Прошло несколько лет после попытки Меробианы воцариться в стране Городов. К счастью, всё кончилось благополучно, жители страны Городов победили. Жизнь в стране пошла своим чередом. Ребята подрастали. И Настя, конечно, стала постарше. И что самое интересное — на карте страны появился новый город — Волшебников. И никто против этого не возражал: ведь волшебники — это не злые колдуны.

Город Волшебников утопал в зелени. Причудливые дома веселили взор. Один был похож на розу и, как сотни роз, благоухал. Другой напоминал паровоз: у него даже дым шёл из трубы.

Городской фонтан в центре города внезапно мог начать извергать не воду, а огонь. У голубей, кружившихся над площадью, в клювиках появлялись цветы, и на прохожих вдруг сыпался дождь лепестков. Облака иногда превращались в мирно пасущихся на небе овечек. Задует ветер — и зазвенят колокольчики на шеях у овечек.

Хорошо жилось в городе Волшебников. Можно было зайти в любой магазин, что бы там ни продавалось, и попросить всё, что душе угодно, например, стакан воды с сиропом в магазине «Пуговицы». И продавец тут же прямо из воздуха доставал стакан, вежливо спрашивая: "Вам с двойным?" И вот уже на прилавке искрится и пенится прекрасная газированная вода.

Однажды по улицам этого города шёл почтальон. Он нёс очень важное письмо в городскую газету "Волшебные известия", обращённое ко всем жителям города Волшебников. Чтобы попасть в редакцию газеты, почтальон должен был пересечь две весьма опасные улицы. Как только он свернул на улицу, где жили волшебники, любившие превращать предметы в птиц и зверей, важное письмо превратилось в воробышка. Это какой-то волшебник, который брился на своём балконе, невзначай глянул на сумку почтальона. Воробей расправил крылышки и, весело чирикая, улетел.

Почтальон, схватившись за голову, бросился его ловить. Но не так-то легко поймать летающее и чирикающее письмо. Конечно, в конце концов почтальон настиг бы его и отнёс в редакцию. Но воробей полетел на улицу, где жили волшебники, которые умели превращать птиц и животных в людей.

Воробышек, ничего не подозревая, весело чирикал. Один волшебник выглянул в окно и страшно обрадовался. Он сразу превратил птичку в мальчика. Воробей, перестав чирикать, стал насвистывать песенку и побежал дальше по своим мальчишечьим делам.

Почтальон же, который не успевал за воробьем, не заметил этого превращения. Столкнувшись нос к носу с мальчишкой, он не догадался, что это и есть его улетевшее письмо. И мальчишка побежал играть в футбол. Так и не попало важное письмо в городскую газету "Волшебные известия".

Если жители других городов страны проживали вместе постоянно, то волшебники находились в своём городе временно.

Они здесь учились, получали дипломы, напечатанные на невидимой бумаге, и разъезжались в разные страны. Поэтому здесь встречались волшебники и с чёрным, и с жёлтым цветом кожи, скуластые и длиннолицые. Ведь волшебники нужны повсюду — и в Африке, и в Австралии, и даже в Антарктиде.

По окончании волшебной школы они, как и положено, получали диплом по специальности и направление на работу.

— Вы будете работать в лесу, — говорил директор волшебной школы и выдавал диплом лешего.

— Вы — в воде, — и выдавал диплом водяного.

— А вы — в шестнадцатиэтажных домах, — и выдавал диплом шестнадцатиэтажного домового.

И, конечно, имея диплом водяного, никто не станет выращивать грибы, потому что у такого специалиста они получатся водянистыепреводянистые. А леший никогда не возьмётся за подводную работу, потому что он и плавать-то не умеет.

Волшебники радостно танцевали на своём прощальном балу, а потом разлетались на работу. Лешие следили, чтобы в лесу не переводились ягоды и грибы, водяные разводили рыбу, а домовые, которые обслуживали шестнадцатиэтажные дома, и вовсе не знали покоя: то лифт выйдет из строя, то какой-то малолетний хулиган на лестнице намусорит.

Волшебники кружились в танцах на выпускном балу и вспоминали свою учёбу. Они навсегда прощались со школой, а это бывает грустно. И минувшие школьные дни казались им самыми счастливыми.

В первом классе все волшебники учились самым простым и мелким чудесам: как стать невидимкой, как заговорить с птицей на птичьем языке. Те, кого птицы лучше всего понимали, потом работали лешими. Кто любил технику — становились домовыми. А кому по душе было плавание тот выбирал специальность водяного.

Во втором классе изучали чудеса посложнее: как бесшумно сдвинуть с места гору, как перелететь из одного города в другой, не натыкаясь на самолёты, как предугадывать злые замыслы.

В третьем классе начинали основательно изучать свою будущую работу: водяные учились нырять поглубже и, даже выбираясь на сушу, оставляли за собой лужицы. Некоторые уроки для водяных проводились под водой.

Будущие лешие изучали деревья, травы, цветы. Закрыв глаза, по одному лишь запаху они могли определить, какое перед ними растение. А домовые бегали вниз-вверх по этажам, чтобы вовремя поспеть на все шестнадцать.

— Дорогие мои, — чуть не плача, говорил выпускникам директор волшебной школы, — мы для вас сделали всё! Скоро у нас появится новая специальность — ракетная. Будем готовить волшебников для космоса — не отставать же нам от людей! А на космических ракетах волшебных дел невпроворот!

Услышав о ракетных волшебниках, ученики закричали "ура!" и стали взлетать к потолку. Но директор продолжал ровным голосом.

— Учтите, отбор будет очень строгим, — обратился он к ученикам первого класса, у которых радостно заблестели глаза. — Не каждый может стать ракетным волшебником. Сами понимаете. Но это наше будущее. А сегодняшние наши выпускники отправятся в самые разные уголки Земли…

Директор волшебной школы захлопал в ладоши, и домовые, водяные и лешие стали разлетаться — каждый туда, куда ему было выписано направление на работу.

Пропавшее письмо, превращённое в мальчика, никого не обеспокоило именно потому, что был праздничный день — день бала, день прощания со школой.

Поэтому жители города так и не узнали, о чём их хотел предупредить волшебник Альмагель. Когда создавали город Волшебников, Альмагель не захотел жить в шумном городе, а поселился отдельно, высоко-высоко в горах, где никто не мешал ему заниматься волшебными делами. Заглядывая в будущее, он узнал, что в город Волшебников должна прийти беда под личиной простого человека в соломенной шляпе. Если бы письмо попало в газету, волшебники, несомненно, стали бы повнимательнее присматриваться к приезжим. Ведь волшебники — беспечный народ. Они думают, что любую беду смогут устранить своим волшебством, и поэтому ничего не боятся.

Однако на этот раз им следовало быть поосмотрительнее. Но об этом говорить поздно, потому что письмо всё равно пропало и события развернулись не так, как хотелось бы Альмагелю.

Ранним утром следующего дня в городе появился человек в соломенной шляпе. Он внимательно смотрел по сторонам. Но волшебники, ничего не замечая, продолжали резвиться, как малые дети. Вот дом, похожий на розу, превратился в гвоздику. Видно, живущему там волшебнику надоел аромат роз. Вот одна из туч в небе превратилась в кофейник, который устремился к волшебнику, сидящему на подоконнике с пустой чашкой в руке. Ароматный кофе полился в чашку, а тучка вернулась на небо.

Незнакомец прошёл по всем улицам, но с ним ничего не случилось. Никто его ни во что не превратил. Тут бы волшебникам следовало задуматься — почему так? Если бы волшебники задумались над этим, то сразу бы поняли, что соломенная шляпа у человека на голове не такая уж простая: взгляды волшебников разбиваются об эту шляпу, как об экран или шлем.

Совершенно невредимым незнакомец дошёл до городской гостиницы. Это было самое высокое здание в городе, его построили чуть ли не до небес. Крыша гостиницы терялась где-то среди облаков. Такую большую гостиницу построили на всякий случай: а вдруг в город понаедет видимо-невидимо гостей! Но гостей, как правило, было мало, и поэтому огромную гостиницу обслуживали всего три человека: толстый и усатый директор, высокая и стройная горничная и маленькая толстенькая уборщица.

Незнакомцу охотно отвели самый большой трёхкомнатный номер на самом последнем этаже, как он и просил. Не снимая с головы шляпы, незнакомец принял ванну, сказав после купанья странные слова:

— Теперь мне ванна будет нужна для других целей, — и занялся переустройством своего номера.

Если бы кто-нибудь заглянул сюда через несколько часов, он бы очень удивился. Трёхкомнатный шикарный номер стал похож на… шахту. По рельсам ездила вагонетка, что-то высыпала в ванну и снова уезжала куда-то вверх, в дыру в потолке. Присмотревшись к грузу, можно было заподозрить, что это раздробленные кусочки неба, среди которых попадались мягкие лохмотья облаков. Вроде бы незнакомец рыл ход, но только не вниз, а вверх — поднебный ход. А чтобы никто ему не мешал, незнакомец натянул в номере невидимую нитку, которая легко превращала человека в какое-нибудь животное, стоило только к ней прикоснуться.

Скоро незнакомец устал. Он остановил вагонетку и прилёг отдохнуть. И надо же так случиться, что именно в это время в номер заглянула уборщица, чтобы прибрать комнаты. В руке она держала пылесос. Увидев, что натворил незнакомец, она обмерла от ужаса. В потолке зияла огромная дыра, сквозь которую прямиком в небо шли рельсы. Женщина сделала шаг в ванную и тут же превратилась в маленькую серую мышку, которая испуганно спряталась в углу за шкафом.

Проснувшись, незнакомец стал снова гонять вагонетку. Рыть ход в небе очень трудно. Незнакомец осторожно вырезал куски неба и в вагонетке отправлял их вниз. В ванне кусочки неба постепенно таяли и превращались в тучки, которые улетали через форточку.

Через некоторое время пришла горничная поменять полотенца. В ванной она тоже прикоснулась к невидимой нити, протянутой незнакомцем, и сразу стала лягушкой. Лягушка заквакала от возмущения и забилась под ванну, чтобы никто на неё случайно не наступил.

Вскоре директор заволновался: пропал весь его персонал. Он поднялся в единственный занятый номер, надеясь найти всех своих подчинённых там и хорошенько отругать. Наткнувшись на невидимую нить, он тут же превратился в усатую крысу.

Так исчезли все свидетели, которые могли предупредить город о надвигающейся беде. Ведь поднебный ход никто зря не роет. Значит, кто-то хочет тайно протащить в город что-то.

Когда ход был вырыт, незнакомец спокойно заснул. Из-под шкафа выглядывали глазки серой мышки. Из ванной слышалось приглушенное кваканье лягушки. Усатая крыса сердито скреблась в ящиках шкафа. Но незнакомца их судьба мало волновала, он сделал своё дело. Прекрасный поднебный ход одним концом упирался в крышу гостиницы города Волшебников, а другим…

Тем временем жизнь в городе Волшебников шла своим чередом. Ничего не подозревающие жители занимались своими делами: показывали друг другу чародейское искусство, дружили, а иногда и ссорились. Ведь волшебники — те же люди. Тем более, что в городе жили не только преподаватели и ученики волшебной школы, но и те, кто просто обладал каким-то необычным даром.

Всевидька, например, мог видеть сквозь стены. Если стена была толщиной до полуметра, то он видел даже в цвете, а сквозь очень толстую стену — только чёрно-белое изображение. Волшебникам это не очень нравилось, и, заметив его гуляющим по улицам, они грозно потрясали кулаками и кричали со своих балконов:

— Опять подглядываешь!

Но Всевидька был не виноват, что любой дом видел насквозь. Не ходить же ему с закрытыми глазами. Чтобы меньше волновать волшебников, Всевидька целыми днями неподвижно сидел напротив кинотеатра и смотрел подряд все фильмы. Ведь ему не нужно было покупать билет и заходить в зал. Он видел экран со скамеечки на бульваре. Он мог, конечно, посмотреть, чем занимается директор, сидя в кабинете, но Всевидька приучил себя не отвлекаться на посторонние дела.

Так что Всевидьку нельзя было назвать настоящим волшебником, но он жил именно в этом городе, потому что из любого другого его изгнали бы разгневанные жители. А в городе Волшебников таких людей со странностями было предостаточно.

Вот хотя бы два друга — Каникуля и Очередька. Каникуля, уже старый, даже седой, совсем не умел ни писать, ни читать. И думаете не хотел учиться? Просто в любом классе любой школы, куда бы он ни приходил, сразу же начинались каникулы. Даже посреди учебного года! В середине четверти! Только в класс приводили этого необычного ученика, как вслед за ним заходил директор и, удивляясь сам себе, объявлял в школе каникулы. Поэтому бедняге Каникуле учиться не приходилось. Родители сразу же переводили сына в другую школу, но там повторялось то же самое. Зато в предыдущей школе, как только уходил Каникуля, директор снова объявлял начало учебного года. Поэтому Каникуле так и не удалось окончить школу. Да что там окончить! Переходя из одной школы в другую, он успел состариться. Бедняга не мог подняться выше первого класса, так как ни одного дня не просидел за школьной партой до конца. Поэтому он и не научился ни читать, ни писать.

Очередька, к счастью, обладал даром не таким печальным. Стоило ему где-нибудь занять очередь, как продавщица сразу же кричала:

— Вот этот с усами — и всё! Больше не занимайте!

Очередька, конечно, от этого не страдал, зато другие покупатели обижались, потому что не могли ничего купить: начинались перерывы, переучёты, санитарные дни.

Поэтому его не подпускали к очереди в кинотеатр, и для него билет вынужден был брать Каникуля.

А ещё был в городе житель по прозвищу Жирафка. Какое у него было настоящее имя, все уже давно забыли.

Стоило бедному Жирафке прийти в гости, сесть за праздничный стол, как сразу же, откуда ни возьмись, появлялся огромный жираф, самый настоящий, и всё, что было приготовлено для гостей, слизывал своим длинным языком: и торты, и пирожные, и яблоки, и мандарины. Всё съев, жираф исчезал. Куда — никто не знал. Поэтому Жирафку перестали приглашать в гости.

Делали вид, что забывают позвать. Кому приятно, когда всё угощение исчезает в утробе незваного животного? Бедный Жирафка не мог зайти даже в ресторан. За его столиком сразу же возникала огромная жирафья голова и съедала всё, что он заказывал. А платить приходилось ему. Хорошо ещё, что с него не успевали потребовать штраф за животное… Жираф исчезал так же быстро, как и появлялся.

Бедный Жирафка ходил совершенно голодный. Он питался только пирожками, которые, крадучись, покупал на улице. Купит один пирожок, сразу же затолкает его в рот, оглянется по сторонам — и покупает второй. От такого питания был он тощий и длинный, так что прозвище Жирафка ему очень подходило. Из-за своего роста он вынужден был брать билет в самый последний ряд, чтобы никому не заслонять экран.

Зрители ждали начала фильма. Удобно устроились рядышком братьяволшебники Голубые Очки. Они повторяли в точности движения друг друга, потому что были близнецами. Когда один из них решил учиться на волшебника, другому тоже пришлось заняться этим нелёгким делом.

Кстати, никто из волшебников не появлялся в зале без билета, хотя легко мог это сделать. Такой поступок считался неприличным. Как видите, у волшебников свои представления о приличиях. Безбилетников в городе не было ни в кинотеатре, ни в троллейбусах.

Волшебники надеялись посмеяться и с нетерпением ждали начала кинокомедии "Ха-ха: первая серия". Но первые же кадры заставили их содрогнуться. Вместо весёлых лиц на экране появилось омерзительное чудище. Оно не сводило глаз со зрительного зала. Волшебники застыли в своих креслах, боясь пошевелиться.

Чудище было лохматое, со щетинистыми свиными ушками. И всё время чавкало — целых полтора часа.

Первым опомнился Всевидька.

— Хороша комедия! — заорал он на весь бульвар.

Но потом успокоился: ведь он смотрел фильм без билета.

Зрители в кинотеатре совершенно потеряли голову, когда фильм кончился. Вид чудища был настолько ужасен, что вспыхнула драка.

Первыми набросились друг на друга близнецы: так как один делал то же, что второй, то стоило кому-то из них замахнуться, как брат отвечал тем же. Их прекрасные голубые очки сразу же были разбиты, и теперь они уже не видели весь мир в красивом голубом свете, как под водой. Они оставили друг дружке на память много отметин, которые хоть называются синяками, но отнюдь не могут заменить голубые очки.

Вечные друзья Очередька и Каникуля поссорились навсегда.

Жирафку били все в отместку за то, что его бессловесное и незваное животное съедало именинные пироги.

Другие волшебники в большом волнении превращали стулья в разных диковинных животных, которые разбегались кто куда.

Всевидька, узрев сквозь стену всё это безобразие, вызвал дежурного волшебника, который с трудом утихомирил кинозрителей и отправил по домам. Сначала возбуждённые зрители хотели и его как следует отколотить, но они забыли, что у дежурного волшебника есть волшебный фонарь, против которого хулиганы бессильны.

Вот как подействовало на волшебников чудище, ползущее по экрану. Дежурному волшебнику пришлось ещё отлавливать тех чудовищных животных, которых наделали из стульев озлобленные волшебники. Самое интересное, что все эти маленькие чудовища напоминали зелёное чудище с экрана. Только все они были голубые, так как волшебники сделали их из кресел, обтянутых голубым бархатом. Дежурный волшебник поднял над головой волшебный фонарь, и все чудища замерли. Они никуда больше не расползались, а застыли там, где их настиг свет фонаря. С помощью Всевидьки дежурный волшебник всех их собрал и превратил опять в кресла зрительного зала.

Всё закончилось благополучно только благодаря тому, что Всевидька сидел далеко и на него слабо подействовали глаза чудища. Так что все в городе благодарили Всевидьку за помощь.

Волшебники не придали происшествию особого значения, и жизнь потекла своим чередом. Но необъяснимая тяжесть повисла над городом.

А надо вам сказать, что волшебники могут совершать чудеса, лишь находясь в прекрасном расположении духа. Поэтому в кинотеатрах города Волшебников показывали только комедии. На футбольное поле выходили двадцать два клоуна, каждый со своим мячом, а зрители выбирали, кому за какого клоуна болеть. Каждый болельщик сам вёл счёт забитым мячам. И, следовательно, каждый покидал стадион со своим счётом: у одного пять — ноль, у другого тридцать пять — ноль, а бывало, что кому-то крупно повезёт, счёт поднимался до ста — ноль. Это случалось иногда, когда волшебник болел сразу за трёх клоунов. А ноль в счёте был всегда гарантирован, потому что клоуны забивали мячи в пустые ворота, каждый за себя. Довольные волшебники расходились по домам, бодрые и весёлые.

После того страшного киносеанса у волшебников всё стало валиться из рук.

Один волшебник хотел сделать себе холодильник, а наслал на город снежную метель среди лета. Конечно, огромные сугробы быстро растаяли на солнце, но некоторые горожане, которые попали в снежный буран в лёгких рубашках и сандалиях, простудились.

Стали появляться и другие несуразности, так что дежурный волшебник просто не успевал их устранять.

То из крана вместо воды лилось молоко, то покупатели, купив в молочном магазине бидон молока, дома неожиданно обнаруживали в нём воду.

Все подписчики вдруг начали вместо свежих получать прошлогодние номера газеты "Волшебные известия": числа те же, а год минувший. Бедный Жирафка, купив на улице пирожок, не успевал его съесть: сразу из воздуха возникали аж две жирафьи головы и сжевывали не только пирожок, но и кусок Жирафкиной рубашки. Таинственное появление второго жирафа никого не насторожило, а задуматься следовало бы. Почему это беды стали удваиваться?

Всевидька теперь повсюду, как нарочно, видел всё в дурном свете, словно на глазах у него были чёрные очки. Ему пришлось учиться ходить по улицам с закрытыми глазами, так неприятно было смотреть по сторонам.

Волшебники приуныли и могли теперь заниматься лишь простыми человеческими делами: для чудес не хватало полёта души. А ведь это тоже опасно — не заниматься любимым делом. Волшебники могли разучиться совершать чудеса.

Теперь спокойно можно было ходить по всем улицам города: никто никого ни во что не превращал. Жизнь стала пресной и скучной. А ведь стоит завестись скуке в каком-нибудь укромном уголке, как, глядишь, она, точно паутина, затянет весь дом от пола до потолка, весь город от мостовых до крыш.

Вот такой и стала жизнь в городе Волшебников.

А тем временем человек в соломенной шляпе делал своё дело. Ведь он не зря явился в город Волшебников. Когда нет волшебства, лучше удаётся колдовство.

Он превратил мышь, жабу и крысу снова в людей. Вы думаете — он был таким добрым? Ошибаетесь! Он превратил их в малюсеньких людей, не больше башмака. Просто ему нужны были слуги.

— Хе-хе, — посмеивался он, разглядывая работников гостиницы с высоты своего роста. — Теперь вы поняли, с кем имеете дело?

— Нет, — задрожали несчастные, прижимаясь друг к дружке.

— Я Карколам, — прогремел его голос. — Учёные посмели обидеть мою несравненную дочь Меробиану. Поэтому я поклялся отомстить стране Городов, и я сдержу свою клятву. Но сперва я должен расправиться с городом Волшебников, чтобы никто не смог помочь этим мерзким людишкам.

Он схватил с ночного столика золотую корону, украшенную змеями, нахлобучил её на себя, и корона тут же превратилась в простую соломенную шляпу. Карколам вышел, заперев свой номер на ключ. А бедные директор, горничная и уборщица были так малы, что не могли дотянуться даже до дверной ручки. Бедняги сели рядышком на домашней тапочке колдуна и горько зарыдали. Плакали они так сильно ещё и потому, что сквозь поднебный ход в город Волшебников проливались уныние, скука и лень, которыми богато королевство Колдунов. Ведь Карколам прорыл ход сквозь небо прямиком в своё королевство, которым правил уже не одну тысячу лет.

Его дочь, несравненная принцесса Меробиана, была в его глазах совсем ещё крошкой. Ей даже не исполнилось тысячи лет. А учёные посмели обидеть ребёнка. Он не мог им этого простить.

Волшебники совсем разленились. Некоторые не вставали со своих кроватей вовсе: так глубоко проникла в них лень. Другие в унынии сидели по углам своих квартир, подперев головы кулаками. На улицах почти не было прохожих. Уже не работали многие магазины.

Лишь Карколам прохаживался по городу, потирая руки. Город Волшебников погибал.

— Кажется, пора! — наконец решил Карколам.

Осторожно, втянув голову в плечи, он прошёл через весь город к одному неприметному домику на окраине. Только самые старые волшебники города знали, что в нём хранится.

Карколам поколдовал над дверью и открыл её. Над городом пронесся печальный звук, как будто на всех скрипках мира лопнули струны. Но теперь никто в городе не обратил на это внимания.

Карколам двинулся вниз по лестнице. Там, глубоко под землей, находился огромный магнит. У него были два полюса — добра и зла. Полюс добрых дел был большой и сильный. Он помогал волшебникам делать добрые дела, благодаря ему такие дела выходили быстро и удачно.

Карколам повернул рукоятку магнита в сторону зла, и он переменился: теперь магнит стал склонять всех жителей города к злым поступкам.

Передвинув рукоятку, Карколам облегчённо вздохнул: чары магнита перестали и на него действовать. Он почувствовал, что его злые силы освободились.

Карколам вышел из домика и гордо зашагал по городу, посматривая, как теперь действует магнит. Полюс зла должен был перестроить всю жизнь в городе.

Первыми встретились ему Каникуля с Очередькой, два названых брата.

Каникуля и Очередька с залихватским свистом катили по городу на бульдозере. Бульдозер надрывно урчал, выворачивая деревья, растущие на бульваре. Вековые липы, которыми славился город, со стоном валились на тротуар.

Из окон за безобразниками наблюдали волшебники и одобрительно кивали, глядя на работу бульдозера.

Волшебник, любивший кошек, теперь науськивал на них собак.

Волшебник, который раньше плёл из солнечных лучиков солнечных зайчиков, теперь стал делать из них салфетки на продажу.

Всевидька теперь ходил и за всеми подсматривал, радостно хихикая, если ему удавалось увидеть что-нибудь недозволенное.

Бедные директор, горничная и уборщица спали на полу, умываться перестали вовсе. Они с утра до вечера готовили завтраки, обеды и ужины для Карколама и мечтали о том, как бы убежать.

Хотя они теперь были меньше зубной щётки, но мысли у них остались большие! Но как они могли убежать? Дверь всегда была заперта на ключ.

Однажды днём, прогуливаясь под столом (они свободно могли прогуливаться и под стульями, и под кроватью), директор гостиницы обнаружил сморщенный воздушный шарик. Раньше он бы хорошенько выбранил горничную и уборщицу за то, что они так плохо убрали комнату. Но сейчас воздушный шарик мог для них стать воздушным шаром.

Осмотрев шарик, директор поманил к себе горничную и уборщицу.

— Кажется, мы спасены, — радостно сообщил он. — Сейчас мы приделаем к этому воздушному шару старую коробку из-под рафинада. Там в тумбочке есть моток чёрных ниток.

Втроём они сплели из ниток большую сетку.

— А что делать с сахаром? — спросила горничная, освобождая коробку. — Может, он нам понадобится, чтобы питаться в пути?

— Понадобится, но не для этого, — сказал директор, прикидывая вес кусочка, — Сахар послужит нам вместо мешков с песком.

Шар заполнили горячим воздухом и, дождавшись, когда очередная вагонетка закрыла вход в поднебную дыру, взлетели. Покружившись по комнате, шар вылетел в раскрытую форточку.

Он взвился над городом и вскоре исчез, уносимый ветром.

10. На площади

Карколам ничего не заметил, так он был занят своими колдовскими делами. Ведь теперь, когда город Волшебников был в его власти, у него появилось много хлопот.

Посреди городской площади Карколам поставил для себя огромный трон. Он решил созвать сюда всех жителей города Волшебников, чтобы они присягнули ему на верность.

Хмурые, столпились волшебники на краю площади. Они ничего не могли понять. Кто это? И что ему здесь надо?

— Вы слишком долго томились без дела, — сказал Карколам, оглядывая волшебников. — Без настоящего дела, — добавил он со злой усмешкой.

Глухой ропот пробежал по толпе. Но Карколам не обратил на него никакого внимания.

— Сейчас мы посмотрим, кто чего стоит.

Непреодолимая сила заставила толпу задвигаться.

Слева от трона оказались волшебники, которые могли превращать всех кого угодно в зверей. Справа — волшебники, которые могли превращать зверей в людей. Посредине кучкой стояли волшебники, которые когда-то чтото умели, а сейчас обо всём забыли. За их спинами прятались чудаки вроде Всевидьки.

— Вот теперь порядок, — прогремел над площадью голос Карколама. — Но порядка станет ещё больше, если вы все присягнёте мне на верность. Иначе пожалеете! — добавил он с угрозой.

Одни волшебники уставились в землю, другие качали головами. Хотя они теперь плохо соображали, всё-таки понимали, что Карколам хочет чего-то нехорошего.

— Повторяйте за мной… — приказал Карколам.

— Нет, — бормотали волшебники в ответ.

— Я уничтожу вас!

— Всё равно, — упрямились волшебники.

Карколам побелел от злости и захлопал в ладоши. Тотчас из поднебного хода на площадь устремились сотни летучих мышей, таких огромных, что их скорее можно было назвать летучими крысами. Большие, зеленые, они колючими крыльями били волшебников по лицу, превращая их в зелёных солдат.

Карколам довольно ухмыльнулся. Теперь перед ним стояло зелёное войско.

— Смирно! — гаркнул Карколам. При его словах крысы стали постепенно уменьшаться. Сначала они превратились в летучих мышей, а потом и вовсе исчезли. А солдаты от этого грозного окрика вытянули руки по швам. Зелёные колдовские мундиры заставили всех повиноваться. Даже самому непокорному рукава мундира вытянули руки.

— Вот это другое дело! — оскалился Карколам. — Я вижу, вы поумнели. Вольно! Теперь вы мои.

Он выпрямился во весь рост. Его гигантская тень упала на новоявленное воинство.

— Напра-во! Марш! — скомандовал он.

И бывшие волшебники зашагали к казармам. Вместо причудливых домов, которыми так славился город Волшебников, теперь стояли в ряд три серые казармы, где и пришлось им всем жить.

Конечно, жизнь волшебников круто изменилась. Ходить по улицам, гуляя, теперь не мог никто. Надо было чётко чеканить шаг, и непрерывный топот гулко отдавался в переулках. Руки то и дело дёргались, чтобы отдать честь. Гордо выпятив грудь, шагали волшебники, которые старались выслужиться. Им позволялось щеголять в фуражках, все же остальные ходили и спали только в касках. Железная заколдованная каска больно сжимала голову, вытесняя из неё все лишние мысли. В голове оставались только команды: "Налево!", "Направо!", "Кругом марш!" С утра до вечера волшебники маршировали по городской площади, то и дело отдавая честь сидящему на троне Карколаму. Ничто так не радовало старого колдуна, как повиновение волшебников-солдат.

У всех волшебников теперь были одинаковые лица. "Солдат не должен выделяться, имя ему не нужно", — считал Карколам. И действительно. Перед ним проходили солдаты, а не волшебники: они утратили искусство волшебства. Не по своей воле, конечно. Но потерянное вернуть бывает очень трудно.

Выстроившись у трона, они горланили солдатские песни, которые очень любил Карколам. Они теперь красиво козыряли, умело тянули носок, молодецки ели глазами начальство. Чудесам места не было, а всё ненужное быстро забывается.

В глубине души волшебники чувствовали неладное. Но железные каски не давали мыслям развернуться, изгоняя их прочь. На душе царил мрак.

Всем этим переменам был рад только Жирафка. Ненасытная голова исчезла, и солдатская каша доставалась только ему одному. Он теперь наконец наедался и даже раздался вширь. За это он всей душой полюбил Карколама. Колдун разрешил ему стоять рядом с троном, потому что даже грозным повелителям иногда хочется с кем-нибудь поболтать.

Перед ними с утра до вечера маршировали солдаты-волшебники. Они изо всех сил топали ботинками по мостовой, бездумно выполняя команды. От изнеможения и усталости многие падали на землю, их тут же оттаскивали в сторону, а строй продолжал маршировать.

Если бы сознание солдат хоть на минуту прояснилось, они бросились бы на ненавистный трон и разнесли его в щепки. Но каски больно сжимали головы, едва лишь мелькала мысль дать отпор злодею.

Но Карколаму нужно было также знать, что происходит в других городах, и он решил отправить Жирафку на разведку.

— Ты мои глаза и уши! — напутствовал Карколам Жирафку. — Мозги есть только у меня, тебе они не нужны. А глаза и уши твои пусть будут вдвое острее. Разведай всё.

Он похлопал Жирафку по плечу, и тот, гордый вниманием начальства, выпятил грудь колесом.

— Но не вздумай продать меня! — угрожающе процедил Карколам и щёлкнул большим пальцем по каске. Железный гул пронёсся не только по голове, но и по всему телу Жирафки.

В общем, Жирафка был готов отправиться в разведку. Ноги сами понесли его выполнять задание.

Жирафка шагал по широким дорогам страны Городов, радуясь предусмотрительности и мудрости Карколама. Зелёный солдатский мундир, как оказалось, всё время менял цвет и облик. В городе Парикмахеров он превращался в белый халат, благоухающий одеколоном, в городе Автомобилистов становился кожаной курточкой и пах бензином, в городе Портфелей он превратился в строгий костюм, а в руках Жирафки, как и положено в этом городе, появился портфель. Короче говоря, колдовской мундир позволил Жирафке незаметно побывать во многих городах страны, нигде не вызывая подозрений.

Насвистывая победный марш, приближался Жирафка к городу Учёных. Но едва вдали показались первые дома, как Жирафка приостановился. Он вспомнил, что сказал ему напоследок Карколам:

— Все города обойти нетрудно: мундир поможет. Ты самое главное разведай — что знают о нас учёные. Только смотри не попадись. А не то… — потряс он перед носом дрожащего Жирафки кулаком, — нашлю на тебя не жирафа, а тигра. Он вместо твоего жаркого тебя самого сожрёт. — Карколам что есть силы пнул Жирафку ногой, и тот кубарем перелетел через городские стены. Марширующие солдаты на мгновение открыли рты, а затем с тупой покорностью продолжали шагать вокруг трона.

Поэтому Жирафка остановился, как только заметил на улицах города фигурки учёных. "Чего от них ждать? — со страхом думал Жирафка, втянув голову в плечи. — Может, хоть каску снять, чтобы не вызвать подозрений?" Едва он об этом подумал, как страшная боль стиснула виски. Каска не разрешила думать о себе пренебрежительно.

— Оставайся, оставайся, родная, — погладил её Жирафка. — Что я без тебя?

В город Учёных входил молодой человек с огромной огненной шевелюрой, которая ослепительно блестела на солнце. Одет он был скромно и просто, как одеваются умные образованные люди. Лишь стройность его фигуры и чёткость движений могли свидетельствовать, что в недалёком прошлом этот человек был военным.

Так в город Учёных вошёл Жирафка. Каска осталась на нём и контролировала все его мысли. Только теперь она имела вид огромной копны волос.

Жирафка, поглядывая по сторонам, принялся расхаживать по улицам. На него никто не обратил внимания, зато Жирафка присматривался ко всему. Что за прибор стоит во дворе? Неужели тот, в который видны звёзды? А если учёные направят его в сторону города Волшебников и увидят, что там происходит?

Жирафка чувствовал себя неспокойно. То ли его так напугал Карколам, то ли и вправду учёные что-то пронюхали, но жизнь именно в этом городе показалась ему не такой безоблачной, как в остальных.

Учёные что-то мастерили, чем-то были озабочены. Они явно что-то замышляли, но проникнуть в их вражеские мысли Жирафка был не в состоянии. Его пугало даже то, что они так приветливо ему улыбались, приглашали заходить в лаборатории. Это совершенно путало Жирафкины планы, выводило его из себя. Если бы учёные таились, прятались за рядами колючей проволоки, Жирафка пытался бы раскрыть все тайны города Учёных. Он прополз бы в любую щель, разрезал бы колючую проволоку, но добрался бы туда, где хранилась опасная военная тайна. А тут — заходи куда хочешь, смотри, что тебе заблагорассудится.

Пришлось менять тактику. Всё, чему обучил ого Карколам, здесь было неприменимо. Жирафка нигде не видел часовых, значит, некого было снимать. А каждое наставление Карколама начиналось со слов: "Снять часового!"

Жирафка прислонился к дереву и задумался. И решил, что, пока учёные думают каждый в отдельности, они не опасны. Они наверняка думают каждый о своём: о далёких звёздах или о подземных глубинах. И пускай себе думают. Надо только проследить, не собираются ли учёные по двое или по трое. Вот здесь и подслушать, о чём они говорят: не упоминают ли они в своих разговорах город Волшебников?

Завидев двух-трёх учёных вместе, он нахально втирался в компанию.

— Простите, разрешите, я тут пуговицу потерял, — говорил он, становясь на четвереньки и пролезая в круг собеседников. Учёные не обращали на него внимания.

Но он всё равно ничего не узнал. Учёные разговаривали совершенно непонятно, употребляли какие-то незнакомые Жирафке слова: логарифм, тангенс, котангенс и даже кварк, что напоминало Жирафке какое-то мифическое чудовище вроде коровы с головой дракона.

Жирафка забеспокоился: а не ведут ли учёные у него под носом секретные разговоры? Может, логарифм — это город Волшебников, а котангенс — сам Карколам?

Подумав, он решил, что надо это проверить. Возможно, учёные произносят слова наоборот. Он записал веточкой на песке все новые слова, которые услышал. Затем, пыхтя от натуги, попытался прочесть их в обратную сторону.

В задумчивости Жирафка почесал затылок. Слова опять получились незнакомые.

Жирафка покачал головой. Зачем учёным знать так много лишнего? Вот он ничего этого не знает не ведает, а какой розовощёкий и здоровый. А учёные — смотреть жалко: сутулые, в очках, бледные, зелёные. Видно, тяжёлая у них жизнь. Ничего, скоро Карколам вернёт им молодость и румянец.

Жирафка совершенно успокоился, увидев, как двое учёных начали ссориться из-за какой-то линии на рисунке.

"Глупые они, эти учёные, — решил Жирафка, вздохнув с облегчением. — У них под носом целый город захватили, а они из-за бумажек ссорятся. Чего их бояться?"

Гордясь своим открытием, он направился к выходу из города, чтобы поскорее доложить о результатах разведки своему повелителю.

Руки и ноги его двигались в строевом марше, а губы напевали солдатскую песню.

Жирафка уже выходил из города, когда столкнулся с незнакомцем, который нёс под мышкой огромную коробку. Жирафка сразу понял, что он не местный: и одет не так, как учёные, и лицо загорелое, а учёные все бледные да очкастые. И эта странная коробка вместо рюкзака или чемодана. Приезжий нёс её с такой осторожностью, словно в ней были драгоценности, которые он только что забрал из банка.

Жирафка решил молча пройти мимо: уже пора было спешить домой. Но приезжий сам приостановился.

— Вы не скажете?.. — спросил он и замялся.

У Жирафки на счету была каждая минутка.

— Чего тебе? — недовольно пробурчал он. — Говори скорее!

— Мне нужно вот что… — Незнакомец осторожно опустил коробку на землю.

— Да говори наконец!..

— Если не ошибаюсь, это город Учёных?

— Ну!

— Вы тоже, наверное, учёный?

— Я? А как же! — кивнул польщённый Жирафка.

— Тогда вы, конечно, сможете мне подсказать… Где тут живёт самый главный учёный?

Жирафка заволновался. Неплохо бы выведать, зачем этому мямле главный учёный. Но вокруг были люди: в городе Учёных тоже много прохожих. И Жирафка решил отвести незнакомца в сторону и поподробнее расспросить его.

— Иди за мной, — оглядевшись по сторонам, сказал он. — Я тебя отведу. Так и быть.

И Жирафка пошёл обратно в город. Ничего, что он потеряет полчаса. А вдруг в его руках окажется какой-то секрет города Учёных? Вот это будет удача! Незнакомец покорно семенил следом, всё так же бережно неся свою коробку. Жирафка, снедаемый любопытством, то и дело бросал на коробку алчные взгляды.

— Пожалуйста, иди помедленнее, — попросил незнакомец. — У меня тут такое… — И он кивнул на коробку.

Жирафка чуть не поперхнулся. Таща за собой незнакомца, он рыскал по городу, чтобы найти местечко, где бы ему никто не помешал выведать тайну.

Найдя укромный уголок в городском саду, Жирафка протянул руку к коробке.

— Что там у тебя? А ну-ка давай — и побыстрей!

Незнакомец попятился, обхватил коробку руками и прижал к груди. Но Жирафка не отступал.

И вдруг случилось нечто совершенно непонятное.

— Спасите! Помогите! — раздались тоненькие голоса.

Жирафка испуганно оглянулся. Поблизости никого не было, никто не мог кричать.

Воспользовавшись его минутным замешательством, незнакомец заорал во всю глотку:

— Помогите! Помогите нам!

Почему это нам? Жирафка снова оторопело посмотрел по сторонам и опять потерял драгоценные секунды.

В ближайшем доме захлопали окна, стали выглядывать люди. Жирафка начал отступать, но спиной натолкнулся на троих прохожих, прибежавших в сад.

Жирафка завертелся, пытаясь убежать, но куда бы он ни бросился, отовсюду спешили люди.

И вот уже Жирафку цепко держат за руки. Толпа окружила и его, и незнакомца со всех сторон.

Набежало столько людей, как будто это был не город Учёных, а город Зевак, где, как известно, стоит мяукнуть кошке — и сразу сбегается весь город.

Незнакомец стал рассказывать, что произошло.

Жирафка зло сплюнул. Из-за такого попасться!..

— А что там в коробке? — спросил кто-то из толпы.

Незнакомец раскрыл коробку.

— Как? — оторопели те, кому удалось заглянуть в неё. — Он хотел их забрать! — неодобрительно оглядывались люди на Жирафку.

— Да не знаю я, что там! — стал оправдываться Жирафка.

Его подтолкнули к коробке. Жирафка заглянул и тотчас отпрыгнул как ошпаренный.

Увидев его испуг, толпа примолкла. Но только на минуту.

— К Магистру! К Магистру! — раздались голоса.

Толпа направилась к домику Магистра. Жирафка тяжело вздыхал, но вынужден был тоже идти. По дороге к толпе присоединялись всё новые и новые прохожие.

Это была многолюдная и живописная процессия. Впереди вели незнакомца. За ним бережно несли коробку. Потом бежали самые нетерпеливые. И лишь за ними в спину толкали Жирафку.

Магистр ждал толпу на крыльце. Казалось, возраст его не менялся. Он всегда был седой, всегда задумчивый, очень внимательный, когда дело касалось чужой беды.

Он вопросительно посмотрел на сограждан.

— Вот этот! Он хотел украсть! — кричал народ, показывая на Жирафку. Тот втянул голову в плечи: никогда ещё его не обвиняли в воровстве.

— А что там в коробке? — спросил Магистр. И все сразу поняли, что забыли рассказать ему самое главное. Но было уже поздно. Магистр раскрыл коробку и удивлённо посмотрел вокруг. Потом он осторожно поставил её на крыльцо, и из коробки выбрались трое маленьких человечков — директор гостиницы, горничная и уборщица.

Директор немного похудел, но остальные выглядели неплохо: видно, воздушное путешествие пошло им на пользу.

Незнакомец, размахивая руками, стал рассказывать:

— Они прилетели на воздушном шаре. Прямо ко мне, в мой сад. Я живу на окраине города Портфелей: мне там земля приглянулась. А их воздушный шар запутался в ветвях моей яблони, и я… В общем — вот они. Целёхонькие. Они попросили отнести их к самому главному учёному. Раз такое дело, я их и привёз.

— А что ты здесь делаешь? — спросил Магистр у Жирафки.

— Он хотел украсть живых людей! — опять заволновалась толпа. Пускай они маленькие, но всё равно люди.

— Ты можешь что-то сказать в своё оправдание? — снова обратился Магистр к Жирафке.

— Да врут они! Хотел сделать доброе дело — отвести их к главному учёному. А тут такое поднялось!..

— Это он врёт! Он врёт! — запищали маленькие человечки.

Толпа становилась на цыпочки, чтобы получше их рассмотреть.

На крыльце стояли совершенно нормальные люди, только маленькие, конечно.

— Да я их знать не знаю! Вот привязались!.. — пожимал плечами Жирафка. Он действительно их не узнал. Ему и в голову не могло прийти, что это его сограждане, только маленького роста.

— Это Жирафка из города Волшебников, — пропищал директор.

— Это правда? — спросил у Жирафки Магистр.

— А что? Разве это преступление — быть жителем города Волшебников?

— Сейчас — да! — сказал директор. — Город Волшебников порабощён. Его захватил гнусный Карколам. Это он превратил нас в малышей.

— Все волшебники превращены в солдат, — затараторили маленькие женщины. — Мы видели, как они маршируют, когда кружились над городом. Жирафка — тоже солдат. Он шпион!

Самое страшное слово было произнесено. Раскрылась Жирафкина тайна. Под внимательными взглядами сотен людей Жирафкино одеяние преобразилось и снова стало солдатским. На голове появилась каска.

Да и сам Жирафка изменился: грудь выпятилась колесом, глаза враждебно засверкали.

— Неужели ты стал служить Карколаму? — спросил его Магистр, не обращая внимания ни на форму, ни на каску. — Я не могу этому поверить.

— Я… Я… — замялся Жирафка. Ему на миг показалось, что это действительно не очень хорошо. Но каска так сдавила ему виски, что он утратил способность думать и лишь заулыбался: — А что ж тут такого? Мы с Карколамом даже друзья.

Толпа возмущённо загудела. Жирафка распрямил спину и хищно оскалился.

— Это правда? — не поверил Магистр. Ему не хотелось видеть в людях плохое. В толпе зароптали. Магистр поднял руку, призывая к тишине.

— Этот человек околдован, — сказал он. — Нам надо его спасти.

— К доктору его! К доктору! Пускай сделает антиколдовской укольчик, тогда посмотрим.

Жирафку потащили в больницу.

И только тут он заволновался. Чего-чего, а уколов Жирафка никогда не любил. Как же выпутаться? Да ведь на нём мундир!

Жирафка напряг мускулы и почувствовал, что сможет вырваться. Мундир делал его в десять раз сильнее обычных людей. Он рванулся и побежал по аллее к выходу из города.

И бежал он тоже во много раз быстрее преследователей, которым так и не удалось его догнать.

Жирафка вырвался на свободу. Город Учёных остался позади.

Вся страна Городов пришла в волнение. В любую минуту из города Волшебников могли двинуться воинственные отряды. Солдаты Карколама были опасны тем, что каски не давали им думать. Солдаты тупо выполняли приказы колдуна, от которого никто не ждал ничего хорошего.

Всё так же всходило и заходило солнце. Но теперь жители страны Городов боялись ложиться спать, так как им чудился топот солдатских сапог.

Все начали срочно учиться военному делу. В стране Городов запахло порохом. И, конечно, все обратили свои взоры к Магистру. В трудную минуту обычно ждали его слова. А он, всем на удивление, спокойно сказал:

— Я должен кончить одно своё дело, и тогда я буду готов.

И заперся у себя в лаборатории.

В стране Городов начался ропот. Если Магистр ничего не хочет решать, то чего же ждать от остальных?

Но Магистр за глухими дверьми своей лаборатории спокойно продолжал работу.

А потом он снова всех удивил. Ранним утром Магистр выехал на своей машине из города Учёных и направился в сторону города Волшебников. Сам, ни с кем не посоветовавшись, ехал он в логово врага. Причём несказанно удивил всех ещё и тем, что ни с кем из встречных не поздоровался. А ведь люди знали, что Магистр всегда, как бы ни был озабочен, здоровался первым.

Жители города Учёных страшно обиделись.

— Он смотрел на нас так, будто видел впервые. А ведь мы много лет живём в одном городе.

Но теперь люди менялись очень быстро. Взять, к примеру, Жирафку. Он был разжалован, снова стал простым рядовым и в пыли маршировал по улицам, горланя военные песни.

Вот в это логово врага, готовящегося к войне, машина и везла Магистра. Седого, величавого, но далеко не военного. Что он собирается предпринять?

Магистр отправился в путешествие вовремя. Подъезжая к городу Волшебников, он увидел колонны солдат, которые расходились из него в разных направлениях. Это были непобедимые солдаты, потому что мундиры защищали их от пуль. Это были недумающие солдаты, потому что каски лишали их способности мыслить. Страшнее этих солдат ещё ничего не бывало в стране Городов.

— Стой! — преградили они путь машине. Но, узнав Магистра, отступили. Они не подумали, что для великого колдуна может представлять опасность какой-то учёный.

Машина Магистра беспрепятственно въехала в город.

Она проехала на городскую площадь и замерла поблизости от трона. Вдали затихали солдатские песни. Это уходили отряды. Карколам на троне наслаждался звуками, доносившимися издали.

Шум машины отвлёк его от сладких мечтаний. Карколам встревоженно поднял голову, потом весь напрягся, словно готовясь к прыжку.

— Что такое? Кто пропустил? — закричал он, хотя это прозвучало бессмысленно: в городе никого уже не было, все ушли на войну.

Магистр медленно выбрался из машины и направился к трону. С каждым его шагом к Карколаму возвращалась уверенность. Кого он испугался? Какого-то учёного, который пришёл на поклон?

Магистр подходил. На его лице не было ни тени страха. Он подошёл совсем близко: никто не осмеливался настолько приближаться к Карколаму. Колдун хотел одернуть наглеца, но не успел.

— Вы Карколам? — твёрдым голосом спросил Магистр.

Карколам не ответил. Он решил сразу показать свою силу, чтобы унизить посетителя.

Намереваясь испепелить автомобиль Магистра, Карколам поднял руку. Это напугает врага.

Но Магистр быстрым движением схватил его за руку. У этого старика оказалась железная хватка!

Удивлённый Карколам поднял вторую руку, но и её перехватил Магистр. Подёргавшись, Карколам понял, что он в железных тисках.

— Ты что! Да я тебя! — заскрежетал он зубами.

Но Магистр в упор, не мигая смотрел на него.

— Отпускай, а не то превращу тебя в камень. Для этого мне руки не нужны, достаточно заклинания, — яростно выкрикнул колдун.

— Прошу не волноваться, — ровным голосом отвечал Магистр. — На мне антиколдовское покрытие, заклинания на меня не действуют.

Карколам завыл от бессилия. Он не мог превратить своего противника ни в камень, ни в железо, ни во льва, ни в муху. Он ничего не мог. Только браниться.

И тут, к его удивлению, у Магистра появилась третья, а потом и четвёртая рука, которые быстро связали колдуна.

Связанный Карколам замычал сквозь кляп, торчащий во рту. Его злобные мысли теперь никому не были страшны.

Но на этом чудеса не кончились. Из багажника автомобиля вышел ещё один Магистр и направился к связанному колдуну.

Карколам бешено завращал глазами. Как он мог так просчитаться? Почему два Магистра? Какой из них настоящий? Он напряг зрение и увидел, что внутри первого Магистра не было ничего человеческого, а только механизмы и проводки. Его схватил не человек.

— Я надеюсь, ты всё понял, Карколам? — спросил подошедший Магистр. — Это робот. Я мудрил над ним десять лет. Ты лишь заставил меня быстрее завершить работу и придать ему собственный вид. Похож?

— Ваше приказание выполнено, — твёрдым голосом отрапортовал робот-Магистр.

— Молодец, а теперь отправляйся к магниту. Нам надо успеть вернуть его в прежнее положение до того, как солдаты подойдут к нашим городам.

И робот отправился выполнять приказание.

Карколам закатался по площади.

Он готов был провалиться сквозь землю — так позорно кончилось его наступление.

Магистр-робот добрался до магнита и переключил его на добро. Тотчас в городе посветлело, воздух сделался чище, легче стало дышать.

И сразу же будто лопнули невидимые нити, соединявшие Карколама с солдатами. Мундиры на них стали рассыпаться, солдаты остановились. Каски посыпались на землю и раскатились, превращаясь в серых крыс. А тупые солдаты снова стали добрыми волшебниками.

Они смотрели друг на друга и ничего не могли понять.

Как они очутились так далеко от родного города? И почему отрядами?

Волшебники срочно повернули обратно. И так как очень спешили, то попросту превратились в птиц: на то они и волшебники. Легко и быстро все полетели домой.

Над городской площадью закружилась стая. Заметив связанного колдуна, птицы как будто что-то вспомнили. И с лёта бросились на злодея.

Колдун запищал. Потом закричал. Завыл нечеловеческим голосом. Птицы клевали его, били, царапали когтями. Колдун извивался змеей, пытаясь увернуться от их гнева. Наконец лопнули верёвки, и он взвился в небо чёрной вороной.

Стая бросилась следом. Ворона заметалась между домами, ища укрытия, но нигде не могла спрятаться: повсюду её настигали и гнали дальше. Сквозь форточку ворона ворвалась в гостиничный номер и исчезла в поднебной дыре. И сразу же этот ход разрушился.

Наступал вечер. Солнце красным шаром покачивалось вдали. Вот и оно исчезло совсем. Над городом вспыхнул фейерверк и рассыпался мириадами разноцветных огней. Откуда они взялись? Не задавайте таких вопросов, ведь это же город Волшебников. А никто так не любит веселиться, как добрые волшебники.

Они даже зажгли над городом своё собственное солнце, так им не хотелось, чтобы этот радостный день кончался. Солнце, не забывая ни о ком, каждым своим лучиком освещало дома и улицы, скамейки и деревья. И волшебники, наполненные радостью, поднимались вверх, словно воздушные шарики. Они цеплялись друг за дружку и летели всё выше и выше. К своему солнцу, которое совершенно не было страшным, а наоборот, манило и притягивало. Когда волшебники приземлились на солнце, они поняли, почему их так тянуло сюда. Солнце оказалось огромным-преогромным тортом. Наевшись, волшебники потяжелели и принялись спускаться вниз. Когда солнце было съедено всё без остатка, конечно, наступила ночь. Но это была хорошая ночь. Потому что за ней следом шёл самый обычный день, по которому все уже так соскучились.