Оборона Брестской крепости в июне — июле 1941 года — массовый подвиг советских воинов, принявших на себя удары в сотни раз превосходящих сил противника и ценой своей жизни задержавших наступление врага. Против немногочисленного брестского гарнизона гитлеровское командование бросило 45-ю пехотную дивизию, имевшую в своем составе девять легких и три тяжелые артиллерийские батареи и усиленную 27-м артиллерийским полком, девятью мортирами и тяжелыми минометами.

Несмотря на внезапность нападения, гитлеровцам не удалось взять крепость штурмом. Командование крепости, учитывая серьезность обстановки, быстро перестроило руководство обороной. На третий день борьбы, 24 июня 1941 года, по гарнизону Брестской крепости был объявлен приказ № 1. В нем говорилось, что в связи с создавшейся в крепости обстановкой, требующей единого руководства и организованных боевых действий в борьбе с противником, командование гарнизона решило объединить оставшиеся силы воинских частей в сводную группу, назначив командиром группы капитана И. Н. Зубачева, заместителем по политической части — полкового комиссара Е. М. Фомина.

Защитники крепости отражали атаки гитлеровских войск. 27 июня германские танки ворвались в столицу Белоруссии Минск, 16 июля пал древний русский город Смоленск, а Брестская крепость стояла неприступным бастионом в глубоком тылу фашистских армий, отрезанная от всего мира (рация вышла из строя в первые же дни). Не было воды, кончались запасы еды, но защитники крепости не думали сдаваться.

Когда план захвата крепости с ходу не удался, командование 12-го корпуса сосредоточило на крепости огонь артиллерии соседних 31-й и 34-й дивизий. Авиация фашистов совершала массированные налеты. Но крепость продолжала держаться, сковывая действия врага. На предложение о капитуляции защитники ее вывесили на одной из стен ответ, написанный кровью- на куске полотна: «Все умрем за Родину, но не сдадимся!» Героические защитники Брестской крепости с честью выполнили свой воинский долг. Стойкостью и мужеством советских людей были поражены даже враги, которые перед этим победоносно прошли почти всю Европу. В захваченном советскими войсками архиве штаба 45-й пехотной дивизии противника было обнаружено боевое донесение:

«Ошеломляющее наступление на крепость, в которой сидит отважный защитник, стоит много крови. Эта простая истина еще раз доказана при взятии Брестской крепости. Русские в Брест-Литовске дрались исключительно настойчиво и упорно, они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению».

Большинство мужественных защитников Брестской крепости героически погибло. Погиб основной состав штаба обороны крепости.

Е. М. Фомин, тяжело раненный, был схвачен гитлеровцами и расстрелян. Умер в фашистском плену и капитан И. Н. Зубачев.

Среди небольшой группы уцелевших защитников крепости оказался прославленный герой Бреста командир 44-го стрелкового полка П. М. Гаврилов. В последнем бою он был ранен и попал в руки фашистов.

При раскопках в развалинах крепости были обнаружены останки воинов, знамя, оружие, личные документы. На каменных сводах, стенах, лестницах найдено много надписей, сделанных ее героическими защитниками. Фотоснимки этих надписей стали достоянием музеев. Первая надпись, сделанная острым предметом на красных кирпичах, хранится в Музее пограничных войск (кн. 3, инв. № 56). Текст второй надписи воспроизводится по фотокопии, находящейся в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны (инв. № 1408). Третья надпись найдена в одном из помещений казарм в северо-западной части крепости, она хранится в Центральном музее Советской Армии (инв. № 2/4091). Надписи были опубликованы в газетах «Красная звезда» (17 декабря 1952 года), «Правда» (18 декабря 1952 года), в книге С. Смирнова «В поисках героев Брестской крепости» (М., 1959).

В 1965 году в связи с 20-летием Победы над фашистской Германией Брестской крепости Указом Президиума Верховного Совета СССР присвоено высокое звание «Крепость-герой».

Николай Данилович Синокоп родился 5 июля 1918 года в селе Бобрик, Сумской области, в семье крестьянина. В 1938 году был призван в Красную Армию и служил в войсках НКВД. В 1940 году Н. Д. Синокопу присвоено звание младшего лейтенанта, он был назначен помощником начальника погранзаставы на западной границе СССР.

В начале войны первый удар врага приняли на себя пограничники. Гитлеровцы вели наступление при поддержке танков и артиллерии, а пограничники могли сдерживать натиск противника только огнем пулеметов, автоматов и винтовок.

В эти первые часы боя комсомолец Синокоп поклялся стоять насмерть, но не пропустить врага. Он вынул свой медальон и записал слова клятвы на том же листочке, на котором были записаны его фамилия и место рождения.

После упорных, кровопролитных и беспрерывных боев уцелевшие пограничники вынуждены были отступать на восток.

14 июля 1941 года в 10–11 часов утра колонну пограничников численностью до 200 человек, двигавшуюся из города Сквира в направлении станции Попельня, настигли 16 фашистских танков. При входе в деревню Парипсы (4 километра северо-западнее станции Попельня) пограничники решили принять бой. По сигналу командира бойцы быстро рассредоточились по огородам и заняли оборону. Одна группа во главе с помощником начальника заставы Н. Д. Синокопом залегла на высоте северо-западнее деревни. Схватка была беспощадной. Без противотанковых средств пограничники полтора часа мужественно сопротивлялись. Но силы были слишком неравны.

После боя жители окрестных деревень возле подбитых, объятых пламенем танков врага подобрали 136 убитых пограничников и похоронили их. Среди документов, найденных у них, была обнаружена записка, которая лежала в медальоне младшего лейтенанта Н. Д. Синокопа. Записка хранится в Центральном музее пограничных войск (п. 87, д. 2).

В. Ф. Смирнов

Москвичка Елена Ивановна Смирнова встретила весть о вероломном нападении фашистской Германии на нашу страну с острой болью: ее сын нес службу на западной границе, около небольшого литовского города Симнас.

В довоенных письмах сын — младший сержант, военный шофер — рассказывал, что настроение у него бодрое, служба идет хорошо, его окружают верные друзья-комсомольцы, готовые, как и он сам, стойко защищать честь и независимость своей Родины.

И вот наступило утро 22 июня.

Фашисты напали на город Симнас воровски, скрытно. Их встретило упорное сопротивление пограничников и приграничных воинских частей. С помощью танков, артиллерии и авиации, беспрерывно висевшей над позициями советских бойцов, гитлеровцы в результате многочасового тяжелого боя, понеся большие потери, прорвались в город. Остатки героически сражавшегося гарнизона вынуждены были отступить. Четырнадцать воинов из состава 533-го мотострелкового и 292-го артиллерийского полков, в том числе и Володя Смирнов, пробились на выгодную для обороны высоту, но оказались в окружении.

Что делать? Стоять насмерть или сдаться на милость захватчиков? Решение пришло без лишних слов. Заняли круговую оборону. Бой был жестоким, никто из четырнадцати не дрогнул, сражался до последнего дыхания…

Как рассказывали потом местные жители, один из защитников высоты все же попал к гитлеровцам живым. Боец с трудом стоял на ногах, по лицу его струилась кровь. Он падал, фашисты ставили его на ноги, пытали, но боец молчал; ничего не добившись, эсэсовцы расстреляли в упор этого мужественного человека.

Елена Ивановна получила официальное извещение, в котором сообщалось, что Володя «пропал без вести».

Прошла война, а Елена Ивановна все ждала чуда. Потом не выдержала и написала пионерам одной из школ Симнаса. Мать обращалась к литовским ребятам с просьбой: «Мой сын, Владимир Федорович Смирнов, комсомолец, служил перед войной в вашем городе. Мне сообщили, что он пропал без вести…»

Подобные письма приходили не только из Москвы. Многие семьи обращались к юным следопытам Симнаса. И вот в одном из походов по родному краю пионеры Симнасской школы-интерната услышали воспоминания колхозника А. Яняцка:

— Помню, шли перед последним боем через наш поселок четырнадцать бойцов-храбрецов. Остановились у соседнего двора. Пили воду. У них было два «максима». Когда кончился бой, фашисты согнали всех взрослых жителей и приказали похоронить погибших. Один из них еще был жив. Его добили эсэсовцы. Мы похоронили этого пограничника под деревом у околицы.

Ребята решили раскопать ту могилу. Вместе с истлевшими останками они нашли шоферские эмблемы и пластмассовую трубочку, которая давалась в 1941 году личному составу Красной Армии как опознавательный знак. В ней ребята прочли: «Смирнов Владимир Федорович, мл. сержант, 1919 г. Адрес семьи — Москва». Здесь же лежала полуистлевшая последняя его записка.

В долгожданном ответе из Симнаса Елена Ивановна прочитала: «Мы нашли могилу вашего сына. И перенесли его прах в братскую могилу на кладбище в городе Симнас. На траурном митинге комсомольцы и пионеры поклялись быть такими, как В. Смирнов, — стойкими и храбрыми».

Об этих событиях первого дня войны рассказала 21 декабря 1967 года «Вечерняя Москва».

Воскресенье — 22 июня. Объявление войны. Сообщил Шумов. Боевая тревога. Ночной марш. Меня назначили водителем машины 736.

Понедельник — 23 июня. Лопнул маслопровод.

Назначен старшим по колонне.

Вторник — 24 июня. Марш в пыли…

Черное море с ночи было неспокойным, но затем утихло, и рыбаки одного из поселков Народной Республики Болгарии вышли в свой обычный рабочий рейс. Улов выдался богатым. В то утро августа 1958 года один из рыбаков выловил из воды покрытую слизью бутылку.

В ней оказалась небольшая записка на русском языке. Когда ее прочли, то содержание взволновало всех: люди узнали еще об одной трагедии минувшей войны, еще об одном факте героизма советских людей.

Записка была передана в Советский Союз.

Да, поезд действительно повернул на север, но вскоре остановился. Воины дивизии, которой командовал генерал И. В. Панфилов, быстро выгрузились и побатальонно направились на передовые позиции. Так Василий Георгиевич Клочков стал защитником советской столицы.

«Велика Россия, а отступать некуда: позади Москва!» — эти слова скажет политрук Василий Георгиевич Клочков своим товарищам у разъезда Дубосеково, когда будет вести свой последний бой. А пока — обычные фронтовые будни, о которых писал в сентябре — октябре 1941 года в одном из писем: «Наше подразделение набило фашистов в три раза больше своих потерь, притом, когда идет бой, очень скоро проходит день, иногда сражение идет по 6 часов в день».

Ему было 30 лет. Уроженец Саратовской области, В. Г. Клочков жил с семьей в Средней Азии. Оттуда и ушел на фронт. За доблесть и отвагу в боях с немецко-фашистскими захватчиками был награжден орденом Красного Знамени. Получая орден, сказал: «Пока у меня бьется сердце, пока мои руки держат винтовку, я до последнего вздоха буду драться за свой народ, за Москву…» Затем последовал второй орден Красного Знамени…

Их было 28 на разъезде Дубосеково. Враг предпринимал одну атаку за другой, пытаясь овладеть разъездом и продвинуться к Москве. «Ни шагу назад!» — таков был девиз панфиловцев. Танки с черными крестами, не выдержав упорного сопротивления воинов, повернули вспять.

Враг не прошел. Он был остановлен ценой жизни славных героев-панфиловцев во главе с политруком 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии.

21 июля 1942 года В. Г. Клочкову и другим участникам невиданного поединка с врагом у разъезда Дубосеково было присвоено звание Героя Советского Союза.

Письмо В. Г. Клочкова воспроизводится по его первой публикации в сборнике «Письма с фронта» (Алма-Ата, 1944). Оригинал письма хранится в Центральном архиве ЦК ВЛКСМ.

В середине октября 1941 года небольшой городок Руза, что расположился в живописных местах Подмосковья, превратился в неспокойный прифронтовой город. Сводки Совинформбюро приносили нерадостные вести. В сторону Москвы почти без перерыва, ночью и днем, летели тяжелые бомбардировщики с черными фашистскими крестами. А по дорогам к линии фронта двигались части Красной Армии. Повсюду кипели оборонные работы: мужчины и женщины, стар и мал строили укрепленные районы, рыли окопы, возводили противотанковые надолбы, ставили «ежи», саперы и минеры тоже готовились к встрече с врагом.

В один из дней в кабинете секретаря Рузского райкома партии Павла Абрамовича Ткачева собрался партийно-советский актив. На повестке — важные и сугубо секретные вопросы: об ускорении и завершении эвакуации материальных ценностей, населения, архивов, об утверждении руководителей партизанских групп, которые будут действовать в случае оккупации, состава подпольного райкома партии, о проверке явочных пунктов и связей, складов оружия и продовольствия.

Обсуждение неотложных дел продолжалось до утра. Не все удалось решить окончательно: слишком много разнообразных и сложных вопросов. Особые трудности возникли с дислокацией основного партизанского отряда: край очень заселенный, да и лесов не так много.

Секретарем подпольного райкома партии и командиром партизан утвердили Павла Абрамовича Ткачева, комиссаром отряда единодушно назвали Сергея Ивановича Солнцева — 35-летнего коммуниста-чекиста, начальника Рузского районного отдела УНКВД.

В день заседания партийного актива Солнцев перешел на полулегальное положение, приступив к выполнению своих комиссарских обязанностей. Побывал в Москве, в обкоме партии и областном штабе, в Звенигороде, установил связи со штабами сражавшихся под Рузой советских частей, проводил жену с сыном в тыл, запасся номерами газеты «Правда» за последние дни: придут немцы, газеты сразу же пойдут по рукам советских людей…

Гитлеровцы вошли в Рузу 25 октября 1941 года. Начались аресты, расстрелы, вербовка холуев-прислужников из антисоветчиков и уголовных элементов.

Партизаны, рассредоточившись по окрестным лесам, по землянкам-«схронам», внимательно следили за врагом, доставляя в штаб отряда добытые разведданные. По заданию советского командования Сергей Солнцев и его помощник Петр Сычев проникли в Можайск, изучили движение противника по дороге Можайск — Звенигород. Убедились, что он наступает на Москву окружным путем, обходя основными силами Рузу и Звенигород. Полученные разведданные штаб партизанского отряда отправлял с верными связными за линию фронта.

Бывший член областного штаба по руководству подпольем и партизанским движением, тогдашний секретарь МК ВКП(б) С. Я. Яковлев отмечал впоследствии: «На основании данных разведки партизанского отряда Рузского района, добытых С. И. Солнцевым, части советских войск разгромили фашистский штаб в деревне Вишенки и целую группировку гитлеровцев. Подразделение 144-й стрелковой дивизии уничтожило 230 солдат и офицеров противника, артиллерийскую установку и пулеметные гнезда…»

Здравствуйте, мои дорогие.

Пишу в одной квартире, в одном городе, где наша часть заняла оборону. Это письмо я пишу под аккомпанемент нашей артиллерии, которая посылает гадам «гостинцы». Сегодня четыре месяца, как идет война…

Пока жив и здоров, чувствую себя хорошо, уверен, что победа за нами. У немцев уже воинский дух сел, они уже стали сами приходить к нам и сдаваться. Видно, у них несладко. Что слышно у вас? Напишите что-нибудь о папе. Где он? Где вы работаете и чем помогаете фронту? А мы, бойцы-фронтовики, обещаем разгромить ненавистных фашистов, и на великом празднике Победы вместе (если буду жив) будем торжествовать.

До свиданья, привет родным и знакомым, будьте здоровы, целую. Ваш сын Миша Блюмин. С кем имеете переписку?

Мой адрес: Действующая армия, полевая почта, 321-й стр. полк, рота связи, М. А. Блюмину.

На Смоленщине, у одной из дорог, на постаменте возвышается советский танк с бортовым номером 12. На этой машине все первые месяцы войны воевал младший лейтенант Иван Сидорович Колосов — кадровый танкист, начавший свой боевой путь еще от Халхин-Гола.

Экипаж — командир Иван Колосов, механик Павел Рудов и заряжающий Василий Орлов — как нельзя лучше походил на персонажей популярной в довоенное время песни о трех танкистах:

Бои с гитлеровцами были жестокими. Враг за каждый километр советской земли платил сотнями трупов своих солдат и офицеров, десятками уничтоженных танков, пушек, пулеметов. Но таяли ряды и наших бойцов. В начале октября 1941 года на подступах к Вязьме замерли сразу восемь наших танков. Получил повреждение и танк Ивана Колосова. Погиб Павел Рудов, был контужен сам Колосов. Но врага остановили.

С наступлением темноты удалось завести мотор, и танк с номером 12 скрылся в лесу. Собрали с подбитых танков снаряды, приготовились к новому бою. Утром узнали, что фашисты, обогнув этот участок фронта, все же продвинулись на восток.

Что делать? Воевать в одиночку? Или бросить подбитую машину и пробираться к своим? Посоветовался командир с заряжающим и решил выжать из танка все, что возможно, и воевать тут, уже в тылу, до последнего снаряда, до последней капли горючего.

12 октября танк с номером 12 вырвался из засады, неожиданно на полной скорости налетел на вражескую колонну и разметал ее. В тот день было уничтожено около сотни гитлеровцев.

Затем с боями двинулись на восток. По дороге танкисты не раз нападали на колонны и обозы врага, а однажды раздавили «опель-капитан», в котором ехало какое-то фашистское начальство.

Наступило 24 октября — день последнего боя. О нем рассказал своей невесте Иван Колосов. У него была привычка регулярно писать письма Варе Журавлевой, что жила в деревне Ивановке, недалеко от Смоленска. Жила до войны…

В глухом и отдаленном от селений бору-верещатнике однажды наткнулись на поржавевший танк, укрытый густыми лапами ели и наполовину ушедший в землю. Три вмятины на лобовой броне, рваная дыра на боку, заметный номер 12. Люк плотно задраен. Когда танк открыли, то увидели у рычагов останки человека — это и был Иван Сидорович Колосов, с револьвером при одном патроне и планшетом, в котором лежали карта, фотография любимой и несколько писем к ней…

В течение двух месяцев в тылу врага небольшой гарнизон Моонзундского архипелага оборонял острова Советской Эстонии. Оттягивая на себя значительные силы немецко-фашистских захватчиков, горстка храбрецов уничтожала живую силу врага, топила его боевые корабли и транспорты, сбивала самолеты.

Последние бои произошли на мысе Тахкуна — самой северной части острова Хиума (Даго). На острове Хиума находился северный укрепленный сектор с небольшим гарнизоном моряков. 12 октября 1941 года, сосредоточив крупные силы, фашисты начали высадку десанта на остров. На западе, в районе Нурсте, на 30 катерах подошел усиленный батальон гитлеровцев, на юге, в районе Теркма, на 15 самоходных баржах было доставлено до полка пехоты. Десант поддерживался огнем батарей с острова Саарема, с вражеского крейсера и четырех миноносцев. Защитники острова Хиума открыли огонь по десантным судам противника, орудия береговой батареи в упор расстреливали наседавших врагов и потопили около двух десятков барж и катеров с войсками и техникой противника, но фашисты подбрасывали все новые и новые силы. Пользуясь темнотой, они высадились на берег и начали наступление.

Южное побережье острова обороняли бойцы 33-го инженерного батальона. Пулеметчикам батальона удалось задержать наступление фашистов. Несколько дней продолжались упорные бои. 17 октября гарнизон острова отошел на последний рубеж обороны. Он проходил от Таресте на запад, прикрывая мыс Тахкуна.

Командование Краснознаменного Балтийского флота приняло решение эвакуировать гарнизон острова на полуостров Ханко. Однако штормовая погода не давала возможности кораблям подойти к острову. Лишь 19 октября к острову Хиума стали подходить катера и снимать защитников. Группе моряков поручили прикрывать эвакуацию. Во время короткого затишья они написали прощальное письмо, дав клятву защищать родную землю до последнего патрона, до последней капли крови. Запечатав его в бутылку, они бросили ее в море. В начале зимы 1941/42 года в открытом море бутылку подобрали моряки одного из советских сторожевых катеров.

Письмо героических защитников Моонзундских островов хранится в Государственном музее истории Ленинграда, опубликовано в книге Ю. Чернова «Они обороняли Моонзунд» (М., 1959, стр. 3).

30 ноября 1941 г.

Милая мамочка!

Пишу это письмо перед смертью. Ты его получишь, а меня уж не будет на сеете. Ты, мама, обо мне не плачь и не убивайся. Я смерти не боюсь… Мамочка, ты у меня одна остаешься, не знаю, как ты будешь жить. Я думаю, что Зоя тебя не бросит. Ладно, моя милая, доживай как-нибудь свой век. Мама, я все же тебе немного завидую: ты хоть живешь пятый десяток, а мне пришлось прожить 24 года, а как бы хотелось пожить и посмотреть, какая будет дальше жизнь. Ладно, отбрасываю мечты…

Писать кончаю, не могу больше писать: руки трясутся и голова не соображает ничего — я уже вторые сутки не кушаю, с голодным желудком умирать легче. Знаешь, мама, обидно умирать.

Ну ладно, прощай, моя милая старушка. Как хотелось бы посмотреть на вас, на тебя, на Зою, милого Женечку, если сохраните его, расскажите

ему, какая у него была тетя. Ну все. Целую вас всех и тебя, мою мамочку.

Твоя дочь Вера.

К середине ноября 1941 года немецко-фашистские войска захватили Крым, за исключением Севастополя. Оборона города продолжалась свыше восьми месяцев. Своей железной стойкостью, смелыми контратаками севастопольцы наносили врагу огромный урон в людях и в боевой технике, но и сами теряли многих и многих защитников города.

Матрос-пулеметчик Алексей Калюжный и его боевые друзья из дзота № 11, расположенного на важном направлении, в районе деревни Дальней (Камышлы), трое суток отражали яростные атаки противника. Гитлеровцы неоднократно бомбили дзот с воздуха, забрасывали его минами. Моряки-комсомольцы старшина второй статьи С. С. Раенко, А. В. Калюжный, Д. И. Погорелов, Т. Доля, И. Четвертаков и др. поклялись не отступать ни на шаг. Кончались боеприпасы, ядовитый дым разъедал глаза, было трудно дышать. Многие моряки были ранены. На третьи сутки, в ночь на 19 декабря, к ним подошло подкрепление. Это были их товарищи — М. Н. Потапенко, К. И. Король и П. Корж. Они принесли боеприпасы, продовольствие и немного воды. Но силы были слишком неравными. 20 декабря, когда в живых осталось трое тяжело раненных моряков, фашисты овладели высотой и захватили дзот.

Через несколько дней наши войска вновь отбили высоту. В разрушенном дзоте бойцы нашли девять павших героев — своих друзей. В противогазе пулеметчика Алексея Калюжного был найден клочок бумаги — последнее письмо моряка, обращенное к советским людям.

О записке А. Калюжного сообщило ТАСС 25 мая 1942 года (ЦГАОР СССР, ф. 4459, оп. 21, д. 4, л. 54).

28. 12. 1941 года, под городом Старицей, Калининской области.

Перед смертью.

Слава нашей партии Ленина.

Ах, еще хотел бы долго, до победного конца воевать.

Исланов.

Немцы бешено начали… Но мы…

Эти слова были написаны смертельно раненным летчиком-истребителем Семеном Горгулем, сбитым немецко-фашистскими стервятниками в небе над Ладогой.

Поздней осенью 1941 года, когда враг занял все железные и грунтовые дороги, ведущие к Ленинграду, молодой летчик-истребитель Волховского фронта защищал «дорогу жизни», проходившую через Ладожское озеро.

Для осажденного города эта дорога имела неоценимое значение: она связывала с Родиной, по этой дороге перевозилось военное снаряжение и продовольствие для осажденных.

Гитлеровское командование во что бы то ни стало пыталось оборвать эту «дорогу жизни», как образно называли ее ленинградцы, и обрушивало на нее непрерывные удары с воздуха и суши.

Днем и ночью над ледовой трассой Ладоги патрулировали советские самолеты, героически отражая атаки вражеской авиации. Среди защитников «дороги жизни» своим бесстрашием и самоотверженностью выделялся Семен Горгуль.

Ровесник Октября, комсомолец Горгуль пришел в летное училище по путевке донецкого комсомола. Он был шахтером, как и отец, от которого унаследовал настойчивость, деловитость и честность.

В эскадрилье его избрали секретарем комсомольской организации. Здесь он стал искусным летчиком-истребителем и с Героем Советского Союза Голубевым, Байраковым и Дмитриевым днем и ночью патрулировал в небе.

На своем «ястребке» Семен неоднократно выходил победителем из поединков с фашистскими асами…

В тот день группа «мессершмиттов» снова пыталась прорваться к дороге. Ей наперерез устремился «ястребок», ведомый С. Горгулем. Вот, объятый дымом и огнем, рухнул вниз один из «мессеров». Повернул, не выдержав боя, другой. Семен Горгуль начал преследовать третьего. Но трассирующие пули четвертого достигли истребителя. «Ястребок» вышел из повиновения и начал быстро снижаться. Тяжело раненный летчик сумел невероятным усилием воли вывести самолет из пике и приземлился на снежное поле.

Гитлеровские летчики, радуясь удаче, с бреющего полета стали расстреливать краснозвездную машину. Пять раз пикировали они на распростертого внизу «ястребка», но только на шестой им удалось поджечь его.

На льду Ладоги рядом со сгоревшим самолетом нашли тело погибшего героя. Раненный в обе ноги, он истек кровью. Рядом с ним лежал открытый блокнот с неоконченной предсмертной запиской. В ней — прощальные слова, написанные кровью.

Записка летчика-истребителя С. Горгуля опубликована в книге Н. К. Смирнова «Матросы защищают Родину» (М., 1962).

Витя Селезнев.[1] Ржев, Кирова, 14.

1 августа.

Часто приходится бегать по тревоге на пост. Дежурю сейчас на крыше своего корпуса. Весьма важная вещь, т. к. я первый замечаю падение бомб, а если они не проваливаются на чердак, то на мне лежит обязанность тушить или сбрасывать их с крыши, что я и сделаю, как только они начнут падать. Но к чести славных защитников города Ленина надо сказать, что ни одного самолета над ним до сих пор не было…

Сержант комсомолец Яков Бондарь сражался на одном из участков Ленинградского фронта. В бою он был смертельно ранен. После его гибели обнаружено письмо, написанное им накануне боя. Об этом письме сообщило ТАСС 3 февраля 1942 года (ЦГАОР СССР, ф. 4459, оп. 21, д. 1, л. 238).

Красноармеец Степан Волков находился в стрелковой роте, которая должна была первой пойти на штурм вражеских укреплений, расположенных у деревни Устиново, на Западном фронте. Готовясь к атаке, он на маленьком листке из блокнота наспех написал слова клятвы: биться до последнего вздоха с проклятыми фашистскими захватчиками. Записку, свернутую в трубочку, вложил в свой медальон.

В атаку Степан Волков пошел одним из первых. Впереди вражеский дзот открыл губительный огонь. Наступающие залегли.

В эту минуту Степан с гранатами в руках под свист пуль подполз к дзоту и забросал его гранатами. Огневая точка замолчала. Путь на деревню Устиново открыт. Но в этот момент бесстрашного воина сразила пуля врага.

После боя бойцы похоронили Степана Волкова близ той деревни, за освобождение которой он отдал свою жизнь. Над могилой героя они прочитали найденную в его медальоне маленькую записку. Эта записка была опубликована в «Правде» 12 февраля 1942 года.

Записка Александра Виноградова была обнаружена в 1958 году плотником совхоза «Некрасове», Уваровского района, Московской области, И. В. Смирновым, когда он обтесывал березовый кряж. Письмо советского воина написано чернильным карандашом неровными буквами на двух сторонах узкой полоски папиросной бумаги.

В результате проведенных исследований удалось восстановить картину боев на Минском шоссе в феврале 1942 года.

Чтобы сдержать мощное и быстрое наступление советских войск под Москвой, гитлеровское командование перебросило на советско-германский фронт дополнительно несколько дивизий из Германии и оккупированных стран. Для советских войск, сражавшихся в тылу противника, в районе Вязьмы, создалась трудная обстановка. Для облегчения положения частей 33-й армии, 1-го гвардейского кавалерийского, 4-го воздушно-десантного корпусов и партизан, оказавшихся отрезанными от баз снабжения южнее и юго-западнее Вязьмы, командующий Западным фронтом приказал армиям фронта активизироваться. Во второй половине февраля упорные бои разгорелись в полосе 5-й армии Западного фронта, перешедшей в наступление. 612-му стрелковому полку 144-й стрелковой дивизии было дано задание пробиться в тыл врага, чтобы нарушить коммуникации фашистских войск. Полк вышел в тыл, на подступы в Гжатску, и перерезал Минское шоссе в 25 километрах восточнее города. 2-й стрелковый батальон, которым командовал старший лейтенант С. К. Зюмченко, стремительным ударом овладел населенными пунктами Ямы, Ивашки и захватил высоту севернее деревни Ивашки. Деревни Ощепково и Васильки, бывшего Уваровского района, Московской области, несколько раз переходили из рук в руки.

20 февраля 1942 года военком 612-го полка отдал приказ — выйти на Минское шоссе в районе 152-го километра западнее Москвы и перекрыть путь танкам противника. Бойцы расположились вдоль шоссе. Группа бойцов, в которую входил Александр Виноградов, находилась на фланге. Колонна фашистских танков появилась внезапно. Она двигалась на большой скорости. Бойцы батальона завязали бой с врагом, пытавшимся отбросить советские части от шоссе. Три дня сражались воины, ряды защитников редели на глазах, но они не отступили…

9 месяцев в фашистском тылу — как я жил, где я жил это время? Как мы вели борьбу против немецких захватчиков? Разве можно описать в одном письме!

Сколько бы я ни написал тебе об этом, тебе все равно казалось бы мало и бледно.

Первые недели и месяцы подпольной работы были очень тяжелы. Отрядов у нас в районе около десятка. Не знаю точно, поскольку бойцов в каждом отряде, в моем отряде больше 100 бойцов. Все замечательный, отборный народ.

Жил я в Федорове, Понизовье, Гришкове, Петрищеве, Босине. Ночевать приходилось в поле, в лесу. Осень всю провели с группой товарищей в лесу. Февраль жили в землянке. Здоровье не подводило. Я, наверно, здоров сейчас больше обычного. Язва желудка, как мне кажется, прошла, зарубцевалась. Как я ни скрывался, духовщинские заправилы — фашистские холуи — скоро проведали о моем пребывании в районе. За мной охотились, как за медведем, но тщетно. Только один… 1 да несколько раз мы им изрядно чесали бока. Судьба немцев в Демидове, в Пречистом, Духовщине решается этими днями. Однако сейчас мы еще пока в тылу немцев, в окружении врагов, но они бессильны что-либо предпринять против нас. Партизаны неуловимы. Жизнь наша с самого начала замечательна, прекрасна. Замечательно то, что все население горячо поддерживает нас, помогает нам и ненавидит фашистов.

Что еще тебе рассказать? Оставшись в районе, я исходил и исползал его вдоль и поперек. Пообходил почти всех коммунистов. Организовал их в подпольные партийно-партизанские группы. Теперь они выросли в партизанские отряды: В одном из таких отрядов я являюсь комиссаром…

Несколько хороших товарищей наших не убереглись, попали в руки врагов и погибли. Я, как видишь, а со мной человек 50 коммунистов района уцелели. Кто с осени, кто с зимы партизанят.

Сейчас Духовщина окружена партизанскими отрядами. Всех фашистских холуев разгромили. Ни одна волуправа фашистская не работает. Немцы пока, как волки, сидят в Духовщине и немногих деревнях. В ряде сельсоветов у нас уже восстановлена Советская власть. В остальных сельсоветах района власть[1] принадлежит партизанам. Ох, как фашисты боятся партизан…2 и я легко вывернулся из их лап. Ну, а теперь, думаю, им слабо.

Голубушка моя, тороплюсь. Я не написал тебе и десятой доли того, что хотел. Прощай.

Береги, расти сына, дочурку. Пусть они будут умными, хорошими, пусть они растут большевиками. Пусть они, и ты вместе с ними, любят Родину… Верьте в час нашего избавления от врагов.

Целую всех вас крепко, крепко.

Что бы ни было со мной, я верю, что ты. мужественно вынесешь все невзгоды и, по крайней мере, вырастишь мне сына Володю и дочь Нелю. Эх, как я хочу их увидеть. Вот они у меня перед глазами. Помнишь: это «В хороводе были мы», как с дочерью на досуге занимались. Весь лист. Прощай… Целую…

Твой и только твой Петр.

Перед войной Нина Дмитриевна Лепина окончила медицинский техникум и работала в одной из куйбышевских клиник.

В первые дни Великой Отечественной она добровольцем пошла на фронт. В конце сентября 1941 года под Сумами гитлеровцы окружили 275-й полк, в котором служила Нина Лепина. На совещании командиров полка было принято решение — пробиваться к своим, а тяжелораненых спрятать в окрестных селах и хуторах. С ними осталась Нина Лепина. Вместе с бывшим агрономом колхоза имени Ленина Никитой Ивановичем Дарико она ухаживала за бойцами. Двенадцать человек были укрыты на усадьбе Н. И. Дарико, а остальных разместили по близлежащим хуторам.

Тяжело приходилось Нине. Из имущества полковой медсанчасти почти ничего спасти не удалось. На бинты шли прокипяченные старые тряпки, вместо йода раны приходилось заливать соком, выжатым из стеблей чистотела. Но Нина была не одна. Она нашла помощь и поддержку у местных колхозников, которые ухаживали за ранеными, кормили их, стремились помочь кто чем мог. Особенно помогали Нине Дмитриевне Вера Волк — звеньевая колхоза и Марина Штанюк — секретарь комсомольской организации. Никита Иванович Дарико нашел в Ямполе знакомого аптекаря и достал несколько банок йода и консервированной крови.

Большинство тяжелораненых удалось поставить на ноги. Выздоравливающих Никита Иванович уводил в Ямпольский партизанский отряд, командиром которого был Гнибеда.

Вместе с последней группой поправившихся бойцов Нина Лепина перебралась в партизанский отряд. Захватив продукты и медикаменты, она отправилась на санях к партизанам. Но тут случилась беда. По дороге случайно была потеряна банка консервированной крови, которую нашли гитлеровские полицаи… Все были поставлены на ноги. Дороги перекрыты. Искали отважную девушку-партизанку. На следующий день повесили Н. Дарико и В. Волк, а через несколько дней расстреляли М. Штанюк. После многих дней скитаний Нина Лепина ушла от гитлеровских карателей и прибыла в штаб С. А. Ковпака. Ее назначили в лесной лазарет. Это был глубоко запрятанный и надежно защищенный госпиталь. И здесь Нина самоотверженно ухаживала за ранеными бойцами, порой не спала по нескольку суток, стремясь помочь каждому. Но девушка хотела попасть в оперативную группу. Неоднократные беседы с Ковпаком сделали свое дело. Нину Лепину назначили в 4-ю оперативную партизанскую группу.

Партизаны уходили на многие десятки и сотни километров от своей базы, и всюду с ними шла мужественная девушка с санитарной сумкой на боку. Командование соединения несколько раз представляло ее к правительственным наградам, особенно за бои под Старой Шарповкой и Старой Гутой.

В Брянских лесах, когда соединение готовилось к большому рейду по Киевщине и Житомирщине, Нина Лепина стала членом Коммунистической партии Советского Союза.

А через два дня шел упорный и тяжелый бой за Голубовку, где засел хорошо укрепившийся гитлеровский гарнизон.

Нина Дмитриевна Лепина выносила с поля боя раненых партизан, тут же организовала перевязочный пункт. Вдруг в самой гуще раненых разорвалась мина. Несколько человек было убито. Нине оторвало ноги. Бойцы не успели донести девушку до лазарета, она скончалась у них на руках. Это случилось на исходе дня 4 октября 1942 года.

Через некоторое время родителям Нины Лепиной пришло фронтовое письмо

Василий Азаров родился в 1919 году, являлся членом Ленинского комсомола, пал смертью храбрых при отражении третьего, самого мощного наступления фашистских войск на Севастополь в июне 1942 года.

В это время бои здесь достигли предельного напряжения. Стремясь быстрее овладеть главной базой советского флота на Черном море, гитлеровское командование бросило против защитников Севастополя свежие войска. Располагая многократным превосходством в силах, противник ожесточенно и непрерывно штурмовал город и с суши и с воздуха.

Испытывая трудности с подвозом боеприпасов и продовольствия, советские пехотинцы, моряки, местные жители совершали чудеса воинской доблести и геройства.

Оборона Севастополя имела важное военное и политическое значение. Сковав большое число немецко-румынских войск, защитники города нарушили планы фашистского командования.

250 дней длилась героическая оборона Севастополя. История обороны этого города полна героических эпизодов. Защитники города-героя шли на верную смерть ради спасения черноморской твердыни.

Решительные и удивительно мужественные слова клятвы Василия Ивановича Азарова отражали настроение всех советских воинов, оборонявших Севастополь.

В Центральном музее Советской Армии бережно хранятся комсомольский билет Василия Азарова и его клятва перед боем. Однажды, осматривая экспозицию, у одной из витрин остановился пожилой мужчина. Он внимательно рассматривал пробитый пулями комсомольский билет. Вглядевшись в фотографию, он вдруг изменился в лице, побледнел и вскрикнул: «Вася!» Его спросили, что с ним. «Это, — показал он на фотографию, — мой сын». Все окружающие прильнули к витрине, в которой находился пробитый пулями комсомольский билет участника героической обороны Севастополя Василия Ивановича Азарова.

ПИСЬМО Т. БОРОДИНА

Родные!

В последний час пишу вам. Видно, такая моя судьба, чтобы умереть от пули.

Мама, папа, Валя, Тоня, Лида, Нина, Женя, Володя, Аркадий, Саша, если я был к кому несправедлив — простите меня. Дорогие, берегите себя, не обижайте друг друга.

Папа, берегите Тоню и Сашу. Привет в предсмертный час всем родным и знакомым.

20-VI-42 г.

Бородин Тимофей Степ.

9 июля 42 г.

Дорогая Фаинушка!

Сейчас наша страна переживает тяжелые дни своей истории. Каждый гражданин Советской России обязан отдать все, что он может, вплоть до своей жизни, если она потребуется…

Я на протяжении почти года был в тылу немцев. Прошел много районов — Молвотицы, Пено, Сережино, Андреаполь, Холм, Торопец, Великие Луки, Локня, Новосоколъники, Пустошка, Идрица, Себеж, был у самой границы Латвии. Я видел фашиста в звериной шкуре, в роли «молодца», когда он издевается над мирным населением — детьми и стариками, видел, как изверг убивает ребенка перед глазами обезумевшей матери, как садистски насилует жену на глазах истерзанного мужа. В селе Санники Новосокольнического района гитлеровцы сожгли и истерзали 480 человек. Видел фашиста в роли овечки, когда он попадает в руки партизан, когда он бежит, как заяц, от частей Красной Армии. Я помнил, что у меня есть жена, есть ребенок, за моей спиной советские честные люди, я должен их защищать. И я их защищал. По пройденному пути разгромлены десятки гарнизонов, 17 волостных управ, опочецкая и идрицкая полиции, уничтожено много техники и живой силы врага. Мы заставили фашистов трепетать при упоминании слова «партизан».

Скоро опять, возглавляя теперь особое соединение, пойду в тыл, в «гости» к фашистам, драться буду не на жизнь, а на смерть. Мало кому из них удастся еще топтать русскую землю…

Воины Красной Армии дерутся честно, самоотверженно. Они знают, что за их спинами свободолюбивый советский народ. Они говорят, что лучше умереть, отстаивая свою независимость и свободу, чем влачить жалкое рабское существование. Так смотрю на эти вопросы и я.

Жизнь я люблю безумно. Она хороша и своими горестями и своей радостью, но если придется умереть, то знай, что умру честно, самоотверженно. Я не посрамлю земли русской, не посрамлю своей семьи; сыну будет что вспомнить об отце его, и если когда-либо еще повторится столь грозный час, то будет с кого взять пример…

Фаинушка, какие бы испытания тебя ни ждали впереди, будь всегда крепкой, стойкой советской женщиной. Сейчас помогай всем, чем можешь, бить врага, словом и делом, народ тебе потом скажет спасибо. Так воспитывай и Алюську. Ну пока. Крепко прижимаю к сердцу тебя и Алюську.

Ваш Шура.

Комсомолец Владимир Антонович Панкевич под огнем противника обеспечивал связь передовых частей соединения. Свое умение он показал в сражениях с немецко-фашистскими захватчиками при освобождении Солнечногорска, Волоколамска и других населенных пунктов. Но вот в боях за деревню Быково вражеская пуля оборвала жизнь отважного комсомольца Владимира Панкевича. В кармане погибшего воина оказалась фотокарточка и неотправленная записка любимой девушке Вере.

Записка-клятва опубликована в «Комсомольской правде» 23 июля 1942 года.

В героические дни обороны Одессы в августе 1941 года в «летучем отряде» капитана В. А. Молодцова появился коренастый юноша, которого зачислили в отряд связистом. Это был комсомолец Яша Гордиенко.

16-летний юноша мечтал о подвигах, горел желанием с оружием в руках защищать родной город от фашистских захватчиков, но бойцы оберегали паренька. Сын черноморского моряка, он только перед войной окончил девять классов.

…16 октября 1941 года, после 73 дней обороны, войска Одесского оборонительного района оставили город. Румынско-немецкие части вошли в Одессу.

На смену регулярным частям Красной Армии и Военно-Морского Флота, героически защищавшим Одессу, пришли солдаты «невидимого» фронта: в борьбу с оккупантами вступили разведчики, подпольщики, партизаны, многие советские патриоты, для которых свобода и жизнь социалистической Родины были превыше всего. Помогая защитникам города отойти с последних рубежей, подпольщики и партизаны скрылись в катакомбах — разветвленной сети подземных галерей, оставшихся от многолетней вырубки камня-ракушечника.

16 октября 1941 года в катакомбы ушли боевые группы Одесского Пригородного и Овидиопольского подпольных райкомов партии, отдельные ячейки областного партийного подполья, бойцы партизанского отряда Солдатенко, разведывательно-подрывной отряд чекиста Калошина, разведгруппа особого отдела Приморской армии и др.

Одной из первых в подземелье обосновалась группа подпольщиков, которой командовал капитан-чекист Владимир Александрович Молодцов, бывший шахтер, коммунист с 1931 года. Он прибыл из Москвы в Одессу со специальным заданием в середине июля 1941 года.

Вместе с Молодцовым стал работать в подполье и Яша Гордиенко. Одесским подпольщикам капитан Молодцов был известен под фамилией Бадаев. Этот мужественный человек послужил прототипом Дружинина в романе Валентина Катаева «За власть Советов».

В отряде Молодцова-Бадаева Яша Гордиенко был разведчиком. Он собирал информацию о действиях фашистов, распространял листовки, проводил политическую работу среди населения, особенно среди молодежи. Отважный юноша неоднократно участвовал в боевых операциях отряда: в подрывах железнодорожного полотна, в нападениях на вражеские автомашины, много раз выводил из строя телефонную связь противника.

Однажды благодаря находчивости и бесстрашию Яше Гордиенко удалось спасти около 50 военнопленных.

Один из славных бойцов отряда, Галина Марцышек, испытавшая пытки фашистских застенков, вспоминала впоследствии, уже после гибели Яши Гордиенко, о Яшуне, как его называли товарищи: «С появлением Яши будто светлее становилось в нашем мрачном подземелье. Перед озаренностью, которую излучали не только его светлые глаза, но и весь он, крепкий и юный, с выбивавшимися из-под кубанки мальчишескими вихрами, отступала гнетущая тишина, на смену подавленности приходило настроение приподнятости… Потом мы все, кто был свободен от заданий, провожали отчаянно смелого паренька к выходу и, прощаясь, мысленно желали обойти все опасности, подстерегавшие его на каждом шагу более чем двадцатикилометрового пути…» А за осень и зиму разведчик проделал этот трудный путь не менее десяти раз.

Отряд Молодцова, ряды которого росли, в сочетании с выступлениями других отрядов и групп наносил серьезный ущерб оккупантам.

Командование гарнизона оккупированной Одессы докладывало 12 декабря 1941 года в Берлин: «Настроение населения крайне враждебно. Повсюду говорят, что… советские войска перешли в крупное контрнаступление по всему фронту… Распространены выдержки из последнего выступления Сталина, В последнее время широко распространяется среди населения убеждение в том, что советская власть здесь будет скоро восстановлена… Партизаны зачастую как днем, так и ночью появляются в городе. Используя уличные баррикады, разрушенные здания и обломки автомашин, они внезапно нападают на учреждения местных властей, высокопоставленных лиц, чинов полиции и солдат…»

Агенты тайной полиции доносили: «Организация Бадаева связана системой катакомб, протянувшихся на десятки километров, с другими организациями… Разведчики Бадаева находятся как в городе, так и в области… Ущерб, нанесенный нам организацией Бадаева, не поддается учету… Партизаны-катакомбисты представляют собой невидимую коммунистическую армию на оставленных территориях… Они активно действуют в целях выполнения заданий, с которыми оставлены…»

Боясь советских людей, немецко-румынские оккупанты с каждым днем усиливали кровавый террор. Уже в первую неделю «нового порядка» фашистские палачи расстреляли, повесили или заживо сожгли более 45 тысяч жителей Одессы. Особенно вражеская охранка охотилась за подпольщиками и партизанами, от которых им не было покоя.

Агентам румынской сигуранцы (политической полиции) из доноса предателя стало известно место явки подпольщиков. В один из вечеров, когда Яша Гордиенко вместе с командиром отряда В. А. Молод-цовым, ничего не подозревая, выходили из дома, на них набросились агенты охранки. Это случилось 9 февраля 1942 года. Ни пытки, ни истязания не могли сломить волю советских патриотов. Молодой паренек держался так же мужественно, как и стойкий коммунист В. А. Молодцов.

Они были приговорены к смерти и расстреляны.

В одном из номеров грязной газетенки, издававшейся в Одессе, можно прочитать о действиях отважных подпольщиков. Так, «Одесская газета» писала: «…при отступлении советских войск из Одессы органами НКВД оставлена группа партизан-коммунистов для проведения террористической подрывной деятельности и шпионской работы. В их распоряжении были склады оружия и взрывчатых веществ. Партизаны скрывались в катакомбах, но были схвачены и преданы военно-полевому суду. Суд приговорил расстрелять Бадаева Павла, Тамару Межигурскую, Тамару Шестакову, Якова Гордиенко… (всего 12 человек). Остальные партизаны осуждены к пожизненной каторге…»

Зная наверняка, что через несколько дней погибнет, Яша Гордиенко на шести клочках папиросной бумаги написал последнее письмо родителям, которое товарищи по камере сумели впоследствии переслать в город.

10 апреля 1944 года Одесса была освобождена. С заслуженными почестями захоронены герои.

В одной из камер гестаповского застенка нашли эту записку: «Дорогие товарищи! Нас скоро расстреляют. Не огорчайтесь, мы ко всему готовы и на смерть пойдем с поднятой головой. Передайте моему сыну Славику все, что вы знаете обо мне. 14.6.42. Тамара».

Писала, как выяснилось, та самая Тамара, о которой с ненавистью сообщала «Одесская газета», — Тамара Ульяновна Межигурская, верная соратница В. А. Молодцова-Бадаева, старший товарищ Якова Гордиенко.

А над катакомбами — этими «одесскими партизанскими лесами» — вскоре был установлен памятник, на мраморе которого высечены слова: «Здесь, в катакомбах с. Нерубайское, в 1941–1942 гг. находился подземный лагерь партизанского отряда под командованием чекиста Героя Советского Союза В. А. Молодцова-Бадаева, успешно действовавшего в тылу врага».

Яков Гордиенко посмертно награжден орденом Ленина и медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.

Письмо Я. Гордиенко опубликовано в сборнике «Одесса в Великой Отечественной войне Советского Союза» (т. 2. Одесса, 1949, стр. 211–212); на итальянском языке — в книге П. Мальвецци и Дж. Пирелли «Письма обреченных на смерть борцов европейского Сопротивления» (Турин, 1954, стр. 699–700).

Именем Я. Гордиенко названа одна из улиц Одессы.

НАДПИСИ НА СТЕНАХ

Смерть, но не плен! Да здравствует Красная Армия! Выстоим, товарищи! Лучше смерть, чем плен.

22-VI-42. Ровно 1 год войны… Немецкие фашисты напали на нашу Родину. Проклятье фашистам! Прощайте!

Великая Отечественная война застала старшего лейтенанта Евгения Ивановича Червонного в Таллине. В суровые августовские дни 1941 года «морской охотник», на котором служил Евгений, шел вместе с кораблями Краснознаменного Балтийского флота из Таллинской гавани в Кронштадт. Это был героический переход. Под непрерывной бомбежкой, прорываясь через минные поля, балтийцы с боями уходили на свою основную базу. За личную отвагу и смелые действия экипажа Евгений Червонный был награжден орденом Красного Знамени.

В темные августовские ночи, когда затихали бои, Евгений Иванович вспоминал недавнее прошлое. Это было в 1938 году, когда слушатель Херсонского мореходного училища Червонный проходил штурманскую практику на теплоходе «Скворцов-Степанов», который был захвачен франкистами. Голодом и угрозами они пытались заставить советских моряков изменить Родине. Их бросали в вонючие ямы, оставляли без глотка воды. Вместо хлеба предлагали морякам… живых червей. Мужественные советские люди вынесли все испытания. Тогда он воочию увидел, что значит фашизм. Вернулся Евгений Червонный больным туберкулезом. На Родине вылечился. И вот — война. Молодой командир поклялся сражаться с гитлеровцами до последней капли крови. И он выполнял с честью свое обещание. Вот скупые строки характеристики, данной командованием Евгению Червонному:

«…Сбил лично 2 самолета. Участвовал в 6 минных постановках. Потерь не имел. В течение 20 дней катер совместно с канонерской лодкой поддерживал огнем фланг приморской армии… Участвовал в 3 ледовых походах на Ханко. Спас 400 человек…»

В один из июльских дней 1942 года старший лейтенант Червонный уходил в море. Это была операция, из которой вернуться живым шансов почти не было. Но Евгений знал, на что идет. В последние минуты перед выходом в море он написал это письмо-Товарищи подобрали тело Червонного среди обломков подорвавшегося на мине катера. Свой последний рейс в Кронштадт Евгений совершил покрытый военно-морским флагом, а балтийская свинцовая волна пела ему торжественный реквием…

В небольшом желтом чемоданчике, где хранились немудреные личные вещи Червонного, его товарищи нашли письмо, адресованное жене. Наташа Червонная в самом начале войны эвакуировалась из Таллина в Мелитополь. Летом 1942 года в этом районе шли бои, и поэтому политработник Зайцев, боясь, что письмо затеряется, решил вскрыть его, снять копию, а затем послать по адресу. Полностью текст письма Евгения Ивановича Червонного впервые был опубликован в мае 1961 года в ленинградской газете «Смена», затем в книге И. Чернышева «На «морском охотнике»» (М., 1961, стр. 197–199) и в книге Н. К. Смирнова «Матросы защищают Родину» (М., 1962, стр. 148–151).

Николай Маркович Красношапка родился в 1920 году. Великая Отечественная война застала его под Ленинградом. Служил он в войсках НКВД по охране железных дорог. Подвиг, совершенный Николаем Красношапкой в августе 1942 года, навеки обессмертил его имя.

26 августа 1942 года участок Ленинградского фронта, где сражался снайпер сержант Н. М. Красношапка, был атакован батальоном гитлеровцев. Возглавляемая им горстка бойцов приняла бой. В завязавшейся рукопашной схватке на сержанта набросилось восемь фашистов. Гранатой, штыком и прикладом он уничтожил врага. Даже получив смертельную рану осколком гранаты в грудь и правую руку, герой продолжал отбиваться, бросая гранаты левой рукой. Следуя его примеру, не сдавали своих позиций и остальные бойцы. Враг дрогнул и, понеся большие потери, откатился назад. Так благодаря исключительному мужеству сержанта удалось отстоять важный опорный пункт.

За доблесть и мужество, проявленные в бою, 22-летний Николай Маркович Красношапка был награжден орденом Ленина, его имя навечно занесено в списки полка. На могиле героя 26 августа 1944 года установлен мраморный памятник.

Незадолго до этого боя партийная организация рассмотрела заявление Н. М. Красношапки о приеме в партию и единогласно приняла его кандидатом в члены ВКП(б). Заявление Н. М. Красношапки хранится в Центральном музее пограничных войск (п. 44, д. I?).

Комсомолец-осетин Лазарь Дзотов, уроженец селения Дур-Дур, Северо-Осетинской АССР, 15 августа 1942 года в пригороде Воронежа, в районе рабочих поселков, с двумя взводами автоматчиков форсировал реку и подавил огневые точки врага, препятствовавшие переправе части. Смертельно раненный в бою, он на клочке бумаги написал завещание и вместе с комсомольским билетом передал товарищам. Завещание хранится в Центральном архиве ЦК ВЛКСМ (сб. I — «Комсомол в Отечественной войне», л. 40).

В начале августа 1942 года в танковую часть приехал военный корреспондент центральной газеты. Началась оживленная беседа. Каждый боец хотел рассказать о боевых делах своих товарищей, о жизни на фронте. Вот тогда-то и услышал военкор о письме лейтенанта Георгия Ландау.

— Мы его звали Гога, — рассказывали танкисты. — Он был на редкость отважным человеком, находчивым командиром. Экипаж его танка во всем был впереди.

— А вот его последнее письмо. Оно было написано прямо перед боем. Не вернулся Гога из боя, погиб как герой…

Маленький фронтовой треугольник снова — в который уж раз — стал переходить из рук в руки. Посуровели лица бойцов, руки крепче сжали оружие. Они снова готовы были идти в бой, громить врага, мстить за погибшего Георгия Ландау — молодого ленинградца, за смерть и разрушения, что принесли с собой фашисты всей Советской стране.

По просьбе бойцов письмо отважного лейтенанта было опубликовано 20 августа 1942 года в «Комсомольской правде».

Начало сентября 1942 г.

…Китаенко Антон Макарович. Кличка «Трамвайщик», член партии. Дубенко Михаил Филиппович. Кличка «Киця», член партии.

…Барановская Евгения Сильвестровна, кандидат партии, мать, беспартийная Барановская Ядвига Владиславовна.

Шредер… Ивановна, член партии.

Першин Александр Ефимович, беспартийный.

Першин Николай Ефимович, беспартийный.

Савченко Евгений Николаевич, беспартийный.

Корабельникова Клавдия Ильинична, беспартийная.

Штефан Иван Дмитриевич, член партии, кличка «Грек».

Несколько ранее казнены:

Омелъченко Полина Андреевна, член партии.

Лида — комсомолка.

Неизвестна судьба:

Коротун Анатолий Павлович, член партии, арестованный 26.V. 42 г….

…Читайте на их… ближайшими днями будут расстреляны, наверное, и остальные, в том числе и я.

Две предсмертные просьбы к вам, родные мои:

1. Когда придут наши, чему я верю беспредельно, расскажите им,

что харьковская подпольная организация [старалась выполнить свой

долг]…

2. Сижу я в гестаповской тюрьме… Есть нам ничего не дают,

кроме водянистой баланды (половина половника один раз в сутки).

Выживают те, кому носят передачи, остальные истощаются до пре

дела.

Просьба к вам: подкормите меня немного, если можете. Передачи принимаются ежедневно с 10 до 11 часов утра.

Что можно передавать: 1) суп или борщ, 2) чай или кофе, 3) зелень. Хлеб лучше крошить в суп, так как иначе все равно заберут охранники.

…Осталось жить немного… Мне хотелось пойти на расстрел не полутрупом, а бодрым бойцом. Лично вам это ничем не угрожает. Вы случайные мои знакомые, которым я помогал зимою тащить санки с огорода…

Буркун Иван Иванович.

До войны Дмитрий Андрианович Петраков преподавал в одном из техникумов города Ульяновска. Нередко в свободные часы он ходил в лес, который был для него вторым домом.

22 июня 1941 года Дмитрий Андрианович вернулся с охоты и узнал, что пришла беда. На следующий день Петраков ушел в армию.

Агитатор политотдела дивизии, а позднее комиссар полка, он был человеком большой отваги. Это особенно проявилось в боях под Сталинградом; здесь, воодушевляя бойцов своим примером, он был контужен. Очнулся в медсанбате и написал короткое письмецо своей дочурке с рассказом о последних сражениях.

В октябре 1942 года Дмитрий Андрианович снова в пекле боев. С группой бойцов он предпринимает дерзкую вылазку в тыл противника. За эту операцию Д. А. Петраков награждается орденом Красной Звезды.

Летом 1943 года полк, в котором воевал Д. А. Петраков, вел наступление в направлении Орла. Гитлеровцы отчаянно сопротивлялись. Необходимо было сломить врага.

Дмитрий Андрианович переползал из окопа в окоп, воодушевлял людей на новую атаку.

Приказ командования, теплые волнующие слова замполита поднимали солдат на подвиг. Сломив сопротивление противника, полк ворвался на окраину города. Завязались бои на улицах и площадях Орла. Здесь Дмитрий Андрианович Петраков пал смертью храбрых.

Письмо Дмитрия Андриановича Петракова дочери опубликовано в журнале «Работница» № 2 за 1957 год.

Битва на Волге, у легендарного Сталинграда, приковала к себе внимание всего человечества. Советские люди на фронте и в тылу неустанно приближали желанную победу, день и ночь ковали оружие для скорейшего разгрома врага, оказывали всемерную помощь мужественным защитникам славного города на Волге, готовили необходимые резервы.

В начале сентября 1942 года на левом берегу Волги, в районе Средней Ахтубы, стала сосредоточиваться 13-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерала А. И. Родимцева. Передовые части дивизии с ходу двинулись к переправе в районе Красной Слободы и в ночь на 15 сентября под ураганным огнем противника форсировали Волгу. Город — в огне и дыму. Звуки выстрелов, грохот взрывов сливаются в сплошной гул и грохот. Люди скрываются под землей, в развалинах. Бойцам батальона, которым командовал гвардии старший лейтенант Ф. Федосеев, была поставлена задача — внезапным ударом опрокинуть фашистов и захватить железнодорожный вокзал. Батальон метр за метром пробивал себе дорогу к вокзалу. Последний рывок — и бойцы овладевают этим важным опорным пунктом. Занимают круговую оборону, отвлекая на себя значительные силы противника.

В штабе 6-й армии врага почти паника. В Берлине уже объявлено о взятии Сталинграда, а русские захватывают вокзал, через Волгу переправляются свежие советские части, растет сопротивление у Тракторного завода, в районе элеватора, на всей 50-километровой линии вдоль Волги — от Тракторного до Бекетовки. В район вокзала брошены 40 танков, усиленные отряды автоматчиков в сопровождении эсэсовцев, с бреющего полета гитлеровские летчики бомбят позиции смельчаков.

На командном пункте генерала А. И. Родимцева с нетерпением ждут донесений от гвардии старшего лейтенанта Ф. Федосеева, посылаются новые штурмовые группы. Над районом вокзала днем и ночью слышатся взрывы, автоматные и пулеметные очереди.

22 сентября на КП дивизии появился боец, еле державшийся на ногах.

— Немедленно отведите меня к генералу, я оттуда, с вокзала, доложите: прибыл с донесением солдат Ермолаев.

Усталый, не спавший несколько суток Александр Ильич Родимцев вышел к солдату.

— Примите пакет, товарищ генерал.

Пакетом был сложенный вчетверо небольшой клочок бумаги. Командиры 2-й и 3-й рот батальона Федосеева гвардии лейтенант Кравцов и гвардии младший лейтенант Колеганов по поручению тяжело раненного командира прислали донесение, завершавшееся словами краткой клятвы.

Это была последняя весть из батальона. Живым оттуда никто не вернулся…

Об этом героическом боевом эпизоде рассказал генерал-полковник А. И. Родимцев в «Красной звезде» от 26 февраля 1975 года.

Иван Мефодиевич Щербина родился 12 октября 1908 года в Днепропетровске. В 1929 году вступил в партию. Окончив Днепропетровский металлургический институт, а затем комвуз, он с 1935 года служит в войсках НКВД. В 1939-м принимал участие в освобождении Западной Украины. Перед войной окончил Военно-политическую академию имени В. И. Ленина. Во время войны — военком 272-го стрелкового полка войск НКВД.

…Начало сентября 1942 года. С каждым днем, с каждым часом ожесточаются бои у Сталинграда. «Ни шагу назад! Сталинград — Красный Царицын — был, есть и будет советским!» — таков приказ Родины, таково решение всех защитников славного города на Волге. Сконцентрировав танковые, авиационные, артиллерийские и пехотные силы, немецко-фашистские войска, смяв части 62-й армии, на которую возлагалась оборона Сталинграда, развернули наступление на город со стороны разъезда Разгуляевка, в направлении на Мамаев курган, Центральный вокзал и авиашколу. Гитлеровцы просочились в город западнее поселка завода «Баррикады» и севернее поселка Красный Октябрь.

11 сентября главнокомандующий группы армий «Б» фельдмаршал Вейхс отдал новый приказ, требуя повысить «наступательный дух» германских войск для победоносного завершения итогов «трехнедельной битвы за Сталинград». Генерал-полковник Паулюс приказами подстегивает солдат 6-й армии. А советские бойцы и командиры, рабочие-ополченцы на всех участках фронта стоят насмерть. Командные пункты защитников города продвинуты на передовые позиции. То тут, то там вспыхивают рукопашные бои…

Военком 272-го полка батальонный комиссар И. М. Щербина с группой командиров обосновался в бывшем командном пункте городского Комитета обороны в Комсомольском садике (члены Комитета обороны к тому времени перебрались на левый берег Волги). На рассвете 24 сентября отрядам гитлеровских автоматчиков удалось при поддержке танков и артиллерии прорваться к КП 272-го полка, а затем окружить его. И. М. Щербина, его заместитель Глазычев, майор Ястребцев, начальник штаба полка капитан Чучин, политрук Мишин, лейтенант Коннов, военврач В. Рыбакова, старший сержант Порошина и 24 бойца из охраны штаба заняли круговую оборону, скрывшись в подземных помещениях. Продолжая обстрел КП, фашисты бросали в подземелье дымовые шашки, провели туда резиновые шланги, по которым пустили выхлопные газы от танков. Часть осажденных потеряла сознание.

— Товарищ батальонный комиссар, людям такой газовой атаки долго не выдержать, — доложила Вера Рыбакова.

— Будем, товарищи, прорываться, — распорядился Иван Мефодиевич. — Приготовиться к бою, проверить автоматы, приготовить гранаты. Наш путь — к Волге.

У выхода из КП первым пал лейтенант Коннов. Вражеская пуля настигла и Полину Порошину. Остальные прорвались, но у сада имени Карла Маркса встретили другой отряд вражеских автоматчиков. Пришлось укрыться в развалинах и вступить в перестрелку. Фашисты несли большие потери. Таяли ряды и группы Ивана Мефодиевича. По-глбли Глазычев и Ястребцев. И тут одна из пуль смертельно ранила батальонного комиссара. Он умер на руках у бойцов. Тело комиссара несли поочередно, еле успевая отстреливаться от наседавших гитлеровцев. До конца пройти этот тяжелый путь довелось только Вере Рыбаковой. Ее рассказ о героической гибели батальонного комиссара И. М. Щербины и его группы всколыхнул новую волну ненависти к врагу. Тут же сформировался отряд добровольцев-разведчиков, которые поклялись отомстить за смерть героя. Под покровом ночи, возглавляемые Верой Рыбаковой, разведчики разыскали павшего. комиссара, переправили к своим и снова отправились в город бить ненавистных гитлеровцев.

Бойцы похоронили И. М. Щербину в сквере, напротив здания горсовета. Посмертно он был награжден орденом Красного Знамени.

Эта записка — боевое донесение и призыв к борьбе, — написанная на КП полка, когда уже вокруг были фашистские автоматчики, хранится в Центральном музее пограничных войск в Москве.

Кривопустенко Василий Григорьевич родился в 1903 году в Таганроге в семье бедного донского казака. С семи лет он начал трудовую жизнь. Работал подручным в сапожной мастерской, подпаском, батраком.

В дни Великой Октябрьской социалистической революции 14-летний юноша вступает в ряды Красной гвардии, затем сражается против белогвардейцев на Дону.

После окончания гражданской войны В. Г. Кривопустенко длительное время работал на обувной фабрике. Молодого рабочего любили и уважали на фабрике. Как передового производственника, активного коммуниста, его выдвигают на хозяйственную, профсоюзную, партийную и советскую руководящую работу. Многие годы он был уполномоченным по заготовкам, затем председателем совета профессионального союза, председателем райисполкома, инструктором обкома партии.

В 1941 году В. Г. Кривопустенко избрали заместителем председателя исполкома городского Совета депутатов трудящихся Новочеркасска, Ростовской области, где он и работал до оккупации города фашистами.

Уйдя в подполье, В. Г. Кривопустенко вместе с другими коммунистами создавал партизанские группы, руководил диверсиями в городе и на железной дороге.

Во время подготовки одной из боевых операций — это было 24 сентября 1942 года — его схватили гестаповцы и заключили в застенок.

Враги знали, с кем имеют дело, и поэтому, не надеясь на признание, жестоко избивали арестованного. Но стойкий коммунист В. Г. Кривопустенко не выдал своих товарищей, не проронил о них ни слова.

Зная, что его постигнет неминуемая смерть, отважный коммунист написал на фанере, служившей ему постелью в камере, последние прощальные строки советским людям.

Заверенная копия публикуемой надписи Василия Григорьевича Кривопустенко хранится в Музее истории донского казачества в Новочеркасске.

Весной 1961 года у города Лисичанска в овраге, который спускается к Северскому Донцу, ребята нашли старую гильзу, а в ней — небольшой листок бумаги из школьной тетради. Это была клятва трех воинов, написанная химическим карандашом.

Записка плохо сохранилась, некоторые слова прочесть невозможно. Фамилия Блинов читается с трудом, ее можно прочесть и как Блитов. Довольно ясно видна дата — 28 сентября 1942 года.

В это время Лисичанск находился в глубоком тылу гитлеровских войск. Но и здесь продолжали сражаться наши бойцы, видимо уже в подполье. Они погибали за Родину, но не сдавались.

Текст записки опубликован в газете «Комсомольская правда» 2 апреля 1961 года.

ПИСЬМО ЖЕНЕ

Моя любимая!

Завтра мы едем на работу. И на этот раз уже наверняка. Наша отправка сильно затянулась, и это значительно затруднит нашу работу в самом начале. Но что поделаешь. Война есть война. Все-таки я надеюсь, что наша работа увенчается успехом. Мы будем делать все от нас зависящее, чтобы это было так.

Пришло то время, о котором мы говорили на протяжении многих лет. Такой войны, которую мы переживаем теперь, не знает история. Это будет тяжелая и затяжная война. Вырвет она немало человеческих жизней и принесет много опустошения. Трудно сказать, какими формами и какими путями будет идти эта война, но можно сказать с уверенностью: в конце концов победа будет наша, и только наша. И теперь мое самое большое желание: дожить до той минуты, когда мы будем победителями. И я твердо верю, что той счастливой минуты дождусь.

Перед тобой, любимая Путя, и перед маленькой Олечкой много трудностей и мук впереди. Вам придется переживать те трудности, которые несет с собой жестокая, неумолимая война. Будьте мужественны и никогда не падайте духом. Лишь сильные побеждают. Сильные волей, готовые на жертвы. Никогда не теряйте надежду, что я вернусь к вам. Обязательно приду, и это будет счастливейшая минута в нашей жизни.

А пока береги Олечку и себя как зеницу ока. Олечку никому и ни при каких обстоятельствах не отдавай. И ты с ней и она с тобой будете счастливы. Воспитывай ее как можно лучше. Воспитывай в ней сознание того, что у нее есть папа, который на ответственнейшем посту борется против самого большого зла человечества — против немецкого фашизма. О, она уже наверное бегает и лепечет милые словечки. Как хотел бы я ее видеть, слышать и хоть минутку побыть с нею… Ну, что ж, дождемся того времени, когда я всегда буду с ней и с тобой и будем счастливы.

Самое обидное — то, что ты обо мне долгое время, быть может, ничего не будешь знать… Возможно, что вам придется еще раз переселяться. Если бы сложилась такая ситуация, то это нужно делать как можно скорее. Чем скорее, тем лучше. Но, может быть, до этого не дойдет. Нам соответствующие инстанции обещали, что вы будете материально обеспечены…

Йовшка идет со мной и работать будет вместе со мной. Будем помогать друг другу и всегда будем думать о вас, и всегда будет нас радовать мысль, что вы живете вместе, помогаете друг другу и страдаете одной болью.

О, любимая Путя, тяжело подумать, что кто знает, сколько времени пройдет, пока я узнаю о тебе и Олечке. Всегда буду о вас думать и в самые тяжелые минуты вы будете моим утешением. А пока до свидания. Целую тебя и мою маленькую Олечку много, много раз. Привет твоим подругам и могил знакомым: Терезе, Ирине, Ице, Вале и всем. До свидания, любимая Путя и крошечка Оля.

Ваш Олекса.

Эта маленькая записка на листке из школьного учебника в 1957 году была найдена строителями за дверной коробкой в одной из камер бывшей гестаповской тюрьмы в Пскове. Листок был сложен вчетверо и пожелтел от времени. На одной его стороне кровью выведен контур красного знамени, а на другой — написан текст.

И вот что удалось установить.

В ночь на 8 августа 1942 года в район Пскова была заброшена группа советских разведчиц. В группу, имевшую условное название «Вера», входили 20-летняя москвичка Валерия Вильгельмовна Патковская, 19-летняя Валентина Михайловна Голубева, 18-летняя Елена Степановна Силанова и Анфиса Алексеевна Горбунова, 23 лет. Группа имела задание обосноваться в Пскове и сообщать по радио командованию советских войск сведения о расположении частей противника, о передвижении войск и техники, строительстве оборонительных сооружений. Благополучно приземлившись, девушки на следующий день в районе Заречья наткнулись на карателей. В перестрелке погибла Лена Силанова. Трем разведчицам удалось уйти от преследования.

Устроившись на конспиративной квартире в пригороде Пскова, они регулярно передавали по радио шифровки командованию из района Карамышево, Кресты, Черехи, где находились стыки крупных дорог, идущих из Пскова. В городе было сосредоточено много гестаповских частей и служб особого назначения.

В конце августа девушки вынуждены были перебраться из удобной пригородной квартиры в Псков, так как старик, хозяин квартиры, был схвачен гестаповцами и зверски замучен. Девушки в это время были в Черехах. Став на учет на бирже труда, они вскоре устроились на работу: Валентина Голубева (под фамилией Изотова) и Анфиса Горбунова (Мазина) — на шпагатную фабрику, а Валерия Патковская (Щедрова) — переводчицей в одном из учреждений города.

Руководящую роль в группе играла Валерия, хорошо знавшая немецкий язык. Это была смелая, находчивая девушка, с которой во всем брали пример подруги.

Положение в городе становилось все более тяжелым: усиливались террор, провокации. Тюрьмы были переполнены. Открылись новые застенки на улице Ленина, которую захватчики переименовали в улицу Адольфа Гитлера. В Крестах был большой концентрационный лагерь, где за рядами колючей проволоки томились военнопленные, псковичи и крестьяне из окрестных деревень.

Сохранилось письмо Валерии в Москву матери Анне Ильиничне перед отправкой в тыл врага. «Ответа от тебя я больше уже, наверное, не получу, — писала она, — потому что еду на задание. Ты сама понимаешь, что это связано с большими трудностями, которые надо преодолеть, и, конечно, надо быть готовой ко всему. Я все как следует обдумала, решила, что мне это под силу, и постараюсь выполнить задание с честью… Хотя и очень опасно, но думать о смерти не хочется. Хочется жить, работать, любить. И когда так думаешь, мысль о смерти уходит назад. Я знаю: смелый человек только один раз умирает, а трус много раз».

Твердая убежденность в правильности избранного пути, добровольное решение идти в тыл врага и сделать все возможное для победы — только это определяло всю последующую жизнь Валерии и ее отважных подруг.

Вот несколько донесений, переданных группой «Вера» армейскому командованию.

«Я Вера. В квадрате 0480 «Г» в роще на правом берегу реки Черехи крупный склад горючего противника…»

«Я Вера. Здесь, Карамышево-Вешки, большое скопление воинских эшелонов, идущих на Ленинград…»

«Квадрат 0884 «Д» в Крестах — аэродром боевых самолетов. Квадрат 0884 «Г» в Крестах — склад авиабомб…»

«Я Вера. После налетов нашей авиации возникли очаги пожара…»

Подобные донесения, добытые с большим риском, помогали наносить врагу более ощутимые удары, и это наполняло сердца разведчиц радостью.

В сентябре 1942 года в связи с очередной регистрацией населения их вызвали в комендатуру и там задержали, так как у них в паспортах не оказалось какой-то отметки. Первоначально, не имея против девушек никаких улик, их содержали в абверкоманде № 304 на Крестьянской улице, где жандармы занимались проверкой подозрительных лиц и документов, перевербовкой пойманных или перешедших к ним на службу людей. Режим там был свободней, чем в тюрьме, и разведчицы готовились к побегу. Но неожиданно все рухнуло. В абвер-команду привезли женщину, которая хорошо знала Валерию. Не выдержав пыток, на первом же допросе она назвала подлинную фамилию Валерии и показала, что Патковская является руководителем группы разведчиц. На следующий же день Патковскую и двух ее подруг перевели в гестаповскую тюрьму на Некрасовской улице и заключили в камеру № 1.

Начались новые допросы и пытки. Следствие велось в помещении полевой жандармерии, в доме № 2 по Комиссаровскому переулку. Девушек подвешивали, жгли раскаленными прутьями, били самым зверским образом, но они твердо повторяли то, что сообщили при первом допросе. Не добившись новых показаний, гитлеровцы расстреляли Валерию Патковскую, Анфису Горбунову и Валентину Голубеву под Псковом, в районе деревни Пески.

Записка трех юных героинь опубликована в книге И. В. Соболева «Группа «Вера»» (М., 1960, стр. 3).

ПИСЬМО К. ГАЛКИНА СЕСТРЕ

Дорогая сестра!

Прошу тебя, передай это письмо, которое запечатано, Любе. Но прошу не распечатывать. Прошу взять у нее ответ и послать мне или в повидле, или зашей в чем-нибудь, безразлично какой величины оно будет. Дорогая Муся, я получил повидло и благодарю за него. Прошу — не стыдитесь, что я в тюрьме, я не злодей, а попался злодеям в руки. Хотя я буду убит, вы не плачьте, а гордитесь своим сыном, погибшим за Родину.

Дорогая сестра, я живу весело и не журюсь ничем, если есть что кушать, а о смерти и думать не хочу, потому что она мне не страшна. Время приближается веселое, если буду убит, то буду в почете и вы также будете в почете жить, а если буду жив, то буду человеком.

Прошу, не рассказывайте, что я пишу, потому что это опасно. Прошу, напиши мне, кто служил парастос о нас, меня очень удивило это.

Спасибо вам, что вы обо мне не забыли, если меня не убьют, я вас отблагодарю.

Напиши, кто радуется моей беде. Если кто-нибудь смеется над вами, не обращайте внимания и ничего не отвечайте.

Мне очень хорошо, я не журюсь ни о чем, только о своей Стране… Прошу успокаивать маму, чтобы не плакала и не печалилась. Мне не страшно умирать за Родину.

Горячий привет маме и всем знакомым.

Галкин Кузьма.

Родной Алешка!

Хочу поговорить с тобой, сын мой! Сегодня много думала о тебе, о себе, обо всем. Учинила обзор всей своей жизни. Не жалею того, что было. Много, очень много интересного пережила…

Пойми, Алеша, все 25 годовщин (Октября) отмечала сознательно, как большой свой праздник. Этот праздник считала своим, между прочим, и потому, что сама причастна к его созданию.

В 1917 году была лишь на год старше, чем ты сейчас. Жила я в Москве, где юнкера, белогвардейцы упрямо сражались за сохранение своей власти. Борьба была жестокой. Однако через неделю лютых боев задушили мы юнкеров, потому что на борьбу за свободу встали в Москве все люди труда, молодые и старые, даже дети. Когда на улицах Москвы шли бои, на нашей фабрике был созван митинг. Оружие раздавали тем, кто умел им пользоваться, остальные требовали: «Мне дайте, дайте и мне задание!..»

Каждый хотел чем-нибудь помочь. Руководитель фабричного комитета, большевик, собрал нас, детвору, и сказал:

— Юнкера влезают на крыши и оттуда в нас стреляют из пулеметов. Надо охранять, чтобы ни один негодяй не попал в наши дома.

Мы были счастливы, что нам дано задание. В нашем доме я вместе с одним пареньком дежурила три ночи. Три ночи, не смыкая глаз, сидели мы возле дверей на ступеньках. Оружия мы не имели, но держали рядом топор и лом. Каждого приближающегося мы окрикивали «Отойди, будем стрелять». Сейчас это кажется смешным, а тогда имело значение, и немаловажное.

В следующем году, когда мы собрались отметить годовщину Октябрьской революции, хотели обязательно организовать этот праздник в собственном клубе. А клуба еще не было. Тогда собралась молодежь (это было уже в Козельске) и постановила очистить магазин и превратить его в клуб. Сколько же потрудились мы! Сколько же было недоспанных ночей, прежде чем обновили помещение и придали ему соответствующий вид! И все только в свободное от работы время — после работы и во время перерывов. А сколько же было радости, когда были закручены последние шурупы и накрыты столы красным сукном…

Алеша!

Помни, сынок, что человек никогда не познает великой радости, если будет стоять в стороне от всего. Позже мы отмечали Октябрьскую годовщину в самых разнообразных условиях, но всегда это было в волнениях. Наихудшая из всех годовщин была в прошлом году. Единственной утехой для меня было только то, что была тогда вместе с вами.

В следующем году будем вместе. Верю в это. Только старайся быть умным. Очень хочу, чтобы ты был настоящим моим сыном, таким, каким хотела бы тебя видеть…

В парторганизацию бригады Заслонова от командира бригады Заслонова Константина Сергеевича.

Заявление

Прошу принять в кандидаты ВКП(б). Обещаю устав нашей партии выполнять честно и полноценно, выполнять любые партийные и государственные задания, не щадя ни собственных сил, ни жизни. 30/VIII — 1942 г.

К. С. Заслонов

Жил и учился Игорь Портнягин в Свердловске. Он мечтал стать историком, рассказывать людям о славном прошлом русского народа, о его революционных традициях. По рекомендации Свердловского обкома ВЛКСМ ему разрешили познакомиться в местном партийном архиве с документами, интересовавшими его. На их основе он написал работу, которую отправил в Московский государственный университет, на истфак, с просьбой дать заключение. И вскоре получил письмо, датированное 23 мая 1941 года, от профессора МГУ Николая Михайловича Дружинина — крупнейшего ученого-историка, лауреата Государственной премии СССР.

В письме говорилось:

«Здравствуйте, Игорь! Поздравляю Вас с получением первой премии за представленное Вами сочинение. Из 90 конкурировавших авторов первую премию получили 12 человек. Результаты были объявлены на торжественном собрании с участием ректора университета 18 мая. Почетная грамота будет Вам выслана.

С приветом. Н. Дружинин».

Возможно, в дальнейшем он и стал бы ученым. Но вероломное нападение немецко-фашистских захватчиков на СССР нарушило планы всех советских людей. И Игоря Портнягина тоже.

Ровно через месяц после начала войны Игорь уходит добровольцем в Красную Армию. Его направили в Кировское пехотное училище. Не без юмора 24 июля он сообщает домой: «Утром сегодня умылся на каком-то полустанке из колодца, по-армейски, с головой. Днем без волос довольно приятно, не жарко и легко…»

В конце первого года войны Игорь пишет своему любимому учителю О. С. Юсупову: «Жизнь двигается тем же ускоренным порядком, очень радует начавшийся разгром врага. На мою долю, наверное, выпадет освобождение Смоленска, Киева, Минска. В этих городах я не бывал. В Красной Армии служу честно, не имею ни одного взыскания. Недавно мне присвоили звание ефрейтора, считаюсь передовиком подразделения».

В марте 1942 года выпускники училища ехали на фронт. Эшелон шел через Москву. Игорь находит время забежать к профессору Н. М. Дружинину. Вскоре в одном из писем он признается: «Представьте, не лезет из башки мысль о вузе…» А 7 апреля делится с родными сокровенными мыслями: «Хотя бы на один день приехать в Свердловск, взглянуть, поговорить со всеми, и, может быть, это в последний раз. Война не шутит, все вероятно. Как никогда хочу жить…»

Ранение в жестоком бою, госпиталь. Потом краткосрочные курсы командного состава. На исходе лета старший лейтенант, помощник начальника штаба стрелкового полка Игорь Портнягин на Западном фронте.

Затем письмо родным, датированное 20 ноября 1942 года, а вскоре — официальное извещение:

Шла вторая суровая зима войны. Немецко-фашистские захватчики, оккупировав территорию Белоруссии, подвергали население невиданным мучениям. Но ее народ не стал на колени перед палачами и поработителями. На оккупированной территории развернулось могучее партизанское движение.

Группа из 17 молодых партизан под руководством коммуниста Викентия Дроздовича действовала в Копыльском районе.

3 декабря 1942 года был получен приказ командования штаба бригады не допустить продвижения гитлеровцев в направлении деревни Лавы, где находились партизанский госпиталь и штаб бригады. Сосредоточив крупные силы, чтобы окружить и уничтожить партизанскую группу в деревне Клетище, противник начал наступление. Гитлеровское командование бросало в бой все новые и новые подкрепления. Пошли танкетки и броневики. В течение четырех часов 17 отважных партизан — Викентий Дроздович, Василий Астрейко, Михаил Десюкевич, Александр Жданович, Владимир Качановский, Франтишек Климович, Алексей Король, Павел Лыч, Григорий Никанович, Эдуард Петрашевский, Николай Тертычный, Дмитрий Титко, Иван Тумилович, Александр Харитонович, Константин Шытько, Николай Якимович и Александр Ясюченя — отразили восемь атак гитлеровских солдат, поддерживаемых артиллерийским и минометным огнем.

Советские патриоты дали клятву Родине биться против захватчиков до последнего дыхания. Когда у партизан кончились патроны и гранаты, они продолжали биться с врагом врукопашную, уничтожая гитлеровцев прикладом автомата и штыком. 85 гитлеровских солдат и офицеров было уничтожено.

В неравном бою 3 декабря 1942 года пали смертью храбрых все 17 патриотов. Ценой своей жизни герои дали возможность эвакуировать госпиталь и сосредоточить силы для решающего боя. Партизаны добили карательную экспедицию гитлеровцев. За смерть 17 молодых партизан фашисты дорого заплатили.

Записка 17 белорусских партизан была найдена в стволе зарытого пулемета. Ее текст опубликован в книге «Советские партизаны» (М., 1961, стр. 400). Материалы о боевых действиях партизанской группы находятся в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 годов (инв № 38578).

ПИСЬМО РОДНЫМ

Дорогие родители, сестренка Тина!

Если когда-либо встретимся, на что я, несмотря на усложненную обстановку, не теряю надежды, то расскажу побольше. А пока опишу вкратце, что было со мной за последние девятъ-десять месяцев. Этот период в моей жизни более богат событиями, чем все, вместе взятые, предыдущие годы. За это время пришлось перенести разное: начиная от боевого крещения и кончая концентрационными лагерями. Словом, повидал немало.

До августа с боями отступали на восток. Затем наше соединение окружили, и вот здесь началось. Плен. Лагерь. Побег. Несколько дней на свободе. Снова плен. Снова побег. И опять плен. На этот раз заключен в Бобруйскую крепость. Началось избиение палками, после которого около двух недель пролежал. Как только поправился, совершил побег. Решил идти в Днепропетровск, чтобы увидеть семью и продолжать бороться.

Какие причины толкают меня на это?

1) Я- коммунист. Не на словах, а прошедший большую ком

мунистическую школу. Партийный билет — это моя жизнь, а не

ширма, которой можно в удобный момент прикрыться от житейской

бури.

2) Вся моя прошлая жизнь заставляет принять именно это решение. Я рос, воспитывался и учился в годы Советской власти. Она вошла в мою кровь и плоть, и жизнь без или вне этой власти для меня немыслима. Все силы и старания я приложу к тому, чтобы над нашей страной и родным Днепропетровском развевалось красное знамя и моя земля была освобождена от этих горилл, бандитов, кровососов…

Какая ненависть кипит в груди! Ни один подлец и фашист, попавший ко мне в руки, не уйдет живым. Смерть гадам, которые осквернили нашу святую землю!

Если погибну, то знайте, что отдал все за освобождение Родины, умер за вас, мои дорогие.

Надеюсь, что «до свидания».

Крепко целую. Ваш сын и брат Юрий.

19 марта 1942 года.

Днепропетровск.

ПИСЬМО ЧЛЕНА ПОДПОЛЬНОГО ГОРОДСКОГО КОМИТЕТА ПАРТИИ ГОРОДА МИНСКА В. ОМЕЛЬЯНЮКА СОРАТНИКАМ ПО БОРЬБЕ

Середина мая 1942 г.

Мы знаем, что близок день нашего освобождения от немецко-фашистского гнета. Мы никогда не забудем и не простим фашистам мук и крови советских людей.

Мы никогда не забудем ни комиссара 405-го партизанского отряда Сашу Макаренко, ни члена Минского горкома КП(б)Б Васю Жудро, ни сотен других, может быть безвестных людей, честно погибших за освобождение своей Родины… и реками нашей Белорусский народ никогда не покорится фашистским каннибалам. Через бури невзгод и страданий, через страшные дни фашистского хозяйничанья пройдем мы к лучшему будущему. И тогда вновь возродятся на белорусской земле прекрасные города, заработают фабрики и заводы, зацветут колхозные сады, песни польются над полями страны.

Так было и так будет.

Братишки! Черноморцы дорогие!

Не думайте, что я попал в плен здоровым. Я был тяжело ранен, но подлечили, сволочи, чтобы использовать как рабочего. Не иду. Сегодня били, отбили все до селезенки, прощайте.

Ваш, Михаил Л.

Николай Александрович Букин жил на далеком Севере, в поселке Нивском, Кандалакшского района. Окончив с отличием среднюю школу, ушел в армию.

В первые месяцы Великой Отечественной Николай вместе с товарищами мужественно дрался с врагом. В письме родителям, отправленном 16 сентября 1941 года, он писал: «Сейчас надо биться, биться не на жизнь, а на смерть, ибо погибнуть в бою — слава, жить в рабстве — позор… Я умру, как умирают те, кто отстаивает каждую пядь советской земли от гадов, которые хотят поработить и уничтожить наших отцов, матерей, сестер и братьев…»

Н. А. Букин

В одном из боев Букин был тяжело ранен и попал в плен. «Жить в рабстве — позор…» С риском для жизни он бежит на волю, устанавливает связи с комсомольцами Херсона и вместе с Ильей Куликом возглавляет молодежное подполье. Патриоты пускали под откос вражеские эшелоны, расклеивали на улицах города листовки, уничтожали фашистских палачей.

«Погибнуть в бою — слава…» — было девизом Николая Александровича. Но вот гестаповцы выследили Букина. Не желая сдаваться врагам, он выстрелил в себя, но неудачно. Очнулся в камере смертников. Не успел поправиться, как начались пытки и издевательства. Но они не сломили патриота. Букин старался поддержать своих товарищей, находившихся в соседних камерах. Он передал им предсмертное послание, которое звало к борьбе, стойкости, выдержке.

Оставшаяся в живых участница подпольной организации комсомольцев Херсона Клава Шаповалова писала родителям Николая Букина о последних днях его жизни: «Однажды я увидела его… И знаете, что скажу: пусть он был избит, измучен, но в глазах его я не увидела страха смерти… Такие, как Николай, не плакали. Вот таким остался он в моей памяти…»

Записка Николая Букина была опубликована в мурманской газете «Полярная правда» 19 мая 1959 года.

Нина Попцова — 20-летняя комсомолка из станицы Горячеводской, близ Пятигорска, — с приближением гитлеровской армии ушла в горы для борьбы с врагом. Поздней осенью 1942 года Нина на парашюте приземлилась за линией фронта, чтобы собрать сведения о фашистских войсках. По заданию военного командования она трижды проникала в тыл врага. Появлялась то в Пятигорске, то в родной станице Горячеводской, бесстрашно заходила в учреждения, собирала сведения, в которых так нуждалось командование фронта. Разведчица видела бесконечные издевательства и насилия гитлеровских вояк над мирным населением, в ее сердце закипала ненависть. Но она заставляла себя с хладнокровным видом проходить мимо: собранные сведения нужно было передать командованию, а поэтому рисковать было нельзя.

Два раза Нина благополучно переходила линию фронта и передавала необходимые сведения. Когда в третий раз она появилась на улицах Пятигорска, ее арестовали. В застенке пятигорской тюрьмы ее пытали офицеры полка «Бергманн» при участии фашистского палача Оберлендера. Но они не добились от комсомолки ни слова. В день гибели, 6 января 1943 года, за пять дней до освобождения Пятигорска советскими войсками, Нина написала письмо матери. Торопливо написанное карандашом, оно было найдено среди документов, брошенных фашистами при поспешном бегстве из Пятигорска, и передано Екатерине Матвеевне — матери погибшей героини. Письмо опубликовано в газете «Комсомольская правда» 6 апреля 1960 года.

Лидия Никифоровна Белова — член подпольной комсомольско-молодежной организации ДОП (Добровольная организация патриотов), которая была создана Никифором Климентьевичем Тараскиным в селе Алексеевке, Каменско-Днепровского района, Запорожской области. В мае 1942 года Тараскин Н. К. был заброшен командованием Советской Армии в тыл противника и в начале июня пришел через плавни в село Алексеевку.

Здесь он устроился работать сторожем бахчи в сельхозобщине и проживал под именем Мити Махина.

Первыми в организацию вступили Наталья Петровна Печурина, Дарья Даниловна Козлова, Анна Кузьминична Стрельцова, Лидия Никифоровна Белова. До войны девушки вместе работали в колхозе «Вторая пятилетка», дружили и вместе решили бороться против гитлеровцев. В качестве активных участников в группу вошли Семен Иванович Беров, Зоя Дмитриевна Приданцева и др. Когда в группе уже насчитывалось 10 патриотов, в старой хате на окраине села было проведено первое организационное собрание. Молодые патриоты дали клятву самоотверженно бороться против гитлеровцев. На этом собрании был избран комитет и руководители организации.

К ноябрю 1942 года группа насчитывала 25 человек и более 20 активистов, которые выполняли отдельные поручения. Все вступающие в Добровольную организацию патриотов принимали присягу на верность Родине. Подпольщики обычно собирались на квартире Дарьи Даниловны Козловой. Здесь обсуждали практические задачи, стоявшие перед организацией, давали поручения отдельным ее членам.

Основная задача организации состояла в проведении широкой агитационной работы среди населения. Под руководством Тараскина отважные девушки Приданцева, Белова, Печурина, Стрельцова и др. писали от руки листовки и воззвания, в которых призывали население противиться мероприятиям оккупационных властей, в частности отправке молодежи в Германию. Они призывали к срыву заготовок сельскохозяйственных продуктов, к диверсиям на дорогах. Эти листовки и воззвания расклеивались и распространялись среди населения окрестных сел.

Однако в результате недостаточной опытности после четырех месяцев борьбы группа была раскрыта гитлеровской жандармерией. В конце ноября 1942 года был арестован Н. К. Тараскин и др. До января 1943 года арестованных держали в тюрьме города Никополя, откуда им удалось переслать несколько писем родным.

В записках родным Лидия не говорила о своем участии в работе подпольной организации, в целях конспирации даже писала: «Я ничего не делала». Затем извинялась перед родителями: «Я знаю, дорогие мои, что отняла у вас половину здоровья; еще раз прошу: меньше переживайте за меня…» Утешала: в тюрьме «мы поем, танцуем». Благодарила: «Спасибо за сало». Ни зверские пытки, ни мучения не смогли сломить духа Лидии Беловой и ее замечательных товарищей.

Утром 7 января 1943 года гитлеровцы вывели из тюрьмы комсомольцев, посадили в машину. Когда стали подъезжать к месту казни, комсомольцы по знаку, поданному Тараскиным, набросились на охрану, разоружили ее, выбросили из автомашины и стали прыгать сами. Но солдаты, ехавшие на другой машине, из автоматов в упор расстреляли подпольщиков.

Письмо Л. Беловой хранится в партийном архиве Запорожского обкома КП Украины (ф. 102, д. 15, л. 21), опубликовано в сборнике документов «Запорожская область в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.)» (Запорожье, 1959, стр. 84).

В битве за Кавказ особое место заняла героическая оборона Новороссийска. После ожесточенных боев советские части 11 сентября 1942 года остановили врага в юго-восточной части города.

В развалинах цехов цементных заводов обосновались хорошо вооруженные защитники города, рабочие-добровольцы.

Советское командование, учитывая стратегическое значение Новороссийска, спланировало провести в начале февраля 1943 года исключительную по дерзости и эффективности боевую операцию. В ночь на 4 февраля для создания плацдарма юго-западнее Новороссийска должны были высадиться два десанта: один, основной, — в районе Южной Озерейки, другой, вспомогательный, — в районе Станички, поблизости от южной окраины города. Но оперативная обстановка сложилась так, что основной десант не смогли высадить с кораблей: бушевал шторм, и враг открыл плотный перекрестный огонь.

Бойцы второго десанта, несмотря на второстепенность своей задачи- отвлечение и дезориентация противника, закрепились на плацдарме.

Леонид Ильич Брежнев в своих воспоминаниях «Малая земля» рассказывает о тех героических днях: «Командиром десанта назначили майора Ц. Л. Куникова. На этого умного и сильного человека я обратил внимание еще в предыдущих сражениях, когда он командовал батальоном морской пехоты».

Цезарь Куников предложил осуществить высадку десанта в несколько этапов: сначала небольшая штурмовая группа моряков, незаметно подошедшая к месту высадки, вгрызается в каменистый берег и прикрывает своим огнем подход следующей, более многочисленной группы морской пехоты. Затем путь открыт и другим эшелонам десантников.

…1/1 вот под покровом ночи десант Куникова подошел к берегу. Десантники прыгали в холодную воду, бережно тащили на себе ящики с патронами и минами, гранатами и толом, с запасами продовольствия. Пробрались через груду больших камней, взобрались на отвесную скалу, спустились в балку, где столкнулись с вражеской охраной и обезоружили патрулей. Тогда командир и послал донесение на Большую землю. Послал открытым текстом по радио. Открытым умышленно, ибо был уверен, что его перехватят гитлеровцы. Умышленно упомянул о полке, рассчитывая, что сообщение о высадке на южной окраине Новороссийска целого советского полка внесет в ряды противника растерянность. Так оно и получилось.

К утру десантники заняли часть Станички, вышли к улице Комаровской, взяли под контроль железную дорогу, идущую на Суджукскую косу. Куниковцы постепенно расширяли плацдарм для высадки других отрядов, прочно удерживая позиции, хотя с севера, запада и юга наступали пришедшие в себя гитлеровцы. Вскоре подошла, вернее, подплыла подмога. В бой с гитлеровцами вступили воины 255-й бригады морской пехоты. Затем каждую ночь сюда прибывали катера и тральщики с батальонами 83-й бригады и другими воинскими частями.

7 сентября 1974 года при вручении Новороссийску ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев говорил: «В боях за Новороссийск немеркнущей славой покрыли себя герои легендарной Малой земли. Суровой штормовой ночью в феврале 1943 года десантный отряд армии, возглавляемый майором Цезарем Львовичем Куликовым, сделал то, что казалось невозможным… Осуществить такую задачу могли только поистине бесстрашные люди.

Непосредственно перед боем десантники дали торжественную клятву, которую и сейчас, через тридцать лет, нельзя читать без глубокого волнения. «Идя в бой, — говорилось в ней, — мы даем клятву Родине в том, что будем действовать стремительно и смело, не щадя своей жизни ради победы над врагом. Волю свою, силы свои и кровь свою, капля за каплей, мы отдадим за счастье нашего народа, за тебя, горячо любимая Родина… Нашим законом есть и будет движение только вперед!» И герои выполнили свою клятву. Они шли только вперед и вперед, сокрушая врага, презирая смерть!»

После гибели Ц. Л. Куликова бои на Малой земле приняли еще более ожесточенный характер… Особую отвагу и геройство проявили воины из отряда имени Куникова, их примеру следовали остальные малоземельны.

Крошечный плацдарм площадью менее 30 квадратных километров — Малая земля — приковал к себе крупные силы врага, держал его в постоянном напряжении и в последующем сыграл важную роль в полном разгроме находившейся здесь группировки войск противника.

В городе-герое Новороссийске свято хранят память погибших защитников Родины. На приморском бульваре, где открыта Аллея героев, рядом с большой братской могилой, возвышается памятник Герою Советского Союза Ц. Л. Куникову. Над могилами павших Вечный огонь славы…

Текст донесения Ц. Л. Куникова командованию от 4 февраля 1943 года приведен в книге Н. В. Колесова «В памяти и в сердце — навсегда. Новороссийский репортаж» (М., 1975).

Прежняя Станичка теперь переименована в Куниковку. Каждый, кто побывает тут, может увидеть надпись на мемориальной доске: «На этих рубежах 4 февраля 1943 года высадился десант моряков Черноморского флота и воинов Северо-Кавказского фронта.

225 дней в ожесточенных боях героические советские моряки и солдаты отстаивали плацдарм, названный десантниками Малая земля.

Отсюда начался решающий штурм позиций гитлеровских захватчиков, завершившийся 16 сентября 1943 года освобождением города. Слава воинам — освободителям Новороссийска!»

КЛЯТВА КОМИССАРА «МОЛОДОЙ ГВАРДИИ» ОЛЕГА КОШЕВОГО И ДРУГИХ МОЛОДОГВАРДЕЙЦЕВ

Конец сентября 1942 г.

Я, вступая в ряды «Молодой гвардии», перед лицом своих друзей по оружию, перед лицом своей родной многострадальной земли, перед лицом всего народа торжественно клянусь:

Беспрекословно выполнять любое задание, данное мне старшим товарищем. Хранить в глубочайшей тайне все, что касается моей работы в «Молодой гвардии».

Я клянусь мстить беспощадно за сожженные, разоренные города и села, за кровь наших людей, за мученическую смерть тридцати шахтеров-героев. И если для этой мести потребуется моя жизнь, я отдам ее без минуты колебания.

Если же я нарушу эту священную клятву под пытками или из-за трусости, то пусть мое имя, мои родные будут навеки прокляты, а меня самого пусть покарает суровая рука моих товарищей.

Кровь за кровь! Смерть за смерть!

Эта короткая надпись была сделана на стене одного из корпусов кожевенного завода в Павлограде — в городе на Днепропетровщине. Ее вывел кровью смертельно раненный капитан А. И. Нестеренко.

А случилось тогда все так…

В Павлограде сразу после прихода фашистов стала действовать подпольная организация советских патриотов. Было создано 19 боевых групп. Их костяк составляли коммунисты и комсомольцы, бежавшие из плена красноармейцы и командиры. Командиром одной из них стал капитан А. И. Нестеренко.

По заданию подпольного горкома партии он работал в дорожной жандармерии, добывал оружие, участвовал в подрывных операциях на железной дороге, спасал советских людей от отправки в Германию. Подпольщики Павлограда взрывали в городе склады с боеприпасами, пустили под откос бронепоезд, приводили в негодность имущество и зерно, подготовленное для вывоза из города, систематически нарушали телеграфно-телефонную связь. Удалось выкрасть карту дислокации вражеских войск и тыловых баз гитлеровцев, которую вскоре переправили через фронт советскому командованию.

Наступил февраль 1943 года. Все явственнее стала слышна канонада с востока. 10 февраля на конспиративной квартире собрались руководители днепропетровского подполья: Д. Г. Садовниченко, С. С. Прибер, К. В. Рябой. Было принято решение: в помощь наступающей Красной Армии начать вооруженное восстание в ночь на 13 февраля. Вечером того же дня из двух лагерей для военнопленных — Богуславского и на заводе № 55 — боевые группы освободили военнопленных, которые влились в отряды восставших. Группа коммунистов провела операцию по освобождению политических заключенных из городской тюрьмы. На улицах появились листовки, в которых сообщалось о том, что Красная Армия подошла к Днепропетровской области, скоро будет у Павлограда, наступает долгожданный час возмездия.

В соответствии с планом восстания подпольщики начали занимать боевые позиции. Была нарушена связь гитлеровцев с тылом и фронтом. К 12 часам дня 13 февраля три боевые группы вооруженных подпольщиков сконцентрировались на территории кожевенного завода, в здании на углу Песчаной и Шевченковской улиц. Командовали группами капитан А. И. Нестеренко и лейтенант С. А. Чумак.

Гитлеровцы, узнав о захвате завода вооруженными людьми, решили окружить его и ликвидировать восставших. Так разгорелся преждевременный для подпольщиков бой. Свыше 300 фашистов было брошено против них. Неравная схватка длилась несколько часов. Один за другим падали бойцы. Автоматной очередью был убит С. А. Чумак, геройски погибли лейтенанты Черкасский и Носач. Смертельно ранен капитан А. И. Нестеренко. Бойцы отнесли своего командира в укрытие. Собравшись с силами, он, истекающий кровью, сделал ту надпись, которой суждено остаться в памяти истории.

Неожиданный бой у кожевенного завода заставил руководителей восстания отложить срок общего выступления. Боевым группам дали приказ отойти и ждать сигнала. Навстречу советским частям была отправлена еще одна связная — комсомолка О. В. Куликова. Подпольщики просили помощи.

Связная Куликова возвратилась в Павлоград 15 февраля. Вместе с ней пришел из штаба 4-го гвардейского стрелкового корпуса капитан Андросов. Он сообщил, что части корпуса достигнут города не ранее утра 18 февраля, поэтому решено было возобновить восстание в ночь на 16 февраля.

В результате согласованных и дружных действий уже во второй половине 16 февраля боевые группы, возглавляемые И. Т. Белым и Ю. И. Осьмиченко, окружили четырехэтажный дом, в котором располагался штаб немецко-итальянского гарнизона, и овладели им. После разгрома штаба враг бежал из города.

Наступавшие советские войска вступили в Павлоград. Над городом взвился красный флаг. В эту общую победу большой вклад внесли славные подпольщики, память о которых навсегда сохранят советские люди.

Настенная надпись публиковалась в газетах «Днепровская правда» 13 февраля 1963 года, «Красная звезда» 13 июля 1963 года, в книге А. П. Караванченко и Д. Т. Федоренко «Непокоренный Павлоград», изданной Политиздатом в 1965 году.

В период оккупации немецко-фашистскими войсками Украины подпольщики Одесской, Николаевской и других областей под руководством коммунистов активно действовали против фашистских захватчиков. В Николаевской области подпольные боевые группы были созданы в 42 селах, Николаевский подпольный центр был связан с Херсоном, Кировоградом и подпольщиками Одесской области. Подпольщики и рабочие срывали попытки оккупационных властей наладить работу на Николаевском судостроительном заводе и других предприятиях города.

Вскоре после того, как в селе Крымка, Первомайского района, Одесской (ныне Николаевской) области, был установлен «новый порядок», комсомольцы средней школы создали подпольную организацию «Партизанская искра», насчитывавшую несколько десятков человек. Во главе с директором школы коммунистом В. С. Моргуненко и учеником 10-го класса комсомольцем Парфентием Гречаным они принимали по радио сводки Совинформбюро, писали листовки и распространяли их среди жителей окрестных сел, устраивали диверсии на железной дороге. Писали:

«Товарищи!!! Отцы, матери, братья и сестры!!! Возобновляются наши загоны (то есть отряды. — Ред.), идите в партизаны, бейте своих врагов, не давайте им хлеба, молока, мяса и яиц. …Пусть живет Красная Армия!

Вечная слава великому вождю и отцу нашему Владимиру Ильичу Ленину! Смерть немецким оккупантам! 13.1 1943 г.»

«Партизанская искра» распространила свое влияние на окрестные населенные пункты, в ряде которых были созданы молодежные боевые группы. В декабре 1942 года патриоты пустили под откос вражеский эшелон с солдатами и боеприпасами. Вскоре организовали побег 200 военнопленных из лагеря в Новоандреевке.

Подпольщикам не удалось провести подготавливаемое ими вооруженное восстание. Их схватили гитлеровцы… На стене жандармского застенка в ожидании казни они написали свои последние слова.

Копия надписи хранится в Одесском историко-краеведческом музее, опубликована в газетах «Красная звезда» 14 декабря 1957 года и «Бугская заря» 2 июля 1958 года.

Летом 1959 года житель города Волчанска, Харьковской области, Н. Н. Акуличев заметил на склоне оврага в районе бывшего аэродрома угол металлического ящика, выглядывавшего из осыпавшегося песка. Выкопав этот небольшой ящик, он увидел на стенках его ряд отверстий и в одном из них обнаружил трубочку из хлорвиниловой изоляции. На внешней стороне ее с трудом различалось слово «записка», а внутри лежала сложенная полоска папиросной бумаги размером 19 X 5 сантиметров. На этом листке чернилами были написаны последние слова и фамилии бойцов, павших при обороне Волчанска в 1943 году. В записке не указана точная дата, но, исходя из содержания, ее можно датировать концом февраля 1943 года. После наступления наших войск на харьковском направлении 2-16 февраля 1943 года гитлеровское командование в конце февраля предприняло контрнаступление в районе Донбасс — Харьков. Создав значительное превосходство в силах, гитлеровским войскам удалось оттеснить советские части за реку Северский Донец. 15 марта 1943 года нашим войскам пришлось временно оставить Харьков.

Противник не смог окружить советские войска в районе Харькова и взять реванш за поражение на Волге. Героические воины стояли насмерть. Вероятно, в это время защитники Волчанска, отражая атаки танков, и написали записку. Сейчас она хранится в Центральном музее Советской Армии (инв. № 4/28310).

Сибирячка Валентина Колесникова с первых дней войны мечтала попасть на фронт. После окончания курсов медсестер ее направили на Западный фронт. Первое боевое крещение она получила в августовских боях 1942 года.

Не боясь смерти, подстерегавшей ее на каждом шагу, под грохот артиллерийской канонады, свист пуль и вой вражеских мин девушка самоотверженно выполняла свой долг, оказывая помощь раненым бойцам и командирам. С тех пор в каждом бою ее видели на переднем крае, всюду она приходила на помощь раненым, а когда требовала обстановка, участвовала в боях с оружием в руках. Валя стала закаленным и опытным бойцом. Высокое доверие-ее приняли кандидатом в члены партии — она с честью оправдала. Валя погибла 3 марта 1943 года в боях за освобождение Смоленщины. За героизм и самоотверженность от имени Президиума Верховного Совета СССР командование наградило ее орденом Отечественной войны II степени.

После гибели у нее нашли опубликованное выше письмо.

Заверенная копия его хранится в Центральном архиве ЦК ВЛКСМ (материалы выставки «Комсомол в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», письмо полевой почты 06411, л. 5).

Вскоре после освобождения белорусского города Лиозно в 1944 году при разборе кирпичной кладки разрушенной печи в одном из домов был найден маленький желтый конверт, прошитый нитками. В нем оказалось письмо белорусской девочки Кати Сусаниной, отданной в рабство гитлеровскому помещику. Доведенная до отчаяния, в день своего 15-летия она решила покончить жизнь самоубийством. Перед смертью написала последнее письмо отцу. На конверте стоял адрес: «Действующая армия. Полевая почта №… Сусанину Петру». На другой стороне карандашом написаны слова: «Дорогие дяденька или тетенька, кто найдет это спрятанное от немцев письмо, умоляю вас, опустите сразу в почтовый ящик. Мой труп уже будет висеть на веревке». Номер полевой почты, написанный на конверте, устарел, и письмо не могло попасть адресату, но оно дошло до сердца советских людей. Опубликовано в «Комсомольской правде» 27 мая 1944 года.

Комсомолец Виктор Чаленко вступил в армию добровольцем в августе 1942 года. Когда советские части покинули город Ейск, он упросил чтобы его приняли в одно из подразделений морской пехоты. В ее составе В. Чаленко участвовал в обороне Северного Кавказа. За геройство и мужество, проявленные в боях под Горячим Ключом и Туапсе, он был награжден орденом Красного Знамени. В феврале 1943 года в части морского десанта Виктор Чаленко высадился на Малую землю у Новороссийска.

На одном из участков продвижению десанта мешал дзот, из которого гитлеровцы вели сильный пулеметный огонь. Виктор вызвался уничтожить эту вражескую огневую точку. Под покровом ночи он подполз к дзоту и забросал его гранатами. Огневая точка была подавлена Когда, воспользовавшись молчанием вражеского пулемета, моряки штурмом захватили позиции гитлеровцев, они нашли своего товарища мертвым. В кармане отважного воина был обнаружен блокнот с завещанием. Посмертно Виктор Чаленко был награжден орденом Ленина. Текст завещания опубликован в газете «Комсомольская правда» ii марта 1943 года.

ПИСЬМО МАТЕРИ И СЕСТРЕ

16 марта 1943 г.

Милые мамка и Иринка! Пишу из Хвойной, куда приехал 16 марта в 21.00. Я примерно на год могу пропасть из виду, но не смущайтесь, это в порядке вещей. Меня не отпевайте, так как я твердо рассчитываю побывать на Иркиной первой свадьбе и на серебряной маминой. Одним словом, готовьтесь пьянствовать. А пока до свидания, и надолго. Целую столько, чтобы хватило на отсутствие. Ма, я тебе написал письмо с разными историями, кои ты прочти, но близко к сердцу не принимай. Мертвым — вечная память, живым — жить на земле. Пока, родная, целую. До свидания.

Сын Валька.

22 февраля — 6 апреля 1943 г.

Ржевская Ольга Дмитриевна, 20 лет.

Оболоновец, Мутищенский с[1] с,[2] Ельнинского района. Погибла 27/II — 1943 г. (За связь с партизанами.)

Кто найдет, сообщите родным.

Мама, этот адрес я еще писала в Спас-Деменске и носила косыночку, а оказывается, она принадлежит для письма Вам. Прощайте, все родные.

Здравствуй, милая мама.

Привет от дочки Ольги. Мама, родная, на сегодняшний день, т. е. 6 марта, два месяца, как я не вижу свободу, но это все ерунда. Мама, милая, ты, наверное, слыхала, что из Ельни мы 11 января были направлены в Спас-Деменск. Допрос закончился 14 января, а все следствие и моя роспись было закончено 23 января. После следствия по 27 февраля были все время в Спас-Деменске. 27 февраля была направлена в Рославль в тюрьму, где и нахожусь на сегодняшний день. Не знаю судьбы о тебе, но предполагаю, что встреч с тобой, милая мамочка, больше нет и не ждать. И только, мама, отмечай тяжелый день нашей разлуки и прощаний. Это 10 января 1943 г. (воскресенье), когда пришлось покинуть родную деревню и тебя, милая мама.

Милая мама, прошу я тебя только одно: обо мне не беспокойся, береги свое здоровье. Меня ты не вернешь, а здоровье потеряешь. Ведь ты одна, надеяться не на кого. Возможно, когда и дождешься Дуси. Возможно, она счастливее меня, а мне, мама, наверное, суждено погибнуть в Рославле, хотя и я в Спас-Деменске думала умереть…

Мама, еще раз прошу: обо мне не беспокойся — своей судьбы не избежишь. А мне, наверное, суждено так. Мама, милая, я сейчас только с Ниной, всех трех, которые были с нами забраны, их от нас взяли еще 14 февраля, и для нас неизвестно куда, домой или еще куда.

Милая, описывать интересного нет ничего, а мне сейчас хотелось бы услыхать хотя одно словечко о тебе, милая мама, и о всех своих родных, а потом бы умереть спокойно, а то, мама, мне моя судьба известна давно, но жаль мне тебя, милая мама…

Мама, передай привет тете Леке и детям ее: Дусе, Вале, Коле, тете Наташе и Наде, и Кате, и всем родным и знакомым. Мама, милая, писать кончаю и еще раз прошу не беспокойся, не одна я такая, нас очень много…

Милая моя, родная, еще раз с приветом дочка Оля.

Сегодня месяц ареста.

Мама, а вдруг бы переменилась обстановка и я бы вернулась к тебе, как бы мы были счастливы. Но нет, мама, в жизни чудес не бывает. Одно прошу, не беспокойся, береги свое здоровье и не жалей ничего…

Мама, я на апрель месяц составила календарь, прожитый день мною зачеркиваю.

Ольга Дмитриевна Ржевская — 20-летняя партизанка-разведчица из полка имени Лазо. На рассвете 6 января 1943 года она попала в руки фашистских палачей. Каратели застали ее больной в доме матери в маленькой смоленской деревушке Оболоновец. Несмотря на то что она была без сознания, солдаты потащили ее на допрос. Промучив четыре дня и не добившись ни слова, фашисты отправили Ольгу в город Ельню, а затем в Спас-Деменск.

Потянулись тяжкие тюремные будни, ежедневные допросы и издевательства. Ожидая расстрела, Ольга написала на косынке: «Погибла 22 февраля». Потом поправила: «23 февраля». Затем эта дата вплоть до 27-го ежедневно исправлялась.

27 февраля Ольгу перевезли в рославльскую тюрьму, и счет дням жизни пришлось начать снова. Каждый день водили больную Ольгу на допрос. Однажды утром ее вывезли во двор и поставили у виселицы.

— Теперь можешь говорить все! — сказал офицер. — Через минуту ты умрешь.

И она сказала:

— Я, русская девушка Ольга Ржевская, член Ленинского комсомола и партизанка, ненавижу вас всем сердцем. Я боролась с вами, как могла. И нас много. Горели и горят ваши склады, гибнут солдаты и офицеры, портится связь — здесь есть моя работа. Жаль, что сделала мало. Но за меня отомстят. Скоро придет Красная Армия, тогда…

Удар офицерского сапога вышиб из-под ног табурет. Ольга повисла… Но и это было еще не все. Девушку вынули из петли, вернули к жизни, чтобы через несколько дней расстрелять.

Публикуемое письмо Ольга написала в тюремной камере в перерывах между допросами карандашом на белой шелковой косынке.

В углу ее имеется календарь на 30 дней апреля 1943 года. Зачеркнутыми оказались лишь первые 6 дней. Косынка хранится в Центральном музее Советской Армии (инв. № 4/21187), письмо опубликовано в газете «Комсомольская правда» 30 декабря 1943 года.

Иван Константинович Кабушкин занимал особое место среди мужественных подпольщиков Минска. Он был грозой оккупантов, исключительно смелым разведчиком, организатором множества крупных диверсионных операций.

Родился Иван Константинович в 1915 году в деревне Малаховцы, Барановичского района, Брестской области, в семье белорусского крестьянина. Во время первой мировой войны семья эвакуировалась в Казань, где Ваня окончил школу и до 1936 года проработал водителем трамвая. Там же он вступил в комсомол.

Большую школу прошел комсомолец в рядах Красной Армии: обучался на курсах младших лейтенантов, с увлечением овладевал военной техникой.

В первые дни Отечественной войны И. К. Кабушкин попал в плен и оказался в одном из лагерей Минска. Вскоре ему удалось бежать, и он стал собирать боевых друзей, чтобы вместе бить врага.

С ноября 1941 года по 4 февраля 1943 года по заданию подпольного горкома партии и командования партизанских отрядов Кабушкин выполнял специальные задания разведывательного и диверсионного характера. С мая 1942 года возглавлял оперативную группу по уничтожению агентов фашистской разведки, провокаторов и наиболее злобных чиновников оккупационного аппарата.

У Кабушкина ни разу не дрогнула рука, когда он сталкивался с врагом лицом к лицу. Клятвой звучат его слова из письма: «И пока я буду видеть, пока буду слышать, пока кровь моя будет течь по жилам, буду бить, буду уничтожать врагов!»

Он добывал для минских партизан оружие, боеприпасы, медикаменты, проводил большую работу по разложению минской полиции, вражеских националистических формирований. При его непосредственном участии было освобождено множество военнопленных из концентрационных лагерей.

В октябре 1942 года во время массовых арестов подпольщиков Минска Кабушкин организовал выпуск специальной листовки «К населению Белоруссии», призвав патриотов вызволить арестованных, отомстить за кровь и муки подпольщиков.

Гестапо сбилось с ног, разыскивая с осени 1941 года «Жана», «Александра», «Назарова», «Бабушкина». Под этими кличками действовал в Минске И. К. Кабушкин. Гестапо обещало выдать крупную денежную награду тому, кто выдаст героя. Отважный подпольщик был неуловим. 4 февраля 1943 года фашистам удалось схватить его на конспиративной квартире по Академической улице. В тюрьме СД Кабушкина подвергали жестоким пыткам, много раз избивали до потери сознания, морили голодом, 14 дней не давали воды. Но ничто не могло сломить железной воли и непоколебимого духа бойца минского подполья. Об этом говорит и публикуемое здесь письмо подруге А. К. Янулис.

Упоминаемые в письме «Миля», «Б. Г.», «батя главный…» — это Э. И. Цитович, подпольщица Минска; Б. Г. Бывалый, комиссар партизанской бригады под кличкой «Старик», участник минского подполья, и В. С. Пыжиков, командир партизанской бригады «Старика».

Письмо И. К. Кабушкина хранится в партархиве Института истории партии при ЦК КПБ, ф. 4386, оп. 2, д. 33, л. 34–35.

ПИСЬМА С. Г. МАТЕКИНА ЖЕНЕ И ДЕТЯМ

Август — 5 октября 1942 г.

Шура, я хотел бы рассказать тебе о многом таком, что не является личным делом. У меня мало надежд увидеть вас, потому что понимаю, что вы не можете навещать меня. В воскресенье передай для меня табак, но только через окно, иначе — не надо. Завтра дам тебе расписание и адреса, по которым надо идти и собирать зерно. Привет всем, будьте здоровы. Поцелуй детей.

Савва.

Трогательную историю о героических подвигах своего фронтового друга Тихона Бурлака рассказал в письме из действующей армии старший лейтенант Василий Аленин.

Шли ожесточенные бои. Гитлеровцы цеплялись за каждый рубеж, но советские воины упорно продвигались вперед. При освобождении деревни Медведицы сержант Бурлак в неравной схватке уничтожил восемь фашистских солдат. Обессиленный, израненный, обливаясь кровью, он подобрал автомат, взял гранаты и направился туда, где однополчане вели бой с врагом.

После боя Тихон Бурлак попал в госпиталь, затем — опять на фронт, в свою часть. Новым бойцам и старым друзьям он рассказывал о любимой девушке, о том, что он с Украины, из города Николаева, родных никого в живых не осталось. Часто показывал стрелкам бережно хранимую фотокарточку невесты.

И вот в один из весенних солнечных дней сержант Бурлак, находившийся в дзоте, принял неравный бой с противником.

Гитлеровцы в течение дня несколько раз бросались в атаку, но воин брался за гашетку пулемета и всякий раз останавливал их. К ночи бой прекратился. А на другой день с утра фашисты возобновили атаку. Решив, что в этом дзоте засела большая группа советских пулеметчичиков, гитлеровцы вызвали бомбардировщик. Сержант уже был ранен в руку и голову, но продолжал обороняться. Он действовал до тех пор, пока были патроны. Но вот после трехдневного боя остались только две гранаты и ракетница с одной ракетой. Тихон выпустил ракету и при ее свете в самую гущу врага метнул одну гранату, второй взорвал себя.

К рассвету фашисты отошли. У дзота валялось 48 вражеских трупов.

Бойцы бросились в развалины дзота. Там увидели своего друга мертвым. Молча, с обнаженными головами, долго смотрели они на боевого товарища, который навсегда ушел от них.

У разбитого пулемета лежала хорошо знакомая стрелкам фотография Лены, покрытая пятнами свежей крови и пробитая осколком гранаты. На земле — предсмертная записка, написанная большими буквами на листе бумаги кровью героя — сержанта Тихона Бурлака. Записка опубликована в газете «Комсомольская правда» 1 июня 1943 года.

30 августа 1961 года, играя около своего дома, на территории сушильного завода, ученик 1-го класса Глазуновской средней школы Женя Кистанов нашел позеленевшую от времени автоматную гильзу. Внутри ее оказался туго свернутый маленький листок бумаги из блокнота, на котором было написано завещание пяти бойцов — участников битвы на Курско-Орловской дуге.

После опубликования записки в центральной печати ученики Глазуновской средней школы получили много писем от родственников погибших, участников боев на Курско-Орловской дуге. Они писали о кровопролитных боях, которые вели летом 1943 года в районе Глазуновки части Центрального фронта, отражая атаки фашистских танков и самоходных орудий. В письмах назывались номера дивизий, которые вели бои в этом районе. Это 74-я стрелковая дивизия 13-й армии, 148-я стрелковая дивизия, Латышская дивизия. В некоторых письмах выражалось мнение, что авторы записки, по-видимому, ошиблись в написании месяца: вместо VIII или VII поставили VI. Записка датирована 12 июня 1943 года, когда само сражение еще не развернулось.

Как известно, наступление немецко-фашистских войск началось 5 июля и к 12 июля уже захлебнулось, встретив упорное сопротивление и ответные удары советских войск. 12 июня станция Глазуновка, Орловской области, находилась еще в тылу врага, в 6–7 километрах от линии фронта, поэтому можно предположить, что бойцы, написавшие записку, ошиблись в обозначении месяца. А может быть, именно в июне их послали в разведку в тыл врага и они там приняли неравный бой с гитлеровцами?

Дальнейшие поиски героев Курской битвы, отдавших свои жизни во имя победы над фашизмом, помогут восстановить подробнее историю героических дней лета 1943 года и уточнить биографии отважных защитников нашей Родины. Дело в том, что бумага, на которой написана записка, сохранилась хорошо, но текст сильно поблек, и его можно прочесть с трудом. К тому же в одном месте записка слегка разорвана, так как Женя Кистанов, найдя гильзу, пытался извлечь записку иголкой, поэтому некоторые слова на записке очень трудно разобрать. Неясно читается фамилия пятого бойца, ее можно прочесть и как Сия-новский, и как Саяновский.

В письмах, полученных учениками Глазуновской школы, советские люди делились соображениями об авторах записки, в частности П. И. Бойко из Омска сообщил, что в селе Астраханка, Целиноградской области, живет сослуживец, который знал В. Бойко. Из того же села пропал в годы войны Кравченко. Может быть, это и были бойцы, павшие в неравной схватке с фашистскими танками?

Текст записки опубликован в газете «Сельская жизнь» 19 июня 1962 года.

Не позднее 18 июня 1943 г.

Товарищи!

Погибаю за Родину, не жалея жизни.

Прощайте, дорогая сестра Наташа и мама, и папа.

Мария

18 июня 1943 года в деревне Ледное (пригород Харькова) фашисты повесили трех молодых патриотов: Марию Тимофеевну Кисляк, 1925 года рождения, Федора Давидовича Руденко, 1923 года рождения, и Василия Андреевича Бугрименко, 1924 года рождения.

Отважные комсомольцы не покорились «новому порядку» и беспощадно боролись с врагом. Старшему из них, Ф. Д. Руденко, не исполнилось еще и 20 лет. М. Т. Кисляк только накануне войны окончила Харьковский медицинский техникум.

Во время первой оккупации города гитлеровскими войсками Мария Кисляк у себя на квартире скрывала и лечила двух раненых красноармейцев, которые в феврале 1943 года, после освобождения Харькова, снова стали в ряды защитников Родины.

Весной 1943 года Ледное вторично заняли фашисты. Мария Кис-ляк, Василий Бугрименко, Федор Руденко и другие комсомольцы Лед-ного организовали подпольную группу для борьбы с оккупантами. Федор Руденко уже был знаком с военным делом: в феврале 1943 года он ушел добровольцем в Красную Армию, но под Чугуевом попал в плен, бежал и вернулся домой, в Ледное, где сразу же вступил в подпольную группу.

В конце мая 1943 года Руденко, Кисляк и Бугрименко были арестованы и отправлены в гестапо города Харькова. Более двух недель гестаповцы терзали молодых комсомольцев. 18 июня 1943 года измученных, но непокоренных патриотов привезли в Ледное, чтобы повесить на глазах у всех жителей. Федору Руденко перед казнью не удалось сказать ни слова: палачи заткнули ему рот. Тогда Мария Кисляк крикнула: «Прощайте, тато и мамо и все друзья, погибаю за Родину. Товарищи, убивайте немцев, очищайте нашу землю от гадюк».

Так расправились Гитлеровцы с Марией Кисляк и ее товарищами

Целые сутки палачи не разрешали снять с виселицы тела героев. Они хотели запугать советских людей, но добились обратного. Остановить борьбу против гитлеровского режима фашисты были не в состоянии.

Марии Тимофеевне Кисляк Указом Президиума Верховного Совета СССР присвоено звание Героя Советского Союза.

Сохранилась записка Марии Кисляк на маленьком клочке бумаги, которую она сумела передать из харьковского гестапо матери. Записка хранится в Центральном государственном архиве Октябрьской революции и социалистического строительства СССР (ф. 7021, оп. 149, д. 16, л. 33).

Павел Иванович Колодин перед войной учился в сельскохозяйственном институте в Зернограде, Ростовской области. С мальчишеских лет мечтал стать агрономом. Началась война. Институт закрылся. После оккупации города Павел организует подпольную комсомольскую организацию. Когда шли бои за освобождение Зернограда, Колодин возглавил небольшой партизанский отряд.

После освобождения города (24 января 1943 года) отважного патриота временно назначили председателем местного Совета депутатов трудящихся. На его плечи легли заботы по налаживанию нормальной жизни в городе и окрестностях.

Вскоре штаб Южного фронта направляет Павла Ивановича на курсы по специальной подготовке организаторов партизанских отрядов.

В конце февраля 1943 года Павел Иванович утверждается командиром особой группы «Победа». Ей поручается провести ряд операций в ближайшем тылу врага, в районе Матвеева Кургана. Вместе с боевыми соратниками — Антониной Остапенко (ныне Миронова), Филиппом Сидельниковым и др. — Колодин устанавливает связи с подпольными организациями, налаживает снабжение партизанских отрядов оружием и продовольствием. В Макеевке Павел Иванович встречается с руководителями подпольных антифашистских групп, занимавшихся диверсиями на угольных шахтах, связывается с подпольщиками поселка Буденновка в городе Сталино, которыми руководили Савва Матекин и Степан Скоблов.

Во второй раз диверсионная группа в составе П. Колодина, Ф. Си-дельникова и М. Ореховой отправилась в тыл врага в середине марта 1943 года. Полученное задание было успешно выполнено. Павлу Ивановичу удалось организовать вторую — «младшую» — группу подпольщиков в селе Авдотьине и связать ее с Большой землей. При его участии был взорван местный завод боеприпасов, который усиленно охранялся фашистами.

В те дни, сообщая в штаб партизанского движения Южного фронта о росте рядов подпольщиков и партизанских отрядов, Павел Иванович писал: «Льговская Надежда, член ВКП(б), работает в плодоовощном совхозе (между Мандрыкиным и Караванной); группы состоят: одна — из 7 человек, другая — из 9. Обе группы, которыми руководит Льговская, нуждаются в вооружении и боеприпасах».

Вернувшись к своим, Павел Иванович занимается организацией помощи подпольщикам и партизанам, проводит переброску оружия и медикаментов. А затем, в конце мая 1943 года, снова отправляется через линию фронта, на этот раз в группе опытного разведчика В. Д. Авдеева. Случилось так, что почти вся группа попала в засаду и погибла. Павел Колодин мужественно выдержал все пытки. Погиб он 1 июля 1943 года, успев оставить эту записку, копия которой хранится в партийном архиве Донецкого обкома КПУ. О жизни и героической борьбе Павла Ивановича Колодина можно подробнее узнать из книги В. Шутова «Разведчик Колодин» (Донецк, 1966) и материалов партийного архива Института истории партии при ЦК КПУ (ф. 62, оп. 62-2, 62–19, д. 1, 480 и др.).

В августе 1943 года семья Сергеевых получила официальное письмо, в котором командир части майор Шавров сообщал: «Младший сержант воздушный стрелок Сергеев Иван Семенович, выполняя задание, не вернулся на свою базу. Пропал без вести».

Это было второе печальное известие: немного раньше погиб старший сын, Александр.

Несколько лет спустя после окончания войны следопыты — ученики Бобовичской школы, что на Гомелыцине, нашли на берегу реки Сож небольшой камень, на котором чем-то острым были нацарапаны слова. С трудом разобрали надпись, которую мы привели выше.

О волнующей находке старший научный сотрудник краеведческого музея Гомеля М. Зеленков написал в газету «Известия». Заметка краеведа заканчивалась словами: «Имена боевых друзей солдата пока неизвестны. Может быть, кто-нибудь остался жив и… продолжит рассказ, начатый немым свидетелем подвига?»

В поиск включились многие. И вот что выяснилось.

Воздушный бой продолжался недолго. Покинув неуправляемый самолет, его экипаж оказался на территории, занятой гитлеровцами. Воздушный стрелок младший сержант Иван Сергеев занял оборону на речном берегу, решил умереть, но не сдаваться врагу.

Ивану Сергееву было тогда 20 лет. Он родился в 1923 году в Калининской области, а в армию был призван в июне 1942 года Прокопьевским райвоенкоматом Кемеровской области. Об этом сообщили работники отдела учета персональных потерь сержантов и солдат Советской Армии при Центральном архиве Министерства обороны СССР.

Иван, окончив десятилетку, работал на шахте в Прокопьевске. Но мечта у него была одна — научиться летать, и он поступил в местный аэроклуб. Потом — фронт, воздушные бои. И так более года. 21 июля он погиб.

В деревне Матюшино, под Прокопьевском, где живут родители героя, создан небольшой музей боевой славы; тут собраны и документы о жизни и подвиге воздушного стрелка Ивана Сергеева. Предсмертные слова мужественного защитника Родины напечатала 3 октября 1967 года газета «Известия».

ПИСЬМО С ПРОСЬБОЙ ОТПРАВИТЬ В ТЫЛ ВРАГА

3 июня 1942 г.

Я, как всякий советский человек, в момент, когда решается вопрос о существовании нашего государства и нас самих, горю желанием принести пользу моей Родине.

Бесконечное ожидание (почти год!) при сознании того, что я, безусловно, имею в себе силы и способности принести существенную пользу моей Родине, страшно угнетает меня. Как русский человек, я имею право требовать предоставить мне возможность принести пользу моему Отечеству в борьбе против злейшего врага.

Дальнейшее пребывание в бездействии я считаю преступным перед совестью и Родиной. Прошу довести до сведения руководства этот рапорт.

Я вполне отдаю себе отчет в том, что очень вероятна возможность моей гибели при выполнении заданий разведки, но смело пойду в тыл врага, так как сознание правоты нашего дела вселяет в меня великую силу и уверенность в конечной победе. Это сознание дает мне силы

выполнить долг перед Родиной до конца.

Кузнецов.

Марина Грызун, комсомолка, депутат местного сельского Совета, проживала в селе Михайловка, Богуславского района, Киевской области, в колхозе имени Ленина. В период фашистской оккупации укрывала трех оставшихся в тылу врага красноармейцев и лечила их. Вместе с другими комсомольцами села она составляла листовки, призывающие к борьбе против оккупантов, и расклеивала их на стенах домов, проводила агитацию среди населения. В июле 1943 года Марина была арестована и заключена в камеру гестапо в Богуславе. Ее жестоко пытали. Расправа над ней была совершена 28 июля 1943 года. Выше приведены слова, написанные кровью на стене тюремной камеры. Надпись М. Грызун опубликована в книге П. Мальвецци и Дж. Пирелли «Письма обреченных на смерть борцов европейского Сопротивления» (стр. 698).

Стрелок-радист младший лейтенант Леонид Курьин был смертельно ранен в воздушном бою за Ленинград. В его планшете осталось письмо, адресованное сестре в город Тейково, Ивановской области, с пометкой: «Прошу отправить в случае моей смерти». Копию товарищи по оружию послали в ленинградскую газету «Смена», которая опубликовала последнее письмо летчика 15 августа 1943 года.

На одном из участков фронта, на брянском направлении шел неравный бой с фашистской пехотой. Ее поддерживали вражеские бомбардировщики и тяжелые танки «тигр». За ними, как за стеной, двигались серо-зеленые цепи гитлеровцев. Взвод гвардии лейтенанта Панченко, только что укрепившийся на занятом рубеже, принял главный удар. Бойцы встретили атакующую пехоту врага шквалом автоматного и пулеметного огня. Шести танкам все же удалось прорваться к траншеям героев. Панченко противотанковой гранатой подбил одного «тигра», остальных уничтожили артиллеристы. И снова атаки врага… Убит командир роты. Лейтенант Панченко принимает командование на себя. Враг бежит. Но гитлеровцы бросают в бой новые силы. Они продвигаются все ближе и ближе к траншеям советских воинов. Бойцы под командованием отважного лейтенанта выдержали 14 атак, уничтожили более 200 гитлеровцев. Во время последней атаки пал смертью храбрых Михаил Панченко. Записка, написанная во время боя, найдена в гимнастерке гвардейца и опубликована в «Комсомольской правде» 18 августа 1943 года.

ПИСЬМО Б. И. ЖИВЕНКО МАТЕРИ

2 сентября 1943 г.

Мамочка!

Получил все, что ты передала, но, наверное, все напрасно, до воскресенья нас должны расстрелять. Мамочка, родная. Как хочется жить. Передай сегодня же яблоки…

Целую всех, кроме Вальки, из-за нее умираю.

2 сентября 1943 г. Борис.

Подтверждение получения записки — передай соль в бумажке от радио.

Борис Живенко.

Григорий Иванович Безобразов родился 11 января 1919 года в Боровском районе, Калужской области, в бедной крестьянской семье. Окончив среднюю школу в Боровском, по путевке комсомола поступил в Краснодарское военно-воздушное училище. В 1940 году молодой лейтенант был направлен в одну из авиационных частей Белорусского военного округа.

Началась война… В грозные годы от боя к бою мужал характер и закалялась воля замечательного летчика. От его метких бомбовых ударов, взрывались вражеские склады под Сталинградом, горели фашистские танки за Вислой, рушились железобетонные укрепления в районе Берлина. Свыше 250 вылетов, много тонн смертоносного металла, сброшенного на головы фашистов, были на счету Григория Бе-зобразова к началу 1943 года.

О героизме летчика-бомбардировщика писал его матери, Ирине Тимофеевне, командир авиационного полка; о его бесстрашии говорят также фронтовые письма героя к сестре, Вере Ивановне.

18 сентября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии старшему лейтенанту Безобразову Григорию Ивановичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Продолжалась напряженная, наполненная подвигами борьба с отступающим врагом. 18 апреля 1944 года прославленный летчик на своем бомбардировщике взял курс на Берлин. С этого боевого задания самолет не вернулся. Бесстрашный воин повторил бессмертный подвиг капитана Гастелло. Вот как это произошло.

В тот день советские бомбардировщики с участием Безобразова вылетели на бомбежку одной из железнодорожных станций по направлению к Берлину, где скопилось большое количество живой силы и техники противника. Благополучно достигнув нужного района, Григорий Иванович обнаружил бронированные площадки и орудия, наспех прикрытые маскировочной сеткой, черные фигурки мечущихся солдат. И сразу же на земле вспыхнули пожары, взлетели в воздух обломки машин, начали рваться бомбы, боеприпасы. Казалось, огненный вихрь бомб заставил гореть землю под ногами врагов…

Задание было выполнено. Но когда бомбардировщики, развернувшись, взяли курс на восток, снаряд фашистской зенитки попал в самолет Безобразова. Машина вспыхнула. Дым, проникший в кабину, застилал приборы, смотровые стекла. Наблюдать за землей и воздухом практически невозможно. Трудно стало дышать…

Григорий Иванович мог оставить горящую машину и выброситься с парашютом. Но внизу были враги. Герой Советского Союза принял другое решение: и объятый пламенем бомбардировщик врезался в скопление фашистской техники…

Письмо публикуется по подлиннику, который прислала в редакцию сестра Г. И. Безобразова после выхода в свет первого издания книги «Говорят погибшие герои».

Это письмо комсомолец Василий Васильевич Ермейчук писал в только что освобожденном городе Нежине. Но оно было прервано сигналом наступления.

Ермейчук шел впереди. По мере приближения к окопам врага огонь усиливался. Осколок разорвавшейся мины ранил его. Другая упала рядом, но он в этот миг спрыгнул в окоп и очутился прямо перед врагом. Ударом автомата гвардеец оглушил фашиста, который целился в него из пистолета.

Несколько вражеских солдат набросились на Ермейчука. Наставили на него стволы автоматов и крикнули, чтобы он сдавался. Тогда боец выхватил последнюю гранату и бросил ее около себя.

Раздался взрыв. Красноармеец упал. Вокруг него свалились замертво фашисты.

Подоспевшие воины стали преследовать отступающих гитлеровцев. В это время санитары подобрали Василия Ермейчука. На его теле насчитали одиннадцать ран. Он был в бессознательном состоянии. На мгновение очнулся, посмотрел на товарищей и тихо произнес:

— Возьмите у меня в кармане письмо Ольге, допишите…

Но он не договорил фразы и умер на руках товарищей.

Восемь раз в тот день схватывались врукопашную бойцы с врагом, мстя за боевого друга.

Неоконченное письмо В. В. Ермейчука опубликовано в газете «Комсомольская правда» 26 ноября 1943 года.

После освобождения от оккупантов Смоленской области в поселке Гранки, Руднянского района, был обследован созданный гитлеровцами лагерь смерти, в котором за два года кровавого хозяйничанья оккупантами было расстреляно и замучено множество советских граждан.

В одной из вскрытых могил был найден труп юноши в фуфайке. Никаких документов при нем не было, но в рукаве оказалась спрятанной приведенная выше записка, написанная на обрывке немецкого конверта, видимо подобранного этим юношей где-то на дороге. Записка опубликована в газете «Комсомольская правда» 2 декабря 1943 года.

1.10.43 г. 13 час. 00 мин.

Дорогая мамуся!

Сейчас я принял боевую машину и в скором времени пойду в бой. Экипаж попался удачный

Результатов боя не могу сказать, так как сам не знаю, но надеюсь, что все будет благополучно.

Живу пока хорошо, кушаю тоже хорошо, что же еще надо?

Ну, вот пока и все.

Крепко, крепко всех целую. Привет друзьям.

Вава.

P. S. Жду от вас писем, так как уже долго из-за дороги от вас не

получал…

Вава.

Многие школы нашей Родины свято хранят не только имена своих воспитанников, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, но и их письма, документы, памятные подарки, фотографии. К числу таких школ относится и 70-я школа Москвы. В ней есть мемориальная доска, на которой начертаны фамилии тех, кто отдал свою жизнь в боях за Родину. Длительное время никто не знал точно, где погибла одна из воспитанниц школы — О. Н. Ромодановская. Известно было только одно: что она пала от пули врага на Белорусском фронте при форсировании реки Сож.

Попытки матери Оксаны, Зои Семеновны, отыскать в Белоруссии могилу дочери оказались безуспешными. Только в августе 1958 года Славгородский райвоенкомат Могилевской области сообщил о том, что отважная девушка погибла в Рудне и там же похоронена в братской могиле, на которой установлен памятник.

До войны Оксана училась в школе. В 16 лет она окончила девять классов. Это была способная девушка, увлекавшаяся литературой, музыкой, рисованием. Она любила поэзию и сама писала стихи, теплые, сердечные. В то же время Оксана мечтала стать врачом.

В начале войны вместе с родителями она эвакуировалась в Уфу. В трудные дни войны Оксана рвалась на фронт. Она успешно окончила краткосрочные курсы медицинских сестер, радиотехники и поварские курсы. Вступила в комсомол. В ее заявлении, в частности, говорилось:

Вскоре Оксана добилась своего: ее послали в действующую армию. Окружающих бойцов она поражала своей смелостью, выносливостью, оказывая медицинскую помощь раненым. В одном из боев была ранена осколками мины. Превозмогая боль, продолжала оказывать помощь раненым бойцам.

В письме к матери она в это время пишет: «А так хотелось быть со своими, они пошли в наступление на следующую деревню. После госпиталя обязательно вернусь в свою Краснознаменную часть». На обратной стороне этого письма были написаны душевные, проникновенные строки о Родине, матери, мирной жизни, о борьбе за народное счастье:

Моей дорогой мамочке!

Ты обо мне в слезах не вспоминай, Оставь свою заботу и тревогу. Не близок путь, далек знакомый край, Но я вернусь к любимому порогу. По-прежнему любовь моя с тобой, С тобою Родина, ты не одна, родная. Ты мне видна, когда иду я в бой, Свое большое счастье защищая. На голос твой я сердцем отзовусь И на заботу подвигом отвечу. Я далеко, но я еще вернусь, И ты, родная, выйдешь мне навстречу.

Оксана вернулась в свою воинскую часть, где ее приняли как родную. За участие в боях и оказание помощи раненым Оксану наградили медалью «За отвагу».

Вернувшись на фронт, страдая от ран, она ведет себя мужественно. С большим душевным подъемом сообщает матери: «Занимаем деревню за деревней, немец отступает, сдается в плен, много трофеев и прочего. Здоровье замечательное, настроение бодрое и веселое на 500 %».

В августе 1943 года она уже кандидат в члены Коммунистической партии.

Под мощным натиском советских войск все дальше на запад откатывались фашистские оккупанты.

В октябре 1943 года в районе Славгорода во время ожесточенных боев с гитлеровцами Оксана пала смертью храбрых.

Письма опубликованы в газете «Могилевская правда» 2 декабря 1961 года.

Простая украинская девушка Ирина Маложон до войны жила в тихом селе Жукли, Холменского района, Черниговской области.

Как и ее подруги, Ирина мечтала окончить школу, поступить в институт. Но началась война, и девушка встала на защиту Отечества.

В жаркий сентябрьский день 1941 года, подымая уличную пыль, в село вошли танки и грузовики с пехотой врага. Со всех сторон раздавалась чужая речь, плач детей и женщин, которых выгоняли из хат. Гитлеровцы отбирали хлеб, насильничали, грабили, убивали мирных советских жителей.

Ирина Маложон установила связь с подпольщиками и начала выполнять поручения организации. Вместе с другими патриотами она печатала и распространяла листовки, в которых содержался призыв сопротивляться оккупационным властям, не давать гитлеровцам продовольствия, прятать хлеб, теплую одежду, уклоняться от принудительных работ. Тексты листовок писал дядя Ирины — Савва Емельянович Маложон. Писал он и в прозе, и в стихах. Приведенное выше письмо девушки из тюрьмы адресовано этому замечательному патриоту.

Когда Ирина разбрасывала листовки в соседнем селе, ее схватили гитлеровцы. Девушку бросили в темный подвал, а на следующий день ее жестоко пытали. Но советская патриотка стойко держалась. После зверских истязаний Ирину расстреляли. Письмо, которое ей удалось передать из тюрьмы перед казнью, было опубликовано на итальянском языке в книге П. Мальвецци и Дж. Пирелли «Письма обреченных на смерть борцов европейского Сопротивления» (стр. 697).

Иван Авксентьевич Гуртовой родился в Григориополе, Молдавской ССР, по образованию агроном, до войны работал в Каменском районе Молдавии. И вот война. Коммунист Гуртовой, командир РККА, с оружием в руках защищает Родину. Попав в окружение, вместе с уцелевшими товарищами пытается прорваться через фронт, который, несмотря на упорную, самоотверженную борьбу советских людей, отодвигался все дальше и. дальше на восток.

Темной августовской ночью 1941 года Иван Авксентьевич добрался до села Сырова, Врадиевского района, на Николаевщине. Здесь уже около месяца хозяйничали оккупанты. Иван Авксентьевич решил обосноваться в этом селе: тут жили родственники жены, а его знали как опытного агронома. Расчет был таков: с помощью родственников и знакомых войти в доверие к оккупантам, устроиться на работу, присмотреться к людям, постепенно выявить патриотов и включиться в подпольную антифашистскую борьбу.

В первые же дни своего хозяйничанья оккупанты начали с массовых арестов и расстрелов активистов Советской власти, грабежей, насилий и надругательств над мирным населением. Вскоре в селе появились бывшие кулаки и хозяева, которые под видом «своего» имущества захватывали дома, скот, сельскохозяйственный инвентарь, доносили на неугодных им жителей, вступали в отряды жандармерии. Повсюду шныряли агенты сигуранцы — румынской политической полиции.

И. А. Гуртовому долго не удавалось войти в контакт с подпольщиками. Под новый, 1942 год наконец состоялась долгожданная встреча с одним из местных подпольщиков — 19-летним комсомольцем Н. Ф. Семеновым. В письме он именуется Николаем Федотовичем. У него имелись конспиративные связи, в том числе с фельдшером Сыровского медпункта поляком Э. П. Рачинским, кандидатом в члены ВКП(б) А. И. Корнованом, жителем поселка Саврани Евгением Благодырем, учительницей села Кривое Озеро, членом большевистской партии Лесей Новошицкой, жителем села Мазурова Николаем Щербатым и др.

Соблюдая конспирацию, подпольщики, расширяя свои ряды и объединяясь в группы, изучали и подбирали преданных Советской власти людей. По возможности устраивали их на такую работу, где легче было обеспечить подполье всем необходимым: документами, разведсведениями, продовольствием и т. д. Подпольщики также собирали оружие, вели агитационно-пропагандистскую работу с населением, составляли и размножали рукописные листовки и сводки Советского информбюро.

В середине 1942 года основные нити руководства деятельностью подпольщиков концентрируются в руках Ивана Авксентьевича. К тому времени ему удается поступить на работу в Кривоозерскую претуру в качестве агронома, а затем стать заместителем претора по сельскому хозяйству. Умно и осторожно используя легальные возможности, коммунист-подпольщик объединяет в одну антифашистскую организацию вначале четыре подпольные группы: Сыровскую, Врадиевскую, Мазуровскую и Кривоозерскую, а к концу года в нее уже входят антифашистские группы Любашевского, Доманевского и Первомайского районов. Устанавливается постоянная и прочная связь с партизанским отрядом, который действовал в Савранских лесах. Для этого отряда подпольщики создавали продовольственные базы, главным организатором которых являлся «заместитель претора по сельскому хозяйству». Всего в лес поступило около 10 тонн муки, более 20 центнеров мяса, много жиров и других продуктов. В основном все это из запасов, предназначенных для вывоза в Румынию и Германию. Несколько членов организации, которым грозил арест, влились в ряды партизан.

Впоследствии, когда на Николаевщину пришло освобождение, бюро Кривоозерского райкома партии внимательно рассмотрело вопросы о деятельности местных подпольщиков, возглавляемых Иваном Авксен-тьевичем Гуртовым, и отметило их большой вклад в общее дело великой победы. Среди многочисленных примеров мужества и героизма подпольщиков приводились, в частности, и такие.

Твердо веря в неминуемый разгром фашистов, члены Кривоозер-ской подпольной организации провели осенью 1943 года втайне от оккупационных властей посев озимых на территории около 17 тысяч гектаров, что принесло богатый урожай пшеницы, сданной в фонд Красной Армии после изгнания захватчиков. Удалось сохранить от уничтожения врагом более 30 тракторов, 40 комбайнов, около 60 молотилок и разной другой сельскохозяйственной техники. А когда части Красной Армии приблизились к границам области, почти 200 участников антифашистского подпольного движения вступили в бой с отступающим противником.

Но до освобождения многие герои-подпольщики не дожили. В конце 1943 года в результате гнусного предательства И. А. Гуртовой и ряд его активных помощников были арестованы и зверски замучены в сигуранце.

С гордостью и благодарностью вспоминают потомки тех, кто, презирая смерть, во имя освобождения и процветания Родины долгие месяцы работал в подполье вместе с И. А. Гуртовым. Это прежде всего: Николай Федотович Семенов, Леся Новошицкая, Николай и Петр Щербатые, Евгений Благодырь, Эдуард Петрович Рачинский, Андрей Илларионович Корнован, Семен Андреевич Корчинский, Михайлина Владиславовна Постольская — хозяйка конспиративной квартиры И. А. Гуртового, Николай Тарантай, Иван Блидарь, Сергей Петраш-ков, Александр Попов, Петр Непомнящий, Василий и Феодосия Рукавицы, Иван Дрыга и др.

Письмо И. А. Гуртового жене и сыну хранится в Николаевском областном краеведческом музее (инв. № 500). Оно публиковалось в документальном сборнике «Николаевщина в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» (Одесса, 1964, стр. 192–193).

Шел ожесточенный бой за опорный пункт противника. На пути бойцов находился вражеский дзот, пулеметный огонь из которого не давал поднять головы. Лейтенант Петр Глухов с гранатой в руке пополз к амбразуре дзота, в это время пуля сразила его. Когда бой затих, друзья с воинскими почестями похоронили друга. В личных вещах погибшего товарищи нашли неотправленное письмо любимой девушке и ее фото. На обороте фотокарточки имелась надпись: «Славный мой! Ты далеко, но ты всегда со мной. Посылаю это фото, чтобы ты чаще вспоминал меня. Привет, мой дорогой. Твоя Ная. Май 1943 г., гор. Уфа».

Заверенная копия письма хранится в Центральном архиве ЦК ВЛКСМ (письма в редакцию «Комсомольской правды», 1943 г., № 6543, л. 3–6).

Жаркие бои разгорелись на правом берегу Днепра. Противник оказывал ожесточенное сопротивление и предпринимал одну контратаку за другой.

В этих ожесточенных боях 5 декабря 1943 года погиб Владимир Ефимович Назаров. Войну он начал стрелком. Однажды, отражая танковую атаку, подбил две вражеские машины. За это был награжден орденом Отечественной войны.

Володя Назаров вскоре стал снайпером. На его счету было 168 убитых фашистов.

История опубликованного письма примечательна: в разгар боя он торопливо написал его на клочке бумаги и передал своему другу по оружию А. Я. Липатову с просьбой отправить девушке Марусе. Липатов не успел спросить ни фамилии девушки, ни ее адреса. Володя погиб в тот же день. В кармане его солдатской гимнастерки нашли фотокарточку Маруси. На обороте ее написано: «Любимому другу Володе от Маруси Я. 10. V. 1943 г.»

Завещание В. Е. Назарова и письмо его друга-фронтовика А. Я. Липатова из действующей армии помещены в газете «Комсомольская правда» 24 декабря 1943 года.

Григорий Алексеевич Тарасенко родился в 1910 году в рабочей семье на Днепропетровщине. Рано потерял мать (ее расстреляли белогвардейцы), пришлось с десяти лет самому зарабатывать на жизнь.

Благодаря поддержке товарищей, сильной воле и упорству сумел получить среднее образование.

В 1934 году Григорий Алексеевич стал учителем в деревне Любимовке, Гуляй-Польского района, Запорожской области.

Незадолго до войны у Григория Алексеевича и Полины Михайловны Тарасенко родился сын, которого супруги решили назвать Гарик — в честь мужественного борца за свободу и независимость итальянского народа Гарибальди.

Великая Отечественная война нарушила мирную жизнь советских людей. Как и тысячи патриотов, Григорий Алексеевич пошел защищать Родину. В боях на дальних подступах к Ростову-на-Дону лейтенант Тарасенко был тяжело ранен. В медсанбате, едва придя в сознание после перевязки, он попросил карандаш и слабеющей рукой написал письмо сыну. Это письмо вместе с обложкой партбилета сохранила и передала сыну воина медсестра А. В. Худякова.

Письмо опубликовано в газете «Правда» 13 апреля 1960 года.

ПИСЬМО СЫНУ

Слушайся родных. Хорошо учись, будь вежливым, не кури. Не ругайся, учись играть на гармошке и на гитаре. У тебя есть способности. На что есть способность, не выбрасывай из головы, не ленись. Все заучивай, для тебя будет не плохо. Будешь помогать бабушке за меня и дедушке.

Помни маму, что у тебя была она… я-таки утешалась тобой и ты мной, и вся наша радость. Береги мои карточки. Когда придет дядя, зови его папой. Пусть перешивают тебе папины костюмы. Папе ничего не блюди.

Целую вас тысячи, тысячи раз. Желаю вам много раз счастья, только не такого, как было у меня, такого никому не желаю.

Танковая часть, в рядах которой воевал младший лейтенант Георгий Иванович Мороз, получила задание перерезать важную коммуникацию противника. Танк под его командованием первым ворвался в расположение вражеской пехоты, но был подбит. Экипаж продолжал обстреливать врага. Когда боеприпасы кончились, командир танка Г. И. Мороз приказал членам экипажа отходить, а сам стал прикрывать их отход.

Со всех сторон к танку подползали вражеские солдаты. Младший лейтенант Мороз видел их лица. Он бросил подряд несколько гранат. Враги падали, но все новые и новые гитлеровцы подбирались к неподвижно стоявшему танку. Теперь командир танка отстреливался только из пистолета.

Подоспевшие на помощь советские бойцы нашли героя уже мертвым. В кармане его кителя лежало завещание, написанное чернилами на листке бумаги.

Завещание хранится в Центральном архиве ЦК ВЛКСМ (выставка «Комсомол в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», л. 9 и 9 об.).

В морозный январский день 1944 года в окопной землянке Ленинградского фронта начальник штаба' отдельного лыжного дивизиона капитан войск НКВД Гавриил Павлович Масловский писал последнее письмо сыну.

Гвардейская стрелковая дивизия, в которой воевал Г. П. Масловский, занимала позиции недалеко от деревни Хлебоедово, Поддорского района, Новгородской области. Разведка доложила, что в роще Круглая, юго-восточнее другой деревни, Прямики, противник имеет крупный склад бомб и артиллерийских снарядов, которые гитлеровцы готовили для отправки под Ленинград. Командование дивизии приняло решение взорвать склад и поручило провести эту операцию капитану Масловскому.

Уже смеркалось, когда Гавриил Павлович кончил писать письмо-завещание сыну Юрию и жене Полине, которая тоже была на фронте, работала врачом в полевом госпитале. «Последнее письменное слово и мое завещанное пожелание для сына» — так назвал это письмо Гавриил Масловский — человек железной воли и беспредельной преданности Коммунистической партии и советскому народу.

Приближалось время идти на задание… Капитан Масловский еще раз прочитал письмо. Он представил себе, как его сынишка Юрка сейчас ложится в теплую постельку и, наверное, вспоминает: «А где сейчас мой папка?» И ему захотелось увидеть сына, погладить его вихрастую голову, прижать к себе. Но законы войны неумолимы, надо было идти… А через несколько часов в ночное небо взметнулся столб пламени и содрогнулась земля от мощного взрыва. Задание было выполнено, но капитан Г. П. Масловский не вернулся.

Письмо капитана Г. П. Масловского товарищи переслали его сыну Юрию, который окончил в 1952 году Свердловское суворовское училище, а затем и военное автотракторное училище, стал офицером Советской Армии.

Копия письма после войны была обнаружена в архиве воинской части, в которой служил Г. П. Масловский, и передана на хранение в Центральный музей Советской Армии (инв. № Б-4/1796).

Абдулла Бареевич Алишев (Абдулла Алиш) — татарский детский писатель. Автор многих сказок и рассказов для детей, он активно сотрудничал в пионерской газете «Яшь ленинче». Первый сборник его рассказов «Знамя пионерского отряда» вышел в свет в 1931 году. После окончания Казанского землеустроительного техникума работал в строительной организации города Мензелинска.

С первых дней Великой Отечественной войны Абдулла Бареевич Алишев сражался против немецко-фашистских захватчиков. Но недолго ему пришлось бороться с врагом в открытую, с оружием в руках: в октябре 1941 года он попал в плен. Началась борьба подпольная, борьба неравная, борьба безоружных людей против вооруженных. Два раза он пытался бежать, но безуспешно. Стало ясно, что в одиночку борьба с коварным и жестоким врагом невозможна.

Огромное значение для А. Алиша имела встреча в лагере близ Берлина в 1942 году с известным татарским поэтом Мусой Джалилем, с которым он был знаком еще в Казани, по Союзу писателей Татарии. Абдулла Бареевич Алишев с радостью принял предложение вступить в руководимую Мусой Джалилем подпольную антифашистскую организацию К

12 августа 1943 года по доносу предателя члены организации были схвачены и заключены в берлинскую тюрьму Моабит. В тюрьме А. Алиш сидел в соседней камере с М. Джалилем. В знаменитой «Моа-битской тетради» М. Джалиля А. Алишу посвящено несколько стихотворений.

Суд над подпольщиками состоялся в Дрездене в марте 1944 года. А. Б. Алишев был расстрелян вместе с другими подпольщиками в конце 1944 года.

Свое предсмертное письмо Абдулла Бареевич Алишев передал соседу по камере в берлинской тюрьме бельгийскому антифашисту Эмилю Майзону, чтобы после войны тот переслал письмо его жене в Казань. Когда закончилась война и Эмиль Майзон вернулся домой, в Бельгию, он передал письмо А. Алиша в советское посольство в Брюсселе. Таким путем предсмертное послание славного сына татарского народа попало его адресату — вдове писателя Рукии Латыповне Тюльпановой. Письмо было опубликовано в газете «Советская Россия» 7 декабря 1957 года.

Паша Савельева родилась в крестьянской семье, училась в школе-десятилетке в городе Ржеве. Летом 1940 года, после окончания Московского кредитно-экономического института, приехала на работу в Луцк. Здесь ее и застала война.

Не успев эвакуироваться на восток. Паша приняла решение бороться с оккупантами в городе. Вместе с другими комсомольцами Луцка она организовала подпольную группу. Смелые подпольщики собирали сведения о расположении гитлеровских войск, совершали диверсии, оказывали помощь бежавшим советским военнопленным, изготовляли для них документы и снабжали одеждой.

Ранней весной 1943 года группа подпольщиков сумела установить связь с действовавшими в их местности партизанами под командованием Д. Н. Медведева.

Подпольщики раздобыли у фашистов план Луцка с указанием всех военных объектов. По заданию партизанского центра они совершали диверсии на железнодорожной станции. Гестапо сбилось с ног, пытаясь обнаружить руководство подпольем.

22 декабря 1943 года поздним вечером гестаповцы арестовали Пашу Савельеву. После ужасных пыток и мучений в январе 1944 года фашисты сожгли патриотку во дворе средневекового католического монастыря, превращенного гитлеровцами в кровавый застенок.

За час до казни, надеясь на побег, она сумела передать в соседнюю камеру записку: «Если будут выводить вместе, надо попробовать бежать. Мужайтесь!» Но бежать не удалось.

Приведенная выше надпись в камере № 14 была нацарапана гвоздем в последние минуты перед казнью. Опубликована в «Литературной газете» 2 июня 1960 года.

ИЗ ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ

Конец августа 1943 г.2

…Я прочел как-то в газете о том, что казахи, сражаясь под Харьковом, целовали освобожденную украинскую землю. Мы читали эту заметку с одним украинцем. Мы обнялись с ним тогда, поцеловались и заплакали. Мы, взрослые люди, воины! Враг никогда не заставил бы нас заплакать, как бы ни издевался над нами. Но теперь мы плакали, растроганные этим великим проявлением дружбы неродов.

И мы поклялись друг другу — как бы нам тяжело ни было, до конца драться и победить…

ПИСЬМО В. А. СИВКОВА РОДИТЕЛЯМ

Здравствуйте, дорогие мои папа, мама и Тасенька.

Сообщаю, что на фронте мне пришлось быть всего немного более месяца. В наступлении прошли уже более 100 километров. 13 марта я одним своим танком занял большое село Явкино (1167 дворов по карте 1930 года).

В ночь на 25 марта немцы пошли в атаку, заняли село. Благодаря ночи мой танк упал в противотанковый ров. Остались вдвоем с радистом. Решили погибнуть при крайнем случае, но в плен не идти. Немцы два-три раза подходили к танку, но пока не открыли. Живу, может быть, последние минуты. Вот коротко все о себе. Не волнуйтесь за меня. На то есть война. Желаю вам дальнейшей счастливой жизни.

Последняя просьба к вам: сообщите в Ижевск всем ребятам о моей смерти. Ну вот все, кончаю.

До свидания навеки.

Ваш сын Вадим Сивков.

15 марта 1944 года, 7 часов утра.

НАДПИСЬ НА КОМСОМОЛЬСКОМ БИЛЕТЕ

Погибаю смертью храбрых за освобождение Родины. 22 марта 1944 года.

Ахмет Симаев — московский журналист. До войны работал на строительстве первой очереди метрополитена, комбината «Правда», в лаборатории по испытанию прочности бетона.

В дни войны, будучи десантником, попал в плен при выполнении боевого задания в тылу врага. Там вошел в подпольную организацию поэта-героя Мусы Джалиля, с которым был знаком еще в 30-е годы по занятиям в литературном кружке при Татарском доме рабочей молодежи в Замоскворечье. Кружком руководил Джалиль.

Ахмет Симаев входил в группу подпольщиков, которая работала в одном из восточных отделов легиона «Идель Урал», недалеко от Потсдамерплац, в Берлине. Став переводчиком в радиостудии комитета «Идель Урал», Симаев вместе с другими подпольщиками слушал радиопередачи из Москвы. Записывая сводки Совинформбюро, подпольщики размножали их на ротаторе в виде листовок и переправляли в расположенный в 100 километрах южнее Варшавы Центральный едлинский лагерь, где находился Джалиль.

После провала подпольной организации 12 августа 1943 года берлинскую группу увезли в тюрьму гестапо на Курфюрстендамм и держали около месяца в одиночках, расположенных под землей. Затем их присоединили к основной группе в тюрьме Моабит. Судили в Дрездене в марте 1944 года, расстреляли в Берлине в конце 1944 года.

Вскоре после войны в дрезденской тюрьме обнаружили надпись на тюремной стене, в конце которой был адрес Фоттеха Симаева, брата Ахмета Симаева. Об этой надписи Фоттеху сообщил из Германии капитан Лукьянов. Текст надписи впервые опубликован в книге Юр. Ко-ролькова «Не пропавший без вести…» (М., 1972, стр. 111).

Тираспольская тюрьма гестапо… О ней боялись даже говорить громко. Тысячи и тысячи людей погибли здесь от рук озверевших фашистов.

Но вот с Востока зашагало Возмездие. Освобождение Молдавской ССР завершилось в результате окружения и ликвидации крупнейшей группировки противника в районе Кишинева и Ясс. Войска 3-го Украинского фронта в конце августа 1944 года принесли народу Молдавии свободу. 27 августа прозвучали последние выстрелы на восточном берегу Прута.

Воины Красной Армии на каждом шагу встречали следы чудовищных преступлений гитлеровцев. И все же тюрьма в Тирасполе поразила видавших кровь и смерть воинов.

Обо всем рассказали… стены, испещренные надписями. Надписи были сделаны на стенах, нарах и дверях камеры № 46 — «камеры смертников» в Первой тюрьме гестапо и в камерах Второй тюрьмы в городе Тирасполе. В этих камерах содержались советские патриоты, осужденные на смерть. Большинство надписей на русском, часть на румынском, некоторые воспроизведены на английском и французском языках. Заверенные копии надписей хранятся в партархиве при ЦК КП Молдавии (ф. 3280, оп. 1, д. 165, св. 9, л. 11–16).

За каждой надписью — героическая быль борьбы и подвигов. Материалы партархива Винницкого обкома КПУ помогли расшифровать их. И вот что выяснилось.

В начале 1942 года в городе Жмеринке рядом террористических актов заявила о себе подпольная группа «Советские патриоты». Один за другим на воздух взлетали воинские составы, бесследно исчезали штабные офицеры и солдаты, нарушалась связь, расклеивались антифашистские листовки на немецком и румынском языках. Встревоженные оккупационные власти спешили заполучить новые карательные отряды, ибо «главная задача действующей в Жмеринке организации, — как писал шеф винницкой жандармерии, — это наносить удары в спину румыно-германской армии…».

Летом 1943 года гитлеровские ищейки провели- облаву и схватили более 300 человек. Среди них оказались активные работники группы «Советские патриоты»: журналист из Ростова-на-Дону, редактор нелегальной рукописной газеты «Красный партизан», выходившей в Жмеринке, Константин Сергеевич Гришин, который действовал в группе под фамилией Гриценко; военнопленные, бежавшие из лагерей, — Григорий Михайлов, Яков Вилан, Степан Степанян и ряд других. Арестованных увезли в Тирасполь и заключили в тюрьму. Но и здесь они не прекратили борьбы. Вокруг К. С. Гришина сплотились коммунисты, верные патриоты.

Сознавая, что им всем грозит расстрел, они решили готовиться к восстанию. Но вырваться из усиленно охраняемой тюрьмы было трудно.

Руководящим центром восстания стала камера 38, где сидели К. С. Гришин, Г. П. Михайлов, Я. К. Билан, С. П. Моргун, С. И. Буб-новский, Е. М. Семилетов, М. А. Штопко, С. Я. Антипов, С. Т. Се-линовский, М. М. Тараканов, Т. Н. Пилипенко, Г. Г. Навроцкий, Г. Р. Лиздин, В. С. Радзиевский, И. Т. Гречаный, Н. М. Возняковский, В. А. Месяц и А. И. Сморжевский.

Презренные палачи, они расстреливали людей по ночам и только мелкими группами. Так же хотели они поступить и с 18 жмеринскими подпольщиками.

Темной ночью 2 декабря 1943 года лязгнул замок, и в камеру ввалился начальник тюрьмы Иорданеску в сопровождении священника и нескольких жандармов.

Тюремщик зачитал шесть фамилий и крикнул:

— Выходи, да побыстрее.

Никто не тронулся с места.

— Живо, а не то…

Он не успел договорить, как все 18 человек бросились на палачей. Завязалась борьба. Жандармы, отбиваясь прикладами, еле-еле выбрались из камеры. А через минуту в дверной глазок высунулось дуло пулемета. Загремели первые выстрелы, слившиеся в трескучую длинную очередь. Но и она не могла заглушить «Интернационала», который запели непокоренные смертники…

Письмо К. С. Гришина напечатала 22 января 1965 года газета «Красная звезда».

В КАМЕРЕ № 5

Прощайте, все товарищи. Больше не увидимся.

Корне в Петр.

Да здравствует СССР! Кулешов Иван Тимофеевич. 22.IV-44 года.