Первым в городе Учёных всегда вставал Магистр, Должен вам сказать, что в стране, о которой пойдёт речь, были самые разные города: город Учёных и город Рыболовов, город Автомобилистов и город Спортсменов, город Цветоводов и город Поваров. Так что если вы попадали в город, где все прохожие, даже старики и дети, шли с удочками, а улицы вдобавок назывались именами Карпов, Щук или Карасей, то знайте: вы попали в город Рыболовов. И в любом магазине вы могли купить крючки, леску и червей, даже в магазине «Молоко» или «Грампластинки». А если из каждого окна неслись ароматы и всякий прохожий, встретив вас на площади Сосисок, приглашал зайти к нему отведать борща или пирожных с кремом, то, конечно, вы попали в город Поваров и вам не удастся уехать отсюда, не поправившись на два-три килограмма.

Был в этой стране и город Драчунов. Всякого, кто любил давать волю кулакам, выпроваживали в этот город. И жили они там на улицах Синяков, Подзатыльников и Подбитого Глаза, проверяя друг на дружке свои силы. Кстати, город этот стоял на границе страны Городов, чтобы в случае какого-нибудь нападения драчуны могли поскорее дать отпор любому противнику. Однако, по раз и навсегда заведенному обычаю, детей, родившихся в городе Драчунов, когда они подрастали, забирали оттуда и отсылали в другие города соответственно их наклонностям.

Попав в город Автомобилистов и поселившись на проспекте Такси, ребёнок скоро становился автолюбителем. Он обожал запах бензина, коллекционировал значки с автомобилями, по звуку мотора с закрытыми глазами мог определить, какая машина проезжает мимо, а правила дорожного движения знал лучше таблицы умножения. В школе вместо географии ребята изучали атлас автомобильных дорог, вместо обычной истории — историю автомобилей и запросто разбирались в моделях автомашин любого года.

Если же мальчишка попадал в город Поваров, то географией теперь становилось изучение разных национальных блюд. Ученики проходили на уроках географии борщ и галушки с салом, суп харчо и люля-кебаб всёвсё, чем богаты кухни разных народов. Библиотека города Поваров полна была кулинарных книг, а самая главная городская газета называлась "Приятного аппетита" и выходила с вкладышем-салфеткой для вытирания рук. Конечно, живя в таком городе да ещё на проспекте Заварных Пирожных, можно было стать хорошим поваром.

И вот сегодня мальчик из города Драчунов должен был приехать в город Учёных. Магистр с болью вспоминал, как однажды такой мальчуган перепутал все лески в городе Рыболовов, а рыболовные крючки превратил в гвоздики. Потом целый месяц рыболовы распутывали леску, переходя от дома к дому, а гвоздики пришлось снова сворачивать в крючки.

"Ничего, — вздохнул Магистр. — Может быть, нам попадётся хороший мальчишка. Он вырастет и тоже станет учёным".

Вот вдали зазвенел один колокольчик, потом другой. Это дорога предупреждала Магистра о приближении машины. А потом и сама машина, завидев магистра, радостно загудела.

Она плавно затормозила и потёрлась шинами о его ноги. Ведь это Магистр придумал выращивать дома, мосты, машины из зёрен, как растения. У него были зёрна грузовых автомобилей и легковых, зёрна шестнадцатиэтажных домов и двухэтажных, зёрна мостов и телевизионных башен. Магистр отправлял такие зёрна во все города страны. Он долго собирал каждое зерно под микроскопом, печалился, когда что-то не клеилось, радовался, когда всё получалось удачно. Поэтому зёрна, даже становясь машинами или домами, всё равно помнили своего создателя.

— Ну, кого ты мне привезла? — спросил Магистр машину, сразу заметив, как она постарела: видно, в городе Драчунов ей жилось не очень уютно. Но машина вместо ответа вся задрожала.

— Что ты, что ты? — забеспокоился Магистр. — Ведь ты не виновата! Машина вздохнула и открыла дверцу.

— А-а-а! — послышался крик, словно включили сирену, и оттуда с протяжным воплем выскочил мальчишка в джинсах. Он победно огляделся и вовсю замахал кулаками, ожидая нападения.

— Не так громко. Пожалуйста, — тихо попросил его Магистр, и мальчишка замолчал. Впервые в жизни на него не прикрикнули, а просто попросили.

— Подумаешь… — презрительно сплюнул прибывший.

И, заложив руки за спину, с независимым видом зашагал вслед за Магистром.

Магистр привёл мальчишку к себе и даже усадил в своё кресло. Кресло это было знаменито во всей стране Городов, так как именно в нём Магистру пришли в голову все его лучшие идеи. Кресло было таким же старым, как и сам Магистр.

Мальчишка принялся болтать ногами, оглядывая комнату. Кругом были только книги. Книги в потёртых кожаных переплётах стояли вперемежку с новыми, толстые соседствовали с тонкими.

В комнате не было видно стен — только книги, книги, книги…

— Вы что же — все их прочли? — удивлённо спросил мальчишка.

— Наверное, — пожал плечами Магистр. — Наверное, какие-то всё же не прочёл. Так сразу и не скажешь.

— А зачем так много? Ведь от чтения глаза портятся. Очки придётся носить. А в очках драться труднее, чем без очков.

— Насчёт драться ты, может, и прав, — сказал Магистр и поправил очки. — Но не всё решается дракой.

— Хе, в драку может попасть даже самый тихий человек. Как тогда?

— Ну, не знаю… Очки можно на время снять.

— И промазать, — звонко захохотал мальчишка.

Магистр снял свои старые очки, повертел их в руках и снова водрузил на нос.

— Нам незачем драться, — убеждённо сказал он. — Посмотри в окно. Там живёт Ул. Он изучает звёзды. Здесь — Смеян. Он изучает людей. Зачем нам ссориться? А ещё мы делаем ключи. Новый город в нашей стране может появиться только тогда, когда для него будет изготовлен специальный ключ. Ключ города. Это тоже наша обязанность. Мы уважаем друг друга, любим друг друга, поэтому нам незачем драться. А теперь пошли в гости.

Ул наблюдал звёзды ночью, а днём он всегда спал. Поэтому ужин у него становился завтраком, а завтрак — ужином: ведь после завтрака он не шёл на работу, как все люди, а ложился спать.

Идти к Улу в это время было невежливо, но Магистр знал, что сегодня Ул не заснёт, пока не познакомится с мальчишкой. После него уже можно будет пойти и к Смеяну.

Они позвонили в дверь, на которой была нарисована карта звёздного неба. Полярная звезда приходилась как раз на звонок. Мальчик зачарованно уставился на карту, водя по ней пальцем.

Они открыли дверь и вошли, так как никаких замков в городе Учёных не было, а звонок просто предупреждал хозяина о том, что к нему пришли.

Ул бродил по комнате раздражённый.

— Удивляюсь, как вы работаете днём. Разве можно что-нибудь сделать, когда так светло! — И он поправил свои чёрные очки. Чтобы глаза его не потеряли зоркость, он носил тёмные очки в тех редких случаях, когда не спал днём. Из всех домашних животных он больше всего любил кошек, которые, как он считал, ночью видят лучше всех.

— Ага, это он и есть. — Ул наконец заметил мальчика. — Тоже из любителей дневного света?

— Да, это я, — мальчик смело шагнул на середину комнаты. — И я никогда бы не променял солнечный свет на темноту ночи.

— И это всё, что ты умеешь? — заворчал Ул. — Драться да спорить со взрослыми?

— Но ведь ты же сам его спросил? — заступился за мальчика Магистр.

Улу не хотелось обижать своего старого друга, он промолчал и постепенно успокоился.

— Ладно, чего там. Я вам кофе сварю. Идите на веранду.

Вскоре они уже сидели на веранде и пили кофе. Лучше Ула никто не умел варить кофе. Этому его научил один знакомый из города Поваров, узнав, как это важно для Ула. Ведь поменять день на ночь без помощи кофе не так просто.

Они мирно беседовали друг с другом. На коленях Ула мурлыкал его любимец — кот Менелай.

Внезапно Менелай спрыгнул на пол и подошёл к перильцам веранды: что-то заинтересовало его в доме напротив. Менелай, как и некоторые другие животные, о многом догадывался заранее. Любое землетрясение он предчувствовал за неделю, ливневый дождь — за сутки, о всемирном потопе он догадался бы за месяц. А что касается поступков людей, то тут он мог почувствовать что-то только за минуту: ведь люди такие непостоянные.

И действительно, ровно через минуту из дома напротив вышел Смеян.

Он бодро поднялся на веранду. Чашечка кофе нашлась и для него. Смеян, в отличие от Ула и Магистра, сразу приступил к делу:

— Мальчишке нужен строгий режим. Настоящее воспитание смогу обеспечить только я. Так что я заберу его к себе.

Магистр заколебался.

— Ул днём спит, — рассуждал Смеян. — Ну, а вы слишком заняты, чтобы уделять мальчику достаточно внимания. А ему, в первую очередь, нужно внимание. Кстати, дайте и Менелая, чтобы он мне помог.

Магистр с неохотой согласился и долго смотрел им вслед, пока они удалялись. Мальчик и Смеян вошли в дом.

— Менелай, — позвал Смеян кота, — следи за ним. Только он выйдет из этой комнаты, сразу зови меня. Я пойду пока поработаю, проявлю последние фотоплёнки.

Он надел белый халат и ушёл, а Менелай гордо улёгся посреди комнаты. Он открывал то один свой зелёный глаз, то другой, чтобы ни на минуту не выпускать мальчишку из виду.

Мальчик, насвистывая грустную песенку, принялся изучать комнату. Здесь не было книг, только фотографии человеческих лиц: одни смеялись, другие плакали или удивлялись. А в остальном — самая простая комната. Немножко пыльная, немножко в беспорядке. Даже аквариум — и тот без воды сиротливо стоял на окне. А что если накрыть им кота? Тогда кот никуда не побежит докладывать, а будет сидеть взаперти. Но только мальчишка об этом подумал, как Менелай, почувствовав опасность, залез под стул и оттуда насторожённо принялся следить за его движениями.

— Вот хитрец! — удивился мальчишка и уселся у окна, разглядывая домик Магистра. Он был самый старый и неказистый в городе. Видно, Магистр построил его сам, своими руками, ещё до того, как придумал выращивать дома из зёрен.

Мальчику стало скучно, и он решил избавиться от кота. Но как обмануть его? Ведь он всё знает наперёд. Мальчик заходил по комнате и стал пугать кота своими намерениями. То собирался загнать его в поллитровую банку, то засунуть в почтовый ящик, то… Кот не выдержал таких боевых действий, прыгнул на подоконник с пронзительным мяуканьем и исчез.

Мальчик хмыкнул и решил поискать фотолабораторию, где заперся Смеян.

— Я только одним глазком загляну, что он там делает.

Приоткрыл дверь и сразу окунулся в темноту. Ведь он не знал, что плёнку нельзя обрабатывать на свету.

— О! — закричал Смеян, заметив ворвавшийся в лабораторию свет. Ты всё мне испортил!

Мальчик решил защищаться:

— Сами испортили, а теперь на меня сваливаете. Ведь я ничего у вас не трогал!

В этот момент в дом вошли Магистр и Ул, который держал на руках встревоженного кота.

— Хочу проучить его немножко. Ремешочком, — сказал Смеян и стал вытаскивать из своих брюк длиннющий ремень.

Мальчишка отступал к стене, пока не наткнулся на её холодную поверхность. Смеян с ремнём в руках неумолимо приближался.

— Меня нельзя бить! — вдруг закричал мальчишка.

— Это ещё почему? — удивился Магистр.

— Потому… потому, что я не… мальчик.

— Как это?! — опустил руку с ремнём Смеян.

— Ты девочка? — догадался Магистр и удивлённо обвёл всех глазами.

Узнав, что новичок оказался девочкой, Ул захохотал. Не выдержал и Магистр. Лишь Смеян продолжал по-прежнему сердиться.

— Как же тебя зовут? — поинтересовался Магистр.

— Если по-честному, то Настя.

— Какая разница? — возмутился Смеян. — Наказать всё равно надо.

— Я не виновата, — расплакалась Настя. — Я же не знала, что там должно быть темно.

— Видишь, а ты сразу в крик, — старался успокоить Смеяна Магистр.

— А почему это она себя за мальчишку выдавала? — проворчал Смеян. Настя потупилась.

— Да, почему?

— Потому… — покраснела она. — Мальчишкой быть лучше. Никто за косы не дёргает. У нас все девчонки хотят быть мальчишками. Там, в городе Драчунов, с мальчишкой боятся связываться. Я думала, что так и у вас.

— Что же нам теперь делать? — задумался Магистр.

— Можно, я буду жить с вами? — попросила его Настя.

Так в доме Магистра поселилась ученица.

Магистр был старый и добрый, и жилось с ним Насте очень хорошо. Теперь, когда все знали, что она девочка, Настя и вела себя совсем по-другому, была ласковой и приветливой. Ведь драчуньей она не была, а просто поступала так, как в городе Драчунов поступали все.

Старенький дом Магистра засветился теперь чистотой и порядком. Даже книги — и те преобразились. С них постепенно исчезла пыль десятилетий, и дышалось им (да и Магистру) куда легче. Окна сияли чистотой, словно их и не было вовсе: так приятно было смотреть сквозь них в сад. Настя готовила такие обеды, что на них собирались все обитатели города Учёных. Ул даже специально просыпался ради этого.

По утрам Магистр занимался с девочкой. Он учил её математике, покрывая свою домашнюю доску цифрами и формулами. Когда он уставал, его сменял Ул. С ним весело было учить и физику, и химию, потому что Ул раскрывал ей тайны, для чего людям то или иное вещество. А через полгода подобрел и Смеян. И тоже стал её учителем. Лишь Менелай, к сожалению, ничему не мог её научить, так как не умел разговаривать.

Вечером они собирались на кофе к Улу. Теперь среди трёх кресел учёных полноправно стояло маленькое креслице для Насти. И хотя кофе ей ещё не давали, молока она выпивала даже больше, чем Менелай.

И вот в один из таких вечеров в дверь кто-то громко и отрывисто постучал три раза. Будто домой вернулся хозяин, а бездельники слуги замешкались.

Ул с удивлением пошёл открывать.

Дверь в тот же миг широко распахнулась, и в комнату ворвался холодный ветер. Перед учёными предстала незнакомка. Она откинула капюшон чёрного плаща и холодно посмотрела вокруг.

— Кто из вас Магистр? — строго спросила она.

— Я, — медленно поднялся с кресла седой учёный. Какая-то непонятная сила заставила его вытянуть перед гостьей руки по швам.

Незнакомка усмехнулась:

— Мы хотели бы создать свой город в этой стране. По вашим законам мы имеем такое право.

— Кто это — мы? Разве в стране Городов ещё не хватает какого-то города? Если это действительно так, мы обсудим…

— Не обсудим, а вы должны! — Незнакомка обвела всех холодным взглядом, как бы желая удостовериться, можно ли здесь быть откровенной. — Такого города у вас нет. Я хочу построить город Колдунов…

— Но…

— Никаких но, Магистр! Мы имеем на это право, как и все остальные. Давайте нам ключ для нового города, как положено. Я буду ждать до завтра.

И незнакомка исчезла, словно растворилась в воздухе.

— Смотрите! — вдруг вскрикнула Настя. Место, где стояла незнакомка, покрылось изморозью. Менелай обнюхал его и возмущённо фыркнул.

— Что будем делать, Магистр? — спросил Смеян.

— Они имеют на это право. К сожалению. Ты же знаешь наш закон? Если какого-то города нет в стране, я должен сделать ключ от него первому, кто его потребует. Ведь колдуны — это не рыболовы и не повара. Мы не можем поселить их ни в одном нашем городе. Да и кто захочет жить с ними?

— Но как можно впустить их в страну? — начал было возмущаться Ул.

— Ничего не поделаешь, закон есть закон. Я пошёл в мастерскую.

И, печально сгорбившись, Магистр вышел. За ним бросилась Настя.

— А зачем им этот ключ, разве они без него не могут? — спросила она.

— Не может быть в нашей стране города без ключа. Его просто никто не сможет построить, а если уничтожить ключ, тотчас исчезнет и город.

Магистр хотел рассказать ей, что город Драчунов тоже имеет свой ключ, который висит где-то в городской ратуше. И даже самый отъявленный драчун ничего с этим ключом не сделает, потому что без него не будет и города. Но решил не говорить этого Насте, чтобы не напоминать ей о городе Драчунов.

Целую ночь Магистр делал ключ для нового города. И с первыми лучами солнца перед домом возник вихрь, из которого явилась незнакомка. Она молча приняла из рук Магистра ключ и так же, без слов, исчезла.

Магистр не находил себе места, всё время сомневался, правильно ли он поступил. Но закон неумолим, и выбора у него не было. Сам Магистр должен был следить за соблюдением законов страны Городов. Незнакомка, видно, это хорошо знала.

Так на карте страны Городов появился новый город. Если в город Драчунов не любили заезжать, то город Колдунов объезжали десятой дорогой, боясь к нему приблизиться. Кто его знает, что они могут сделать с человеком!

Казалось, в городе Учёных ничего не изменилось. Только Ул и Смеян теперь ещё усерднее работали в своих лабораториях. Они даже не успевали ходить обедать, так что Насте приходилось приносить им обеды самой. И занимались они с нею лишь урывками, да и то во время еды.

— Ничего, — успокаивал её Магистр. — Теперь у тебя есть новые учителя — книги. Ты уже выросла и многому научилась, так что сама сможешь в них разобраться. А книг у нас хватает.

И Настя усердно читала. Теперь и она могла собрать простые зёрна — зёрна одноэтажного и двухэтажного домов, зёрна мостиков. Но она понимала, что этого недостаточно. И потому занималась ещё больше.

Только Магистр, казалось, совсем перестал работать. Часами он сидел на лавочке в саду и думал. И чем больше он думал, тем тревожнее становилось у него на душе.

Лишь появление Насти разглаживало его морщины. Когда её синее платьице мелькало в саду, лицо Магистра на минуту становилось светлее.

Магистр часто уходил за город на холмы. Он бродил там, пытаясь разглядеть в бескрайних просторах своей страны, что ей уготовано в будущем. И после каждого такого похода усталость и тревожные мысли сгибали его всё больше и больше.

В стране Городов каждый город проводил у себя состязания на звание лучшего специалиста. Репортажи об этом передавались по всей стране, все горячо приветствовали победителя, который по законам страны становился на целый год мэром города.

В этот день состязания проводил город Рыболовов.

В дом Магистра пришли Ул и Смеян, чтобы вместе следить за событиями. Ведь следующее соревнование было у них: издавна город Учёных состязался после Рыболовов.

И вот раздался голос комментатора:

— Дорогие зрители и слушатели! Мы ведём наш репортаж из города Рыболовов. Наши микрофоны установлены на знаменитой Рыбацкой набережной. Прямо передо мной — памятник Рыболову, а за два дома отсюда — Рыбный музей, вдали виднеется наша школа, окна которой расположены прямо над рекой, чтобы ученики могли закидывать удочки, не выходя из классов. Естественно, что мэром такого города может стать только самый лучший рыбак. Поэтому раз в году все жители нашего города и желающие из других городов собираются на эти состязания. Даже мальчишки спешат сейчас сюда со своими удочками-прутиками.

Вот пришёл неоднократный победитель состязаний — толстяк Рымс. Его кабинет в ратуше выходит прямо на реку. Так что когда нет посетителей, мэр может удить рыбу прямо из окна. Бывает, что и несколько удочек выглядывает из окон его кабинета — значит, идёт тёплый приём.

Рымс подходит к судейскому столику и получает свой номер — он, конечно, первый. По традиции победитель прошлогодних состязаний всегда получает первый номер.

Рыбаки начинают рассаживаться вдоль реки: ведь на сегодняшние состязания записалось почти триста участников. Внимание, наступает ответственный момент! Я смотрю на часы на городской ратуше. Стрелки этих знаменитых часов сделаны в виде рыб, а каждый час — это час определённой породы рыб. Время приближается к заветному часу Щуки. Итак, все триста участников поплевали на своих триста червяков и… Выстрел! Соревнования начались.

Взметнулись в небо и скрылись в воде триста крючков. Кто же будет победителем? Ведь он ровно на один год станет хранителем ключа от города. Он будет решать все городские дела.

Кажется, появилась первая рыба. Конечно, это удалось Рымсу! "Ура!" — проносится по всей набережной.

Вот уже около десяти человек вытащили по первой рыбёшке. А Рымс? Как обстоят дела у него? Судья держит цифру три. Три рыбы на счету у Рымса!

Четыре! Пять! Вряд ли кто-то сможет обогнать Рымса. Он уже начинает принимать поздравления. Ой, не рано ли?..

Подходит к концу первый тур соревнований. Близится час Сома. Те двое участников, которые поймают больше всех, продолжат соревнования во втором туре.

Рыбаки выстраиваются в очередь к судейскому столику. Идёт подсчёт рыбёшек Рымса. Три, тридцать, сорок, сорок две, сорок три! Вот улов, достойный чемпиона!

— У кого больше? — кричит главный судья. — Подходите!

Но после слов судьи очередь почему-то распадается. Все поняли, что с Рымсом им нечего тягаться.

Но кто это? Какая-то неприметная женщина подходит к судье. Я плохо вижу отсюда её номер. Ага, двести сорок седьмой. Под этим номером в официальном списке участников зарегистрирована некто Меробиана.

Судьи считают её рыбу. Её цифра — тридцать три. На десять рыб отстаёт Меробиана! Это, несомненно, второй результат. Он говорит о предстоящей трудной борьбе.

И Рымс, и Меробиана займут теперь места в лодках. Второй тур, как известно, проходит с лодок.

Итак, Рымс против Меробианы. Чемпион против новичка. Я смею так думать, потому что мне совершенно ничего не говорит это имя.

Лодки отошли от берега под приветственные крики болельщиков. Они размахивают флагами с гербом нашего города, на котором красуется гордый крючок среди поплавков и девиз "Рыбак рыбака видит издалека".

Соревнования продолжаются. Вот Рымс привстал, следит за поплавком, потихоньку ведёт удочкой. Ах, подсекает! Каким королевским движением он это делает! Это знаменитый рымсовский рывок правой. И, конечно, рыба. Ры-ба!! Как и следовало ожидать. Я надеюсь, вы слышите меня сквозь звуки ликования толпы.

Как чувствует себя Меробиана после такого успеха противника? Вот заволновался и её поплавок. И — у Меробианы тоже рыба. Видно, противники достойны друг друга.

Что происходит! Посмотрите! Меробиана не успевает снимать рыбу с крючка. Вторая, третья, четвёртая… Я едва успеваю считать. Давайте лучше смотреть на табло на судейском катере. Пятнадцать… двадцать семь… тридцать три… Как известно, в этом туре побеждает тот, кто первый достигнет пятидесяти. Что же Рымс? У Меробианы сорок один, сорок пять… сорок восемь, сорок девять. Победа! Победа!! В толпе болельщиков растерянность.

Меробиану доставляет к берегу судейский катер. Она поднимается к столику. Протягивает руку за ключом.

Разрешите, я подойду поближе… Разрешите взять интервью у чемпиона!..

Добрый день! Пожалуйста, несколько слов для наших слушателей.

— Я очень рада получить ключ от города Рыболовов.

Услышав эти слова, Магистр и его друзья вздрогнули. Они сразу узнали скрипучий голос незнакомки. Ул нервно выключил приёмник, потому что все вспомнили её покрытые изморозью следы, а перепуганный Менелай даже взвился в воздух.

— Соревнования идут уже давно, наш город последний. Кто же победил в остальных? Неужели… — заволновался Смеян.

— Я думаю, что ты прав, — со вздохом ответил Магистр. — Ул, постарайся поскорее узнать.

Через час в комнату вбежал красный от волнения Ул. По одному его виду всё стало ясно. В руках у Меробианы оказались ключи от всех городов. Кроме города Учёных. Они давали ей власть над всеми обитателями страны Городов. Ясно было и то, что она непременно примет участие в соревнованиях в городе Учёных.

Все были встревожены. Ведь если Меробиана завладеет ключом от города Учёных, она станет полновластной хозяйкой страны Городов на целый год. А как победить её колдовство?

По традиции состязания в городе Учёных были последними. Именно после них приступали к своей работе новые мэры. Поэтому вся страна Городов с нетерпением ждала этого дня.

Состязания обычно включали в себя две задачи для соревнующихся. Надо было сделать что-то сложное своими руками. Что именно определяли наугад, открыв страницу словаря. В прошлом году, например, книга открылась на сто пятьдесят седьмой странице на слове "ветряная мельница". И Магистру пришлось хорошо поработать, чтобы сделать её модель. Ведь мельницу нужно было смастерить тут, на площади: зерно мельницы не проросло бы так быстро.

И вот настал день соревнований. С утра город Учёных запрудили толпы болельщиков.

Приезжать заранее нельзя было, чтобы не мешать подготовке: таков неписаный закон. Поэтому, лишь только птицы возвестили о начале нового дня, в город Учёных потянулись машины и автобусы, мотоциклы и повозки.

На улицах продавали воду и воздушные шары, шныряли мальчишки, вздымая за собой тучи пыли, под зонтиками важно прохаживались солидные экскурсанты. В городе был праздник.

— Сегодня мы начинаем последние состязания! — объявил с помоста главный судья (как вы сами понимаете, он был, конечно, из города Судей). — В славном городе Учёных обычно бывает немного соревнующихся: не каждый решится состязаться с нашим Магистром. Но всё же я назову условия борьбы. Всем соревнующимся предстоит решить две задачи. Вот передо мною словарь со всеми словами нашей великой страны Городов. Я наугад открою его, и наши кандидаты на звание главного учёного должны будут сделать то, что выпадет им по словарю.

Все захлопали в ладоши, а мальчишки запрыгали повыше, чтобы лучше рассмотреть Магистра, о котором так много слышали.

Седой Магистр не спеша приблизился к. помосту, и судья прикрепил к его мантии первый номер. Магистр надел на счастье свою старую мантию, в которой много лет назад защищал диссертацию.

— Кто ещё? — спросил судья. По толпе пробежал смешок.

— Никого? — растерялся судья. — Что же нам — просто так присудить Магистру звание? Неужели никто не хочет получить ключ от города Учёных?

— Я хочу, — послышался скрипучий голос и, расталкивая толпу, к судье подошла Меробиана. Люди отшатывались, увидев её горящие глаза.

Зло улыбаясь, Меробиана уставилась на Магистра.

— Начнём, — нахмурил седые брови Магистр.

— Если вам так не терпится… — засмеялась Меробиана. Начинайте, — кивнула она судье.

— Итак… — Судья запнулся. — Все мы знаем…

— Скорее, — приказала Меробиана.

— Пожалуйста, пожалуйста, — заспешил судья, и книга вывалилась из его дрожащих рук. Он поднял её из пыли и быстро открыл страницу. Во-до-пад. Странно. Как же они будут делать водопад?

— А вот как! — И Меробиана взмахнула своим чёрным плащом. И сразу посреди городской площади заструилась с возникшей в воздухе скалы вода. Брызги обдавали всех, но никто не шелохнулся, чтобы укрыться от них. Это было красиво и страшно.

— А вы? — обратился главный судья к Магистру. — Что будете делать вы?

В толпе прокатился шум недовольства. Соревнование получалось не совсем обычное. Зрители чувствовали, что против их любимого Магистра замышляется что-то злое. И в то же время всё, казалось бы, шло по правилам.

— Ха-ха-ха, — засмеялась Меробиана, когда вода стала заливать ноги зрителей. — Я думаю, хватит. — И она снова взмахнула плащом. Водопад исчез.

Все взгляды обратились к Магистру. Чем сможет он ответить?

— Я проиграл, — с горечью проговорил Магистр. — Даже если я попытаюсь, я всё равно не смогу так сделать.

— Хе-хе, ты поумнел! — злорадно прошептала Меробиана и схватила со столика бокал с лимонадом. — Может, сразу откажешься и от второго задания? Ты ведь понимаешь, что состязаться со мной бессмысленно. Я обещаю тебе хорошую должность. Только скажи: "Я отказываюсь от соревнований".

— Нет! — твёрдо сказал Магистр.

— Нет, — гордо повторила Настя. И исподтишка показала Меробиане язык.

Услышав ответ Магистра, Меробиана раздавила в своей руке бокал, и осколки со звоном посыпались на мостовую. Но ни капельки крови не оказалось на её ладони.

— Судья! Давай вторую задачу! Мне некогда! — И она кинула хищный взгляд на ключ от города, золотом горевший в руках судьи.

— Хорошо-хорошо! — испуганно пробормотал судья. В этой незнакомке он вдруг с удивлением начал узнавать победительницу соревнований судей. Повара узнавали в ней своего будущего мэра, рыболовы — тоже. Да, Меробиана уже имела ключи от всех городов, кроме города Учёных.

Судья распахнул книгу:

— Д… Добро. Кто из вас скорее сделает доброе дело?

— Что?! — закрутилась, словно от боли, Меробиана.

Толпа застыла в недоумении. Трудно было придумать более лёгкое задание. Но, судя по всему, Меробиане оно было не по плечу. Она побелела, глаза её глубоко запали, а губы дрожали, не в состоянии произнести ни слова.

Магистр под ликующие крики толпы подхватил на руки какого-то малыша и несколько раз подбросил его в воздух. Благодарный детский смех зазвенел над площадью.

— Ничья, — подвёл итог судья. — А раз так, то ключ остаётся у прошлогоднего победителя.

— Победа! Победа!! — закричали все от радости. — Магистр победил. Слава Магистру!

— Ты поняла? — кричал радостно Ул. — Колдунья не может сделать даже самого маленького доброго дела! Тогда она навсегда потеряет свое умение колдовать!

— Ура! — прыгала вместе со всеми Настя. — Мы победили!

Она бросилась целовать Ула, Смеяна, а до Магистра ей было сегодня не добраться.

— Стойте! — подняла вверх руку Меробиана. — Вы все рано радуетесь! Я… именно я победила во всех остальных городах. Я ваш мэр, глупцы. И с завтрашнего дня!

С этими словами она завернулась в плащ и исчезла.

Со следующего дня начались в стране Городов беды и несчастья. Город Колдунов требовал, чтобы рыболовы отдавали ему всю свою добычу, музыканты услаждали колдунов музыкой, а судьи судили по новым колдовским законам.

Сначала жители страны Городов пытались сохранить свои старые добрые обычаи.

— Не нужны нам чужаки, — говорили те, кто посмелее. Но большинство отмалчивалось и выжидало.

Только один город решился открыто выступить против Меробианы. Это был город Автомобилистов. Там, как известно, люди смелые и привыкшие к риску. Поэтому они вернули старого мэра — Лукомира. На соревнованиях Лукомир несколько раз обогнал Меробиану в гонке, пока та от злости, что не может победить его даже на машине, мотор которой в два раза мощнее, колдовством не испарила у Лукомира весь бензин. Ему пришлось сойти с дистанции…

— Надо отстоять наш город, — призвал земляков Лукомир.

На все дороги были высланы патрули на машинах, чтобы Меробиана не застала автомобилистов врасплох. Машины они спешно переоборудовали в броневики, ввели в городе пропуска и пароли.

Разгневанная Меробиана отомстила городу.

Утром пошёл дождь. Никто его не боялся — на дворе стояла тёплая летняя погода. Но вскоре все, кто попал под дождь, начали чихать, поднялась температура. А потом произошло самое ужасное — все они постарели на двадцать лет, когда выздоровели.

Дети сразу стали взрослыми. Играли в футбол под дождём шестеро двенадцатилетних мальчишек из одного двора, а назавтра они превратились в шестерых усатых дяденек. Взрослые поседели и постарели. Некоторых даже нельзя было узнать: так они изменились. Брат не мог узнать брата, сын — отца. А некоторые старики вскоре даже поумирали. Видно, постареть на двадцать лет было для них слишком много.

Молодой Лукомир стал совсем лысым. Он посерел от несчастий: у него умер отец, а сестра, не успев выйти замуж, состарилась.

— Что ж, — сказал Лукомир, — моё правление не принесло городу счастья. А подчиняться Меробиане я всё равно не хочу.

Он завёл свою машину и уехал куда глаза глядят. За окном мелькали деревья и овраги, а по лицу Лукомира струились слезы. Ему было больно покидать свой родной город.

А в самом городе Автомобилистов царила неразбериха. Взрослые бегали за машинами и свистели, словно мальчишки. А ведь они и были мальчишками, только внезапно выросшими после дождя, и ещё не могли к этому привыкнуть.

В другом месте солидные тётеньки играли в песочнице. Ведь они не умели ещё даже читать.

Все, кто попал под дождь, ходили с огромными бородами и усами, которые вдруг у них отросли.

Не было слышно весёлого детского крика и смеха. Никто не гонял на велосипедах, пустые и поломанные стояли детские карусели. В первые дни повзрослевшие дети бросились на свои любимые карусели, но те, не выдержав чрезмерной нагрузки, поломались.

Боясь ещё больших наказаний, город признал власть Меробианы. Только каким неуютным он стал!

Страх заполз в сердца горожан. А если сердца полны страха, в них не остаётся места для других чувств: для любви и дружбы, для доброты и уважения.

На улицах тут и там вспыхивали ссоры. Умирали цветы, которые никому не хотелось поливать, засыхали деревья, и даже часы на городской ратуше — и те остановились. Знаменитые городские часы в виде автомобильной шины просто некому было заводить. Перестал теперь раздаваться звук автомобильного гудка, прежде возвещавший всему городу, который час: три гудка — три часа.

Остальные города, узнав о несчастьях автомобилистов, сразу подчинились Меробиане.

Гонцы Меробианы развозили приказы, и никто не смел их ослушаться. Город Рыболовов должен был поставлять ей рыбу, из города Цветоводов ехали грузовики с цветами, повара из города Поваров обслуживали её в замке. Всем нашлась работа для Меробианы.

Своими наместниками в городах она сделала самых завистливых людей — тех, кто никогда не мог победить на соревнованиях честно. И потому злился, завидуя победителям.

В городе Рыболовов теперь правил Калош, в городе Автомобилистов — Трах, в городе Поваров — Горелка.

Ни у кого не было таких чёрных, как уголь, подгорелых пирогов, как у Горелки. А теперь, пожалуйста, он учил всех, как печь пироги. И остальным приходилось изобретать особый чёрный крем, чтобы их пирожные, оставаясь вкусными, всё же ничем не отличались от пирожных самого Горелки.

Калош не мог выловить в речке даже лягушку, а теперь важно читал лекции о ловле сомов и щук. Раньше его никто бы не слушал, теперь же все приходили в ратушу с тетрадками, чтобы старательно записывать мудрые мысли своего учителя.

Трах разбил в своё время не одну машину. Не было в городе столба, который не хранил бы на него обиды. Если он выезжал на улицу, ему то и дело грозили кулаками за плохую езду. Но теперь всё это осталось в прошлом. Теперь, когда он ехал, все встречные машины, как бы из почтительности, прижимались к тротуару и останавливались. Даже в местный кинотеатр, где фильмы можно было смотреть, не выходя из машины, специально для Траха проложили отдельную дорогу " выделили отдельную площадку, потому что в скоплении машин он обязательно на кого-нибудь наскочил бы.

Все они, конечно, превозносили Меробиану до небес.

Машина Лукомира привезла его в город Учёных.

Магистр внимательно выслушал рассказ о том, что случилось в городе Автомобилистов.

Внезапно вокруг потемнело. Чёрные тучи со всех сторон обложили город.

— Может, спрятаться? — встревожился Лукомир. — Как бы и тут не полил дождь старости.

— Нет, — успокоил его Магистр. — Наш город не подвластен Меробиане. Здесь она не сможет причинить нам вреда.

Вдруг одна из туч приняла форму громкоговорителя, и из неё послышался голос Меробианы:

— Эй вы, слышите меня? Отныне ваш город будет именоваться городом Глупцов. Ха-ха-ха! До тех пор, пока вы сами не отдадите ключ, я объявляю ваш город закрытым. Всей стране запрещается доставлять в город Глупцов продукты под страхом смертной казни.

И сразу же вокруг города Учёных возникли сторожевые башни, на которых засветились глазки телекамер. Теперь никто не мог проникнуть в город незамеченным, и всё, что происходило в нём, сразу же становилось известным в городе Колдунов.

— Спрячься! — Магистр быстро втолкнул Лукомира в дом, как только на околице выросла первая сторожевая башня. — Незачем им знать, что ты здесь.

Под покровом темноты учёные собрались на совет. Они не зажигали свет в комнате, чтобы казалось, будто в городе все уже спят.

Начал совет Магистр.

— Мы можем говорить спокойно. Меробиана к нам не зайдёт. Вокруг дома расставлены лампы антиколдовства. Простой человек пройдёт невредимым сквозь их невидимые лучи, а для колдуна — это непреодолимое препятствие, о которое можно расшибить голову.

— Мы готовы обороняться! — решительно сказал Смеян.

Лукомир заволновался:

— Мало. Надо пойти забрать обратно ключ от города Колдунов. Тогда Меробиана потеряет всю власть, она уже не будет жительницей нашей страны. Она нарушила добрые законы страны Городов и потеряла право владеть ключом.

— Но как это сделать? — задумался Смеян. — Меробиана не пропустит нас в свой город.

— Я… я туда проберусь, — выпалила Настя. — Я ведь уже не маленькая.

Все повернули к ней головы. И тут за окнами вдруг раздался резкий скрежет, грохот и нечеловеческий крик.

Все сжались в своих креслах, а Лукомир быстрым прыжком бросился к окну.

— Ну, учёные, вы за это поплатитесь! — услышали они голос, который, казалось, шёл прямо с неба. — Моя нога!..

— Теперь она ещё больше нас возненавидит, — сказал Магистр, когда все пришли в себя. — Поэтому единственно правильное решение это наступление.

— А она не может вернуться? — дрожащим голосом спросила Настя.

За дверью послышался шорох: кто-то пытался нащупать в темноте ручку. Все в страхе втянули головы в плечи.

Дверь потихоньку отворилась.

— Есть тут кто?

Незнакомец потоптался на пороге и постучал уже в открытую дверь:

— Отвечайте, пожалуйста, не бойтесь. А то мне страшно.

Тут все вспомнили, что перед дверью стоит антиколдовская лампа и поэтому бояться нечего. Магистр пригласил незнакомца в комнату. Вошел Рымс. Все обрадовались.

— Как тебе удалось добраться сюда? — заинтересовался Лукомир.

— На лодке. Раз человек рыбак, то как же ему ещё ехать? Дороги перекрыты, а берега нашей реки высокие, крутые, вот река с вышек и не просматривается. Добрался, как видите, и не с пустыми руками.

— С чем же?

— С гостинцами. Бегите к лодке и несите сюда.

Вскоре в домике оказались ящики с рыбой из города Рыболовов, овощи из города Огородников и даже торты и пирожные из города Поваров.

Настя потихоньку схватила пирожное.

— Да оно же горелое, — удивилась она, повертев его на лунном свету.

— Нет-нет, — успокоил её Рымс. — Теперь у них мода такая.

— Значит, теперь у вас будет мода на хромых, — весело сказал Ул и поведал Рымсу о ночном визите Меробианы.

— Может, на этой лодке и отправиться? — вдруг предложил Лукомир, и все разом примолкли. Каждый задумался: ехать в город Колдунов было опасно.

— Нам надо спешить, — разрешил все сомнения Магистр. — Я пошёл собираться.

— Нет-нет, — остановил его Лукомир. — Так может провалиться вся наша затея. Меробиане завтра же донесут, что Магистра нет в городе, и она усилит посты. Тогда мы все попадёмся. Ехать надо мне и Рымсу. Это вернее всего.

— И мне, и мне! — закричала Настя. — Про меня вряд ли доложат Меробиане.

— Ты маленькая, а поездка опасна даже для взрослых.

— Поэтому я и должна ехать. На меня никто не обратит внимания.

— Она же тебя тут видела. Тогда, на состязаниях, — возразил Ул.

— А я снова оденусь мальчиком. Мальчишка из города Драчунов, помните?

И все занялись сборами. Магистр дал им маленького пластмассового голубя, чтобы в трудную минуту можно было послать весточку, и пульверизатор с антиколдовской жидкостью.

Лукомир и Рымс приклеили большущие бороды: Рымс — рыжую, Лукомир — чёрную. Они старались не показывать, что волнуются. Пускай ни у кого не будет страха за свою жизнь. Только так они смогут укротить злую силу. Только так можно будет пересилить коварство колдунов. Их любовь к родной стране должна победить любое колдовство.

Бесшумно скользила лодка по чёрной воде, скрываясь за высокими берегами. Она удачно прошмыгнула опасный участок, где берега были пологими и лодку могли заметить. Путники выждали, пока луну закрыли тучи, и быстро прошли это место.

Через час Рымс включил мотор, и лодка пошла веселее. К утру они были уже в городе Рыболовов.

Выйдя из лодки, они быстро зашагали к дому Рымса, выбирая самые тихие переулки.

Впереди на перекрёстке замаячили фигуры двух полицейских. Поворачивать было поздно, пришлось продолжать путь.

— Стойте, голубчики! — окликнули их полицейские. Оба они, как ни странно, хромали.

Путники с недоумением переглянулись.

— Вы что, не знаете? С сегодняшнего дня все жители великой страны Меробиании должны хромать.

— Ещё чего?! А если я не хромой! — возмутился Лукомир.

— Так будешь! — доверительно шепнул ему на ухо полицейский.

— А что это за Меробиания такая? Ведь мы живём в стране Городов! — с вызовом сказала Настя.

Рымс укоризненно покачал головой. В городе Учёных ещё не научились повиноваться, а он забыл их предупредить.

— Вы не обращайте на него внимания, дорогие наши стражи порядка, — начал успокаивать он полицейских. — Это ребёнок…

— Сдаётся мне, тут пахнет бунтом, — насторожился старший полицейский.

— Какой бунт? Откуда? — воскликнул Рымс. — Мы просто ещё не знали этого нового приказа. Мы ведь с рыбалки. Вот моя удочка. Да и ноги ещё мокрые.

— Может, правда? — взглянул на старшего добрый полицейский. Отпустим? Ведь люди с рыбалки…

— А где их рыба? — допытывался старший. — И чего это они ловили утром, если Калош учит ловить днём. Почему на троих только одна удочка? Тут заговор! Надо отвести их к Калошу.

И путешественников повели. Проходя по людным улицам, они увидели, что все жители города хромают. Все без исключения. И когда уставала хромать левая нога, начинала хромать правая.

— Нам нельзя к Калошу, — зашептал Рымс. — Он меня может узнать. Даже с бородой. За тем углом будет сад, в него ведёт калитка. Бежим по моей команде.

По сигналу Рымса все бросились бежать. Полицейские кинулись в погоню, но хромой человек не может бежать так же быстро, как здоровый.

В саду Лукомир и Рымс не стали прятаться, а затаились по бокам калитки.

Едва один полицейский сунул голову, его сразу повалил Рымс. Второму заткнул рот Лукомир.

Друзья вышли из калитки и зашагали дальше. Теперь, наученные горьким опытом, они тоже хромали.

Посреди центральной площади стоял сбитый из досок помост, откуда полицейский под музыку разбрасывал листовки. Настя подобрала одну из них.

Всем приказываю хромать, чтобы идти медленнее и успеть о многом подумать. Тот, кто отказывается хромать по приказу, станет хромым навсегда.

Меробиана

На помост выскочил хромающий Калош. Он яростно закричал в микрофон:

— Любимые мои рыболовы! Великая доставила нам ещё одну радость: идти и думать. Пока я шёл к вам, я успел обо всём подумать и решить многие сегодняшние дела. Ура! Мы станем мудрее, если будем исправно хромать. И победим этих недоумков из города Глупцов. А сейчас выступит наш ансамбль хромающих рыбаков…

Путешественники выбрались из толпы и зашагали дальше. На углу полицейские приклеивали к стене огромное объявление:

Вскоре они добрались до дома Рымса. Лукомир сел за руль его машины, и они выехали на дорогу.

— Зачем ей это нужно? — вдруг спросила Настя.

— Что?

— Чтобы все хромали.

— Значит, она ещё не вылечила ногу и не хочет выделяться. Ведь в кого бы она сейчас ни превратилась, она всё равно останется хромой. А когда хромают все, её хромота будет незаметна.

За окнами машины бежали деревья, столбики, ручьи и речки. Здесь нигде не чувствовалось присутствие Меробианы, и путники повеселели. Родная страна Городов была тут такой же прекрасной, как и прежде. Ни листья, ни бабочки, ни муравьи не испытали ещё злого колдовства.

Они выехали на пригорок. Внизу раскинулся родной город Лукомира. Если в любом другом городе жилые дома образовали улицы, а гаражи стояли на задворках, то здесь всё было наоборот. Разноцветные, разноэтажные гаражи радовали взгляд, выстроившись вдоль улиц. Тротуаров почти не было, зато мостовые были широкие-преширокие, так как пешком здесь почти не ходили. Бензоколонки и магазины запчастей встречались здесь столь же часто, как в обычном городе гастрономы. Всё для машин!

Путники въезжали в город и удивлялись: вокруг стояла абсолютная тишина.

И вдруг весь город словно взорвался. Сотни автомобильных гудков и сирен разом заполнили его.

— А! — хлопнул себя по лбу Лукомир. — Сегодня же день семейных гонок. Это старт с площади Карданного Вала. Я всегда участвовал в этих гонках. Послушайте, и нам ведь надо двигаться в том же направлении. А что, если…

— Не надо, — сказал Рымс. — Как бы опять не нарваться.

— Зато в толпе мы будем незаметнее, — настаивал Лукомир. — Мы будем мчаться, как все.

— Эх, была не была… — согласился Рымс.

— Ура! — запрыгала на сиденье Настя.

И они влились в колонну автомобилей, мчавшихся с площади Карданного Вала. Тут и там раздавался грохот столкновений и звон разбитого стекла. Все хотели вырваться вперёд.

Машина Лукомира постепенно обгоняла остальных. Их провожали удивлённые взгляды. В семейных гонках рядом с водителем могут сидеть дети, бабушки и даже кошки и собаки. Поэтому шум, крик и лай стоит всегда невообразимый. Ведь победителей ждёт семейный приз. И представьте огорчение, если вас обгоняет какой-то бородатый неумейкарыболов с номером РЫБ!

— Отправляйся за рыбой! — кричали они вслед машине Лукомира, глотая пыль от её колёс.

Вот впереди осталась самая главная машина, в которой важно восседал Трах. Он потихоньку выехал на пять минут раньше и уже радовался победе. И вдруг в зеркале позади себя он увидел какую-то машину. Трах заволновался. Как он ни выжимал скорость из своей гоночной машины, Лукомир на своей обычной не отставал. А тут ещё Трах заметил и номер РЫБ-47.

— Проклятый рыбак! Я тебе покажу, только попробуй обогнать.

Но Лукомир лихо повернул влево и обошёл машину Траха. Великий водитель — наместник мэра — весь посинел от негодования.

Наконец за поворотом показался финиш. Завизжав тормозами, машина Лукомира замерла на месте. Их "семейный экипаж" оказался первым.

Зрители, к своему удивлению, вместо Траха заметили за рулем чернобородого незнакомца. В воздух полетели кожаные кепки и мотоциклетные шлемы.

— Ура! — ликовала площадь.

Судьи нахмурились. Что делать? Ведь приз ждал именно Траха. Он сам себе его выбрал. На площадь, поднимая клубы пыли, въезжали остальные машины. Пахло бензином и пылью.

Судьи собрались в кружок и стали перешёптываться.

Толпа заволновалась. Победителей явно хотели лишить награды.

— Приз! Давайте семейный приз! — заревела толпа. Загудели сирены всех автомобилей. Хоть было неприятно, что победили какие-то рыбаки, зато все радовались, что Трах остался без приза.

Главный судья откашлялся и объявил победителями экипаж из города Рыболовов. Он тут же вручил им белый конверт, в котором лежала семейная путёвка в город Колдунов. Осталось только вписать в неё номер машины.

Кипя злобой, Трах хлопнул дверцей и укатил. За ним поспешно потянулись его помощники. А площадь весело гудела, приветствуя победителей. Мотоциклисты, обгоняя друг друга, проводили их до выезда из города — до последней бензоколонки.

Дальше начинался лес, за которым и находился город Колдунов.

О здешнем лесе ходило много страшных рассказов ещё до появления города Колдунов. Водились там то ли разбойники, то ли лесные чудища, и люди боялись проезжать через него и раньше. Теперь же этот лес стал страшнее вдвойне.

И действительно, лес этот совсем не походил на добрые леса страны Городов. Не слышалось в нём пения птиц, густые ветви деревьев не пропускали на дорогу ни одного солнечного лучика.

За поворотом показался пост. Полицейские пристально изучили семейную путёвку, не забыв сверить её с номером автомобиля.

— Вроде всё в порядке, — удовлетворённо хмыкнул один из них. Захватите с собой пассажира до столицы.

— А где же он? — удивлённо оглянулся Лукомир.

— Открывай дверцу и меньше разговаривай! — зло гаркнул полицейский.

В приоткрытую дверцу бодро влезла важная чёрная крыса с красным портфельчиком в лапах. Она уселась на заднем сиденье между Рымсом и Настей, предварительно обнюхав каждого из них. При этом золотые очки её от любопытства чуть не упали с носа.

— Может, вы хотите сесть впереди? — услужливо спросил её полицейский.

— Нет-нет, тут гораздо безопасней, — глянула на него бусинками глаз крыса. — Трогай, шофёр! — властно приказала она и нетерпеливо забила хвостом.

— Смотри, езжай поаккуратней, — предупредил Лукомира полицейский.

И машина тронулась с места. Минут пять они ехали в тягостном молчании. Наконец крыса заговорила.

— Куда едем? — спросила она. — По какому делу в столицу?

— По путёвке, — изобразил из себя беззаботного толстяка Рымс. Но крысу это, наоборот, встревожило.

— А можно взглянуть на вашу бумажку? — Она внимательно обнюхала печать города Автомобилистов и лишь тогда успокоилась. — Мы должны быть настороже. Город Глупцов не так глуп.

— Мы впервые едем в столицу, — обратился к спутнице Рымс. — Что бы мы могли там посмотреть?

— Всё! — воскликнула крыса. — Начните с проспекта Справедливости. У нас там прекрасная, хе-хе, тюрьма. Шучу. Чего там рассказывать! Вы же на экскурсии, вам и так покажут всё, что можно показывать.

— И замок? — простодушно спросила Настя.

— За… — крыса от негодования даже потеряла дар речи. Потом, привстав и поправив очки, она продолжала: — Как ты мог подумать такое, негодный мальчишка? Там живёт сама! Экскурсантов туда не пускают. Только по делам. Стой, шофёр, я выйду тут. Зайдите, когда приедете, ко мне.

И она, протянув Рымсу свою визитную карточку, напечатанную на чёрной бумаге, юркнула в дупло большого дуба, стоящего при дороге. На визитной карточке было написано:

Дальше путники ехали молча, постепенно приходя в себя. Вскоре перед ними вырос указатель:

Через несколько минут они остановились перед шлагбаумом.

Машины одна за другой въезжали в город. Полицейские указывали каждой точный маршрут, нарушать который строго воспрещалось.

— Вы должны ехать прямо к экскурсионному бюро. Площадь Нечистой Силы, 8, - сказал им полицейский, проверив путёвку.

Когда они подъехали к экскурсионному бюро, навстречу им сразу выбежала крыса в синей кепочке и затараторила:

— Экскурсия — один час. До вечера походите по городу сами. Только по центральным улицам. Потом переночуете — и всё. На большее не рассчитывайте. У вас однодневная путёвка.

— Нет, у нас трёхдневная. Смотрите, здесь написано — три дня.

— Но вас же трое. Три разделить на три будет один. Поехали поскорее, вы у меня не одни.

И они вместе с экскурсоводом двинулись по городу. Простых людей на улицах не было, ходили в основном полицейские. Время от времени пробегали крысы, многие в чёрных очках. Видно, они плохо переносили дневной свет.

— Говорили — замок, а я что-то не вижу у вас никакого замка, решилась спросить Настя.

— Замок там, — крыса ткнула лапкой в сторону холмов.

— Но там же нет ничего! — удивились все.

— Вы, люди, строите замки вверх, а мы вниз, — объяснила крыса.

— Подземный он, что ли? — допытывался Лукомир.

— Ага, — кивнула крыса и забеспокоилась: — А чего это вы расспрашиваете? Я не могу не ответить, потому что люблю поговорить. Великая одной каплей колдовской жидкости дарует нам речь. И теперь от радости мы, крысы, всё говорим и говорим. Но ничего, скоро мы научимся так же молчать, как и вы. Эй, тут поверните направо. И можно выходить.

Все вышли и, хромая, пошли по аллее. Крыса по дороге продолжала тараторить:

— Это наша аллея памятников. Вот видите — памятник Бабе-Яге. Первая женщина-колдунья высшей квалификации. За ней — Леший. Это — Кикимора. В фонтане — Водяной. Это — разные домовые выглядывают из окон, труб и дверей домов. Избушка на курьих ножках. Хоть памятник, а действующая. Избушка, избушка, стань к гастроному задом, а к нам передом.

При этих словах избушка действительно отвернулась от видневшегося вдали гастронома и повернулась к экскурсантам. Крыса удовлетворённо хихикнула.

— Вообще-то ей полагается что-нибудь дать, но ничего, и так пускай поработает.

Избушка, не дождавшись подачки, зло заскрипела дверьми и переваливаясь опять повернулась окнами к гастроному.

— А почему мы не едем в музей? — спросила Настя.

— Музей учебный. В него так просто не пускают.

— А у нас есть вот это. — И Рымс протянул крысе визитную карточку.

— О! — сразу прониклась к ним уважением крыса. — Тогда конечно. Я не знала, что вы знакомы с самой Ягиней. Она — любимая ученица великой. Может ходить к ней, когда захочет. А я была там только один раз. Это такое счастье — видеть Меробиану, когда тебе только захочется!

— Думаю, что вы ошибаетесь. Вряд ли она ходит к Меробиане, когда ей вздумается, — подзадорил крысу Лукомир, так как знал, что если кого-то упрекнуть в незнании, он из кожи вон вылезет, чтобы доказать обратное.

— Как это? Как это я ошибаюсь! Я же экскурсовод! У Ягини, — тут крыса опасливо посмотрела по сторонам, — у неё даже есть свой отдельный ход к Меробиане. Вот как её уважают!

Крыса показала им, как ехать к музею, махнула на прощание лапкой и юркнула в ближайшую нору.

Путники подъехали к огромному чёрному зданию с гладкими стенами. Они обошли его вокруг, но нигде не увидели ни окон, ни дверей. Что же делать?

В отчаянии Рымс ударил по стене рукой, и рука просто провалилась внутрь. Тогда Рымс вслед за рукой просунул и голову, а затем исчез полностью. Вскоре показалась его сияющая физиономия.

— Стена пропускает, поэтому и двери не нужны. Пошли!

И все трое вошли в вестибюль Музея колдовства. Стояла кладбищенская тишина. То тут, то там из стен вырывалось пламя.

Навстречу им выбежала крыса Ягиня. На её мордочке забегало подобие улыбки.

Она повела экскурсантов в зал, в котором, однако, ничего не оказалось. Кругом на стенах мерцали какие-то надписи на непонятном языке. Они то гасли, то зажигались вновь, наполняя зал полусветом.

— Но здесь же ничего нет, — удивилась Настя.

— Всё появится, как только я вслух прочту эти надписи.

— Но они же непонятные!

— Для тебя. Но не для моих очков. — И она повертела своими очками в золотой оправе. — Это очки-переводчики. Они сразу переводят надпись с колдовского языка на простой. Вот тут, например, написано: "Шляпа-невидимка безразмерная".

При этих словах кусок стены высветился и появился стенд со шляпой. Над ним висел плакат "Шляпа-невидимка в разрезе", рассказывающий о её устройстве.

— Ой, как интересно! — захлопала в ладоши Настя, от души удивляясь. — А можно мне попробовать хоть разик?

Но Ягиня отрицательно покачала головой. Тогда на помощь пришёл Лукомир.

— Вы такая умная, — почтительно наклонился он к крысе. — А ребёнку хочется хоть чуточку быть похожей на вас. Неужели нельзя хоть на миг примерить очки?

— Хоть капельку, — попросила Настя.

Крыса расцвела от удовольствия и дала ей поглядеть в одно стёклышко, не выпуская очки из своих лапок. Настя глянула на стену и легко прочла: "Ступа летающая, турбовинтовая".

И действительно, сразу же появилась ступа с турбинами, за ней высветились правила вождения из пяти пунктов. Пункт первый разъяснял, как заводить ступу. Пункт пятый — как тормозить её. А над всем этим яркими красными буквами было написано: "Пользуйтесь ремнями безопасности!"

— Ой, как чудесно! А можно ещё?

— Нет! — на этот раз крыса была непреклонна. Никакие уговоры не действовали на неё. Дальше она продолжала рассказ сама. Следующими были сундуки-невылезайки, куда можно было засадить кого угодно. Скажи только нужные слова — и готово! Сундуков было два: один для простых людей, у другого стенки имели антиколдовское покрытие. Оттуда нельзя было вылезти, даже зная освобождающее заклинание.

Был там и подводный велосипед для водяных, на котором можно было гонять глубоко под водой.

Все стены этого зала были забиты колдовской техникой — начиная от микроскопа, который по отпечаткам пальцев предсказывал будущее, и кончая розами, лепестки которых запоминали и передавали хозяину все разговоры, которые слышали. И возле каждого экспоната — инструкция. Ведь музей был не простой, а учебный.

На прощание Ягиня высветила стену с портретами выдающейся нечистой силы: от Бабы-Яги до Кощея Бессмертного.

— Вот и всё, — Ягиня галантно поклонилась. — Больше нельзя. Да и спешу я. У нас сегодня большая колдовская ассамблея. Так что прощайте.

Экскурсанты затоптались в нерешительности. Что-то надо было предпринимать.

Ягиня по-своему поняла их:

— Не знаете, куда идти? Стены вас выпустят в любую сторону. А мне сюда. Тут моя комната…

— Тогда, — остановил её Рымс, — подарок от нас. Вы так много нам показали…

Он сунул руку в мешок и достал оттуда пульверизатор.

— Какая прелесть! — захлопала лапками Ягиня. — Как блестит! Это, наверное, золото?

Рымс плавно нажал на грушу. В воздухе повисли мельчайшие капельки.

— Что это такое? Это не духи! — забеспокоилась крыса.

— Конечно, нет, — согласился Рымс и быстро схватил Ягиню за шиворот. Он тут же стащил с неё колдовские очки и протянул Лукомиру. — Это жидкость от колдовства, и твои заклинания тебе не помогут.

— Э-э-э! — завизжала крыса. — На помощь! У нас учёные!

Но Лукомир, пользуясь очками, быстро открыл сундук с антиколдовским покрытием и сунул туда Ягиню. Она зацарапалась внутри, но потом затихла: очевидно, поняла, что оттуда ей всё равно не выбраться.

Рымс распахнул дверь в комнату Ягини.

Они принялись искать крысиную нору, которая вела в покои Меробианы. Заглядывали повсюду, но нигде не видели хода. Тогда Настя присмотрелась к маленькому узору в углу, который очень походил на колдовские надписи в зале. С помощью очков-переводчиков разобрали, что это написано: «ВХОД». Но никакой дверцы здесь не было. "Надо прочесть надпись вслух", — догадалась Настя. И только она произнесла это слово, как в стене распахнулась маленькая дверца. Оттуда повеяло холодом.

Рымс стал на колени и с трудом заглянул внутрь.

— Да, проблема, — почесал он затылок. — Она такая маленькая, что никто из нас туда не пролезет.

— Что же делать? — чуть не расплакалась Настя.

— Подождите, подождите, — успокоил их Лукомир. — Кажется, среди их колдовских инструментов есть что-то подходящее.

Они бросились обратно в зал и с помощью очков высветили стенд с роликовыми коньками, которые уменьшали ровно в три раза. Если же проехаться на них не вперёд, а назад, то рост снова станет нормальным.

Они забрали их со стенда и вернулись в комнату.

— Стойте, — заволновался Лукомир. — Ведь нам каждому нужны такие коньки. Они же могут уменьшить только одного человека!

— Меня! — закричала Настя.

— Меня! — настаивал Рымс.

— Давайте начнём с меня, — предложил Лукомир. — Я всё же спортсмен.

Он разогнался на роликах, постепенно уменьшаясь, и совсем маленьким подъехал к норе. Но пролезь в неё ему не удалось: всё же он оставался слишком большим.

Вторым разогнался Рымс. Но и он не смог протиснуть своё уменьшенное тело в нору. Пришлось и ему снова стать большим.

И только Настя стала такая маленькая, что легко прошла внутрь. Лукомир вернулся в зал за шляпой-невидимкой. Настя примерила её и исчезла.

— Сними, доченька, шляпу на секунду, — попросил на прощание Рымс.

Лукомир протянул Насте золотые очки. Ведь она отправлялась в чужой мир, и там хорошо иметь такого молчаливого переводчика. Теперь Ягинины очки пришлись ей как раз впору.

— Возвращайся поскорее, доченька, — сказал Рымс. А Лукомир притянул к себе маленькую невидимую девочку и поцеловал.

Дверца закрылась. Вроде сама собой. Ведь Настю теперь нельзя было увидеть.

Она бежала по норе. Сердечко её дрожало от страха. Но она ни на секунду не останавливалась, надо было спешить.

Вскоре Настя очутилась перед новой дверцей. Она быстро схватилась за ручку, но тут сквозь колдовские очки прочла:

Настя с благодарностью вспомнила Лукомира, который не забыл передать ей очки.

За углом Настя натолкнулась на дверь с уже знакомым узором: точно такой же был на дверце в комнате Ягини. Теперь даже без очков она легко прочла колдовскую надпись:

В глаза ударил неяркий свет. За дверцей начиналась открытая галерея, которая шла вокруг огромного зала. Как и в Музее колдовства, всё освещалось пламенем, вырывавшимся прямо из стен. Посредине стоял огромный дубовый стол. Вдали виднелись часы, украшенные непонятными колдовскими знаками, а вместо гирь на цепочке под часами висели два черепа. Вокруг стояли стулья с лесенками. Настя догадалась, что они сделаны специально для крыс.

Хлопнула дверь, и Настя прижалась к колонне. В страхе она забыла, что была в шляпе-невидимке.

В зал начали входить крысы. Они лихо взбирались каждая по своей лесенке и усаживались на стулья. На стол перед собой они укладывали чёрные портфели с золотыми застёжками. Доставали оттуда кипы бумаг и покрывали их своими подписями. Крысы не теряли ни минуты, они работали.

Забили часы. Двое слуг в расшитых золотом ливреях внесли подушку с хорошо знакомым Насте ключом и положили её перед самым высоким креслом, стоящим во главе стола.

С последним ударом часов раздалось воронье карканье. Вместо кукушки из часов вылетела чёрная ворона, которая сделала круг по залу и вернулась обратно.

Над самым высоким креслом заклубился дым. Когда он рассеялся, все увидели Меробиану.

— Ура! Ура великой! — закричали со всех сторон крысы.

Меробиана переводила взгляд с крысы на крысу.

— Почему я не вижу Ягини? — спросила она своим скрипучим голосом. — Неужели ещё не вернулась из лесу?

— Наверное, нет, — наперебой закричали крысы, так как каждая хотела ответить первой. — Ягиня, конечно, прибежала бы тебя приветствовать, о великая!

Меробиана на секунду задумалась. Настя при этом ещё сильнее прижалась к своей колонне.

— Хорошо, начнём без неё, — Меробиана взяла с подушки ключ и постучала по столу. — Я собрала вас, чтобы обсудить новый план. Мы не можем называться столицей, пока у нас есть город Глупцов. Мы должны немедленно с ними расправиться. Но как? Они поставили там опасные для колдунов ловушки, поэтому нам придётся отправить туда… людей. Да, да, простых людей! Ведь среди них есть такие, которые злее любого колдуна. Пускай они сами убьют Магистра и его друзей. Смерть!

И все с радостью подхватили этот клич. Их вопли леденили кровь. Но Настя ничем не должна была себя выдать. Она ещё сильнее, до боли в руках, вцепилась в колонну.

— Я думаю, — продолжала Меробиана, — послать к глупцам делегацию моих наместников. Если они захотят остаться у власти, то не оставят Магистра в живых.

— А можно нам? — завопили крысы. — Мы первыми хотим погрызть его косточки.

— К сожалению, нет, — вздохнула Меробиана. — Ведь моя власть не распространяется на город Глупцов, поэтому там вы будете бессильны. На этом наше заседание объявляю закрытым! — Меробиана трижды постучала ключом по столу и растаяла в воздухе.

Все, сбивая друг друга, устремились к дверям. Одна крыса даже забыла в спешке свой чёрный портфель и метнулась за ним. А вскоре исчезла и она. Настала минутная тишина.

Настя побежала к столу. Ключ! Здесь ключ! Она попыталась дотянуться до бархатной подушки, но теперешний её маленький рост не позволил ей это сделать. Тогда она быстро забралась по ближайшей крысиной лесенке наверх, побежала по столу к подушке и схватила ключ.

В ту же секунду отворились боковые двери и вошли двое слуг в ливреях. Настя в испуге присела и зажмурилась.

— Странно, — сказал один из слуг. — Где же ключ? Куда он мог деться?

"Они меня не видят! Я же в шляпе-невидимке! — вспомнила Настя. — И ключ не виден поэтому".

— Может, его захватила с собой великая? Слуги повернулись и ушли. А Настя спустилась вниз и побежала по крысиной норе.

Настя стремглав побежала по норе вверх. Сейчас дорога была каждая секунда, поэтому она ни разу не присела отдохнуть. Хотя для неё, такой маленькой, ключ был очень тяжёл.

Наконец она добралась до комнаты, но друзья почему-то даже не посмотрели в её сторону. Ага, всё понятно! Настя сбросила с головы шляпу-невидимку. Теперь беспокойство на их лицах сменилось радостью.

Она прокатилась на роликах обратно, и все побежали к выходу. Выбежали из музея и только в машине перевели дух.

— Жаль, что ничего не успели захватить оттуда, — сказал Рымс.

Но сейчас было не до разговоров. Машина взревела и помчалась по улицам. На выезде из города Лукомир нахально включил фары и двинулся напролом, непрерывно сигналя. Полицейские вытянулись по стойке смирно, решив, что это выезжает машина с каким-то секретным заданием. Они затормозили весь поток автомобилей и почтительно выпустили путников из города.

— Надо куда-то спрятаться, — беспокоился Лукомир. — Ключ скоро начнут искать. Тут позади, в городе Колдунов, во всю мощь взвыли сирены. Значит, уже хватились. И сообщат на все посты. Лукомир резко свернул в сторону на просёлочную дорогу.

Теперь они ехали, выжимая из машины невозможную скорость.

— Смотрите! — испуганно выкрикнула Настя.

Все обернулись. Над городом Колдунов что-то одно за другим взлетало в небо.

— Это реактивные ступы! Погоня, — догадался Рымс. — Надо прятаться.

Они свернули к холму и стали рвать ветки, чтобы прикрыть машину. Но поблизости рвать было нельзя, поэтому приходилось уходить всё дальше и дальше. И тут внезапно послышался Настин крик.

Лукомир и Рымс бросились к ней. Настя была цела. Оказывается, сорвав ветку, она обнаружила в середине холма вход в огромную пещеру.

Они устроились в тёмном углу и притаились.

— Подождите, — вдруг сказал Рымс. — Нам надо отправить ключ. Мы можем погибнуть, но ключ должен попасть к Магистру.

Тогда Настя достала из кармана маленького пластмассового голубя — подарок Магистра. Включили его батарейки, и голубь заблестел умными глазками.

Ключ прикрутили к его лапкам, и белоснежное пятнышко растаяло в небесах.

Путники заторопились в глубь пещеры. Они шли и шли берегом подземной реки, надеясь скрыться. Им казалось, что даже дыхание может выдать их преследователям.

Через десять минут они услышали позади неясный гул. Видно, преследователи достигли пещеры.

— Стой! Держи! Лови! — слышался сзади визг.

Беглецы прибавили шагу.

Им удалось пройти под огромной нависшей скалой, когда далеко позади послышался знакомый скрипучий голос. В пещеру вступила Меробиана.

— Они здесь! Они не могли далеко уйти! — кричала она. — Они в наших лапах!

И этот голос мешал им идти, обволакивал их ноги и руки невидимыми путами. Это был колдовской голос.

— Стойте, дорогие, — ласково приказывала Меробиана, играя с ними, точно кошка с мышкой, и ноги послушно останавливались. Но кому-то одному удавалось преодолеть это оцепенение, он помогал остальным скинуть с себя колдовские путы, и они бежали дальше.

— Стойте! — закричала нечеловечески громко выведенная из себя Меробиана. Голос этот был так силён, что нависающая над ними скала вдруг затрещала и начала рушиться.

Грохот и пыль накрыли путников. Потом наступила тишина.

— Ты жива, Настя? Где ты? — услышала девочка голоса.

Она поднялась на ноги. Значит, и Рымс, и Лукомир тоже остались живы. Надо бежать дальше.

— Подождите, — остановил их Рымс. — Почему так тихо? Неужели скала закрыла нас от погони?

Они прислушались. Едва-едва слышны были чужие голоса. Значит, скала преградила путь преследователям.

Но куда идти дальше? Только вперёд, сзади выхода теперь не было. Они зажгли фонарик и заторопились. Ведь фонарик не мог гореть вечно, рано или поздно он потухнет.

Тут и там нависали скалы. В свете фонаря они казались страшными чудовищами. Но, присмотревшись, Настя успокаивалась. Под землёй было не так страшно, как в городе Колдунов.

Через несколько часов фонарь начал мигать.

— Этого только нам не хватало, — забеспокоился Лукомир. — Без света мы погибнем.

Они заторопились. Но свет фонаря становился всё слабее и слабее. Вскоре путники оказались в сплошной тьме.

Крепко держась за руки, они на ощупь двинулись вперёд. И вдруг за поворотом что-то мелькнуло. Как будто едва-едва видимый свет. И воздух, казалось, посвежел.

Путники, обгоняя друг друга, бросились вперёд. Их сердца наполнялись радостью. Становилось всё светлее и светлее.

Кажется, спасены!

И вот они вышли на поверхность. Свет резал глаза.

— Где мы?

С пригорка вдали был виден город. Что за город — неизвестно. Но всё равно любой из них, кроме города Колдунов, был для них спасением. Только бы долетел голубь. Эта мысль не давала им покоя в пещере, но ещё больше она беспокоила их сейчас.

Это оказался город Парикмахеров. От главного городского фонтана веяло благоуханиями — в нём журчал одеколон, а не вода. И, конечно, часы на городской ратуше тоже были особенными. Их стрелки напоминали ножницы. Поэтому чинить такие часы в случае поломки или переводить их очень опасно: ведь можно порезаться.

А что происходило в местной школе! Мальчик мог прибежать домой в странном виде: одна половина головы сострижена, другая — лохматая.

— Это у нас была контрольная, и Вовка не успел.

— Ага, — радуется папа. — Давай-ка я тебя достригу.

— Что ты, папа! — отмахнётся мальчик. — Это учитель Вовке на дом задал. Если ты меня дострижёшь, Вовка и мне не оставит домашнего задания.

Бородачу появляться в таком городе было просто опасно. На первом же перекрёстке путников окружила толпа парикмахеров. Они со всех сторон тянули к ним свои машинки, бритвы, пульверизаторы.

Но что такое? Под бритвой мастера борода Рымса сама отскочила целиком. "Ура!" — закричал весь квартал. Вот это искусство! А мастеру, который брил Лукомира, тоже удалось всех поразить: начал брить одну щёку, а со второй борода сползла сама. В суматохе никто не заметил, что бороды наклеенные.

Досталось и Насте. Ведь мальчику не следует иметь такие длинные волосы, как у девочки. А Настя была одета, как мальчик. Так что постригли и её.

Промокшие от одеколона, путники двинулись дальше. Теперь уже они без боязни проходили мимо парикмахерских.

Только что это за толпа перед объявлением? Лукомир протиснулся поближе.

Лукомир почувствовал, как на плечо ему легла тяжёлая рука.

Он резко обернулся и увидел трёх полицейских.

— Интересуешься? — кивнул один из них на объявление. — К чему бы это?

Лукомир краешком глаза посмотрел в сторону Рымса и Насти. Рядом с ними тоже стояли трое полицейских.

— Не вы ли это? — прищурил глаза старший полицейский.

— А бороды? — начал было сомневаться другой.

— Понюхай, чем они пахнут! — настаивал старший. — Они только что из парикмахерской. Нас этим хитрецам не провести.

И всех троих отправили в городскую ратушу.

Каждого сопровождали по двое полицейских, так что о побеге нечего было и думать.

По своему кабинету, оборудованному под огромный зал парикмахерской с зеркалами, рукомойниками и фенами, бегал наместник Меробианы Деколон, поминутно освежая себя из пульверизатора.

При виде арестованных он уселся в кресло и радостно потёр руки:

— Ага… Наконец стали попадаться первые клиенты.

И он забегал вокруг них, принюхиваясь к запаху одеколона, присматриваясь к их стрижке. Затем схватил в руки объявление с приметами.

— Трое… И этих тоже трое. И они не из нашего города. Дальше: длинный, толстый и мальчишка. Ха-ха, всё совпадает. Прямо удивительно, как мне повезло. Теперь я министр. Такой молодой — и уже министр. Вот жена обрадуется!

Старший полицейский подошёл и зашептал ему что-то на ухо. Деколон удивлённо посмотрел в объявление.

— Бороды? Да-да, бороды надо сейчас же приклеить.

Он захлопал в ладоши, и ему сразу же принесли мешок бород. Усадив арестантов в кресла, он принялся приклеивать бороды. Те отпадали, топорщились: видно, мастер он был не из лучших.

Но клей в конце концов победил: все трое арестантов стали бородатыми.

Деколон удовлетворённо покрутил на пальце ножницы.

И опять старший полицейский зашептал ему что-то на ухо.

— А? — удивился Деколон и пробежал глазами объявление снова. — У кого-то из вас лишняя борода. Признавайтесь.

Старший полицейский подошёл и сорвал бороду с Насти.

Теперь радостный Деколон снова освежился из пульверизатора и позвонил по телефону в город Колдунов.

— Я министр! — поминутно напоминал он своим полицейским. Имейте в виду, вы разговариваете с министром.

Вскоре перед ратушей завизжали тормоза и по каменной лестнице зацокали коготки. В комнату вбежала Ягиня.

— Вот, извольте, — расшаркался перед ней Деколон.

Но Ягиня, не слушая его, бросилась к пленникам.

— Они! Бородачи проклятые! — В злобе она подбежала к Лукомиру и укусила его за ногу. Потом быстро затараторила по телефону: — Они. Я уверена. Ключ? Не знаю.

Ягиня отрывисто приказала:

— Обыскать бандитов. Во что бы то ни стало найти ключ!

Полицейские принялись за дело. Они рассматривали каждую складку на одежде пленников, отрывали подошвы башмаков, но ключа не было. Ягиня не выдержала и принялась шарить сама.

"Эх, жалко, раньше я не знал, что нужен ключ, — сокрушался Деколон. — Я бы его нашёл, как и бороды".

Тут в зале прямо из ничего выросла фигура Меробианы. Все, кроме пленных и Ягини, попадали на пол.

Настя ужаснулась, увидев Меробиану. Её невозможно было узнать. Как будто тяжкая болезнь грызла её изнутри.

— Где они? — прошептала Меробиана и бессильно опустилась в кресло.

Ягиня вытолкнула к ней пленников.

— Ключ… Отдайте ключ, — протянула к ним трясущуюся руку Меробиана. И все с удивлением заметили, что на этот раз она не приказывала, а просила.

— Сейчас найдём, сейчас, сейчас, — услужливо, словно комнатная собачка, забегал Деколон. — А ну вытряхивайте все ключи, которые припрятали! — приказал он своим полицейским, подозревая, что это они успели украсть драгоценный ключ у пленников.

Вскоре груда ключей заблестела на полу перед Меробианой. Она небрежно отбросила их ногой.

— Ключ! Пленники молчали.

— Что ж, тогда применим более сильные средства, чтобы заставить вас заговорить. Деколон! — приказала Ягиня. — Немедленно доставьте сюда самые большие ножницы, которые есть в вашем городе.

— Ножницы! — ужаснулась Настя и закрыла лицо руками.

Она не хотела, чтобы её испуг кто-нибудь заметил. Но от Ягини не ускользнуло, что она испугалась.

— С тебя и начнём, мальчишка, — подбежала она к Насте. — Именно с тебя. Тогда и те скорее заговорят.

Сердце Насти бешено забилось.

Учёные в своём городе волновались.

Шло время, а никаких известий от посланцев не поступало.

Магистр отправился в сад — единственное место, где он мог сидеть спокойно. Любимые цветы Магистра — и те чувствовали его печаль. Они почти увяли.

— Сейчас я вам помогу. Моя жизнь кончается, зачем же погибать и вам? — И Магистр отправился к колодцу.

Он стал поливать цветы и вдруг с удивлением обнаружил среди листьев что-то белое.

— Странно, — забормотал Магистр и наклонился, чтобы лучше рассмотреть. Это был белый пластмассовый голубь. Видно, ему не хватило сил долететь до дома, и он упал в кусты. Прижимая его к груди, Магистр что было сил побежал к дому.

Скорее! Скорее!

Не было даже времени, чтобы позвать на помощь друзей.

Магистр бросился в мастерскую и быстро развёл под тиглем огонь, чтобы немедленно расплавить ключ.

Меробиана своим колдовством нарушила законы страны Городов, и поэтому ключ подлежал уничтожению.

Магистр напоследок полюбовался ключом в отблесках пламени, но тут неожиданно из глубины подвала на него бросилась громадная крыса.

— Отдай ключ. Сейчас же отдай, — шипела она знакомым скрипучим голосом.

Крыса вцепилась зубами в руку Магистра. От боли он разомкнул пальцы, и ключ со звоном покатился по полу.

Крыса бросилась к норе, сжимая в зубах драгоценный ключ.

Магистр пытался отрезать ей путь, но крыса не отступила: ключ оказывался то у неё, то у Магистра. Последним усилием воли Магистр выхватил у неё ключ и бросил в тигель. Крыса с воем метнулась за ним в огонь. Запахло паленым. Магистр обессиленно опустился в кресло.

А в это время в кабинете мэра в городе Парикмахеров раздался душераздирающий крик.

— Я горю, я сгораю, — кричала Меробиана, катаясь по полу.

Её было не узнать, и от этого становилось страшно. Ведь в памяти ещё хранился облик злой и коварной правительницы. Теперь же страх у пленников исчезал с каждой минутой. Никто ещё не понимал этого. Но видно было, как меняется всё вокруг. И крики эти заставляли дрожать и съёживаться слуг колдуньи.

Все изумлённо смотрели, как Меробиана то превращалась в какую-то обгоревшую крысу, то снова становилась сама собой. В конце концов она поднялась с пола и, шатаясь, зашагала прочь.

Она натыкалась на столы и кресла, но шла и шла, растворяясь в воздухе. Постепенно исчезали руки, ноги, голова. И вскоре она исчезла совсем.

Тотчас словно стал другим воздух, так всё внезапно осветилось и засверкало. Молчание и бездействие слуг затягивалось. Исчезнувшая правительница как бы утащила с собой всю их храбрость.

Первым тишину нарушил Деколон.

— Что же делать с арестованными? — заволновался он и стал искать поддержки у стоящих рядом. Но они молчали, боясь проронить хотя бы слово, проклиная и себя, и мэра, и то, что они ввязались в это дело.

Тогда Деколон захотел спрятаться за начальницу колдовской канцелярии. Почему он? Пускай решает сама Ягиня. Ведь сейчас в комнате не было никого ближе к правительнице, чем она.

— Как вы считаете? А? — почтительно наклонился он к некогда важной крысе.

Ягиня пропищала в ответ что-то невразумительное, потом забегала по комнате в поисках укрытия.

Не найдя его, она прыгнула в раскрытое окно, и писк её затих.

Теперь задрожал Деколон и побежал к двери. Полицейские, срывая мундиры, устремились за ним.

Около ратуши собралась недоумевающая толпа.

Лукомир распахнул пошире окно. Свежий ветер ворвался в кабинет, выметая из него все бумаги колдовской канцелярии.

— Друзья! — крикнул из окна Лукомир. — Кончилось крысиное царство Меробианы! Мы снова свободны! Да здравствует свободная страна Городов!

И площадь в ответ загремела радостным "ура!". В страну Городов пришла долгожданная победа. Снова главными в стране становились мастера своего дела, а неумейки прятались по домам, сгорая от стыда и страха. Не сама по себе пришла эта победа. Просто так победы не приходят. Только достойные побеждают. Только храбрые выигрывают. Только справедливые вознаграждаются по праву.

Страна Городов смогла постепенно расправить свои плечи. Словно опустошённая бурей, она теперь могла честно жить, честно любить и честно хвалить, если было нужно. Лучшие действительно были лучшими. И никто не думал, что они стали такими по знакомству.

Справедливые на самом деле были справедливыми, храбрые храбрыми, а добрые — добрыми. Не только по бумагам да документам, как это бывало раньше. И от этого даже дышалось по-другому. И свободнее. И веселее. И радостнее. Ведь самое главное в жизни — это правда. Когда ты веришь словам своего соседа, а он верит тебе. И если ты знаешь, что завтра тебе не придётся кривить душой, ты и сегодня будешь таким. Таким, каким должен быть всегда. И страна Городов это заслужила.