Алиса Олкотт — владелица яблоневого сада.

Бетси Тендер — племянница Алисы Олкотт, домохозяйка.

Уилф Тендер — муж Бетси, агент по продаже недвижимости.

Крис Тендер — их сын, школьный учитель.

Сьюзен (Сонси) Тендер — его жена, медицинская сестра.

Анна Трелор — дочь Бетси и Уилфа, манекенщица.

Дамьен Трелор — муж Анны, торговец антиквариатом.

Родни Тендер — младший сын Бетси и Уилфа, ученик старшего класса.

Джереми Дарси — друг Криса Тендера, журналист.

Кэт Дилани — его жена, редактор издательства.

Зоя Дарси — их семилетняя дочь.

Верити Бердвуд (Берди) — подруга Кэт, научный сотрудник на радио.

Ник Бедфорд — друг Криса и Джереми, учёный.

Джилл Мишон — фактическая жена Ника, редактор издательства.

Тереза Салливан — владелица магазина сувениров и рукоделья.

Нел Салливан — её маленькая дочка.

Саймон Тоби — сержант уголовной полиции.

Мартин Макглинчи — констебль уголовной полиции.

— Ох, опять там соберётся вся эта орава! — простонал Джереми. — Тендер с чадами и домочадцами… Знаешь, Кэт, мне стало трудно их выносить… Старею…

Кэт улыбнулась ссутулившемуся за рулём мужу.

— То же самое ты говорил и в прошлом году, и в позапрошлом, а в конце концов всегда оставался доволен. Что за привычка вечно ворчать? К тому же Крис самый старый твой приятель.

— Допустим. Но это ещё не значит, что я обязан общаться с его полоумным семейством и каждый года тащиться в горы, а потом, рискуя сломать себе шею, собирать эти проклятые яблоки в саду его тётки, бабки или кем она ему приходится!

— Ну перестань! Бедная Алиса! Это же только раз в год… И потом, раньше ты, кажется, любил собирать яблоки…

— Да, любил, — вздохнул Джереми. — Но то было раньше. И Крис уже не тот. Теперь у нас с ним почти ничего общего. Думаю, ему было бы наплевать, если бы мы в этом году отказались.

— Зато Бетси бы огорчилась. Уж очень она соскучилась по нашей «тёплой компании» — именно так она выразилась, когда мне звонила. — Кэт улыбнулась каким-то своим мыслям. — Знаешь, Бетси заявила, что вы с Крисом всегда были как братья и потому она считает тебя своим сыном. Не правда ли, трогательно?

— Этого ещё не хватало!

— А как же тогда со мной? Выходит, она — моя свекровь? Вот это уже похуже. — Кэт покачала головой. — Бедняжка Бетси!.. Хотя Зоя её любит…

— Семилетние дети всех любят.

— Не скажи. Зоя может люто возненавидеть. Но у Бетси есть подход к детям.

Кэт, обернувшись, поглядела на заднее сиденье: Зоя крепко спала под пристёгнутым ремнём, но в руке всё ещё сжимала книжку «Обитатели сказочного дерева».

— Спит. Вчера переволновалась и до одиннадцати не могла заснуть. Она так любит ездить к тётушке Алисе. Не переживай, Джереми, всё обойдётся. Ник и Джилл тоже наверняка приедут: у Бетси не отвертишься. А какая идиллия: свежее осеннее утро в голубых горах, яблоневые деревья, окутанные лёгким туманом, и ты в резиновых сапогах идёшь по мягкой росистой траве.

— А кровожадные пиявки?

— Ох, я и забыла совсем! Надо напомнить Зое.

— Угу.

Кэт примолкла. Окинула взглядом раскинувшиеся вокруг долины, подёрнутые голубоватой дымкой, и поёжилась: становилось прохладно.

Машина неслась вперёд, пересекая удлинившиеся тени, повторяя изгибы дороги, которая взбиралась всё выше и выше — в яблоневый край.

После обеда все расположились в гостиной. В камине весело потрескивали поленья; холодная, промозглая ночь осталась за тяжёлыми, наглухо задёрнутыми шторами.

Зоя в предвкушении завтрашних радостей беспрекословно отправилась в «китайскую» комнату и вскоре заснула на своей раскладушке, хотя и неплохо выспалась в машине. Оказалось, что с прошлого и позапрошлого года она помнит этот заброшенный дом даже лучше, чем Кэт. Всё здесь казалось ей странным и волшебным, начиная от каминных часов, отбивающих каждую четверть часа, до замшелых камней у старого резервуара для воды.

Кэт обычно успокаивалась и позволяла себе расслабиться на новом месте только после того, как засыпала Зоя. У неё в эти минуты появлялось такое чувство, будто она удачно взяла очередной барьер. А вот сегодня, несмотря на уютное кресло, на сытный обед — суп и яблочный пирог, приготовленные Бетси, были просто отменными, — на вышивание, которым Кэт занималась только на отдыхе, она не могла избавиться от непонятно тревоги. Странно всё, нелепо как-то, хотя, наверно, этого следовало ожидать. Уже седьмой год они приезжают к Алисе собирать яблоки, и за это время Кэт успела хорошо изучить всех этих людей.

Старая хозяйка дома по своему обыкновению сидела у камина всё в том же плетёном кресле, на сиденье и на спинке всё те же выцветшие подушки. Алиса как будто ничуть не изменилась, но, как только они приехали, Кэт сразу подметила, что вид у неё непривычно усталый и угрюмый. При встрече она только кивнула и улыбнулась им, предоставив всю дальнейшую церемонию Бетси. Это было совсем на неё не похоже.

Кэт вздохнула. Да, всё-таки годы берут своё. Может, гости теперь слишком утомляют Алису, или просто ей стало трудно сосредоточиться. Она немного поговорила с Зоей, пока Бетси устраивала Криса и Сонси, но даже разговор с ребёнком, казалось, давался ей с трудом. Когда Кэт, разложив вещи, вновь вышла в гостиную, она увидела, как они, склонившись, рассматривают гравюры в старом издании «Пути паломника» (Роман английского писателя Джона Баньяна (1628–1688)). Зоя как зачарованная водила пальчиком по нарисованному блюду, на котором во всех отвратительных деталях были изображены грехи юных правдоискателей.

— «Эльфов и фей» мы не нашли, зато тётя Алиса разрешила мне посмотреть вот эту, она даже лучше. И ещё тётя Алиса обещала поискать свой старый игрушечный поезд и Ноев ковчег. Видишь, мам, а ты не верила, что у детей тоже бывают грехи. Так мистер Блейк говорил, а вот здесь как раз всё нарисовано, — торжествующе выпалила Зоя.

— Ну почему не верила… просто на вещи можно смотреть по-разному, — запинаясь, проговорила Кэт.

Она чувствовала, что слова её совсем не убедительны: не объяснять же дочери на ночь глядя сложные проблемы жизни, смерти, бесконечности, тем более что девочка явно предпочитает простые решения своего учителя, мистера Блейка (он умеет обыкновение поощрять учеников леденцами за правильные ответы) и безвестного иллюстратора книги «Путь паломника».

— Спорим, что самый большой грешник в нашем классе — это Джейми Нетсби, — очень серьёзно сказала Зоя. — Правда-правда, мама, ведь он бьёт девочек!

— Кто знает, может, и не самый, — возразила Кэт; её одновременно и смущал и забавлял религиозный характер этой неожиданной дискуссии.

— Смотря что считать грехом, — проговорила Алиса, снова повернувшись к огню. — Бывает, самые мерзкие грехи совершает тот, на кого никогда и не подумаешь. С виду не яблоко, а загляденье, а сердцевина вся чёрная, прогнившая. Как тут угадаешь?

С каким-то недобрым предчувствием Кэт поспешила отвлечь дочку от столь заинтересовавшего её разговора. Алиса, безусловно, личность незаурядная, но, пожалуй, её фантазия чересчур богата для семилетнего ребёнка.

К счастью, у Зои уже слипались глаза, и никакие рассуждения о скрытых грехах и прогнивших яблоках не могли развеять этой сонливости. Поэтому Кэт, надев на неё пижаму и уложив, осталась наедине со своими мыслями о странной женщине, которая так неподвижно сидит у огня. Как разительно отличается от всех своих гостей эта старуха с окаменелым, изрезанным морщинами лицом и длинной седой косой, одетая в бесформенный, видавший виды балахон.

А вот и Бетси: безукоризненно уложенные блестящие волосы, искусная, почти незаметная косметика, ясные и проницательные карие глаза, цвет лица и фигура всё ещё великолепны. На ней прекрасного покроя бежевые брюки, явно очень дорогой свитер из ангорской шерсти и коротенькие замшевые сапожки. Немолодая, но весьма привлекательная мать семейства на отдыхе. Она оживлённо заговорили с Крисом и Джереми, вспомнила их студенческие годы, выразила надежду, что и для Родни, когда он станет студентом, это время станет самой чудесной порой в жизни.

Чуть позади Бетси, как бы в её тени, сидел Уилфрид Тендер — пессимист в той же степени, в какой Бетси была оптимисткой. Если сравнить их с птицами, то Бетси, пожалуй, синица — вечно занятая, яркая, постоянно выискивающая какого-нибудь жирненького червячка, чтобы вонзить в него свой острый клюв; а Уилф, седой, взъерошенный и мрачный, напоминал филина. Он невысок, полноват, бледно-голубые глаза, редкие волосёнки; и голос всегда такой неуверенный. Какие они непохожие, в который раз подумала Кэт, однако как будто неплохо уживаются вместе.

Все дети, бесспорно, пошли в мать. Красавица Анна, подогнув под себя длинные ноги, обтянутые застиранными джинсами, сидела в дальнем углу комнаты под неуклюжим торшером. Открытый джемпер цвета густого красного вина бросал розоватый отблеск на нежное, очаровательное лицо. Этот джемпер подарила ей мать. Счастливая — он, наверно, стоит кучу денег. Но Кэт про себя отметила, что при всей своей неотразимости Анна сегодня как-то напряжена и растеряна. Ничего не замечая вокруг, она машинально вертит тонкими пальцами ножку пустого бокала.

Крис подсел к матери, положив руку на спинку дивана. Они обмениваются с Джереми воспоминаниями, смеются. Крису тридцать четыре, и Кэт находит, что с возрастом он стал более привлекателен. В ранней молодости его густые брови, нависшие над глубоко посаженными глазами, крупный нос и мягкий, безвольный рот, казалось, не умещались на этом смуглом худощавом лице, придавали ему несколько шутовское выражение. И Крис, известный остряк, всегда этим пользовался. Теперь же он раздобрел, и некогда тяжеловесные черты сделались более гармоничными. Жаль только, что одновременно он утратил и донкихотские замашки, благодаря которым всегда был душой студенческого общества. Ныне Крис воспринимает себя всерьёз, это ясно. Может, виной тому его учительская карьера: одно слово — начальник над лягушками в болоте.

Кэт невольно подвинулась и положила руку на колено Джереми. Уж он-то совсем не переменился. Всё тот же вспыльчивый, весёлый и умный человек, за которого она двенадцать лет назад вышла замуж.

Вот он смеется какой-то плоской остроте этого балбеса Родни. Джереми в приливе великодушия покровительствует ему. Лицо Родни, ещё по-детски расплывчатое, с пухлыми щеками, так и сияет. Ему приятно, что эти взрослые, умудрённые опытом люди держатся с ним на равных. Он разрумянился и пытается говорить с хрипотцой, как настоящий мужчина.

В другом углу комнаты сидит Сонси, жена Криса. Она прекрасно сознаёт, что доступ в этот волшебный и блестящий круг для неё закрыт. Кэт взглянула на Сонси с лёгким раздражением. Крис с женой приехали сразу после них, и поначалу Сонси вела себя игриво и кокетливо, но мало-помалу впала в уныние, оттого что Крисом полностью завладела Бетси. О господи! Девочка ревнует мужа к его собственной матери. Очень трогательно! Но если уж она так это переживает, то почему, вместо того чтобы бороться, покорно отодвинулась в тень?

Сонси, словно почувствовав её взгляд, подняла глаза, и Кэт была потрясена, увидев, как она несчастна. Раздражение сразу исчезло, сменившись сочувствием. Ну конечно, куда этой глупышке до закалённой в битвах Бетси, с её светской язвительностью и мастерски рассчитанными ударами в спину? Не надо было Крису так спешить с женитьбой. Поразмысли он хорошенько, понял бы, что жена не сможет вписаться в его окружение.

Голос Бетси, возвысившись почти до визга, помешал Кэт спокойно достроить свою пирамиду ярости.

— Ах, Родни, они были такие сорванцы — Кристофер, Джереми и Ник. Ужасная троица! Как вспомню ночи, проведённые в ожидании Кристофера, — прямо мороз по коже, честное слово! Я всякий раз вздрагивала, как только подъезжала машина. Помнишь, Уилф?

Уилфрид Тендер аж подскочил от неожиданности, услышав своё имя. Да и все остальные вдруг резко повернулись к нему: они совсем забыли о его существовании. Серый костюм Уилфрида совершенно сливался с выцветшими гардинами в полутёмном углу гостиной.

— Извини, я задумался.

— Я говорю, дорогой, что я безумно волновалась, когда Кристофер в студенческие годы поздно возвращался домой, — терпеливо и с улыбкой объяснила Бетси.

— А-а… да- пробормотал Уилф. — А что, собственно, могло с ним случиться? Думаю, ты напрасно волновалась.

— Иными словами, жить по принципу «будь что будет»! — вдруг резко оборвала его Бетси. — Но кто-то же должен отдавать себе отчёт в том, что происходит. — Она мгновенно взяла себя в руки и, снисходительно улыбаясь, добавила:- Впрочем, мальчики есть мальчики! А что прикажете делать бедной старой маме?

— Мама найдёт, что делать… — горько усмехнулась Анна. — По себе знаю.

— Но ведь ты не мальчик, дорогуша. Девочек приходится защищать для их же блага. Я думаю, ты, Кэт, непременно со мной согласишься, поскольку у тебя тоже растёт дочь.

— Да-да, — отозвалась Кэт, — я думаю, девочки больше нуждаются в защите, чем мальчики.

— Вот видишь, Анна, — закивала Бетси. — Кэт меня понимает.

— Впрочем, — продолжила Кэт свою мысль, — мне бы не хотелось, чтобы мы с Джереми переусердствовали и стали защищать Зою от неё самой. Я хочу сказать, что и в защите должна быть мера…

Кэт вдруг почувствовала вокруг себя какое-то напряжение. Бетси выжидала, склонив голову набок и снисходительно улыбаясь.

— По-моему… — запинаясь, проговорила Кэт, — то есть я надеюсь, что она будет решать сама за себя, а мы, воспитывая её, не станем навязывать свою волю и обращаться с ней как с каким-то недоумком, не способный шагу ступить без посторонней помощи.

По наступившей тишине Кэт поняла, что язык опять подвёл её.

Бетси поджала губы.

— Но ты же не хочешь сказать, что мы с Уилфом не уважаем самостоятельность Анны?

— Нет-нет, я вовсе не имела в виду… — поспешно пробормотала Кэт и мысленно обругала себя дурой.

— Нет, имела, именно это ты имела в виду, — отрезала Анна, вытягивая свои длинные стройные ноги. — Потому что это чистая правда! — И она насуплено уставилась на носки своих начищенных сапог.

— Что ты говоришь, Анна! Мы с отцом всегда…

— Теперь это уже неважно, мама. Вот если бы тогда, но тогда я этого не понимала. Ведь я о жизни понятия не имела. В двадцать один год я была совершенным ребёнком, за что и поплатилась.

— Ты и сейчас ещё ребёнок, — сердито бросил Родни. Он весь вспыхнул и сжал кулаки. — И нечего обвинять маму в том, что тебе в мужья попался такой прохвост, как Дамьен.

— Родни, прекрати!

— Заткнись, Родни, ты-то что в этом понимаешь?! — Анна поднялась и пошла к двери. Она отыскала свою куртку в куче других, лежавших на столе, и натянула её. — Пойду прогуляюсь.

Дверь захлопнулась, и все услышали её удаляющиеся шаги по ступеням чёрного хода.

— Извините, Бетси, — начала Кэт, — я действительно не хотела никого обидеть…

— Ничего-ничего, Кэт. — Бетси мягко и грустно улыбнулась. Это была улыбка женщины, много выстрадавшей на своём веку. — Откуда тебе было знать? Анна сама не своя после истории с Дамьеном. Этот человек должен за многое ответить.

— Не огорчайся, Кэт, — добавил Крис. — В последнее время Анна как натянутая струна. По-моему, она до сих пор его любит.

— Не выдумывай, Кристофер! — резко оборвала его мать. — Анна давно поняла, что это за тип. — Она снова повернулась к Кэт. — Единственное, чего она не может понять, так это почему мы с отцом вмешиваемся в её жизнь… Вообще-то, Кэт, у тебя были основания обвинить нас в этом. Но что же было делать? Анна красива и очень эмоциональна, потому часто оказывается незащищённой. Большинству молодых женщин с менее… с менее тонкой душевной организацией трудно это понять.

Кэт ничего не оставалось, как согласно кивнуть и выдавить улыбку. Она зашла слишком далеко и теперь за это расплачивается.

— Ладно, — Бетси тряхнула головой, как бы разделываясь с неприятной темой, — не будем в первый же вечер говорить друг другу колкости. — Она слегка повысила голос:- Ну вот, тётя Алиса, ежегодное вторжение состоялось. Кроме Ника и Джилл, которых мы ожидаем завтра, старая тёплая компания в сборе и готова к подвигам!

Бетси обвела взглядом присутствующих: все закивали, заулыбались, выражая ей своё одобрение.

— Спасибо, что приехала, Бет, — проговорила Алиса, — но, ей-богу, в этом году не стоило беспокоиться. — Мерцающие блики от камина освещали только нижнюю часть её лица — прямой нос и тонкогубый рот, — а глубоко посаженные глаза оставались в тени. — Яблоки не уродились, и собирать-то нечего. Деревья уже слишком старые, как я. Так что не стоит и возиться.

— Ты говоришь так каждый год, тётя Алиса, — засмеялся Крис. — Урожай хорош, и фабрика, наверно, опять весь его заберёт, так ведь?

— Не знаю, обещали. — Теперь вместо губ была лишь еле заметная полоска с опущенными вниз уголками. — И всё же, хочешь не хочешь, пока я здесь, собирать надо. Не оставлять же их гнить, если целый год за ними ухаживали, окучивали, опрыскивали.

— Конечно, нельзя, тётя, — с готовностью подхватила Бетси. — Ты не беспокойся, мы всё сделаем сами. Предоставь нам эти хлопоты. — Бетси слегка запнулась и как бы невзначай прибавила:- А пока мы здесь, нам с тобой надо серьёзно обсудить планы на будущее. Ты согласна?

Старуха ещё больше сгорбилась и промолчала, неотрывно глядя в огонь.

На лице Бетси отразилось разочарование. Она снова тряхнула головой и вымученно улыбнулась. Возникла неловкая заминка. В тишине пробили часы на камине. Девять раз! Не может быть, сейчас наверняка больше. Кэт почувствовала на себе пристальный взгляд Джереми, но не ответила на него, а продолжала внимательно разглядывать свои руки.

Сонси из своего угла сверлила глазами Криса, но тот никого не замечал, кроме матери. Он понял её состояние и сочувствовал ей. Сонси — нисколечко. Она была полностью на стороне Алисы. Ну почему Бетси не оставит старуху в покое? Почему она никогда никого не оставляет в покое? Всеми руководит, во всё вмешивается — и при этом неизменно тактична. «Сью, милочка, по-моему, Крис немного пообносился. Мужчина никогда сам о себе не позаботится, а ты так занята. Вот это мне попалось под руку на распродаже, и я не смогла удержаться… Сью, душечка, у меня есть отличный рецепт жареного барашка, я переписала для тебя. Готовится быстро и очень питательно, Крис ведь такой привередливый. Мне кажется, он выглядит не очень… Знаешь, Крис, я бы на вашем месте поставила сервант к той стене… смотри, я нарисую тебе план… возможно, у Сьюзен другие… но я бы…» И самое ужасное — что возразить нечего, с тоской подумала Сонси, всё равно будешь не права. Она такая любезная, и тонкая, и тактичная, что поневоле чувствуешь себя упрямой дурой, не умеющей отблагодарить за добро. То же самое чувствует сейчас и старая сгорбленная Алиса. Всякое её сопротивление, в сущности, служит доказательством того, что она теряет почву под ногами, выживает из ума, нуждается в посторонней помощи. А значит, надо переезжать в Сидней, в какую-нибудь уютную квартирку района, где живут в основном пенсионеры и где Бетси могла бы за ней присматривать. Сонси содрогнулась.

— Сью, душечка, может быть, дать тебе ещё один свитер? Подвигайся поближе к огню.

Бетси взглядом хищной птицы впилась в неё. Сонси покраснела, улыбнулась, замотала головой.

— Вот этот новый из ангорки, такой уютный, обожаю его. Хоть это и расточительство с моей стороны, но уж очень хорош, — благодушно проговорила Бетси, поглаживая пушистый рукав свитера. — Сью, ты вся дрожишь, я вижу, тебе, должно быть… послушай, Кристофер, мне кажется, Сью озябла. Перенеси её кресло поближе к огню. Сью, ты не стесняйся, говори прямо. У нас здесь запросто, правда, Крис? Вы, мужчины, когда собираетесь своей тёплой компанией, сразу забываете про женщин. — Бетси хихикнула.

Кэт не могла этого больше выносить. Она поднялась, зацепившись о подлокотник старого кресла.

— Пойдём мыть посуду, Сонси, — сказала она.

Сонси с готовностью вскочила и благодарно посмотрела на Кэт. Что угодно — только бы не чувствовать на себе взгляд Бетси.

— Так я и знал, — вздохнул Крис, потягиваясь. — Хорошенького понемножку. Пошли, Джереми.

— Нет-нет, мальчики не трогаются с места! — игриво воскликнула Бетси. — Я помогу девочкам. — Она легко встала и подтолкнула сына обратно в кресло. — У тебя был трудный день, и ты заслужил отдых. Посуду мыть — женское дело. — А потом, не снимая руки с плеча сына, с виноватой улыбкой обратилась к Кэт:- Ужасная женщина эта Бетси! Наши эмансипированные девочки могут не меня рассердиться. Ты не рассердишься, а, Кэт? Мы, старое поколение, привыкли оберегать своих мужчин. И тем самым, наверно, их испортили. — И она похлопала Криса по плечу.

— Нет, мама, ваше поколение было совершенно право.

Крис со своего дивана послал жене самодовольную улыбку. Сонси вспыхнула. Ну вот, обычная история: Крис с матерью по одну сторону баррикады, а она по другую. В присутствии Бетси Крис преображается до неузнаваемости.

Кэт тоже глядела на Криса. Он, поймав её взгляд, ухмыльнулся: ну, мол, что ты теперь скажешь? Кэт мило улыбнулась Бетси.

— Да, Бетси, вы умеете найти подход к своему сыну. Но не тревожьтесь, мы с Сонси вполне справимся вдвоём. А вы оставайтесь здесь у камина. Кухонную дверь мы прикроем, чтобы вам было тепло и уютно.

Она взяла Сонси за руку и увела в кухню, плотно закрыв дверь. Здесь было совсем холодно. За окном клубился туман. Кэт повернула кран с горячей водой, и вскоре окно затуманилось изнутри. Сквозь этот пар Кэт посмотрела на Сонси и улыбнулась.

— То-то она сейчас бесится. Чего Бетси никогда не могла пережить, так это чтобы кто-то другой, кроме неё, распоряжался. Я буду мыть, а ты вытирай.

Сонси почувствовала громадное облегчение, напряжение, сковывавшее её весь вечер, наконец-то отпустило. С полотенцем в руках она облокотилась о край раковины, глядя на взбитую пузырьками мыльную пену.

Вдруг хлопнула дверь, ведущая в сад, и кто-то, немного постояв, спустился по ступенькам. Сонси наклонилась и потёрла запотевшее окно.

— Кто это? — спросила Кэт, тоже выглядывая через плечо Сонси.

— Бетси. Пошла в сад. С чего бы это?

— О! Тут наверняка моя вина: ведь это я пожелала ей отдыхать в тепле и уюте. А может, она всё ещё переживает из-за Анны. У Бетси такая привычка: как разнервничается, обязательно выходит в сад, чтобы прийти в себя. Я не помню, Сонси, ты бывала здесь раньше или нет? У Бетси даже есть заветное местечко в саду. Гляди, во-он под тем старым деревом с раскидистым ветками. Там есть бревно специально для сидения. Это с детства её убежище. Смотри-ка, уселась — вон её куртка светится в тумане. Это называется единение с природой. Бедняжка! У неё двойная задача: во-первых, ей действительно нравится там сидеть, во-вторых, она всем покажет, как её обидели. Чтобы каждый почувствовал себя виноватым и в другой раз придержал язычок.

Сонси с любопытством взглянула на Кэт.

— А ты ведь всех их давно знаешь, верно?

— Ещё бы. Лет пятнадцать по крайней мере. Крис и Джереми подружились ещё на первом курсе.

— Знаю. А вот я никак не могу поладить с Бетси, — нерешительно начала Сонси.

— Ясное дело, ведь ты отняла у неё любимого мальчика. Ну ничего, привыкнет, — ободряюще заметила Кэт.

— Может быть. Если я выдержу… — угрюмо отозвалась Сонси.

— Послушай, Сонси, конечно, характер у неё не ангельский, но, даже когда она меня страшно раздражает, мне всё-таки в глубине души её жаль. Думаю, ты тоже к этому придёшь, если, конечно…

— Жалеть? Её?

— Да, Сонси, если вдуматься, ей не позавидуешь. Вечные проблемы, всё на себе тащит. Взять хотя бы беднягу Уилфа… Ну какой из него менеджер? Да и дети повырастали, обзавелись семьями — разве не грустно?

— Так она же тащит их обратно. Вон Анна, например, полутора лет не продержалась, мамочка снова взяла её под крылышко. — Сонси насупилась и принялась с ожесточением надраивать вилку полотенцем. — Всё-таки, Кэт, ты до конца её не знаешь, ведь к тебе у неё претензий нет. А браку Анны она сопротивлялась изо всех сил, и нашему с Крисом — тоже.

— Сонси, не дури… — начала было Кэт, но, подняв глаза от раковины, запнулась.

Сонси дрожала как в лихорадке. Её милое личико с детской чёлкой на лбу пылало, большие синие глаза наполнились слезами.

— Сонси, но ты же не думаешь, что Крис может…

— А ты сама не видишь? Не видишь, как он…

— Да, но ведь это просто…

— Знаю, это мелочи… Со стороны я, наверное, выгляжу дико… Но она меня подавляет. Мне так и слышится, что она внушает Крису: «Твоя жена ничего не умеет, она тебе не пара. Она глупа, примитивна и вообще не нашего круга…»

Кэт почувствовала угрызения совести. Внешне она всегда дружелюбно относилась к хорошенькой Сонси, но в глубине души не раз удивлялась выбору Криса. Как он, ставший теперь таким важным господином, мог жениться на этой простушке!

— Даже если в том, что ты говоришь, есть доля истины, я всё же думаю, что Крис не придаёт уж такого… — Кэт вынула из раковины руку в огромной резиновой перчатке, покрытой мыльной пеной, схватила Сонси за рукав, но тут же отдёрнула руку, опомнившись. — Ой, прости!

— В том-то всё и дело, что придаёт! Это всем заметно, И чем дальше, тем хуже. А когда мы остаёмся вдвоём, требуется всё больше времени, чтобы он вновь стал самим собой. Она всё нам портит. Вот и сегодня… Просто не знаю, как мне быть… — Слёзы текли по щекам Сонси, и она вытирала их посудным полотенцем.

— Хочешь, я попрошу Джереми поговорить с Крисом?

— Нет-нет, прошу тебя! — в ужасе вскрикнула Сонси. — Мне не надо было этого говорить, не надо было. Крис страшно рассердится, и я этого не вынесу… Пожалуйста, не говори ничего.

— Хорошо, хорошо, успокойся. Если не хочешь, я ничего никому не скажу.

И опять, забыв про свои мокрые руки, Кэт ласково обняла худенькие плечи Сонси. Господи, как это всё мерзко, подумала она. Она чувствовала, как маленькая Сонси вздрагивает всем телом, и в эту минуту люто ненавидела самовлюблённого болвана Криса. Сперва приручил девочку, а теперь отшвыривает от себя да ещё смеётся над её растерянностью.

— Крису следовало бы подумать… — начала было она, но Сонси снова её перебила:

— Нет-нет, он тут ни при чём. Это я во всём виновата. Если бы только она, Бетси, оставила нас в покое! Она приходит к нам в дом, когда ей вздумается, даже когда я бываю на дежурстве. Приходит и начинает убираться. Вот бы она куда-нибудь провалилась… умерла, что ли!..

Они стояли бок о бок, глядя друг на друга, возле раковины с остывающей водой.

Ветер скрипел в оконных рамах и заворачивал клубами туман вокруг старых яблонь.

В дверь просунулась голова Джереми.

— Вам не помочь? Может, чайку поставить? — Он с любопытством поглядел на лица обеих женщин, потом вошёл в кухню и закрыл за собой дверь.

Кэт всё смотрела на Сонси: маленькое нежное личико как-то сразу потухло. Опустив глаза, Сонси молча, рассеянно вытирала тарелки.

— Боже милостивый, ну и холодрыга! Я просто окоченел. — Джереми пытался попасть ногой в джинсы, и вдруг маленький, холодный как ледышка кулачок коварно хлопнул его по голой пояснице.

— О-о-о! Зоя, что за глупые шутки!

— Ха-ха-ха! Папа — трусливый заяц! Папа — трусливый заяц! — завизжала Зоя, приплясывая от восторга: как ловко ей удалось застигнуть отца врасплох.

— Тише, Зоя, успокойся. Ты же большая девочка, — умоляюще проговорила Кэт.

— А ботинки? — удивлённо спросила Зоя.

— Я их не надену. Завтракать пойду в носках, потом всё равно придётся надевать резиновые сапоги.

— А мои где? В чемодане? Вы их взяли? — забеспокоилась Зоя.

— Ну конечно, взяли, ты же сама их укладывала. Только, пожалуйста, солнышко, помни, что я говорила тебе вчера о пиявках. Без сапог по саду не ходи. Договорились?

— Ага, но где же они?

— Да где-то здесь. После завтрака найду.

— А мне сейчас нужно. — Зоя надула губки.

— Зачем сейчас?

— Я хочу в туалет.

— Но там нету пиявок. Туалет прямо за дверью, а пиявки…

— Я знаю, но вдруг какая-нибудь одна там спряталась и укусит меня. — Девочка готова была расплакаться.

— Ох, да прекратите вы, ради бога! — простонал Джереми. — Вот они, твои сапоги, надевай и шагом марш из этой морозилки. Кэт, у тебя в волосах что-то застряло, пёрышко, что ли.

От холода изо рта у них шёл пар, и, чтобы окончательно не окоченеть, они спешно приводили себя в порядок, перед тем как явиться к церемонии завтрака.

Дневная работа закончилась, когда солнце уже клонилось к закату, а долины начал затягивать туман.

Освобождённые от тяжёлой ноши, деревья в глубине сада как-то сразу распрямились, подтянулись. Контейнер был доверху наполнен яблоками, теперь потерявшими свой нежный глянец.

Освещённые золотистым светом из окон, сборщики урожая медленно, группками брели в сумерках к дому.

— Ох, руки онемели! — стонала Джилл. — И ноги подкашиваются!

— Стареешь, Джилли, — смеялся Родни. — Это ещё что, завтра утром вообще пальцем пошевелить не сможешь.

— Спасибо, утешил, — устало откликнулась Джилл.

Они прошли по газону и гуськом поднялись на крыльцо. Дверь распахнулась, и на пороге выросла Бетси.

— Сапоги снимайте здесь. Чай готов.

— Слава тебе господи! — пробормотала Кэт, с трудом стягивая резиновые сапоги и следом за всеми входя в яркий круг света, льющегося из пылающего камина.

Зоя, разрумянившаяся, в халатике и тапочках, сидела на диване рядом с Алисой. Два лица — старое и юное — оторвались от настольной игры, обратив взгляд к тем, кто нарушил их покой.

Кэт сбросила куртку и подошла к дочери.

— Нравится тебе здесь?

— Ага, — довольно ответила Зоя. — Я уже помылась и выпила лимонаду, а тётя Алиса показала мне все свои страшные яды, про которые утром говорила. А попозже она найдёт мне поезд и Ноев ковчег. Знаешь, мам, я уже два раза выиграла, а тёте Алисе всё не везёт.

— Да, — согласилась Алиса, — она меня всё время обыгрывает.

— Зоя, — с тревогой сказала Кэт, — я надеюсь, ты понимаешь, что трогать бутылки в чулане ни в коем случае нельзя. Я боюсь, как бы…

— Ну что ты, мам…

— Крохе любопытно, — попыталась оправдаться Алиса. — Она знает, что трогать нельзя. Правда, куколка?

Зоя кивнула.

— Только в резиновых перчатках. Мам, когда тётя Алиса была такая, как я…

— Что было, то прошло, — перебила Алиса, виновато взглянув на Кэт.

Зоя решительно сменила тему разговора:

— Ой, мамочка, какая ты смешная. У тебя нос весь красный!

— Не заговаривай мне зубы, — ответила Кэт. — Как же ему быть? Я ведь не сидела в тепле целый день и не нежилась под душем, как некоторые, а работала.

— Но ты же сама велела мне идти в дом, — возмутилась Зоя. — Ты сказала, чтобы я шла вместе с тётей Алисой. А тётя Бетси тоже мылась в душе перед чаем, и она говорит…

— Ну ладно, я пошутила. Только прошу тебя, девочка, в чулан больше ни ногой, слышишь? Ой, что я с тобой болтаю, надо же скорей занимать очередь в душ. Пока!..

Бетси разработала целую систему приёма душа, которой должны были следовать все сборщики урожая; согласной этой системе, достигалась максимальная экономии горячей воды, поскольку устройство для её подогрева в доме было старое и ненадёжное. В ванной одновременно находилось по два-три человека. Пока один мылся ровно три минуты (за этим Бетси следила по часам на кухне), следующий раздевался и ждал своей очереди, дрожа и переминаясь с ноги на ногу на холодном линолеуме. По сигналу Бетси тот, кто блаженствовал в облаке пара под тёплой струёй, неохотно уступал место ближнему. Совместное мытьё было не в правилах Бетси, и поэтому соблюдался железный порядок: сначала «девочки», а потом «мальчики», а на стыке полов — супружеские пары.

Джереми не желал принимать участие в «этом идиотизме» и, к огорчению Кэт, всё время, пока они жили у Алисы, принципиально оставался немытым. Бетси, видимо, и в голову не приходило, что Джереми таким образом протестует против её «системы», скорее всего, она считала, что он и дома не моется, но никогда на этот счёт не высказывалась: давно уже усвоила, что лучше с ним не связываться.

Кэт сходила к себе в спальню взять всё, что нужно для мытья, и направилась в кухню, где у плиты сновала Бетси, свежая, румяная, надушенная жасминовыми духами. Сама без спешки принимала душ днём, утверждая, что сберегает воду для тех, кто будет мыться перед ужином. Анна, прислонившись к притолоке ванной, смотрела перед собой невидящим взглядом. За дверью бы слышен шум льющейся воды. Первой мылась Берди — это была привилегия всех новеньких. За ней уже вошла Джилл, поджидая своей очереди. Кэт встала рядом с Анной.

— Конец света! — проворчала Анна. — Неужели мама так никогда и не поймёт, что мы уже не дети!

— Но ведь горячей воды мало, — примирительно заметила Кэт. — Иначе на всех не хватило бы.

— Да брось ты, это только предлог, — отмахнулась Анна. — Как будто мы не можем быстро принять душ без этой дурацкой процедуры. Просто мать обожает командовать и думает, что мы всё ещё дети.

Кэт пригляделась к ней: брови нахмурены, выражение лица по-детски обиженное. Как она сейчас похожа на Родни, да и на Криса, подумала Кэт. Вот и они, чуть что не по ним, точно так же надуваются. Она всегда называла это «миной балованного ребёнка» и за Анной прежде такого не замечала. Жаль, если в ней это проявится… Кэт резко очнулась от окрика Бетси:

— Анна! Анна, поторапливайся, сейчас твоя очередь. Дорогуша, ты слышишь меня? Воды не хватит, если каждый… — Голос Бетси всё набирал силу.

«Мина балованного ребёнка» мгновенно исчезла с лица Анны, сменившись виноватой покорностью.

— Иду, иду, мама, — пробормотала она и поспешно скрылась в ванной.

В щель вырвалось облачко пара, старая дверь со скрипом захлопнулась. Бетси послала обворожительную улыбку Кэт и тут же перевела взгляд на часы, стоявшие на холодильнике. Джилл вряд ли может рассчитывать, что отведённое ей время продлится хоть на секунду.

Чувствуя себя полной дурой, Кэт заняла место Анны у двери. Подошла Сонси в красном халатике, с цветастым клеёнчатым пакетом и розовым полотенцем в руках.

— Я за тобой, — сказала она. — А кто там сейчас?

— Если не ошибаюсь, Берди, Джилл и Анна, — устало ответила Кэт. — Берди одевается, Анна раздевается, а Джилл принимает душ. Так что очередь большая.

Они прислонились к стене; обеим было неловко.

— Какой славный у тебя халатик, — выдавила из себя Кэт. — Очень приятный оттенок и пуговки милые, похожи на красные чашечки.

— Да он ведь уже… — начала было Сонси, но вдруг слова ей заглушил жуткий вопль из ванной, разнёсшийся по всему дому.

Кэт инстинктивно отпрянула: кто-то ломился в дверь с той стороны. Потом крики внезапно стихли, и наступила тишина. В дверь просунулась голова Берди. Без очков лицо её казалось ещё меньше; она близоруко моргала перед толпой, сбежавшейся со всего дома.

— Ничего страшного, просто Анна обнаружила на ноге пиявку и очень испугалась.

— И только-то?! — рявкнул Родни. — А я уже подумал, не набросился ли на неё маньяк с топором, так она орала!

Бетси протиснулась вперёд.

— Анна, не трогай, не трогай её. Я сейчас принесу соль. Кто-нибудь закройте, пожалуйста, воду в душе!

Дверь широко распахнулась, вышла окутанная клубами пара Берди в какой-то экзотической полосатой хламиде. Она вела под руку Анну. Та хромала, придерживая ногу под коленкой, а лицо у неё совершенно сливалось с халатом цвета сливок.

— Присосалась прямо через носок. Такая огромная… Наверное, ещё в саду… Боже, какая мерзость! — Анну передёрнуло, было видно, что её мутит. — Я растерялась и дёрнула, а теперь кровь никак не остановишь.

— Глупая девочка! — воскликнула Бетси. — И что с тобой происходит? Дай посмотрю. Осторожней, не испачкай халат!

— Да ладно, мам, не волнуйся. Я пойду присяду. — Из-за бледности глаза Анны казались просто огромными. Она пошатываясь направилась в гостиную.

Бетси загородила ей дорогу с криком:

— Анна! Стой там на линолеуме, пока я схожу за йодом. Ты же весь пол закапаешь!

Но тут чья-то рука, отстранив Бетси, потянулась к Анне.

— Пойдём, Анна, пойдём, погреешься, — сказал Уилф. Он осторожно вывел Анну из обступившей её толпы и усадил в гостиной на тахту, а кровоточащую ногу положил на стул.

— Принеси йод, — повернулся он к Родни, — и немного ваты или бинт.

Родни взглянул на мать, но, не сумев ничего прочесть в её лице, втянул голову в плечи и полез в буфет за йодом и ватой. Всё это он молча передал отцу и ретировался.

Кэт вместе с остальными наблюдала, как неловко Уилф копошился над ранкой от укуса. Надо что-то сделать, думала она, надо разорвать это сковавшее всех оцепенение. Обстановка как-то странно и тревожна накалена. Кэт видела, что Зоя и Алиса, сидя в гостиной, наблюдают за происходящим. У Зои глаза стали совсем круглые, а Алиса… Алиса улыбалась. Но это была недобрая улыбка. И Кэт, больше не раздумывая, шагнула вперёд.

— Анна, хочешь чаю?

— Рекомендую — универсальное средство от всех болезней. Изобретатель — Кэт Дилани! — хохотнул Джереми.

Напряжение мгновенно спало. Крис пошёл ставить чайник. Анна взяла у отца тампон с йодом и сама приложила его к ноге. Все зашумели, окружили Анну, стали вспоминать случаи с пиявками. Зоя и Алиса вместе вышли из гостиной.

— Спасибо, папа, мне уже лучше, — проговорила Анна, благодарно улыбнувшись отцу. — И чего я так перепугалась, идиотка!

Уилф смочил йодом ещё один тампон, дал ей и, вспомнив о каких-то своих делах, удалился к себе в спальню.

Кэт с улыбкой глядела ему вслед. Потом, повернувшись, чтобы что-то сказать Джереми, вдруг заметила, что Бетси из кухни тоже провожает взглядом Уилфа. Не подозревая, что на неё смотрят, она позволила своим чувствам отразиться на лице. В её глазах было странное сочетание недовольства, и нежной заботы, и чего-то ещё… Может, страха? Но это длилось всего секунду: Бетси быстро перехватила пристальный взгляд Кэт и опять надела улыбающуюся маску. Но её птичьи глаза не улыбались, а прикушенная верхняя губа придавала улыбке что-то застывшее, неестественное. Потом она отошла к плите.

— Кэт, что с тобой? — тихо спросил Джереми, толкая её в бок. — Стоишь с открытым ртом, как полоумная.

Кэт непонимающе взглянула на него. Рядом с ним, держа в одной руке пакет с губной и полотенцем, а в другой — аккуратно сложенную одежду, стояла Берди. Она уже надела очки, за ними живо поблёскивали янтарные глаза, уголки губ искривились в улыбке.

— Забавно, правда, Лани? Как она сразу встряхнулась, когда почувствовала на себе взгляд.

— Ты заметила? — прошептала Кэт, придвигаясь к ней поближе.

— Да, конечно, — спокойно отозвалась Берди. — Удивительная женщина. Я всё время за ней наблюдаю.

— О ком это вы? — вмешался Джереми.

— Тсс… Я потом тебе скажу.

Кэт было не по себе. Даже нежная, трогательная забота Уилфа о дочери теперь казалась какой-то нарочитой и потому неприятной. А что означает это странное выражение Бетси? Чего она испугалась? Может, ревнует Уилфа к Анне? Или её вывело из себя то, что в критический момент не она, а он оказался в центре внимания?

— Мам, а мам, — Зоя дёрнула мать за рукав, — посмотри, что мы нашли!

— Ноев ковчег? — Кэт рассеянно поглядела на груду какого-то хлама, сваленного в старинную плетёную корзину для белья.

— Да нет! — презрительно фыркнула Зоя. — Ты что, ковчега никогда не видела? Его мы не нашли, зато нашли теннисные ракетки, сетку и это… как его? — Она повернулась к Алисе за подсказкой. — Ага, серсо… а ещё смотри-ка! — Зоя вытащила из корзинки прекрасную чёрную вязаную шаль и кружевные митенки, тоже чёрные. — Я наряжусь в них, возьму вот этот веер и буду настоящая старая дама. Видишь, они без пальцев, это так надо.

— Какая прелесть! Роскошная шаль, Алиса! И митенки… Это же большая редкость. А вы не боитесь, что она…

— Ну, мам! — обиженно протянула Зоя.

— Она будет обращаться с ними аккуратно. Правда, детка? — хрипло произнесла Алиса и ободряюще кивнула Зое.

Девочка, не взглянув больше на мать, бросилась к камину со своими сокровищами.

— Удивляюсь, как их моль не съела в том старом комоде, — усмехнулась Алиса. — Надо же маленькой даме поразвлечься. Наверно, это вещи моей тётки Джемаймы. Да-а… Отец говаривал: «Беспечной молодости птица в золу и пепел обратится».

С этими словами Алиса прошествовала к своему креслу у огня.

Мрачноватые поговорки были у папаши, подумала Кэт и пошла помочь накрывать на стол.

Эти полчаса были для Анны пыткой. Дамьен обворожительно улыбался, но в интонациях и несколько лихорадочных жестах Анна безошибочно угадала напряжение. Когда в дверь постучали и Родни пошёл открывать, Анна было вздохнула с облегчением: слава богу, она наконец избавится от приставаний матери, молчаливой предупредительности отца, поддразниваний Родни, высокомерной снисходительности Криса, страданий этой безмозглой Сонси и явного смущения Ника и Джилл, которые, впрочем, поспешили улизнуть на кухню.

Родни вернулся красный как рак; брови его были удивлённо приподняты. Он смотрел только на Бетси.

— Это… это Дамьен… Он в холле.

— Ну вот, лёгок на помине! — вырвалось у Криса.

Анна почувствовала, как оборвалось сердце. Во всём теле, в висках, в кончиках пальцев забурлила, заклокотала кровь. Дамьен здесь! Он пришёл за ней, чтобы забрать и увести отсюда в тот мир, где она пробыла так недолго и ощущала себя взрослой и независимой. Она почти ненавидит его, но он её судьба. Стараясь сохранить на лице безразличие, она вцепилась пальцами в сиденье стула.

Родни наконец взглянул на сестру и, сам того не желая, насмешливо скривился. Потом прикрыл губы рукой.

— Он говорит, что ему надо видеть Джилл.

Джилл? Боже, какой удар! При чём здесь Джилл? Анна покосилась на мать: у той было не лицо, а гипсовая маска, — затем краем глаза отметила так бесившую её трагическую бледность Сонси и зловещий, словно у колдуньи, взгляд Алисы из-под нахмуренных бровей.

И тут, с папкой под мышкой, извиняясь за вторжение, здороваясь со всеми, улыбаясь Анне, как старой приятельнице, в гостиную вошёл Дамьен и справился о Джилл.

— Джилл сказала, что будет здесь, — объяснил он. — А я тоже был тут неподалёку и решил, что вы не будете возражать, если я загляну на минутку, чтобы передать ей несколько фотографий. Полагаю, она говорила вам о книге?

Нет, она ничего не говорила, подумала Анна, с какой стати? Значит, «Пинки» издаёт книгу Дамьена? Что ж, весьма престижно. Значит, он «вышел» на это издательство благодаря своим связям — в данном случае с Джилл? А может, Джилл «вышла» на него? Впрочем, какая разница? Волнение, охватившее её в первую минуту, сразу улетучилось, осталась только глухая обида.

Появилась Джилл — высокая, яркая в своём экзотическом красно-зелёном наряде. Роскошная рыжая грива стояла торчком на гордо вскинутой голове. Щёки пылали, соски упругих грудей вызывающе просвечивали под облегающим свитером. Дамьен кивнул ей — весь точно рассчитанное дружелюбие и деловой интерес. Но во взгляде, которым он окинул сверху вниз всю её фигуру, было нечто большее.

Вслед за Джилл в комнату вошли Кэт, Джереми и Ник. Последний держался крайне скованно.

Анна задохнулась от ярости. Как он посмел? Унизить её у всех на глазах флиртом с другой женщиной!

— Проходите, Дамьен. Выпьете что-нибудь? — светски-холодно осведомилась Бетси.

Анне хотелось, чтоб он отказался, чтобы исчез так же внезапно, как и явился. Но она точно знала: если он уйдёт, у неё ничего не останется — ни страха, ни надежды, и поэтому другая половина её души страстно желала, чтобы он не уходил. В полном смятении чувств она увидела, как он улыбнулся и кивнул в знак согласия. Потом сел рядом с Сонси, небрежно положив руку на спинку дивана. И эта дура поглядела на него, как кролик на удава. Он что-то пробормотал ей. Сонси неловко отпрянула и в ужасе воззрилась на мужа, как бы ища у него защиты.

Анна презрительно скривилась. Ну погодите! Она покажет Дамьену и всем им, что ей на них наплевать, и не позволит больше играть с собой, как с куклой.

Джилл подсела к столу и небрежно откинулась на высокую спинку стула. Скрестила длинные стройные ноги. Она демонстративно ни на кого не глядела, а Ник, нахохлившийся где-то в углу, с бокалом в руках, как будто вовсе перестал для неё существовать.

— Что вас сюда привело, Дамьен? — низким грудным голосом проговорила она.

Дамьен взял налитый Крисом коктейль, похвалил Алисины старинные бокалы, что не вызвало у мрачной старухи никакого отклика, потом поднял бокал, приветствуя всю компанию, и с насмешливой улыбкой поудобнее устроился на сиденье.

— Я был бы рад сказать, моя прелесть, что меня привели сюда ваши прекрасные глаза, но увы… Надо было повидаться с несколькими компаньонами, а погода благоприятствовала этой поездке. — Он перевёл взгляд с Джилл на Сонси. — Ну что, милая Сонси, — он склонился к ней, тщетно пытаясь перехватить её взгляд, — как проходит ваш дебют в этом семействе?

Сонси покраснела, вымученно улыбнулась и пробормотала что-то.

— Прекрасно, — сказал Дамьен. — Надеюсь, вы приживётесь здесь лучше, чем я. — Он с усмешкой оглядел весь клан Тендеров, подмигнул. — Должен признаться, мне здоровый деревенский воздух и настольные игры не пошли на пользу. Вы уже играли в «Ма-йонг»?

— Нет, — ровным голосом отозвался Крис, — никак не можем его найти.

— Вот незадача! Такая чудесная старинная игра! Ну ничего, ещё отыщется, и вы, как всегда, наиграетесь всласть, тем более что я теперь вам мешать не буду… Может, в этом году моя роль уготована Сонси? — Он засмеялся, окончательно смутив Сонси.

— Знаешь, Анну укусила в ногу большая пиявка, — отделившись от стены и выступая вперёд, неожиданно громко проговорил Родни.

Дамьен холодно смерил его взглядом.

— Что ты говоришь? — откликнулся он, стараясь казаться весёлым, но заметно побледнев.

— До чего ж они гадкие, эти пиявки, — вступила в разговор Кэт. — Зоя ужасно их боится. Я ей объясняла, что они в общем-то не опасны, но…

Уилф вдруг проклюнулся из своего укрытия и пробасил:

— Один мой приятель из кегельбана… говорит, что мы недооцениваем пиявок.

Воцарилась гробовая тишина.

— «Тихи убийцы» — он так их называет, — пояснил Уилф. — Он много лет прожил в Малайе и утверждает, что девяносто девять человек могут вынести укусы дюжины пиявок одновременно, и ничего. А сотый умрёт от одного укуса. Если ты аллергик, то сразу шок, остановка сердца, и нет человека. Вот так-то. Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь… — торжественно заключил он и снова ушёл в тень.

Дамьен нервно облизал губу, прикрытую светлыми усами.

— Да… и впрямь… — выдавил он, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— А я и не предполагал… — начала было Кэт, но Джилл её перебила.

— Где вы остановились, Дамьен?

— Думаю, в каком-нибудь отеле найдётся местечко, чтобы приклонить голову холостяку. — Дамьен явно был рад сменить тему. Щёки его постепенно розовели. — Может, кто из вас мне что-нибудь порекомендует? — Он придвинулся поближе к Сонси и проворковал: — Вы не знаете, а, свойственница?

Сонси не смогла издать ни звука, лишь замотала головой. Она расширила глаза, побледнела и тяжело дышала: Дамьен, казалось, действует на неё гипнотически. Бедняжка вобрала голову в плечи, не в силах вынести этот пожирающий взгляд.

Все начали подавать советы по поводу гостиницы, и обстановка как будто нормализовалась. Но Дамьен не отставал от Сонси: засыпал вопросами и несколько раз, вроде бы невзначай, погладил её по плечу.

Анна пыталась поддерживать светскую беседу. Неужели он не может пропустить ни одной юбки? Она не без злорадства отметила, что Джилл как-то сразу стушевалась. Так-так, пускай прочувствует, каково это — связаться с Дамьеном. Несомненно, эту сцену с Сонси он разыгрывает для Джилл. Анна хорошо изучила своего бывшего мужа: он любит помучить людей — особенно женщин, которых стремится обольстить. Сперва атакует очередную жертву, пуская в ход всё своё обаяние — а оно, надо признать, у него немалое, — обволакивает бедняжку лестью, комплиментами, страстными признаниями. Но стоит ей попасться в сети, растаять перед его чарами, как он переключается на другой объект. А жертва остаётся в полной растерянности и ужасе: неужели она неправильно истолковала его намерения и как идиотка вешается ему на шею? А Дамьена это ещё больше раззадоривает. Чем красивей и самоуверенней женщина, тем большее удовольствие он получает, утверждая свою власть над ней. Анна сколько раз наблюдала его тактику, да и на собственной шкуре испробовала. Словами не передать весь этот кошмар! А потом, стоило ему только захотеть, он мог с лёгкостью вернуть себе любую из них, как бы оскорблена она ни была. И в то же время ей, Анне, он твердил, что любит только её одну, всё остальное забавы, мимолётные увлечения. И после всего, что ей пришлось вынести, она до сих пор в это верит.

О своих победах он рассказывал смеясь, издевался над физическими недостатками тех женщин: нос великоват, колени слишком костлявы, ноги волосатые — к чему-нибудь да прицепится. Что бы с ними стало, с этими неприступными красавицами, с этими светскими львицам, узнай они, как он о них отзывается! Что ж, поделом: пускай расплачиваются за свои взгляды, полные снисходительного сочувствия, уверенности, что им удалось без труда у неё Дамьена!

Какое-то время Анна даже ему подыгрывала. Да-да, подыгрывала. Но в конце концов не сдержалась и выложила всё матери. Тогда-то и произошёл разрыв. Бетси мгновенно растолковала ей, как она должна поступить. И была права. Не винить же в самом деле мать за то, что Анна влюбилась в такого негодяя! Нет, безусловно, надо было от него уйти.

Он уговаривал её вернуться, но из родительского дома она уже не могла, просто не могла вернуться к этой, как выразилась мать, «деградации». Надо бы ей тогда придержать язык, но она была так несчастна и так ненавидела Дамьена, что рассказала матери обо всём, даже о том, что он вытворяет с ней в постели! Бетси была потрясена, хотя и старалась не подать вида. Если бы Анна вернулась к мужу, что бы она подумала про свою дочь!.. Возможно, она даже поведала об этом отцу. Да, скорее всего, потому что Анна временами чувствовала на себе его встревоженный взгляд. Что было бы с ним, если б она вернулась к такому растленному типу!..

Она невольно следила за движениями длинных и тонких его пальцев, поглаживающих бокал; Дамьен сидел нога на ногу — между краем брюк и носком обнажилась бледная полоска; и шея под расстёгнутым воротником рубашки тоже бледная и гладкая. Он поднял глаза и встретил её взгляд. Эти серые глаза под тяжёлыми веками… они полны тайного смысла, теплоты, желания.

У Анны закружилась голова; ещё минута, и она бросится к нему, не ведая сомнений. Её внутренняя раздвоённость мгновенно исчезла: она теперь знала, чего хочет. Она хочет быть с ним, чего бы это ни стоило, и он хочет того же — она уверена. Дамьен приехал за ней! Джилл, какие-то фотографии не более чем предлог, чтобы усыпить бдительность матери. Анна откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Они поняли друг друга. Чуть позже, когда все уснут, Дамьен найдёт возможность переговорить с ней наедине. Она возьмёт только самое необходимое, и… они просто уедут отсюда.

Как в тумане, она увидела, что Крис подлил всем в бокалы, а Дамьен завёл фривольную беседу с Джилл. Так, всё отлично, никто не догадается об их негласном сговоре. Ведь это был только миг. Она скользнула взглядом по комнате. Алиса, сморщенная и жёлтая, как лимон, прищурясь, уставилась на Дамьена, как будто он был самым ядовитым из её садовых вредителей. Крис с притворно невозмутимым видом принялся листать старый номер «Ридерз дайджест». Уилф отрешённо глядел в пространство. Лицо Бетси также было непроницаемо, но Анне показалось, что она слегка успокоилась: флирт Дамьена с Джилл при всей его вульгарности, видимо, разуверил её в том, что Дамьен снова пытается влезть в их гнездо.

Сонси сникла, словно расстроилась из-за того, что этот донжуан в конце концов оставил её в покое. Открытая, как обычно, Кэт с присущей её прямотой в упор глядела на Джилл и временами косилась то на Ника, который был чернее тучи, то на Джереми, по обыкновению надутого и недовольного. Родни, засунув руки в карманы, маячил на заднем плане. Он тоже не сводил глаз с Джилл и выглядел при этом довольно комично: по-детски пухлое лицо вытянулось в гримасе какой-то ханжеской стыдливости. И наконец, эта Берди, Верити — или как её там — тихонько сидела рядом с Кэт и будто принюхивалась. Её янтарные глаза из-под очков немигающее следили за Анной, и Анна послал ей самую ослепительную из своих улыбок, которую можно было назвать улыбкой заблудившейся, но храброй девочки. В ответ Берди как-то неопределённо скривила губы, и Анна успокоилась. Нет, эта замухрышка не опасна. Ей на роду написано быть сторонним наблюдателем. Ну и пусть наблюдает — всё равно ничего не поймёт, а если и поймёт, ей не с кем здесь поделиться. Пустяки, всё идёт хорошо. Теперь остаётся только ждать, пока Дамьен подаст ей знак, а уж она отреагирует как надо.

Констебль уголовной полиции Мартин Макглинчи, сладко позёвывая, взял кружку с чаем и с закрытыми глазами откинулся на спинку стула. Сквозь дрёму он услышал телефонный звонок в глубине дома, но не тронулся с места. Мать подойдёт — наверняка, это тётя Вэл. Кто ещё станет звонить в такую рань? Охо-хо! У этой старухи телефонная трубка к уху припаяна. Сколько же люди болтают по телефону, подумал констебль, тряхнув своей пышной шевелюрой. А с другой стороны, что им ещё делать в таком захолустье? В этих богом забытых горах ничего не происходит, разве что турист какой заблудится, муж с женой не поладит или вспыхнет лесной пожар. Он отхлебнул из кружки, пытаясь стряхнуть с себя сонливость. Пожалуй, пора собираться. Не годится опаздывать на службу. Кто знает, какой вопрос жизни и смерти его там ожидает — к примеру, у кого-нибудь тачку спёрли или ещё что.

— Марти! Марти! — крикнула мать. — Тебя к телефону! Срочно!

Он кряхтя встал и поплёлся в гостиную. Мать с взволнованным видом показывала на трубку. Ну что там ещё? Прежде чем ответить, констебль снова зевнул.

— Алло… — Он никак не мог продрать глаза.

— Макглинчи!

Мартин мгновенно пробудился.

— Слушаю, сэр!

От изумления он чуть не крякнул. Саймон Тоби звонит ему домой! Небывалый случай. Просто голова кругом. Что за оплошность он совершил?

— Макглинчи, быстро в участок! Дело не терпит.

— Что случилось, сэр?

— Неприятная история в старой части Атертона. Расскажу, как приедешь. Давай поживей!

— Слушаюсь, сэр!

Мартин положил трубку и начал стаскивать с себя пижаму. Да, похоже, и впрямь что-то стряслось. Если уж старик Тоби не решается говорить об этом по телефону!.. Может, у кого нашли в сарае запасы марихуаны? Или большое ограбление? Некоторые из этих развалюх снизу доверху набиты всякими ценностями, а надёжных запоров, конечно, нет. Он побежал к себе в комнату и принялся поспешно одеваться.

— Прежде чем мы продолжим разговори, — сказал Тоби, усаживаясь на стул, — я хотел бы ещё кое-что уточнить. По-моему, один из ваших гостей отсутствует. Я имею в виду мистера… — он толстым пальцем прошёлся по списку в своей книжке, — … мистера Николаса Бедфорда. Где он?

Воцарилось молчание. Кэт взглянула на Джереми. Как ни странно, за ужасными событиями сегодняшнего утра она совершенно забыла о Нике. В глазах у Джереми была тревога, а Джилл демонстративно рассматривала свои туфли. Они-то наверняка не забыли и ждали этого вопроса.

Крис, стараясь казаться беззаботным, объяснил:

— Видите ли, вчера ночью Ник ушёл куда-то. Должно быть, решил прокатиться. Было довольно поздно, он, вероятнее всего, заглянул в какой-нибудь бар, а потом побоялся садиться за руль. Всякое бывает…

— Со стороны, мистер Тендер, это выглядит довольно странно: уехать, когда тут такое творится. Может быть, вы поссорились?

Этот здоровенный, неряшливый полицейский вдруг напомнил Кэт старенького чудаковатого доктора, который тихонько прощупывает тело, спрашивая, где болит. И она вся замерла в предчувствии этой боли: казалось, что-то страшное нависло над нею самой. Она попыталась отогнать эти мысли. Да, Ник ненавидел Дамьена, ну и что с того? С Дамьеном произошёл несчастный случай. Дамьен мёртв. Чувства других людей не имеют к этому никакого отношения.

— О нет, — уверенно заявил Крис и улыбнулся во весь рот. — Ничего похожего.

Зачем он лжёт, в смятении подумала Кэт и исподтишка оглядела всех. Джереми насупился. Джилл зажала веснушчатые руки между коленями; её живое и очень подвижное лицо превратилось в каменную маску.

— Я не понимаю, инспектор, — возмущённо вмешалась Бетси, — к чему эти вопросы? Какое отношение это имеет к делу?

Услышав свои собственные мысли, да ещё высказанные вслух таким проницательным, скандальным тоном (Бетси вечно раздражалась, когда ей указывали на то, чего она не хотела видеть), Кэт сразу поняла, зачем этот полицейский допрос, почему помрачнел Джереми и окаменела Джилл и для чего солгал Крис. Видно, сыщик не удовлетворён. Он не верит, что это несчастный случай. Он предполагает, что произошло убийство! Кровь застыла у неё в жилах.

— Итак, миссис Тендер?..

Громкий, но спокойный голос Тоби вдруг прервался, потому что снаружи послышались шаги и кто-то взбежал по ступенькам.

— Кто там? — резко спросила Бетси, приподнимаясь.

Крис предостерегающе поднял руку, и после недолгого колебания Бетси снова села. Кэт и Джереми, как по команде, повернулись на звук открывающейся двери.

На пороге с огромным букетом нарциссов в руках стоял Ник. Вместе со сквозняком в комнату ворвался сладковатый, дурманящий запах цветов. Потом ещё долго запах нарциссов напоминал Кэт эту облезлую, захламлённую гостиную и лицо Ника в дверном проёме. Ник осунулся, глаза покраснели, волосы были всклокочены, но лицо его сияло, и глядел он только на Джилл.

— Общий привет, — проговорил он. — Картина называется «Возвращение блудного сына». — Он пересёк комнату и бросил цветы на колени Джилл. — Сам собирал на обочине дороги… Извини, Джилли, за вчерашнюю вспышку. Я свалял дурака. — И тут только Ник почуял неладное, лицо у него сразу вытянулось. — В чём дело?

Саймон Тоби с необычайной для такого грузного тела стремительно шагнул ему навстречу.

— Николас Бедфорд, если не ошибаюсь?

— Да, — ответил Ник.

В другой ситуации, увидев его таким растерянным, Кэт непременно бы рассмеялась. Карикатура или финальная сцена из плохого фильма. Глаза вытаращены, брови взлетели вверх, а челюсть отвисла. Но сейчас было не до смеха. Только к сердцу подкатила волна леденящего ужаса, когда великан в сером костюме положил руку на плечо Ника. Ник вдруг показался ей совсем маленьким и хрупким.

— В чём дело? — переспросил он.

— Произошёл несчастный случай, мистер Бедфорд. Я — сержант уголовной полиции Тоби. Миссис Тендер, мне нужно поговорить с мистером Бедфордом наедине. Если не возражает, мы снова пройдём в вашу спальню. Макглинчи!

Молодой полицейский вскочил на ноги. Тоби повернулся к Нику.

— Не волнуйтесь, мистер Бедфорд, это не займёт много времени. — Он вытянул руку в направлении двери, приглашая своего собеседника пройти вместе с ним.

— Несчастье с Трелором, Ник, — звонким голосом произнёс Джереми, глядя другу прямо в глаза. — Рано утром мы нашли его мёртвым. Отравление.

Тоби посмотрел на Джереми почти с нежностью.

— Благодарю, мистер Дарси! Прошу вас, мистер Бедфорд!

Ник покорно пошёл к двери, правда, движения его были замедленные, будто он только что очнулся от глубокого сна. Один раз оглянулся на Джилл; лицо его ничего не выражало. Дверь за ними захлопнулась.

— Господи, да что же это такое?! — снова прозвучало в тишине горестно-гневное восклицание Бетси.

— Я… вы извините, что я вмешиваюсь, миссис Тендер…

Все с изумлением обернулись на этот голос. Хрупкая фигурка на стуле с прямой спинкой чуть подалась вперёд. Брови немного приподняты, выражение глаз за стёклами очков сосредоточенное и серьёзное.

— Ах, это вы… Верити? — выдохнула Бетси и замолчала. Она не могла позволить себе какой-либо невежливости, но была явно недовольна.

— У меня кое-какой опыт в этих делах, — после недолгого колебания проговорила Берди. — Конечно, с такими драматическими ситуациями сталкиваешься не каждый день, но всё же…

— Ой, Берди, ну конечно! — воскликнула Кэт. — Ты же адвокат! Ты знаешь все эти… Берди!.. Тебе надо быть там, с Ником… Может быть, можно что-нибудь… Иди же скорей! — Кэт сама встала и пошла к двери.

— Успокойся, Кэт, — сказал Джереми, — не надо пороть горячку, — и неодобрительно взглянул на Берди: чего ей надо, этой выскочке? — Мне кажется, у нас нет оснований для паники. Пока ясно одно: Тоби не склонен считать это несчастным случаем и потому будет беседовать с каждым из нас в отдельности, уточнять время и обстоятельства. Как раз этим он сейчас занимается с Ником. Вне всяких сомнений, что Дамьен умер от отравления, думаю, каждому из вас это ясно. — Он сделал паузу, и всем стало как-то не по себе. — Вопрос в том, было ли отравление случайным. До тех пор, пока нет результатов вскрытия, он будет работать вслепую. Он не сможет ничего доказать, пока не будет заключения экспертизы, а это может затянуться на целую вечность.

— Но никто из нас не хотел причинить Дамьену вреда, — сказала Кэт. — Ведь все мы… да и зачем бы… — Она внезапно осеклась, заметив, как Берди переводит взгляд своих янтарных глаз с одного лица на другое.

Анна была похожа на привидение. Но Кэт дала бы руку на отсечение, что Анна и Дамьен хотят наладить отношения. Несмотря на все эти нелепые игры с Джилл, у обоих вчера вечером был именно такой вид. Берди наверняка тоже это заметила. Анна, несомненно, не охладела к своему мужу — по глазам было видно. И он это чувствовал. Был в нём какой-то непонятный магнетизм, привлекающий женщин. Даже Кэт вчера невольно поддалась его обаянию. Прежде она этого не ощущала, а теперь поняла, что для такой эмоциональной натуры, как Анна, оно могло оказаться роковым. Стоило Дамьену поманить её, и она бы кинулась за ним очертя голову, забыв о мудрых наставлениях Бетси. Поэтому кто-кто, но Анна не стала бы его убивать.

Сонси сидела бледная, что было вполне естественно, ведь именно ей пришлось заниматься освидетельствованием трупа. Бедная маленькая Сонси, впервые за всю свою жизнь она оказалась по-настоящему в центре внимания. Встала на колени перед мёртвым Дамьеном, который лежал лицом вниз на мокрой траве. На её прелестном красном халатике оторвалась пуговица, он распахнулся на груди, и стала видна ночная рубашка с дешёвенькими кружевами. Хорошенькое личико сосредоточено, бледные пальцы, откинув с головы Дамьена капюшон, профессиональным жестом отыскивают несуществующий на его белокожей шее пульс. А все остальные, образовав кружок, смотрят на неё сквозь утренний туман с почтительным ужасом. Потом Сонси поднимается и говорит: «Да, он мёртв», а Крис восклицает: «Не может быть!» — и переворачивает тело на спину. И всем открывается жуткое лицо мертвеца. Затем раздаётся чей-то судорожный всхлип. Родни скрючился под деревом, его рвёт. Ползёт шепоток об опрыскивании, о том, что Алиса выжила из ума. Бетси вскрикивает: «Боже мой, в моём месте!» Сонси, взглянув на неё, начинает хохотать, по щекам её катятся слёзы. Крис поднимает её и тащит в дом, где у камина сидят Алиса и Зоя.

Кэт взглянула на руки Сонси, так неподвижно лежащие на коленях, и вспомнила, как накануне вечером они беспрерывно теребили край джемпера. После истерики в саду Сонси, кажется, обрела душевное равновесие. Бетси и Крис будто перестали для неё существовать, а вечером она весь вечер наблюдала за ними из-под полуопущенных век, и ревность вгрызалась ей в сердце, словно красноглазая мышь, а что, если у неё наступило мгновенное помешательство… тут Дамьен и подвернулся… Да нет, нет, что за идиотские мысли! В состоянии аффекта людей не травят, решила Кэт. Можно выстрелить, проломить человеку череп или что-нибудь в этом роде… Кэт вдруг представила себе, как Сонси крадётся по саду, высматривая свою жертву. Карманы халатика набиты отравленными яблоками, маленькое личико искажено злобным оскалом, безумны глаза блуждают… «Господи, да прекрати же ты, дурра!» — обругала себя Кэт.

Она заметила, что взгляд Берди переместился с Сонси на Алису, сидящую, как всегда, у камина. Но даже если Тоби и отказывается верить в несчастный случай, считает всё это злым умыслом, то помешанная на своих опрыскивателях старуха вряд ли могла… Хотя почему бы и нет? Она же ненавидела Дамьена, а кто лучше её мог впрыснуть отраву в яблоко. Но, право, слишком уж замысловатый способ. Как бы она заставила Дамьена съесть именно это яблоко, когда они его окружали со всех сторон? Да и вообще глупость: Алиса ведь даже не знала, что Дамьен остался ночевать. Она была уверена, что в тот первый раз он ушёл окончательно.

Так… кто ещё? Ник? Кэт и думать об этом не желала, какие бы там догадки ни строил Тоби. Ник — самый добрый и самый искренний человек из всех, кого она знает. Правда, вчерашнее поведение совсем не в его духе, но убить, а уж тем более отравить кого-либо он не способен. Этот вид убийства предполагает заранее обдуманные намерения и хладнокровное их осуществление. Нет, Ник, безусловно, отпадает.

Джилл? Но у неё абсолютно никаких мотивов. Наоборот, из-за книги и всего остального ей был нужен живой Дамьен Трелор.

Кто же остаётся? Крис? У него тоже нет мотивов, насколько Кэт может судить. Маменькин сынок Родни? Положим, мальчишеский порыв, желание рассеять нависшую над семьёй угрозу? Вдруг он вчера заметил горящие глаза Анны и решил сделать героический жест — спасти сестру от позорного примирения с мужем? Вряд ли. Скорее всего, он был бы даже рад, если б Анна сбежала и вновь навлекла на себя немилость. Ведь когда она вернулась под родительский кров, как блудная дочь, внимание его любимой мамочки переключилось с него на сестру. А Родни наверняка хочется, чтобы его одного Бетси холила и лелеяла и потчевала за ужином нежнейшей жареной бараниной.

Ну хватит, опять тебя бог знает куда занесло, рассердилась на себя Кэт. Он бы всё равно не смог стать единственным для Бетси, не забывай…

Ясный, холодный голос Анны прервал её размышления.

— Между прочим, этот здоровяк сержант сказал мне, что не исключает самоубийство.

— Самоубийство! — вскричала Джилл. — Что за ерунда! С чего бы ему…

— Мне кажется, — Анна поглядела на неё в упор, скривив губы, — что в данный момент отвергать эту версию не в твоих интересах.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, это же так очевидно, — Анна скосила глаза на дверь, куда полицейские ушли с Ником.

— Ах ты, стерва! Да ты… — Джилл вскочила, заливаясь краской.

— Джилл, Анна, ну, пожалуйста, не ссорьтесь!

Кэт, не помня себя, подлетела к Джилл, чтобы удержать её, обуздать ту злобу, что мгновенно наполнила всю комнату. У неё даже дыхание перехватило оттого, как на глазах исказились два таким знакомых ей лица. Воистину мы друг друга совсем не знаем, подумала она, уводя Джилл на кухню.

— Пойду поставлю чай, — сказала Кэт и, закрывая за собой дверь, успела перехватить насмешливый взгляд Берди.

— Слава богу, избавились наконец от этого проходимца. С плеч долой. А ежели его прикончил кто — спасибо ему за такую услугу!

Алиса с вызовом уставилась на Тоби, а тот в свою очередь украдкой взглянул на тихонько сидящую Берди, которая, опустив глаза, едва заметно улыбалась. Тоби нахмурился.

— Скажу вам со всей откровенностью, мисс Олкотт: я пока не знаю, был ли это несчастный случай, самоубийство или даже убийство. Отдельные детали, обнаруженные при осмотре трупа и окрестностей, настораживают, и я бы не спешил с выводом о том, что Трелор случайно отравился недавно опрыснутыми яблоками. Однако признаки отравления налицо: перед смертью покойника рвало, рядом с трупом найдено несколько огрызков. Кроме того, как известно, вы предупреждали своих гостей, что деревья опрыснуты и есть с них яблоки опасно.

Алиса слушала его очень внимательно.

— А теперь, мисс Олкотт, я бы попросил вас припомнить, чем и в какое время вы опрыскивали деревья.

Старуха посмотрела на него в упор и медленно, раздельно проговорила:

— Я уже сказала тебе, сынок, что не помню, когда и какие деревья опрыскивала. Если этот гнусный червяк вздумал ночью воровать яблоки из моего сада — я не отвечаю. Понял?

— Хорошо, мисс Олкотт, пока оставим это. — Тоби устало провёл рукой по лбу и по веснушчатой лысине, как бы стараясь навести порядок в голове. — Скажите, а не слышали ли вы чего-нибудь необычного в ту ночь после того, как ушли к себе? Или, может быть, видели, ведь ваша комната выходит окнами в сад.

— Да, мне оттуда видны почти все мои деревья.

— Так как же?

— Да нет, особо ничего. Как всегда: люди ходили взад-вперёд, спускали воду в уборной. Ещё слыхала, как эта дурёха за перегородкой выла в подушку. Нынче женщины всякий стыд потеряли. Да и мужчины тоже.

— Вы, очевидно, имеете в виду миссис Сьюзен Тендер? — Взгляд Тоби упал на Верити Бервуд, и он с интересом отметил, что улыбка исчезла у неё с лица.

— Да, я ведь сплю за перегородкой, а она тонкая, что картон. Через неё всё слышно, что на веранде творится, а уж ночью и подавно. Если уж на то пошло, сынок, я слыхала там кое-что и почище. Подумаешь, девчонка плачет — это мне не в диковинку! — Её глаза блеснули из-под тяжёлых век сперва на Тоби, потом на Мартина, и рот снова скривился в ухмылке.

Мартин густо покраснел. Старая карга! В доме смерть, а ей хоть бы что. Ещё говорит, что молодые стыд потеряли!

Тоби и глазом не моргнул.

— Вы слышали, как плакала Сьюзен Тендер. Когда примерно это было?

— Да рано, я только-только пришла к себе. Она-то ещё раньше убежала: Бет к ней прицепилась: дескать, она строила глазки этому распутнику. Чистое враньё! Даже слепой бы увидел…

— Строила глазки покойному, мистеру Трелору?

— Тогда, чёрт его дери, он ещё покойником не был. — У Алисы вырвался горький смешок. — Куда там — так и вертелся возле каждой юбки. «Моя милая» да «моя прелесть» — никого не обошёл!.. Сперва за рыжей увивался, после на жену стал поглядывать, потом к этой пристал, к жене Криса, там и до самой Бет добрался, а на закуску опять рыжая… Даже ко мне подлаживался, гнусь такая. Одним словом, может, кому из них это и нравилось, да только не этой… как бишь её… Флосси, что ли… Она, бедная, не чаяла, как от него отвертеться, это было ясно как божий день. А Бет, чертовка, зазря её обидела. Её ведь хлебом не корми — дай при всех уязвить кого-нибудь. Чтоб после на своём настоять. Она такая… Когда-нибудь обожжётся на этом.

— На своём настоять? — как бы невзначай переспросил Тоби.

— А то как же! Она добивается, чтоб Крис жену бросил. Хочет, чтоб женился на ком познатней, а то и вовсе холостяком остался. Ей ведь надо самой им командовать. Вон как она с Анной расправилась! А теперь за Криса возьмётся… — Алиса вдруг осеклась, спохватившись, что наговорила лишнего, и беспокойно повернулась к Берди. — Может, я зря говорю?

— Говорить или не говорить — ваше право, мисс Олкотт, — спокойно сказала Берди. — Однако будет лучше, если теперь вы расскажете сержанту Тоби всё, что вы видели и слышали прошлой ночью.

Алиса снова ссутулилась.

— Ну, значит, девчонка плакала, потом всё какие-то разговоры, и дверь — то откроется, то закроется. Потом вроде угомонились. Крис пришёл к себе, говорили они тихо, но я-то всё равно слышала. Она плакать сразу перестала. Ещё ветер всю ночь шумел. Я слушала-слушала, уж думала — крышу сорвёт. Свет везде погасили, и у Криса, и на кухне — других-то окон мне не видно. То и дело хлопали дверью чёрного хода — оно и понятно, там ведь уборная. Да трубы гудели в ванной — это, стало быть, руки мыли. Вот и всё, сынок.

Алиса уж было собралась уходить, но Тоби опередил её, вопросительно подняв брови.

— Неужели всё, мисс Олкотт? А вот Анна упомянула о какой-то суматохе в холле, вскоре после полуночи. Не слышали?

— Твоя правда, слыхала крик, а после разговоры… Но это уж было далеко за полночь. Во втором часу, думается. Однако вскоре утихли. Должно, что-нибудь опять с женой Криса… Они потом шушукались у меня за стенкой — слёзы и всё такое. Ну, улеглись наконец.

— А вы ведь, мисс Олкотт, определённо недолюбливали покойного, — заметил Тоби, задумчиво глядя на старуху. — Не объясните почему?

Алиса презрительно фыркнула.

— Тому, у кого голова есть на плечах, не за что его любить. Я, как его первый раз увидела в прошлом году, сразу поняла, что он за птица. Ночью разъезжает, до полудня спит. Всё амурничал, так его перетак. Честная женщина, коли с таким ветрогоном свяжется, потом долго слёзы лить будет. — Щёки её даже слегка порозовели от гнева, а глаза недобро сверкали.

— А дочь вашей племянницы вы любите? — вдруг спросил Тоби.

Алиса сомкнула губы, и краска медленно сошла с её лица.

— А ты как думаешь! — с каким-то вызовом сказала она. — Ясное дело, люблю, своей-то семьи у меня нету.

— Благодарю вас, мисс Олкотт. — Тоби явно остался доволен беседой. — На сегодня хватит.

Выйдя на улицу, где светило неяркое, уже не дающее тепла солнце, Мартин зажмурился, и у него защекотало в носу. Желудок подвело от голода. Он мысленно пожелал себе, чтобы интервью с миссис Салливан не затянулось надолго. Тоби и мисс Бердвуд о чём-то заинтересованно беседовали, стоя возле белой машины.

Автомобиль был весь в грязи и изнутри забит какими-то коробками, пакетами, свёртками. Видимо, это и были приобретения покойного антиквара, купленные в здешних краях. Наверняка скупил всё за бесценок, они ведь такие мошенники, эти антиквары! А тут в горах им есть чем поживиться: фарфор, книги, потемневшие картины в причудливых рамах — обломки прошлого, сохранившиеся у какого-нибудь одинокого старика или у старой девы, вроде Алисы, над которой время не властно. Они всю жизнь проводят в окружении этой рухляди. Мать Мартина после смерти бабушки тоже продала все её вещи какому-то перекупщику. Они не только не подходили к обстановке их дома, а и просто не поместились бы. К тому же мать терпеть не могла старого хлама.

Вот и миссис Тендер тоже: сразу видно, как у неё руки чешутся повыбросить всё Алисино барахло, вымыть, выскоблить дом, повесить новые цветастые занавески, поставить полированную мебель. Правда, эта дама в отличие от матери знает, что почём. Мать же, выручив за всё пятьдесят долларов, была на седьмом небе от счастья. А миссис Тендер нет, она не промахнётся: как пить дать, отправит вещи на аукцион, как поступают все практичные люди. Какую-нибудь диковинку оставит себе Анна Трелор — к примеру, большой чугунный котёл из кухни. А что, если посадить туда пальму или другое комнатное растение, получится оригинально. Миссис Тендер возьмёт себе чайный сервиз или одну из картин. Алисе позволят взять на память что-то из мелочей, а всё остальное продадут. В новой чистенькой бонбоньерке, куда миссис Тендер поселит Алису, много не разместишь. Да и зачем Алисе большая квартира? Вдали от своего дома старуха и года не проживёт.

У Мартина, непонятно почему, защемило сердце.

— Эй, Макглинчи!

Мартин вздрогнул и виновато уставился на Тоби, чья туша выросла перед ним. Хрупкая Верити Бердвуд уже пересекала улицу.

— Ну, какие соображения? — спросил Тоби.

— Вы про машину, сэр?

— А про что же ещё! — раздражённо буркнул Тоби.

— Э-э… ну… шины сдуты…

— Так. — Тоби явно ждал чего-то ещё.

— Машина от этого накренилась, так что он должен был это заметить, как только вышел.

— Вот именно, если, конечно, он не слепой. Ну и…

— Ну и… — Мартин лихорадочно соображал, — … непонятно, почему он так долго не возвращался в дом?

— Да, почему? — И Тоби опять выжидательно посмотрел на него.

Ага, догадался, Мартин, экзамен на сообразительность!

— Возможно, сэр, он не знал, как поступить, — помедлив, отозвался Мартин, — и ему понадобилось время на размышления.

— Что, целых пятнадцать минут?

— Да, но… может быть…

— Слушай, Мартин, у нас ведь и раньше ребятня протыкала покрышки, не так ли?

— Ну ещё бы! Сколько раз. Помните, в прошлое воскресенье в Катумбе на всех автомобилях, стоящих вдоль улицы, спустили шины?.. И какая после из-за этого пробка образовалась.

— Точно. По все улице. А чтобы они из целого ряда выбрали какую-нибудь одну машину — такое бывало?

— Гм, пожалуй, нет, — подумав, ответил Мартин. — Ну, разве что машина уж слишком шикарная — «роллс-ройс» там или «ягуар»… или когда они мстят кому-то.

— А как ты думаешь, кто из них мог гулять здесь или проезжать на велосипеде поздно вечером, в этот холод и туман?

— Не знаю. Скорей всего, они все уже по домам разбежались. Кому охота в такую погоду шляться по улице?

— Ну да, сидели небось дома в тепле, у телевизора, да суп хлебали, а? — Тоби подмигнул своему помощнику, не так давно вышедшему из «велосипедного» возраста. — И что это значит?

— Это значит… что тут кто-то другой постарался. Но ведь из дома, пока там был Трелор, никто не выходил. Они в один голос это заявили.

— Ну, Мартин, кто же остаётся?

— Понял! Трелор сам проткнул шины, — раздумчиво произнёс Мартин. — Значит, он хотел остаться ночевать. Но зачем? Ему надо было что-то сделать?

— Или с кем-то поговорить без свидетелей? Вот это, дружище, мы и должны выяснить.

Дом напротив встретил Берди тяжёлой, гнетущей тишиной. Войдя в гостиную, она устроилась перед едва тлевшим камином и рассеянно поворошила угольки щипцами. Дверь в кухню со скрипом растворилась, и Берди, обернувшись, увидела Кэт с потемневшими, расширенными от страха глазами.

— Ну, что тут происходит? — спросила Берди.

Кэт приложила палец к губам и на цыпочках двинулась по ковру к камину.

— Алиса у себя, — зашептала она. — Джилл захотела пройтись, остальные — тоже, кроме Бетси и Уилфа. Они спят. Давай потихоньку, чтоб не разбудить их, а то Бетси просто вне себя. Сперва пригрозила, что позвонит одному знакомому, члену парламента, и скажет, что Ника оклеветали, а после прочла Джилл целую проповедь о том, что женщина должна всегда поддерживать своего мужа, быть с ним рядом, какое бы преступление он ни совершил из любви к ней. Ой, Берди, Дамьен, царство ему небесное, был, конечно, не подарок, но по сравнению с Бетси он ангел. Удивляюсь, почему убийца её не выбрал! В этом случае у полиции было бы сразу двое подозреваемых. И не без оснований, как Ник…

— Лани, что ты мелешь? — спокойно проговорила Берди.

Кэт положила голову на колени.

— Конечно, чушь собачья, — отозвалась она, — но, Берди, ты только подумай — Ник! Добрый дружище Ник. Берди, а что, если?.. — Она взглянула на подругу: в глазах у неё стояли слёзы.

— Да прекрати, глупая! — оборвала её Берди, блеснув своими очками. — Что, если что?.. Если он действительно убил его? — Она тряхнула головой, не давая Кэт раскрыть рта. — Только не говори мне, что ты так не думаешь, я же вижу, у тебя все поджилки трясутся. Да вы с Джереми и бровью бы не повели, если б твёрдо знали, что он ни при чём. Джереми делает хорошую мину, но меня не проведёшь: я слишком давно его знаю. Он с утра сам не свой.

Кэт кивнула в полном отчаянии.

— Да, он мне признался перед отъездом. И как он мог поверить?! Ведь Ник — его лучший друг. А я знаешь, что ему сказала? Вспомни, как Ник удивился, когда увидел в доме полицейских. Он искренне удивился. Это все заметили.

— Да, пожалуй, — медленно проронила Берди. — Вид у него, во всяком случае, был совершенно ошарашенный. Именно так мне в тот момент показалось.

— Вот видишь, а я просто уверена, я сердцем чувствую, что он не виноват! Просто ужасное стечение обстоятельств — для него ужасное. И чего бы ему сразу не сказать полиции, что он заезжал сюда ненадолго? Ну зачем было лгать?

— Видно, он счёл, что его никто не мог видеть, а так легче было отделаться. Сообразительности ему не занимать. Раз полиция не исключает убийства, то, сказав всю правду, он только навлечёт на себя подозрения.

Берди набрала цепы возле каминной решётки и стала раздувать огонь. Она и не заметила, как подпалила рукав своего мохерового свитера. Кэт схватила её за руку.

— Ты что, ненормальная! Сгоришь ведь!

Дверь отворилась, и в комнату вошла Джилл. Лицо её порозовело от холода. Она стянула полосатую вязаную шапочку и тряхнула волосами, отчего вокруг головы образовался рыжий нимб.

— Холодно! И туман опять поднимается.

Она сняла перчатки и, подойдя к огню, стала греть руки.

— Холодно, — повторила она и взглянула на Кэт. — Новости есть?

— Никаких. Чем меньше «новостей», тем лучше.

— А ты, я вижу, постепенно усваиваешь лексику Бетси. — Джилл села возле камина прямо на пол. — Вот что я думаю, — ровным голосом произнесла она. — Если взглянуть на вещи здраво, у сыщиков, конечно, есть основания подозревать Ника. Но он не убивал, точно вам говорю. Вопрос в том, как это доказать.

— Доказать, что убил кто-то другой? Что это был не несчастный случай и не самоубийство? Это ты имеешь в виду?

— Ну да. Ведь они явно нацелены на убийство. Так давайте же встанем на их точку зрения и спокойно во всём разберёмся.

— Давайте, — сказала Кэт. — Я как раз собиралась это предложить Берди: у неё ум настоящего следователя. Помнишь, я тебе рассказывала, что несколько лет назад Берди помогла снять с одного человека обвинение в убийстве.

— Но там всё было совсем иначе, — возразила Берди. — И потом…

— Знаю, знаю, — отмахнулась Кэт. — Сейчас ты скажешь, что можешь только анализировать факты и не поручишься, что они в итоге не обернутся против Ника. Так ведь?

Берди кивнула, и губы её искривила лёгкая усмешка.

— Нас это устраивает, верно, Джилл? Поскольку мы обе готовы поклясться, что он не убивал.

Джилл медленно наклонила голову. Теперь, когда с лица исчез румянец после прогулки на холодном ветру, она выглядела смертельно усталой. Нос так и остался покрасневшим, а белесые ресницы и брови слились с общей бледностью.

От одного её вида у Кэт внутри всё переворачивалось. Видеть Джилл в таком состоянии всё равно что наблюдать, как жизнерадостный, независимый Ник с покорным, подавленным выражением лица шагает между двумя полицейскими. Из них обоих вдруг словно выжали то, за что все их так любили, что делало их единственными в своём роде. В упор глядя на Джилл — очень уж хотелось растормошить, встряхнуть её как-то, — Кэт чуть повысила голос:

— Допустим, произошло убийство. Нам надо выручить Ника. Тут, по-моему, есть два пути. Первый: доказать, что Ник его не совершал. Но это доказать практически невозможно. И второй: доказать, что его совершил кто-то другой. Думаю, именно этим нам и следует заняться.

Берди поглядела на подругу.

— А ты отдаёшь себе отчёт в том, что человек, совершивший убийство, почти на сто процентов кто-нибудь из нас, находившихся в доме прошлой ночью?

— Да, конечно. Так вот мы выясним, кто это, и вызволим Ника.

— Между прочим, это не игра.

Кэт вспыхнула.

— Знаешь что, перестань разыгрывать из себя святошу! Я и не говорю, что это игра. Кто бы он ни был, этот убийца, мне его отчасти жаль, но какой скотиной надо быть, чтобы свалить всё на Ника!

— Возможно, он полагает, что полиция ничего не сможет доказать и Ника отпустят, — спокойно возразила Берди.

— Ага, и всю жизнь над ним будет висеть то, что его подозревали в убийстве!

— Да уж, это здорово поможет его научной карьере, — добавила Джилл.

Кэт придвинулась к ним поближе.

— Мне кажется, — с таинственным видом прошептала она, — я знаю, кто это сделал. Ей-богу! Вы сочтёте меня, но чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что права. — Она смолкла.

— Ну так кто же, кто, скажи, ради всего святого? — прохрипела Джилл.

— Я думаю, это сделала Бетси.

— Бетси! — Брови Джилл взметнулись к волосам.

— Да. Послушайте… Не смотри на меня так, Берди, послушай лучше. Я хорошо знаю Бетси, а вы нет. Она фанатично предана своим детям и считает их своей собственностью. По словам Джереми, даже Крис признал, что она делала всё, чтобы вырвать Анну из рук Дамьена, и в конце концов ей это удалось. А Сонси мне сказала — по секрету, так что не проболтайтесь, — будто Бетси теперь из кожи вон лезет, чтобы разлучить её с Крисом.

— Но это же…

— Нет, это не пустяки, Джилл. Я верю, что это правда. Бетси полагала, что с Дамьеном покончено, что она наконец от него избавилась, а он появляется здесь и нарушает самую драгоценную семейную традицию. Анна уже было вернулась под мамино крылышко и спит, как детстве, в своей «розовой» комнате. Но Дамьен тут как тут, снова всё ломает и при всех, в гостиной, обменивается с Анной горящими взглядами.

Джилл вскинула голову.

— Каким горящими взглядами?

— Не знаешь, что ли, как бывает? Очень многозначительными. Я сама видела. Ну что, Берди?.. Ты ведь тоже видела, разве нет?

— Да, — призналась Берди. — Но я не знаю Дамьена и не могу сказать, насколько это серьёзно. Не обижайтесь, Джилл, но у меня такое впечатление, что он пытался околдовать каждую женщину в комнате, особенно вас.

— Это его манера, — сухо отозвалась Джилл.

— Всё правильно, — энергично подтвердила Кэт. — Относительно Дамьена могут быть сомнения, но что касается Анны, то тут всё ясно, не так ли, Берди?

— Да, она, скорее всего, приняла эти взгляды всерьёз. И попыталась ответить на призыв, но так, чтоб мать ничего не заподозрила.

— Точно, — снова прошептала Кэт.

— А я ничего не заметила, — возразила Джилл.

— Ну, тебе не до Анны было, — заявила Кэт. — Ник за спиной клокочет, как вулкан, а этот обольститель ни на минуту не оставляет тебя в покое, не забывая, правда, и про других.

— С такими друзьями, как ты, Кэт, и врагов не надо, — без тени улыбки проговорила Джилл. — Ну хорошо, пускай даже я всё проморгала, что из этого? Ведь это имеет значение, только если…

— … если и Бетси это заметила, так? А я думаю, что она заметила.

— Однако, Лани, виду она не подала, — вставила Берди. — К тому же она позволила ему остаться. Ведь если она подозревала, что он имеет виды на Анну, то ни в коем случае на это бы не пошла. Здесь явное противоречие.

— В том-то всё и дело, Берди. Она оставила Дамьена, чтобы раз и навсегда от него избавиться. Ты не знаешь Бетси: когда кто-то ей перечит или угрожает, она может быть беспощадна.

— Но только на словах, Кэт. — Джилл наморщила лоб. — Но чтоб убить человека! По-моему, это слишком.

— Многие женщины пойдут на всё, лишь бы защитить своих детей, — упорствовала Кэт. — А Бетси как раз из таких. Уж если я видела, что Анна поддалась чарам Дамьена, то о Бетси и говорить нечего. У этой женщины глаз ястреба, когда дело касается её детей.

— Ну и как же она убила?

— Пошла в чулан, где Алиса хранит свои химикаты, и подлила ему яду в кофе… ой, нет, он ведь не взял с собой термос. Ну тогда, может, в яблоко, которое она ему перед уходом.

— Да ничего она ему не давала! — перебила Джилл. — Она приготовила термос с кофе и пирог, но он и те забыл.

— Ну значит, как-нибудь по-другому, — не отступала Кэт.

— А по-моему, это всё твои фантазии. Согласна, ты знаешь Бетси лучше меня, но что это за мотив?.. Ведь она однажды уже отбила Анну у Дамьена, как он ни сопротивлялся. Разве не разумнее было бы выждать, предоставить события их естественному течению, а потом, в критический момент, опять вмешаться и вернуть её?

— Да ведь она хотела её оградить, Берди. Все матери таковы. А Бетси — клинический случай, извращение, если хочешь.

— Что ж, может быть… поглядим. Так или иначе, это версия… Несомненно, Бетси лучше других, даже лучше Алисы, знала расположение дома и поэтому могла оказаться в любом месте и в нужный момент. К тому же она ходила в чулан за керосиновой лампой для Трелора, вполне могла взять и яд.

— Правильно! — подхватила Кэт. — А я и забыла про это.

— И всё-таки… не знаю. — Берди быстрым движением подняла очки, потёрла глаза и снова опустила. — Не очень это убедительно.

Джилл раздражённо тряхнула головой.

— Ну знаете, так мы ни к чему не придём. Скоро все соберутся. Надо решить, как нам действовать.

Берди опустилась на колени, чтобы снова помешать угли.

— Во-первых, мы не должны кидаться из стороны в сторону и изображать из себя сыщиков. Если убийца в доме, то это может его спугнуть. Предоставьте всё мне.

— Ой, да брось ты, Берди! — взорвалась Кэт.

— Нет, ты послушай, Лани, это важно, — твёрдо сказала Берди. Отблеск пламени опять сверкнул в очках и на секунду ослепил её. — Мне такая работа близка, она фактически не отличается от любого исследования, а работать я привыкла одна. Ваша задача — только информировать меня, причём многое мне уже известно лучше, чем вам: Саймон Тоби сделал меня своим доверенным лицом. Он обо мне слышал от брата, который расследовал то самое дело об убийстве, а я ему помогла. Тоби надеется, что ему я тоже помогу, если буду наблюдательна. Мы решили, что будем сообщать друг другу результаты наших наблюдений. Все мы хотим установить истину, и здесь, в доме, у нас есть все условия для этого. Но только не суетитесь, не привлекайте ко мне внимания, никто не должен знать, что здесь ведётся такое же расследование, как в полиции. Поняли? — Она встала.

— Куда ты? — в упор спросила Кэт.

— Хочу побеседовать с Алисой. Пока!

Из-за стеклянной двери на веранду повеяло холодом; Берди плотно прикрыла её за собой.

Кэт и Джилл услышали, как она стучится к Алисе. Все окна веранды уже заволокло туманом. Алиса не отвечала. Берди окликнула её, потом снова постучала.

Наконец дверь медленно растворилась, и сумерки прорезал луч света. Берди что-то объяснила, потом дверь захлопнулась.

— Странная она, правда, Кэт? — осторожно сказала Джилл, боясь, как бы та не обиделась за старую подругу.

— В каком смысле? — запальчиво спросила Кэт, хотя прекрасно понимала, что Джилл имеет в виду.

— Ну… она такая… тихоня.

Ты хочешь сказать — зануда и серость, подумала Кэт.

— Мм-да… — Она выжидательно посмотрела на Джилл.

— Но стоит с ней поговорить, она сразу кажется… очень уверенной в себе, что ли.

То есть заносчивой и надменной, перевела про себя Кэт, и это ещё мягко говоря.

— Да, повторила она. — И этому есть причины. Она — блестящий специалист в своей области. Ей предлагали работать на коммерческом канале телевидения, но она осталась на Эй-би-си, и это к лучшему. Я не представляю, как бы она прижилась на коммерческом канале. Она просто сатанеет, когда разрабатывает какую-нибудь тему. Ни за что не прервётся, пока не доведёт всё до конца, пусть даже это затянется надолго или ей прикажут оставить работу, потому что она может иметь неприятные последствия. Джереми говорит, с любого другого места её давно бы вышибли. Но она всегда была такая, даже в школе.

— А почему она так тебя называет?

— Лани? Это школьное прозвище, сокращённо от Дилани. А я её зову Берди и порой даже забываю, что настоящее её имя — Верити. Мне даже странно слышать, когда другие называют её Верити.

Джилл взглянула на неё с любопытством.

— Ты раньше никогда так много о ней рассказывала.

— Верно, — задумчиво протянула Кэт. — Она не из тех, о ком много говорят. Она вроде отшельницы. Многие считают её странноватой, но я-то её знаю: ей наверняка не понравится, если я стану её обсуждать со своими подругами. Ясно тебе?

— В общем и целом, — Джилл беспокойно поёрзала на месте. — Как думаешь, о чём она теперь говорит с Алисой?

— О ядах, должно быть, — сказала Кэт.

Анна мыла посуду, а Кэт возилась с десертом. Обе молчали: Кэт, после нескольких неудачных попыток завязать разговор, сдалась и погрузилась в раздумья. Бетси, к счастью, отправилась по магазинам — купить что-нибудь на ужин, а то Кэт боялась, как бы она не пронюхала о разговоре Берди с Алисой. Странно, у неё на сердце было неспокойно, как будто именно она всё это подстроила. Даже сейчас, когда Бетси благополучно отбыла на машине в сопровождении вечно угрюмого Уилфа, Кэт не покидало чувство вины оттого, что она с таким пафосом объявила Бетси хладнокровной преступницей. Когда они втроём сидели у камина, всё казалось так просто и очевидно. А сейчас она корила себя за своё ребячество. Берди права: это не игра. «Убийство под покровом ночи»! В кромешной тьме раздаётся жуткий крик Дамьена Трелора. Бетси выпадает роковая карта: у неё есть мотивы для преступления. Так давайте схватим Бетси. Бетси с её горькими морщинками вокруг глаз. Бетси, замкнувшуюся в своём маленьком мирке.

Кэт вдруг затосковала по Джереми и Зое — по своему мирку. Интересно, на что бы она могла решиться ради них?

В кухню вошла Берди и подмигнула Кэт. Анна повернулась на каблуках и несколько секунд сверлила вошедшую холодными глазами, а потом снова склонилась к раковине с пенящейся водой.

— Берди, повзбивай немного, а я приготовлю яблоки, ладно? — попросила Кэт.

Берди послушно взяла деревянную ложку и стала бессмысленно размазывать по дну кастрюли густеющую жёлтую массу.

— Никогда больше не стану есть яблоки! — не оборачиваясь, проговорила Анна. — Не представляю, как вы можете?

— Зоя очень любит яблочное пюре с кремом, — как будто извиняясь, ответила Кэт.

— Ох, проклятье! Эти тонкие резиновые перчатки никуда не годятся. Зачем мама их покупает? Вот ещё одна порвалась, а это последняя пара. — Анна стянула перчатки и стала внимательно разглядывать свои ногти. — А куда это все они подевались? — капризно спросила она. — Уже темнеет! — Она отшвырнула щётку и вытащила затычку из раковины. — И чего этой соседке неймётся! Она что, шпионит ночью из-за занавесок?

— Она встала кормить ребёнка, — объяснила Берди. — Кэт, может, хватит?

— Ой, Берди, да он же у тебя весь в комках. Господи, ну что ты наделала! Взбивать надо было!.. Ладно, давай сюда. А ты займись яблоками.

— Ты бы мне показала! — спокойно ответила Берди.

— Неужели ты никогда крем не делала?

— Нет. Я такое и не ем. Даже смотреть противно.

— Ну ещё бы, благодаря тебе! Теперь придётся взбивать венчиком.

— А Тереза Салливан уверена, что это была машина Ника? — продолжала Анна, вытирая руки.

— Уверена не уверена, какое это имеет значение, раз Ник сам признался, что ночью подъезжал к дому, — отрезала Кэт и взялась за венчик.

— И она уверена, что видела Дамьена?

— Она видела кого-то возле машины Дамьена, — сказала Берди, взглянув на неё поверх очков. — Но в общем, почти уверена, что это был он.

— Как же она разглядела, в такой темноте? — усомнилась Кэт.

— Она говорит, что человек нагнулся к машине и либо что-то оттуда брал, либо, наоборот, положил туда, и человек этот был в тёмных брюках, бледно-голубой куртке и блестящих сапогах. Ключи от машины утром оказались в зажигании. Полиция тоже полагает, что это был Дамьен.

— А на каком основании, позвольте спросить? Где гарантия, что это не был его убийца?

— Опять ты за своё, Кэт! — сказала Анна. — Перестань, никто его не убивал. Он покончил с собой, ясно?

— Господи, Анна! Ника подозревают в убийстве! Как же я могу перестать?

— Они его скоро отпустят. Прямых улик-то нет.

— За убийство сажают даже на основании косвенных улик.

Анна промолчала. Кэт же, повернувшись к Берди, спросила:

— А Тереза видела его лицо?

— Нет. Оно было скрыто капюшоном.

— Это она так сказала? — Голос у Анны вдруг изменился.

Обе женщины изумлённо уставились на неё.

— Но ведь… — Анна слегка смутилась и покраснела, — он никогда не надевал капюшон, терпеть этого не мог. — Она проглотила комок в горле.

— Ветрено же было, Анна, — мягко проговорила Кэт.

Она уже проклинала себя за то, что ввязалась в этот разговор. Даже не задумываясь о чувствах Анна, она ещё днём распиналась перед Джилл и Берди про то, как реагировала Анна на появление Дамьена. А бедняжка, кажется, действительно любила этого мерзавца, каково ей теперь говорить о нём?

Она очнулась от ровного, холодного голоса Анны:

— Он никогда не надевал капюшон. У него появлялось такое ощущение, как при клаустрофобии. В самый лютый холод он катался на лыжах в синей вязаной шапочке, которую купил в Ирландии.

— Утром, когда его нашли под деревом, капюшон был надет, — тихо проговорила Берди, — а под капюшоном — синяя шапочка.

— Знаю. Но я была в таком состоянии, что как-то не задумалась… А сейчас вспомнила. Очень странно! Я впервые увидела его в капюшоне… Впрочем, какое это имеет значение!

Она вдруг рванулась и выбежала из кухни, хлопнув дверью.

— Бедняжка! — вздохнула Кэт, и глаза её увлажнились.

— Слушай, Кэт, займись сама этими яблоками, — сказала Берди. — У меня дела, к тому же я порезала палец.

Она отложила нож, пососала палец и предоставила Кэт в растерянности разглядывать наполовину очищенные, испачканные кровью яблоки на кухонном столе.

В доме тоже ещё не ложились.

Алиса сидела у камина, безучастная ко всему, что творилось вокруг. Она, казалось, высечена из дерева, лишь изредка тяжёлые веки подрагивали, как бы в подтверждение того, что она жива и не спит. Длинная шея была вытянута, словно у гигантской столетней черепахи.

Кэт тщетно пыталась сосредоточиться на игре в «Эрудита»: ну и буквы ей достались! Её партнёрами были Ник, Джилл и Крис. Сонси сидела рядом с мужем и наблюдала за ходом игры. После дневной прогулки она немного успокоилась. Кэт приятно удивило то, что на обращённые к ней реплики Криса она отвечает спокойно и с достоинством.

Джилл и Ник были друг с другом очень нежны — тихие голоса: «дорогой», «милая». Всё вроде бы наладилось, но, как ни странно, такого ощущения не возникало. Эти двое как будто перенесли тяжелейшую операцию, и только время покажет, возможно ли окончательное выздоровление, а пока что они без особой уверенности, как-то вымученно, уговаривают друг друга надеяться на лучшее.

Джереми с головой ушёл в какую-то старую книгу, найденную в комнате под кроватью. Берди тоже читала, но явно для вида: Кэт поняла это по быстрым взглядам, которыми она время от времени окидывала собравшихся.

Бетси вязала на диване и о чём-то вполголоса переговаривалась с Анной и Родни, которые обложились старыми журналами, потягивая вино. Уилф по обыкновению прятался в тени штор, бессмысленно уставившись в пространство.

— Поздновато уже. Не пора ли на боковую? — вдруг встрепенулся Крис.

— Неплохая идея, — потягиваясь, отозвался Ник. — Кому-кому, а мне завтра придётся попотеть, ведь полицейские ещё меня не допотрошили. — Он залпом осушил свой бокал.

— Ну что вы, Ник! — резко возразила Бетси. — Они же полдня вас продержали, по-моему достаточно, чтобы убедиться.

— В чём, Бетси? — мягко спросил Ник. — В моей вине или в невиновности?

— В невиновности, разумеется, — неуверенно пробормотала Бетси.

— Пойду заварю чай, — отрывисто бросила Анна и нетвёрдой походкой проследовала в кухню.

Бетси принялась сворачивать вязанье.

— И правда, уже поздно, но я всё-таки приму душ: днём не успела — то одно, то другое. Как думаешь, Кэт, я не потревожу Зою? Сегодня она, по-моему, хорошо спит. Вот что значит свежий воздух! Говорят, городские дети такие возбудимые оттого, что в выхлопных газах присутствует большой процент свинца.

— Не такая уж она возбудимая.

— Конечно, конечно, нет. Разве что совсем чуть-чуть, со временем это пройдёт. Ты не переживай, милочка, тебе ведь и так достаётся: работа, дом и всё остальное.

Кэт прикусила язык и только улыбнулась. Бетси опять уселась на своего конька, но на этот раз она не доставит ей удовольствия.

Бетси выжидательно поглядела на неё и, поняв, что номер не прошёл, повернулась к мужу.

— Шёл бы ты спать, Уилфи.

Тот вздрогнул.

— Да-да, конечно… Э-э… спокойной ночи всем. — И последовал за женой в спальню…

Оставшиеся молча наблюдали за этой парочкой.

— Подумать только! — вздохнула Кэт. — Ведь ещё вчера мы сидели здесь и всё было тихо-мирно.

— Ну уж это ты брось, — усмехнулся Крис, старательно избегая глядеть на Сонси. — Тихо-мирно здесь никогда не было.

На лице Кэт появилась виноватая улыбка.

— Да, пожалуй, но хотя бы…

— … хотя бы нас не подозревали в убийстве, — закончила Джилл.

— В убийстве, дорогая, подозревают меня, а не нас, — сухо уточнил Ник. — Я, судя по всему, подозреваемый номер один, и два, и три… Чей ход?

Кэт отодвинула от себя буквы.

— Мой, но мне нечем ходить. Послушай, Ник, по-твоему, у полиции есть хоть капля сомнения в том, что это преднамеренное убийство?

— На мой взгляд, нет.

Они оборвали разговор при виде Бетси в халате и домашних туфлях; через плечо у неё был перекинута тёплая васильковая пижама, а в руке она держала пластиковый мешочек для мыла и мочалки. Бетси весело кивнула всем и прошла в кухню. Они услышали, как она перекинулась словом с дочерью, а потом заперлась в ванной. Анна появилась в гостиной с подносом, раздала всем чай и кофе в кружках и с нарочито безразличным видом уселась на диван.

Через всю комнату её окликнула Берди:

— Я мало что знаю про Дамьена Трелора, но, судя по отзывам, он был человек непредсказуемый. И вот что я в связи с этим подумала…

Все повернулись к ней; Анна даже опешила. Не женщина, а недоразумение какое-то: бледное заострённое личико, глаза под огромными очками прищурены в свете лампы, ноги в немыслимых вельветовых джинсах с протёртыми коленками обхватывают сзади ножки стула. Ну никак ей не дашь больше двенадцати, подумала Кэт. Однако Берди это общее внимание вовсе не обескуражило.

— Я подумала, — продолжала она, — а не мог ли к нему вчера ночью нагрянуть посетитель, о котором мы ничего не знаем? Допустим, кто-то имел на него зуб и, пронюхав, что он остановился здесь…

— Но Дамьен сам не знал, остановится или нет, — перебил Крис.

— Однако кто-то же проколол ему шины, — напомнила Берди.

Последовала пауза. Кэт нахмурилась. Такого от Берди она никак не ожидала. Мысль о таинственном незнакомце и самой ей приходила в голову, но Кэт сразу отбросила её: как ни заманчиво свалить вину на постороннего, но в целом нереально. Она даже не поделилась этой мыслью с Берди, опасаясь насмешек. Интересно, что у неё на уме?

— Но ведь это почти невозможно — прийти и уйти незамеченным? — подала голос Джилл. — Большой риск.

— Не так уж он вели, если разобраться, — мрачно бросила Анна. — Вот Ник вернулся, и его никто бы не заметил, если б не случайность. До этого пришла домой Джилл, и никто, ну абсолютно никто её не видел.

— Да какое ты… — вспыхнув, вскричала Джилл.

Кэт поспешила вмешаться:

— Анна имеет в виду, что в такой темноте и тумане кто угодно мог незаметно пробраться с дороги — в гараж, во всяком случае… Тебя же и правда никто не видел, когда ты шла к дому. А гараж, он в стороне, и освещения никакого. Если кто-то пришёл пешком или бесшумно, как Ник, подъехал на машине, он мог легко проникнуть в гараж и выйти оттуда, так что ни одна душа не заметила бы… — она слегка запнулась. — Кроме Дамьена, конечно, — еле слышно закончила Кэт и покосилась на Анну.

Она и сама понимала, что эта версия хромает на обе ноги. Но, к её удивлению, Джереми отложил книгу и поддержал её.

— А что, вполне правдоподобно, — заявил он. — Мало того — если так, то все мы вне подозрений.

— Да, остаётся только полицию убедить, — невесело усмехнулся Ник. — Они-то уверены, что преступник здесь.

Он взглянул на Джилл, а та, потянувшись через доску «Эрудита», прикрыла ладонью его руку.

— А что, если мы наведём их на след? — предложил Джереми. — Давайте-ка сообщим все имеющиеся данные. Ведь соседка вспомнила про машину Ника, только когда ей пришлось над этим задуматься. Может, кто из нас тоже что-нибудь видел, но не придал этому значения. Давайте ещё раз прокрутим в памяти все события прошлой ночи поглядим, что получится.

— Ой, Джереми, хватит! — простонала Анна. — Это же глупо! Мы уже всё рассказали полиции, я просто не в силах…

— Я думаю, это надо сделать, — решительно заявила Джилл. — Мне, во всяком случае, любопытно, что видели и слышали другие.

— Любопытно? А ты в этом уверена, Джилл? — Щёки Анны задрожали от еле сдерживаемого презрения.

Джилл сперва смутилась, но очень быстро овладела собой.

— Я не знаю, на что ты намекаешь, Анна, но ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что мы с Дамьеном были вчера вместе… не затыкай мне рот, Кэт, я устала от намёков и хочу всё поставить на свои места. У нас с Дамьеном, кроме работы, не было ничего общего. А ты, Анна, казалось бы, за восемнадцать-то месяцев могла узнать, что из себя представляет твой бывший муж.

Анна окинула её высокомерным взглядом и зарделась.

— Конечно, я его знала гораздо лучше, чем ты могла бы узнать за всю жизнь. Он коллекционировал женщин, особенно тех, которые мнили о себе бог весть что. Большой был специалист по одиноким, независимым, неприступным. — Она засмеялась каким-то неприятным смехом. — Что ж, он был по-своему обаятелен, и все они клевали на эту удочку.

— Анна! — начала было Кэт. Но тут же прикусила язык под повелительным взглядом Берди.

Анна завела руки за голову, изогнулась и вся расслабилась. От выпитого вина глаза её потемнели, волосы разметались, щёки и губы пылали. Она была так хороша в своей слегка хмельной язвительности!

— Они, бедняжки, не знали, — говорила она, растягивая слова, — что он всегда возвращался ко мне. Всегда, слышишь, Джилл? Независимо от того, что он им там наобещал и какие надежды они на него возлагали. Он возвращался, как только проходил угар, и рассказывал мне и о постели, и обо всём остальном. Да-да, о планах, которые они вместе строили, какой дом купят после развода со мной, сколько детей у них будет, куда они отправятся путешествовать. А я всегда знала, есть у него кто-нибудь или нет. Эти связи могли длиться ночь, неделю, месяц. Убедившись, что женщина влюблена в него как кошка, он охладевал. Так было всегда. Он мог оставить себе фотографию на память, какие-то даже мне показывал… А потом — всё! Только одна я что-то для него значила.

Воцарилась тишина: все чувствовали себя неловко.

— Боже мой, Анна, как это, должно быть, тяжело! — искренне посочувствовала Кэт.

Анна с холодным презрением поглядела на неё.

— Да где тебе понять, Кэт! Кто ты такая, чтобы понять? Пухленькая мамаша со своим домашним уютом и обожаемой дочуркой. Дамьен мечтал о ребёнке, умолял меня, но я-то знала, чем это обернётся. Ребёнка хотел, но держать в любовницах «мамашу» ни за что не стал бы. А кто станет? Готова поспорить, что и твой Джереми все эти годы на ходу подмётки рвал. Мужчины, они такие! Если, конечно, чего-нибудь стоят. А ты, как и большинство женщин, закрываешь на это глаза. Ты держишься за свой дом, за своего ребёнка и предпочитаешь видеть всё в розовом цвете. А если у Джереми кто-то есть там на стороне, так это его личное дело.

Крис вскочил, готовый наброситься на сестру.

Но Джереми опередил его.

— Мне жаль тебя разочаровывать, Анна, но ты переоцениваешь мои мужские достоинства. — Глаза его блестели, как осколки синего стекла. — У меня нет ни сил, ни времени искать развлечений на стороне. К тому же Кэт очень страстная любовница, если её разогреть…

— Джереми! — воскликнула Кэт, до корней волос заливаясь краской, хотя было видно, что ей это не совсем неприятно.

Анна взвилась от злости.

— Ах, как мило! — прошипела она и, выскочив из комнаты, чуть было не сшибла Бетси, только что появившуюся из кухни в мокрых кудельках и с лоснящимся носом.

— О-о, ах! Вы что, поссорились? — она обеспокоенно озиралась и в халате с надетой под ним пижамой выглядела как будто ниже ростом.

— Да немножко, мама, — отозвался Крис. — У Анны язык развязался. Боюсь, она слишком пристрастилась к вину.

— Что ты, Кристофер, просто она очень переживает. Вы должны быть с ней бережнее. По крайней мере сейчас! Ах, бедная, бедная моя девочка. — Бетси пронзила всех гневным взглядом и поспешила за Анной в холл.

— Бедная девочка всегда права, — пробормотал Крис. — Вот это номер! Прости её, Кэт. Она не хотела… ты же знаешь, она не всегда… Для неё это такой удар, честное слово, она совершенно выбита из колеи. И ты, Джилл, извини. И чего она к вам прицепилась?

— Ну, я-то вполне это заслужила, — ответила Джилл, опуская глаза. — Я вела себя глупо. Мне следовало поставить этого идиота… беднягу Дамьена… на место. Но Ник меня взбесил, и я…

— Мы понимаем, — тихо сказала Сонси.

Впервые за весь вечер она подала голос, и Джилл удивлённо на неё взглянула.

— Мы пережили жуткую ночь, — побледнев, продолжала Сонси с какой-то отчаянной решимостью. — Все были словно не в себе, так и норовили уязвить друг друга. Я чувствовала эту неприязнь со стороны матери Криса и выставила себя полной дуррой.

— Ничего подобного, Сонси, — мягко возразила Кэт. — Все тебя поняли и посочувствовали.

— Все, кроме меня, — буркнул Крис. — Но теперь я тоже понял, и мне очень жаль. Я как будто…

— … ослеп! — раздался вдруг хриплый голос. Алиса всем телом повернулась к нему. — Ну что, опомнился, сынок? Не больно ты спешил. Может, и опоздал уже. — Она покосилась на бледно-неподвижную Сонси, которую внезапное раскаяние мужа оставило совершенно равнодушной.

Крис тоже посмотрел на неё и переменился в лице. Он слегка притянул её к себе, но Сонси была точно каменная.

С дивана вскочил Родни — само негодование.

— Вы что же, хотите намекнуть, что мама не права? В чём, скажите, в чём?

— Оставим это, Родни, — ласково произнёс Крис. — Я и забыл, что ты здесь. В общем, всё это неважно.

— А обо мне всегда забывают! — У Родни дрожали губы. — Ошибаешься. Это важно! Я тебя хорошо понял. Вчера вечером вы все стелили перед мамой. А теперь кривитесь, будто она вас недостойна! — Он в ярости сжал кулаки.

— Родни, иди спать. Ты выпил лишнего, — проговорил Крис.

— Чёрта с два! — визгливо выкрикнул Родни. — Указчик нашёлся! Знаю я вас, вы с Анной одним миром мазаны. С чужими людьми стоите козни против мамы. Она мне говорила. Она изо всех сил старается вам угодить, а вы её обижаете… она даже плачет иногда. Один я ей помогаю. И дрова рублю, и клопов морю, и лестницы ставлю — одним словом, вся чёрная работа на мне. Вас-то мама никогда не попросит. Ты ради неё и пальцем не шевельнёшь, а она всё равно тебя больше любит. Тебя и эту гадину Анну. — Слёзы брызнули у него из глаз; он неуклюже вытирал их тыльной стороной ладони, размазывая по лицу грязь.

— Родни… — растерянно начал Крис, — ты…

Но тут поднялась Алиса, подошла и положила руку на вздрагивающее плечо мальчика.

— Иди-ка спать, сынок, — произнесла она своим грубоватым голосом и, обняв, повела к кухонной двери.

Они были одного роста, но теперь Алиса как будто взяла его под крыло, защищая от посторонних глаз.

— Умойся и ступай через кладовку, чтобы мать не будить, ну, живо! — Она подтолкнула его и закрыла за ним дверь. Потом прошаркала обратно к своему креслу и снова уставилась на огонь…

— О господи! — выдохнул Крис, обхватив голову руками.

Джилл и Кэт обменялись вопросительными взглядами, а затем Кэт перевела глаза на Берди, которую происходящее явно развлекало. Для неё весь мир — театр, вдруг с яростью подумала Кэт, но сама-то она благополучно сидит в зрительном зале. Одна представляет собой публику! Эту ничто не волнует! Наблюдает за страданиями других с отстранённостью некоего высшего существа. Ни разу в жизни слезинки не проронила, как будто и не человек вовсе. Даже в школе, когда на неё ополчились будущие светские красавицы, которых приводи в бешенство незаурядный ум, заключённый в столь невзрачный оболочке. Вот она, полюбуйтесь, ходячий фотоаппарат — щёлк-щёлк! — эти умные янтарные глазки за непроницаемыми стёклами фиксируют каждый эпизод комедии ошибок, разыгрываемой специально для её удовольствия. Чёртова кукла!

Кэт повернулась к Нику: вот человек в полном смысле слова, со всеми его слабостями, но добрый, мягкий, любящий.

— Давай выпьем, Ник, — предложила она.

— С удовольствием! — улыбнулся он. — А то мы безнадёжно отстали от Анны и Родни. — Протискиваясь к столику с напитками, он положил руку на плечо Криса. — Вина и содовой?

— Да, спасибо.

— В буфете найдётся и чего покрепче, — не оборачиваясь, проговорила Алиса. — Угощайтесь, если охота.

Ник сунулся в буфет и даже присвистнул.

— Ого, «Чивас ригал» (Сорт виски). И это можно, Алиса?

Старуха усмехнулась, глядя в огонь.

— А почему бы и нет? С коих пор здесь стоит, может, уж выдохлось. Откупорь да попробуй. Где-то там и стаканы должны быть. От отца ещё остались. А мне бренди плесни на донышко.

Ник стал шарить на полках с таким чувством, будто охотился за сокровищами. Бутылки с крепкими напитками и ликёрами, в большинстве своё нераспечатанные, стояли среди бокалов и хрустальных графинчиков; тут же валялось серебряное ведёрко, щипцы для льда и вообще груда всякого хлама, ничего общего к выпивке не имеющего: колоды карт, мягкие игрушки, несколько книг и две-три роскошные вышитые скатерти, переложенные нафталином.

— Иди сюда, Ник, — позвал Джереми, распечатавший бутылку виски. — Алиса, какой аромат!

— Ну и пейте на здоровье! — Алиса вдруг словно оттаяла. Ей явно доставляло удовольствие снова быть хозяйкой в собственном доме.

— Где же эти стаканы? Ох, чёрт! — Ник нечаянно выронил коробку с китайскими шашками, и яркие мраморные колёсики рассыпались по всему полу.

Джилл со смехом нагнулась, чтобы помочь ему их собрать.

— А я бы выпила зелёного имбирного вина, можно, Алиса? Сто лет в рот его не брала, — попросила она.

— Пей, красавица, пей! — Алиса взмахнула рукой. — Берите там всё, что на вас смотрит. А мне не забудьте бренди плеснуть.

Стаканы так и не отыскались, и в конце концов было решено пить из ликёрных рюмок, которыми буфет был буквально забит. Ник, Крис, Джереми и Берди пили виски, Джилл — имбирное вино, Алиса и Кэт — бренди, а Сонси добродушно, но твёрдо потребовала одной содовой.

— Ваше здоровье! Все пьют до дня! — Алиса осушила свою рюмку. — Повторим, а?

Джилл наклонилась к Кэт.

— Ты знаешь, я только сейчас почувствовала себя в своей тарелке. Вчера вечером, даже ещё до того, как Дамьен явился, всё было как-то неестественно, как будто бы каждый играл какую-то роль. А теперь я наконец расслабилась! Ты меня понимаешь?

Кэт улыбнулась и кивнула. Верно, подумала она, и я знаю почему. Потому что нет Бетси, нет Анны и Родни. Даже забитый Уилф, которого, казалось бы, вообще никто замечать не должен, даже он своим мрачным видом наводит тоску на окружающих. Без него в комнате сразу стало светлее. Да, замкнутый, сентиментальный мирок этого семейства, как видно, сошёл с орбиты, несмотря на все усилия Бетси.

Джереми, налив золотистую жидкость в свой стакан, нарушил молчание.

— Но ты особо-то не расслабляйся, Джилл, потому что я хочу всё-таки вернуться к идее опроса очевидцев: пусть каждый даст свою интерпретацию вчерашней ночи.

Джилл мгновенно сникла, а Крис взвыл.

— Ну хотя бы для того, чтобы прокрутить версию Берди о «таинственном незнакомце», — настаивал Джереми. — Не хочу капать вам на мозги, но, сами посудите, не можем же мы торчать здесь вечно. И если в этом деле есть неясности — надо прояснить, не откладывая. Через несколько дней будет заключение экспертов, но полиция и раньше может кого-нибудь из нас упрятать.

— «Кого-нибудь» — это меня, — любезно откликнулся Ник. Он задумчиво погладил бороду; взгляд его серых глаз, всегда такой открытый, добродушный, на этот раз был непроницаемым. — Что ж, спасибо за желание помочь. Сами понимаете, обвинение в убийстве, даже если оно потом не подтвердится, неминуемо отразится на моей блестящей карьере. Вы, возможно, удивитесь, но должность штатного лектора — не предел моих мечтаний. Хотя боюсь, мои дерзкие, честолюбивые планы ещё долго не будут по достоинству оценены в академических кругах.

— Но ведь не все в сборе! — жалобно протянула Джилл.

— Ничего, обойдёмся теми, кто есть, — решительно заявил Джереми, придвигая свой стул поближе к ним. — Подсаживайся к столу, Берди. А вы, Алиса, не хотите присоединиться?

— Начинайте, — ответила Алиса. — Мне и отсюда всё слышно. Когда черёд дойдёт, я тоже своё слово скажу.

— Но надо будет делать заметки, — вставил Крис. — Джереми, ты, кажется, умеешь стенографировать?

— Умею. И Берди умеет, верно?

Та кивнула.

— Тогда начнём. Кто первый? — Он взял карандаш, листок, на котором они, играя в «Эрудита», записывали счёт, перевернул его на чистую сторону и оглядел всех по очереди. — Начнём с тебя, Кэт. — И жирно вывел на листке: «Кэт».

— А с чего начинать? — смешавшись, спросила Кэт.

— С того момента, как Дамьен ушёл в гараж.

— Так… ну, значит… чёрт, не так-то легко сразу собраться. Вообще-то я не видела, как он уходил, потому что незадолго до этого проснулась Зоя и очень расстроилась из-за Джилл. Она решила, что во всём виноват Дамьен, и, надо признать, была недалека от истины. Дамьена она обзывала всякими словами явно из лексикона Алисы…

Кэт слегка запнулась и как-то неуверенно поглядела в сторону камина, но старуха лишь усмехнулась.

— Говори всё как на духу, Кэт, — нетерпеливо бросил Джереми. — И не бойся кого-нибудь задеть.

— Хорошо. Итак, я затолкала Зою обратно в спальный мешок и… — Она вновь осеклась.

— Кэт, не выводи нас из терпения! — прикрикнула Джилл. — Говори же!

— В комнате Бетси, по ту сторону коридора, я увидела Сонси, — выпалила Кэт, не поднимая глаз.

— Что?! — воскликнул Крис. — Но Сонси была уже в постели! Разве нет, дорогая?

Сонси покраснела как рак.

— Я и не подозревала, что кто-то меня заметил, — прошептала она. — Кэт, где же ты могла…

— В зеркале гардероба. Я и забыла про это, вот только сейчас вспомнила. 

— Какого дьявола тебе понадобилось заходить в мамину спальню? — ошарашено спросил Крис. — А, Сонси?

— Я вам говорила, что была не в себе прошлой ночью. — Сонси даже не взглянула на Криса; голос её звучал ровно, лицо вновь окаменело. — Я ушла в нашу комнату и немного поплакала. Потом услыхала стук в парадную дверь и подумала, кто бы это мог быть. Я прилегла и стала прислушиваться. А немного спустя раздались шаги и голос Дамьена, хлопнула дверь, и я поняла, что он ушёл. Всё стихло. Я сосчитала до ста и обратно, но заснуть не смогла. Мне… мне так хотелось узнать, что делается здесь, в гостиной. — Голос её упал почти до шёпота. — Мне всё казалось, ты говоришь обо мне, обсуждаешь с другими моё поведение… Я вдруг почувствовала, что не могу вот так просто лежать и ждать, когда ты придёшь.

Она наконец взглянула на Криса, и тут уже он отвёл глаза. Сонси это, видимо, придало уверенности.

— Я встала, надела халат и вышла на веранду посмотреть, правда ли Дамьен ушёл. Увидела соседку, как она идёт по тропке к своей калитке. Машина Дамьена всё ещё стояла у обочины, а сам он присел на корточки возле заднего колеса. Он зашёл с проезжей части, так что за машиной мне его не было видно, но, когда поднялась, я хорошо разглядела его светлую куртку.

— Наверно, покрышки смотрел, — предположил Крис.

— Не знаю. Он сидел там минуту или две, потом поднялся, подошёл к переднему колесу и снова нагнулся.

Джереми поднял голову от своих записей.

— Впечатление такое, что он сам спустил шины.

— Похоже, — задумчиво проговорил Ник. — Ему, видно, нужен был предлог, чтобы остаться.

Все старательно избегали глядеть на Джилл.

— Ну, Сонси, и что же дальше? — поспешно спросила Кэт, явно желая отвлечь внимание от этой скользкой темы.

— Меня не слишком волновало, что он там делал, ушёл, и слава богу. Я тихонько подкралась к гостиной: решила подслушать, не обо мне ли речь. — Сонси покачала головой, как бы сама себе удивляясь. — Такого со мной ещё не бывало. Я совсем перестала соображать. Последние полгода жила словно в кошмарном сне.

— Сонси, я… — Крис прикрыл ладонью её руки, но она инстинктивно отдёрнула их.

— Ничего, — проговорила она. — Теперь я очнулась. Лучше поздно… — Она повернулась к Кэт. — Короче, я стала подслушивать под дверью. Говорили не обо мне, но я всё не уходила. Слышала, как с чёрного хода вошёл Дамьен и как мать Криса позволила ему остаться на ночь. Этого я понять никак не могла: ведь Анна… ну и всё прочее. В конце концов я решила, что ей, видно, хочется снова поиздеваться надо мной. Такой случай она упустит! — Сонси перевела дух. — Потом вспыхнула ссора, и почти тотчас же из комнаты Кэт и Джереми послышалась возня. Я догадалась, что Зоя проснулась и вылезла из постели. Мне стало страшно, что она меня увидит и расскажет всем. Я отскочила от двери и спряталась в спальне родителей Криса. Зоя прошла в гостиную и пожаловалась, что её разбудили. Проскочить обратно на веранду я уже не могла. Зоя стояла в раскрытых дверях, и кто-нибудь из гостиной мог меня заметить. Но оставаться в этой комнате тоже было неприятно. Там духота, пахнет косметикой Бетси и прелыми яблоками. Меня сразу затошнило… А после, когда Кэт и Зоя прошли к себе и дверь в гостиную затворилась, я прошмыгнула на веранду. Кто мог знать, что зеркало выдаст меня. Вы наверняка считаете меня истеричкой. Так оно и было: я ничего не могла с собой поделать. — Сонси тряхнула головой. — Я вернулась в спальню и снова стала ждать Криса. Вот и всё.

— А полицейским ты рассказала об этом? — спросил Джереми. — Ну, о том, что видела Дамьена около машины и так далее?

— Нет, к чему? — устало отозвалась Сонси. — Гораздо проще было сказать, что я спала, чем всё им объяснять.

— Не сердись, что я заставил тебя снова через это пройти. — Джереми вложил в голос всё сочувствие, на какое только способен профессиональный репортёр. — Но пойми, игра стоил свеч. Для начала мы установили, что Дамьен сам проколол покрышки, и завтра сообщим об этом полиции, не вдаваясь в подробности. Итак… — он поглядел в свои записи, — теперь очередь…

— Я ещё не закончила, — прервала его Кэт. — Вероятно, моя информация скучновата, но всё же…

— Конечно, Кэт, давай. Один важный момент мы уже прояснили.

— А может, и не один, — рассеянно произнесла Берди, но тут же спохватилась. — Ой, извини, Лани! Продолжай.

— Ну так вот, я вернулась в гостиную. Дамьена уже не было, Родни тоже, по-моему, ушёл спать, а Джилл отправилась подышать свежим воздухом… Ты, Берди, чистила зубы в ванной, Бетси собирала со стола. Она немного поворчала, что Дамьен забыл еду, которую она ему приготовила. — Кэт вдруг задумалась. — А куда она девалась, между прочим?

— Кто? — спросила Джилл.

— Ну, еда для Дамьена. Кекс и кофе.

— А что, это так важно? — пожал плечами Крис.

— Гм… да просто интересно… — Кэт растерянно поглядела на Берди, но та, как ни странно, лишь заговорщически подмигнула ей.

— Сегодня утром, — ставила Сонси, — я вынула из буфета остатки кекса, и там были два куска, завёрнутые в фольгу. Может, как раз их и приготовили для Дамьена?

— Да, скорее всего, — отозвалась Кэт. — И ты что, их развернула и положила вместе с другими?

— Ну да, и ещё печенье. Вы же все ели…

— Не исключено, Лани, ты сама и съела те самые кусочки, — засмеялась Берди. — Ничего не чувствуешь?

— Я что-то не понимаю, — вмешался Джереми. — По-вашему, кто-то подсыпал что-нибудь Дамьену в кофе и кекс, а он потом мог за ними вернуться?

— Ну… не знаю, — пробормотала Кэт.

— Сегодня утром маленький термос стоял на сушилке в кухне, — сообщила Джилл. — Бетси ему кофе в маленький термос налила?

— Не помню, — отрезала Кэт. — Может, хватит домыслов? Простите, это я отвлеклась.

— Хорошо, Кэт, значит, Бетси убирала со стола. Что дальше?

— Я пошла в туалет и там на стене увидела мерзкую гусеницу. Ты её заметила, Сонси?

— Нет! — Сонси вся передёрнулась.

— Сонси их не выносит, — объяснил Крис. — Помню, как-то раз…

— Она ползла по стене, — заявила Кэт, не давая себя перебить. — Брр… мерзость!

— Опять ты со своими занудными подробностями! — сердился Джереми. — Ближе к делу! Что, свет в гараже был?

— Постой, но ведь ты же сам… а, ладно! Не знаю, из туалета мне было не видно. А вот уже в ванной, когда чистила зубы, я обратила внимание, что слуховое окошко гаража было слабо освещено и из-под двери вроде пробивался свет. Правда, окна в ванной запотели, но кто-то протёр на стекле глазок.

— А на дороге ты никого не видела? Там не было чужой машины? — с беспокойством спросила Джилл.

— Дороги из ванной не видно, — заметил Джереми, не отрываясь от записей. — Продолжай, Кэт.

— Да, собственно, это всё. Я пошла спать. Дверь у Анны была закрыта, она легла раньше, ещё до того, как я выходила в туалет. У нас в комнате было темно, хоть глаз выколи, за стеной ворочался Родни. Потом мимо двери прошла Берди и шёпотом пожелала мне спокойной ночи. Бетси с Уилфом тоже укладывались: мне было слышно, как они переговариваются. К ним заглянул Крис попрощаться, а потом явился ты, закрыл дверь и долго копошился со своей пижамой. Пробило одиннадцать, и вскоре я, должно быть, заснула, потому что больше ничего не помню, до того момента, как поднялся шум в холле. — Она покосилась на Сонси, которая сидела как-то скрючившись.

— Так, а когда это было? Около полуночи?

Все загалдели.

— Да нет, гораздо позже, — выразила общее мнение Джилл. — Я по моим часам вернулась минут двадцать первого. И совершенно точно помню, что пробило час ночи до того, как началась эта суматоха.

— Она права! — откликнулась из своего угла Алиса.

— Боюсь, что я не могу этого подтвердить, — сказала Кэт. — У меня часов не было, а уснула я довольно крепко, от шума проснулась Зоя и стала плакать. Помню, я страшно разозлилась: обычно если Зою что-то испугает ночью, она потом долго не может заснуть. А тут она и без того переволновалась. Короче, я её кое-как успокоила, легла и будто провалилась куда-то. Думаю, Зоя тоже уснула. Во всяком случае, до утра я больше ничего не слышала — ни машин, ни голосов… А утром пришёл Крис и позвал нас… туда…

— Ладно, с тобой покончили, — сказал Джереми, нарушая гнетущую тишину. — Эй, Берди.

Глаза Берди за стёклами очков ничего не выражали, только едва заметная морщинка легла между бровей.

Джереми небрежно швырнул ей листок и карандаш.

— Теперь ты записывай.

— Что ж, тогда, может, перейдём к твоим показаниям? — спокойно произнесла Берди, подбирая карандаш.

— Пожалуйста… у меня это много времени не займёт, поскольку моя жена так подробно всё изложила. — Он подпёр рукой подбородок. — Итак, Трелор вышел отсюда где-то в четверть одиннадцатого, как раз когда Кэт укладывала Зою. Я решил проверить, действительно ли он направится в гараж, и потому зашёл в ванную, сделал глазок на стекле — оно всё ещё не отпотело после вашей душевой вакханалии — и увидел, что он идёт по дорожке к калитке.

— Как! Значит, он не в гараж пошёл?! — воскликнула Джилл.

— Нет… Правда, я тут же сообразил, что ему нужно взять в машине спальный мешок. Он и впрямь вскоре вернулся, неся что-то на плече. Что это было — я не разглядел: туман совсем сгустился.

— А может, это был не он? — насторожился Ник.

— У меня мелькнула такая мысль, и всё-таки, наверно, он. Лицо было в тени, но свет от керосиновой лампы падал на куртку. Да и походку его ни с кем не спутаешь.

— А капюшон? — спросила Берди. — Он его надел?

— Мм, как будто нет… — Джереми удивлённо взглянул на неё. — Я же говорю, голова была в тени, а если бы он надел капюшон, то свет и от него бы отражался…

— Наверно, он тогда и оставил ключи в машине? — предположила Кэт.

— Зачем это?

— Ну, кто её угонит со спущенными шинами? Он, должно быть, их забыл, а после решил не возвращаться.

— Однако же вернулся, — возразила Джилл. — Соседка видела его у машины уже после двух.

— Это мог быть кто-то другой, — заявила Кэт. — Мы как раз сегодня днём.

— Уймись, Лани! — сверкнула на неё глазами Берди. — Ты невыносима со своими мелкими подробностями. Время позднее, так мы никогда не закончим.

— Что ты мне рот затыкаешь? — огрызнулась Кэт.

— Итак. Трелор вошёл в гараж, — слегка повысил голос Джереми. — Тут меня в ванной застиг Родни: он проходил к себе в комнату. Мне стало неловко. Он вытаращился на меня, но промолчал. Потом закрыл за собой дверь в чулан, немного там повозился и юркнул в свой закуток. Насчёт Трелора я успокоился и покинул свой наблюдательный пост, уступив место нашей милой Берди, которой не терпелось почистить зубы. А я, помнится, стал разговаривать с Крисом. Бетси убирала со стола. Анна предавалась мечтаниям. Джилл, как уже было сказано, вышла проветриться. Вскоре вернулась Кэт, ставшая свидетельницей лёгкой перебранки между Бетси и Анной по поводу забытого кекса и кофе. Постепенно все разошлись по комнатам, а мне надо было ещё отметиться в туалете.

— И как там насчёт гусеницы? — без тени улыбки осведомилась Берди.

Кэт фыркнула.

— Когда я вернулся, — продолжал Джереми, — гостиная была пуста. Я нарочно не запер дверь для Джилл с Ником и тоже пошёл спать.

— Словом, пока никаких таинственных незнакомцев на горизонте не появляется, — мрачно усмехнулся Ник. — Похоже, это дознание ни к чему не приведёт. Боюсь, моя участь уже решена.

— Постой, Ник, мы ведь только начали, — взволнованно произнесла Кэт.

— Хорошо, хорошо, милая. — Ник достал свой бумажник и вытащил оттуда аккуратно сложенный листок. — Вот отчёт о моих действиях прошлой ночью. В полиции имеется красиво перепечатанная и подписанная мною копия. А это, если хотите, могу вручить вам. Чтоб не повторяться, а, Джереми?

— Ну что ж, Ник, — с наигранной беззаботностью сказал Джереми. — Подошьём к делу. — Он передал листок Берди.

— Схема показаний примерно следующая: когда я ушёл — вы знаете, вернулся в половине третьего, увидел, что в доме света нет, в гараже, кстати, тоже. Посидел минут пять в машине, а потом уехал. Было темно, ветрено и чертовски холодно. Вот и всё. Никого не видел. Никаких чужих машин здесь не было. Так что вся вина ложится на меня.

— Берди, теперь давай ты, — сказала Кэт.

— Хорошо. — Берди подвинула записи к Джереми. — Как Джереми вам уже сообщил, я вошла в ванную после него и тоже выглянула в глазок. Свет в гараже действительно горел. Вокруг я никого не видела. Когда я уходила спать, в гостиной оставались только Крис и Джереми. Уже на веранде я точно так же, как и Сонси, посмотрела в окно, только в моём случае это было чистое любопытство. В доме напротив тоже свет ещё не погасили. На улице было пусто — ни чужих машин, ни людей — во всяком случае, насколько я могла видеть. Пока я стояла, окна у Терезы потухли. Я подумала, что она, должно быть, подходила к малышке. Мимо меня прошёл Крис, пожелал спокойной ночи, после чего я тоже разделась и легла в постель, — Берди немного помедлила, — но уснула не сразу. У меня было ощущение, что по дому кто-то ходит, но из моего угла и видно, и слышно плохо. В двенадцать двадцать по моим часам — а они у меня довольно точные — вернулась Джилл.

Кэт с удовольствием отметила, как изумлённо поползли вверх брови Джилл, когда из-под обтрёпанного рукава Берди показались красивые и явно очень дорогие часики из золота с круглым циферблатом. Берди тоже это заметила, правда без удовольствия, и тут же скрестила руки, пряча свидетельство своего высокого происхождения.

— Джилл пришла, разделась и забралась в кровать…

— Не в кровать, а на раскладушку, кстати жутко неудобную, — поправила Джилл, скривив губы.

— Да-да, на раскладушку… Потом из комнаты Криса и Сонси кто-то направился в холл. Я не видела, кто это был, но чуть позже стало ясно, что это была Сонси. — Она бросила на молодую женщину ободряющий взгляд, но не получила никакого отклика. — Я не заметила точное время, думаю, было около часа, потому что меня уже начинало клонить ко сну. И вскоре действительно часы пробили один раз. Поднялся ветер, и в доме стоял страшный скрип и грохот. Мне кажется, я всё-таки заснула: очень уж неожиданно прозвучал этот крик. Потом ещё один. Свет в холле зажёгся, я села и увидела, что Джилл тоже сидит на постели. Тут из своей комнаты вышел Крис, пошатываясь со сна. Я поняла: что-то случилось с Сонси. Обратно они возвращались вместе, он обнимал её за плечи, пытался успокоить, а она плакала и едва держалась на ногах. Из холла показалась Бетси, поглядела им вслед, а мы поспешно улеглись, да, Джилл?

Крису было явно неловко: то ли за Сонси, то ли за Бетси, то ли за себя самого. Должно быть, за всех троих, решила Кэт.

— Наконец-то все угомонились. Я заснула, а утром… ну, вы все знаете, что произошло утром.

— Та-ак, — протянул Джереми. — Хорошо. С Кэт, со мной, Ником и Берди покончено. Джилл, теперь твоя очередь.

Джилл по обыкновению вспыхнула. Как ни странно, она выглядит гораздо лучше, отметила Кэт. От того безнадёжного, потерянного взгляда и следа не осталось.

Берди опять забрала себе стенограмму и выжидательно посмотрела на Джилл. Берди, как никогда, похожа на опоссума в очках, подумала Кэт. Волосы, как щетина, торчали вокруг маленького личика; зрачки янтарных глаз так расширились, что глаза казались большими и чёрными. Даже руки, схватившие листок, напоминали лапки какого-то зверька. Остренький носик вот-вот зашевелится, принюхиваясь. А мозг работает как часовой механизм — тик-так-тик-так!..

— Как вы знаете, — бодрым голосом начала Джилл, — мне захотелось пройтись. Я ушла раньше Дамьена, так что не видела его ни у машины, ни у гаража. Я направилась по дороге к торговому центру. Я почему-то так и подумала, что Ник поедет туда, честное слово! Выпить кофе или купить сигарет, такая драчка — чем не предлог снова закурить. В общем, я пошла туда — ходу всего минут десять, но, конечно, мы с ним разминулись. Один гриль-бар был открыт, и я, чтобы хоть чем-то себя занять, выпила кофе. Мне, ей-богу, не хотелось возвращаться. Я очень разозлилась на Ника, на себя, на всё и вся, в общем… Я выпила ещё чашку кофе, побродила немного, а потом вернулась сюда. Было за полночь. Мне никто не встретился.

— А свет горел в гараже? — спросила Кэт.

Джилл помедлила:

— Да-а… Какой-то мерцающий… Но кого уж я никак не желала видеть, так это Дамьена. Он и так мне порядком насолил. — Джилл поджала губы. — Стараясь не шуметь, я открыла калитку и на цыпочках пошла по дорожке к чёрному ходу. Дверь оставила открытой, на случай если Ник… Идти в ванную чистить зубы и всё такое у меня уже не было сил. Конечно, я и не подумала зажигать свет, а пробралась как можно тише на веранду, легла и вскоре отметила про себя: пробило час. Но это уже сквозь дрёму. Как выходила Сонси — я не слышала… Меня разбудили крики и шум. Я вскочила, решив, что Ник пробирался в темноте по дому и всех переполошил. Но выяснилось, что это не Ник, а Сонси. Как вы уже узнали от Берди, подоспел Крис и увёл Сонси к ним в комнату. Я представила, что сейчас творится с Бетси… сон как рукой сняло: я очень расстроилась, что Ник так и не вернулся.

Она глядела на всех невидящим взглядом: Джереми кашлянул, возвращая её на землю.

— Да… ну так вот… я слышала, как плакала Сонси, а Крис ей что-то говорил. В конце концов мне удалось забыться. Проснулась я перед самым рассветом. Ника на раскладушке не было. Я открыла входную дверь и выглянула. Его машины тоже не было. Ветер стих, но туман стал, по-моему, ещё гуще. В доме не было слышно ни звука. Я продрогла и скорей забралась под одеяло. Съела яблоко, которое Бетси с вечера оставила персонально для меня. И опять уснула. Господи! — Она поёжилась. — Какое счастье, что меня сморило. Я ведь подумала было пойти в кухню выпить чаю, но побоялась кого-нибудь разбудить. Представляете, что я могла увидеть… из кухонного окна?..

— Да, а досталось это бедняге Родни, — вздохнул Крис. — Для протокола могу сообщить: он всю ночь проспал как убитый и ничего не ведал о том погроме, который мы учинили в холле, пока я сам не рассказал ему об этом. Проснулся он рано и вышел в сад — переставить стремянки и прочее… Вообще-то он прав, этот сопляк: по дому больше всех делает именно он. Ну, стало быть, увидел он Дамьена, лежащего под деревом. Ясное дело, он страшно перепугался, со ступенек ему даже показалось, что это мама. Во-первых… тело нашли под её любимой яблоней, и ещё, наверно, потому, что у неё тоже голубая куртка, как у Дамьена. Он подумал, что у неё, возможно, сердечный приступ или что-нибудь в этом роде. У него, даже когда он потом рассказывал мне об этом, дрожали губы… Короче говоря, он помчался туда и увидел, кто это лежит. Дотронулся до руки — холодная как лёд. Тогда он бросился обратно к дому и, по его словам, изо всех сил стискивал зубы, чтобы не заорать. У него хватило ума обойти кругом и разбудить меня, а не кинуться сразу к матери. Пока мы не дошли до кухни, он ни слова не проронил… Знаешь, Сонси, он ведь не плохой малый. — Крис смотрел на неё как-то заискивающе. — Просто глупый ещё. Как был младенцем, так и остался.

Сонси кивнула с отсутствующим видом. Она смертельно побледнела, а на фоне этой бледности огненно-красный язык, которым она облизывала пересохшие губы, выглядел поистине жутко.

— Я ещё скажу, — вдруг проговорила она, — и будь что будет. Я не услышала и не увидела в холле ничего странного, кроме матери Криса…

Сонси вымученно улыбнулась своей невольной шутке. Кэт вдруг захотелось броситься к ней, обнять, поддержать. Шутить по адресу своей свекрови — это для маленькой Сонси акт большого мужества, огромный шаг вперёд. 

— Теперь, — сказала Сонси, — я начну с того момента, как пришёл Крис. Мы немного поговорили. Я плакала. Он сердился. Мы старались говорить тихо, но думаю, Алиса кое-что слышала.

Она с грустной улыбкой посмотрела на старуху. Та и бровью не повела: всё так же глядела в огонь.

— Крис говорил, что она наверняка слышит, не мне уже было всё равно. Я решила наконец выговориться. Мне в самом деле казалось, что я схожу или уже сошла с ума. Кэт знает, я ей исповедовалась.

Все обернулись к Кэт, она смутилась, особенно под вопросительным взглядом Криса, но всё же нашла в себе силы кивнуть.

Сонси вскинула голову.

— Наконец Крис сказал, что хочет спать, и отвернулся к стене. Я лежала и слушала, как ветер скрипит в ставнях и грохочет по крыше. Часы пробили двенадцать. Я не могла успокоиться, всё думала: почему в школе и в медицинском училище меня любили, да и в больнице хорошо относятся, говорят, я добрая, весёлая и работник хороший? Так почему же дома или вот здесь я лишняя, чужая, все меня презирают? Здесь я задыхаюсь, как рыба без воды, и вечно не знаю, что мне делать, куда идти, как говорить. Может, в моём кругу и Крис, и его семья тоже чувствовали бы себя неловко.

Она умолкла. Ответом ей была полная тишина. И ничего не скажешь, подумала Кэт, не поднимая глаз. Но Сонси и не ждала никаких откликов. Она перевела дух и продолжала:

— Я слышала, как вернулась Джилл, как она укладывалась. Я вдруг подумала: ну что за глупость, нашему с Крисом браку и года нет, но нам отвели отдельную спальню, а Ник и Джилл живут вместе уже десять лет, но спать должны порознь. Зачем они вообще сюда приехали, раз их так принимают? Потом пробили часы: половина первого. А ещё я думала о том, почему Кэт терпит, когда Бетси называет её Зою «бедняжечкой» и говорит, что родители совсем забросили ребёнка, потому она и нервная такая. Ну ещё бы, как не пожалеть девочку, раз её воспитывают не по методе Бетси! Я бы, наверно, не выдержала, если бы про моего ребёнка подобное говорили! — Щёки Сонси раскраснелись, глаза так и сверкали от гнева. Она судорожно сплетала и расплетала пальцы, так что суставы то белели, то вновь розовели.

— Сонси!

Крис положил ей руку на плечо, и она, глотнув воздуху, тотчас успокоилась.

— Извини, — проговорила она, отодвигаясь. — Я рассказываю только для того, чтоб они поняли, что было потом. Все эти мысли снова и снова крутились у меня в голове. Я не могла заснуть. Спустя какое-то время я встала, надела халат и тапочки и вышла в туалет. Крис уже спал, мне так показалось. Было очень холодно. Берди и Джилл тоже спали в своём углу веранды. Раскладушка Ника была пуста. Из окна большой спальни доносилось похрапыванье Уилфа, я немного постояла и свернула за угол в холле, услышала бой часов, такой громкий удар… но это мне, наверно, показалось, потому что никого он не разбудил: везде было тихо и темно, хоть глаз выколи. Я на цыпочках вошла в гостиную и прикрыла за собой дверь.

Тут Сонси опять остановилась перевести дух. Голосом своим она владела, но дышала тяжело.

— Дверь чёрного хода была не заперта, и я обрадовалась, что не наделаю шума. Знаете, в том состоянии я просто не могла бы никому в глаза взглянуть. Мне было стыдно, гадко, оттого что я так по-идиотски выбежала из гостиной, я до сих пор переживала ту позорную сцену… Когда я вышла из туалета, мне показалось, что в доме ещё темней, чем на улице: поднесу руку к глазам, и ту не разглядишь. Я подошла к двери холла, потянула за ручку, но дверь не открывалась. Дёрнула посильней, и тогда она распахнулась, а за ней, как привидение, стояла Бетси и пристально на меня глядела. Тут я закричала. Это был какой-то шок, я ничего не могла с собой поделать. Кажется, я действительно вскрикнула несколько раз, она всё стояла неподвижно, с открытым ртом. Прибежал Крис, Бетси стала что-то объяснять, а я, наверно, потеряла сознание: помню только, как всё поплыло перед глазами… Крис отвёл меня в комнату, помог снять халат, тапочки и уложил в постель. Я тряслась как в лихорадке. Отовсюду слышались голоса, Зоя кричала: «Мама, мама!», но всё это словно в тумане. А потом я, должно быть, заснула, потому что ничего больше не помню до самого утра. Так бывает после сильного потрясения: как будто проваливаешься куда-то. — Она сквозь слёзы посмотрела на всех.

— Сонси, дорогая… — начал Крис.

Она улыбнулась и погладила его по руке.

— Ничего, Крис, всё нормально… А утром пришёл Крис и сообщил о случившемся. Я вышла в сад и увидела Дамьена. Думаю, он был мёртв уже несколько часов. Мать Криса всплеснула руками и вскрикнула: «Боже мой, в моём месте!» Теперь я понимаю: она не отдавала себе отчёта, сказала первое, что пришло в голову, но тогда я ушам своим не поверила. Человек расстался с жизнью, а она думает о том, что он нарушил приличия, осквернил одну из многочисленных семейных традиций, которыми она так дорожит. И тут чаша переполнилась: я стала хохотать как безумная и не могла остановиться. Вы все наверняка подумали, что я и впрямь сошла с ума. Крис уж точно, потому что он теперь обращается со мной как с инвалидом… Не знаю, понятно ли я говорю, но после всего этого я будто стала другим человеком, будто очнулась от тяжёлого бреда. — Она улыбнулась. — Чары рассеялись, так что я скоро окрепну и встану на ноги.

Да, и бросишь Криса, ели он не найдёт сил тебя удержать, подумала Кэт. Он теперь и сам это сознаёт и боится. Как только Сонси перестала смотреть ему в рот, он вдруг понял, что не может без неё. До чего же люди слепы! Интересно, надолго бы его хватило, если б всё между ними опять стало по-прежнему. Видно, и она о том же думает. Кэт с любопытством изучала маленькое ясноглазое личико и руки, сложенные на коленях, как у прилежной ученицы. Думать-то она думает, но вряд ли теперь это для неё вопрос жизни и смерти. Какие-то туманные ассоциации вдруг всплыли в мозгу Кэт. Что-то ей напоминают это выражение лица, эти руки. Она напряглась, но усталость никак не давала ей вспомнить.

Все молчали. Лица были бледные, измученные, что особенно подчёркивалось ярким освещением. Кэт покосилась на Берди, заметив, что та обменялась взглядом с Джереми. Он чуть сдвинул брови и откашлялся.

— Итак… Крис…

Кэт вдруг осенило: гипотеза Берди о таинственном незнакомце — это же просто предлог для сбора информации. Ей надо было заставить всех высказаться, а самой, по возможности, остаться в тени. И Джереми с ней заодно — вот это да! Кэт старалась подавить нарастающее раздражение. Она ведь сама втянула Берди в это дело. Но очень уж обидно и унизительно чувствовать себя вместе со всеми подопытным кроликом. Для осуществления своих планов Берди нужен был помощник, и она остановилась на Джереми. А верная Кэт со своей восторженностью пусть прыгает вокруг них, как глупый щенок. Ничего не попишешь, Берди права, с горечью подумала Кэт, гораздо спокойнее держать меня за болвана, чем делать сообщницей. Но как она себя ни урезонивала, внутри у неё всё кипело, и охота участвовать дальше в этом предприятии сразу пропала.

Крис выглядел, прямо скажем, неважнецки. Красивое смуглое лицо как-то сразу осунулось, утратило мужественность. Под глазами набрякли мешки. Тоже мне, сокровище, подумала Кэт, хлебнувшая изрядную дозу цинизма. И чего Бетси так его расхваливает? Самый лучший, самый способный! Да что он видит, этот учителишка в привилегированной школе? Мел, запах бананов и пропотевших кроссовок — вот и весь его мир. Кто поострее на язык, тот и мудрец, кто попройдошистей, тот и король. Крис заговорил — нудно, повторяясь, — и Кэт почувствовала, как её переполняет презрение к нему, и ко всей этой компании.

Вот нелепая, взъерошенная Берди скрючилась и строчит на своих листках. Господи, ну неужели нельзя поприличней одеться? Ведь она всё себе может позволить. Эта нарочитая неряшливость — самый отвратительный вид снобизма. У Кэт неожиданно мелькнула мысль, что обтрёпанные рукава Берди — своего рода издёвка, злобный вызов людям типа Бетси, которые относятся к ней как к нищенке, получившей образование за государственный счёт, а она про себя посмеивается, представляя, как вытянулись бы их лица, узнай они, кто её отец.

Джереми прямо-таки упивается своей ролью в этой комедии. Брови чуть приподняты, а сам весь раскованный, непринуждённый и явно сознающей своё превосходство — над всеми, включая Берди. Джилл напряжённо слушает: шею вытянула, рука подпирает подбородок. Что у неё там, под этими рыжими патлами, — непонятно. Свободной рукой она то погладит, то похлопает по плечу Ника. На публику работа — не иначе.

Ник как-то обмяк на стуле, но небольшие умные глазки всё же следят за происходящим. Сонси упорно изучает свои руки, видно боится встретиться с кем-нибудь взглядом. Алиса смотрит в огонь. Если б не медлительные движения вверх-вниз эти тяжёлых черепашьих век, то она совсем бы превратилась в статую. Но поза, посадка головы, вздувшаяся жила на шее говорят о том, что Алиса начеку. Есть в ней всё-таки что-то зловещее. Кэт стряхнула с себя оцепенение и попыталась сосредоточиться на том, что вещал нарочито спокойным тоном Крис.

— В конце концов я ушёл спать… Где-то около полуночи. И пока не раздался крик Сонси, ничего не слышал и не видел. О том, который час и кто что делает, я не думал. Просто вышел, отвёл её в постель, и всё. В общем, ничего нового добавить не могу. — Он потянулся и зевнул. — Мне очень жаль, но, боюсь, я ничем не помог делу.

— Да, — сказал Джереми, — пользы от тебя немного. Но всё же… Ваше слово, Алиса, вы одна ещё не высказались.

Алиса чуть-чуть повернула голову, так, чтобы краем глаза видеть Джереми. Старая шея ещё больше сморщилась. Глаз, который она обратила к сидящим, влажно и хитровато поблёскивал.

— Я уже говорила этим полицейским, что прошлой ночью ничего не видала и не слыхала, кроме ветра. И вам то же самое скажу. Окна у меня на другую сторону, как же я увижу, что там вокруг гаража делается. А кабы и видела, всё одно я б им не сказала. Трелор этот получил по заслугам.

— Но тут есть ещё одна проблема, тётя Алиса, — понизив голос, сказал Крис. — Они же подозревают Ника.

— Это другое дело. — Старуха снова отвернулась к огню. — Надо, чтоб было по справедливости. Я бы и рада помочь, да нечем. После часу я тоже крики слыхала. Потом молодые за стенкой шу-шу-шу. Голос-то больше был Кристоферов, она всё молчком. А после я задремала, и дело с концом. Так что, милая, с меня взятки гладки. — Она бросила взгляд на Берди и насмешливо улыбнулась ей одной. — Я ничего не ведаю, а тебе помогай бог.

У Кэт ёкнуло сердце. Надо сказать, Берди стойко выдержала взгляд старухи, только глаза за толстыми стёклами чуть расширились.

— Пойду спать, — объявила Алиса и с трудом поднялась на ноги.

В своих мужских ботинках она прошаркала через всю комнату, высокая, сутулая, в широченной юбке и безрукавке, связанной из разноцветных остатков шерсти. Все молча расступились перед нею, а она, не снимая с лица улыбку, вышла на чёрный ход. Было слышно, как хлопнула дверь уборной.

— Совсем старуха спятила, — буркнул Крис.

— Да нет, не думаю, — усмехнулась Сонси. — Просто она выбрала себе такую роль. А более подходящей публики и не найти. Ведь всех нас её поведение шокирует, почти что как твою мамашу.

Кэт захлопала бы в ладоши, если бы не так устала. Сделав над собой усилие, поднялась и направилась в кухню заваривать чай.

Пока она наливала воду в чайник, вошла Алиса. Старуха важно кивнула ей и проследовала в ванную, плотно закрыв за собой дверь. Полилась вода, загудели трубы. Сегодня уже нет причин выглядывать в окно ванной. Гараж, ветхий и холодный, одиноко чернеет в тумане. А Дамьен, тоже холодный, лежит в одном из сиднейских моргов.

Утро выдалось чистое и солнечное. В воздухе была разлита свежесть, какая бывает только в горах. Но настроение обитателей дома, собравшихся за завтраком, совсем не соответствовало погоде. Затянувшиеся ночные беседы и Алисины чисто символические закуски на одних подействовали угнетающе, других озлобили. Анна и Родни после своих вчерашних истерик были угрюмы и подавлены. Лишь Зоя с Алисой сохраняли присутствие духа: быстро покончив с едой. Они секретничали у камины. Зоя что-то настойчиво шептала Алисе в самое ухо, а та покачивала головой. Что она теперь выдумала, эта девчонка?

Бетси произнесла небольшую речь, выразив недовольство поведением своих гостей и призвав всех к сплочённости и спокойствию. За первой речью вскоре последовала вторая — на тему палки о двух концах. Убедившись, что поднять общий тонус ей не удалось, ибо только Берди проявляла какие-то признаки внимания, Бетси сама надулась и явно выискивала себе очередную жертву. Впрочем, выбор не составил труда: она быстро остановила взгляд на Сонси, которая сидела напротив и грустно отщипывала кусочки хлеба.

— Сью, душечка, не ешь один хлеб! Возьми хотя бы омлета. Посмотри, такой вкусный и пропадает. — Она опустила ложку в колышущуюся жёлтую массу и, как бы рекламируя, протянула её к Сонси. — Давай сюда твою тарелку.

— Нет, Бетси, спасибо, мне не хочется, я…

Кэт заметила, как Алиса метнула взгляд на племянницу и нахмурилась. Потом что-то сказала Зое, та просияла, и обе, поднявшись, поспешили к чёрному ходу. Вид у Зои был смущённый, у Алисы — непроницаемый. Бетси, недоумённо приподняв брови, посмотрела им вслед, но ничего не сказала и опять повернулась к Сонси.

— Не глупи, душечка, низкорослым блондинкам худоба не к лицу — это моё глубокое убеждение. Они тогда становятся уж совсем невзрачными. — Бетси чуть склонила голову набок и посмотрела по сторонам, словно ища поддержки. — Я права, Кэт? Вот ведь ты не следишь за своим весом, не так ли?

— Конечно, слежу, Бетси, а то бы я в дверь не пролезала. — Кэт выдавила из себя улыбку.

Бетси смерила её недоверчивым взглядом, а затем с воодушевлением продолжила свой монолог:

— У меня есть приятельница, Джуди Перле, опытный косметолог, так вот она то же самое говорит. Джуди сама небольшого роста и светленькая, совсем как ты, Сью. Нет, пожалуй, даже настоящая блондинка, а не что-то среднее, но она всегда завидует мне и Анне, потому что брюнетки при любых обстоятельствах выглядят более или менее сносно. «Без краски и локонов я похожа на полено, — твердит она. — Волосы, конечно, крашеные, зато вьются от природы». — Бетси рассмеялась. — Очень своеобразная женщина… А помнишь, Сью, какая ты была хорошенькая, когда Кристофер впервые привёл тебя к нам? Может, не стоит этого говорить, но позавчера мы с Уилфом были просто потрясены твоим видом. На тебе лица нет. Так что будь умницей, ешь.

— Может, хватит, мам? — не выдержал Крис.

Но Бетси как будто и не слышала. Она всё ещё протягивала ложку с остывающим омлетом и ждала.

Сонси смотрела через стол на растянутые в улыбке накрашенные губы, встретила тяжёлый, властный взгляд из-под нетерпеливо поднятых бровей и, ещё больше побледнев, только отрицательно помотала головой. Потом вдруг резко поднялась и кинулась к чёрному ходу. Хлопнула дверь уборной.

Бетси взглянула на отвергнутый омлет и осторожно положила его обратно в тарелку.

— Может, ещё кто-нибудь съест? Не пропадать же, — сказала она с наигранной небрежностью. — Джилл? Ник?.. — Вздохнув, она встала из-за стола. — Анна, ты, надеюсь, управишься здесь без меня, а то мне надо ещё прибрать в спальне, пока время есть. — Не дожидаясь ответа, она гордо удалилась.

— Бедная мама! Сколько сразу на неё… — пробормотала Анна. — Послушай, Крис, ты не мог бы попросить Сонси быть чуть-чуть полюбезнее.

Крис сконфуженно молчал. Интересно, понял ли он, подумала Кэт. Чтоб не разжигать страсти, она даже готова была поддержать Анну, согласиться, что Сонси не хватает чувства юмора, да, могла бы, если б не видела глаз Бетси во время этой сцены. Они были такие холодные, колючие… Да уж, Бетси, видно, хорошо усвоила, что на железный кулак надо надевать мягкую перчатку. Она знает, как заставить людей покориться своей воле: ей нет нужды прибегать к силе и угрозам, ведь она у каждого может безошибочно найти слабое место. Сознание собственной правоты и привычка повелевать в ней развиты, как у диктатора или уличного регулировщика.

А если кто-то вдруг вздумает не подчиниться — какой же это, должно быть, удар для неё! Так и хочется, наверно, сделать царственный жест: «Казнить его!» И Кэт снова — в который раз за эти два дня — задала себе вопрос: вправду ли Бетси дошла до такого состояния, чтобы сказать это о Дамьене Трелоре? Неужто она решилась раз и навсегда оградить от него Анну? Могло такое быть? Вполне. И отравить человека насмерть очень даже в её духе: ведь скольким она уже отравила жизнь!

Вон как она Анну сломила: та теперь цепляется за неё так, будто ей, чтобы стоять, нужна опора, иначе упадёт. О господи, содрогнулась Кэт, а вдруг это и впрямь она, Бетси, и полиция дознается?.. Что будет тогда с Анной, Уилфом, Родни? Ведь на Бетси держится весь дом. Что с ними станет, если её посадят? Бетси в тюрьме — такое в голове не укладывается! Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы полиция ни до чего не докопалась. Пусть всё останется как есть. Дамьена уже не вернёшь, и какая разница, Бетси это сделала или ещё кто… Ведь больше никому опасность не грозит, так пусть всё остаётся тайной.

Но внезапно в её размышления ворвался жёсткий голос Берди… Как это она сказала?.. «Кто-то опрыснул его, как букашку»… Как букашку! Её передёрнуло.

Снаружи послышались быстрые шаги, дверь чёрного хода резко распахнулась, и в гостиную влетела Зоя, запыхавшаяся, с сияющими глазами.

— Мамочка!

— Зоя, а ну потише! — прикрикнул Джереми.

— Папа, мы нашли его… Ноев ковчег! Он был под домом. Прямо там и лежал, а мы его нашли. Ой, как здорово! — Она, тяжело дыша, облокотилась на косяк и прижала руки к груди.

— Ну хорошо, только не кривляйся, говори спокойно, — проворчал Джереми. — И потом, мы ведь, кажется, запретили тебе туда лазить, а? Или ты была с тётей Алисой?

Зоя закатила глаза.

— Ну конечно, с тётей Алисой. Ты не представляешь, па… — Она вдруг взглянула на Кэт, потом почему-то на Джилл и насупилась. — Пожалуйста, могу и спокойно. В общем, мы нашли наконец Ноев ковчег — вот он, смотри.

С невероятно трогательным восхищением девочка оглянулась на Алису, которая тем временем входила в дом, держа за ручку какой-то ярко раскрашенный сундучок.

За ними следом вошла Сонси, бледная, глаза покраснели — сразу видно, что ей очень плохо, ни слова не говоря, она скрылась в ванной, и только слышно было, как загудели трубы.

— Ух ты какой! Мам, ну иди посмотри!

Зоя хлопала в ладоши и прыгала вокруг Алисы, пока та опускала свою ношу на коврик у камина.

— Да погоди ты, там же надо всё расставить! — Казалось, Алиса и сама взволнована.

Кэт со вздохом поднялась. Ох уж эта Алиса — ничуть не лучше Зои! Ну для чего все эти поиски в шкафах, в закутках — они только перевозбуждают ребёнка. Не говоря уже о том, что в доме и без того царит настоящий бедлам.

— Ну, гляди. — Алиса посторонилась, пропуская Кэт, и торжественно подмигнула Зое. — Что скажешь, а?

Кэт посмотрела на ковчег, стоящий на пыльном коврике, и её раздражения как не бывало. Краски от времени слегка поблекли, но в отблесках пламени игрушка вся будто светилась. Над ковчегом была укреплена изумительной красоты радуга, на верхушке её сидел, раскинув крылья, белый голубок и держал в клюве зелёную веточку.

Кэт, позабыв обо всём, опустилась на колени и потрогала старое дерево.

— Ах, какая красота, Алиса! — выдохнула она. — Ведь это… это ручная работа!

— А то как же, — самодовольно усмехнулась старуха. — Это у отца был друг… жил одно время у нас. Так вот он мне полгода эту игрушку мастерил. А мне-то было тогда… ну вот небось как ей, вашей Зое. У отца с матерью друзей много было, и каждый на все руки мастер. Наши горы издавна ремёслами-то славились. Кого ни возьми — беден, как церковная мышь, а руки золотые.

— Да, настоящий художник, — согласилась Кэт, глядя, как Алиса расставляет в ковчеге крошечных зверюшек.

— Все ли ещё целы, — приговаривала Алиса. — Должно быть каждой твари по паре, но, может, кой-какие потерялись. Сколько уж лет никто до него не дотрагивался! Я рада, что нашла его. Пускай девонька позабавится, ведь она уже большая, ничего не затеряет, не сломает, верно, кроха?

— Тётя Алиса, а давайте сразу всех расставим и проверим как раз, все ли на месте! — Сгорая от нетерпения, сказала Зоя.

— Ну что ж, давай!

Кэт немного полюбовалась этими наивными, сияющими лицами, похлопала Зою по плечу и встала. Вся компания ещё сидела за кухонным столом и неохотно, в угрюмом молчании заканчивала завтрак. Кэт снова присоединилась к ним. Из Зоиных радостей она уже выросла, а до Алисиных наверняка никогда не дорастёт. Жизнь теперь иная стала.

Анна, потупившись, начала говорить каким-то осипшим, бесцветным голосом.

— Я действительно подходила сюда. Хотела поговорить с Дамьеном. Всё-таки он был мой муж. Мне и в голову не приходило, что за мной следят. — Она покосилась на Бетси, и в глазах её мелькнуло что-то вроде ненависти.

Бетси отпрянула и вся как-то съёжилась. Стояла мёртвая тишина. Все затаили дыхание, и даже сороки на деревьях приумолкли.

— Я подошла к двери гаража. Но вдруг услышала голоса, Дамьен там разговаривал с кем-то. — Анна поджала губы.

— С кем? — не выдержал Крис.

Анна даже не поглядела в его сторону.

— Я не знала, как быть. Стояла под окном и пыталась понять, кто там с ним и о чём они говорят… — У Анны прервался голос.

Тоби, немного повременив, сказал:

— Продолжайте, миссис Трелор.

Анна обхватила себя за плечи и затрясла головой, как бы отгоняя воспоминание о мучительном стыде и боли, которые ей довелось пережить. Потом резко отвернулась и ткнула пальцем в Джилл.

— Её спросите! — задыхаясь, выкрикнула она. — Спросите эту шлюху, о чём они там говорили! Уж она-то помнит каждое словечко! Ну что, Джилл Мишон, расскажи, как этот ублюдок тебя обхаживал в гараже среди удобрений и пустых бутылок! Сперва скотство, потом сю-сю-сю, верно? Почему бы нам не поделиться опытом? — Она снова повернулась к Тоби. — Или вон мать спросите! Лучшего свидетеля вам не найти. У неё в ушах антенны. Ха-ха, она там небось чуть не спятила от радости. Ещё бы, ведь я наконец поняла, как она была права! Всё это время была права. После этого ты бы его близко к нашему дому не подпустила, да, мам? Могу себе представить, как ты торжествовала! Ты была бы со мной ласкова, предупредительна и лишь слегка удивлена, чего это мне взбрело в голову так спешно разводиться. Чего ещё желать! А он вдруг взял да умер. Вечно он ставил всем палки в колёса! И вот опять всё испортил! — Анна стряхнула руку отца, пытавшегося её удержать, и бросилась к дому. Родни и Бетси едва успели отскочить, и она пролетела мимо них, как мимо пустого места. Только уже ступив на тропинку, Анна оглянулась.

— Такая была идиллия, а, Джилл? — окликнула она. — Сколько планов и всё такое прочее. И надо же, какое невезенье! Увы! Он настаивал на законном браке, да? Чтобы ты уже не могла таскаться с кем попало? Ай-яй-яй! Смотри, Ник! У неё может войти в привычку травить своих любовником. Берегись! — Она захохотала и бегом помчалась к дому.

Оглушительно хлопнула дверь. С дороги послышался шум какой-то машины. Все будто окаменели. На белом лице Джилл ржавчиной проступали веснушки. Лицо Ника стало похоже на маску.

Джилл открыла рот и пошевелила губами, но слова получились у неё не сразу, сперва она сглотнула комок в горле.

— Она сошла с ума… Она просто ненормальная. Я… я не видела Дамьена в ту ночь. Даже близко к нему не подходила. Она сумасшедшая. Мы с ним… Я вообще едва его знаю. Только по работе. Честное слово, Ник. — Она умоляюще поглядела на него. — Честное слово, это всё какое-то безумие… это ложь.

— Нет, не ложь! — прозвенел голос Бетси. — Я слышала своими ушами. И могу подтвердить слова Анны.

— Вы ведь стояли позади гаража, не так ли, миссис Тендер? — спокойно проговорил Тоби. — И слышали оттуда всё?

— Ах, мои следы вы тоже обнаружили! Не отрицаю, я была там и всё отлично слышала. Он говорил вот с этой молодой особой. — Она пронзила Джилл ледяным взглядом. — Он собрался как можно скорее создать с ней новую семью. Очень оскорбительно отзывался об Анне и обо всей её родне и совершенно ясно дал понять, что моя бедная, моя прекрасная девочка глубоко заблуждается относительно его чувств к ней. — Бетси до боли сцепила пальцы, глаза её сверкали. — Я знала, что он собой представляет. Я знала и пыталась объяснить Анне, но она думает про меня то же, что и все вы. Я же понимаю — что я, дура! Мол, я вмешиваюсь в дела своих детей, пытаюсь привязать Анну к своей юбке. Я же вижу, все вы так думаете. — Лицо её вдруг как-то странно исказилось: — А у меня просто сердце разрывалось, но я даже не могла пойти утешить её, потому что знала, как ей будет стыдно и горько, если она обнаружит, что кто-то ещё слышал. Поэтому я дождалась, пока она вернётся в дом, и проскользнула вслед за ней. Уилф не спал. Я ему всё рассказала: мне необходимо было с кем-нибудь поделиться, ведь я была так расстроена!..

— Ты рада была! — негромкий голос Уилфа отчётливо звучал в тишине. — В глубине души ты была рада! Анна права. Мне трудно тебя понять! Я никогда тебя не понимал. Всегда считал, что тебе видней, особенно если речь идёт о детях. И всё предоставлял решать тебе. Я знаю, что почти ни на что не гожусь. И добытчик из меня никакой, и вообще… Дети всегда больше к тебе тянулись, я им не помощник… Но когда ты пришла и рассказала, что он… тот человек, говорил о нашей дочери, ты улыбалась, ты…

— Неправда!

— Да, ты улыбалась и прикрывала рот, чтоб я не заметил твоей улыбки. А я заметил. Не спорю, тебе было жаль Анну. Но в то же время ты была рада, потому что знала: теперь уж она ни за что к нему не вернётся. Ты даже сказала: «Может, это и к лучшему». Что к лучшему-то?! То, что твою дочь унизили, втоптали в грязь? — Уилф замолчал: его душили слёзы.

Они смотрели друг на друга, как будто позабыв о том, что не одни. Уилф изо всех сил пытался овладеть собой.

— Значит, по-твоему, — холодно проговорила Бетси, — пускай бы она продолжала смотреть на него сквозь розовые очки, только бы оградить её от неприятных эмоций? Может, ты не возражал бы, чтобы она к нему вернулась, ничего не подозревая о том, что у него есть эта рыжая дрянь, с которой они вместе насмехаются над ней?

— Ну, во-первых, если всё, что ты рассказала, правда, значит, он вовсе не собирался снова с ней сходиться. Он намерен был жениться вот на этой леди. — Уилф рассеянно поглядел на Джилл и слегка тряхнул головой, как бы избавляясь от наваждения. — А во-вторых, по мне, пусть что угодно, лишь бы не видеть, как она мучается. О господи, Бетси, неужели ты не видишь, что она сломлена? Что наша гордая красавица Анна уже никогда не будет прежней? Этот человек всю её сломал. И этого уже не склеишь. Бедная моя!.. — Он спрятал лицо в ладонях. — А ты говоришь «к лучшему». Для кого к «лучшему»? Ты говоришь «ну и слава богу, теперь все мосты сожжены, с плеч долой». А как же Анна? Как же ей жить теперь, когда она выяснила, что человек, которого она любила, которому верила, с которым была… была близка… у этого человека есть другая женщина и он ещё подсмеивается вместе с нею над Анной. Это… это омерзительно! Думаю… никто бы не выдержал… — Уилф задыхался и почти перешёл на шёпот. Лицо его побелело, лоб блестел от пота, в уголках губ выступила слюна. Он растерянно озирался и вдруг как-то обмяк.

— Крис! — скомандовала Бетси.

В два прыжка Крис очутился возле отца и подхватил его под руки. Старик что-то сердито проворчал, но особо не сопротивлялся, и Крис увёл его в дом.

Кэт отошла от Берди и присоединилась к группке Джереми — Ник — Джилл.

Они стояли как-то странно: мужчины, стоя плечо к плечу, отодвинулись от Джилл как от зачумленной. У них во взглядах было холодное презрение. Джилл больше не пыталась переубедить Ника, а просто смотрела на него не отрываясь — высокая, прямая, руки в боки. Она даже не шевельнулась, когда Кэт положила ей руку на плечо.

— Джилл… что всё это значит?

— Я не имею ни малейшего представления. Ни малейшего!

— Но она сказала… они обе говорят, что слышали… Джилл, полицейские сейчас…

Джилл медленно повернулась к ней. Румянец снова выступил у неё на щеках, и губы были решительно сжаты, но в больших, светлых глазах читался испуг.

— Знаю, — выговорила она, почти не разжимая губ. — Они снова станут меня допрашивать. Но мне нечего им сказать. Всё это ложь.

— Но для чего им…

— Не знаю для чего! Объяснять поступки или мотивы этой семейки мне не под силу. Но я тебе говорю, что не была в гараже с Дамьеном Трелором. Либо они состряпали всю эту историю, либо приняли меня за кого-то другого, за другую, верней. Ясно тебе?

— Но они так уверены, что это была ты.

Джилл наконец перестала сдерживаться: в глазах скопились слёзы.

— А я говорю, что меня там не было! — яростно выкрикнула она. — Кому верить — дело твоё! Вон погляди, Ник уже сделал свой выбор, и у него это не заняло много времени. Образец преданности! Так что давай и ты!.. — У неё выкатилась одинокая слеза и поползла по щеке.

— Гм… прошу прощения, мисс Мишон, — вмешался Тоби. — Мне бы хотелось с вами побеседовать.

— Пожалуйста!

— Тогда, может, сядем ко мне в машину? Вы не против? Там, правда, тесновато, но мне как-то не улыбается ехать сейчас в город. Попозже я бы хотел ещё кое с кем переговорить.

— Хорошо, конечно.

Джилл повернулась и пошла за ним. Ник, подняв глаза и щурясь от солнца, будто только что проснулся, вдруг крикнул ей вслед:

— Джилл! Ты вовсе не обязана отвечать на их вопросы. Ты имеешь право…

— Я всё знаю, спасибо. Но мне нечего скрывать.

На фоне мощной серой спины Тоби Джилл казалась ещё выше и стройнее. Молодой полицейский отделился от стены и как тень двинулся за ними. Ещё один полицейский, светловолосый и в форме, остался на страже у дверей гаража, заложив руки за спину. Казалось, он любуется окрестностями.

Джереми переглянулся с Кэт и ядовито заметил:

— Гляди, улики охраняет! Вдруг кто из нас набросится и затопчет драгоценные следы…

— Драгоценные следы Берди, — горько усмехнулась Кэт. — Кошмар какой-то! Ник, ну неужели же ты подумал, что Джилл…

— Не знаю, — пробормотал Ник, приглаживая редеющие волосы. — Я не знаю, что и думать. Ведь этот тип… известный обольститель, а что он положил на неё глаз — это точно! Она в последнее время была какая-то чудная. Я теряюсь, честное слово! И потом, какого дьявола Анне понадобилось всё это придумывать? Она, конечно, психопатка, но не до такой же степени!

Он умолк, и Кэт поняла, что сзади подходит Берди. Джереми поглядел на неё недовольно, на что она ответила улыбкой.

— Поедем-ка куда-нибудь, выпьем, дружище, — сказал Джереми, хлопнув Ника по плечу.

— Да я как-то… Пожалуй, мне лучше подождать.

— Брось, поехали! На полчаса — не больше. А если Джилл раньше освободиться, то Кэт её не оставит.

Они направились к машине, в глубине души чувствуя себя неловко, однако всем своим видом показывая: вот, мол, мы друзья и нам нет дела до женщин с их кознями.

Кэт глядела им в спину.

— Да-а, — протянула Берди с довольной улыбкой. — А дело-то продвигается.

— Как будто так, — кивнула Кэт. — Но ты-то чего радуешься? Точно это твоя заслуга?

Берди оскорбилась.

— А чья же ещё? Это я всё вычислила от начала и до конца. Мне не верилось, что после всех сигналов, которые они подавали друг другу с Трелором, она пошла спать и заснула, как говорит. Но из-за матери она не могла выйти и увидеться с ним в открытую, поэтому наверняка дождалась, пока все улягутся и в доме станет тихо. Всё это мне стало ясно как день, когда я обнаружила следы Анны под окошком, а следы Бетси — позади гаража. Но зачем Анне понадобилось стоять там так долго, что каблуки утонули в глине? Причина одна: кто-то уже был у Дамьена и она услышала разговор через окно. Вот я и рассказала Тоби о следах, чтобы он вытянул из Анны всю правду. Я не знала, что тут замешана Джилл, но даже если б и знала…

— А Бетси…

— Бетси явно нервничает с той самой ночи. Оставим в стороне вопрос о её собственной причастности к убийству, хотя я пока не снимаю с неё подозрений. Но так или иначе, я не сомневалась, что она знает о своей дочери больше, чем рассказала. Слишком уж категорично она заявила Тоби, что Анна всю ночь никуда не выходила. Это её заявление убедило меня в том, что она непременно должна была последовать за Анной, чтобы при необходимости вмешаться. Во всяком случае, Бетси наверняка решила не спускать с неё глаз. Я заранее была уверена, что не найду следов Бетси возле гаража. Так оно и вышло, следы были именно в том месте, где она по идее должна была стоять: с одной стороны, чтобы Анна её не заметила, а с другой — чтобы слышать всё, что творится внутри. Не ошиблась я и насчёт того, что Бетси всё рассказала Уилфу: он тоже в эти дни очень нервничал. А к тому же был на редкость нежен с Анной, а с Бетси держался вызывающе — правда, это вызов зайца волку. Из них троих первым должен был сломаться именно он, и я так подстроила, чтобы это произошло в присутствии остальных. Ну вот, всё сложилось, как нельзя лучше.

— Да уж, лучше некуда: Анна запуталась и Джилл тоже.

Берди наморщила нос.

— Что и говорить — положение у них незавидное. Но должна же я выяснить, кто был с Дамьеном в гараже, и если Джилл притворяется святой невинностью…

— Я не верю в это, Берди! Она сказала, что не была там. Она поклялась. Я не верю!

— Господи, Лани, на тебя не угодишь! Нельзя же принимать всё так близко к сердцу. Вовсе не факт, что у Анны будут неприятности. Просто появились новые версии — вот и всё. Мы знаем теперь, что Анна солгала и, после того, как она подошла к гаражу, у неё появился веский мотив для убийства. А если она один раз выходила из дома, то могла это сделать и во второй, прихватив пузырёк с ядом. Дамьен не подозревал, что она слышала его разговор с Джилл. Допустим, она предложила ему прогуляться по саду, присесть под берёзой, затем положила руку ему на плечо, что тут странного? Брызнула чуть-чуть из бутылочки и — прощай, Дамьен!

Кэт содрогнулась.

— Но Джилл, по всей видимости, тоже лжёт, — продолжала Берди. — Не говоря уже о Бетси: она ведь клялась, что они с Анной не выходили ночью.

— В этой ситуации у Бпетси нет мотивов для убийства. Анна же намекнула, что убийца — Джилл. Боже мой, Берди, час от часу не легче! — простонала Кэт.

— Да, приятного мало. У Джилл положение очень двусмысленное, а у Анны — и того хуже. Но знаешь, Лани, у меня есть для тебя и хорошая новость: полиция решила снять подозрения с Ника.

— Да ну!

— Ага. Они пришли к выводу, что человек в капюшоне, подходивший ночью к машине Дамьена, скорее всего, убийца. Значит, у Ника есть алиби, которое подтвердила Тереза.

— Ой, правда… Берди, вот здорово! А я уж было подумала, что Ник мог слышать разговор в гараже или видел, как Джилл выходила оттуда. Если бы, скажем, он вернулся раньше…

— А ведь не исключено, что бы там Тоби ни говорил. Над этим надо поразмыслить.

— Берди, ты на чьей стороне?

— Я уже говорила тебе, Лани, я ни на чьей стороне, — терпеливо объяснила Берди. — Ведь здесь практически каждый мог желать Дамьену смерти. Не так всё просто. Пожалуйста, не жди, что я докажу виновность Бетси, или Родни, или кого-то, кто тебе не очень дорог, и не сердись, если я не смогу этого сделать. Договорились?

— Ну конечно, Берди, что я, дура? — Она помедлила. — Как Бетси говорит.

— Что говорит?

— Да она так сказала: мол, вы все считаете меня наседкой, которая не даёт жить своим детям. Что я, дура, я же вижу! Она отлично знает, что о ней думают окружающие. Признаюсь, я одно время и впрямь считала её дурой. А это не так, верно?

— Нет, не так. Просто у неё «тоннельное» видение. Она видит только то, что хочет видеть.

— Вот и теперь она ошиблась насчёт Анны и Уилфа. Помнишь, Уилф сказал: она была рада тому, что произошло в гараже. Какая гнусность! Я понимаю, в душе она не могла не радоваться, но чтобы так открыто!..

— Видишь ли, она привыкла считать Уилфа продолжением самой себя. И, естественно, она была потрясена, когда Уилф стал говорить, что Анну унизили, сломали и всё такое…

— Её можно понять. Ведь Уилф был просто невменяем… И знаешь, мне подумалось…

— Что? — Берди с любопытством взглянула на подругу.

— Да так, пустяки.

— Не притворяйся, у тебя новая версия, да?

— С чего ты взяла? — насупилась Кэт.

— Уилф платит по счёту, так? Если Бетси отпадает за отсутствием мотивов, то на первый план выдвигается Уилф. Человек выходит из небытия, чтобы совершить убийство из любви к дочери, и потом торжественно исчезает.

— Смеёшься! Ничего подобного я не говорила, хотя почему бы и нет? Разве это так уж невероятно?

— Отнюдь! Сейчас ничего невероятного быть не может. Пойду-ка я поговорю с Алисой.

— О господи! Я про неё и забыла. Где она?

— У себя в комнате, я полагаю. Она вышла из сада поглядеть, что тут происходит, и, как только Уилф начал вопить, незаметно прошла к дому. Видно, не желала вмешиваться во всё это. А всё ж таки улыбалась: любит скандалы, старая ведьма!

— Это уж точно. И насчёт скандалов, и насчёт ведьмы.

— Вот что, ты ступай в дом и понаблюдай там. А я тем временем проберусь к Алисе. Не могу же я разорваться?

— Что ж, готова служить твоей подсадной уткой, — не без ехидства отозвалась Кэт. — Постараюсь ничего не упустить.

— Вот и умница. Удачи тебе. — И Берди, что-то насвистывая, двинулась по траве.

В яблоневом саду было тихо и зелено. В глубине Кэт увидела Родни, спокойно, методично собиравшего яблоки. Он почувствовал её взгляд, поднял голову, но тут же продолжил работу. Сладковатый запах гниющих яблок смешивался с запахом земли и влажной травы. На солнце набежало маленькое облачко, и оттого яблоки и листья уже не сверкали, а как бы светились изнутри.

Кэт задумчиво шла по дорожке и чувствовала, что мысли её разбегаются. Почему-то даже настойчивое желание вырваться отсюда пропало. А может, в своём странном расположении духа она решила, что это и вовсе несбыточно. Надо бы поговорить об этом с Джереми. На Зое эта атмосфера вряд ли хорошо отразится. Девочка уже и так плохо спит, а скоро ей будут сниться кошмары. Но Джереми, кажется, больше волнуют проблемы Ника. С того момента как Анна обвинила Джилл в убийстве, жена, казалось, перестала существовать для Джереми. Кэт прочла это в его глазах. Извечная мужская солидарность перед лицом женской неверности.

К глазам подступили слёзы. Потихоньку впадаю в маразм, подумала она, вытирая их. Ещё немного, и я составлю компанию Алисе. Да и все остальные тоже. Скоро мы будем готовы для богадельни, где плетут корзинки из прутьев и выстраиваются в очередь за ежевечерней таблеткой. Она вздрогнула, почувствовав чью-то руку у себя на плече.

— Это всего-навсего я, — сказала Джилл. — Чего испугалась? — Она слегка стиснула плечо Кэт, потом отпустила руку.

— Да я задумалась. Ну что, Джилл? О чём вы говорили с Тоби?

— Всё то же самое. Призвал меня выложить всю правду о наших отношениях с Дамьеном, а я ответила: ничего добавить не имею. Так и поговорили. Сейчас он пытает Анну. Бетси беснуется в гостиной. До неё наконец дошло, что Анна оказалась в щекотливом положении. А ведь я к тебе попрощаться…

— Что?

— Не могу же я оставаться здесь после всего, что было. Это неудобно. Я сказала Тоби, что буду где-нибудь поблизости, но из этого дома мне надо переехать. Он посоветовал гостиницу в торговом центре. Знаешь, такой особняк в псевдотюдоровском стиле с большими соснами у ворот? Я позвонила туда и забронировала номер. Так что отбываю. Навестишь меня, а? Там наверняка здорово! Я всегда мечтала остановиться в местечке под названием «Сосны».

— Джилл, а как же Ник? Он ведь…

— Благополучно отсутствует.

— Просто они с Джереми поехали куда-нибудь выпить.

— Ну да, женоненавистники за бутылкой пива. Очень мило! Ну ладно, если спросит, скажи ему, где я. — На мгновение вызывающе надменная маска сменилась каким-то беззащитным выражением, и Джилл показалась совсем девочкой. Но она тут же себя переломила, поджав губы. — Позвони мне, если будут новости. Номер там, на дощечке возле телефона. — Она огляделась, передёрнула плечами, будто сбрасывая тяжёлое пальто. — Пошли, проводишь меня.

Кэт и Анна шагали по просёлочной дороге. То есть, пожалуй, шагала только Анна, а Кэт бежала бегом, чтоб не отстать от своей длинноногой спутницы. Позади них, опустив голову и заложив руки за спину, плелась Берди. И всё время спотыкалась то о корень, то о камень.

— Нет, Анна, я не говорю, что ты лгунья, — горячилась Кэт. — Просто я… сама подумай, в каком я положении! Джилл моя подруга, очень давняя, и она утверждает, что не была там. Я должна точно знать, что ты слышала, это очень важно, ради нашей дружбы я обязана во всём разобраться.

— Ладно, — неожиданно сдалась Анна. — Раз уж ты так настаиваешь, я готова опять пройти через это. Только, ради бога, сядем. А то я запыхалась, да ещё поели так плотно. Что за фантазия гулять после обеда?

Она уселась на плоский камень у дороги. На двоих места не хватило, и Кэт неловко примостилась на каком-то маленьком обломке. А Берди, не думая про грязь, пиявок и муравьёв, опустилась прямо на землю, подогнула колени и уткнулась в них подбородком. Взгляд у неё был вежливо-непроницаемый, и Кэт именно поэтому поняла, что слушает она очень внимательно.

— Ну так вот, — начала Анна, — пошла я к гаражу. Остановилась за кустом — как раз там, где обнаружили мои следы. И вдруг услышала смех Дамьена. Я прямо остолбенела от неожиданности. Не думайте, я не собиралась подслушивать, но окна и дверь были открыты, потому я волей-неволей всё слышала. — Анна содрогнулась.

— И что же он говорил?

— Я же рассказываю, не надо меня подгонять! Он засмеялся и сказал: «Не усложняй, старушка. Я знаю, что делаю. И это не в твоей власти» — вот так примерно. Потом Джилл что-то пробормотала, я не расслышала, а он начал ворковать…

— Но если не расслышала, почему же ты решила, что это именно Джилл?

— Может, хватит перебивать меня? — рявкнула Анна.

— Ну ладно, извини… Продолжай, пожалуйста.

— В общем, он расчувствовался, называл её «моя прелесть, моя красавица, моя рыженькая девочка». Они были любовники — это ясно. Он говорил, что они созданы друг для друга и ещё — что сотворили нечто грандиозное. Чёрт, надо было мне сжечь эту проклятую рукопись перед тем, как уйти от него. А Джилл вроде бы волновалась, а как же я-то!.. Очень мило с её стороны, правда? Но он её успокоил: мол, между нами всё кончено. Правда, на её счёт он явно погорячился. Вряд ли Джилл всерьёз сделала на него ставку. По-моему, она вовсе не собиралась связывать с ним свою жизнь. — Анна зло рассмеялась. — Ей, видно, хотелось отвертеться, но не тут-то было! Он то изображал из себя настоящего мужчину, повелителя, то вдруг начинал сюсюкать. А потом сказал: «Ты не хотела, ты не думала, но так уж вышло. И ничего тут не поделаешь». — Глаза у неё сузились, и она стала противно шепелявить: — «Я нашёл тебя и никому больше не отдам. Ты — моё счастье…» Мерзость! — Анна смахнула злые слёзы.

— Извини, Анна, знаю, ты скажешь, я зануда, но, если честно, он хоть раз произнёс имя Джилл?

Анна с минуту глядела на Кэт, поджав губы, потом усмехнулась.

— Алиби ей ищешь? Ну нет, положим, по имени он её не называл. Но мне и без того ясно, что это Джилл! Но, конечно, ты в любом случае станешь её оправдывать. — Она вскочила с камня и, не оглядываясь, зашагала прочь.

— Оставь её, Лани, — задумчиво проговорила Берди. — Она всё сказала. Пойдём домой.

Она кряхтя поднялась на ноги, кое-как отряхнула прилипшие к джинсам грязь, листья, прутики и двинулась вместе с Кэт той же дорогой.

— Но из её рассказа вовсе не следует, что это непременно была Джилл, а, Берди? — с надеждой заговорила Кэт. — С ним мог быть кто угодно.

— Да, — кивнула Берди с серьёзным видом. — Кто угодно, у кого рыжие волосы и общие дела с Дамьеном.

Кэт покосилась на неё. Вроде никакой иронии. Правда, по ней разве угадаешь? Кэт вздохнула.

— Скажи, Лани, а Джилл вообще-то любит Ника?

— Конечно.

— А теперь говори как на духу… только, чур, не кипятиться! Было у Джилл что-нибудь с Трелором? Ты её хорошо знаешь, как по-твоему, могла бы она бросить из-за него Ника?

— Берди, да это же смешно! Джилл по-настоящему любит Ника. Я знаю, по её поведению может показаться, что она… ну, как говорится, женщина свободных нравов. Но ты пойми, она привыкла к мужскому обществу, так же как я. Работа у нас такая. Джилл со всеми любезна, и вполне возможно, что такой тип, как Дамьен Трелор, увидел в этом нечто большее. Я уже думала об этом и пришла к выводу…

— А если ты ошибаешься? Что, если она немного увлеклась, а он оказался не слишком порядочным? Вздумал её шантажировать, например?

— Да нет, Берди, не может Джилл увлечься таким человеком. Она не какая-нибудь наивная простушка.

— И всё же, вдруг Дамьен пригрозил рассказать Нику… Давай представим, на что она может пойти, если грязный шантажист попытается вбить клин между нею и тем, кто ей действительно дорог.

Впервые в душе у Кэт зашевелилось сомнение. Она знала, что Ник боготворит Джилл, и если бы та ему изменила, то это было бы для него страшным ударом, во всяком случае, он бы уже не смог относиться к ней по-прежнему.

Джилл в этом смысле великодушней: она спустя какое-то время простила бы и обиду, и измену. Но характер Ника она за долгие годы изучила и наверняка знала, что не может рассчитывать на такое же всепрощение с его стороны. Предположим, она осознала это и решилась защищать своё счастье всеми возможными способами.

Кэт снова искоса взглянула на Берди. Солнце пробилось сквозь листву, и блики отражались в стёклах очков. Своими стоптанными матерчатыми туфлями Берди месила жёлтую глину под ногами. Маленькая, смешная фигурка — полная противоположность здоровым, жизнерадостным и простодушным обитателям здешних мест.

Они подошли к небольшой площадке, откуда открывался вид на дом и сад Алисы. По спине Кэт пробежал холодок.

— Ну, что скажешь? — Берди повернулась к ней.

— Вообще-то возможно, — с трудом выговорила Кэт. — Если, как ты утверждаешь, ей угрожали, она могла пойти на крайность.

— По-моему, тоже.

— И полицейские так думают?

— Да вряд ли Тоби разбирается в таких тонкостях. Теперь он, скорее всего, все свои подозрения перенёс на Анну. Оскорблённая женщина со всеми вытекающими последствиями. Наверняка он специально показал Анне фотографии из любовной коллекции Дамьена — пытался, что называется, её «расколоть».

— И потерпел неудачу.

— Если верить Анне — да. Хотя…

— А ты что, никогда никому не веришь? — вспылила Кэт. — Так мы ни к ему не придём! Ведь зацепиться не за что. У меня полная каша в голове.

— Ну не скажи, есть за что зацепиться. Зацепок очень даже много. Хочешь перечислю?

Берди вошла в тень яблоневых ветвей, раскинувшихся над узкой лентой асфальта с глубокими придорожными канавами по бокам. Они пересекли дорогу и стали подниматься на холм вдоль садовой изгороди.

— Ты ведь любишь детективные истории? Вот и пораскинь мозгами. — И Берди начала загибать пальцы. — Анна уходит от Дамьена из-за того, что он бабник, но в то же время влюблена в него как кошка. Алиса презирает Дамьена, да и Анну, кажется, не очень жалует. Дамьена убивают, брызнув ему на шею сильным ядом. Все находящиеся в доме знают о существовании этого яда и предполагают, где он хранится. Алиса утверждает, что яблони недавно опрыснуты, но потом признаётся мне, что это не так. Убийство происходит в излюбленном уголке Бетси, где она привыкла предаваться мечтаниям на свежем воздухе. У Дамьена кожаные сапоги на высоких каблуках. Дамен хранит фотографии всех своих любовниц в «бардачке» автомобиля. Фотографии Джилл в этой коллекции не обнаружено, равно как и фотографии Анны. Ключи обнаружены в дверце машины. У Джилл рыжие волосы. У Дамьена рыжеватые усы. Никакой срочной необходимости передавать слайды Джилл нет. Значит, Дамьен появился здесь не «проездом», как он уверял, а прикатил специально, использовав слайды как предлог. Машина не так уж забита, и Дамьен при желании вполне мог там разместиться, но он предпочитает гараж.

— Да, ты знаешь, я уже думала об этом, — вставила Кэт.

Но Берди продолжала перечислять свои «факты»:

— Бетси считает Дамьена неисправимым негодяем и хочет, чтобы Анна держалась от него подальше. Бетси изводит супругу своего взрослого сына. Ник ревнует Джилл к Дамьену, подозревая между ними любовную связь. Сонси нервничает, ревнуя Криса к его матери. Уилф обожает свою дочь. Алиса устраивает Бетси скандал за то, что та пустила в дом Дамьена. По мнению Алисы, он явился сюда обольщать женщин.

Кэт сокрушённо покачала головой.

— Из этого ничего не следует. Между отдельными фактами нет логической связи. К тому же ты забыла упомянуть, что Дамьен сам проколол покрышки у своей машины.

— Это не факт. Это только предположение на основании слов Сонси. Однако же, как видишь, у нас масса зацепок: все мы что-нибудь видели, слышали, знаем… О, смотри-ка, наш белобрысый страж порядка уже снялся с поста. Наверно, уже слепки сняли. Знаешь, Лани, ты иди, а я, пожалуй, прокачусь. Мне надо кое-кого повидать.

— Ладно, езжай, — рассеянно произнесла Кэт. — И всё-таки, Берди, как быть с фактами, которые обнаружили и могут засвидетельствовать люди, заслуживающие доверия? Нельзя же их не учитывать.

— А кто это заслуживает доверия?

— Ну я, например, — с достоинством заявила Кэт.

— Конечно, Лани, конечно. — Берди насмешливо на неё поглядела. — Другие не поверят, а я — как богу — любимая фраза моего отца. Хорошо, давай разберёмся. Итак, улики, за которые ручается Кэт Дилани… Бетси приготовила Дамьену пирог, но он его не взял. Пирог мог быть отравлен, однако не был, потому что на следующий день мы его съели за утренним чаем и никто не издох. Так, что ли?

— Берди! — обиделась Кэт. — Я серьёзно!

— Ладно, перейдём к следующему факту. В ночь убийства на стене туалета была обнаружена огромная мохнатая гусеница. Этот крайне важный для следствия факт подтвердила только миссис Дилани, однако суд присяжных принимает его, ибо вышеупомянутая леди является образцом честности, добропорядочности и…

— Да пропади ты пропадом! — в сердцах сказала Кэт и пошла прочь, оставив под яблонями хохочущую Берди.

— Хотя бы позвонил после того спектакля, который он тут устроил утром. Он же понимает, что мы все как на иголках! — Громкий, скандальный голос Бетси бил по нервам всем собравшимся.

— А ему только того и надо, — вымученно улыбнулся Крис. — Он же должен «расколоть» преступника.

— Кристофер! Прошу тебя, не говори так. Меня тошнит от таких шуток.

Бетси и вправду выглядела не лучшим образом. Бледная, усталая, вся помада размазалась по краям кружки, и губы стали серыми, безвольными. Даже волосы, всё ещё мокрые после душа, не завивались колечками, как обычно, а свисали, точно сосульки. Она то и дело бросала на Анну сочувственные взгляды, но та словно не замечала этого.

Вид у Сонси тоже бы нездоровый. И у Алисы под глазами легли тени. Дневной сон никому не пошёл на пользу, подумала Кэт.

Родни сосредоточенно жевал печенье, время т времени настороженно озираясь. Но он хотя бы вполне здоров, даже как будто прибавил в весе, возмужал: события, подкосившие всех, его, казалось, только закалили. Ник, Джереми и Крис рядом с ним бледнели.

— Знаете что, — со скучающим видом произнесла Анна, — давайте оставим эти разговоры. Тем более вечером придёт эта… как её там… Тереза. Она уж и так бог знает что про нас подумала. Когда мы тут заговорили о любовных похождениях Дамьена, бедняжка чуть в обморок не брякнулась. Если до этого дойдёт, мне вовсе не улыбается тащить на себе тушу, из которой две таких, как я, получатся. Одни сиськи чего стоят: можно узлом на спине завязывать. Не так ли, Родни?

— Придержи свой бабий язык, Анна! — грозно прорычала Алиса. — Я с Терезой дружу, а ты знай своё место! Взаправду она по всему двух таких, как ты, стоит.

Возникла неловкая пауза. Выражение Анны не изменилось, но только щёки слегка порозовели и задышала она чаще. В глазах у Бетси был испуг.

— Тётя Алиса, я уверена, что Анна не хотела… — Под взглядом Алисы она запнулась и притихла.

Уилф откашлялся.

— Э-э, хм, у нас у всех нервы на пределе, — выдавил он. — Давайте успокоимся и поговорим о чём-нибудь другом. К тому же, Бет, Тереза вряд ли придёт к нам нынче вечером.

— Как? Почему? — всполошилась Бетси. — Она ведь обещала. Я приготовила…

— Да, знаю, — кивнул Уилф. — Но, когда я к ней заходил, мне показалось, она хочет отвертеться. Вид у неё был — краше в гроб кладут. Пожаловалась на усталость и плохое самочувствие. Я сказал, что всё-таки надеюсь вечером увидеть её у нас, а она улыбнулась через силу, пробормотала что-то и головой покачала. Я ещё тогда хотел тебе сказать, но как-то закрутился и забыл. Странная женщина… нет, Алиса, она очень приятная, только немного необычная, — поспешно добавил он. — Ты согласна?

Алиса что-то проворчала и сгорбилась.

— Ну… это уж слишком! — возмутилась Бетси. — Я старалась, готовила…

— Никто тебя не просил! — отрезала Алиса.

Берди потихоньку вылезла из-за стола и протиснулась позади Сонси к двери чёрного хода.

— Я скоро, — сказала она в пространство, и всё услышали, как она сбегает по ступенькам.

Сонси стала собирать посуду. Руки её дрожали, и Кэт взялась ей помогать.

За ними следом из гостиной вышел Джереми.

— Попробую дозвониться до Тоби, — сказал он. — Кэт, где его номер?

— Там над телефоном карточка. Рядом с крючком, где висят ключи.

— Ага, вижу.

Кэт, оставив Сонси в кухне, проскользнула в ванную. Из окна окинула взглядом зелёную лужайку, тёмные кусты, мрачный силуэт гаража. Зоя, удобно устроившаяся на плетёном коврике с бутылкой лимонада и печеньем, играла с какими-то цветными бумажками. Берди как сквозь землю провалилась. Что у неё опять на уме? Кэт вздохнула. В ванной стоял тяжёлый, затхлый дух старого линолеума, смешанный с запахом хлорофоса и каких-то других аэрозолей, хранящихся в чулане. Следы обветшалости прежде всего видны в ванной и кухне. Одно дело — пыль веков на мебели и картинах, это даже модно, а другое — плесень и вонь от проржавевших стоков.

Кэт вытянула шею посмотреть, что делается там, со стороны дороги. Нет, никого. Никого, кроме Зои, поглощённой своими играми. Кэт услышала, как Джереми повесил трубку.

— Занято, — сказал он Сонси.

Что-то неясное, тревожное зашевелилось у неё в мозгу. Что-то не так! Она рассеянно побрела обратно в кухню. Джереми снова набирал номе.

— Послушай, Джереми… — начала Кэт.

И в друг от парадной двери донеслось какое-то эхо.

— Джереми, Джереми! — кричал кто-то, молотя в дверь.

— Что за чёрт!

Джереми бросил трубку и выбежал. Кэт за ним.

Родни, подоспевший к двери первым, ошарашено уставился на Берди, ворвавшуюся в холл. Она была белая как полотно.

— Джереми, скорей! Тереза… что-то случилось. Она на веранде. Дверь заперта, и она не открывает. Надо взломать. Кэт, звони в «Скорую помощь».

— Но почему, Берди? Ты уверена? А если она…

— Звони, я тебе говорю! Никаких сомнений!

Кэт бросилась через гостиную, мимо удивлённых, испуганных лиц. Сонси с расширенными глазами всё ещё стояла в кухне возле раковины.

Алиса тяжело опиралась рукой на стул. Лицо её стало землистым.

— Не надо ломать, — прохрипела она. — Ключ там, возле телефона. Он от чёрного хода. — Она покачала головой. — Ох, Тереза, Тереза…

Бетси подошла к тётке, стала рядом на колени, погладила её руку. И та впервые не оттолкнула племянницу.

— Сонси! — Кэт схватила ключи. — Беги скорей! Может, у неё что-то с сердцем, ты ведь знаешь, что делать.

Сонси тупо глядела на неё.

— Да… да… но…

— Ну беги же! — Кэт, как маленькой, вытерла ей руки полотенцем и сунула ключ. — Живо! А я пока вызову «скорую помощь». О, господи, там же ещё малышка!..

Сонси наморщила личико, будто готовясь расплакаться. Но тут же взяла себя в руки.

— Ладно, звони скорее! — И выбежала.

Крис, Джереми, Берди окружили её, как конвой, и в мгновение ока исчезли.

Кэт вернулась к телефону.

— Кэт, может, подождать, пока всё выяснится, — с поразительным хладнокровием произнесла Анна. — Неловко будет, если мы поднимем ложную тревогу.

Кэт заколебалась. Она и сама об этом думала.

— Почему Берди так уверена, что это серьёзно? — продолжала Анна давить на Кэт. — С чего вдруг такая паника? Ну, не расслышала она стука в дверь, это же ещё не значит, что она умирает. Повремени чуть-чуть.

Но Кэт уже приняла решение.

— Берди не станет паниковать по пустякам. Всё-таки я позвоню. — Она набрала номер.

Не успела она положить трубку, как в гостиную влетел Родни. Его красное, потное лицо возникло в дверном проёме.

— Кэт, — задыхаясь, выговорил он. — Джереми просил тебя прийти посидеть с ребёнком. И ещё… спрашивает, позвонила ли ты.

— Да. Они уже выехали. С ребёнком, говоришь? А что там стряслось?

— Газ. В доме полно газа. Обогреватель был включён на полную мощность, а не зажжён. Она… мы её вынесли. Сами чуть не задохнулись. — Он сглотнул слюну и потряс головой. — Думаю, она уже доходит. Сонси говорит, дело плохо. Она пытается её откачать — рот в рот.

— Какой ужас, — сказала Анна. — Зачем она это сделала?

— Пойду туда, — заявила Алиса и, стряхнув руку Бетси, пошатываясь, двинулась к двери.

На Анну она даже не взглянула. К ней тихо подошёл Ник и взял под руку. Вместе они скрылись в холле.

Кэт тронула Родни за плечо.

— А что с малышкой?

— Спит. Сонси сказала, что она просто спит, но Джереми просил тебя побыть около неё.

— Конечно, сейчас. Бетси, я…

— Иди-иди, дорогуша, я пригляжу за Зоей. Не беспокойся, — прошелестела Бетси пересохшими губами.

— Мам, Джереми говорит, надо сообщить в полицию, — сказал Родни.

— Я уже позвонила, — отозвалась Кэт из-за двери. — Сразу после «Скорой помощи». Мистер Тоби скоро будет. — Она прошла к выходу, как и Алиса избегая глядеть на Анну.

Кэт лежала, утопая в пуховике; сон не шёл. Рядом ровно дышал Джереми. Скрипнула раскладушка — это Зоя повернулась на другой бок, вздохнула и снова затихла. Завтра они уезжают отсюда. Помогут Бетси с покупками, пообедают в каком-нибудь уютном ресторанчике и отправятся домой. Таков был план. А Тендеры в семейном кругу продолжат сбор яблок. Наконец-то всё позади.

В доме ни звука. Воздух в комнате такой тяжёлый, застойный, что трудно дышать. Мысль о том, что Тереза лежит без сознания на больничной койке, а за её ребёнком присматривают чужие люди, не давала Кэт покоя. Перед глазами стояла высокая сильная женщина, прикрывая локтем маленький золотистый комочек, спящий у неё на груди. Вспомнилась просторная, светлая комната, коврики, сплетённые из морских водорослей, узкая девичья кровать рядом с колыбелькой, крохотное серое пальтишко с наполовину вышитой веточкой мимозы — хрупкие частички, из которых складывалась спокойная, счастливая жизнь, теперь разбитая, сломанная! Лучше не думать об это, а то она никогда не заснёт.

Кэт, стараясь не шуметь, села в постели и соскользнула на пол. Джереми перекатился на спину и с готовностью занял освободившееся пространство. Для тепла он укрывался поверх одеяла её халатом. Кэт решила обойтись без него — нашла на полу свою кофту и, зажав её в руке, тихо вышла из комнаты. Она повернулась лицом к двери, чтобы бесшумно прикрыть её, и чуть не лишилась рассудка, когда услышала за спиной виноватое сопенье.

Уилф, растрёпанный, в полосатой пижаме, стоял у дверей холла и растерянно моргал, глядя на неё.

— Уилф! Как вы меня напугали! — прошептала она.

— Ой, извините, Кэт. Я просто. Мне надо было выйти на минутку, — сказал он тоже шёпотом и как-то замялся. — Я… э-э… видите ли, сова… по ночам долго не могу заснуть. Если можно, не говорите Бет… ну, что видели меня, а то она будет нервничать.

— Конечно, конечно, Уилф, — смущённо пробормотала Кэт.

— Понимаете, я не стал пить снотворное, — хмыкнул он в кулак, словно нашкодивший ученик. — Терпеть не могу эти таблетки, а вы? По-моему, Бет ими злоупотребляет, хотя ни за что в этом не признается. — Он подошёл к своей спальне и, уже взявшись за ручку, добавил, указывая на дверь гостиной: — Там ваша приятельница — Бидди, кажется… Тоже не спит до сих пор. Похоже, и она из разряда сов. Гм, спокойной ночи!

Он скрылся в спальне. Кэт поёжилась: после тёплой постели в холле была настоящая стужа. Она натянула кофту и прошла в гостиную.

Берди, скрючившись у камина, ворочала щипцами полено, которое только что подбросила к прогоревшим углям. Видно, и не ложилась. При звуке открывающейся двери она с удивлением подняла голову. Когда огонь, пробежав по полену, охватил его, очки Берди будто вспыхнули.

Каминные часы пробили два.

— Поздно уже, — сказала Кэт, — а мне всё не спится.

— Уилфу тоже.

— Да. Я видела его в холле. — Кэт хихикнула. — Взял с меня слово, что наша встреча останется в тайне. Боится, как бы Бетси не проведала, что он прячет таблетки и не спит по ночам. Ну и семейка! Ты заметила, что Бетси не достаёт своё вышивание с тех пор, как увидела работу Сонси? Как же так — её затмили!

Берди пропустила её слова мимо ушей.

— Ты-то что маешься, Лани?

— Не знаю, наверно, из-за Терезы…

— Тебе жаль её.

— Конечно, жаль. Но не только это. — Кэт сдвинула брови и стала грызть ноготь на большом пальце. — Я думаю, она решилась на такое из отчаяния. Видимо, не могла больше нести бремя вины, вот и…

— А-а, так ты о самоубийстве? А я было решила, что ты имеешь в виду убийство.

— Нет, с этим мне всё ясно. Я понимаю, как у неё возникла мысль убить и как она её осуществила. Но, Берди, как она могла решиться на самоубийство и оставить там, в спальне, Нел, крошечную, беззащитную Нел, которая не может обойтись без неё?

— Она заделала щель под дверью, так что ребёнок был практически вне опасности. — Берди очень внимательно посмотрела на подругу.

— Да я не о том! — Вот если бы Тереза взяла ребёнка к себе и открыла газ, потому что у неё не хватило мужества пережить то, что ждало их обеих, тогда… я не знаю, это было бы ужасно, но в то же время как-то более естественно. Я, наверно, не то говорю… Мне трудно объяснить, но этот её поступок остаётся для меня страшной загадкой. Конечно, я её слишком мало знаю, однако мне кажется, что такая женщ0ина, как Тереза, могла решиться на этот шаг — умереть и оставить грудного ребёнка, не зная, что с ним станет, кто за ним присмотрит, и представляя, как малютка проснётся от голода и будет плакать в темноте, совсем одна… — она могла решиться на это только в помрачении рассудка. Просто в голове не укладывается!

Кэт принялась яростно тереть глаза, не давая слезам пролиться.

— Не изводись, Лани. И не надо ставить себя на её место. У тебя чересчур богатая фантазия при полном неумении оперировать фактами. — Берди была само благоразумии.

— Да что факты! Иногда интуиция важней, чем факты. Кому это знать, как не тебе? Ты ведь сама сегодня сказала, что если бы послушалась своей интуиции, то, может быть, успела бы предотвратить…

— Заткнись, Кэт! — Берди привычным движением запустила пальцы в волосы и прижала подбородок к груди. — Ты что же думаешь, я совсем бесчувственная?

Горящее полено взорвалось фонтаном искр. Обе испуганно отпрянули. Берди, нахмурясь, стряхнула крошечные огненные брызги с мохерового свитера. Глядя на неё, Кэт обозвала себя дурой. Как будто нельзя защищаться, не вспыхивая, как это полено!

— Не сердись, Берди. Я понимаю: ты сделала всё, что могла. Давай выпьем какао или ещё чего-нибудь. И пойдём спать — уже поздно. Я-то хоть днём поспала. Вот, наверно, и перебила сон. Ой, а какой ужас мне приснился!.. Знаешь, дождь, ну просто ливень, а я стою…

Кэт направилась в кухню и всё говорила, говорила, как заводная. Берди, не слишком прислушиваясь, шла за ней, скрестив руки на груди.

— …а внутри яблока — пиявка, она извивалась, махала хвостом, как та гусеница, которую я видела в туалете — брр! Джереми сказал, я орала на весь дом. Он только что вернулся и… Ты меня слушаешь, Берди?

— Да-а, — рассеянно протянула Берди. — Извини, я немного отвлеклась. Значит, тебя разбудил Джереми. А Ник был с ним?

— Ник? С какой стати?

— Но домой они вернулись вместе?

— Да не знаю! Наверно. Ник же был за чаем?

— Да… да, мы все были, кроме Джилл. Она перебралась в отель «Сосны», не так ли?

— Надо было и мне в эти «Сосны» перебраться, — раздражённо бросила Кэт, гремя чашками. — Или ещё куда-нибудь, подальше от этого проклятого места. Знаешь, раньше я так любила бывать здесь. А теперь дом кажется мне страшным, зловещим. Когда ты побежала к Терезе, я выглянула из окна ванной. Там, на траве, сидела Зоя и мастерила подарок для фей, которые отыскали ковчег. Такая вроде бы милая сценка: девочка сидит и мирно играет на травке, но, когда я смотрела на неё сквозь грязное стекло этой холодной вонючей ванной, у меня почему-то возникло странное ощущение: как будто что-то не так… неестественно.

— Почему? Что ты заметила? — с любопытством спросила Берди.

— Да, в общем, ничего. Зоя на плетёном коврике возилась с цветными бумажками и ножницами. Вокруг никого — кусты, деревья и гараж… — Кэт повела плечами. — Просто какое-то неприятное чувство. Хотя чему тут удивляться? Все мы здесь постоянно как на иголках. Даже Бетси сказала, что у неё такое ощущение, будто кто-то желает ей зла. Помнишь, я тебе рассказывала?

— Да-да! Испоганили её любимый уголок и всё такое.

— Но вот что любопытно: Бетси склонна к наигрышу, но в этот раз она мне показалась искренней… На, выпей како.

Кэт вернулась к камину. Берди задумчиво брела за ней.

— Слушай… — Кэт искоса взглянула на неё, — а может, она что-то поняла? Ну, что всем она поперёк горла, и ей вдруг стало не по себе?

Берди с отвращением рассматривала своё какао.

— Тут пенки. — Она отломила лучинку от полена и принялась помешивать ею в чашке. — Ну-ну, продолжай!

— Дело в том, — произнесла Кэт, стараясь не замечать этих негигиеничных манипуляций, — что прежде Бетси безнаказанно командовала всеми и никто не осмеливался ей перечить. Она всю жизнь была слишком… самоуверенной. А тут вдруг убийство… да ещё в таком месте… Возможно, она наконец поняла, что сама виновата во многом, слишком она любит нагнетать обстановку. Посеешь ветер — пожнёшь бурю. По-моему, она почувствовала свою уязвимость и испугалась.

— Возможно. Вид у неё, во всяком случае, как у побитой собаки.

— Это не значит, конечно, что её мучают всякие страсти вроде: «Я могу оказаться следующей». Просто насилие, смерть стали реальными, они витают в воздухе… — Кэт внезапно подскочила. — Чёрт, я же чуть не забыла про фей! — Она проворно встала и пошла на чёрный ход, лихорадочно роясь в карманах.

— Ты что, спятила?

— Да нет же, я должна забрать с крыльца Зоин подарок. Перед тем как лечь спать, она мне под большим секретом сообщила, что оставила на крыльце подарок для фей. А я чуть не забыла! У тебя есть монетка?

— Вон там на столике какая-то мелочь, — проворчала Берди и неодобрительно на неё покосилась.

Кэт выбрала монетку и отполировала её рукавом кофты, смеясь над озадаченным видом подруги. Потом вышла на крыльцо.

Туман ещё не рассеялся, и ступеньки были едва видны. Кэт, подобрав ночную рубашку, стала осторожно спускаться. На траве, у края дорожки, были разложены разноцветные бумажные фонарики, вырезанные звёздочки, птички, а рядом лежал аккуратно заклеенный конверт из плотной зелёной бумаги; надпись на конверте — «Добрым феям!» — была сделана фломастерами всех цветов; крупные печатные буквы уже начали понемножечку расплываться от ночной влаги. Кэт собрала «сокровища», рассовала по карманам и на их место положила серебряную монетку. Как странно, думала она, поднимаясь по лесенке, здесь недавно убили человека, отравили, как букашку, и оставили умирать в конвульсиях, а совсем неподалёку одинокая, затравленная женщина открыла газ и сама приготовилась умереть, а я вожусь тут с подарками для фей! Ей вдруг стало неловко за себя.

Берди всё ещё сидела, глядя в огонь и подпев подбородок кулаками. Кэт стремительно пересекла комнату, опустилась рядом с ней на колени и схватила её за руку.

— Ну что опять?

— Вот что, Берди, выкинь это из головы. Не мучай себя. Ты боишься, что Тереза умрёт, так ведь она сама этого хотела. И ты, сколько ни терзайся, ей уже не поможешь.

Берди молчала.

Кэт ещё немного посидела около неё, затем со вздохом поднялась.

— До завтра, — шепнула она и возвратилась к себе, к тёплому и сонному дыханию своего семейства.

Сороки с самого утра раскричались, наполняя воздух переливчатыми гортанными звуками. День обещал быть тёплым. Туманы, стоявшие несколько дней, вдруг бесследно рассеялись. Даже погода радуется, что мы наконец-то выберемся отсюда, подумала Кэт.

Она проснулась рано, несмотря на то что полночи не спала. Какое-то беспокойство не давало ей понежиться в тепле и столь непривычном покое. Она пробралась на кухню, намазала хлеб маслом, налила горячего чая и села на маленькой открытой веранде, слушая, как кричат сороки, глядя на старые яблони и до конца только теперь понимая, почему Алиса их так боготворит.

Щелчок двери дал ей понять, что тут кроме неё есть ранние пташки. Кто-то вышел на чёрный ход, натянул резиновые сапоги и сбежал по ступенькам. Кэт приподнялась на стуле и облокотилась о перила. Так и есть — Зоя! Присела на корточки у нижней ступеньки и что-то лихорадочно ищет в траве.

А ещё Кэт заметила какое-то движение в глубине сада; что-то блеснуло на солнце. А-а, это очки Берди: она бродит там среди деревьев. Кэт снова уселась поудобней и закрыла глаза; ну надо же: теперь, когда вернуться в постель уже невозможно, на неё вдруг навалилась усталость. Каким-то уголком сознания она отметила, что дверь отворилась и кто-то вошёл к ней на веранду.

— Ма-ам! — пронзительный шёпот вывел Кэт из оцепенения. — Они здесь были! Феи! Посмотри, что они мне оставили! — Зоя подбежала к ней и с гордостью показала монетку.

— Ух ты!

Кэт крепко прижала к себе маленькое тельце, чувствуя, как её захлёстывает волна нежности и необъяснимого страха.

— Я увидела, что тебя нет, и вышла.

— Пойдём-ка в дом, Зоя. А то ещё тётю Алису разбудим.

Они прошли в гостиную.

Зоя тут же склонилась над Ноевым ковчегом и принялась переставлять фигурки с места на место. Кэт села к столу и задумалась о Терезе.

— Мам, а Тереза умрёт?

— Не знаю, доченька. — Зоя уже не в первый раз поражала её своей способностью читать мысли. — Тереза очень больна. Доктора говорят, что, может быть, она ещё поправится. Она надышалась газа, а он ядовитый, ты же знаешь.

— Да, знаю, — спокойно ответила Зоя. — Миссис Стэнли нам рассказывала, чего надо остерегаться в доме. Она говорила, что если человек будет дышать газом, то он умрёт, а попугай — и подавно, всего через несколько минут. А через сколько умрёт кошка или слон — она не знает.

— Да-а? — обескуражено произнесла Кэт.

— А когда Нел вернётся? — спросила девочка, вертя в руках фигурку жены Ноя.

— Ну как же она может вернуться без Терезы? Кто за ней здесь будет присматривать?

— Как кто? Мы, конечно! — уверенно заявила Зоя. — Ты, я и папа. Она может жить у нас и быть нашей дочкой, если Терезу заберут в рай.

— Ну что ты, ласточка, — растерялась Кэт, — так не бывает.

У Зои мгновенно задрожали губы, а глаза расширились и наполнились слезами.

— Нет, мамочка, она должна жить с нами! Как же она будет одна, без мамы, папы… Ты ведь сама говорила, что когда-нибудь родишь мне братика или сестричку. А тут уже есть готовая девочка, тебе не надо ходить с большим животом, и ноги не будут у тебя распухать. Мам, давай её возьмём, ну пожалуйста! — Слёзы покатились по её щекам.

— Иди ко мне, моя радость! — Кэт снова раскинула руки, и Зоя, подбежав, уткнулась ей в грудь. — Ну перестань, не надо плакать, глупенькая! Мы всё обсудим. И потом, может, Тереза ещё выживет, а мы с тобой торопимся. Ой, гляди-ка! — Кэт взяла у девочки деревянную фигурку. — У жены Ноя шляпа свалилась. Подними скорей. Вон она, под стулом.

— Это не её шляпа. — Зоя шмыгнула носом и полезла под стул за красненьким колпачком. Затем судорожно вздохнула и опять шмыгнула носом. — Это… это я под деревьями нашла. Там, в саду…

Зоя водрузила какую-то круглую красную штучку на голову жены Ноя. Наверно, крышечка от бутылки, решила Кэт. А Зоя молодец, здорово придумала: ну совсем как шляпа!

Из двери на веранду выплыла Алиса.

— А-а, это вы тут щебечете спозаранку!

Голос её звучал почти бодро. На ней были поношенная тёмно-синяя юбка, пальто, а на ногах — коричневые чулки и туфли. На лацкане красовалась великолепная камея. Седые волосы, сколотые узлом на затылке, обнажали старческую шею.

Кэт присвистнула от восхищения, и Алиса самодовольно улыбнулась.

— В город еду, — объявила она. — По делам.

— Мамочка, а мы? Давай тоже поедем в город? — загорелась Зоя, смахивая ещё не просохшие слезинки.

— И мы поедем, только вещи соберём. Сперва купим продукты для Бетси, потом пообедаем с Ником и Джилл и — домой.

— Ой, а как же…

— Что, с ковчегом жалко расставаться? Вижу-вижу, — сказала Алиса. — Вот как помру, тебе его оставлю. Идёт?

Зоя порывисто обхватила её ручонками.

— Ой, спасибо, тётя Алиса!

— Погоди, погоди, я же ещё не померла! — засмеялась старуха. — Но я вчера написала такую бумагу, что ковчег завещаю тебе. Так что не сомневайся.

— Я же вам говорила, я говорила… он не просто так нашёлся.

— Как чудесно, правда, детка? — раздался от двери чуть надтреснутый голос Бетси, и она вошла в комнату, улыбающаяся, со свежей помадой на губах. Её острые глаза холодновато поблёскивали. За ней нехотя плелась Анна.

Алиса усмехнулась.

— Не переживай, Бет, ты получишь всё остальное. Зоин только ковчег.

— Тётя! — Бетси вспыхнула от обиды и выскочила в кухню.

Анна, мрачная как туча, пошла следом. Закрывая за собой дверь, она метнула прямо на Кэт такой остервенелый взгляд, что та была потрясена и оскорблена до глубины души. Господи, неужели они обе решили, что это она сама намекнула Алисе насчёт ковчега? Вещь, конечно, стоит денег. Как унизительно! Кэт с пылающими щеками беспомощно опустилась на стул. Закрылись там в кухне, и она теперь даже чашку чаю не может себе налить. Кэт с завистью подумала о Джилл и Нике, которые наверняка ещё спят у себя в «Соснах». Небось попросят чаю в постель!

Бледная, как привидение, появилась Сонси в своём красном халате. Она коротко кивнула Кэт и скрылась в туалете. У неё, должно быть, расстройство желудка, раздражённо подумала Кэт. Ну и сходила бы к врачу, чем шастать туда-сюда, как тень.

Дом постепенно оживал. Кэт услышала, как Крис из холла окликнул Джереми, потом отца. Скоро кто-нибудь позвонит в больницу справиться о Терезе, с ужасом подумала она. А может, Берди уже позвонила? В сущности, всем им безразлично, выживет Тереза или умрёт. Они только рады, что убийство раскрыто и каждый может снова погрузиться в свою привычную мелкую суету. Даже Алиса, которая вроде бы дружила с соседкой, по-видимому, решила умыть руки.

— Кэт, помаши Зое. Видишь, она на нас смотрит?

Джереми посигналил, и маленькая фигурка на заднем сиденье идущей впереди машины радостно замахала руками.

— Берди слишком гонит, — проворчал он. — Зачем ты позволила Зое ехать с ней? Кстати, Берди прекрасно поместилась бы у нас в машине. Её колымага дико скрипит. Удивляюсь, как она вообще ещё не развалилась?

— Берди попросила, чтоб кто-нибудь с ней поехал. На неё очень подействовал случай с Терезой. Она уже ездила в больницу с утра пораньше: там плохи дела… А сейчас она хочет заехать к механику и показать машину.

— Ладно, чёрт с ней! Но нам-то для чего тащиться в Катумбу? Как будто нельзя было закупить всё в торговом центре! С кем будем обедать?

— Ты, я, Зоя, Крис с Сонси и Ник с Джилл.

— А как же твоя пигалица?

— Берди отказалась. Настроение не то. Она тоже ещё заглянет к Алисе перед отъездом.

— Всё как-то бестолково. Тебе не кажется?

Кэт вздохнула: он абсолютно прав. Дурацкая программа. Но почему-то вчера вечером всех так воодушевила эта поездка, что у Кэт не хватило духу отказаться. Ладно уж, решила она, сделаем последнее: притворимся, что всё хорошо, все счастливы. Бог с ними, с несобранными яблоками, и с Дамьеном, лежащим на холодном столе сиднейского морга, и с Терезой, которая торопится навстречу смерти.

Своей большой веснушчатой лапой Тоби погладил Зоины пальчики.

— Ну, малышка, а теперь поговори с мамой. Констебль Макглинчи и я благодарим тебя за помощь. — Он поднялся уходить.

Зоя взобралась повыше на подушки.

— А дом тёти Алисы совсем сгорел? — тихо спросила она.

Тоби взглянул на Кэт.

— Боюсь, что да.

— Понимаешь, Зоя, — заговорила Кэт, наклоняясь к ней, — пожар был очень сильный. Поэтому надо было спасти тебя, тётю Алису и… всех. Мы так рады, что с тобой ничего не случилось.

— А разве пожарники не потушили огонь? Я не знала, что дом может совсем сгореть. Ведь так бывало только в старинные года. — Глаза её переполнились слезами, которые побежали по бледным щёчкам. — Значит, и Ноев ковчег сгорел. И митенки. И вся наша одежда, и моя коробка с сокровищами, и…

— Не плачь, мой родненьки! — Сердце у Кэт сжалось при мысли о том, через что прошла её девочка. — Мы купим новую одежду. А ещё мы с папой обязательно найдём тебе какую-нибудь особенную игрушку вместо Ноева ковчега. Вот увидишь.

— Мама, — зашептала Зоя, — а знаешь, что самое страшное?..

— Что, солнышко? Ты только не волнуйся, самое страшное уже позади.

— Так в коробке лежала брошка, которую папа купил мне на станции, когда мы ездили на поезде. Она тоже сгорела. Папа будет сердиться?

— Ну что ты, доченька! Главное — ты жива и здорова, остальное всё пусть сгорит… — Кэт виновато осеклась, вспомнив о Бетси.

Но Зоя ещё не знала про неё, и лучше пока ей не говорить. Ведь они с Бетси всегда отлично ладили. Наверно, когда её собственные дети были маленькими, лучшей матери на свете не было. Беды начались, когда они выросли.

О чём она думала в последние мгновения, перед тем как огонь ворвался к ней в спальню? Её скрюченное тело нашли на металлическом каркасе кровати. Поняла ли она, что кто-то нарочно поджёг дом? Почувствовала ли запах керосина, который, по словам Тоби, был разлит на полу?..

Кэт повернулась к дочери и вдруг почувствовала страшную, непреодолимую усталость. Она приклонила голову на белую простыню. Зоя похлопала её по руке.

— Мамочка, дорогая, не плачь! — взволнованно сказала она. — Я найду себе другую коробку, железную, как у тёти Бетси. И если ещё раз будет пожар, она не сгорит. Я спрячу её под кровать, где никакие воры её не найдут, и всё будет хорошо, правда?

Кэт едва не разрыдалась.

— Конечно, милая, я рада, что у нас всё хорошо. О боже, боже!..

Тоби шагнул вперёд и обнял её за плечи. Она мгновенно успокоилась, выпрямилась, пригладила волосы.

— Извините, я немного устала.

Она поглядела на Мартина Макглинчи: тот, смущённо нахохлившись, сидел в углу палаты. Поймав её взгляд, он улыбнулся застенчиво и очень по-доброму. Она благодарно улыбнулась в ответ.

— Ну, мы, пожалуй, пойдём, — заторопился Тоби. — Вставай, Макглинчи! У нас есть кое-какие дела в конторе, а потом мы ещё сюда заглянем.

Он слегка поклонился Кэт.

— Всего хорошего, миссис Дилани. Увидимся позже. — Он потрепал Зою за подбородок, ещё раз кивнул им обеим и быстро вышел, подтягивая на ходу брюки. Мартин с опущенной головой двинулся за ним, робко взмахнув рукой на прощание. Они исчезли в глубине коридора.

— Хорошие они, правда? — сказала Зоя и вдруг сладко зевнула. — Слышишь, дождь пошёл?

— Слышу. Пора спать, моя девочка.

Кэт подоткнула одеяло и присела на краешек постели, взяв дочку за руку. Не прошло и двух минут, как Зоя уже спала. Кэт встала, чтобы выключить лампу. Прислонившись к дверному косяку, она выглянула в ярко освещённый коридор. Где-то там Джереми разговаривает с лечащим врачом. Где-то рядом лежит Тереза и с нею маленькая Нел. Где-то бродит по коридорам Берди, виня себя за всё, что случилось. Где-то мечется по палате Алиса, не давая покоя сёстрам: зачем её сюда уложили, когда она здорова и хочет домой, хотя никакого дома у неё нет. Где-то Крис сидит с Сонси, Уилфом, Анной и Родни… Каково им теперь? Кэт поёжилась и прикрыла глаза.

— Эй, — шёпотом окликнул её Джереми.

Кэт испуганно отпрянула. Он шёл по коридору, и его ботинки поскрипывали на пластиковом полу.

— Ну что маленькая? Заснула?

— Да, только что. По-моему, она ничего. Немножко вялая. Может, ещё не отошла?

— Её тоже чем-то опоили. Слава богу, доза невелика. Просто чтоб уснула и не помешала… осуществлению планов.

— Ох, Джереми!..

— Да-а! Дом сгорел дотла. Пожарные ничего не смогли сделать. — Он помедлил и тихо прибавил: — Знаешь, они нашли Бетси!

— Да, Берди мне рассказала. Кстати, где она?

— Да где-то здесь. Они с Тоби хотят собрать нас всех после ужина. Ты как?..

— Собрать всех? Зачем?

— Пока не говорят. Но настаивают, чтобы все были. Решено сделать исключение только для Родни, который слишком потрясён смертью матери, ну и, конечно, для Зои. Сбор у Терезы. Она сейчас одна в трёхместной палате.

— Джереми, ну как я пойду туда, зная, что кто-то из них… Подумать страшно! К тому же Зоя здесь…

Лицо Джереми потемнело.

— А ты думаешь, мне легко? — буркнул он. — Но если Тоби намерен довести это дело до конца, я с ним заодно. Теперь не пропущу ни одной мелочи. Слишком долго мы ушами хлопали, хватит! Надо вывести убийцу на чистую воду. Ведь кто-то же сделал это, пускай за всё расплатится.

Кэт взглянула на хмурое лицо мужа. Глаза у него всё ещё были красные, одежда пропахла дымом и потом.

Она обхватила Джереми руками, прижалась к нему. Он как-то сразу расслабился и тоже обнял, прислонив лоб к её лбу.

— Ох, Кэт, ведь пять, а может, две минуты — и мы бы её потеряли. Я всё время думаю об этом…

— Не надо. Всё позади, — шептала Кэт. — Не надо, Джереми. Всё хорошо.

Саймон Тоби краем глаза устало следил за Анной. Ему уже осточертел весь этот спектакль. А вдобавок он волновался за Мартина. Ну куда делся, паршивец? Да и вообще, разумно ли они поступили, устроив такое развёрнутое изложение событий? Всё теории, теории, а толку чуть. Надо было выждать, пока подтвердятся некоторые догадки.

Но Берди настаивала на том, чтобы открыть и объяснить людям факты и тем самым положить конец множащимся слухам и подозрениям. Нехорошо — уверяла она — заставлять людей блуждать вслепую среди страха и сомнений, в то время как они с Тоби убеждены в своей правоте.

Тоби поддался уговорам, а Мартина и уговаривать было не надо. За его странной внешностью скрывалось доброе сердце. Тоби пошёл у них на поводу, надеясь, что в такой драматической ситуации всплывут хоть какие-то доказательства. Вообще-то он не привык идти у кого-либо на поводу и теперь очень нервничал.

Тереза Салливан тоже нервничает, он это чувствовал. Удивительно, как всего за два дня он сумел так хорошо понять эту женщину. Ему доставляло удовольствие смотреть на её приятное лицо с крупными чертами. Откинувшись на подушку, она сосредоточенно слушала, как Берди подводит итоги своего выступления. Чёрные с проседью волосы перекинуты на одно плечо. Ночная рубашка кремового цвета оканчивается высоко у шеи рюшкой кремовых кружев. Скорее всего, ручная работа, подумал он.

— И естественно, мы тогда подумали о Джилл.

Голос Берди наконец дошёл до его сознания. Чёрт возьми, кажется, он начинает витать в облаках, как Макглинчи. Тоби обвёл глазами палату, стараясь сосредоточиться.

— После Анны самые серьёзные подозрения вызывала Джилл, поскольку сначала мы считали, что это она была в гараже. Из подслушанного разговора явствовало, что её запугивали, шантажировали, а она вовсе не желала превращать случайную связь в постоянную. Мотив казался мне вполне правдоподобным. Время тоже совпадало. К тому же Джилл — человек практический, решительный, она способна отстаивать своё благополучие любыми средствами и не станет мучиться угрызениями совести.

Джилл самодовольно улыбнулась. Господи, она приняла это как комплимент, ужаснулась Кэт.

— Но мне как-то не верилось, что Джилл может целиком положиться на случай. Все её считают сумасбродкой — ты уж извини меня, Джилл, — но это далеко не так. В её работе, как и в моей, важно умение анализировать каждую деталь. Поэтому я оставила её на подозрении каждую деталь. Поэтому я оставила её на подозрении только потому, что был мотив. Но и мотив пришлось отбросить, как только выяснилось, что в гараже с Дамьеном была не Джилл, а Тереза. — Под устремлёнными на неё настороженными взглядами Берди беспокойно поёрзала на стуле. — И тогда я снова стала размышлять. Сцена у гаража, когда Анна, её отец и мать поведали нам о подслушанном разговоре, убедила меня в том, что была и другая вероятность, которую я раньше как-то не приняла в расчёт. Я говорю о человеке, которого никто в расчёт не принимает.

Ну, началось, подумала Кэт, стараясь не глядеть на Уилфа.

— Уилф Тендер, без сомнения, был глубоко уязвлён тем оскорбительным тоном, в каком Дамьен отозвался о его горячо любимой дочери. А что, если он решил отомстить за дочь и тем самым облегчить перенесённые ею страдания? Виня себя за то, что оказался ей плохим защитником, он мог сказать себе: пора наконец действовать решительно и избавить дочь и всю семью от опасности.

Уилф покрутил головой, но не произнёс ни слова. Однако взгляд у него уже не был отрешённый: в нём отразилась безысходная тоска. Анна не шелохнулась, внимательно слушая.

— Уилф страдал бессонницей и часто бродил ночью по дому. Он признался, что прячет таблетки, которые давала ему Бетси. Она, приняв своё снотворное, засыпала, а он лежал без сна. Следовательно, ничто ему не мешало тихонько выйти в сад и отравить Дамьена.

В наступившей тишине было слышно, как тяжело дышит Алиса. Кэт скользнула взглядом по лицам. Крис, сдвинув брови, подался вперёд, не выпуская руку Сонси. Та испуганно раскрыла рот. Белая мышь, подумала Кэт.

— Уилф единственный, кто открыто заходил к Терезе перед тем, как она якобы пыталась покончить с собой. Бетси послала его за петрушкой, и, вернувшись, он сообщил, что Тереза какая-то усталая и сонная. Тереза это подтвердила. Однако он мог потом зайти ещё раз, когда все считали, что он спит, отравить Терезу газом, обставив это как самоубийство.

Анна подскочила словно ужаленная.

— Но это же бред! — крикнула она. — Полный бред! Папа никогда бы не смог… я хочу сказать, не стал бы этого делать. Ты, видно, совсем рехнулась! Ради бога, Крис, скажи ей!

— Анна, я должна была изучить любую возможность, — отчеканила Берди. — Мне совсем не хочется причинять тебе или Уилфу лишнюю боль, особенно в такой момент, но вы должны знать всё, до мелочей. Так вот, ты права. Я тоже пришла к выводу, что твой отец не мог так поступить. Он в состоянии аффекта мог бы убить Дамьена, но это отняло бы у него все силы, на большее он был уже неспособен. После убийства в саду Уилф словно пребывал в летаргии. Ни эмоционально, ни физически он был бы не в состоянии осуществить попытку убийства Терезы, не говоря уже о поджоге дома. А по зрелом размышлении я убедилась, что и на убийство Дамьена его бы не хватило. Он настолько пассивен, что никакие эмоции не в силах подвигнуть его на быстрые и решительные действия.

В глазах Уилфа застыло безнадёжное отчаяние. Она могла бы оставить ему одну каплю надежды, подумала Кэт. Неужели она не видит, как ему хочется, чтобы хоть кто-нибудь поверил, что он может постоять за свою дочь? Ей-богу, он бы предпочёл обвинение в убийстве, чем эту горькую правду.

— А теперь, — сказала Берди, — перейдём к человеку, который довольно долго водил меня за нос.

— Ко мне! — невесело улыбнулась Тереза.

— Да, — чуть смутившись, подтвердила Берди. — Это была нелёгкая задача. Только когда Анна слово в слово пересказала монолог Дамьена в гараже, у меня мелькнуло подозрение, что там были вы и Нел, а вовсе не Джилл, как уверяла Анна.

Тереза кивнула.

— Он вырвал у меня обещание встретиться с ним в гараже около половины двенадцатого, когда, по его расчётам, все заснут. Теперь уж всё позади, а я всё думаю, какая же я была дура, что приняла это так близко к сердцу. В общем-то он не мог меня ни к чему принудить. Просто раньше… перед тем, как мы расстались, он был так груб, жесток даже… — У неё на лице опять появилась грустная улыбка. — Говорил, что я ему осточертела, что я старая, толстая, неуклюжая. Показывал мне фотографии красавицы жены и других своих «девочек», как он их называл. А я ведь даже не знала, что он женат.

Тереза униженно глянула на Анну. Та сидела, демонстративно уставившись в окно, надменно вскинув голову; на щеках её пылали два красных пятна.

— Да что говорить! — вздохнула Тереза. — Обычная история: твой единственный, неповторимый вдруг оказывается полным ничтожеством, и ты вдруг понимаешь, что была дурой. Вот и всё.

Сидя в своём тёмном углу, Тоби внезапно почувствовал непонятный, неподобающий его возрасту трепет. Такой Терезу он ещё не видел. Он-то думал, она всё ещё любит Трелора, а оказывается, нет. Ну и дурак же этот Трелор! «Толстая, старая, неуклюжая»… Да такое изумительное лицо никогда не состарится. И уж при всём желании эта спокойная, мягкая женщина не сможет показаться неуклюжей.

— А когда я обнаружила, что беременна, — продолжала Тереза, опустив глаза и теребя край простыни, — я просто вычеркнула его из памяти. Нел — только моя, моя, и больше ничья. Раньше мне и не снилось такое счастье… — Она умолкла, задумавшись о чём-то своём. Но вдруг подняла глаза. — Я чуть с ума не сошла, когда увидела его снова. И где — у Алисы!.. Ведь ей одной я рассказала свою историю, и в тот вечер меня вдруг осенило: Алиса давно, с самого начала догадалась, кто он, отец моего ребёнка.

— А вы, Алиса, — тихо произнесла Берди, — утром, когда труп Дамьена Трелора был найден в саду, решили, что это Тереза, верно?

— Было дело, грешила я на неё. — Алиса чуть сгорбилась. — Она-то мне: нет, мол, ни сном ни духом. А я думаю себе: чего ж она тогда места себе не находит? И тут дошло до меня: она боится, что я его порешила! Ну, чтоб он от неё навсегда отстал, ясно? — Алиса победно улыбнулась, обнажив лошадиные зубы.

— Ага, и начали разыгрывать роль выжившей из ума преступницы, — заметила Берди. — Сначала утверждали, что не помните, какие деревья обрабатывали, потом заявили, что вообще ничего не опрыскивали, вдобавок притворились, будто не знали, что потерпевший оставался ночевать здесь, хотя должны были знать, и тому подобное. В общем, сделали всё, чтобы я вместе с Терезой заподозрила и вас. Но затем случилась эта история — мнимое самоубийство Терезы. И я сразу же вычеркнула вас обеих из списка подозреваемых. Алису — потому что она воску не даст упасть с головы Терезы, а Терезу — поскольку у меня, как и у Кэт, было ощущение, что она, как бы ни сложились обстоятельства, ни за что не оставит девочку на произвол судьбы.

Берди повернула к Терезе своё бледное, заострённое лицо, и они обменялись улыбками.

Тоби кашлянул в своём углу.

— Кстати, я тоже не поверил в самоубийство. Я, правда, не знал, что миссис Салливан была знакома с убитым: мы к тому времени ещё не успели сопоставить негативы и фотографии. — Тоби помолчал, провёл рукой по лысине. — Но, знаете, миссис Дилани, и мне версия самоубийства показалась неубедительной.

Он кивнул Кэт, и та вся просияла.

— Вот я и распорядился снять отпечатки пальцев на веранде, где произошло отравление, а заодно взять на экспертизу бутылку из-под молока, стоявшую в раковине на кухне. Отпечатки, как вы знаете, оказались сомнительными. А молочная бутылка и кружка были, к сожалению, тщательно вымыты, поэтому мы не смогли определить, с чем миссис Салливан выпила снотворное — с молоком или раньше, в парке например, где она, кажется, пила кофе.

— А как можно было добраться до молока в доме Терезы? — спросила Анна.

— Так же, как и до газового обогревателя. Ключ от чёрного хода постоянно висел у вас в прихожей, возле телефона, вам, миссис Трелор, это известно, как и всем остальным. Так что проникнуть в дом вашей соседки было проще простого.

— Ах да, — рассеянно проговорила Анна. — Я и забыла совсем. А ведь действительно об этом все знали.

— Продолжай, Берди! — раздражённо сказала Кэт. — А то ходишь вокруг да около. Сначала обвинишь человека во всех смертных грехах, потом его оправдаешь… К счастью, — добавила она поспешно.

— Совершенно верно, Кэт. У меня было именно такое ощущение — что я хожу вокруг да около. Я подумала о Крисе. У него, как мне представлялось, вообще не было причин убивать Дамьена. Подумала о Сонси — то же самое: она едва знала Дамьена Трелора. Тебя и Джереми исключила сразу — может, я пристрастна, но тут уж ничего не поделаешь. Что касается Родни, то у него могли быть кое-какие мотивы, но тоже не очень убедительные. Конечно, он горой стоял за мать, но я не думаю, чтобы ради неё он пошёл на убийство. К тому же его, пожалуй, даже привлекала перспектива, что Анна сбежит с Дамьеном и внимание матери достанется ему одному.

— Ну, Берди, ты бьёшь все рекорды! — заметил Джереми, качая головой. — По-моему, в тебе нет ни капли сочувствия к людям.

— Так или иначе, — продолжала она, — я потерпела фиаско по всем статьям. И пришлось начинать всё заново. У кого-то, помнится, возникло предположение, что убийцей мог быть незнакомец со своими мотивами, которые нам неведомы. Но я почему-то была убеждена, что здесь замешаны семейные узы. Точнее говоря, семейные и дружеские узы.

Она едва приметно улыбнулась всем, но ответила на улыбку только Алиса.

— И я подумала: если убийцей может оказаться незнакомец с неведомыми мне мотивами, то почему ни у кого из окружающих не может быть мотивов, которые мне не известны? К примеру, сначала никто же не подозревал, что такие мотивы есть у Терезы. Следовательно, мог быть и ещё кто-то, кому Трелор стоял поперёк дороги.

Берди сидела теперь очень прямо, вся как будто напружинилась перед прыжком. Всех вдруг сковал необъяснимый ужас перед этим убедительным голосом, который всё звучал и звучал неустанно, полный железной логики.

— И тогда я сделала то, что мне надо было сделать с самого начала: задумалась о семье, в которую я попала волей случая. Если бы меня попросили определить стержень всех событий и разговоров здесь, я бы сказала, что это — взаимоотношения матерей и детей. Материнский инстинкт собственности, ревность, зависимость ребёнка от матери и так далее. Тут и Тереза с Нел, и Кэт со своей Зоей, и Анна с её нежеланием иметь детей, а прежде всего — сласть Бетси над своими детьми и их явная или подспудная зависимость от неё. Кэт как-то заметила, что если бы убили не Дамьена, а Бетси, то можно было бы сразу назвать по крайней мере двух виновников. И в этой шутке была большая доля истины.

Кэт бросило в жар. Теперь Сонси наверняка поймёт, что она судачила о ней с Берди, и не простит ей этого. Точно: она вся съёжилась, привалившись к Крису, и стала пепельно-серая. И что ей неймётся, этой Берди!

— Меня эти слова Кэт задели за живое, — как ни в чём не бывало продолжала Берди. — И я считаю, что Кэт была права. Из всех людей в доме, включая Трелора, именно Бетси вызывала к себе наибольшую неприязнь. Скажем, её поведение по отношению к невестке можно назвать медленной, но верной пыткой.

— Что за чушь! — воскликнула Анна. — Что за глупые…

— Это правда, Анна, — спокойно прервал её Крис.

— Ах ты, боже мой! А у Сонси что, языка нет? Строит из себя несчастную овечку!

Кэт на секунду прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от чересчур яркого света и от злобного, сварливого голоса Анны. Она, конечно, права: человек должен уметь постоять за себя. Однако в последнее время, подумала Кэт, Сонси успокоилась, а Бетси, наоборот, стала нервничать. Не зря говорят: не рой другому яму… Кэт вспомнилось сегодняшнее утро, и все они… Алиса в своём лучшем наряде… Бетси, вынимающая мясо из морозилки… Зоя на коленках возле ковчега, в который раз надевающая жене Ноя красную шляпку… бледная и робкая, как Золушка, Сонси, пришивающая отлетевшую пуговку к своему красному халату.

Глаза Кэт помимо её воли раскрылись, но она не увидела ничего вокруг, потому что всё заслонила маленькая красненькая шляпка жены Ноя. Кэт наконец вспомнила, где видела её в ушах звенел голос Зои: «Это я под деревьями нашла. Там, в саду…» Потом в памяти всплыло лицо Сонси, когда они в первый вечер мыли посуду: сколько в нём было ненависти, как она открыто желала Бетси смерти!

И Кэт во внезапном озарении представила себе всё. Дамьен перед самой смертью сидит на бревне в любимом уголке Бетси. На нём бледно-голубая куртка, капюшон не надет, хотя сильный ветер рвёт листья с яблонь. Он, наверно, думает о Нел и Терезе и о той новой жизни, которую собирался начать. Последний план, выстроенный на самообмане. Сидит спокойно, чуть склонившись вперёд. Волосы прикрыты тёмно-синей вязаной шапочкой, бледная шея светится в тумане.

А тем временем через холл старого дома крадётся убийца. Её бесцветные глаза с покрасневшими веками полны жгучей ненависти. В руках кусок ваты и пузырёк. Останавливается у спальни Бетси и прислушивается. Сердце глухо стучит. Она заглядывает в спальню и видит спящего Уилфа — одного. Она надеялась застать свою жертву мирно спящей, но её здесь нет. Ладно, так тому и быть. Она идёт дальше, в гостиную, к чёрному ходу, тогда как Бетси, затаив дыхание, чего-то испугавшись, прячется в тёмной кухне, чтобы потом незаметно проскользнуть назад в спальню.

Убийца крадётся по ступенькам, вглядывается в темноту сада и находит ту, кого искала, — Бетси Тендер в её любимом уголке под яблоней. Бледно-голубая куртка чуть поблескивает, голова опущена, и в темноте отчётливо, как мишень, выделяется белая шея.

Кэт устремила безумный взгляд на Берди, а та только посмотрела в упор и глазами приказала: молчи! Кэт схватила за руку Джереми; он вздрогнул. Понял ли? Понял ли кто-нибудь? Берди продолжала говорить, не обращая внимания на Кэт, которая вертелась как на иголках и не сводила глаз с бледного лица Сонси, пытающейся спрятаться за спиной Криса.

— И я вдруг подумала, — развивала свою мысль Берди, — а что, если Дамьен оказался случайной жертвой, если на его месте должна была быть Бетси?

— Что? — раздался в тишине надтреснутый голос Анны.

— Дамьен сидел в любимом уголке Бетси спиной к дому. На нём была куртка точно такого же цвета, как и у неё. Шапочка прикрывала волосы, и в темноте легко можно было ошибиться. Сонси выходила ночью — предположительно в туалет — и пробыла вне дома, по свидетельству Бетси и Джилл, более пятнадцати минут — срок довольно долгий для посещения этого заведения в ночное время. Истерика Сонси при встрече с Бетси в холле выглядит несколько странно. Однако становится вполне объяснимой, если допустить, что Сонси лицом к лицу столкнулась с человеком, которого, по своему глубокому убеждению, только что убила.

— Нет! Нет! Я не убивала! — вскрикнула Сонси, заглушая голос Берди. — Ты не поняла.

Крис порывисто прижал жену к себе, испепелив Берди взглядом.

— Ты… думай, что говоришь, Берди!

Сонси оттолкнула его. Она быстро взяла себя в руки и храбро посмотрела на Берди.

— Продолжай, — сказала она, почти не разжимая губ.

— На следующий день, — снова зазвучал ровный голос Берди, — Сонси попросили осмотреть труп. Когда она сказала, что Дамьену уже ничем не поможешь, Бетси отреагировала с присущим ей эгоцентризмом: «В моём месте!» То есть для неё важен был не сам факт смерти, а то, что осквернили её уголок. Разумеется, Бетси была не в себе и произнесла первое, что пришло в голову. Однако на Сонси эта реплика подействовала как удар грома. Она вздрогнула и вдруг начала дико смеяться. Ночная истерика повторилась, и Сонси увели в дом. Я подумала: чем вызвана такая реакция? Так вот, если допустить, что Сонси убила Дамьена по ошибке, то её мог поразить невольный каламбур, прозвучавший весьма зловеще. Иначе говоря, Дамьен был убит и «в месте», и «вместо» Бетси.

Сонси не проронила ни слова, только ещё больше побледнела. Сплетённые пальцы казались чересчур хрупкими, почти прозрачными.

— И после этого Сонси резко изменила своё поведение: от её склонности к истерикам и следа не осталось, да и робость и все страхи как будто рассеялись. Впечатление такое, что она пережила какой-то кризис и он её укрепил. Но одновременно с этим у неё появились признаки физического нездоровья. Отсутствие аппетита, нетерпимость к алкогольным напиткам, частые желудочные недомогания, приступы рвоты. Такие симптомы бывают от соприкосновения с ядом в небольшой дозе. А кроме того, Зоя нашла в саду пуговку от халата Сонси.

Крис поднялся во весь рост.

— Я думаю, на этом мы остановимся, Берди, — с ледяным спокойствием проговорил он. Одну руку он заложил в карман и позвякивал там ключами от машины. — Это переходит всякие границы. Я не сомневаюсь, что у тебя благие намерения, но твои обвинения настолько нешуточны, что, пожалуй, нам с Сонси пора переговорить с нашим адвокатом. Надеюсь, вы не возражаете, сэр? — добавил он, поворачиваясь к Тоби.

— Разумеется, мистер Тендер, это ваше право. — Тон у сыщика был крайне официальный.

— Нет!

К общему изумлению, Сонси рывком поднялась со стула. Видимо, она с трудом удерживалась на ногах и потому ухватилась за спинку.

— Нет, — повторила она твёрдо. — Я больше не боюсь, Крис. Я пробовала спрятаться, отгородиться от всего. Но теперь я понимаю: в моих интересах, чтобы всё вышло наружу. Всё.

— Во многом виновата моя собственная глупость, — сказала Сонси. — И у меня нет никаких доказательств. Я открою вам всё, что было, а вы можете рассматривать это как всякую другую версию. Итак, я среди ночи пошла в туалет и пробыла там, по словам Берди, довольно долго. Это правда. И я скажу почему. Из-за гусеницы.

— Ах, из-за гусеницы!.. — Кэт бросила свирепый взгляд на Берди.

Та в ответ лишь слегка приподняла брови.

— Да. — Сонси непонимающе посмотрела на Кэт. — Ты ведь тоже, кажется, видела её? Знаю, это идиотство, но я ужасно боюсь гусениц. До потери сознания. Так вот, я вошла туда, а она ползёт… такая огромная, мерзкая!.. — Сонси вздрогнула. — Простите… ползёт по бачку. Как только я её увидела, я уже не могла заставить себя войти туда. Мне было противно дотронуться до неё даже прутиком. Я боялась, вдруг она на меня упадёт… — Сонси снова вся передёрнулось.

Её отвращение было таким очевидным, наивным и в то же время таким по-человечески понятным, что почти все невольно рассмеялись.

Сонси тоже горько улыбнулась.

— В общем, я так и не решилась войти. А что делать? Ведь я уже чуть ли не полночи промучилась у себя в комнате. Короче, побежала в сад. Всё-таки пиявок я предпочитала гусенице, тем более в темноте их не видно.

— Ох, Сонси, Сонси! — Крис покачал головой и впервые за весь вечер улыбнулся.

— Я озябла, промочила ноги в траве, но мне стало легче. А когда уже шла к дому, задела халатом за ветку и никак не могла отцепиться. Я заволновалась, что Крис встанет и пойдёт меня искать. Представила, что он обо мне подумает, если увидит, как я брожу ночью по саду. Я сильно дёрнула халат и освободилась, тогда, наверное, пуговица и отлетела. Я и забыла об этом, а вспомнила, только когда увидела, как Зоя играет с ней. Но решила промолчать: к тому времени уже произошло убийство, всех допрашивали и мне совсем не хотелось объяснять, зачем я ночью выходила в сад. Словом, когда я заметила свою пуговицу на голове у жены Ноя, признаваться было уже поздно. Это вызвало бы подозрения, поскольку сразу я не призналась.

— Ну почему поздно, Сонси?! — воскликнула Кэт. — Теперь же ты рассказала! И ничего постыдного в этом нет. Если б я увидала эту гусеницу на бачке, а не на стене, со мной бы то же самое было.

— Да, но я не ты, Кэт. Над тобой бы посмеялись, подразнили, ты сама сумела бы это всё представить в забавном виде. А я… нет, это не то же самое. Крис подумал бы, что я глупая и трусливая девчонка, а Бетси или посчитала бы полоумной, или козявкой, на которую только плюнуть да растереть.

— О боже! — Крис обхватил голову руками.

Кэт краем глаза увидела, как Анна, сжав губы и закрыв глаза, качает головой.

— Погодите, я забегаю вперёд. В саду я пробыла довольно долго и понимала, что с минуты на минуту Крис или Бетси выйдут меня искать. А тут ещё увидела гараж и вспомнила, что там ночует Дамьен Трелор. Поначалу это у меня вылетело из головы… Бетси надо мной издевалась, будто я к нему неравнодушна, вы же сами слышали. Меня это очень задело, потому что… ты извини, Крис, что я так говорю о твоей матери, но это действительно было с её стороны жестоко и нечестно. Знаешь, почему я так глупо себя вела? Из страха, что ты можешь ей поверить. А там, в саду, я и вовсе растерялась: вот, думаю, кто-нибудь увидит меня сейчас и решит, что я вышла на свидание с Дамьеном. Или — ещё того хуже — начнёт опять смеяться, дразнить, а Крис тогда и вправду поверит… — Она спрятала лицо в ладонях, плечи её вздрагивали. — Господи, боже мой! — (Кэт с облегчением осознала, что она не плачет, а смеётся.) — Господи, боже мой, какая же я была дура! — Она тряхнула головой и снова заговорила спокойным голосом: — Вот так, в страхе, что меня заметят, я влетела в дом. Едва дышу, туфли мокрые, подол тоже, а за дверью гостиной Бетси — поджидает меня. О! Я в жизни не испытывала такого ужаса. Ну и закричала… сами слышали, как я кричала. Но, честное слово, — продолжала Сонси, озираясь, — я не видела Дамьена. Я не убивала его. Сейчас я говорю чистую правду. Вы верите мне?

— Конечно, Сонси, — сказал Джереми. — Пожалуй, я ещё ни разу не слышал такой дурацкой и такой правдивой истории.

— Я очень, очень тебя понимаю, — подхватила Кэт. — Берди, ну скажи, ты ведь не думаешь, что Сонси виновна? Я вижу, ты так не думаешь. Зачем же ты вводила меня… нас в заблуждение, если с самого начала знала…

— Ну, во-первых, я не всё знала. Только могла себе представить в общих чертах. А мне надо было, чтоб Сонси сама рассказала всё как было. Ведь рано или поздно кто-то бы вспомнил, откуда взялась эта смешная шляпка у жены Ноя, и сделал бы соответствующие выводы. Правда, я тоже одно время считала, что Сонси могла убить, но меня разубедили в этом огрызки яблок. Кому-кому, а опытной медсестре известно, что вскрытие делается в любом случае и никто — тем более полицейский врач — не примет в расчёт такие дешёвые улики, как смазанные ядом огрызки.

— Это верно, — с достоинством произнесла Сонси. — Итак, позвольте мне надеяться, что я оправдана за недостаточностью улик? Что подумал или думает Крис — я не знаю, но, мне кажется, он до смерти перепугался.

— Сонси, дорогая…

И тут раздалось покашливание Тоби.

— Берди, может, нам лучше закончить на сегодня? Час уже поздний… — (Куда же запропастился Мартин?) — К тому же… — (К тому же ничего мы из этой ассамблеи не извлекли, никаких улик, так-то, милая девочка! Чёрт возьми, все основательные построения рушатся, как карточный домик, — вот чего мы добились! Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, то я с тобой сяду в калошу.)

Берди сняла очки и потёрла глаза.

— Как скажете, Саймон. — Без огромных линз в черепаховой оправе лицо её было маленьким и беззащитным. Она близоруко сощурилась на затемнённый угол, где сидел Тоби. Усталая, бледная и очень одинокая.

— Погодите, погодите, — вмешался Джереми. Я хочу услышать всё, что собиралась сказать Берди. До конца.

— Вот именно, — поддержала Джилл, отводя руку Ника, который хотел было остановить её. — Я тоже хочу всё знать. Давай, Берди. Мы не можем останавливаться на полпути.

Ох, Джилл, подумай, мысленно увещевала её Кэт. Помнишь, что сказала Берди: это не игра. С некоторых из нас она сняла подозрения, но должен же быть и виновник, и она знает кто. Знает! Кэт взглянула на Терезу, спокойно откинувшуюся среди белоснежных подушек, на её величавую защитницу Алису, на мрачно нахохлившегося Джереми и Анну, бледную, подавленную. Рядом с ней сидел полусонный Уилф: глаза его блуждали, редкие седые волосы были встрёпаны. Живая, энергичная Джилл в нетерпении подалась вперёд. Ник, напротив, облокотился на спинку стула, и взгляд у него был настороженный, Сонси и Крис прильнули друг к другу, на какое-то мгновение почувствовав себя в безопасности. Кэт задержала взгляд на Сонси, и вдруг недостающее звено головоломки отыскалось в её памяти и встало на место. Собственно, и отыскивать-то было нечего: оно всё время было здесь, только она не задумывалась над этим и шла по ложному следу. А теперь у неё есть ответ на добрую половину мучивших её вопросов, и всё это просто, как…

— Ну что ж, если это общее пожелание, — прервал её мысли Тоби, — тогда продолжим. Однако должен заметить…

— Что доказательств у нас нет, — перебила его Берди.

— Мм-да, — буркнул Тоби и снова ушёл в тень.

А этой пальца в рот не клади. Брат намекал ему на это, но Тоби и не думал, что до такой степени… Тереза Салливан сочувственно улыбнулась ему, и он на миг забыл о своих проблемах, об этом чёртовом деле и обо всём на свете.

— Как я уже говорила… — Берди пристально оглядела свою аудиторию, — основная тема разговоров в последние несколько дней — это матери и дети. И в размышлениях на эту тему я прошла долгий путь. Что называется, путь к Сонси и обратно… А затем, пораскинув мозгами, решила переключиться на другую, не менее, по-моему, важную тему. — Она выдержала паузу.

Для пущего эффекта, подумала Кэт.

— Какую же? — нетерпеливо воскликнул Джереми.

— Другой темой были старые вещи, старые дома с массой старых вещей и старых воспоминаний, старые люди и те, кто занимались покупкой и продажей старых вещей, писали книги об этих вещах и даже играли ими. — Она снова умолкла, будто собираясь с мыслями.

На этот раз никто её не прервал.

— Семья Алисы жила в своём старом доме очень давно. Сама Алиса понимала, что вещей в доме скопилось слишком много. Каждая полка, каждый шкаф буквально ломились от вещей, которыми никто уже не пользовался, даже изредка. Алиса постоянно что-либо теряла.

Кэт взглянула на Алису. В глазах старухи была грусть. Может быть, она думала о том, что ничего не осталось от её старого, захламлённого дома. Ни одной памятки от восьмидесяти лет жизни!

— Ничего удивительного, что в возрасте Алисы люди становятся забывчивы, — решительно продолжала Берди. — Но что касается Алисы, то она, по-моему, становилась рассеянной, только когда ей это было выгодно. Мало того, что она хорошо управлялась с вещами постоянного пользования, но при случае могла точно сказать, где лежат какие-нибудь забытые книги или игрушки. Иногда они оказывались на месте, иногда нет. Почему? Алиса обвиняла Бетси, что та в своём вечном стремлении к порядку куда-то упрятывает её вещи, а та клялась, что ничего не трогает. Во время своих ежемесячных визитов она только чуть-чуть почистит, вымоет, где можно, а завалов никаких не разгребает. Конечно, в старом доме и намёка не было на тот порядок, к которому привыкла Бетси.

— Бедная, бедная моя мамочка! — Анна низко опустила голову, и слёзы покатились по её щекам. Она вынула платочек, но слёз не вытерла, а только комкала его в руке.

Все задвигались, видимо желая, чтобы Берди поскорее переходила к сути. К чему она клонит, думала Кэт. Кто-то наверняка знает. Мысль эта пронзила её. Она попыталась сосредоточиться на словах Берди.

— …и я составила список вещей, которые, как утверждает Алиса, в последнее время куда-то исчезли. Книга под названием «Эльфы и феи» с очень красивыми, если верить Зое, цветными иллюстрациями. Шаль с вышивкой, тонкие хрустальные бокалы, набор для «Ма-йонга» из слоновой кости, деревянный, ручной работы игрушечный поезд и, конечно, Ноев ковчег, который потом, правда, нашёлся… Ну вот. Я не слишком разбираюсь в антиквариате, но знаю, что даже самые простые бытовые предметы сто- или даже пятидесятилетней давности ценятся в антикварных магазинах очень высоко. Я к свадьбе Кэт и Джереми купила им «Ма-йонг» слоновой кости. И помню, даже в то время это обошлось недёшево. Поверьте, я выложила за него весьма кругленькую сумму.

Анна презрительно оглядела с головы до ног хрупкую фигурку. Видно, думает, что в понимании Берди «кругленькая сумма» — сущие гроши, догадалась Кэт. Да, Берди здорово маскируется.

— Пока вы ходили сегодня по магазинам, — продолжала Берди, — я была в библиотеке. А ещё позвонила в Сидней нескольким букинистам и одному реставратору, с которым как-то делала передачу. Они все подтвердили, что даже всякие антикварные мелочи теперь в цене. За первым изданием «Эльфов и фей» с иллюстрациями Иды Рентул Аутвейт, одной из первых в Австралии художников-иллюстраторов детской книги, охотятся все коллекционеры, и они готовы заплатить большие деньги за экземпляр в приличном состоянии.

— Моя была в приличном, чтоб мне провалиться! — прервала её Алиса. — А теперь одна зола осталась.

— Боюсь, что да, Алиса. А такую шаль, как вы описывали, я видела в каталоге предметов старины в библиотеке. Когда же я сказала своему реставратору про Ноев ковчег с австралийскими зверюшками — коалами, кенгуру, утконосами, — он чуть трубку не проглотил и хотел уже мчаться сюда. Его удержало только то, что разыскивать вещь ему придётся на пепелище.

— Разрази меня гром! — воскликнула Алиса. — Говори, куда клонишь! Хватит кота за хвост тянуть.

— Ещё вчера вечером я не знала, насколько ценны все эти вещи, хотя и догадывалась. И заметьте — несмотря на упорные поиски, ни одна из них не нашлась, за исключением Ноева ковчега. Возможно, и другие вещи пропали, а вы не хватились. Вам не приходило в голову, Алиса, что они кем-то украдены?

Все молчали.

— Ты хочешь сказать, что Дамьен? — наконец вымолвила Кэт.

— Не исключено. Но тогда что мы имеем? Опять Алису и проблему с «самоубийством» Терезы. Не сходится! А если предположить, что вещи украдены кем-то другим, а Дамьен пронюхал об этом. Как бы он поступил в таком случае? Ему нравилось сознавать, что он имеет власть над человеком. Такие игры его возбуждали. Во время разговора в гараже (мне об этом сообщила Бетси, а потом подтвердила Тереза) выяснилось, что он был очень зол на Тендеров. Что в руки ему попали какие-то сведения, разоблачающие одного из них. В этом случае он наверняка собирался пустить в ход шантаж. Далее… У кого в доме Алисы была возможность незаметно присваивать мелкие вещи? Да у любого! Вся семья регулярно навещала тётушку. Кто из них нуждался в деньгах? Опять же, насколько я могу судить, любой. Дело Уилфа не процветало, и поэтому с финансами в семье, скорей всего, было туго. Анна как манекенщица, конечно, зарабатывала, но нельзя сказать, чтоб бешеные деньги. А годы идут, расходы увеличиваются. Хорошо одеваться, поддерживать себя в форме — всё это стоит немалых денег. К тому же если она собиралась уйти из дома и поселиться отдельно, то на это понадобилась бы определённая сумма. Родни дружил с сыновьями состоятельных родителей и, ясное дело, не хотел ударить перед ними в грязь лицом. Крис — учитель, его жена — медсестра. Профессии не слишком высокооплачиваемые, а у Криса всегда были большие амбиции.

— Слушай, ты!

Голос Анны прозвучал так резко, что все вздрогнули. Уилф мягко опустил ей руку на плечо, но Анна стряхнула её и вскочила.

— Да как ты смеешь нас обвинять в этом?

— Берди, объяснись, пожалуйста, — мрачно бросил Крис.

О матерь божья, подумал Тоби. Начинается!

— Прошу прощения, — отозвалась Берди. — Я знаю, вам не понравится то, что я скажу. Но ничего не поделаешь. Воровать по мелочи, конечно, стыдно. — Она горько усмехнулась. — Но этот грех небольшой по сравнению с убийством, а мы как раз о нём и ведём речь. Сейчас я вам расскажу, как, на мой взгляд, всё было.

— Я не стану этого слушать! — отчаянно закричала Анна.

Кэт с замирающим сердцем смотрела, как она упала обратно на стул и с ужасом уставилась в сверкающие очки Берди.

— Мне кажется, кое-кто из семьи Тендеров в глубине души рассматривал дом Алисы как источник небольшого, но постоянного дохода. В конце концов, и дом, и все эти вещи когда-то же станут их собственностью. Алисе они не нужны, она вроде бы не очень ими и дорожит. Однако год назад Бетси предлагала Алисе что-нибудь продать за наличные, но та отказалась. А Дамьен наверняка всем вам говорил, что в этом доме много ценного.

— Это ещё ничего не доказывает! — отмахнулся Крис.

— Безусловно. И всё же я уверена, что кто-то потихоньку продавал вещи скупщикам из списка, составленного Дамьеном. Сначала мелочи, потом что покрупней и подороже. Вор, видимо, понимал, что когда-нибудь попадётся, но деньги были нужны, и он продолжал своё дело.

— Бредни! — раздражённо крикнула Анна.

— В конце концов он настолько обнаглел, что Алиса стала замечать пропажи, высказывая своё недовольство Бетси: та якобы вечно всё куда-то прячет. Тереза со своей стороны предложила кое-что продать через её магазин. И на этот раз Алиса, которой тоже деньги были нужны, согласилась, а значит, размеры пропажи могли со дня на день открыться. К тому моменту, когда вся семья собралась в Атертоне для сбора яблок, вор явно уже пребывал в постоянно напряжении и страхе. А ту ещё откуда ни возьмись Дамьен. Сначала всё вроде шло спокойно. Дамьен выпил свой коктейль и откланялся. Но вдруг вернулся, разыграл комедию с проколотыми шинами и попросился переночевать. Бетси уже готова была отказать, но он вошёл в раж, стал объяснять что-то, почти умолял. Ещё бы, ведь он только что увидел Терезу и ребёнка и уже договорился о встрече в гараже. Помните, с каким подъёмом он говорил о том, что в машине нет места, что он много всего накупил по дороге? Даже назвал магазины, хотя в этом, казалось бы, не было никакой необходимости, и в деталях описал покупки: деревянные резные рамы для картин, короб с книгами, вышитые скатерти, пересыпанные нафталином. А ещё упомянул о квитанциях на все эти вещи. Мне таки подробности показались странными, излишними, потому я всё так хорошо и запомнила. Никто не произнёс ни слова, а Бетси уступила, взяв на себя ответственность за это решение. Но держалась она с ним очень высокомерно, и он, явно оскорблённый, сказал напоследок, что завтра утром первым делом выяснит отношения со всем семейством. Помните?

Кэт машинально кивнула. Сцена так живо предстала в памяти, как будто это было несколько минут назад. Она даже испугалась.

— Он ещё сказала, — задумчиво добавила Кэт, — что многое понял за последнее время… что ему пришлось столкнуться со всякими махинациями… и настало, мол, время открыть душу. Наверно, он хотел…

— Да, — подхватила Берди, чуть наклоняясь вперёд. — Он ловко провёл эту сцену. Со стороны обычное шутовство, но я уже тогда почувствовала в его словах угрозу. Он угрожал им всем большими неприятностями. Правда, я в тот момент не поняла, в чём состояла угроза, но теперь уверена: он намекал вору, что знает о его проделках. Более того — у него в машине имеются доказательства — квитанции из магазинов. Ведь антиквары, без сомнения, припомнили бы, кто продал им эти вещи.

— А помните, он упомянул о голубе и оливковой ветви? Дескать, голубь мира простирает свои крылья у него над головой! У Дамьена в руках был Ноев ковчег, это же ясно! — Брови Джилл взметнулись вверх, лицо порозовело от волнения.

Ник и Джереми с мрачным видом откинулись на стулья и попеременно бросали быстрые взгляды на Криса и Уилфа. Крис был бледен, лицо Уилфа стало землисто-серым.

— Но почему он сразу не раскрыл карты? — недоумевала Джилл.

— Сначала он собирался. Затем и приехал. Я не думаю, чтоб он разыскал все вещи за уикенд. Наверняка на это ушли месяцы. Помнишь, Джилл, ты рассказывала, как он возбудился, когда нашёл якобы какие-то доказательства?.. Так вот, он имел в виду не научную гипотезу, а кражи, которые ему удалось разоблачить. Видимо, за несколько месяцев он собрал небольшую коллекцию предметов старины из дома Алисы. И обнаружил он их в антикварных магазинах, которые сам же рекомендовал семейству Тендеров. Сначала он, скорее всего, случайно наткнулся на какую-то вещь, узнал её, выяснил у хозяина, как она к нему попала, и начал охоту. Когда он решил, что улик у него уже достаточно, то загрузил всё в машину и привёз, чтобы в подходящий момент бросить обвинение вору в лицо именно здесь, в доме Алисы, в присутствии всего семейства и друзей. Потом, скорее всего, он предъявил бы свои права на Анну. Так, во всяком случае, можно было заключить из его поведения. Но неожиданно появилась Тереза, и планы его изменились. Раз у него есть ребёнок, то Анна уже побоку. Он решил воссоединиться с Терезой и стать законным отцом, а для этого надо было встретиться с Терезой в спокойной обстановке. Таким образом, свою месть он решил отложить до утра. Но пренебрежение Бетси разозлило его, и он не мог отказать себе в удовольствии пригрозить вору: пускай, мол, ночку помучается. Вот тут-то и был его просчёт, роковая ошибка. Он недооценил своего противника, который с того самого момента замыслил убийство.

— Всё это, честно говоря, напоминает бездарную мелодраму, — с полуулыбкой сказал Крис. — Жду не дождусь конца.

Берди подняла на него свои янтарные глаза и уселась поудобнее.

У Тоби на спине выступила испарина. В стекло молотил дождь. Сыщик в сотый раз спрашивал себя, куда мог подеваться Мартин Макглинчи. Кто знает, может, очень скоро он ему ох как понадобится.

— Всё необходимое для убийства было под рукой, — спокойно говорила Берди. — Старая, выжившая из ума хозяйка, опрыснувшая яблони, смертельный яд, о котором она всем доложила, и жертва — совсем неподалёку, в то же время в надёжной изоляции. Лучше не придумаешь. Убийца действовал, я бы сказала, в полной уверенности, что эта смерть не может быть воспринята иначе как несчастный случай. Этого человека, раз уж мы всё равно имеем дело с мелодрамой, назовём Икс. Итак, Икс повстречал Дамьена Трелора в саду и брызнул ему на шею парационом.

— Но как это сделать, чтоб самому не отравиться? — прервала Джилл. — Ведь если он попадёт на руки…

— Резиновые перчатки предохраняют от этого. Возможно, они были надеты под шерстяные, чтобы не взывать у Дамьена подозрений. Одна пара тонких резиновых перчаток пропала из кухни. Полиция искала повсюду, но так и не нашла…

— Яд начинает действовать. Далее убийца отстёгивает ключи от машины, надевает на Дамьена капюшон и исчезает, предварительно разбросав вокруг огрызки яблок, заранее смазанные тем же ядом. В машине среди множества вещей убийца находит предметы, изобличающие его. Особенно громоздко выглядит Ноев ковчег с большой радугой и голубем. В это время — около двух часов ночи — Тереза выглядывает из окна и замечает фигуру в бледно-голубой куртке, тёмных брюках и резиновых сапогах, поблёскивающих в лунном свете. Если помните, кожаные сапоги Дамьена насквозь промокли и блестеть не могли. А Тереза утверждает, что сапоги блестели. Поэтому я пришла к выводу, что у машины ночью был вовсе не Дамьен, а кто-то из обитателей дома, ещё до того, как возник вопрос о капюшоне.

— В доме у всех были резиновые сапоги, — заметила Кэт.

— У всех, кроме Анны. У неё тоже были кожаные, — задумчиво отозвалась Берди. — Ну так вот, Тереза ложится спать, а убийца — Икс — достаёт из машины Ноев ковчег, резные рамы, скатерти и книгу «Эльфы и феи». Заносить этот груз в помещение тяжело и рискованно, поэтому она запихивает их под дом, сбоку от двери. Сегодня утром я осмотрела место, где нашли Ноев ковчег. Алиса сказала, что там были и другие старые вещи. И действительно, «Эльфы и феи» оказались за коробкой с резными рамами. Я оставила их на месте, чтобы показать Тоби. Извините, Алиса, — Берди развела руками, — наверно, это была ошибка.

— Да бог с ними! — отмахнулась Алиса. — Что имеем — не храним, потерявши, плачем… Я уж и позабыла про эти рамы. Вот книжку жаль.

— Потом убийце надо было забрать квитанции. Он возвращается к машине и начинает рыться в «бардачке», где люди обычно хранят бумаги и квитанционные книжки. Последних, как я понимаю, было две: одна вся заполненная, другая наполовину пустая — она-то и нужна была убийце. Для квитанций на вещи Алисы Дамьен, видимо, завёл отдельную книжку. Икс забирает её и на всякий случай просматривает фотографии из бумажника, тоже оказавшегося в «бардачке». Может быть, он хотел изъять оттуда довольно смелую фотографию Анны — в семье знали, что Дамьен хранит её. На всякий случай, чтоб не попала в руки полиции и не вызвала лишних расспросов. Итак, допустим, фотография была найдена и изъята. Анна сама сообщила нам, что, когда Тоби предъявил ей коллекцию, её фотографии там не оказалось. Но пока Икс искал эту фотографию, он наткнулся на кое-что интереснее — фотографию Терезы Салливан.

Тереза беспокойно заворочалась, а Алиса что-то вполголоса ей сказала. Берди покосилась в их сторону.

— Несомненно, убийца был поражён своей находкой и прикарманил обе фотографии, как говорится, про запас, ничего пока не планируя. Смерть Дамьена должна была выглядеть как несчастный случай и не более, а фотография может всё усложнить. Ключи Икс оставил в машине — не идти же по размокшей глине к гаражу, а уж тем более туда, где лежал обезображенный агонией труп!..

— О-о, довольно! — простонала Анна, дрожа с головы до ног и пряча лицо в ладонях.

Уилф неловко похлопал её по плечу. Взгляд у него стал несколько более осмысленным: видимо, то, что он услышал, заставило его наконец очнуться и прислушаться.

— Затем Икс через чёрный ход вошёл в дом и засунул в буфет вышитые скатерти и салфетки — мы их там нашли следующей ночью, когда выпивали с Алисой. А от резиновых перчаток, книжки с квитанциями, фотографии Анны и, уж конечно, от пузырька с ядом убийце удалось как-то избавиться.

— Вы их не нашли? — задумчиво спросил Крис.

Сонси схватила его за локоть, но он на неё и не взглянул.

— Нет, пока не нашли, — негромко ответила Берди. — Если б нашли, то я не стала бы тут перед вами столько распинаться, доказывая свою правоту.

— Ясно… вроде бы… — Он усмехнулся.

— Утром всё пошло как по маслу. И вдруг… катастрофа. Полиция не поверила в несчастный случай и решила производить вскрытие. Всех в доме опрашивают. Это никак не входит в его планы. Ночью Тереза видела Икса, ошибочно приняв его за Дамьена. Потом Икс слышит, как Тоби просит Терезу получше припомнить внешность человека и вид самой машины, а она говорит, что видела только контуры предметов через заднее стекло. И когда Тереза увидела на фоне раздвинутых занавесок силуэт Ноева ковчега, Икс тоже находился в гостиной.

— Господи, да при чём тут всё это? — взорвалась Анна. — Никогда не слышала сразу столько…

— Погоди, Анна, — оборвала её Кэт. — Я помню. Хорошо помню.

— Я была без очков, — тихо вмешалась Тереза, — и стояла у стены рядом с ковчегом. А Крис… по-моему, это был он… подошёл к стеклянной двери и отдёрнул занавески. Так что я увидела силуэт ковчега на фоне окна, только силуэт — что-то продолговатое, сверху арка над ним, а на ней голубь с раскинутыми крыльями.

— Ну и что?

— Понимаете, Анна, я уже видела этот силуэт раньше: через окно машины Дамьена, когда он говорил, что я должна прийти к нему попозже в гараж. Она, эта радуга, возвышалась над всем остальным. Её ни с чем не спутаешь. И потом я увидела её снова, когда ночью выглянула из окна спальни. Я не поняла, что это такое, и, конечно, никак не связывала её с Алисиным ковчегом до того момента, пока не увидела тот же силуэт в гостиной на фоне окна. Это было как гром среди ясного неба. Я не могла скрыть волнения. И вы все наверняка это заметили.

— Да, я заметила, — сокрушённо отозвалась Берди. — Но тогда я подумала, что тебя привёл в замешательство разговор о коллекции Дамьена. А другие, должно быть, решили, что тебе просто неприятно присутствовать при семейном скандале.

— Честно говоря, меня разговор о фотографиях совсем не тронул. Я слышала что-то краем уха, но была уверена, что моей фотографии там нет. Иначе бы ты или Саймон Тоби как-то намекнули мне на это. Да и вообще, я думала не о себе. Я…

— Обо мне думала, да? — засмеялась Алиса. — Ведь я сказала, что нашла ковчег под домом, а ты своими глазами видала его в машине убитого. И решила рот на замке держать. И как тебе не грех! Тоже за полоумную меня приняла, как все они…

— Но, Алиса!..

— Итак, Тереза промолчала, — поспешно вмешалась Берди, — подумав, что Алиса ради неё совершила убийство. Это уж не мелодрама, а комедия ошибок, но никуда не денешься. Тереза с тяжёлым сердцем отправилась в парк, а вернувшись, покормила Нел и легла спать. К сожалению, убийца уже сделал свои выводы. Он ведь тоже видел силуэт ковчега в машине Дамьена и, когда раздвинули занавески, по реакции Терезы понял, что она всё вспомнила. С этого момента Тереза представляла опасность, и её надо было убрать.

— Послушай, Берди, я не хотел бы тебе противоречить, но, по-моему, у тебя слишком богатое воображение. — Джереми беспокойно глянул на Криса, Анну и, предваряя новую вспышку, продолжил: — Ну был ковчег в машине Дамьена. Но Тереза-то была уверена, что убила Алиса. Больше ни о чём она и не думала. Как же она могла бы навести на след настоящего убийцы?

— Никак, если не учитывать небольшой факт, известный ещё одному человеку. Этот факт в сопоставлении с информацией Терезы мог загнать убийцу в угол.

— О чём ты? Какое ещё факт?

Джереми переглянулся с Кэт, а та, недоумённо подняв брови, обвела взглядом присутствующих.

— Ну, говори! — торопил Джереми. — Кто этот «один человек»?

— Твоя дочь.

— Зоя?

— Да, — деловито сказала Берди. — Убийце, как ты понимаешь, необходимо было замести следы. Алиса жаловалась, что у неё пропадают вещи, и этим разговорам раз и навсегда надо было положить конец. Ноев ковчег в тот момент больше всего интересовал Алису, поэтому Икс сделал так, чтобы он нашёлся, подсказав Зое, где искать, но не зная, что Зоя уже раньше всё облазила, включая и то самое местечко под домом.

— Не может быть! — воскликнула Кэт. — Я ей запретила туда лазить, сказала, что там пауки.

— Совершенно верно. Поэтому Зоя предприняла тайную вылазку, опасаясь, что её будут ругать. А когда ей предложили снова заглянуть туда и взять с собой Алису, она последовала совету просто для очистки совести. Зоя была уверена, что ничего не найдёт, и вдруг — удивительное дело — ковчег оказался там! Не понимая, как это случилось, она подошла к Икс и поделилась своими сомнениями. Удивление и любопытство, видимо, пересилили страх перед наказанием. Икс, сделав хорошую мину при плохой игре, объяснил Зое, что ковчег принесли феи и она никому не должна об этом говорить, иначе феи рассердятся.

— Пожалуй, — вставила Джилл, — я тоже могу кое-что добавить. Я видела, как Зоя лазила под дом. Застала её на месте преступления, и она призналась, что искала там одну вещь, но не нашла.

— Вот бесёнок! — воскликнула Кэт. — Ох, уж эти дети! А ты тоже хороша, Джилл: мне ни полслова!

— Да она так клялась больше никогда туда не лазить, что я пообещала не выдавать её.

— Ах ты, господи! — Джереми покачал головой. — Как всё запутано!

— И не говори, — удовлетворённо кивнула Берди. — Словом так, убийце всеми средствами надо было помешать остальным уяснить следующие моменты: первый — что ковчег в ночь убийства находился в машине Дамьена, второй, что в ту же ночь он оказался там, где раньше не был, и третий — что сам он знает о теперешнем местонахождении ковчега. Самая большая опасность могла исходить от двух лиц — Терезы и Зои. И главным образом от Терезы: во-первых, потому, что она взрослая, а во-вторых, потому, что видела Икса у машины и неизвестно, какие изобличающие подробности могли в любой момент прийти ей в голову. Тут-то убийце и пригодилась фотография: с её помощью можно было легко сбить полицию со следа и обставить происшествие как самоубийство.

Терезу в тот вечер пригласили на ужин. Это определило расписание действий. По замыслу убийцы труп должны были обнаружить вскоре, чтоб не пострадал ребёнок. Одно дело — убрать с дороги опасного человека, другое — сгубить невинного младенца.

— Но коли так, зачем вообще использовать газ? — спросила Кэт. — По твоим словам, снотворное могли подмешать ей в молоко: в её отсутствие кто-то открыл дверь ключом, висевшим возле телефона. Но почему бы тогда не увеличить дозу снотворного?

— Конечно, согласилась Берди. — Но у нас до этого разгорелась целая дискуссия насчёт снотворного, и Тереза заявила, что никогда его не принимала и в доме не держала. Икс, я думаю, взял это на заметку. Теперь, если Тереза «покончит с собой», выпив снотворное, размышлял убийца, это наверняка вызовет подозрения. Куда проще заранее усыпить её, а потом прийти и открыть газ.

— Но это рискованно! А если бы Икс явился и застал Терезу бодрствующей?

— Нет, у Икса были гарантии, что Тереза спит, — проговорила Берди, изучая свои ладони. — Потому что в половине третьего она послала Уилфа проверить, собирается ли Тереза ложиться спать.

— Что?

— Берди, что ты такое говоришь?

Все задвигались, зашумели, замахали руками. Только Уилф, Берди, Алиса и Сонси остались сидеть, задумчиво глядя друг на друга.

— Да, послала… Только за петрушкой… — раздельно проговорил Уилф. — Там, у бака с водой, ничего не было, и мне пришлось идти к Терезе.

— Как не было? — удивилась Джилл. — Да я своими глазами видела, там было полно петрушки.

— Должно быть, Бетси заранее всё оборвала, — заключила Берди.

— Да прекрати ты! — воскликнула Анна.

— Я сегодня утром заглянула в холодильник, — сказала Берди с ноткой смущения в голосе, — и там увидела два большущих целлофановых пакета, набитых петрушкой.

— Вчера на ужин был зелёный салат, — поёживаясь, проговорила Кэт.

— Да, почти из одной петрушки. Так что витамина Е нам хватит на неделю. Однако ещё два пакета были засунуты поглубже в холодильник.

— Но петрушку мог оборвать кто угодно, — возразил Крис. — И отец, и я, и…

— Конечно, кто угодно, мог, — улыбнулась Берди. — Но никому, кроме Бетси, она не была нужна как повод зайти к Терезе. Только Бетси могла использовать петрушку в планах убийства, а потом спрятать её в холодильнике. Сами посудите. Бетси не терпела расточительности. За долгие годы она привыкла экономить и даже траву не позволила бы себе выбросить просто так. Никто другой так бы не поступил, а она её прибрала и скормила нам вечером. И наверняка потом всю оставшуюся использовала бы. Я уже говорила, что все три средства — яд, газ и огонь — были пущены в ход человеком целеустремлённым, решительным и умеющим использовать всё, что подвернётся под руку. Кто, кроме Бетси, обладал всеми этими качествами?

— Берди, мама сама погибла при пожаре, — едва слышно выдавил Крис.

— Извини, Крис, позволь, я продолжу. Уже недолго осталось.

Крис кивнул. Сонси взяла его за руку, и он благодарно взглянул на неё. А Берди, засунув руки поглубже в карманы, вновь заговорила:

— Если вдуматься, из присутствующих только Бетси подходила под ту характеристику, которую мы дали Иксу. Уилф далеко не преуспевал, у Бетси своих денег не было. Все удивлялись, как она сводит концы с концами да вдобавок умудряется содержать Родни в привилегированной частной школе, ремонтировать дом, прекрасно одеваться, регулярно посещать парикмахерскую, делать дорогие подарки детям. Бетси вращалась среди очень состоятельных людей, для которых такие расходы — просто мелочь. И стремилась во что бы то ни стало удержаться в этом кругу. А при нынешней дороговизне и пошатнувшихся доходах семьи достигать этого становилось всё труднее и труднее.

Той ночью, когда был убит Дамьен, лишь во власти Бетси было либо позволить, либо не позволить ему остаться. И она позволяет, не допуская чьего-либо вмешательства в это дело. Дамьен вынудил её так поступить, намекнув на возможное разоблачение. А перед уходом по собственной глупости дал понять, что всё равно её разоблачит. Бедняга и не предполагал, какому беспощадному врагу бросает вызов.

Улучив момент, скорее всего, когда передавала ему керосиновую лампу, Бетси договорилась с ним о встрече. План у неё уже созрел. Она собиралась действовать так же, как и всегда, полагаясь на свою быструю реакцию и средства, имеющиеся в наличии. Именно так она всю жизнь преодолевала препятствия и бесстрашно шла вперёд. Скажем, нет туалетного столика — накроем ящик ковриком и поставим на него зеркало; надо оплатить непредвиденные расходы — украдём у тётки кое-какие старые вещички. Все эти поступки того же ряда, что и убийство Дамьена Трелора. Она ни на минуту не сомневалась, что в убийстве никого не заподозрят. Разве что подумают: старуха выжила из ума, но и это не входило в её планы. Бетси всегда знала, что надо делать, и делала это, не задумываясь о возможных осложнениях.

— Я не могу в это поверить, — прошептал Крис. — Я… Я просто не в состоянии…

— Опомнись, Крис! У неё же нет никаких доказательств! — выкрикнула Анна. — Она просто выгораживает кого-то и валит всё на бедную маму, потому что её нет и она не может себя защитить.

— Поверь мне, Анна, именно поэтому я отняла у вас столько времени своим рассказом. Именно затем, чтобы ты и все остальные убедились, что я проанализировала любую возможность, и ни у кого не осталось сомнений.

— Не знаю, как других, но меня ты ни в чём не убедила. И папу тоже. Правда, папа?

Уилф поглядел на неё своими бесцветными глазами.

— У меня кружится голова, Анна, — беспомощно произнёс он. — Я должен подумать… Я…

Анна поняла, что толку от него не добьёшься, и повернулась к Берди, которая смотрела на неё спокойно и устало.

— Всё равно меня ты не убедила, — повторила она. — Но раз уж на то пошло, валяй рассказывай, как, по-твоему, моя мать убила моего мужа!

— Я и сама об этом долго думала, — с готовностью откликнулась Берди. — Чисто технически вряд ли возможно незаметно подкрасться к Дамьену и плеснуть ему на шею яд. И вот я ломала себе голову, пока наконец прошлой ночью мне не пришло весьма правдоподобное решение. Мы знаем, что Дамьен терпеть не мог всяких ползучих тварей, а особенно боялся пиявок. А какие меры принимала Бетси, когда к кому-нибудь присасывалась пиявка? Посыпала её солью, чтобы отвалилась, а потом прижигала ранку йодом. Ведь она всегда так делала?..

Дамьен отлично знал этот способ. В прошлом году Бетси проделала то же самое с ним. Ну вот, представим, что они сидят и разговаривают. Вдруг Бетси говорит: «У вас на шее пиявка». Он верит и едва не лишается чувств. «Не волнуйтесь, — утешает его Бетси, — у меня всё с собой, ещё с утра в кармане осталось». Она посыпает ему шею солью, делая вид, что снимает пиявку. «А сейчас йодом смажу», — говорит она, и большим тампоном, спокойно и нагло размазывает по шее смертельный яд из того пузырька. А Дамьен, ни о чём не подозревая, сидит и только подставляет ей шею.

Берди бесстрастно обвела взглядом побелевшие лица, прекрасно понимая, какое впечатление произвела нарисованная ею картина. Анна была на грани обморока.

— Итак, Дамьен чувствует тошноту, полагая, что это из-за пиявки, которой и в помине не было. Вскоре ему становится совсем плохо. Он пугается, а Бетси говорит: «Сидите тихо, у вас, наверное, аллергический шок». Помните, что нам Уилф рассказывал? Дамьен как раз был при этом. «Наденьте капюшон, — говорит Бетси, — вам надо согреться, и, ради бога, не шевелитесь, а то станет хуже. Дайте мне ключи от вашей машины. Я подгоню её сюда и отвезу вас в больницу». Дамьен в ужасе и, конечно, не возражает: он уже забыл, что на его машине никуда не уедешь. Что было дальше — я уже говорила. Бетси в своей голубой куртке, синих пижамных брюках и резиновых сапогах легко сошла за Дамьена.

— Но ведь утром она была так потрясена… — произнёс Крис дрожащим голосом. — Я бы заметил, если бы она притворялась, клянусь, она действительно была страшно расстроена.

— Нет, — сказала Берди, — она не притворялась. Она поняла, впервые поняла, что, убив Дамьена в своём заветном уголке сада, разрушила то, что по-настоящему ценила — воспоминания о своём детстве. Позже она поделится своими переживаниями с Кэт. К тому же она страдает из-за Анны: та после ночного шока не успела опомниться, а тут ещё одно потрясение. Подслушивание у гаража, конечно, могло принести хорошие плоды, но Бетси надо было выбирать: защищать себя или бороться за власть над дочерью. Выбор она сделала и должна принять все его последствия.

Берди опять помолчала. Никто не проронил ни слова.

— Два дня спустя приходит очередь Терезы. Пока Тереза ездила на прогулку, Бетси бросила несколько таблеток своего снотворного в молоко, которое, как она знала, Тереза обязательно выпет перед кормлением малышки, около двух часов. В половине третьего Бетси посылает Уилфа удостовериться, что у Терезы слипаются глаза и она вот-вот уснёт у себя на веранде. Здесь, в доме, за исключением Зои, тоже все спят либо отсутствуют. Бетси ставит на плиту кастрюлю с мясом. Время три часа. По расчётам Бетси, Тереза должна крепко спать. Тогда Бетси идёт в ванную и включает душ. Зоя играет с Ноевым ковчегом. У неё нет ощущения времени. Кэт, засыпая, слышит долго не прекращающийся шум воды. Бетси проскальзывает в чулан, оттуда — на веранду и выходит из дома через парадную дверь. Теперь она во второй раз проникает в дом Терезы с чёрного хода, осуществляет намеченное, оставляет на столе разорванную пополам фотографию Терезы и возвращается домой. Всё это заняло, я думаю, не более десяти-двенадцати минут. В ванной она снимает одежду, смачивает волосы, лицо, выключает воду и через несколько минут появляется уже в халате, свежая, чистая. Потом переодевается… в общем, всё, как обычно. — Берди замолчала, исподлобья взглянув на Кэт. — Кэт всё ещё спит. Ей снится ужасный сон. Идёт проливной, нескончаемый дождь, переходящий в поток. Видимо, это подсознательная реакция на то, что вода в ванной льётся слишком долго, ненормально долго.

— Кончай, Берди, — бросил Джереми. — Всё это весьма хитроумно, но бездоказательно. История с петрушкой ещё похожа на правду, но доказать, что Бетси по обыкновению не принимала душ, ты не сможешь.

— Я дам тебе три зацепки, Джереми. Две из них связаны с большой ошибкой Бетси, ошибкой, настолько типичной для неё, что я, как только это осознала, сразу же её заподозрила. Так вот, волосы у Бетси после мытья завиваются мелкими колечками. Вы же все видели.

— Да, а в тот день они не завивались, — припомнила Кэт, — а просто падали прямыми, слипшимися прядями. Я даже подумала, что она их вовсе не мыла, а просто смочила.

— Ну вот, и ты заметила! И потом… — Берди заколебалась. — Вторая и третья зацепки ещё более убедительны. И ты, Кэт, хотя и была тому свидетельницей, наверняка не придала значения.

— Где уж мне! — сухо отозвалась Кэт.

— Помните, Бетси просто не могла позволить, чтобы горячая вода лилась впустую. И поэтому, когда она ушла к Терезе, то включила только холодную, иначе вся горячая вода бы кончилась. Когда, уже за чаем, я выбежала, Кэт прошла в ванную поглядеть мне вслед Было около четырёх часов. Дверь ванной была закрыта. Она в окно увидела Зою, игравшую на траве в саду. Кэт почувствовала: что-то здесь не так, но не поняла, что именно. По её словам, в ванной пахло чем-то гнилым, затхлым.

— Ничего удивительного, мисс, — пробурчала Алиса.

— Так-то оно так. Но если бы Бетси действительно принимала горячий душ и дверь потом закрыла, то оконное стекло непременно осталось бы запотелым, даже через час. Все вы это отлично знаете — сколько раз сами видели. Кэт пришлось бы протирать окно, чтоб выглянуть в сад, а в этот раз ей не надо было этого делать. Так, Кэт?

— Да-а. — Кэт вытаращила глаза. — И к тому же…

— К тому же в ванной витал бы не запах плесени, а пар, наполненный ароматами жасминового мыла и талька. Я каждый день чувствовала их там после Бетси. А вы?

— И я! — воскликнула Джилл. — Точно!

— Да, — эхом откликнулась Кэт. — Мне действительно что-то показалось странным. И жасмином не пахло, и окно с зеркалом не запотело… — Она кивнула Берди. — Ты права. Как бы там ни было, душ Бетси не принимала.

Берди чуть-чуть расслабилась.

— Если бы всё пошло по плану, то до половины седьмого вечера никто не появился бы у Терезы и с нею было бы покончено. Когда приехала «скорая помощь», жизнь её уже висела на волоске.

Я всю ночь думала и утром устроила так, чтобы остаться с глазу на глаз с человеком, которого до сих пор не успела порасспросить. С Зоей. В машине по пути к городу мы разговорились о Ноевом ковчеге. И мне она тоже призналась, что залезала под дом в день убийства. Ковчега там не было. Совершенно точно. А на следующее утро он появился. «Это феи» — сказала Зоя. А я: «Ничего подобного». — «А тётя Бетси говорит — феи!» Зоя обиделась и не произнесла больше ни слова. В городе я прошлась по антикварным лавкам, а потом навестила в больнице Терезу, и она рассказала, что видела ковчег в машине Дамьена.

— Ну да, — гордо заявила Алиса. — Она уже сообразила, что я тут ни при чём.

— Я думала… — Берди запнулась и облизнула губы, — думала, что Зоя в безопасности. Бетси наверняка рассудила так: Тереза при смерти, и даже если Зоя проболтается — ничего страшного, никто ведь не станет связывать ковчег с Дамьеном. Я была уверена, что Зоя обедает с вами в ресторане и Бетси не сможет до неё добраться. И вдруг узнаю, что она уехала с ними домой, а вдобавок какая-то сорока из больницы донесла Бетси, что Терезе лучше. Боже мой, как я испугалась!

— Ты-то испугалась? Как же! — буркнул Джереми.

— Как выяснилось, с ними были только Сонси и Алиса, что меня ещё больше встревожило: положа руку на сердце, этими людьми Бетси совсем не дорожила. Обе доставляли ей одни неприятности. Конечно, по возможности она изолировала бы Зою. Но такой возможности не было.

— Ты забываешь, что папа не поехал с ними только потому, что у него сломался зуб! — У Анны пылали щёки.

— Нет, не забываю. — Берди опустила глаза.

Снова последовало неловкое молчание.

— Когда мы приехали домой, — вступила в разговор Сонси, — Бетси налила нам чаю, а Зое — молока. Я выпила полчашки. Чувствовала себя погано, да тут ещё Бетси… Я не решилась сказать Крису, но видела: с ней что-то неладное. В таком состоянии люди иногда поступают к нам в больницу, знаете, все натянутые как струна… Алиса ушла к себе. У Зои слипались глаза, она решила прилечь с книжкой на диван. Бетси как будто взяла себя в руки. Ну и я как-то расслабилась, легла и заснула.

— А я забирала чай с собой в комнату, — прибавила Алиса. — Но, слава богу, даже не пригубила. Не скажу, чтоб у меня были какие предчувствия. Просто не захотела, и всё тут. Должно, всевышний направил.

— Ох, Алиса!.. — Кэт рванулась к ней. — Слов нет, как мы вам благодарны!

— Да чего там! — смутилась старуха. — Слава тебе господи, успела подхватить девчонку.

Лицо её потемнело, и Кэт живо представила себе задымленную комнату, готовую вот-вот вспыхнуть как факел. С глухо бьющимся сердцем Кэт ухватилась за руку Джереми, другой пошарила в кармане и вытащила носовой платок вместе с конвертом, на котором крупным детским почерком было написано «Добрым Феям». По щекам её заструились слёзы.

— Ну-ну, родная, не плачь! — бормотал Джереми. — Ведь всё в порядке. Она скоро обо всём забудет.

— Да-да, я знаю. — Кэт утёрла слёзы и не спеша вскрыла конверт.

— Я проснулась, услышала треск и почувствовала запах дыма, — рассказывала Сонси. — Но сначала ничего не могла сообразить, и ноги были словно ватные. Помню, подумал: что же меня всё-таки разбудило? А потом поняла — крик в соседней комнате. У Бетси.

Крис закрылся ладонью. Лицо Анны застыло трагической маской. В глазах Сонси отразился пережитый ужас, заслонив все остальные чувства.

— Пожар… Я кинулась было на веранду, а там уже всё в огне. И гул такой стоит… Потом вижу… прогорела стена между нами и комнатой Бетси. Оттуда повалил чёрный дым, весь в язычках пламени. Крики прекратились. Я подбежала к окну, попыталась выпрыгнуть, но его заклинило. Я дёргала, дёргала… и тут подоспела Берди и вытащила меня на траву. Спасла… А Бетси…

— …осталась там, — мрачно закончила Берди, — в западне, которую сама устроила.

— Но как же так, Берди? — Лицо у Криса исказилось болью. — Ведь если… если мама сама всё это устроила, зачем же она осталась в доме? Какой смысл?..

Все вздрогнули от громкого стука. В дверь просунулась всклокоченная шевелюра Мартина Макглинчи.

— Макглинчи!

Стул жалобно заскрипел: Это Тоби пытался подняться.

Мартин протиснулся в палату. Он был весь в грязи и промок насквозь. В руках он держал куртку, с которой капала вода, и два больших замызганных пакета. Те, кто сидели поближе, отодвинулись, чтоб не испачкаться.

Мартин затравленно озирался.

— А вы уже…

— Ты пропустил самое главное, Макглинчи, — ледяным тоном произнёс Тоби.

— Я был там… у мисс Олкотт, сэр, — отозвался Мартин, раздувая ноздри. — Надо было кое-что проверить.

— Ты что, ползал по земле под проливным дождём?

Не отвечая, Мартин вручил ему один пакет. Тоби заглянул внутрь и как-то странно усмехнулся. Потом не спеша стал вытягивать из пакета его содержимое. И всем предстали Ноев ковчег, радуга и голубок, взмахнувший крылышками.

— Где ты его взял? — тихо спросил Тоби.

— Под розовым кустом у калитки. Думается, его предполагали забрать, когда всё будет кончено. Там ещё пуловер. По-моему, сэр, им обернули игрушку, чтоб не поломать.

Осторожно удерживая в руках ковчег, Тоби опустил мешок на пол, и оттуда показалось что-то розовое и пушистое.

— Это мамин, — прошептала Анна. — Новый, из ангорки…

— Да… жаль было расстаться, — пробормотала Алиса. — Узнаю Бет, эта своего не упустит!

Все тупо глядели на вещи.

— Как хотите, я не понимаю, — озадаченно произнёс Джереми. — Раз она вынесла из дома самое дорогое, зачем ей понадобилось возвращаться?

Кэт взглянула на Тоби и Мартина, вспоминая то, что они втроём услышали несколько часов назад.

— Забыла кое-что, — отрывисто бросил Тоби.

Он взял у помощника второй пакет и заглянул туда. Руки Мартина теперь бессильно повисли вдоль тела.

— Так ты за этим ездил, сынок? — буркнул Тоби.

Мартин кивнул.

— Меня девочка навела на мысль. Лил дождь, я подумал, что пепел, наверно, остыл, и решил поглядеть…

— А мне ничего не сказал, потому что не был уверен? Что ж, тебе повезло. — Тоби как-то грустно покачал головой. — В твои годы я, наверно, поступил бы так же.

Он повернулся к остальным и вынул из пакета закопчённую жестяную коробку. На крышке можно было с трудом разглядеть одну мордочку коалы.

— Что это? — нетерпеливо спросила Джилл.

Несколько человек открыли было рот, но прозвучал один лишь бесцветный голос Уилфа:

— Это шкатулка Бет. Её сокровища. Я знал, что она уцелеет. Знал. — Он свесил голову.

Неуклюжими пальцами Тоби открыл крышку, приподнял шкатулку, чтоб всем было видно, и официальным тоном — для описи — перечислил:

— Пара автомобильных перчаток, пара тонких, резиновых, ватный тампон, пузырёк коричневого стекла, книжка с квитанциями, фотография миссис Трелор. А это где ты нашёл, Макглинчи?

— В пепле, сэр, под металлической сеткой кровати, там, где обнаружили миссис Тендер.

— Она, должно быть, выбежала из дома и вдруг вспомнила о шкатулке, — вслух размышляла Кэт. — В спешке она упустила из виду, что коробка жестяная и не сгорит вместе с остальным. Чтоб её не заподозрил какой-нибудь случайный прохожий, Бетси выбежала из дома, когда он уже запылал. А вспомнив о шкатулке, испугалась. За ней надо было вернуться, иначе её могли найти на пепелище. Но огонь распространился слишком быстро: он ворвался в спальню, когда она доставала шкатулку из-под кровати.

— В тайнике прятала, под половицей, — хрипло проговорила Алиса. — Ещё девчонкой хранила там свои сокровища. Когда мой отец помер, под полом золотые монеты нашли… Надо же, а мне и в голову не стукнуло…

— Ох, мама…

Анна спрятала лицо в ладонях, а Уилф обнял её.

— Все концы сошлись, — с отсутствующим видом произнесла Берди. — Она импровизировала, хватала, что под руку попадёт, ловила момент. Даже любимая шкатулка пригодилась, чтобы, как в детстве, спрятать улики в старом тайнике. Помните, она однажды сказала, что боится, как бы Алиса не спалила дом? Сказала безотносительно, а потом использовала это в своих целях. Поджигая дом, Бетси лишалась источника доходов, но об этом она уже не думала, ибо на карту была поставлена её собственная безопасность. Зоя стала свидетелем её воровства, и, следовательно, Зою необходимо было убрать. Если бы это удалось, никто и никогда её бы не заподозрил, даже при живой Терезе.

— Если б она знала… — Кэт протянула ей письмо.

Берди взглянула на Тоби и прочла вслух:

Машина спускалась в горную долину; солнце всходило всё выше и выше. Зоя дремала на заднем сиденье.

— Невероятно, как она решилась на это! — вздохнула Кэт. — Подумай, Джереми, ведь только по счастливой случайности Уилф не поехал домой. Если б он не сломал зауб, как ты думаешь, она бы смогла?..

— Ей-богу, не знаю. Мне кажется, она была на всё способна. И его бы приговорила вместе с остальными.

— Он, наверно, и сам так думает. Бедняга Уилф! По-моему, он с самого начала знал, что это дело её рук.

— Может быть.

— Зато у Криса и Сонси теперь всё пойдёт по-другому.

— Надеюсь. Забавная пара. Она всё ещё больна. Ей бы врачу показаться, Кэт.

Кэт рассмеялась.

— Она уже показывалась перед тем, как приехать к Алисе. Она беременна.

— Что?!

— Да. Отсюда и тошнота, и сонливость. И эти истерики.

— Беременна? Откуда ты знаешь?

— Она сама призналась мне вчера вечером. Но я и так догадывалась. Помнишь, как она всё время сидела, сложив руки на животе? Верный признак. Все беременные так сидят, даже в самом начале. Материнский инстинкт, наверно. Она, ведь, и Крису ничего пока не говорила.

— Неужели?!

— Она не знала, как поступить. Боялась, что Бетси заберёт ребёнка к себе, а Крис её поддержит. Такого Сонси бы не пережила.

— Вот дурочка!

— Она ещё очень молода, Джереми, а Бетси её здорово запугала. Но мне она сказала, что после убийства всё переменилось. Когда она увидела труп Дамьена и услышала, как Бетси рассуждает о том, что все мы, дескать, смертны, Сонси поняла: перед ней не всемогущая ведьма, а просто самоуверенная эгоистка. И решила бороться: благо, теперь было за что. В случае чего она бы просто ушла от Криса и забрала ребёнка с собой.

— Бедный Крис!

— Ничего, так ему и надо.

Кэт глядела на мелькавшие за окном селения.

— А Берди-то, Берди! Какую работу проделала, а? Ладно-ладно, не спорь. — Кэт лукаво взглянула на мужа.

Джереми улыбнулся.

— А я и не спорю. У неё есть всё, что для этого требуется: ум, как стальной капкан, и такое же сердце в придачу.

— Ну тебя, Джереми, ты просто…

Они рассмеялись и поближе придвинулись друг к другу. Горы всё дальше и дальше убегали от них.