: обеспечение общественного порядка и государственной безопасности; охрана социалистической собственности, то есть собственности государства; запись актов гражданского состояния; пограничная охрана; содержание и охрана мест заключения.

Впоследствии неоднократно производились реорганизации, переименования как управлений, так и отделов. Но это уже не так существенно.

В Петроградской ЧК в 1918 году работали около 600 человек, к середине 1919 г. их число возросло до 1300. В масштабах всей Советской республики таких подручных ЧК по разным подсчетам к концу 1918 года насчитывалось до 30–40 тысяч человек, а к 1921 году перевалило за 123 тысячи человек.

В 1937 году только центральный аппарат НКВД насчитывал более 8 тысяч человек. Общее же число сотрудников НКВД, и подчиненных ему военных подразделений превышает 800 тысяч человек. При абсолютном превосходстве по качеству.

Роль учреждения в жизни страны определяется тем, сколько там платят. Тем более в государстве, где нет совершенно никакой частной сферы экономики. Есть нищие колхозы, в которых колхозники получают или чисто продуктовый паек (иногда — на уровне физического выживания) или деньгами в год 40–60 рублей. В образцово-показательных колхозах-миллионерах дают аж 200 рублей в год!!! Из колхозов не старается убежать только ленивый.

В городах за труд на государство платят деньгами. В 1933 году средняя зарплата по СССР составляла 44 рубля. Это был уровень скромной, но независимой жизни. В то же время командиры РККА имели от 75 до 100 рублей в месяц, а средняя зарплата по НКВД составляла 780 рублей.

Сталин сделал что-то качественно новое? Нет, он только достроил аппарат, который начинали строить Троцкий и Свердлов. Только у них получалось во много раз хуже, чем у Сталина. Сталин меньше рассчитывал на «революционный энтузиазм».

А в других областях Сталин выступил как человек, совершенно порывающий с революционной традицией. Причем порывающий кардинально.

Собственно, что такое революция? Это свержение старой власти и установление новой. Вот только цели рвущихся к власти могут быть самые разные. Опыт показывает, что во всякой революции обязательно сочетаются как минимум три направления:

— социальное,

— национальное,

— утопическое.

Социальное направление — это приведение законов и правил жизни в государстве в соответствии с изменившимися экономическими и общественными условиями. Если власть упорно не желает признавать совершившихся изменений, ее реально могут сбросить вооруженным путем.

Царская власть очень постаралась, чтобы большинство населения России если и не стремилось бы ее сбросить-то, по крайней мере, не имело бы ничего против. Цели этой революции полностью осуществились уже после февраля 1917-го. Провозглашено было равенство сословий и классов перед законом, отменены все пережитки феодализма. Учредительное собрание должно было установить форму правления, которую выберет сам народ России.

Национальный вопрос тоже был решен. Временное правительство уравняло в правах все народы Российской империи. 2 марта 1917 года Временное правительство издает декрет: «Об уравнении в правах еврейского населения». Все. Дело сделано, и для целей национальной революции уже не было никакой необходимости свергать существующую власть.

Впрочем, не все народы так думали. В 1918 году множество народов отделилось от Советской России, создавая собственные государства. В некоторых странах политический строй мало чем отличался от советского (Украина, Армения), в других был социал-демократическим (Грузия), в третьих буржуазно-демократическим (Латвия, Литва, Польша). На востоке пытались то сохранить прежний тип государства (Хива, Бухара), то создать исламистское государство (басмачи), то исламский вариант социал-демократии (Азербайджан), то вырастить причудливый «шариатский социализм» (Татарстан, Башкирия, часть Средней Азии). В любом случае Российская империя уже в начале 1918 г. фактически распалась на разные государства.

В ходе Гражданской войны большевики делают вид, что готовы отпустить нерусские народы из империи, и, даже посылая войска, легко признают права на независимость… хотя и всякий раз именно советских, то есть политически родственных, республик. Возможно, права Элен Каррер д'Анкос: «Гениальность Ленина в том, что он уловил размах этой тяги к освобождению».[104] Впрочем, представления о гениальности могут быть весьма и весьма разнообразными.

Советская власть создала все условия для равенства народов в новой империи — СССР. Кто хотел и мог — отделился (Финляндия, Польша, страны Балтии). Кого-то оторвали от империи силой оружия (Молдавия, Северная Буковина, Западная Украина и Западная Белоруссия). Кто-то пытался восставать и потерпел поражение (Грузия). Но и побежденные повстанцы получили от советской власти очень широкую автономию. Уж теперь-то все задачи национальной революции решены. Свои полугосударства получили и те, кто своей государственности не имел никогда.

Но оставалась еще утопическая составляющая революции. Октябрьский переворот был приходом к власти утопистов, коммунистов и анархистов, которые стремились воплотить в жизнь утопию.

Много утопических лозунгов было уже в эпоху английской революции 1649 года. Например, адамиты… Адам ведь, «как известно», ходил голый, никакой собственности не имел и не работал, а Господь Бог его питал. Поэтому адамиты самым натуральным образом носились по Англии голые, не имели домов, собственности и работы. Было их не так уж мало — около тысячи, при населении всей Англии в эту эпоху не более 5 млн. человек. Все адамиты не пережили зимы 1649/1650 года… Именно эти утописты были опасны в основном для самих себя. Хотя… по рассказам современников, у многих адамитов были дети. Их они тоже водили с собой голыми и голодными. Все дети адамитов умерли вместе с родителями.

Во время Французской революции 1789–1794 годов были такие «бешеные». Тоже немало, несколько тысяч активных фанатиков. Они пользовались довольно большой популярностью, некоторые восстания 1793 года организованы именно ими.

Программы «бешеных» очень различны, но если не вникать в детали, очень просты: все поделить. Они и способ знали: отменить деньги, а всю собственность — поровну. Работал ты или нет — неважно, главное — поровну. Землю тоже поровну, по едокам или по числу рабочих рук. Некоторые из «бешеных» и жен предлагали делить. А то ведь несправедливость получается: у кого-то баба есть, а у кого-то нет… Собственность на женщин — отменить!

Карл Маркс откровенно писал, что «…французская революция вызвала к жизни идеи, которые выводят за пределы идей всего старого миропорядка… Революционное движение, которое началось в 1789 г…. в середине своего пути имело своими главными представителями Леклерка и Ру, и наконец потерпело на время поражение вместе с заговором Бабефа — движение это вызвало к жизни коммунистическую идею».[105]

Эта идея ярко вспыхнет во время Парижской коммуны 1871 года, ее начнут воплощать коммунисты в России 1918 года. И идеи «все поделить» и отмены денег, и даже обобществления женщин.

Правда, в масштабах всей России коммунисты побоялись издавать очередной декрет про упразднение семей: ждали всенародного восстания. Декрет был готов, но Ленин его не подписывал… Решили провести эксперимент: ввести «обобществление женщин» в меньших масштабах. Во Владимире и Саратове издали декреты местных, губернских Советов Народных Комиссаров.

В Декрете Саратовского губернского СНК «Об отмене частного владения женщинами» четко писалось: «Законный брак, имеющий место до последнего времени, несомненно является продуктом того социального неравенства, которое должно быть с корнем вырвано в Советской республике. До сих пор законные браки служили серьезным оружием в руках буржуазии в борьбе с пролетариатом, благодаря только им все лучшие экземпляры прекрасного пола были собственностью буржуазии, империалистов, и такой собственностью не могло не быть нарушено правильное продолжение человеческого рода. Потому Саратовский губернский совет народных комиссаров с одобрения Исполнительного комитета Губернского совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, постановил:

1. С 1 января 1918 года отменяется право постоянного пользования женщинами, достигшими 17 лет и до 32 лет.

Действие настоящего декрета не распространяется на замужних женщин, имеющих пятерых и более детей.

За бывшими владельцами (мужьями) сохраняется право на внеочередное пользование своей женой.

Все женщины, которые подходят под настоящий декрет, изымаются из частного владения и объявляются достоянием всего трудового класса.

Распределение отчужденных женщин предоставляется Совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, уездными и сельскими по принадлежности.

Граждане мужчины имеют право пользоваться женщиной не чаще четырех раз в неделю, в течение не более трех часов при соблюдении условий, указанных ниже».[106]

Даже этот эксперимент не слишком удался: только несколько десятков бабенок согласились «национализироваться». Современники и особенно современницы называли их словами, для печати не слишком пригодными.

А несколько тысяч жителей Саратова вместе с женами и дочерьми переехали или в Тамбов, который управлялся Временным исполнительным комитетом и городской управой, или в Область Войска Донского. Ленин же тогда декрета для всей страны не стал подписывать. Сказал, что декрет этот преждевременный и на данном этапе революции может сослужить плохую службу. Так сказать, отложим на потом.

Что «прогрессивного» содержится в групповушке такого рода, я не в силах понять. Но на примере и этого, и множества других подобных декретов хорошо видно, как захватившие власть революционеры навязывают свою утопию всему остальному населению страны.

Революция 1917–1922 годов совершалась под лозунгами разрушения. И под лозунгами полного отказа от всякой исторической преемственности. В «Песне разрушителей», которую позже стали называть «Интернационал», прямо говорилось:

Мы все сожжем, мы все разрушим Мы все с лица земли сотрем. Мы солнце старое потушим, Мы солнце новое зажжем.

Коммунисты очень хотели, чтобы как можно больше людей разделили бы их убеждения. В Советской республике, в Совдепии, запрещено было празднование Рождества Христова и вообще всех религиозных праздников. Запрещены были все атрибуты Пасхи, включая крашеные яйца или возглас «Христос воскресе!» Празднуя Новый год, власти старательно следили, чтобы ни-ни! Никакого религиозного тумана! Запрещено было ставить елку, например.

Входя в дома, коммунистические комиссары тыкали пальцем в иконы: «А ну, убрать немедленно эту грязь!». Разумеется, ни один коммунист или даже «сочувствующий» не мог носить крест, осенять себя крестным знамением, произносить вслух текст молитвы или посещать церковь.

Осенью 1918 года в городе Козлове (ныне Мичуринске) открыли… памятник Иуде. Тому самому — который продал Христа за 30 серебряных монет. «Под звуки «Интернационала» с фигуры христопродавца упало полотно, и с речью выступил сам глава Красной Армии Лев Давидович Троцкий. Он говорил, что мы сегодня открываем первый в мире памятник человеку, понявшему, что христианство — лжерелигия, и нашедшему силы сбросить с себя ее цепи. Что, мол, по всему миру будут воздвигнуты памятники этому человеку, то есть Иуде».[107]

Это не случайный эпизод. Памятники Иуде открывались минимум в 12 разных городах России… Правда, воздвигнуть их по всему миру не удалось. Да и в России простояли эти памятники недолго. В Козлове, например, этот памятник простоял всего одну ночь, утром он был расколочен вдребезги.

Так же, как и Иуде, ставились памятники Стеньке Разину, Пугачеву, каким-то уже вовсе неведомым разбойникам. Все это — торжественно, под оркестр, при большом стечении согнанного народа.

Даже сам русский язык выглядел эдак сомнительно… Выдумать новый язык вряд ли получится, но язык все же пытались менять. Например, созданием множества аббревиатур и самых невероятных сокращений. Тут и всякие «Губкомземы», и «Стройкомпутьтресты», и новые названия для министров (наркомы) и для командного состава армии (вместо солдата — боец, вместо офицера — командир, а вместо разных чинов — комкоры, комбаты и комдивы).

Современники довольно легко различали русский язык и «советский». Для них очень по-разному звучала и приблатненная речь балтийских «братков», и насыщенная «новыми словами» речь советских. А. Куприн прямо писал о «советском разговорном языке».[108]

Даже искусство следовало уничтожить, заменив неким новым искусством, эдакого абстрактного свойства. Художники-абстракционисты входили в правительство с тем, чтобы уничтожить «академическое искусство» и заменить его «новаторским».

Первую в мире абстрактную Картину нарисовал некто Кандинский в 1913 году, потом туда же ударились Малевич, Альтман, Шагал, Штеренбург, бывший одно время Наркомом искусств. В эту пору Малевич в своих статьях прямо требовал «создания мирового коллектива по делам искусства» и учреждения «посольств искусств во всех странах», «назначения комиссаров по делам искусства в губернских городах России», «проведения новых реформ в искусстве страны». Потому что «кубизм, футуризм, симультанизм, суперматизм, беспредметное творчество» — это искусство революционное, позарез необходимое народным массам. И необходимо «свержение всего академического хлама и плюнуть на алтарь его святыни».

Не могу сказать, что именно отражают несовпадения спряжений и падежей в этих выкриках Малевича — революционную форму или попросту плохое владение русским языком. Но во всяком случае, так он видел роль «черных квадратов», писающих треугольников, порхающих над городом дед-морозов и прочего безобразия.

Павел Филонов так видел место «нового жанра» в истории: «Класс, вооруженный высшей. школой ИЗО, даст для революции больше, чем деклассированная куча кремлевских придворных изо-карьеристов. Правое крыло ИЗО, как черная сотня, выслеживает и громит «изо-жидов», идя в первых рядах советского искусства, как при царе оно ходило с трехцветным флагом. Заплывшая желтым жиром сменовеховская сволочь, разряженная в английское сукно, в кольцах и перстнях, при цепочках, при часах, администрирует изо-фронт, как ей будет угодно: морит голодом, кого захочет, объявляет меня и мою школу вне закона и раздает своим собутыльникам заказы».[109]

Это Филонов писал уже после того, как великий вклад «изо-жидов» (уж простите, формулировка-то его собственная) перестал оплачиваться государством, и стало ясно — наркомата искусств со своими комиссарами не будет.

До 1930-х мутный поток «новой литературы» утверждал ценности разрушения и убийства. «Мы» в этой литературе представали теми, кто невероятно агрессивен и хочет истреблять, варить в кипящем масле, сжигать в топках паровозов своих врагов: «казацкую сволочь», «буржуев» и «контриков», то есть контрреволюционеров.

Сталин отказался от идей разрушения и идей разрыва с культурной традицией. Ведь совершенно очевидно, что на идеологии разрушения строить что бы то ни было невозможно. А если строить социализм в одной отдельно взятой стране, то это все же уже созидание.

В результате вместо восторженных рассказов о том, как «офицерье» жгли в топках паровозов, появилась каноническая, дожившая до наших дней история про сожженного в топке Лазо. Вместо таких же восторгов по поводу насаженных на штыки «контриков» стало рассказываться о том, как «они» убивали, пытали, пороли, насиловали «нас».

Раньше «мы» были агрессорами и хотели совершать жестокости. Теперь «мы» стали жертвами жестокости «их», и если были жестокими, то только ответно.

Для многих революционеров это означало конец самой революции. Не стало того самого разрушения, которое вызывало у Мандельштам и Гинзбург такие приступы восторга и веселья.

Но что думали об этом не организаторы, а свидетели Гражданской войны и их потомки?! То есть 99 % населения СССР? Ни один психически вменяемый человек, независимо от политических убеждений, не может обрадоваться появлению в его городе памятников Иуде, Каину, Разину и прочей погани. Что его дети не могут прочитать народных сказок и украсить елку, а вместо этого им предлагаются «октябрины», киношные повествования о «красных дьяволятах», пафос всеобщего разрушения и частушки вроде этой:

Или такой перл агитпропа:

Абсолютное большинство людей не хотело иметь ничего общего с революционным маразмом и охотно поддерживало любые созидательные идеи. Будь то строительство новых городов и освоение страны, будь то преемственность культуры, будь то положительные примеры, а не страшные рожи Иуды и Разина.

Люди готовы защищаться от нападающих на них чудовищ, но совсем не хотят сами становится чудовищами.

В первые двадцать лет советской власти так же, как с «религиозным дурманом», боролись и с «русопятством» и «русским шовинизмом», с «черносотенными настроениями». А под этими плохими настроениями имелось в виду вообще хорошее отношение к любым событиям русской истории. В том числе к войне 1812 года или к организации университетов Александром I. Ведь по мнению коммунистов, ничего вообще хорошего за сотни лет русской истории не было и быть не могло.

Полагалось считать, что в огне Гражданской войны Россия погибла, убита коммунистами, и следует радоваться по этому поводу. Маяковский, например, ликовал, что красноармеец застрелил Россию, жирную торговку, — образ такой у него для России.

Для коммунистов и 1812 год был исключительно «спасением помещичьей «Расеи» руками обманутых крестьян».[110]

И завоевание мусульманских областей описывалось так: «Погубил на стенах крепости несколько сот русских мужиков, одетых в солдатские шинели».[111]

Луначарский не где-нибудь, а в одном из своих циркуляров писал с предельной обнаженностью: «Нужно бороться с этой привычкой предпочитать русское слово, русское лицо, русскую мысль…» Как говорится, коротко и ясно.

Запрещены, изымались из библиотек и «Былины», и русские летописи. Люди Луначарского шерстили библиотеки, извлекая из них… русские народные сказки. То есть, с точки зрения классовой борьбы ничего вредного невозможно найти в «Коте-котке, сером лобке» или в «Крошечке-Хаврошечке». Но тут действовала иная логика — логика истребления исторической памяти, максимальной денационализации русских. Чтобы не было самого русского слова, русского лица — тогда и предпочитать будет нечего.

Даже само слово «Русь» считалось эдаким… контрреволюционным. И вообще слишком много внимания к русской истории, русскому языку, русской культуре, вообще ко всему русскому стало чем-то очень, очень подозрительным.

Что же признавалось в русской истории? Только одно «освободительное движение». Степан Разин, Кондрат Булавин, Емельян Пугачев и другие разбойники должны были стать героями для россиян. А Суворов, Кутузов, Нахимов, соответственно, должны были предстать «реакционными защитниками старого режима».

В народной культуре изыскивалось, а то и придумывалось все, что могло доказать главную идефикс большевиков: что народ всю русскую историю только и делал, что ненавидел «угнетателей» и восставал против «проклятого царизма».

До сих пор не очень понятно, действительно ли распевали в рабочих слободках частушку, или ее придумали «перековавшиеся» профессора филологического факультета Петроградского университета. Должны же они были откопать перлы революционного пролетарского фольклора, чтобы не попасть в концентрационные лагеря?!

Писались и соответствующие книги, изображавшие строительство империи преступлением и мерзостью, а «русских колонизаторов» — сборищем зверья и негодяев.

В книге А.П. Окладникова, посвященной присоединению Бурятии к России,[112] живописуются чудовищные зверства «карателей и колонизаторов». То же самое — в книгах о присоединении Грузии, Средней Азии или Северного Кавказа. Шамиль и казахский феодал Кенесары, обижавшийся на русских за запрет работорговли и «права первой ночи», считались «положительными». А офицеры Ермолова и Скобелева — сугубо «отрицательными».

Вообще-то власти были довольно последовательны в своем интернационализме, в идее равенства народов. Во время официальных советских праздников, шествий и митингов обязательно выступали представители разных народов, и скажем, в 1933 году в Ачинске бороться с религиозным туманом призывали одновременно украинец, требуя искоренить православные храмы, поляк, требуя искоренить католицизм; бурят требовал закрыть буддистские дацаны, еврей — синагоги, а татарин — мечети.[113]

Интернационализм? Несомненно! Но что характерно, даже в этой ритуальной пляске русские не участвовали. Ведь русский народ был народом, в чем-то виноватым перед всеми остальными, и он должен был нести свою вину и чувствовать…

Так что равенство равенством, а получается, что это равенство проводилось так уж последовательно. Русский народ с 1918 г. по самый конец 1930-х рассматривался как неполноценный, зараженный великодержавным шовинизмом и подлежащий перевоспитанию. А слова «русопят» и «кондовая Русь» стали очень обычными для обозначения всех, кому «интернационализм» хоть немного не нравился. Характерно, что из всех союзных республик СССР только у Российской Федерации не было ни столицы, ни своей Академии наук.

В ходе культурной революции Сталина русский народ из презренного сборища контрреволюционеров и черносотенцев, подлежащих неукоснительному перевоспитанию, превратился в великий русский народ, несущий в себе, правда, уже не Бога, а Мировую революцию… Но что-то, несомненно, несущий и потому уже не подлежащий истреблению и перевоспитанию. Казаки из русских свиней и черносотенной сволочи тоже превратились в людей, а буряты из защитников Отечества от зверств русских империалистов — в «добровольных» присоединение.

На 1936 г. приходится погром исторической школы Покровского, бывшей до того официальной. Той самой школы, в которой русские — колонизаторы и подонки. Партия под руководством Сталина поставила задачу написать историю России не с позиции классовой борьбы, а с позиции создания громадного государства. Эта история коренным образом отличалась от той, которую писали в Российской империи, но она была намного более приемлема для 90 % населения, чем бредни Покровского про хроническую классовую борьбу отсюда и до обеда.

В сталинской версии истории России стало «необходимо» найти как можно больше доказательств того, сколь русский народ древен, могуч и велик, и как все к нему добровольно присоединялись.

Такой рассказ об идиллии «добровольного присоединения легче всего раскритиковать, но он имел немало положительных сторон. Русские переставали себя чувствовать вредным элементом в собственной стране. Все народы СССР могли осознать себя не жертвами «русского колониализма», а строителями общего государства. Приятнее как-то.

Второй пункт «отступничества» Сталина: он строил. Строились целые города и целые кварталы в уже существующих. Был даже проект перенести центр Петербурга в район нового Московского проспекта. В конце концов от этого отказались, но старый город Петербург дополнился почти таким же по площади «новым Петербургом» со зданиями в стиле «сталинского классицизма».

Возводились монументальные сооружения. Это и сталинские небоскребы в Москве, и метро в Москве, а потом и в Ленинграде. Это монументальные сооружения вокзалов, речных вокзалов, советских учреждений и главков, вузов и школ. Поставили монумент «Рабочий и колхозница», много памятников Ленину, Кирову и Сталину. Города начали расти. Уродливо? Окруженные множеством бараков? Да. Но росли, приобретали другой, новый облик.

В-третьих, Сталин начал реальную индустриализацию СССР. Говорили об этом с 1918 года. Осуществил Иосиф Виссарионович. Подъем производства, создание целых отраслей промышленности и целых промышленных районов, великие стройки.

Дешевизна рабочей силы и возможность концентрировать массу средств позволяла строить много и в разных местах, практически одновременно. Сколько писали об ужасах «Беломорканала», который оказался к тому же совершенно ненужным! Да, это пример скверного отношения к людям, бесхозяйственности и жестокости. Но еще это пример того, что может мобилизационная экономика. Через короткое время она даст и Магнитку, и Кузбасс, и Челябинский тракторный завод. Цена чудовищная? Да. Но цена революции была не менее, а более чудовищной — и без малейших признаков того самого прогресса, под знаменами которого совершалась.

В основе любых практических дел коммунистов всегда лежали какие-то тезисы «классиков марксизма» или их трактовки. Коммунисты даже в сортир ходили в строгом соответствии с «Манифестом коммунистической партии».

Сталин проводил свою политику в соответствии с двумя важнейшими положениями:

— О возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране.

— Об усилении классовой борьбы по мере построения социализма.

Не нужно думать, что первый тезис означает изоляцию от всего остального мира и отказ от мирового господства социализма. Он означал ровно то, что Мировая революция произойдет не так, как думали в 1917–1919 годах. Возникнет сначала одно «государство рабочих и крестьян», а потом уже и другие. Если социалистические республики первоначально и будут самостоятельными, потом они неизбежно станут частями земшарной республики советов. Капиталистические страны, «разумеется», будут враждебны СССР, рано или поздно вспыхнет война, к ней надо готовиться. Если удастся победить в войне, возникнет шанс для построения земшарного СССР.

Теория страшненькая, конечно, но намного более реалистичная, чем Мировая революция.

Второе положение тоже реалистичнее, чем кажется. Разумеется, тезис «усиления классовой борьбы» нужен был Сталину для борьбы за власть. Но если строить социализм, то все верно — без нового витка «классовой борьбы» никак не обойтись.

Действительно: коммунисты у власти, создан многомиллионный класс людей, лояльных советской власти. Но ведь еще не построен коммунизм. Еще продолжается обычная человеческая жизнь крестьянства: десятков миллионов «неполноценных граждан» СССР.

Если власть начнет кардинально преобразовывать всю их жизнь, они будут сопротивляться. Это уже не будет «уничтожением классовых врагов», «борьбой с великодержавным шовинизмом» и так далее. Для ТАКОЙ войны с совершенно мирными гражданами собственной страны нужна какая-то новая идея.

Такой идеей и стал лозунг «усиления классовой борьбы по мере завершения строительства социализма». Концепция такого «усиления» была сформулирована Сталиным в речи «Об индустриализации и хлебной программе» 9 июля 1928 года на пленуме ЦК ВКП(б) (4-12 июля 1928).

Имеет смысл привести текст речи с небольшими сокращениями: «Мы говорим часто, что развиваем социалистические формы хозяйства в области торговли. А что это значит? Это значит, что мы тем самым вытесняем из торговли тысячи и тысячи мелких и средних торговцев. Можно ли думать, что эти вытесненные из сферы оборота торговцы будут сидеть молча, не пытаясь сорганизовать сопротивление? Ясно, что нельзя.

Мы говорим часто, что развиваем социалистические формы хозяйства в области промышленности. А что это значит? Это значит, что мы вытесняем и разоряем, может быть, сами того не замечая, своим продвижением вперед к социализму тысячи и тысячи мелких и средних капиталистов-промышленников. Можно ли думать, что эти разоренные люди будут сидеть молча, не пытаясь сорганизовать сопротивление? Конечно, нельзя.

Мы говорим часто, что необходимо ограничить эксплуататорские поползновения кулачества в деревне, что надо наложить на кулачество высокие налоги, что надо ограничить право аренды, не допускать права выборов кулаков в Советы и т. д., и т. п. А что это значит? Это значит, что мы давим и тесним постепенно капиталистические элементы деревни, доводя их иногда до разорения. Можно ли предположить, что кулаки будут нам благодарны за это, и что они не попытаются сорганизовать часть бедноты или середняков против политики Советской власти? Конечно, нельзя.

Не ясно ли, что все наше продвижение вперед, каждый наш сколько-нибудь серьезный успех в области социалистического строительства является выражением и результатом классовой борьбы в нашей стране?

Но из всего этого вытекает, что, по мере нашего продвижения вперед, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться…

Не бывало и не будет того, чтобы отживающие классы сдавали добровольно свои позиции, не пытаясь сорганизовать сопротивление. Не бывало и не будет того, чтобы продвижение рабочего класса к социализму при классовом обществе могло обойтись без борьбы и треволнений. Наоборот, продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских элементов этому продвижению, а сопротивление эксплуататоров не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы.[114]

Речь Сталина — и оправдание, и целая программа Гражданской войны. Это особая Гражданская война: она не нужна для захвата или удержания власти. Никакие вражеские армии белых или зеленых СССР не угрожали. Красная Армия образца 1929 года была в состоянии разгромить любую армию, равную по численности армии Колчака или Деникина или любой коалиции зеленых и белых вместе с казаками и Махно.

Это была особая Гражданская война: за воплощение в жизнь коммунистической утопии. Она шла за преобразование России в духе «построения социализма».

Коммунисты знали два способа такого «построения»: самодеятельность революционных масс, и создание политической и военной машины. Первый способ уже показал свою несостоятельность. «Массы» слишком часто оказывались ненадежны, ветрены, и вообще слишком часто думали не так, как вожди. Гражданскую войну 1917–1922 годов выиграла не добровольческая Красная Армия образца декабря 1917 г., а боевая машина, созданная Троцким к лету 1918 г.

Социализм слишком четко обретал облик государства-машины, тоталитарного государства «винтиков». Был случай, когда И.В. Сталин выпил, подняв тост «за винтики». Вряд ли это было издевкой или даже проявлением неуважения. Вождь всех народов вполне искренне отождествлял свое государство с механизмом.

Гражданская война в СССР шла по двум направлениям:

— завершение строительства тоталитарного государства;

— уничтожение крестьянства как сословия, недостаточно зависимого от красных.

На практике лозунг «усиления классовой борьбы» вел к нагнетанию атмосферы подозрительности и страха, шизоидные обвинения. В духе анекдота, когда старый еврей смотрится в зеркало и задумчиво произносит: «Один из нас таки да, явно враг…». В другом варианте: «Один из нас таки да, где-то служит».

Спускание «сверху» планов арестов и планов расстрелов — тоже часть реализации этого лозунга. Эти планы и отыскивание «врагов» среди самих коммунистов особенно смущали преемников Сталина.[115]

Но «под раздачу» на практике постоянно попадали разного рода «стрелочники». Порой в буквальном смысле. Железные дороги работали безобразно, аварии были чуть ли не бытовой нормой — и делался вывод, что в смазчики и стрелочники пробираются белогвардейцы и кулаки… Любая ошибка, любое неверное действие легко могло быть истолковано, как проявление «классовой борьбы». А это сразу же превращало административное нарушение или мелкое уголовное дело в политическое. Со всеми вытекающими последствиями.

Переворот Сталина невозможно понять без учета того, что и в революции 1917–1922 годов, и позже русский народ не был единым. Фактически в нем сосуществовали «русские европейцы», чье сознание мало отличалось от сознания других европейских народов. И «русские туземцы», социально и психологически доживавшие Московский период нашей истории. Подробно я пишу об этом в другой книге.[116]

Здесь — очень коротко: различия двух народов в одном сказались начиная с 1914 года. Русские европейцы (как и все европейские народы) приняли Первую мировую войну как свою, как дело чести. Русские туземцы четко осознавали: это не их война. Ни в одном государстве не было столько дезертиров, как в Российской империи.

Революция же породила одновременно две формы новой власти. С февраля по октябрь 1917 года в стране существует и Временное правительство, и Советская власть. Одновременно.[117]

«Советские историки объясняют двоевластие как сосуществование буржуазного правительства и правительства истинно народного. Считать деятелями буржуазии солдатского и крестьянского сына А.И. Деникина или даже юриста А.Ф. Керенского — занятие на любителя… Точно так же трудно считать пролетариями людей с дворянскими фамилиями Чичерин, Тухачевский или Бонч-Бруевич, сына помещика Троцкого или даже интеллигентов Ленина, Бухарина и Свердлова.

Противостояние двух властей становится понятнее, стоит нам предположить — существуют два народа, каждый со своей системой ценностей и своими представлениями о том, как должна делаться политика.

Почему победила туземная Россия? Да потому, что была больше и сильнее! К Первой мировой войне русских туземцев было миллионов 4–5, не больше. И даже у них в сознании жила и причудливо путалась с европейской и туземная Россия. Они сами были частично туземцами.

Кроме них, около 25 %' населения (12–14 миллионов) были европейцами первого поколения. А две трети русских оставались туземцами и вовсе не хотели изменить это положение вещей. Их просто больше, русских туземцев, особенно в провинции и в деревнях.

Глубоко правы были Столыпин и другие политические деятели, старавшиеся любой ценой удержать Российскую империю от войн. Сила европейцев — в организации, сложности, умении делать квалифицированную работу, умении учиться. Первая мировая война страшно упростила мир, заставила играть по очень уж простым правилам. И преимущества русских европейцев стали намного меньше… А то и исчезли совсем.

К тому же война дала в руки оружие сотням тысяч, миллионам туземцев. Миллионы вооруженных и к тому же не знающих, во имя чего они воюют, — страшная сила. Вооруженная сила толпами бежала с фронта, понимая или чувствуя, это не их война. Вооруженная сила русских туземцев действовала упрощенно, примитивно, но их логика переживших свою эпоху московитов соответствовала законам жизни во вздыбленном войной мире.

Не будь войны — русские европейцы могли править туземцами до того самого времени, когда уже большинство народа станут европейцами, то есть года до 1930. Тогда уже никакая вообще сила не остановила бы окончательной европеизации страны, и даже революция была бы не очень страшна: ведь тогда-то она вся протекала бы по законам обычной европейской революции. Типа Французской революции 1789–1794 годов.

Временное правительство искренне считает, что народ должен выбрать форму правления на Учредительном собрании. Отсюда и название — временное правительство. Но и оно само, и все русские европейцы уже не имеют в виду под Учредительным собранием Земского собора.

Временное правительство с самого начала, с февраля—марта 1917 года, имеет очень узкую опору. Оно буквально не чувствует всего остального народа, не понимает его мотивов, навязывает ему чуждые туземцам ценности. И потому все больше и больше живет в отрыве от реальности, в каких-то непостижимых духовных измерениях.

В марте началось и всю весну, лето и осень 1917 года фактически власть уплывала из рук Временного правительства. А оно и в сентябре—октябре 1917 года продолжает обезьянничать с французов, создает Директорию — «совет пяти» во главе с Керенским, пытается управлять Россией… и по-прежнему никак не может ни заставить себе подчиняться, ни выдвинуть лозунги, важные для основной массы населения.

С 25 октября (7 ноября по новому стилю) Временного правительства больше нет.

Лозунг Учредительного собрания еще что-то значит для народа… Но когда 5 января 1918 года в Таврическом дворце собралось Учредительное собрание, оказывается, его очень легко разогнать. Современные историки и публицисты тратят много слов на то, чтобы рассказать, сколь коварны были большевики, какие они плохие и как гадко поступили с Учредительным собранием.

Но тут возможен ведь и другой вопрос — а почему Учредительное собрание оказалось не способно защищаться? Матрос Железняк пригрозил пулеметами, и собрание разошлось… А почему на стороне собрания не было людей с пулеметами? Почему его никто не защищал?

Обратите внимание — Временное правительство все время защищается и все время проигрывает. Ни одного случая наступления! Никто ни разу не пытается штурмовать Смольный институт благородных девиц, в котором засели большевики. Эти-то все время наступают, все время отхватывают власть, территорию, как выражался Ленин, «командные высоты».

И еще одно… Как не случайно Третьи объединительные Съезды Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов собираются сразу после разгона Учредительного собрания! И все, с середины января лозунг Учредительного собрания уже мало популярен в массах. По-видимому, в представлении русских туземцев, съезды Советов 13 января и играли роль Учредительного собрания — Земского собора. А что, разве не так?! Собралась вся земля, и учредила для себя новую власть. А что эта власть не похожа на власть в странах Европы — так ведь и учреждала ее Россия не европейская, а туземная.

Для огромного множества русских туземцев Советская власть была понятной, привлекательной и давала как раз то, чего хотели. По представлениям туземцев, «правильная» власть и должна была утверждать идеал справедливости, коллективизма и равенства. Она это и делала!

Временное правительство стояло на идеалах законности… Поэтому оно, в строгом понимании священной частной собственности, посылало карательные отряды в деревню. Ведь захватывая чужую землю — в данном случае помещичью или кулацкую, — крестьяне нарушали права законных собственников, сокращали базу налогообложения, нарушали законы Российской империи и так далее.

Но крестьяне смотрели на это совершенно иначе! Еще в начале XX века в Сибири считали вполне серьезно, земля — Божья! При попытках правительства взимать плату за использование казенных лесных дач они скорее будут давать взятки лесным объездчикам, чем платить установленную пошлину. Иногда члены общин сговаривались — не давать понятых для суда над пойманными нарушителями. А передача земли в частную собственность вызывала у них просто недоумение и страх кощунства.[118]

Здесь напрашивается вопрос — а как вообще русские туземцы относились к купле-продаже земли? Ведь уже в XVIII веке землю покупали и продавали — сначала дворяне, потом вообще любой, у кого водились деньги, и кто хотел вложить их в землю. Происходило это на глазах у крестьян, они отлично понимали, что землю покупают и продают.

Это только предположение, но, возможно, крестьяне-туземцы смотрели на продающих и покупающих как на богоотступников и на нарушителей самых основных, самых фундаментальных законов мироздания. Примерно так же посмотрели бы мы на человека, который продал собственных детей «на органы» — чтобы из них вынули почки и хрусталики из глаз. Или на того, кто ограбит нищих на церковной паперти.

Сделать туземцы ничего не могли и вообще привыкли к тому, что вот — есть такие, продают и покупают Божью землю. Но как только они получили такую возможность — и прорвался нарыв двухвековой давности.

Если я прав, то аграрные волнения — те самые 16 или даже 18 тысяч крестьянских выступлений за 1916–1917 годы — вызваны не только одной классовой борьбой. И даже не только тем, что в этих имениях (по словам Александра Блока) пороли и насиловали девок. То есть элемент мести тут явно есть, но он ли главный? Может быть, туземцы истово, с религиозным рвением уничтожали все, что связывалось у них с нарушениями законов божеских и человеческих. В этих стенах не только пороли и насиловали их бабушек — в этих стенах кощунственно оскверняли куплей-продажей землю, а на выручку накапливали всякие там мраморы, картины, книги, дорогое оружие, хрусталь и прочий никчемный хлам.

Культурные ценности? А как относились крестьяне к культурным ценностям? Ведь рафинированная культура, особенно книжное знание, не только не было для них ценностью… Оно тоже было религиозно подозрительным, странным занятием, покушением возомнившего человека на божественные функции всезнания.

Справедливости ради, крестьяне довольно редко сжигали живьем помещиков и членов их семей — разве что тех, кто очень уж их «доставал». Но очень может статься, все атрибуты книжной и вообще высокой культуры подлежали вполне инквизиционному «очищению огнем».

Конечно, иногда часть этих сокровищ расхищалась. В 1920—1930-е годы в деревнях можно было найти просто фантастические сокровища: инкунабулы XVII века, скрипки работы Страдивари, посуду мейсенского фарфора и так далее.

Но ведь и инквизиторы порой делали «ведьм» своими наложницами или выпускали за большие деньги явных еретиков. Из этого совершенно не следует, что они не верили в ведьм и не стремились к истреблению всего, что казалось им ересью.

Я даже рискну сказать больше. Никакая аграрная реформа, даже самая радикальная, до конца не устроила бы русских туземцев — просто потому, что она была бы построена на малопонятных и даже на неприятных для них принципах.

Хотел ли крестьянин стать собственником земли? Частным собственником, который имеет право продавать землю, закладывать, сдавать в аренду, Предавать по наследству?

Да — если он был европейцем.

Категорически нет — если он был туземцем.

Туземцы хотели не владеть, а пользоваться землей. Чтобы земля и оставалась божья, а они, скромные арендаторы имений божьих, могли бы распределять и перераспределять землю по своим представлениям о правде, равенстве и справедливости.

Ни одно из Белых правительств так и не провело аграрной реформы. Пытался Врангель уже в 1920-м, в Крыму… Поздно! Украинская Рада провела, раздавая землю крестьянам в частную собственность. Это была очень радикальная реформа, но крестьянский вождь Махно этому вовсе не рад. Вот что он пишет:

«Напрасно она (Рада. — А.Б.) в угоду буржуазии, изменив своим принципам в области земельной политики, признала право частной собственности на 30–40 десятин. Буржуазия, увлекшись своими временными победами над революцией, над носителями ее идей — революционными тружениками деревни и города, не удовлетворилась этой позорной изменой Рады трудящимся».[119] А дальше еще круче: «Революция на селе принимает явно противовластнический характер… В этом залог того, чтобы вновь организовавшаяся Украинская шовинистическая власть в Киеве останется властью только для Киева. Крестьянство за ней не пойдет; а опираясь только на отравленный и зараженный властническими началами город, она далеко не уйдет».[120]

Что характерно — Махно-то ведь не кабинетный теоретик! Сын крестьянина, Нестор Иванович родился в Гуляй-поле и окончил церковно-приходскую школу. Он-то нес в себе и выражал вслух именно народные представления.

В этом смысле лозунг большевиков: «Земля — крестьянам!» и формула ленинского Декрета «О земле» очень соответствовала народным представлениям. Напомню эту формулу: земля национализируется и принадлежит государству. А государство передает всю землю в вечную безвозмездную аренду крестьянам.

Если вспомнить, что у московитов и их потомков государство было установлением божественным, и не всегда различалось божье и государственное, — формула окончательно становится «выстрелом в десятку».[121]

Получается — хорошо это или нет, но русские туземцы сыграли в Гражданской войне совсем по другим правилам, чем европейцы. И в дальнейшем у них были совершенно другие взгляды и вкусы. Они принимали сталинский переворот и государство, построенное Сталиным совсем иначе, чем европейцы.

1937 год — символ бессудной расправы над заведомо невинными. Но разве все жертвы красного террора любого года были хоть в чем-то виноваты? До того, как оценить число и степень «виновности» жертв 1937-го, неплохо бы посмотреть, а как обстояло дело с террором до 1917 года? И вообще — до прихода к власти Сталина.

Собственно говоря, все жертвы Гражданской войны, 9—13 млн. человек, можно считать жертвами попытки захватить власть и воплотить в России утопию.

Но интересно посмотреть, кого и за что уничтожали большевики в порядке объявленного ими же «красного террора». Обычно общее число жертв красного террора 1918–1922 годов в исторической литературе сегодня оценивается как «не менее 2 миллионов».

Трудно вообразимую цифру «не менее 2 миллионов» можно себе образно представить так. Интенсивный террор длился с июля 1918 г. по февраль 1922 года. Порядка 1300 дней. На середину этого периода действовало 610 Чрезвычайных комиссий разного уровня. Если предположить, что каждая из них расстреливала в среднем по 2 человека в день, это уже почти 1,6 миллиона. Мы не знаем, сколько она расстреливала на самом деле, но знаем, что в то же время действовало и более 1000 ревтрибуналов разного рода, каждый из которых тоже постоянно выносил смертные приговоры. Кроме того по меньшей мере полмиллиона было уничтожено при разного рода массовых акциях.

По данным Мелыунова статистика выглядит так:

Интересна таблица, опубликованная в эдинбургской газете «The Scotsman» (7 ноября 1923). Ее источник не указан; возможно, это данные британской разведки (русское население ходило в британские представительства с жалобами на большевиков).

В списке явно не хватает казаков (если они не скрыты в числе офицеров и солдат) и членов их семей и неполно охвачены другие массовые убийства. Но итог близок к оценке деникинской Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков (1 миллион 700 тысяч человек).

Наверное, многие публицисты «перестройки» разделяли убеждения Мандельштам, Гинзбург, Бабеля и других… существ этого круга. Но если подсо-ветский человек и не разделял этих убеждений, он жил в поле соответствующих воспоминаний. Если он и чувствовал или даже знал ложь этих мемуаров, владел информацией другого рода, «капитаны перестройки» не стали бы его печатать. В результате руками бойких публицистов «перестройки» совершилось как минимум три подтасовки.

Все «дела» неизменно связывались с именем Сталина и только Сталина. Получалось, что все остальные коммунисты ни к Большому террору, ни к системе ГУЛАГа не причастны.

А слоган «сталинские репрессии» вошел в русский язык как устойчивый фразеологизм.

Все «дела» относились к 1930-м годам. Получалось, что до года Великого перелома в СССР строй был почти вегетарианским.

Много писалось о страданиях коммунистов, и о том, что лагеря забиты людьми, «готовыми капля за каплей отдать кровь за советскую власть».[133] Получалось, что репрессии и террор были направлены против хороших коммунистов плохими — теми коммунистами, которые извратили предначертания Маркса и Энгельса, отступились от «ленинских норм» и стали строить «неправильный социализм».

Действительность иная: репрессии это не сталинские, а коммунистические. Репрессии и террор изначально были частью политики ВКП(б) с декабря 1917 года. Ответственность за них несет не один Сталин, а вся верхушка ВКП(б), начиная с нежнейшего кумира коммунистов, «гениального» В.И. Ульянова-Ленина и ославленного в СССР, чудовищно оклеветанного Троцкого.

21 марта 1923 г. в Москве начался суд по делу католического духовенства Петрограда. Священников обвинили в создании антисоветской контрреволюционной организации, цель которой — противодействия декрету об отделении церкви от государства и инструкции о порядке проведения в жизнь этого декрета. Само обвинение полный бред, потому что католическая церковь никогда не была единой с государством в царское время. Но кого смущали такие «мелочи»?

Через 5 дней суда архиепископ Ян Цепляк и прелат К.Р. Будкевич были приговорены к смерти. Цепляку Президиум ВЦИК заменил смертный приговор десятью годами тюремного заключения. А приговор Будкевичу был утвержден: он, оказывается, был государственным изменником в пользу «иностранного буржуазного правительства». В чем состояла «измена» Будкевича? В том, что он общался с польскими дипломатами? Никто никогда не предъявлял никаких доказательств подрывной работы Будкевича: ни шпионажа, ни диверсий. Ни-че-го. Тем не менее он был расстрелян. Дело лицеистов сфабриковано ОГПУ в 1925 г. Группа выпускников Александровского лицея обвинялись в создании контрреволюционной монархической организации.

По делу лицеистов в ночь на 15 февраля 1925 г арестовано свыше 150 человек, из них большинство выпускники Александровского лицея, выпускники училища правоведения (М.Н. Фицтум фон Экстед, А.А. Арнольди, П.Н. Юматов и др.), бывшие офицеры лейб-гвардии Семеновского полка (полковник А.А. Рихтер, полковник А.Н. Гривениц и др.). Словом, выпускники элитных учебных заведений для дворянства.

Из числа обвиняемых 26 человек по постановлению Коллегии ОГПУ от 22.6.1925 расстреляны, 25 человек приговорены к различным срокам заключения в лагерь, 29 человек приговорены к различным срокам ссылки.

Бывший директор лицея Владимир Александрович Шильдер умер во время следствия. Почти все осужденные по делу лицеистов впоследствии были расстреляны или погибли в лагерях.

«Дело фокстротистов» прогремело в 1927–1928 гг. «Фокстротисты» были виновны в том, что не участвовали в «культурной революции», собирались и танцевали фокстрот. Все они получили крупные сроки.

Шахтинское дело, оно же «Дело об экономической контрреволюции в Донбассе», прогремело в 1928 году. Началось оно с того, что полномочный представитель ОГПУ в Северном Кавказе Е.Г. Евдокимов и начальник экономического отдела Северо-Кавказского управления ОГПУ К.И. Зонов доложили «наверх»: аварии, происходящие на шахтах треста «Донуголь», являются непосредственным результатом целенаправленного «вредительства». А пакостят рабочим и крестьянам люди из «бывших», объединенные в антисоветскую нелегальную контрреволюционную вредительскую организацию. Разоблачать «бывших» доблестным органам помогали рабочие, заподозрившие неладное.

На скамью подсудимых уселось сразу 53 человека: руководителей и специалистов угольной промышленности из Верховного Совета народного хозяйства, треста «Донуголь» и шахт в Шахтинском районе Донбасса. Это были инженеры и техники, работавших до революции в угольной промышленности, бывшие шахтовладельцы и акционеры, а также, «разумеется», бывшие члены партии меньшевиков. Их обвиняли в том, что созданная ими «контрреволюционная организация»:

Доблестные органы уверяли, что еще в 1920 году во время съезда совета горнопромышленников, который происходил после освобождения Донбасса частями Красной Армии, бывшие владельцы отдали приказание своим служащим остаться под красными и начать «вредительские действия».

Сперва гадили индивидуально. С 1922 году создали целые организации, и этим организациям бывшие шахтовладельцы и иностранные разведки уплатили в общей сложности 700 тысяч рублей «за сохранение в порядке отобранных у них шахт, за переоборудование и улучшение их и, наконец, за сокрытие от сов-власти наиболее ценных месторождений с тем, чтобы наиболее важные подземные богатства к моменту падения Советской власти могли быть возвращены хозяевам нетронутыми и неистощенными».[135]

Как сочетаются задачи сохранять в порядке и переоборудовать шахты и затопление шахт и взрывы в штреках — вопрос не ко мне. Куда делись 70 тысяч рублей — тоже неведомо. Цель следователей была проста: заставить дать «чистосердечные признания», которые и считались доказательствами.

Делу сразу же было придано значение общегосударственного и сверхважного. Судебные заседания, проходившие в колонном зале Дома союзов, начались 18 мая 1928 и продолжались 41 день. Кроме государственных обвинителей, в заседаниях принимали участие 42 общественных обвинителя (те самые взволнованные контрреволюцией рабочие). Обвиняемых защищали 15 адвокатов. На суде присутствовали многочисленные журналисты и зрители. 23 из 53 обвиняемых отказались признать себя виновными, 10 признали свою вину лишь частично.

В ноябре 1930 года газета «Известия» опубликовала обвинительное заключение по делу «Промпартии». Обществу сообщалось, что за истекшие два года усилиями ОГПУ раскрыт целый ряд вредительских организаций, действовавших под руководством единого руководящего центра.

Написано хлестко: «материалы по делу раскрытой, наконец, ОГПУ к./р. организации, называвшей себя «Промышленной Партией» или «Советом Союза инженерных организаций», объединившей в единую организацию все отдельные вредительские организации по различным отраслям промышленности и действовавшей не только по указаниям международных организаций бывших русских и иностранных капиталистов, но и в связи и по прямым указаниям правящих сфер и генерального штаба Франции по подготовке вооруженного вмешательства и вооруженного свержения Советской власти — подтвердили целиком эти выводы».

Какой-то кошмар: внутренние и внешние враги объединяются. И вообще не сегодня-завтра Франция нападет на СССР.

Главой «Промпартии» был объявлен профессор Л.К. Рамзин — директор Теплотехнического института, член Госплана и ВСНХ. На основании его показаний строились основные пункты обвинения во время следствия и суда. На этих же основаниях арестовали больше 200 «вредителей».

Процесс по делу «Контрреволюционной организации Союза инженерных организаций (Промышленная партия)» состоялся 25 ноября — 7 декабря 1930 года. Шуму было много. Л.К. Рамзин и остальные четверо подсудимых были приговорены к расстрелу, замененному по решению ВЦИК десятью годами тюремного заключения. Судя по всему, власти отлично понимали, что он ни в чем не виновен: а в 1936 году Л.К. Рамзина освободили по амнистии. В 1943 году ему была присуждена Сталинская премия «за выдающиеся научные изобретения». В этом же году основал кафедру котлостроения в Московском энергетическом институте, которую и возглавлял до своей смерти в 1948 г.

Большинство осужденных по делу «Промпартии» также вскоре были амнистированы.

Параллельно с основным делом были сфабрикованы так называемые отраслевые дела «Промпартии»: «вредительстве» в угольной промышленности, в нефтяной промышленности, в металлопромышленности, в текстильной промышленности, в химической секции Госплана, в лесной промышленности, в цементной промышленности, в электротехнической промышленности, в области топливо-снабжения, в энергетической промышленности, в энергетической военной промышленности, в энергетике транспорта, в Наркомате путей сообщения. Особо выделены были дела «ленинградской группы», «профсоюза инженерно-технических работников», «экономической группы в ВСНХ», «отраслевой контрреволюционной организации «Промпартии» в Госплане» и другие. Общее число расстрелянных и посаженных перевалило за тысячу.

На процессе «Промпартии» прозвучали обвинения в адрес арестованных по делу «Трудовой крестьянской партии», среди которых наиболее известные ученые: Н.Д. Кондратьев и А.В. Чаянов. Первоначально это было «дело контрреволюционной эсеро-кулацкой организации Кондратьева-Чаянова». Вскоре было изобретено новое название: «Трудовая крестьянская партия», чтобы связать обвиняемых с организацией «Трудовая крестьянская партия», созданной в 20-х годах в Праге эсером С.С. Масловым. С С.С. Масловым Н.Д. Кондратьев был довольно близко знаком, это облегчило дело.

Согласно обвинительному заключению, фигуранты были признаны виновными в том, что — входили в состав нелегальной «Трудовой крестьянской партии»;

— ставили своей целью свержение Советской власти и создание буржуазно-демократической республики.

— «проводили вредительство» в различных отраслях сельского хозяйства;

— состояли в связи с руководителями контрреволюционных организаций;

— вербовали в контрреволюционную организацию специалистов сельского хозяйства;

— были преступно связаны с иностранными гражданами.

Готовился новый открытый политический процесс, и Сталин писал Молотову в начале сентября 1930 года: «Разъяснение в печати «дела» Кондратьева целесообразно лишь в том случае, если мы намерены передать это «дело» в суд. Готовы ли мы к этому? Считаем ли нужным передать «дело» в суд? Пожалуй, трудно обойтись без суда. Между прочим: не думают ли гг. обвиняемые признать свои ошибки и порядочно оплевать себя политически, признав одновременно прочность соввласти и правильность метода коллективизации? Было бы недурно».

Однако Н.Д. Кондратьев хотя и признал «прочность соввласти» и «правильность метода коллективизации», но отрицал обвинения в подготовке интервенции. Выставить его на публичный процесс было сложновато. К тому же по всему миру поднялась волна протестов видных деятелей науки, литературы и искусства. А.Эйнштейн, М. Планк, Г. Манн и многие другие протестовали против гонений на ученых.

Поэтому вскоре И.В. Сталин дал новую директиву: «Подождите с делом передачи в суд кондратьевского «дела». Это не совсем безопасно. В половине октября решим этот вопрос совместно. У меня есть некоторые соображения против».

Отметим, что слово «дело» вождь всех народов взял в кавычки.

Обвиняемые по «делу ТКП» никогда не были выведены на открытый процесс. 21 сентября 1931 года В.Р. Менжинский утвердил обвинительное заключение по делу «Центрального Комитета контрреволюционной вредительской организации «Трудовая крестьянская партия». К моменту составления обвинительного заключения Коллегией ОГПУ уже были осуждены: по делу Московской областной организации ТКП — 68 человек; по делу Ленинградской областной организации — 106; по делу Северо-Кавказской организации — 120; по делу Нижегородской Краевой организации — 24; по делу Областной организации в Центрально-Черноземной области — 132; по делу Западной областной организации — 174; по делу Средне-Волжской организации — 107; по делу Западно-Сибирской организации — 35; по делу Крымской организации — 26; по делу Украинской организации — 143; по делу Уральской областной организации — 26; по делу Ивановской областной организации — 96; по делу Нижне-Волжской организации — 56. Всего известно про арест 1296 человек в связи с делом ТКП, но данные явно не полны.

В 1937–1938 гг. многие из осужденных по делу ТКП были вновь арестованы и приговорены к расстрелу (А.В. Чаянов — в 1937-м; Н.Д. Кондратьев — в 1938 г.).

В 1941 году одним из обвинений Н.И Вавилова стало то, что он «является одним из руководителей антисоветской организации, именовавшейся «Трудовая крестьянская партия». В свое время Вавилов ходатайствовал за арестованных по делу ТКП. Теперь припомнили.

Дело «Трудовой крестьянской партии» пересмотрено в 1987 г., проходящие по нему лица реабилитированы за отсутсвием состава преступления.

Третье дело в ряду этих тесно связанных процессов — дело «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)». То есть дело экономистов и плановиков, бывших членов партии меньшевиков, работавших в Госплане, ЦСУ и других хозяйственных и научных учреждениях.

Открытый процесс над бывшими меньшевиками состоялся в марте 1931 г. Обвиняемым вменялся саботаж в области планирования хозяйственной деятельности, связ£ с иностранными разведками.[141]

Как свидетельствуют опубликованные в 1990 году в журнале «Коммунист»' (№ 11) письма И.В. Сталина, он не только внимательно следил за ходом следствия, но и указывал В.Р. Менжинскому, какие показания требуются от арестованных. Он писал, в частности: «…сделать одним из самых важных узловых пунктов новых (будущих) показаний верхушки ТКП, «Промпартии» и особенно Рамзина вопрос об интервенции и сроке интервенции… Если показания Рамзина получат подтверждение и конкретизацию в показаниях других обвиняемых (Громан, Ларичев, Кондратьев и K°), то это будет серьезным успехом ОГПУ».[142]

Процессы «Промпартии» и «Крестьянской партии» — не последние политические процессы, на которых главными обвиняемыми были «затаившиеся классовые враги». В 1936–1937 годах было сфабриковано так называемое Пулковское дело. По существу, с Пулковской обсерватории все только началось…

С 1934 года вся мировая астрономическая наука готовилась изучать солнечное затмение 19 июня 1936 года. Наблюдать его должны были в основном с территории СССР. Расширившаяся переписка с зарубежными коллегами и послужила первым поводом. Ученых обвинили в «участии в фашистской троцкистско-зиновьевской террористической организации, возникшей в 1932 году по инициативе германских разведывательных органов и ставившей своей целью свержение Советской власти и установление на территории СССР фашистской диктатуры».[143] Члены «контрреволюционной» группы якобы в 1936 году задумали убить Сталина, а до этого, с 1929, скрывали найденные месторождения и саботировали наблюдения затмений.

Само название Пулковское дело возникло позже и в материалах дел не употреблялось. Арестованы были сотрудники многих научных организаций — астрономы, геологи, геофизики, геодезисты, математики ряда научных и учебных заведений в разных городах. Арестованные под пытками оговаривали себя и коллег, число арестованных множилось и достигло более чем 100. В том числе около 30 астрономов, что составляло примерно 10–20 процентов общего числа активно работающих в то время в СССР астрономов.

«Сотрудники НКВД широко использовали такие компрометирующие, по их разумению, особенности представителей ученого сословия, как «сомнительное» происхождение (из дворянских или буржуазных семей) и нерусские фамилии, владение языками и обучение и (или) работа за границей (обычно в Германии), одновременная работа в трех и более учреждениях, личное знакомство и участие в совместных работах, зарубежные контакты, беспартийность».[144]

По крайней мере 8 человек были приговорены к смерти, остальные приговорены к 10 и 5 годам заключения. Жены и дети ссылались и сажались как «члены семей изменников Родины», родственники ссылались из столиц.

Почти все осужденные были реабилитированы в конце 1950-х годов за отсутствием состава преступления.

Что характерно — не 1930 и не 1932 годы сделались мрачным символом «сталинщины». И даже не Пулковское дело 1937 — символ «сталинских репрессий». Этим символом стали исключительно процессы над коммунистами.

Волна судебных расправ над членами ВКП(б) поднялась с 1934 года, и связано это с убийством СМ. Кирова 1 декабря 1934 г. Сколько ни орали борцы за демократию», что «Сталин Кирова убил», а до сих пор темна вода во облацех. Существует даже мнение, что Киров как раз был самым преданным Сталину коммунистом, и его убийство ослабляло Иосифа Виссарионовича. В любом случае, с этого времени начинается серия процессов над самими коммунистами, в том числе высокопоставленными. Шли эти процессы в 1934–1938 годах, и по их-то поводу и возникло больше всего шума.

Уже в официальном сообщении об убийстве Кирова говорилось о необходимости «окончательного искоренения всех врагов рабочего класса». В тот же день И. Сталин собственноручно подготовил постановление ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик».

«Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:

Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

Дела слушать без участия сторон.

Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать.

Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора».[145]

Сталин прямо велел разрабатывать «зиновьевский след», обвинив в убийстве Кирова Г.Е. Зиновьева, Л.Б. Каменева и их сторонников. Через несколько дней начались аресты бывших сторонников зиновьевской оппозиции, а 16 декабря были арестованы сами Каменев и Зиновьев. 28–29 декабря 14 человек, непосредственно обвиненных в организации убийства, были приговорены к расстрелу.

В приговоре утверждалось, что все они были «активными участниками зиновьевской антисоветской группы в Ленинграде», а впоследствии — «подпольной террористической контрреволюционной группы», которую возглавлял так называемый Ленинградский центр. 9 января 1935 г. в Особом совещании при НКВД СССР по уголовному делу «ленинградской контрреволюционной зиновьевской группы Сафарова, Залуцкого и других» были осуждены 77 человек. 16 января были осуждены 19 обвиняемых по делу так называемого Московского центра во главе с Зиновьевым и Каменевым. Все эти процессы были грубо сфабрикованы.[146]

О.Г. Шатуновская в письме А.Н. Яковлеву утверждает, что в личном архире Сталина «был обнаружен собственноручно составленный список двух сфабрикованных им «троцкистско-зиновьевских террористических центров» — Ленинградского и Московского».[147]

Предоставим коммунистам самим спорить друг с другом, были ли «сталинские репрессии» продолжением «ленинских правовых норм» или нарушением этих норм. Предоставим им же делить убийство людей на «оправданное» и «неоправданное».

Зададимся более осмысленным вопросом: что же именно считать репрессиями? Погибшие в ходе тайной войны красных с белыми и зелеными на территории других стран — будем считать жертвами репрессий? Убитых в Париже Кутепова и Петлюру, похищенного и повешенного Миллера? Басмачи, убиваемые из пулеметов в 1932-м и 1934 году — они кто? Жертвы репрессий или убитые во время войны?

В самом СССР считать ли репрессированным мальчишку, получившего 5 лет за изготовление самодельного ножа или 10 лет за кражу булки из магазина? Границы очень уж неопределенные.

Так вот и спорят ученые, кого же считать репрессированным. Осужденные по ст. 58 УК РСФСР 1926 года («контрреволюционные преступления») в любой системе подсчетов составляют только часть репрессированных. Но даже если учитывать только их, «герои 37-го» мгновенно тонут в море собратьев по несчастью.

25 февраля 1927 г. ЦИК ввел «определения» уголовным кодексом контрреволюционных преступлений. 30 марта 1930 и 15 февраля 1931 ЦИК СССР принял, под руководством Калинина, «определения» преступлений против порядка управления. По ним к контрреволюционным элементам (КРЭ, «Каэры») были отнесены, лишены имущества и направлены на истребление в лагеря миллионы людей, не желавших вступать в колхозы, сдавать имущество и объявленных злостными неплательщиками государственных заданий.

Статья 58-й УК РСФСР «Контрреволюционные преступления»… Уголовный кодекс Российской Социалистической Федеративной Советской Республики редакции 1926 года. Вступил в силу 1 января 1927 года и с многочисленными изменениями и дополнениями действовал до 1 января 1961 года, т. е. до вступления в силу принятого 27 октября 1960 года Уголовного кодекса РСФСР.

«Уголовный кодекс РСФСР. Особенная часть Глава первая Преступления государственные 1. Контрреволюционные преступления 58-1. Контрреволюционным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских советов и избранных ими, на основании Конституции Союза ССР и конституций союзных республик, рабоче-крестьянских правительств Союза ССР, союзных и автономных республик или к подрыву или ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции. В силу международной солидарности интересов всех трудящихся такие же действия признаются контрреволюционными и тогда, когда они направлены на всякое другое государство трудящихся, хотя бы и не входящее в Союз ССР. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)].

58-6. Шпионаж, т. е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам, контрреволюционным организациям или частным лицам, влечет за собой — лишение свободы на срок не ниже трех лет, с конфискацией всего или части имущества, а в тех случаях, когда шпионаж вызвал или мог вызвать особо тяжелые последствия для интересов Союза ССР, — высшую меру социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с лишением гражданства союзных республик и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда с конфискацией имущества. Передача, похищение или собирание с целью передачи экономических сведений, не составляющих по своему содержанию специально охраняемой государственной тайны, но не подлежащих оглашению по прямому запрещению закона или распоряжению руководителей ведомств, учреждений и предприятий, за вознаграждение или безвозмездно организациям и лицам, указанным выше, влекут за собой — лишение свободы на срок до трех лет. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст. 330)]. Примечание 1. Специально охраняемой государственной тайной считаются сведения, перечисленные в особом перечне, утверждаемом Советом народных комиссаров Союза ССР по согласованию с советами народных комиссаров союзных республик и опубликовываемом во всеобщее сведение. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст.330)]. Примечание 2. В отношении шпионажа лиц, упомянутых в ст. 193-1 настоящего Кодекса, сохраняет силу ст. 193-24 того же Кодекса. [9 января 1928 г. (СУ № 12, ст. 108)]. 58–11. Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собой — меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы. [6 июня 1927 г. (СУ № 49, ст.33О)]. Примечания: Глава первая введена в действие со времени вступления в силу Положения о преступлениях государственных, принятого 3-й сессией III созыва Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР 25 февраля 1927 года (СЗ 1927 г. № 12, ст.123)».[172]

При Н.С. Хрущеве с «культом личности Сталина и его последствиями» хотя бы пытались разбираться. В 1956 г. работала целая комиссия под председательством П.Н. Поспелова: «Комиссия по установлению причин массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на XVII съезде партии».

По данным этой комиссии, в 1937–1938 годах было арестовано по обвинению в антисоветской деятельности 1 548 366 человек, и из них расстреляно 681 6922. Из этого невероятной) количества 436 тысяч осуждено особыми тройками НКВД по «кулацкой операции». 247 тысяч — по «национальным операциям», 41 тысяча — военными трибуналами.

Как видите, основная масса репрессированных и уничтоженных приходится на «кулаков» и на операции против целых народов. Об этих двух группах репрессированных нам придется говорить особо и отдельно. Но главное — на фоне этих полчищ истребленных, колоссальных груд покойников, как-то странно смотрится завывание о «1937» как трагедии верхушки коммунистов. Даже репрессии по РККА (если относить к военнослужащим все 41 тысячу по данным комиссии Поспелова) кажутся незначительными. А Московские процессы? 16… 17… 21 человек… Дело Тухачевского? 9 человек…

Но нельзя же видеть только репрессии 1937–1938 годов отдельно от всех прочих? Даже если в эти годы был пик? Тогда же, в эпоху Хрущева, стали считать эти потери.

В феврале 1954 г. на имя Н.С. Хрущева была подготовлена справка, подписанная Генеральным прокурором СССР Р. Руденко, министром внутренних дел СССР С. Кругловым и министром юстиции СССР К. Горшениным. В этом документе впервые называлось число осужденных за «контрреволюционные преступления» за период с 1921 по 1 февраля 1954 г.

Согласно справке, всего за этот период было осуждено Коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД, Особым совещанием, Военной Коллегией, судами и военными трибуналами 3 777 380 человек, в том числе приговорено к смертной казни 642 980 человек, к содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже — 2 369 220 человек, к ссылке и высылке — 765 180 человек.[173]

Есть и другая справка, о числе осужденных за «контрреволюцию» за период с 1921 г. по 1938 г. по делам ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД и с 1939 г. по середину 1953.Эту справку подписал начальник архивного отдела МВД Павлов. Возможно, на основании «данных Павлова» была составлена и справка, направленная Хрущеву. По Павлову, в эти сроки за «контрреволюционные преступления» было осуждено судебными и внесудебными органами 4 060 306 человек, из них приговорено к смертной казни 799 455 человек, к содержанию в лагерях и тюрьмах — 2 631 397 человек, к ссылке и высылке — 413 512 человек, к «прочим мерам» — 215 942 человек.[174]

Цифры в этих справках сильно расходятся. Возможно потому, что на подлиннике справки Павлова, хранящейся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), к цифре 2945 тыс. (количество осужденных за 1921–1938 гг.) неизвестной рукой карандашом сделано примечание: «30 % угол. = 1062». То есть кто-то счел, что «на самом деле» 30 % всех осужденных за «контрреволюционные преступления» с 1921 г. по 1938 г. по делам ВЧК-ГПУ—ОГПУ—НКВД составляют уголовники.

Тут тоже цифры не совпадают… Хотя бы потому что 30 % от 2945 тысяч составляет 884 тысяч, а не 1062. Сталинский сокол сознательно наводил тень на плетень? Или он просто не умел считать?[175]

Есть и другие 'цифры, причем они практически никогда не совпадают. Впрочем, в каждой приведенной официальной справке и годы учитываются разные и понятие «репрессий» различное.

В 1963 году для Президиума ЦК КПСС составлена была справка, подписанная Н. Шверником, А. Ше-лепиным, 3. Сердюком, Р. Руденко, Н. Мироновым, В. Семичастным. Согласно справке, с 1935 по 1953 год были арестованы по политическим обвинениям 2 760 234 человека, из них расстреляны 748 146.

Согласно сообщению КГБ СССР от 16 июня 1988 года, с 1930 по 1953 год были арестованы по политическим обвинениям 3 778 234 человек, из них расстреляны 786 098 человек.[176]

В том же 1988 году по данным статистики областных управлений КГБ СССР, насчитали даже 4 308 487 арестованных и 835 194 расстрелянных, но уже за срок с 1918 по 1953 годы.[177]

У ученых тоже цифры не совпадают, но в целом схожи с данными и друг друга, и с официальными сведениями. В.В. Лунев полагает, что за 1930–1953 годы за «конрреволюционные преступления» осуждено 3 613 654 человек, из них расстреляно 75 5 5 28.[178]

По данным С.А. Воронцова, за период с 1930 по 1939 по ст. 58 УК РСФСР 1926 года было осуждено 2,8 млн. человек, из них 1,35 млн. — в 1937–1938 годах. За эти десять лет 724,4 тыс. осужденных были приговорены к расстрелу, из них 684,2 тыс. — в 1937–1938 годы.[179]

Цифры совершенно чудовищные. В мирное время страна потеряла сотни тысяч людей. Впрочем, почему мирное? Фактически коммунисты вели с населением захваченной страны жестокую гражданскую войну. Это была война утопистов с реальностью. Реально существующую Россию (и другие страны СССР) заколачивали в утопию. И потери полусудебные, как всегда, составляют малую толику всех репрессий.

При оценке общего числа жертв политических репрессий необходимо учитывать не только самих осужденных за «контрреволюционные преступления». Репрессиям подвергались и члены семей осужденных. Обычно они проходили по документам не как осужденные за «контрреволюционные преступления», а как «социально опасные» или «социально вредные элементы». Или вообще никак не учитывались — например, маленькие дети.

Дядя моей второй бывшей жены был сослан в составе всей семьи «раскулаченных». В 1932 году ему было 2 года. Никаких документов о его «репрессированное™», естественно, не было. И на старости лет Сергей Иванович не мог получить никаких официальных подтверждений тому, что был сослан в Сибирь. И таких сосланных от эмбрионов в утробе матерей до детей младшего школьного возраста — сотни тысяч, учитывая многодетность крестьян.

В любом случае, кроме осужденные за «контрреволюционные преступления» по 58 статье было и много других категорий уничтоженных, умерших от невыносимых условий жизни, посаженных и сосланных. Это как минимум три категории людей, о которых вы не найдет ни полслова ни у Мандельштам, ни у Бабеля, ни у Гинсбург, ни у «рулевых перестройки», обличавших негодяя Сталина, убивавшего необычайно милых членов «ленинской гвардии».

Это:

Жертвы «раскулачивания», то есть уничтожения крестьянства как класса собственников земли.

Репрессированные народы.

Жертвы неоправданно жестоких наказаний по некоторым уголовным статьям (по «закону о колосках», за прогулы и т. п.).

К сожалению, оценка общего числа жертв может вестись только примерно. В отличие от официальной статистики НКВД по осужденным по 58-й статье надежные данные о численности остальных категорий отсутствуют, и исследователями приводятся различные оценки.

К еще большему сожалению, оценки числа потерь прямо зависят от политической принадлежности авторов. Враги сталинщины называют цифры 30–40 миллионов репрессированных и уничтоженных.[180] Апологеты Сталина вообще не замечают никого, кроме жертв судебных процессов. Если они и вынуждены обсуждать жертв голодомора и арестованных за опоздание на работу, они ухитряются обвинить в этом… самих же жертв преступлений власти. Как Кара-Мурза, объясняющий, что голод начала 1930-х возник по вине самих же крестьян.[181]

В результате оценки варьируются от 3,8 млн. до 9,8 млн. «политических» репрессированных по 58-й статье и возрастают до многих десятков миллионов, умерших от голода и «наказанных» по уголовным статьям.

Суммарные оценки по всем категориям составляют 25–30 млн. человек прошедших через лагеря или ссылку и свыше 40 млн. для менее суровых наказаний.[182]

Если полусудебные репрессии — репрессии органов госбезопасности по политическим обвинениям унесли «с небольшими погрешностями… в период с 1921 по 1953 год… около 5,5 млн. человек» Если же в их число включить «разные типы депортированных, умерших от искусственного голода и убитых во время спровоцированных конфликтов… и тех детей, которые не родились из-за того, что их возможные родители были репрессированы или погибли от голода», то число жертв возрастет на порядок.[183]

В общем, справедливы и цифры «всего» 3–5 миллионов, и «целых» 30–50 миллионов. Зависит от того, как считать, и какие репрессии считать «оправданными», а какие «неоправданными».

Если мы хотим понимать историю Советского Союза, нам следует понимать — вся история и 1920-х, и 1930-х — это продолжение истории Гражданской войны.

СССР в 1939 году — это государство, в котором продолжается гражданская война. Эта война ведется с теми же врагами, с которыми она и началась в 1918 году: с политическими противниками с «зелеными» крестьянскими повстанцами. с национальными сепаратистами и региона-лами. с классовыми врагами.

Левые историки, убежденные в разумности «построения социализма» и очарованные коммунистической утопией, вменяют в вину Сталину репрессии по отношению к другим коммунистам. И не замечают намного более масштабных репрессий в отношении других категорий населения. С нашей же точки зрения, все наоборот — самой «оправданной» репрессией были как раз репрессии в отношении самих коммунистов. А самыми «неоправданными» — репрессии по отношению к тем, кто не хотел строить утопию, был к ней равнодушен или кто подлежал истреблению или «перековке» согласно этой утопии.

Не надо считать уголовные дела сталинского времени аналогичными таким же делам любого другого государства. Помимо самых обычных тут действовали совершенно особые статьи… апреля 1935 года Центральным Исполнительным Комитетом под руководством Михаила Калинина и Советом Народных Комиссаров был разработан и издан закон «О МЕРАХ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ СРЕДИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ». ЦИК и СНК постановляют: «Несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличенных в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания».

ОБ ОХРАНЕ ИМУЩЕСТВА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ, КОЛХОЗОВ И КООПЕРАЦИИ И УКРЕПЛЕНИИ ОБЩЕСТВЕННОЙ (СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ) СОБСТВЕННОСТИ, Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г., (СЗ СССР 1932 г. N 62, ст. 360). Так называемый «Закон о колосках» За горсть колосков, собранных после уборки на колхозном поле получали до 10 лет лагерей. 2 октября 1937 постановлением «О лишении свободы по делам шпионажа, вредительства и диверсионных актов» ЦИК СССР под руководством Калинина предельный срок лишения свободы увеличивался с 10 до 25 лет.

1940 г. был признан преступлением выпуск недоброкачественной и некомплектной продукции или с нарушением стандартов, и виновные лица (директор, главный инженер, начальник ОТК), наказывались лишением свободы на срок от 5 до 8 лет.

«О ПЕРЕХОДЕ НА ВОСЬМИЧАСОВОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ, НА СЕМИДНЕВНУЮ РАБОЧУЮ НЕДЕЛЮ И О ЗАПРЕЩЕНИИ САМОВОЛЬНОГО УХОДА РАБОЧИХ И СЛУЖАЩИХ С ПРЕДПРИЯТИЙ И УЧРЕЖДЕНИЙ», Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1940 г., № 20. Так называемый Закон о прогулах. Фактически возрождена крепостная система, установлен прямой запрет на переход из одного предприятия или учреждения в другое. За опоздание свыше 20 минут вводилось уголовное преследование.

ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ УЧАЩИХСЯ РЕМЕСЛЕННЫХ, ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ УЧИЛИЩ И ШКОЛ ФЗО ЗА НАРУШЕНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ И ЗА САМОВОЛЬНЫЙ УХОД ИЗ УЧИЛИЩА (ШКОЛЫ), Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г. («Ведомости Верховного Совета СССР», 1941- г., № 1). «Закон о фэзэушниках». Крепостничество для подростков-учащихся ремесленных училищ и школ ФЗО. Заключению полагалось даже за нарушение школьной дисциплины.

По оценкам историка В.П. Попова, общее число осужденных за политические и уголовные преступления в 1923–1953 годах составляет н$ менее 40 млн. По его мнению, эта оценка «весьма приблизительна и сильно занижена, но вполне отражает масштабы репрессивной государственной политики… Если из общей численности населения вычесть лиц до 14 лет и старше 60 как малоспособных к преступной деятельности, то выяснится, что в пределах жизни одного поколения — с 1923 по 1953 год — был осужден практически каждый третий дееспособный член общества».

Только в РСФСР общими судами приговоры были вынесены в отношении 39,1 млн чел., причем в разные годы к реальным срокам заключения было приговорено от 37 до 65 % осужденных (не включая репрессированных со стороны НКВД, без приговоров, вынесенных судебными коллегиями по уголовным делам Верховных, краевых и областных судов и постоянными сессиями, действовавшими при лагерях, без приговоров военных трибуналов, без ссыльных, без высланных народов и т. п.).[184]

По данным Института демографии ГУ ВШЭ, «общее число граждан СССР, подвергшихся репрессиям в виде лишения или значительного ограничения свободы на более или менее длительные сроки» (в лагерях, спецпоселениях и т. п.) с конца 1920-х по 1953 г. «составило не менее 25–30 миллионов человек».[185]

В разные периоды «по уголовке» шли в лагеря разные категории людей. Во время голода начала 1930-х — за мелкие кражи в условиях голода (т. н. «Закон о колосках»).[186]

Во время и после Второй мировой войны — примерно 17,96 млн. приговоренные по указам военного времени, из которых 22,9 %, или 4113 тыс., были приговорены к лишению свободы, а остальные — к штрафам или исправительно-трудовым работам.

15,75 млн. человек по этим указам были осуждены за самовольный уход с работы (самовольно менять место работы многим категориям работающих запрещалось и после окончания войны).[187]

К жертвам политических репрессий надо отнести и осужденных по Указу Президиума ВС СССР от 6 июля 1941 об ответственности за распространение «в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения». За крик «окружили!» или за рассказ соседу о том, что Красная Армия сдала Киев, можно было получить 10 лет, а то и расстрел.

Об этой категории репрессий писать особенно сложно: в России справедливо гордятся отсутствием бытового национализма и расизма. В большинстве русские уверены, что хотя бы репрессии по национальному признаку не характерны даже для сталинского периода. Легенду об СССР — родине всех трудящихся всех цветов кожи, активно раскручивали и коммунисты. В 1936 году на экраны вышел фильм «Цирк». Поставлен режиссером Г. Александровым по сценарию Ильфа, Петрова и Катаева. Музыка и песни Дунаевского. В главной роли — Любовь Орлова. Сюжет прост — в СССР приезжает американский цирк. Партнер артистки по номеру шантажирует актрису тем, что у нее — темнокожий ребенок. В конце концов, «страшная тайна» раскрывается, психующий американец выбегал на арену цирка, останавливал представление и в истерике кричал на весь зал, что Мэри — любовница негра. Он демонтировал всему залу сего преступного младенца — курчавого мальчика. Но советские люди жизнерадостно поют темнокожему малышу колыбельные — каждый своего народа. Расисты посрамлены, пролетарская солидарность торжествует.[188]

Пафос фильма особенно хорошо принимался народом потому, что расизм и национализм в России традиционно не в чести. Но традиции народа одно, а политика правительства — совсем другое.

Одновременно с фильмом «Цирк» 9 марта 1936 года Политбюро ЦК ВКП(б) издало постановление «О мерах, ограждающих СССР от проникновения шпионских, террористических и диверсионных элементов». В соответствии с ним был усложнен въезд в страну политэмигрантов и была создана комиссия для «чистки» международных организаций на территории СССР.

25 июля 1937 года Ежов подписал и ввел в действие приказ № 00439, которым обязал местные органы НКВД в 5-дневный срок арестовать всех германских подданных, в том числе и политических эмигрантов, работающих или ранее работавших на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, а также на железнодорожном транспорте, и в процессе следствия по их делам «добиваться исчерпывающего вскрытия не разоблаченной до сих пор агентуры германской разведки».[189] По этим делам было осуждено 30 608 чел., в том числе приговорено к расстрелу 24 858 чел.

11 августа 1937 года Ежов подписал приказ № 00485, которым приказал начать с 20 августа широкую операцию, направленную на полную ликвидацию местных организаций «Польской организации войсковой» и закончить ее в 3-месячный срок.[190] По этим делам было осуждено 103 489 чел., в том числе приговорено к расстрелу 84 471 чел.[191]

17 августа 1937 г. — приказ о проведении «румынской операции» в отношении эмигрантов и перебежчиков из Румынии в Молдавию и на Украину. Осуждено 8292 чел., в том числе приговорено к расстрелу 5439 чел.

30 ноября 1937 г. — директива НКВД о проведении операции в отношении перебежчиков из Латвии, активистов латышских клубов и обществ. Осуждено 21 300 чел., из которых 16 575 чел. расстреляны.

11 декабря 1937 г. — директива НКВД об операции в отношении греков. Осуждено 12 557 чел., из которых 10 545 чел. приговорены к расстрелу.

14 декабря 1937 г. — директива НКВД о распространении репрессий по «латышской линии» на эстонцев, литовцев, финнов, а также болгар. По «эстонской линии» осуждено 9 735 чел., в том числе к расстрелу приговорено 7998 чел., по «финской линии» осужденб 11 066 чел., из них к расстрелу приговорено 9078 чел.;

29 января 1938 г. — директива НКВД об «иранской операции». Осуждено 13 297 чел., из которых 2 046 приговорены к расстрелу.

1 февраля 1,938 г. — директива НКВД о «национальной операций» в отношений болгар и македонцев.

16 февраля 1938 г. — директива НКВД об арестах по «афганской линии». Осуждено 1 557 чел., из них 366 приговорено к расстрелу. марта 1938 г. — постановление Политбюро об очищении оборонной промышленности от лиц, принадлежащих к национальностям, в отношении которых проводятся репрессии. июня 1938 г. — директива Наркомата Обороны об увольнении из РККА военнослужащих национальностей, не представленных на территории СССР.

Депортации 1930-х

1930-е из пограничных зон СССР были выселены лица ряда национальностей, главным образом — иностранных для СССР того времени (румыны, корейцы, латыши и др.).

28 апреля 1936 г. — постановление Совнаркома о переселении из погранзоны Украины в Казахстан 70 тысяч поляков и немцев;

17 декабря 1936 г. — постановление Совнаркома о выселении ряда лиц из Азербайджана в Иран; января 1937 г. — соответствующая директива НКВД в исполнение постановления Совнаркома от 17.12.1936. Намечено к выселению из Баку и погранзоны Азербайджана 2500 иранских поданных, 700 семей «контрреволюционных элементов»;

21 августа 1937 г. — постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О выселении корейского населения пограничных районов Дальне-Восточного края»;

28 сентября 1937 г. — постановление СНК СССР «О выселении корейцев с территории Дальневосточного края». Депортировано в Среднюю Азию и Казахстан 171 781 чел.;

Корейцы не имели советских документов и не были гражданами СССР. Уже в 1960-е годы мальчики из спецпереселенцев мечтали о службе в Советской армии — после службы давались документы гражданина СССР и паспорт.

11 октября 1937 г. — директива НКВД о депортации курдов из погранзоны Азербайджана в Казахстан; июня 1938 г. — депортации китайцев из Дальнего Востока в Китай — в Синьцзян.

Уже этих фактов и цифр достаточно, чтобы обрушить миф об «интернационализме» в СССР. А ведь репрессии против целых народов продолжались и позже. Можно много чего рассказать о массовых переселениях поляков 1939–1941 годов, когда до ПО тысяч человек выслали в Казахстан и на север. В основном женщин и детишек, мужчин отделяли от семей и уничтожали сразу. О судьбе этих людей стоит рассказать специально для читателя, слишком уж распропагандированного фильмом «Цирк» и верящего что «у нас это невозможно». Известный польский ученый Казимеж Обуховский происходит из тех, кого выслали в Казахстан, на золотые рудники в место с «чудесным» названием Голодная Степь.

Вспоминая детство, он рассказывает: «приговоренные к ссылке вместе с детьми, полки которых в мае 1940 г. выгрузили в пустой степи возле Майкаи-на, сразу после прибытия получили от начальника официальную информацию, что они будут здесь умереть, но продолжительность жизни будет зависеть от их работы».[192]

«Дневной паек составлял меньше 100 калорий. Часто, особенно зимой, не было ничего. Более ста матерей с детьми жили в глиняной яме без вентиляции, воды и санитарных удобств. На одного жителя приходилось 80x180 см пространства. Днем испарения замерзали на потолке, а ночью вода ручьями текла на спящих. Люди ходили по щиколотку в нечистотах».[193]

Цитаты взяты мной вовсе не из пропагандистской антисоветской брошюры, а из вузовского учебника.

Много чего можно рассказать о репрессиях и истреблениях в странах Балтии, о ссылках времен Второй мировой войны, — в том числе и советских граждан. Но это уже будет выходить за рамки нашего повествования.

Отметим самое главное — в 1936–1939 годах по национальному признаку были репрессированы миллионы людей. 247 тысяч только расстрелянных. Миллионы изломанных судеб, превращение миллионов в людей второго сорта. Что ж молчали о том прорабы «перестройки?»

Решение о коллективизации было принято на XV съезде ВКП (б) в 1927. Осуществление пришлось на 1930–1933 годы, и с продолжением вплоть до конца 1930-х. К 1938 году было коллективизировано 93 % крестьянских хозяйств и 99,1 % посевной площади. Не буду подробно рассказывать о правительственных постановлениях и ходе коллективизации. В наше время читатель легко найдет соответствующую литературу: от сочинений антикоммунистов до учебников по «Истории КПСС».

Как полагает серьезный исследователь О.В. Хлев-нюк, курс на форсированную индустриализацию и насильственную коллективизацию «фактически вверг страну в состояние гражданской войны».[194]

Насильственные хлебозаготовки сопровождались массовыми арестами и разорением хозяйств, вели к мятежам, количество которых к концу 1929 года исчислялось уже многими сотнями. Не желая отдавать имущество и скот в колхозы и опасаясь репрессий, которым подверглись зажиточные крестьяне, люди резали скот и сокращали посевы. В январе 1930 было зарегистрировано 346 массовых выступлений, в которых приняли участие 125 тыс. человек, в феврале — 736 (220 тыс.), за первые две недели марта — 595 (около 230 тыс.), не считая Украины, где волнениями было охвачено 500 населенных пунктов. В марте 1930 г. в целом в Белоруссии, Центрально-Черноземной области, в Нижнем и Среднем Поволжье, на Северном Кавказе, в Сибири, на Урале, в Ленинградской, Московской, Западной, Иваново-Вознесенской областях, в Крыму и Средней Азии было зарегистрировано 1642 массовых крестьянских выступления, в которых приняли участие не менее 750–800 тыс. человек. На Украине в это время волнениями было охвачено уже более тысячи населенных пунктов.

2 февраля 1930 г. был издан приказ ОГПУ СССР № 44/21.[195] В нем говорилось, что «в целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества как класса и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям Советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства — в первую очередь в районах сплошной коллективизации — в самое ближайшее время кулаку, особенно его богатой и активной контрреволюционной части, должен быть нанесен сокрушительный удар».

Приказ предусматривал:

1. Немедленную ликвидацию «контрреволюционного кулацкого актива», особенно «кадров действующих контрреволюционных и повстанческих организаций и группировок» и «наиболее злостных, махровых одиночек» — то есть первая категория, к которой были отнесены: кулаки — наиболее «махровые» и активные, противодействующие и срывающие мероприятия партии и власти по социалистической реконструкции хозяйства; кулаки, бегущие из районов постоянного жительства и уходящие в подполье, особенно блокирующиеся с активными белогвардейцами и бандитами; кулаки — активные белогвардейцы, повстанцы, бывшие бандиты; бывшие белые офицеры, репатрианты, бывшие активные каратели и др., проявляющие контрреволюционную активность, особенно организованного порядка; кулаки — активные члены церковных советов, всякого рода религиозных, сектантских общин и групп, «активно проявляющие себя».

Кулаки — наиболее богатые, ростовщики, спекулянты, разрушающие свои хозяйства, бывшие помещики и крупные земельные собственники.

Семьи арестованных, заключенных в концлагеря или приговоренных к расстрелу, подлежали высылке в отдаленные северные районы СССР (Сибирь, Урал, Северный край, Казахстан), наряду с выселяемыми при массовой кампании кулаками и их семьями, «с учетом наличия в семье трудоспособных и степени социальной опасности этих семейств».

Массовое выселение (в первую очередь из районов сплошной коллективизации и пограничной полосы) наиболее богатых кулаков (бывших помещиков, полупомещиков, «местных кулацких авторитетов» и «всего кулацкого кадра, из которых формируется контрреволюционный актив», «кулацкого антисоветского актива», «церковников и сектантов») и их семейств в отдаленные северные районы СССР и конфискация их имущества — вторая категория.

Первоочередное проведение кампаний по выселению кулаков и их семейств в следующих районах СССР (с установлением количества семей, подлежащих депортации):

Центрально-Черноземная область — 10–15 тыс. Средне-Волжский край — 8—10 тыс. Нижне-Волжский край — 10–12 тыс. Северный Кавказ и Дагестан — 20 тыс. Сибирь — 25 тыс. Урал — 10–15 тыс.

Украина — 30–35 тыс. Белоруссия — 6–7 тыс. Казахстан — 10–15 тыс.

На органы ОГПУ в связи с этим была возложена задача по организации переселения раскулаченных и их трудового использования по месту нового жительства, подавления волнений раскулаченных в спецпоселениях, розыск бежавших из мест высылки.

Непосредственно руководством массовым переселением занималась специальная оперативная группа под руководством начальника Секретно-оперативного управления Е.Г. Евдокимова. Стихийные волнения крестьян на местах подавлялись быстро, и лишь летом 1931 г. потребовалось привлечение армейских частей для усиления войск ОГПУ при подавлении крупных волнений спецпереселенцев на Урале и в Западной Сибири.[196]

Всего за 1930–1931 годы, как указано в справке Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ, было отправлено на спецпоселение 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека. За 1932–1940 годы в спецпоселения прибыло еще 489 822 раскулаченных.

На Украина «за август-ноябрь [1930] органами ГПУ привлечено к ответственности, в связи с хлебозаготовками — 21 197 человек, из них: в августе привлечено — 1491 чел., в сентябре — 2526; в октябре — 2850 в ноябре — 14 230 чел. По отдельным видам преступлений общее количество привлеченных распределяется следующим образом: за хищения, разбазаривание и утайку хлеба — 6940 чел.; за агитацию против хлебозаготовок. — 6449; за спекуляцию хлебом. — 3715; за сопротивление вывозу хлеба — 2022; за террор и поджоги — 441; за вредительство в колхозах и совхозах — 348; сведения о характере дел не получены — 1282 чел. Из общего числа привлеченных, в связи с хлебозаготовками, осуждено судебной тройкой и Особым совещанием при Коллегии ГПУ УССР — 1108 человек, из них: к В. М. С. 3. — 31 чел; в концлагерь на 10 лет — 116; на 5 лет — 419; на 3 года — 92; в ссылку — 443; к другим мерам — 8 чел. Всего — 627 чел. органами НКЮ осуждено за агитацию. 496 чел. за спекуляцию хлебом. 466 за хищение, разбазаривание и утайку хлеба».[197]

Сравним число крестьян, совершенно незаконно и чудовищно жестоко истребляемых совершенно без всякой вины: за попытку спасти свои семьи. И считанные единицы сытых, жирных, самодовольных подонков, которых Иосиф Виссарионович швырнул на комфортабельную скамью подсудимых в Москве.

Само слово «голодомор» первоначально использовали украинские националисты. В 1934 г. Организация украинских националистов (ОУН) считала, что «москали-коммунисты» в Москве сознательно уничтожали украинцев голодом. В этом причина, по которой ОУН сделалась непримиримым врагом коммунистов. Идея голодомора как акта украинского геноцида до сих пор очень активно распространяется и украинской эмиграцией, и стала чуть ли не официальной позицией правительства Украинской республики.

Вряд ли это справедливо, потому что голодали и умирали от голода крестьяне по всему СССР, а в Казахстане голод был еще ужаснее. Но благодаря украинскому национализму и использованию данных о голоде в политике, собрано много очень впечатляющих документов. Таких, например, как сообщение ГПУ Киевской области от 12 марта 1933: «Продовольственные затруднения в Киевской области с каждым днем обостряются. Уже поражены 28 районов области, в основном районы бурякосеяния. Аналогичное положение с продовольственными затруднениями мы имеем в гг. Киев, Житомир, Белая Церковь, Умань, Радомысль и др. Большинство фактов голодающих, опухших, больных, на почве недоедания, случаев людоедства и трупоедства падает на районы, ранее входящие в состав Уманского и Белоцерковского округов. Количество смертных случаев от голода на территории Уманщины и Бело-церковщины по сравнению даже с прошлым годом, сейчас резко увеличилось. В большинстве случаев умирают дети и старики.

Белоцерковский район. По материалам райаппарата, голодом поражены 47 населенных пунктов района. Приведенные цифры значительно приуменьшены, так как райаппараты ГПУ учета количества голодающих и опухших не ведут, а о действительном количестве умерших от голода подчас неизвестно и сельсовету. Во многих селах трупы своевременно не хоронят, а сваливают в погреба, дворы. Бригады сельсовета, собирая трупы, не хоронят их в одиночку, а копают общие ямы, куда свозят от 10 до 15 трупов. Таким образом, в некоторых селах трупы умерших находятся в домах по несколько дней. За последнее время мы отмечаем значительный рост трупоедства и людоедства. Ежедневно из районов получаю — 10 и больше донесений. В ряде случаев людоедство переходит даже «в привычку» Имеются факты, когда отдельные лица, замеченные в людоедстве в прошлом году, употребляют в пищу человеческое мясо и сейчас, для чего совершают убийство детей, знакомых и просто случайных людей. В пораженных людоедством селах с каждым днем укрепляется мнение, что возможно употреблять в пищу человеческое мясо. Это мнение распространяется особенно среди голодных и опухших детей. За время с 9 января по 12 марта в районах Киевской области учтено: трупоедства 54 случая людоедства 69 случая Эти цифры, конечно, не точны, ибо в действительности есть гораздо больше фактов, которые нами не учтены».[198]

На 2003 год в архивах Украины учтены 164 криминальных дела на лиц осужденных за каннибализм, которые велись судебной тройкой и Особым совещанием при Коллегии ГПУ УССР. Основные меры наказания — ВМСЗ (высшая мера социальной защиты — то есть расстрел) или 10 лет лагерей.[199]

Все случаи трупоедства почти аналогичны, то есть мать или отец убивают ребенка, мясо употребляют в пищу и кормят этим же мясом своих детей. Многие делают «запасы» и солят мясо в бочонках.[200]

В сам Киев добирались очень немногие, но 13 марта Киевское областное ГПУ сообщает о том, что за период с января до 9 марта в г. Киеве подобрано 1060 трупов (248 за 9 дней марта). Люди проходили мимо этих трупов по дороге на работу и с работы, по пути на любовные свидания и на прогулки с детьми. Жизнь продолжалась, и кому-то и впрямь становилось жить все веселее.

Еще ужаснее было в Казахстане, где командовал великий революционер и организатор убийства царской семьи Шая Голощекин. Его стараниями в страшную зиму 1931/32 годов умерло 40 % живущих на земле казахов. Подробности ужасны. Свидетели рассказывали о поедаемых заживо детях, трупах на улицах городов, вереницах живых скелетов, которые тащились из вымиравших аулов, устилая дороги крестами своих скелетов.

Опубликована на русском языке книга, в которой повествуется, как начальство решает проверить — правда ли им рассказывают про голод? И приезжают в вымерший, лишенный единого живого существа аул. Жители все ушли, их чудовищно истощенные трупы, припорошенные снегом, «проверяющие» видели на дороге. Только в одной из юрт сделана в середине какое-то гнездо из одеял… В гнездо ведет отверстие, оттуда колышется живое тепло… И вдруг оттуда выскакивает, бросается на людей какое-то невообразимое существо: конечности похожи на скрюченные птичьи лапки, рот измазан свежей кровью, волосы слиплись от уже засохшей крови. Зрелище таково, что сильные вооруженные мужчины в ужасе бегут от одичавшей казахской девочки. От обреченного ребенка, доедавшего трупы родителей.[201]

До сих пор казахи, благодаря разветвленной генеалогии, хорошо различают потомков тех, кого истребляли, и тех, кто истреблял. С 1992 года в Казахстане проводится День поминовения жертв голода. До сих пор в Казахстане принимают «оралманов», то есть «вернувшихся». В 1930 году из СССР откочевало 12 200 казахов. В 1931-м — уже 1074 тысячи. Потомки бежавших до сих пор возвращаются на родину.

Стоит ли удивляться, что в 1929 году в Казахстане действовало 31 «бандформирование» — то есть 31 повстанческая группа, в составе 350 человек. В 1930 г. «бандформирований» было уже 82, в составе 1925 человек, а в 1932 г. — 80 «бандформирований» объединили 3192 человека? В 1929–1931 годах повстанцами в Казахстане убито 460 партийных и советских работников. К числу жертв репрессий эти 460 человек никак не отнесешь, но к числу жертв гражданской войны — вполне.

Но голодали не одни национальные окраины. Голод охватывал весь юг России, включая хлебородные Кубань и Ставрополье. Если голодомор — акт геноцида, то с тем же успехом и геноцида русского крестьянства.

Относительно масштабов голода, «вызванного насильственной коллективизацией» существует официальная оценка, подготовленная Государственной Думой РФ в изданном 2 апреля 2008 года официальном заявлении «Памяти жертв голода 30-х годов на территории СССР». Согласно заключению комиссии при ГД РФ на территории Поволжья, Центрально-Черноземной области, Северного Кавказа, Урала, Крыма, части Западной Сибири, Казахстана, Украины и Белоруссии «от голода и болезней, связанных с недоеданием» в 1932–1933 годах погибло около 7 миллионов человек, причиной чему были «репрессивные меры для обеспечения хлебозаготовок», которые «значительно усугубили тяжелые последствия неурожая 1932 года».[202]

Может быть, с этого постановления и в России начнут считать жертв голодомора до человека, приводить документы и факты, включать их в учебники.

На Гражданской войне, как на Гражданской войне. Идя на штурм, убитых не считают. Официально тезис о неизбежности Мировой революции в СССР сняли только в 1989 году. Только в 1991 году КПСС официально перестала быть правящей и притом единственной партией. До этого времени Россия и все страны Российской империи находились в состоянии Гражданской войны и в состоянии войны со всем миром.

Обычно считают, что затишье наступило после смерти Сталина… Это глубоко неверно. Ведь и Карибский кризис 1963 года, и ожесточенная «борьба с религиозным дурманом», и «освоение целины» приходятся вовсе не на годы «сталинщины». Стабилизация шла скорее в последние годы правления Сталина. Известно, например, что именно Берия (ославленный злым пособником ужасного Сталина) вел переговоры с литовскими и украинскими партизанами, выпускал из лагерей все больше и больше людей…

Новый виток «строительства светлого будущего» при Н. Хрущеве следует связать скорее с теми, кто хотел продолжать революцию и воплощать новые стороны утопии.

Сталин же, хорошо это или плохо:

Построил социализм в одной отдельно взятой стране. Это у него получилось.

Попытался построить социализм во всем остальном мире. Это у него не получилось.

Чаще всего Сталина обвиняют в том, что он построил какой-то «неправильный», «казарменный» социализм. Позволю себе спросить: а что? Бывает какой-нибудь другой? Не будем говорить о разных формах социал-демократии, будем говорить о том утопическом социализме, который строился в СССР, в Китае, на Кубе, в Северной Корее, Камбодже, Северном Вьетнаме, странах Восточной Европы. Если у вас есть другие примеры, будет очень интересно послушать.

В 1970-е Л.И. Брежнев заговорил о «реальном социализме». Переводя на человеческий язык: воплощение утопии разительно отличается от того, что придумали кабинетные теоретики. Но это то, что реально может быть построено. В 1982 году Ю. Андропов высказался в том духе, что может быть, социализм получился и какой-то странный, но что поделать? Он вот такой получился, надо при нем жить.

Опыт человечества, в том числе уникальный и трагичный опыт России говорит, что другого социализма не бывает. Он всегда и везде тупой и казарменный. И путь к нему везде и всегда — через моря человеческой крови. Потому что чем больше утопия — тем больше людей надо убить для ее воплощения.

Главное обвинение, которое следует предъявить Сталину в том, что он все же построил «реальный социализм». Цена этого «построения» — это и есть «оправданные репрессии», десятки миллионов искалеченных жизней и судеб, миллионы покойников, умиравших страшной смертью от голода и холода.

Массовые репрессии начались в декабре 1917 года и пошли на убыль в последние годы правления Сталина. Эти репрессии были вызваны стремлениями утопистов захватить власть и воплотить в жизнь свою утопию.

Этапы Гражданской войны 1917–1922 гг. и 1929–1938 гг. по кровопролитности, ожесточенности и числу убитых мало отличаются друг от друга. И вызваны примерно одними и теми же причинами.

Политические репрессии 1929–1938 гг. — прямое продолжение того, что делалось до Сталина. И до него истреблялись реальные и надуманные враги. Шла ожесточенная борьба за власть, уничтожение даже потенциальных врагов или конкурентов правящей группировки. Единственно, чем отличался Сталин, это тем, что побеждал в этой борьбе.

В этом смысле «сталинские репрессии» — вовсе не сталинские, а коммунистические. Они начались задолго до года Великого перелома. Они были направлены против политических врагов, явных и затаившихся. И против потенциальных врагов. Они направлялись против всех внутренне независимых от государства и сохраняющих собственное мнение… неважно о чем. Против всех, кто не мог или не хотел выполнять функции, возложенные на него государством.

И до него на открытых процессах власть старалась перенести ответственности за страдания и лишения людей с ВКП(б) и ее политики на «врагов народа», «вредителей» и контрреволюционеров.

Но великий прагматики практик Сталин внес в репрессивную машину свои дополнения…

Во-первых, начав с создания аппарата, он создавал политическую систему сверхцентрализованного, бюрократического государства. Систему «винтиков». Ему нужно было отстранение от власти и уничтожение всех малоквалифицированных, недостаточно обучаемых и умных… не соответствующих по своим качествам тому, что требует от них власть.

И у этих репрессий есть своя железная логика: превращение населения СССР в «винтики». Всякий, кто возражал против установления советской власти, естественно, в «винтики» не годился. Так сказать, исходно не винтик. Так же точно, как всякий социалист, но не коммунист. Лидер грузинских меньшевиков Ной Жордания в этом смысле не лучше Деникина.

Разумеется, иногда даже искренне преданный и готовый стать «винтиком» коммунист не потянет возложенных на него обязанностей — допустим, просто по физической неспособности к систематическому труду. Это винтик, но ненадежный. Металл, из которого изготовлен «винтик», неподходящий. В теле винтика раковины, резьба сорвана… В общем, приходится этот винтик выбросить и отправить на переплавку.

Применительно к живым людям звучит ужасно, но по крайней мере реалистично.

Во-вторых, Сталин последовательно и грозно занялся истреблением «ленинской гвардии». Сталин не произносил слов, сказанных Наполеоном: «Революция закончена!». Но революционеров истреблял последовательно и безжалостно. В том числе и как негодные «винтики». Многие коммунисты, ярые сторонники советской власти, не хотели или не были способны стать послушными «винтиками» системы. Уничтожение Сталиным «ленинской гвардии» — это уничтожение самовлюбленных, наглых «бонапартиков», ведущих себя как наемники в захваченном городе. Тех, кто заведомо не способен работать в системе.[203]

Словом, в репрессиях Сталина видны вовсе не симптомы шизофрении и не его садизмом, развившийся у него в детстве. В репрессиях эпохи Сталина четко видна логика. Страшная, жестокая, но логика. Логика построения «реального социализма».

Есть много причин думать, что Сталин в последние годы жизни планировал отменить систему всевластия КПСС, и стать своего рода пожизненным императором страны, которая управлялась бюрократией. Трудно спорить, опираясь на отрывочные и недостаточно достоверные сведения, но более чем вероятно — к тому шло. Есть много признаков.

Вполне вероятно, что Сталин в конце концов был убит своим окружением: вождями и вождишками, очень не хотевшими отказа от идеологии. Вышедшие из грязи в князи слишком не хотели обратно в грязь. Опрть же — прямых доказательств нет, но косвенных — сколько угодно.

Правда это или нет, Сталину можно и должно поставить в вину вот что: он так и не прекратил революции. Наполеон провозгласил: «Революция закончена!» И повернул Францию в эдакую мелкобуржуазную сторону — с пожизненной властью Первого консула, а потом и наследственной властью императора, бюрократией и постоянными войнами за расширение империи. Но и с рыночной экономикой, единым для всех законом, восстановлением в правах всех, кто соглашался служить Наполеону.

Возможно, Сталин просто не успел. Дай Бог ему еще 10 лет жизни, и мы жили бы в совершенно другой стране.

Возможно, Сталин был готов, но ему помешали. «Младшие вожди» убили его и пошли дальше сажать кукурузу и показывать кузькину мать с трибуны ООН.

Но почему же не была предпринята такая попытка уже в середине 1930-х? Ответов может быть два:

В 1930-е Сталин был еще не готов отказаться от построения социализма и отказу от партократии. Что эволюция сознания Сталина происходила, это факт. Но что он думал в том или ином году, мы представляем себе очень плохо.

В 1930-е Сталин считал, что построение социализма в одной отдельно взятой стране даст ему силу для Мирового господства. Пусть Европа ляжет в руинах, пусть русла Рейна и Темзы закупорятся миллионами трупов, пусть везде будет ужас и смерть. Но «зато» — Земшарная республика советов, и он — во главе этой республики. Единственный за всю историю Земли — Сверхимператор, достигший действительно МИРОВОГО господства.

Можно предположить, что в этой Земшарной республике Сталин планировал (или, может быть, подумывал) отменить партократию, создав «обычную», только очень большую, империю. Но это уже чисто умозрительное, ничем не обоснованное предположение. Просто когда имеешь дело со Сталиным, предполагать можно самое невероятное.

В любом случае, фразы: «Революция закончена!» не прозвучало. Прозвучи она, и соверши Сталин еще и этот переворот, мы действительно жили бы в совершенно другой стране и в другом государстве. И нашей благодарности поистине не было бы пределов. Жаль, что на этот шаг Сталин то ли не решился, то ли ему не хватило времени.

Антисталинисты обожают рассуждать, как хорошо было бы, не произойди переворота 1929 года. Гордон и Клопов еще в 1988 году начали рассуждать, как хорошо было бы, продолжайся и дальше «досталинская» история — с партийными дискуссиями, нэпом, и притом без коллективизации индустриализации.[204] Й приходят к запрограммированному выводу: было бы лучше. Ни репрессий вам, ни сверхнапряжения, полная благодать.

И они и другие прекраснодушные люди как-то не учитывают, что не Сталин проектировал коллективизацию и индустриализацию. Без него было бы то же самое, но ниже качеством, с еще большей кровью и без того экономического эффекта.

Без Сталина не было бы Второй мировой, потому что это злодей Сталин вырастил Гитлера — «ледокол революции»? Возможно, ТАКОЙ войны и не было бы. Но скорее всего, была бы попытка Мировой революции: вторжение Красной Армии в Германию, в Польшу. Одни в этих странах «за», другие «против», все режут всех, а заодно режут и оккупантов…

В каком кошмаре утонула бы вся цивилизация при таком повороте дел, мне страшно даже пытаться себе представить. В самом «лучшем» случае Красная Армия быстро потерпела бы поражение, СССР был бы оккупирован великими державами и расчленен. В худшем — реализация антиутопии Оруэлла — куча тоталитарных государств, сцепившихся в беспрерывной войне.[205]

Этого кошмара не произошло именно потому, что к власти пришел великий прагматик и практик Сталин, и взял к ногтю революционных романтиков.

Режим Сталина ужасен? Несомненно. Но в политике очень часто приходится выбирать не между хорошим и лучшим, а между плохим и еще худшим. Альтернативы Сталину еще более кошмарны.

К тому же «сталинизм» достаточно легко разлился не особо приятным, но и беззубым, спокойным «брежневизмом». Созданная Сталиным система способна была хоть как-то эволюционировать.

А «троцкизм-ленинизм» не мог развиваться вообще. Ни в какую сторону, только в сторону все большего озверения и взаимного истребления.

Миллионы жертв эпохи Сталина — не сказка, придуманная злыми антисоветчиками, чтобы оболгать и очернить «отца народов». Фактически идет новое издание гражданской войны. Вся история СССР может рассматриваться как история воплощения утопии и как гражданская война утопистов с собственным народом.

В этом жутком конвейере смерти, где, как в калейдоскопе, мелькают имена, народы и общественные группы, есть такая исчезающее маленькая прослойка: организаторы репрессий и гражданской войны в СССР.

Большинство активных революционеров уничтожены Сталиным. И активисты Гражданской войны 1917–1922 годов, и более поздние.

Когда дело заходит о Сталине, легко нарушается один из основополагающих принципов юриспруденции: «презумпция невиновности». О ком бы речь не шла, поступки человека всегда трактуются при прочих равных, в его пользу. Как речь о Сталине — все наоборот. Революционеров истреблял? Сразу видно — кровожадная сволочь!

Прижал Ягоду и Ежова? Сразу видно — уничтожал свидетелей и прятал концы в воду. Действительно, в декабре 1938 г., Ежов, как раньше его предшественник Ягода, был назначен на второстепенный пост… А на его место назначен Берия, и при нем масштабы репрессий сократились. Более того — Берия вел «борьбу за восстановление социалистической законности». При нем из НКВД было уволено 7372 человека, из них 937 осуждены.

Сам же Ежов 10 апреля 1939 г. был арестован по стереотипному обвинению в сотрудничестве с иностранными разведками и подготовке покушения на Сталина. 4 февраля 1940 года расстрелян.

Сталин заметал следы? А почему бы не допустить за ним такое ценное человеческое качество, как обыкновенная брезгливость? Боевики, умеющие идти на риск с оружием-в руках, обычно не любят и не уважают палачей.

Самые активные организаторы репрессий 1930-х годов Г.Г. Ягода, Н.И.> Ежов, Н.В. Крыленко, П.П. Постышев, Я.С. Агранов, кончили плохо. Еще хуже кончили, пережившие свой век ленинские, троцкисткие, зиновьевские выкормыши.

Об их судьбе много орали все леваки в Европе все 1930—1980-е. В СССР об этих… существах писали прочувствованно и серьезно, как о несчастных жертвах «культа личности». В меру допустимого и жалели.

Например, в сочиненной Расулом Гамзатовым в 1960–1962 годах поэме «Люди и тени» этим деятелям посвящены такие строки:

В России их особенно любили и жалели в годы «перестройки»… вопрос, конечно, кто именно? Скажем, Лев Разгон, бывший зять одного из страшнейших палачей, мистика и садиста Глеба Бокия, писал прочувствованные истории о бедняжках, очутившихся в концентрационном лагере.[206] Тогда же разразился своими «Детьми Арбата» Анатолий Наумович Рыбаков,[207] плоть от плоти.

Удивительно — но и у этих… людей, как и у Мандельштама с Гинзбургом — ни малейших мотивов покаяния. И ни малейшего интереса к тому, кто был уничтожен самими «арбатскими детишками», их папами и мамами.

Что и несчастные дети Арбата…[208]

Советская историческая энциклопедия сообщает, что Филипп Исаевич Голощекин «незаконно репрессирован в годы культа личности Сталина. Реабилитирован посмертно».

Но потомки тех, кто пережил «Великий джут», помнил Голощекина иначе.

Так выглядят по-русски стихи казаха Бахытгерея Амальгеддинова. И трудно не согласиться с автором. Потому что Шая Голощекин относится к существам, за которых трудHO даже молиться. В точности по Куняеву, он начал с «детей Николая»: с семьи последнего императора в Ипатьевском доме Екатеринбурга. И продолжил подвиг построения светлого будущего истреблением нескольких сотен тысяч казахских детишек. Существо, которое невозможно осмыслить иначе, чем через изучение демонологии, и отца демонов — Дьявола. Была ли мать у Голощекина? Или его родила бешеная самка шакала? А у других «детишек Арбата»? Трудно поверить, что у «жертв тридцать седьмого», были мамы и папы, дедушки с седыми красивыми бородами и заботливые домовитые бабушки.

Легко и просто поставить свечку за упокой души обезумевшей казахской девочки, жравшей трупы родителей — по вине Голощекина и его «товарищей по партии». И за упокой души украинских и русских детей-скелетиков с фотографий 1933 года. Сколько бы не прошло лет у всякого, кто был отцом или матерью, при взгляде на эти фотографии реакция будет одна: комок к горлу, а рука тянется к винтовке. Нет сил просить за упокой души существ, словно явившихся оттуда, где они сейчас воют на раскаленной сковороде.

Что касается Шаи Голощекина… 28 октября 1941 года по приказу Берии он уже получил пулю у поселка Барбыш Куйбышевской области. Туда тебе и дорога, мерзкий ублюдок. Жаль, не пристрелили тебя раньше, будь проклят во веки веков. Спасибо вам, Лаврентий Павлович. Спасибо, неведомый палач.

Память у русских оказалась хуже памяти казахов. Казахи у себя не допустили «перестроечной» свистопляски с «восстановлением ленинских правовых норм» и прочего революционного бреда. Что ж, пора нам поучиться у казахов.

У русского народа может быть много вопросов и много претензий к Иосифу Виссарионовичу Сталину. Мы не можем быть благодарны ему за то, что он не произнес: «Революция закончена!» еще тогда, в 1937 году. Мы не можем быть благодарны Сталину за то, что он строил и построил в России социализм. Но мы можем и должны быть благодарны Сталину за выбор лучшей из революционных альтернатив.

Мы можем и должны быть благодарны Сталину за создание новых промышленных районов, постройку красивых зданий и открытие новых учебных заведений, поддержку науки и возможность войти в цивилизацию почти всем россиянам.

Но особенно мы должны быть благодарны Сталину за истребление революционной сволочи, сгустками зловонной плесени скопившейся на Арбате, и расползавшейся оттуда по всей России и по всему миру. То, что вошло в историю как «1937» — самая светлая и славная история эпохи Сталина.

В 1923 году Морис Конради убил главу советских делегаций в Генуе и Лозанне с прекрасной, истинно большевицкой фамилией — В.В. Воровского. В своем вступительном слове на суде Конради сказал: «Я верю, что с уничтожением каждого большевика человечество идет вперед по пути прогресса. Надеюсь, что моему примеру последуют другие смельчаки, проявив тем самым величие своих чувств!»

Спасибо, Конради! Я надеюсь когда-нибудь встретиться с вами и пожать вашу спустившую курок руку. Но Сталин сделал гораздо больше, чтобы человечество шло по пути прогресса.