Рассказ из сборника «Нет в лесу никаких разбойников». Издательство: журнал «Семья и школа». Перевод со шведского И. Новицкой. Иллюстрации Ингрид Ван-Нюмен.
Во всех книгах Линдгрен — особенная атмосфера: фантазии, игры, душевная свобода и справедливость, — атмосфера, особенно желанная для детских умов и сердец.
Эта удивительная атмосфера — своего рода фирменный знак писательницы — царит и в произведениях, собранных в книге, которую вы держите в руках. Это ранние и, как правило, мало известные или не известные у нас произведения Астрид Линдгрен, к тому же публикуемые в новых и, смеем надеяться, лучших переводах. Но это не заготовки к её будущим произведениям крупных жанров, что еще предстояло ей написать, а скорее живые бутоны её будущих книг-цветов.
v 1.0 — создание fb2 — (shum29)
Хотелось бы мне, чтобы вам довелось когда-нибудь увидеть тот домик, где жила Кайса Задорочка. О, до чего же он был маленький и славный! Ну прямо настоящая сказочная избушка, где живут карлики или гномы. Домик стоял на горбатой, выложенной булыжником улочке в самой бедной части города. Да, это была поистине бедная улочка, и все прочие домишки на ней выглядели не намного внушительней, чем домик Кайсы Задорочки.
Ой, да что же я такое говорю — домик Кайсы Задорочки! Нет, конечно же, он принадлежал не ей, а бабушке. Той самой бабушке, которая готовила мятные леденцы в красную и белую полосочку, а потом продавала их по субботам на рыночной площади. И всё-таки я называю его домиком Кайсы Задорочки. Ведь именно её можно было видеть на крылечке дома, выходящем на улицу. У неё были самые розовые щёки на свете, самые карие и самые счастливые глаза из всех, какие только встречаются на детских лицах. И вид у неё был такой… Как бы это сказать?.. Ну такой задорный! Да, именно задорный! Потому-то бабушка и прозвала её Кайса Задорочка. Бабушка говорила, что и трёх месяцев от роду Кайса с таким же точно задором лежала в плетёной корзинке, оставленной в один прекрасный день у бабушкиного дома с просьбой позаботиться о младенце, потому что больше это сделать некому.
Так вот, значит, этот маленький домик… ну до чего же он был хорошенький и симпатичный! На улицу смотрели два крошечных оконца, а за ними частенько мелькали кончик детского носика и пара счастливых карих глаз.
Позади дома, надёжно охраняемый высоким зелёным забором, располагался маленький садик. Если только можно назвать садом тот крохотный клочок земли, на котором умещались только одно вишнёвое дерево да несколько кустов крыжовника. И конечно же, в саду был ещё маленький зелёный газончик, где весной, в тёплые и солнечные дни бабушка с Кайсой пили кофе. Вообще-то кофе пила бабушка, а Кайса лишь обмакивала в её чашку кусочки сахара. И бросала хлебные крошки воробьям, которые прыгали по дорожке сада возле самой цветочной грядки, где росли белые подснежники.
Но хотя домик бабушки и был таким маленьким, Кайса считала его замечательным. По вечерам она укладывалась в свою постель, разостланную на старом кухонном диванчике, и пока бабушка, сидя за столом, нарезала обёрточную бумагу для леденцов, Кайса звонко читала вечернюю молитву:
Кайса была очень довольна тем, что её и бабушку охраняет ангел и по ночам ходит дозором вокруг их дома, — так ей казалось спокойнее. Она только слегка недоумевала, как у него в руках умещается всё это: и златые две свечи, и книга. Ей бы очень хотелось увидеть его, посмотреть, что он делает. И как, интересно, он перелезает через их забор? Кайса часто смотрела из окна в сад. А вдруг ей наконец-то посчастливится увидеть ангела. До сих пор ей это не удавалось, он, вероятно, дожидался, пока Кайса заснёт.
В то время, как случилось происшествие, о котором я вам сейчас расскажу, Кайсе не исполнилось ещё и семи лет. Случившееся было ни капельки не удивительным.
Просто бабушка поскользнулась на полу в кухне и сломала себе ногу — вот и всё, и ничего более удивительного. А уж такие-то неприятности происходят с людьми каждый день. Но подумайте только, что всё это случилось за какую-нибудь неделю до Рождества! Подумайте только обо всех этих леденцах, которые должны быть проданы на рыночной площади в дни большой Рождественской ярмарки! Кто же их продаст, если бабушка лежит на кровати, чуть ли не крича от боли, и даже пошевелить ногой не может?! Кто же тогда сварит Рождественский окорок, и купит к Рождеству подарки, и сделает в доме предпраздничную уборку?
— Я! — сказала Кайса.
Говорю же вам, что она была на редкость задорным ребёнком!
— Ох-ох-ох! — заохала бабушка в своей постели. — Дитя моё, ты же не сможешь. Мы спросим фру Ларссон, не возьмёт ли она тебя к себе на Рождество. Только узнаем сначала, положат ли меня в больницу.
Вот теперь вид у Кайсы стал отнюдь не задорный.
Неужели ей надо будет перебраться к Ларссонам? Неужели бабушка ляжет в больницу? Неужели они с бабушкой не отпразднуют Рождество вместе, как всегда бывало? Нет, уж что-что, а Рождество они отпразднуют! Так сказала Кайса. Та самая Кайса, которой скоро исполнится семь лет и у которой самые карие и самые счастливые глаза на свете.
И она принялась за рождественскую уборку. Но сначала она должна была спросить у бабушки — а как её делать-то, эту уборку? У Кайсы осталось лишь смутное представление о том, что сначала всё в доме переворачивают вверх дном, мебель беспорядочно сдвигают, и кругом становится так некрасиво и неуютно. Потом всё приводят в порядок, расставляют вещи по местам, и наконец приходит Рождество.
Бабушка сказала, что в этом году им не удастся так тщательно убраться, да и окна мыть тоже не стоит. Но Кайса об этом и слышать не хотела. Какое же Рождество без чистых штор? Но разве можно вешать чистые шторы на грязные окна? Пришла фру Ларссон, чтобы хоть немного помочь. Да, она действительно помогла им. Она вымыла и выскоблила пол в маленькой кухонке и комнатке — в бабушкином доме была всегда одна маленькая комнатка. Окна фру Ларссон тоже вымыла. А всё остальное сделала Кайса. Видели бы вы, как она расхаживала по всему дому в косыночке на голове и с пыльной тряпкой в руке! И вид у неё был до того задорный, что даже поверить трудно! Она развесила на окнах чистые шторы, расстелила на полу в кухне чистые домотканые половички и протёрла тряпкой всю мебель. А потом пришло время варить бабушке кофе и жарить колбасу с картошкой. Кайсе надо было самой развести огонь в печи. Какое счастье, что печь оказалась такой доброй и послушной! Кайса сунула в неё полено, кусок газеты, подожгла всё это и стала прислушиваться, не начнёт ли в печи потрескивать. И вдруг — точно! — в печи стало потрескивать! И бабушка получила горячий кофе! Она лишь качала головой и приговаривала:
— Моя малышка, благословенное дитя моё, что бы я без тебя делала?!
А Кайса с измазанным сажей носиком сидела на краешке её кровати и макала в бабушкину чашку кусочки сахара. Потом она продолжила свою уборку.
Ой, а как же мятные леденцы? Ведь они уже готовы! Осталось только продать их! Кто же теперь отнесёт их на рыночную площадь? Ну конечно же Кайса Задорочка! Кто ж еще?! Правда, Кайса пока не умела считать и взвешивать леденцы на маленьких весах, как это делала бабушка за своей стойкой в конфетном ряду. Зато Кайса знала, как выглядят монетки в пятьдесят эре. Что-что, а это она знала! Тогда бабушка уселась в своей кровати и принялась взвешивать леденцы и раскладывать их по маленьким кулёчкам. По сто граммов в каждый. А стоил такой кулек ровно пятьдесят эре.
За три дня до Сочельника открылась большая Рождественская ярмарка. В то утро Кайса встала рано и подала бабушке кофе в постель.
— Благословенное дитя моё, — сказала бабушка. — На улице так холодно, ты же отморозишь себе нос.
Но Кайса лишь рассмеялась. Она была уже готова отправиться в большое, удивительное леденцовое путешествие. Ой, а как она оделась! Под пальто она натянула две толстые кофты, на голове её красовалась тёплая меховая шапка, надвинутая прямо на уши, шея была обмотана шерстяным шарфом, на руках — большие красные варежки, а ноги утопали в огромных бабушкиных валенках — в такой обуви ногти на ногах уж никогда не растрескаются от мороза! На руке у неё висела полная корзинка леденцов.
— До свидания, бабушка! — сказала Кайса Задорочка и шагнула с порога прямо в зимнюю тьму. На улицах города уже было людно и оживлённо. Ещё бы! Я думаю! Ведь сегодня открывалась Рождественская ярмарка!
И мороз стоял
Фру Ларссон была так любезна, она поставила бабушкину стойку на её обычное место. И Кайсе оставалось только разложить на ней все свои леденцы.
Другие торговки взирали на Кайсу, разинув от удивления рты.
— Матильда сошла с ума! Неужели она отпустила такую малышку одну торговать на рыночной площади?! — изумлялись они.
— Отпустила! — сказала Кайса Задорочка.
От её дыхания поднимался пар, карие глаза горели от усердия, когда она доставала кулёчки с леденцами.
— Да это же самая маленькая и милая продавщица на свете, какую мне когда-либо доводилось видеть! — восхищался бургомистр, проходя по дороге в ратушу мимо стойки Кайсы Задорочки.
Он купил у неё целых два кулька леденцов и протянул ей блестящую крону.
— …Ой, нет, — возразила Кайса. — За это я беру две монетки. По пятьдесят эре каждая.
Бургомистр рассмеялся и вынул две монетки по пятьдесят эре.
— Вот, держи, — сказал он. — И крону тоже оставь себе, мой маленький задорный карапузик.
Но Кайса не захотела брать больше, чем положено.
— Мне надо только две монетки по пятьдесят эре. По одной за каждый кулёк. Так бабушка сказала.
И тут к Кайсе повалили покупатели. Всем хотелось купить леденцов у самой маленькой на свете продавщицы. К тому же бабушкину леденцы были самыми лучшими в городе — такие тягучие, вкусные, красно-белые! Деньги Кайса складывала в коробку из-под сигар, которая вскоре наполнилась монетками. И все, как одна, были по пятьдесят эре. Других денег Кайса не признавала.
Остальные рыночные торговки даже слегка позавидовали её блестящим коммерческим успехам. Сама же Кайса была такой радостной и оживлённой, что едва могла устоять на месте. О, она могла бы торговать без устали! Ей хотелось наделать миллионы леденцов и каждый день носить их на площадь!
Бабушка лежала в своей постели и дремала, когда Кайса ворвалась в дом и высыпала ей на одеяло всё содержимое сигарной коробки. Корзинка, с которой Кайса ходила на площадь, была пуста. В ней не осталось ни одного леденца.
— Благословенное дитя моё, — сказала, как всегда, бабушка, — что бы я без тебя делала?!
А потом пришла пора позаботиться о рождественских подарках. Ведь бабушка не смогла купить их заранее, у неё не было денег, и она дожидалась Рождественской ярмарки. И вот теперь она лежала в постели и даже пошевельнуться не могла. А ведь Кайсе так безумно хотелось куклу! И не какую-нибудь там, нет, а самую красивую куклу на свете, которая продавалась в лавке Седерлундов на Церковной улице. Бабушка с Кайсой много раз любовались ею. И бабушка потихоньку попросила фрекен Седерлунд попридержать куклу до тех пор, пока она не выручит деньги на Рождественской ярмарке. Эта кукла с закрывающимися глазами, в розовом кружевном платьице, была самой прекрасной из всех, выставленных в лавке.
Но не могла же бабушка послать теперь Кайсу в лавку, чтобы та сама покупала себе рождественский подарок! Да что поделаешь? Иного выхода не оставалось. Зато на какую уловку они пустились, бабушка с Кайсой! Бабушка написала фрекен Седерлунд записку, тайную записку. Начиналась она словами: «Совершенно секретно!» Хотя в этом не было необходимости, ведь Кайса ещё не умела читать. Зажав в кулаке записку, Кайса помчалась к Седерлундам. Фрекен Седерлунд читала записку очень долго и внимательно. Потом она увела Кайсу в одну из внутренних комнат, где так удивительно пахло! Через некоторое время фрекен Седерлунд вошла в комнату, отдала Кайсе большой, хорошо упакованный свёрток и сказала:
— А теперь возьми вот это и сразу же ступай домой, к бабушке! Только смотри не урони!
Нет, Кайса ни разу не уронила свёрток. Она лишь осторожно пощупала его. Ведь ей так хотелось, чтобы там оказалась кукла, но полной уверенности в этом у неё не было.
Кайса и для бабушки тоже купила рождественский подарок — красивые вязаные перчатки, которые той давно уже хотелось приобрести.
Может, кое-кто и думал, что у бабушки с Кайсой не получится настоящего веселого Рождества, а? В таком случае хотелось бы мне, чтобы он заглянул в Сочельник в одно из маленьких окошек их домика! Он бы увидел тогда чистые шторы, домотканые половички и красивую ёлку, стоящую возле бабушкиной кровати. Кайса сама купила её на ярмарке и украсила свечами, флажками, яблоками и леденцами. А ещё он бы увидел Кайсу, сидящую на краешке бабушкиной кровати, и рождественские подарки, разложенные на одеяле. Он увидел бы, как заблестели её глаза, когда она развернула хорошо упакованный сверток и вынула оттуда куклу. Но пожалуй, ещё
А на большом круглом столе горели свечи в красном подсвечнике и стояли все рождественские блюда, которые Кайса сама приготовила. Хотя, конечно, бабушка объяснила ей, как что делается.
И ещё Кайса пела бабушке рождественские песни, а
— Какое благословенное Рождество!
Когда же наконец в Сочельник вечером Кайса улеглась на свой диванчик в кухне, она была такой сонной, что, казалось, тут же заснёт, не успев дотронуться головой до подушки. Невнятным голосом прочитала она вечернюю молитву про того ангела, который охраняет их с бабушкой в ночи и ходит дозором вокруг их дома. Уже в полудрёме она бросила беглый взгляд в окно, выходящее в сад. На улице шёл снег, и в тёмном ночном воздухе было белым-бело.
— Ой, бабушка! — воскликнула Кайса. — Ты знаешь, у нас весь сад полон ангелов!
И хотя бабушка лежала в комнате, окна которой выходили на горбатую улочку, она покачала головой и сказала:
— Да, дитя моё, да, у нас весь сад полон ангелов!
Через минуту Кайса Задорочка уже спала.