Одинокий ковбой, ехавший на тяжело груженной лошади, слез с седла и смахнул пыль со шляпы. Он немного помедлил, оглядывая улицу, заполненную людьми, повозками и оседланными лошадьми. Было десять часов утра, но в Додже жизнь не замирала ни на минуту. К городу примыкали пастбища, на которых паслось с тридцать тысяч голов скота, ежедневно увеличивая свое поголовье.

Толкнув створки двери, ковбой вошел в салун и сразу же направился к стойке.

— Виски, — сказал он и быстро оглядел почти пустое помещение.

Только двое мужчин стояли у стойки в столь ранний час: дородный скототорговец и полусонный, страдающий от похмелья коммивояжер.

Еще несколько человек играли в карты за расставленными в беспорядке столами.

— Невозможно поверить, но в прериях Техаса натянута проволока, — начал разговор ковбой.

— Я не очень хорошо в этом разбираюсь, — рассудительно сказал торговец. — Это свободная земля, и стоило бы ее такой оставить. Тем более что им не пришлось за нее воевать.

— Кое-что изменилось, — настаивал ковбой. — Они это делают. — Он опять оглядел комнату и спросил уже тише: — Вы видали Килкенни?

В комнате наступила неожиданная тишина. Торговец бросил быстрый взгляд на бармена, который вдруг оказался очень занят протиранием стойки. В воздухе повисло тяжелое молчание.

Человек в рабочей одежде пастуха, сидевший за ближайшим покерным столом, открыл свои карты, заглянул в них, сложил их в изящную коробку и положил на стол.

— Нет, никто не видел его, и мне бы не хотелось… И тебе не советовал бы. Этот человек предпочитает, чтобы его оставили в покое. И если ты знаешь что-либо о Килкенни, то должен понимать, что он заслуживает этого, — проговорил он.

— Меня послали за ним, — упрямо сказал ковбой. — И я намерен оставаться здесь, пока не найду его.

В ответ на это к стойке подошел человек. Это был широкоплечий молодой мужчина, он оценивающе оглядел ковбоя, что тому не понравилось. Как и многие в Техасе, ковбой знал его в лицо. Вэс Хардин был ветераном местной войны между Саттонами и Тэйлорами и слыл одним из самых опасных людей в этих краях. Когда люди говорили об оружии и стрелках, они говорили о нем с таким же придыханием, как и о Билле Хикоке, Рояле Барнсе и близнецах Брокмэнах.

— Что тебе надо от Килкенни? — спросил Хардин.

— Похоже, будет война за землю в краю Живого Дуба, — ответил ему приезжий. — Они собираются пострелять, это вполне точно.

— Тогда не ищи здесь Килкенни, — посоветовал торговец. — Этот человек сам решает, что ему делать. Он не пойдет наемником ни к одному человеку. Если тебе нужны стрелки на войну, поищи кого-нибудь другого.

— В любом случае далеко ходить не придется, — сурово заметил бармен. — Один здесь, один там — в округе наберется не меньше полусотни.

— Это другое, — ответил ковбой, — мой хозяин — его старый друг.

— Кто-то говорил, что он работал на Кинга Фишера, — предположил картежник.

— Неужели ты веришь этому! — возмутился торговец. — Он никогда не ездил ни с каким снаряжением, кроме как с ковбойским. Он играет в одиночку, доставляет себе максимум удовольствия. Последнее, что я слышал, он охотился на бизонов возле Кирпичных Стен с Билли Диксоном и Батом Мастерсоном.

Бармен перестал протирать стойку и наполнил стакан ковбою. Он спокойно сказал:

— Ты говоришь, у тебя послание от старого друга Килкенни. Назови нам его имя. Возможно, кто-нибудь передаст слова дальше… и это единственный способ найти его.

— Морт Дэвис. — Ковбой отпил водку. — У Морта Дэвиса неприятности. Для Килкенни больше ничего не нужно, говорят, он верен своим друзьям.

— Так говорят, — отозвался торговец. — И я вот вспомнил историю о Морте Дэвисе.

— Черт, — ответил Хардин, — кто не знает эту историю! Килкенни нарвался на трех ребят Уэбера и прикончил. Но кто-то из них все-таки достал его… Он был тяжело ранен, а Морт Дэвис подобрал его и спрятал. За ним вернулись и пытались забрать его у Морта, чтобы линчевать. Морт Дэвис сказал им, куда они могут отправляться, а чтобы было понятнее, держал в руках «спенсер» пятьдесят шестого калибра до тех пор, пока они не решили, что могут найти себе более приятное занятие с меньшими неприятностями. Такого человека не забудешь… а ведь Морт был абсолютно посторонним для Килкенни, до тех пор пока он не попал к нему полумертвый.

— Говорят, Роял Барнс охотился за Килкенни, — добавил кто-то. — Он вроде бы приходился родней Уэберам. Сводный брат, что ли.

— Это было бы нечто! Роял Барнс и Килкенни! Два лучших стрелка на Западе!

— Разница в том, — ответил торговец, — что Барнс выставляет это напоказ. Килкенни никогда не делал этого. Просто случилось так, что он выиграл в нескольких перестрелках с людьми, которые были недостаточно умны, чтобы, прежде чем бессмысленно палить, получше узнать, с кем имеешь дело. Лэнс Килкенни никогда не стремился заработать громкое имя, ему этого было не надо.

— Как он выглядит? — спросил кто-то. — Я никогда его не видел.

— Разное говорят, — сообщил торговец. — Я слышал уже две дюжины описаний этого человека, причем одно не похоже на другое. Его никогда нельзя узнать до тех пор, пока не начнется перестрелка, а когда дым рассеется, он сразу исчезает. Единственно, в чем все сходятся, так это то, что он высокого роста, независим и немногословен. Я также слышал, что он превосходно владеет любым снаряжением, чертовски хороший наездник и лихо управляется с арканом. Иногда он борется сопровождать грузы, и, говорят, во время войны между штатами он сражался на стороне Конфедерации. Он был разведчиком для армии в нескольких войнах с индейцами. Килкенни ирландец. Вот, пожалуй, и все, что мне доподлинно известно. Я не думаю, что кто-то знает о нем больше.

— Здесь, в краю Живого Дуба, есть целая колония ирландцев, — заметил картежник. — Думаю, они поселились здесь примерно в 1840.

— Тут также живут французы, немцы, швейцарцы, — добавил Хардин, — несколько колоний вокруг Сан-Антонио и Нью-Браунфельса.

— А где в этом городе можно перекусить? — спросил ковбой.

— Здесь есть несколько ресторанов, но если тебя устроят мясо и яйца, то подожди немного. Присядь вон там. Сейчас как раз готовят завтрак для хозяина, — добавил бармен. — Я просто попрошу их сделать побольше.

Когда бармен увидел, что парень сел за стол, он налил в чашку кофе и вышел из-за стойки.

— Это хорошее место, чтобы услышать новости, — сказал он тихо. — На твоем месте я бы во время еды поговорил немного с хозяином и просто держал глаза открытыми. Это хорошее место для того, кто хочет передать слова. — Он немного помолчал и добавил: — Как я себе представляю, ты не увидишься с Килкенни, но если он услышит, что Морт Дэвис в беде, он сейчас же тронется в путь, так что можешь отправляться домой с чистым сердцем.

— Спасибо. — Ковбой залпом выпил кофе и продолжал осматривать помещение салуна.

Мужчины входили по одному и по двое, и над столиками висел гул разговоров. Здесь и там он мог слышать слово-другое. В основном говорили о скоте, лошадях и людях, о перегонах и условиях работы, о будущих ценах на скот. Все было знакомо и привычно, даже плевательницы и ограда вдоль стойки.,

Даже лица многих были знакомы по Техасу или по перегонам в Абилине, Ньютоне или Эльсворте, а если не лица, то сам стиль этих людей. Высокие и не очень, худощавые и плотного сложения — всех их объединяло общее сходство. Все они были людьми жесткими, упорными, играющими в опасную игру — перегон скота за тысячи миль от Техаса.

В разноголосном шуме ковбой услыхал случайный разговор о Килкенни. Таинственная личность этого человека невольно завораживала, но даже из того, что сказал Mopт, и из того, что добавил торговец, было ясно, что Килкенни не искал славы и репутации, а просто шел своим путем.

Килкенни, сказал кто-то, оказался быстрее, чем Хикок или Хардин, и обладал нервами, как у Бена Томпсона. Один человек якобы был в Миссури, когда там двое головорезов попытались загнать Килкенни в угол. Оба умерли прежде, чем сумели выстрелить.

Некоторые истории — в этом ковбой был уверен — являлись просто досужим вымыслом или же относились к другим стрелкам.

— Эта колючая проволока, — сказал кто-то, — ей не место в Техасе. Это свободная земля, и так будет всегда. Бог создал траву, на которой пасутся коровы и бизоны, и никто не имеет права ее огораживать. Когда бизоны ушли, это была свободная трава, и так должно быть всегда.

— Может, я и не прав, — выразил сомнение кто-то другой, — но человек предпочитает знать свой скот и иметь собственную землю. В прежние времена были миллионы бизонов, но они никогда не паслись на одном и том же месте. Они просто двигались с севера на юг. Если вы собираетесь удерживать свой скот на пастбище, он моментально съест всю траву. Я могу понять, как рассуждают те, кто хочет огородить пастбища, но лично я против этого.

— А как насчет этой войны за пастбища?

— Черт, это не секрет! Я слышал, близнецы Брокмэны включились в нее и по меньшей мере еще полдюжины других головорезов. Но кто сможет остановить их?

— А рейнджеры?

— У них хватает проблем с кайова и команчами или бандитами, нападающими на южные границы. В любом случае большинство рейнджеров имеют друзей на той или другой стороне.

— Нужно еще помнить о земледельцах. Фермеры, пришедшие с Востока, ничего не знают пастбищах и будут огораживать пахотные земли и выгоны, и они будут бороться, чтобы сохранить скот. Я думаю, что время свободной травы закончилось.

— Ты когда-нибудь был пастухом? — усмехнулся ковбой. — Это земля пастбищ, она не для земледелия. Если даже они и вспашут эту землю, ветер вытряхнет всю эту чертовщину в Мексику!

Ковбой провел пальцами по своей небритой челюсти. Если бы сейчас нашлось время, то ванна и бритва пришлись бы кстати, а еще можно было бы взглянуть на девочек, прежде чем отправиться в долгий обратный путь в Техас.

Конечно, это уже не тот путь через глухую пустыню, каким он был несколько лет назад, теперь по всем направлениям разошлись пастушьи тропы. Можно путешествовать от одного вагончика с пищей до другого.

К ковбою подошел крупный широкоплечий мужчина с начавшими седеть волосами и сел рядом, подсовывая салфетку за воротник.

— Это ты из Техаса? Я Джон Хонер. — Он сделал широкий жест рукой. — Я заправляю этим местом. — Потом он добавил: — Я родом из Фредериксбурга.

— Я разыскиваю Лэнса Килкенни, — сказал ковбой.

— Он хороший человек. Ты служишь у Морта Дэвиса? Я знал Морта несколько лет назад. Высокий мужчина… блондин?

— Нет, он не такой, — покачал головой техасец. — Он среднего роста, с темными волосами и сломанным носом. Он наполовину ирландец, наполовину немец и немного англичанин, и он чертовски хороший скотовод.

— Все правильно, — согласился Хонер, — но я не могу доверять любому бродяге, который приходит сюда и спрашивает Килкенни. Этот человек имеет врагов…

— Я думал, они в основном уже умерли, — пожал плечами ковбой.

— На самом деле только умершие враги могут что-то доказать. Он миролюбивый человек, когда его не трогают, и я уважаю его за это. Он никогда не старался быть первым, но случилось так, что в стране, где большинство разногласий решается при помощи ружей, он стал лучшим. Он хороший человек. В этом нет сомнений. Я дважды видел его в деле и никогда бы не поверил, что человек может реагировать так быстро и стрелять так метко. Я не могу сказать, где Килкенни, но я могу передать ему послание. В лучшем случае в течение недели он узнает, что Морт Дэвис в беде. Полагаю, что через час после того, как он узнает об этом, Килкенни отправится на Юг. Он путешествует один и, думаю, выбирает собственные дороги и вряд ли поедет по Чисхольмской дороге… или любой другой хорошо известной.

— А как же вода?

— Он найдет воду. Он может найти воду даже там, где койот сдохнет от жажды, и он оставляет следов не больше, чем призрак… Я узнал это от одного делавара, который пытался найти его, когда он был нужен в армии.

— Значит, он придет. Я посредственно управляюсь с шестизарядником. Ты скажи ему, чтобы был повнимательнее, так как эти люди могут убить любого, кого не знают, только исходя из того, что если он не один из них, то может оказаться врагом. Чтобы вернуться на ранчо невредимым, мне понадобится вся удача мира.

— Хорошо, — ответил Хонер. — Если тебе нужно что-нибудь, просто скажи Рэю в баре. Он проследит, чтобы у тебя было все необходимое. — Хонер помолчал минуту, а затем сказал тише: — Сынок, на твоем месте я бы оставил пустые идеи о девочках и выпивке. Если хочешь уцелеть и увидеть Техас, ты должен уехать в течение часа.

— Да ты с ума сошел, что ли? Я только приехал, и мой хозяин сказал…

— Мне все равно, что он сказал. Твой хозяин не в Додже. Он в Техасе. Сейчас на улице уже нет человека, который бы не знал, что в городе находится человек из Техаса, разыскивающий Килкенни. И среди тех, кто это знает, трое ребят Уэба Стила, парни очень горячие. Я поставил лошадь за задней дверью. Это резвая черная лошадь с тавром «HR». На этой лошади сейчас твоя узда, седло, и, если ты хотя бы наполовину смышлен от того, как я о тебе думаю, ты отправишься прямо на Север, туда, где Джейк Бресли держит свое стадо, клейменное «HR». Ты останешься там до захода солнца. Потом ты проедешь три или четыре мили на восток и срежешь на юг к Техасу, избегая любых встречных пастухов. На твоем месте я бы ехал, не останавливаясь, всю ночь. Есть еще и другие стада «HR», встречающиеся по пути, тебе добираться до них примерно три дня на юг. Меняй там лошадь и продолжай путь.

Ковбой скептически уставился на свои ноги.

— Черт! — сказал он. — А я было собрался…

— Будет другой день и другое время. Так же как и другие девочки… если ты выживешь. — Хонер помолчал. — Как раз сейчас один из парней Стила разглядывает твою лошадь в конюшне. Я поставил ее туда через десять минут после того, как ты зашел сюда. Другой человек наблюдает за южной дорогой, и еще один охотится за тобой здесь, в городе.

— Я не знал этого, — пробормотал ковбой. — Я не думал, что кто-то из них в городе.

— Они здесь, — тихо сказал Хонер. — И они наняли уже как минимум двух бандитов из Колорадо. Стил пытается навязать свои правила Чету Лорду и Морту Дэвису и некоторым другим. Он уже нанял нескольких грубых парней с ручья Мачо, и они уже соскучились по драке.

— Дай мне еще одну чашку кофе, и я полезу в седло, — произнес наконец ковбой. Он был плотным мужчиной с намечающимся брюшком, на его подбородке просвечивала темная щетина, даже когда он чисто выбрит. Он не был глуп, а Джон Хонер слишком ясно обрисовал ситуацию, чтобы все мысли о виски и женщинах покинули его.

На самом деле он оставил свои стада, которые перегонял из Техаса, собираясь навестить некоторые из них на обратном пути. У него было много друзей, как и у Морта Дэвиса, но по дороге он мог встретить друзей Стила и Лорда. А Дэвис был всего лишь одной маленькой картофелиной среди сотен крупных.

Ковбой очень хорошо знал, что единственной целью грядущей войны было неприкрытое стремление двух крупных скотовладельцев самим обладать ранчо Дэвиса.

Ранчо Дэвиса представляло собой лучший участок пастбищ к северу от Рио-Гранде, по крайне мере в представлениях местных ранчеро.

Ковбой допил кофе, вытер рот тыльной стороной руки и поднялся.

— Будь осторожен, — напоследок предупредил его Хонер.

Для тех, кто был против натягивания проволоки на просторах Техаса, время закончилось. На свободных участках в Боталла — и таких участков становилось все больше, что для городка было совершенно внове, — лежали огромные катушки металлической проволоки, ждущие своего часа.

Ходили слухи, что скоро в Техасе построят железную дорогу и хорошее мясо скоро будет пользоваться большим спросом. Если это подтвердится, отпадет необходимость в долгих переходах в Канзас, и торговцы смогут закупать скот, кожу и мясо прямо в Техасе.

Стада станут жиреть на здешних лугах, и владение хорошо орошаемыми землями будет означать обогащение — почти немедленное обогащение в полном смысле этого слова.

Неожиданно каждый ранчеро в округе начал по-новому смотреть на свои земли. А также на земли своего соседа…

В салуне Дорожного дома в Боталла ранчеро Уэб Стил ударил похожим на окорок кулаком по стойке бара.

— Мы понимаем это! — заявил он, а Уэб всегда говорил так, как будто выступал на собрании. — Лошади должны быть высокими, свиньи — упитанными, а быки — сильными! Если кого-то это не устраивает и он желает войны, будет война, как он того хочет, что-что, а войну он получит!

— Кто огораживает долину Затерянного ручья? — Только очень уверенный в себе человек мог рискнуть задать такой вопрос. — Ты или Чет Лорд?

— Я огораживаю ее! — Стил свирепо оглядел комнату, как будто ожидал вызова. — Если необходимо, мои всадники будут защищать ограду с винчестерами!

По комнате прокатился неодобрительный гул, так как такое заявление было равноценно объявлению войны, и каждый от Ньюкаса до Рио-Гранде знал, что когда Уэб Стил говорит, что будет сражаться, он имеет в виду именно это. Все также знали, что Чет Лорд никогда в жизни никому ничего не уступит.

Ни один человек, находясь в здравом уме, не станет вести разговоры о войне в окрестностях Ньюкаса, не имея на то достаточно серьезных оснований. Те, кто имел здесь ранчо, были жесткими, упрямыми людьми, в любой момент готовыми дать отпор бандитам, нарушившим границы их владений, — среди них было много англосаксов, скрывавшихся от закона и нашедших убежище в Мексике. Никто не носил здесь оружие незаряженным. Старожилы знавали нескольких таких чудаков, но они давно похоронены, а те, кто приезжал в эти края в поисках приключений, обычно быстро понимали, что к чему, и отправлялись отсюда в более безопасные места.

Рыжая лошадь с черной гривой и хвостом неторопливо двигалась вниз по улице. Возле Дорожного дома всадник остановил лошадь л спешился. Он мельком взглянул на свет в окнах, затем привязал лошадь и глотнул хинину.

Он постоял с минуту, осматривая улицу. Потом подтянул кобуру, в которой дулами вниз помещались два револьвера.

Приезжий был мужчиной крепкого телосложения, широким в плечах, тонким в талии и бедрах, с узким загорелым лицом и зелеными глазами. Оставив пыльную куртку привязанной к луке седла, он поднялся на крыльцо. Он был одет в щегольскую жилетку, черные рубашку и брюки и черную шляпу с плоской тульей. Его костюм запылился, сам незнакомец выглядел смертельно усталым. Перед тем как войти внутрь, он на мгновение прикрыл глаза, чтобы прогнать одолевавшие его тяжелые мысли и прояснить зрение.

Он знал, что люди, сидевшие на скамьях вдоль стены Дорожного дома, разглядывают его. В этих краях любого незнакомца встречают с подобной настороженной подозрительностью. Их глаза задержались чуть дольше, чем принято, на болтавшейся у него на бедре кобуре. Нечасто встретишь человека с двумя револьверами, и только единицы носили их в кобуре дулами вниз.

Незнакомец прошел в салун под вывеской «Шпора», задержавшись на пороге, подождав, пока его глаза привыкли к свету. Уэб Стил, загорелый и огромный, восседал перед стойкой с видом человека, командующего этой землей и всем, что на ней.

Незнакомец окинул помещение быстрым оценивающим взглядом. Про себя он подумал, что он здесь никого не знает и, к сожалению, никто не знает его.

Он прошел к краю стойки, подальше от других.

— Виски, — попросил он.

Несколько мужчин сидели, развалившись на круглых табуретах. Ближе всех к незнакомцу оказался худощавый молодой человек, одетый лучше, чем другие погонщики. На нем были черные лакированные сапоги с большими закрученными мексиканскими шпорами. Это был Стив Лорд, сын Чета Лорда — одного из самых влиятельных людей в этих местах.

Молодой человек смерил незнакомца надменным взглядом холодных серых глаз.

— Я знаю тебя? — требовательно спросил он.

Зеленые глаза приезжего остались непроницаемыми. Незнакомец пожал плечами.

— Возможно.

— Проездом?

— Может быть.

— Ищешь работу?

— Может быть.

— Ты погонщик?

— Иногда.

— Мы хорошо платим… очень хорошо.

— Ты на кого работаешь?

— Я ни на кого не работаю. — Голос юноши стал резким. — Я хозяин.

— Браво!

Юноша сжал губы, и легкое подобие восхищения отразилось в глазах.

— Мне не нравится, как ты это произнес! — В его голосе появились агрессивные нотки.

Мужчина с зелеными глазами внимательно посмотрел на него, затем отвел взгляд. Он не счел нужным ничего говорить, одного взгляда было достаточно.

— А еще мне не нравишься ты! — настаивал молодой человек.

— Разве это имеет какое-то значение? — произнес незнакомец, растягивая слова.

В этот миг молодому ранчеро показалось, что земля закачалась у него под ногами. Он не хотел верить своим ушам. Он скорее почувствовал, чем увидел, как слышавшие этот разговор мужчины поспешили отойти подальше от него, чтобы не попасть под шальную пулю.

Что-то изменилось вокруг, и он, ища поддержки, с удивлением обнаружил, что столкнулся с проблемой, возможно, влип в перестрелку на открытом месте и в одиночку.

Ему было неприятно признаться себе в том, что напуган, что сам виноват в своем нынешнем незавидном положении. Он ощутил, как по спине потекли струйки липкого холодного пота. Раньше, когда он говорил слишком громко или хвастался чересчур много, люди отступали, потому что знали, что он сын Чета Лорда. Всем был известен крутой нрав его отца.

Также помог случай с Бонэром и Синделлом. Они оскорбили молодого Лорда, и оба нашли смерть на дороге, с оружием в руках.

Но сейчас отец не мог ему помочь. Он должен сражаться. Он застыл, пытаясь напустить на себя бесстрашный вид. Его мысли метались, как испуганная крыса в поисках убежища! Кто-нибудь должен обязательно остановить это. Кто-то обязан.

— Да, это имеет значение! Я сделаю так, что это будет иметь значение! — Его голос сорвался на пронзительный крик, а руки суетливо теребили револьвер.

Зрители напряженно замерли, как один затаив дыхание. Высокий незнакомец спокойно взглянул в глаза Стива Лорда, затем неожиданно улыбнулся. Это была нормальная, добродушная улыбка, не насмешка или что-нибудь хуже, просто хорошая улыбка.

— Хорошо. — Он говорил медленно, мягко. — Не убивай меня сейчас. Я ненавижу получать пулю натощак. — Намеренно он повернулся к юноше спиной и обратился к бармену: — Повторить, и я бы не отказался поесть. Сдается мне, я проглотил половину пыли Техаса на завтрак.

Все вдруг снова начали разговаривать, и Стив Лорд, поразившись своей удаче, тоже повернулся к стойке. Что-то произошло, и он не совсем понял, что именно, но неожиданно осознал, что едва избежал перестрелки, причем с человеком, которому подобные вещи были не в новинку.

Он старался не смотреть на незнакомца и благодарил Бога за то, что люди на другом краю стойки были ему незнакомы. Его трясло, но он надеялся, что этого никто не заметит. Его определенно трясло изнутри, и он не мог справиться с голосом. Только что он попытался поставить чужака на место. С самого детства Стив Лорд стремился усвоить жесткость своего отца — истинного первопроходца, не знающего жалости и сострадания. Он любил себя представлять грубым, опасным человеком, и вдруг в первой же реальной стычке из него посыпался песок.

Однако… Почему незнакомец отступил? Стив не раз слыхал, как отец рассказывал о таких людях — людях, столь уверенных в себе, что они могли позволить себе время от времени отступить. Ведь еще минуту назад в глазах незнакомца стояла смерть, холодная жестокая смерть.

Пытаясь осмыслить пережитое потрясение, Стив не видел, что происходило потом. Только один незнакомец видел это, переведя взгляд с только что налитого виски на тощего узколицего мужчину, который быстро поднялся со стула и вышел за дверь.

Похоже, никто, кроме странного приезжего, не заметил, как он ушел. Незнакомец же принадлежал к тому типу людей, которые умеют замечать невидимое, жить с опасностями и чувствовать врага там, где у других не возникнет ни малейшего ощущения возможной опасности. Он слишком долго ходил по лезвию бритвы, по землям смерти, спокойно проходя там, где многие поворачивали назад. Только он заметил враждебность в пристальном взгляде мужчины, покинувшего салун, и подозрительность, которую тот не смог замаскировать.

Незнакомец глотнул из стакана, затем спокойно поднялся и вышел незамеченным. Подобные ссоры в этих краях не были необычным явлением, но они редко заканчивались без стрельбы. Кое-кто мог сказать, что путник отступил, другие могли бы считать, что ему удалось счастливо избежать убийства зарвавшегося юнца. Но в любом случае все уже закончилось и не произошло ничего плохого.

На улице незнакомец остановился. Узколицый человек разговаривал с тремя мужчинами, стоявшими на другой стороне улицы напротив салуна. Приезжий перехватил их внимательные оценивающие взгляды, но он никого из них не знал. Опасность была в том, что узколицый — он был в этом уверен — знал его или же подозревал, что он кто-то, кого он должен бы знать.

Ему необходимо покинуть город, и покинуть немедленно, но он должен кое-что узнать, а здесь было лучшее место для этого. Нет, незнакомец решил подождать еще немного.

Хотя он не знал никого из той троицы, бросавшей на него странные взгляды с другой стороны улицы, ему был хорошо знаком этот тип. Все трое были погонщиками, но из тех, что привыкли чаще иметь дело с револьверами, чем с лассо и клеймом.

Несколько минут спустя, беспечно прохаживаясь перед перегонной станцией, незнакомец увидел направлявшегося к нему Стива Лорда. Он знал его, так же как знал Уэба Стила — из описаний, полученных им еще до того, как он добрался до Техаса. Незнакомец прикуривал сигарету, когда Стив Лорд остановился перед ним.

— Ты же стрелок, — сказал Лорд. — Ты должен был бы убить меня.

— Да.

— Почему ты этого не сделал? Я совершил глупость. Я болтал, когда должен был слушать.

Незнакомец улыбнулся:

— Почему? Каждый человек может ошибиться. Ты, может быть, и сын Чета Лорда, но я думаю, ты должен идти своей дорогой.

— Спасибо. Мне впервые говорят такое.

— Возможно, следовало бы сказать пораньше. Когда знаешь, что ты должен что-то делать, легче начать действовать. А когда знаешь, что от тебя ждут помощи, проще пересилить себя. Часто бывает так, что человек смел только потому, что от него этого ждут.

— Кто ты? — спросил Стив Лорд.

— Иногда меня называют Лэнс. Этого тебе достаточно?

— Вполне. И по поводу работы. Если она тебе нужна, я мог бы предложить кое-что. Я, возможно, не очень-то хорошо обращаюсь с револьвером, но я знаю, когда это делают хорошо. И мы хотели бы видеть тебя на нашей стороне.

— Я не собирался сейчас браться за работу, — сказал Лэнс. — Пока у меня еще есть немного долларов, и я рассчитываю прожить на них некоторое время.

— Слушай, мы хорошо заплатим, и я бы предпочел, чтобы ты был на нашей стороне, чем на другой.

— А может, мне не хочется присоединяться к какой-то из сторон? Ты говоришь так, словно речь идет о войне, а я в свое время уже навоевался, да так, что мне хватит до конца жизни.

— Тебе придется выбрать чью-то сторону… или покинуть эти места. Я говорю тебе это открыто. Если ты ни к кому не присоединишься, мы или они пристрелят тебя только потому, что решат, что ты из другого лагеря.

Лэнс пожал плечами.

— Вот как… Я не знал. Подожди, а о какой войне ты говоришь?

— Это не обычная война, в ней участвуют не две, а три стороны. Уэб Стил имеет около сорока всадников… это вдвое больше, чем ему нужно для того, чтобы управляться со своим скотом. У нас примерно столько же, и они нужны нам только как солдаты. Мы и Уэб Стил разделили между собой край Живого Дуба. Это одно из забытых названий большой области от Рио-Гранде на юге до Ньюкасской дороги на севере. Некоторые называют Живым Дубом другое место, но мы имеем в виду именно это. Здесь всегда был дикий край, бандиты с обеих сторон границы нередко докучают местным ранчеро, да и индейцы раньше частенько наведывались. Так вот, однажды эта война была развязана, ребята начали выбирать, за кого они станут воевать, и кое-кому из них все равно, кто победит, главное, чтобы исправно платили деньги за стрельбу.

— Ты сказал, это трехсторонняя война. Где же третья сторона?

— Это поселенец по имени Морт Дэвис. Он появился здесь три или четыре года назад и поселился у водного источника, который называется Затерянный ручей. Мы режем его проволоку, а он нашу… Или кто-то другой. Морту не повезло: он попал между двумя крупными землевладельцами. Его сотрут.

— Вы поселились на своей земле, он — на своей. В чем же разница?

Стив Лорд уставился на него:

— Ты, похоже, не понимаешь, что этой страной владеют Стил и Лорд. Они пришли сюда первыми.

— А он пришел позже и осел на другом куске. Сдается мне, он имеет столько же прав, сколько и у твоих людей.

— Слушай, если мы позволим всем селиться на наших землях, нам скоро самим нечем будет управлять.

— Но вы не требовали присоединить себе эти земли?

— И да и нет. Дело в том, что мы предъявляли права на них, но то же делал Уэб Стил. Ни одна сторона не преуспела в этом, все надеялись избежать стрельбы. Тогда вмешался Дэвис. А затем он привел стада из Мексики. Здесь плохо относятся к таким действиям, он упрямый человек.

— Слышал что-то об этом, — кивнул Лэнс. — Я слыхал, что Морт Дэвис купил землю у мексиканца, который унаследовал ее, что он уплатил наличными и за землю, и за скот. Мне кажется, что если при этих обстоятельствах вы нападаете на человека, вы нарушаете закон.

Стив Лорд пожал плечами.

— Какой закон?

— Ты полагаешь, что он выступил против вас? Я же сомневаюсь в том, что вы или Стил имеете какие-либо другие права, кроме прав поселенца, на все эти поля и пастбища.

— Он просто купил свои права у мексиканца!

Лэнс улыбнулся:

— Существуют мексиканцы, которые также живут в Техасе, которые жили здесь с самого начала. Есть мексиканцы, которые защищали Аламо, тогда как другие нападали на него.

— Я не верю в это!

— Проверь в это, и ты увидишь, что я прав. Стив, на вашем месте я бы оставил Морта Дэвиса в покое. У вас, ребята, нет оснований настаивать.

Пока они разговаривали, Лэнс осматривал улицу. Что-то происходило, что-то, что попахивало неприятностями. Трое мужчин, наблюдавших за ним, начали двигаться. Один остался на прежнем месте, но другие подошли ближе, распределясь по разным сторонам улицы.

— Стив, — сказал Лэнс спокойно, — тебе лучше спуститься и зайти в дом. У меня такое ощущение, что я попал в переделку.

Стив, озадаченный, быстро обернулся, чтобы увидеть предполагаемых врагов.

— Я не боюсь. — Неожиданно он обнаружил, что сказал правду. — Я останусь.

— Убирайся, Стив. Сейчас же убирайся. Спасибо, но я не хочу, чтобы ты был здесь. Эти люди собираются убить меня, и вполне вероятно, что это люди твоего отца.

Осознав серьезность положения, Стив Лорд уставился на улицу, пытаясь их высмотреть. Затем он повернулся и нырнул за пустое здание.

Приезжий, назвавшийся Лэнсом, остался один, выжидая.

Сколько раз приходилось ему вот так же поджидать свою смерть?

Он пересек улицу по направлению к «Шпоре». Его единственным желанием было уйти с открытого места, так как эти люди, очевидно, придерживались некой стратегии. Это была его обычная тактика: лишить врага преимущества, не дать ему возможности маневрировать, не позволить использовать какую-либо хитрость.

Лэнс уже почти пересек улицу, когда неожиданно услышал грохот колес и топот копыт. Он вовремя отпрянул и едва избежал участи быть раздавленным бешено мчащейся повозкой.

Возничий — девушка стояла, нахлестывая лошадей. Завидев неторопливо переходившего улицу человека, она натянула поводья, и повозка остановилась прямо перед Лэнсом, было заметно, что девушка вне себя от гнева.

— Ты соображаешь, что делаешь? Просто стоишь посреди улицы?

Она встала между Лэнсом и как минимум двумя стрелками и в одно мгновение нарушила их планы.

Ее золотистые волосы растрепались на ветру, ее глаза удивительно глубокого голубого цвета сверкали. Она была красива, но ее лицо и осанка выражали надменность, достойную королевы, выговаривающей неуклюжему подданному за провинность.

— Красивая, — сказал Лэнс медленно, растягивая слова, — но избалованная. Могла бы быть настоящей леди. — В его голосе слышалось разочарование. Потом он улыбнулся и снял шляпу в подобострастной манере. — Извините, мэм. Если только в будущем вы дадите знать, когда вы планируете использовать улицу как место для скачек, я сделаю все возможное, чтобы убрать всех крестьян с вашего пути. — Затем он опять надел шляпу и повернулся, чтобы уйти.

— Подождите!

Она бросила поводья, спрыгнула на землю и направилась к нему. Ее глаза сверкали, а ноздри раздувались от гнева.

— Вы смели подумать, что я не леди?

В руках она держала арапник, который используется при езде в седле. Он почему-то оказался у нее в экипаже.

Лэнс снова улыбнулся, но его глаза были серьезны.

— Вы правы, — ответил он спокойно. — Видите ли, мэм, чтобы быть леди, необходимо нечто большее, чем красота и немного денег. Леди доброжелательна к другим людям. Леди не устраивает скачки в повозках на оживленной улице. И когда она почти что переезжает человека, она извиняется.

Пока он говорил, прекрасные глаза девушки посерели от злости, и жар ее негодования перерастал в холодность бешенства.

— Ты! — бросила она презрительно. — Простой пастух, пытающийся указывать мне, какой должна быть леди!

— Кто-то же должен сделать это, — ответил он мягко.

Она внезапно отвела арапник и с размаху ударила его по лицу, но Лэнс ожидал этого и, резко подняв руку, блокировал удар. Потом он откинул ее руку и выбил кнут.

Девушка потеряла равновесие и упала в его объятия. Он поймал ее, глядя прямо в удивленные глаза, горящие бессильной злостью, и на ее приоткрывшиеся губы. Он опять улыбнулся.

— Я бы поцеловал тебя, — сказал он, — потому что это выглядит как приглашение, и по всему видно, это было бы приятно, но я не стану. Такие, как ты, целуются лучше, если они вынуждены прийти и просить об этом.

— Просить? — Ее глаза горели. — Я не стала бы целовать тебя, даже если бы ты был последним живым мужчиной!

— Нет, мэм, я подозреваю, что вы бы не стали. Вы бы колебались, боролись с собой до самого конца.

Грубый голос позади Лэнса положил конец разговору.

— Такое впечатление, что ты решил привести в порядок все вокруг, странник. Я хотел бы задать тебе несколько вопросов.

Говоривший оказался узколицым человеком, его большие пальцы были засунуты под ремень. Двое других мужчин стояли по бокам от него. Еще один наверняка стоял у него за спиной, его не было видно. Или за повозкой.

— Ну да, конечно! — холодно сказал Лэнс. — Задавай свои вопросы, а потом я задам тебе свои.

— Я хочу знать, где ты был позавчера днем.

Лэнс был озадачен.

— Позавчера? За много миль отсюда.

— У тебя есть свидетели? Тебе они потребуются.

— О чем ты говоришь? — Лэнс чувствовал, как вокруг него собирается народ.

— Я полагаю, что ты заявишь, что никогда не слышал о Джо Уилкинсе?

При упоминании этого имени по толпе прокатился шепот.

— Конечно, ты прав, — согласился Лэнс. — Я никогда не слыхал о нем.

— Он был убит позавчера на дороге к Затерянному ручью. Ты был на этой дороге в это время, и некоторые из наших думают, что это твоих рук дело. Ты это отрицаешь?

— Отрицать это? Я никогда не слышал о Джо Уилкинсе. У меня не было причин убивать его, и, конечно, я отрицаю это.

— Они нашли Уилкинса, — взгляд узколицего был направлен на Лэнса, — с дыркой между глаз. Выстрел из шестизарядника. Ты был на этой дороге, а он вез при себе деньги! Ты ограбил его!

Лэнс хладнокровно раздумывал. За этим обвинением скрывалось нечто большее, чем лежало на поверхности. Или это все придумано для того, чтобы заставить его убраться, или же расправиться с ним. Если он будет упорно отрицать, это могут счесть за обвинение узколицего во лжи. Это может привести к перестрелке. Что больше всего его волновало, так это собравшаяся толпа, где никто не знал его, но все знали Уилкинса.

Лэнс усмехнулся:

— Почему ты решил, что я был на дороге к Затерянному ручью?

— Потому что я видел тебя!

— Тогда, — сказал Лэнс мягко, — ты тоже должен был быть на дороге. Или, возможно, так как я не видел тебя, ты прятался где-то поблизости. А если ты прятался в кустах, то зачем? Ты убил Уилкинса?

Глаза мужчины слегка расширились, и в них отразилась тень паники.

Толпа ожидала от Лэнса каких-нибудь слов, которые могли бы спровоцировать стрельбу. Теперь он в этом был уверен — нечто, что сделало бы возможным законное убийство. Наоборот, Лэнс обернул обвинение против своего обвинителя.

— Нет! Я не убивал его! Он был моим другом!

— Никогда не замечал, Полти, что ты так дружелюбен, — перебил его рослый фермер. — Если ты был его другом, мне кажется, ты держал это в секрете!

Кое-кто засмеялся, и Полти резко обернулся:

— Прикройте свои рты! Здесь говорю я!

— Ты сказал достаточно, — сказал Лэнс, — чтобы вызвать кучу подозрений. Почему ты столь озабочен тем, чтобы обвинить в этом убийстве простого путника? Почему ты прятался на дороге? Честному человеку незачем прятаться!

— Ты убил Уилкинса! — настаивал Полти, и в его глазах вдруг появился блеск триумфа. — Все знали, что Уилкинс всегда возил с собой немного золотого песка. Я обыщу твои седельные сумки! Я покажу тебе!

— Ты выглядишь абсолютно уверенным. — Лэнс понизил голос. — Ты подсунул его в мои сумки, пока si был в салуне?

— Пытаешься выкрутиться? — усмехнулся Полти. — Хорошо, ты не хочешь. Я осмотрю эти сумки здесь и сейчас!

Лэнс сохранял спокойствие, но взгляд его был мрачен.

— Нет! Если кто-либо и осмотрит эти сумки, то только не ты. Но это будет сделано здесь, в присутствии свидетелей.

— Я осмотрю их сам! — заявил Полти. — Сейчас!

Он повернулся, но, прежде чем успел сделать шаг, Лэнс опередил его. Он схватил Полти и развернул его. Завывая от бешенства, Полти схватился за револьвер, но его пальцы так и не достали до кобуры. Левый кулак Лэнса опустился ему на подбородок с треском, словно кнут из змеиной кожи, и Полти рухнул в пыль.

— Это не поможет тебе, путник, — бесстрашно сказал рослый фермер. — Давай-ка просто заглянем в эти сумки!

— Конечно, — спокойно сказал Лэнс. — Хотя я не удивлюсь, если вы найдете в них песок.

Он направился к своей лошади. Потом неожиданно остановился.

— Нет, — сказал он, — мужчина может спрятать песок в руках, если мешок маленький. — Он обернулся к девушке, правившей повозкой. — Мэм, примите мои извинения за возникшие ранее недоразумения, не осмотрите ли вы для меня сумки?

— С удовольствием! И я надеюсь найти повод повесить тебя!

Она доставала один за другим предметы из седельной сумки. Их было немного, и они были просты. Мешочек с патронами сорок пятого калибра, несколько тряпок для протирки оружия и небольшой кусок сыромятной кожи. Затем пакет с какими-то бумагами. И когда она вынимала их, один листок выпал из пакета. Она быстро наклонилась и подняла его. Это оказалась фотография. На ней было изображено лицо пожилой женщины, несомненной леди. Девушка с любопытством взглянула на Лэнса, затем перевела взгляд.

— Здесь нет золота, — сказала она спокойно. — Совсем нет.

— Хорошо, — повернулся Лэнс. — Я полагаю…

— Полти сбежал!

— Ты оправдан, путник, — сказал фермер. — Интересно, где Полти это оставил?

— Возможно, планировал подсунуть в сумки, когда осматривал их, — предположил кто-то.

Лэнс взглянул на говорящего:

— Это доказывает, что золотой песок у него. Если так, он, возможно, и убил Уилкинса.

Толпа начала рассасываться. Рослый фермер пожал плечами.

— Никто не может сказать, что Джеку Пикету не хватает нервов, — сказал он. — Но я не собираюсь связываться с Полти и толпой, с которой он ходит. Они бандиты и воруют коров, но это не так-то легко доказать.

— Придержи лучше язык, Джек, — сказал кто-то. — У тебя жена и дети, подумай о них.

Затем все ушли, и рядом с Лэнсом осталась только рыжеволосая девушка.

— Я все еще не верю, — сказала она. — Ты запросто мог закопать золотой песок.

— Это правда, мэм, я мог это сделать.

Он повернулся к ней спиной, отвязал коня и пошел прочь, так как ему нужно было подумать, а это ему гораздо лучше удавалось на ходу.

Произошедшие только что события становились постепенно более понятными. Но на чьей стороне Полти? На кого он работает? И почему он пытался загнать его в ловушку?

Знает ли кто-нибудь ответы на эти загадки?

Во-первых, были предприняты попытки помешать ему — и затем, без сомнения, убить его. Возможно, их первоначальный план заключался в том, чтобы втянуть его в перестрелку. Они приложили к этому все усилия.

Он не знал Полти. Лэнс никогда раньше его не видел и не слышал о нем. Но почему Полти собирался достать именно его?

Кто мог бы знать, почему он приехал в край Живого Дуба и почему он оказался в Боталла?

Он ни с кем не разговаривал по дороге, он плохо знаком с этими местами и потому старательно избегал контактов с людьми и возможных неприятностей.

Похоже, его проблемы начались со встречи со Стивом Лордом. Тогда, насколько он знал, узколицый мужчина увидел его впервые и сразу же начал действовать.

В конюшне, длинном здании со стоящими рядом сеновалом и корралями, он завел коня в тесное стойло, затем забрался по лестнице на чердак.

В конюшне пахло сеном и кожей. Набрав охапку сена, Лэнс решил как следует почистить коня.

Вдруг из темноты раздался незнакомый голос:

— Решил заняться делом, парень?

Говоривший выступил из тени. Он оказался крепко сложенным рыжеволосым мужчиной с ироничными глазами, обладавшим квадратной челюстью и, вероятно, недюжинной силой. При себе он имел шестизарядник, а в руках держал старый винчестер.

— Мое имя Гейтс, — представился он. — Расти Гейтс.

— Я Лэнс.

Лэнс быстро оглядел Расти Гейтса. Он быстро определил, что это за человек. Гейтс явно имел дело с коровами и относился к людям, привыкшим к тяжелой работе, честным и достаточно бесстрашным. Таким парням можно доверить любую работу и забыть об этом, но работа будет выполнена в срок, и даже лучше, чем вы ожидали. Таких было немало на Западе.

— Я слышал о тебе. — Расти начал сворачивать сигарету. — Ты увяз по уши. Ты чуть не влип в перестрелку со Стивом Лордом. Но ты отступил и этим порядком удивил его. Кое-кто из ребят думает, что ты поступил так, потому что решил помериться силой с самим Четом Лордом. — Расти прикурил. — Потом ты разругался с этой дикой кошкой, Таной Стил…

— Дочкой Уэба Стила? Я должен был узнать ее. Она сделана из того же теста, что и ее родитель.

— Она никогда не простит тебя, приятель. Ты слишком сильно задел ее. Никто никогда не смел так разговаривать с Таной Стил. Она королева края Живого Дуба, поверь мне.

— А что Полти?

— Берт Полти? Он убивает быстрее змеи. У него всегда есть деньги, но, похоже, он никогда в жизни не занимался честным трудом. Он умен и опасен. Он поступил с тобой глупо, но он явно не подумал о том, что голова есть не только у него. Его нельзя недооценивать. Он действительно хорошо стреляет.

— Полти часто бывает в «Шпоре»?

— Частенько. Он и эти бандиты, с которыми он разъезжает, Джо Даниель, Скимп Эллис и Генри Бейтс. Они намного хуже. А бармен в «Шпоре» упрям как сапог. И их большой приятель. У Полти есть связи по обе стороны границы, а когда рейнджеры устраивают чистки, ложится на дно и не появляется месяцами.

— Думаю, мне надо поговорить с ним, — сказал Лэнс. — Потрясти его.

— Я уже сказал: он хороший стрелок.

— Не он один.

В Лэнсе медленно нарастало раздражение. Почему Полти выбрал его? Лэнс не любил, когда его задевали. А Полти специально пристал к нему. Но, столкнувшись с неудачей, он вряд ли остановится. Лэнс никогда не пытался избегать неприятностей и не собирался начинать сейчас…

Он вышел из конюшни и пересек улицу. Толкнув дверь, вошел в «Шпору».

Расти Гейтс не отставал от него.

— Я просто хочу на это посмотреть, — пояснил Гейтс.

Лэнс приехал в Боталла, следуя чувству долга, но обнаружил, что ситуация даже хуже, чем он предполагал, и значительно серьезнее для его друга.

Имея в качестве противников двух влиятельных агрессивных мужчин, у него было немного шансов выжить. Обе стороны не знали своих настоящих прав, и потому обе ошибались в оценке ситуации. А как говорил Наполеон, Бог на стороне тех, у кого сильнее артиллерия.

И у Лорда и у Стила артиллерии было достаточно… впрочем, как и у Полти. Но на чьей стороне был Полти?

Когда Лэнс вошел внутрь, человек шесть ошивалось около стойки и еще несколько сидели за столами.

Они не должны были ожидать его, но они были готовы…

Они обернулись и посмотрели на него, их лица ничего не выражали.

— Где Полти? — грозно спросил Лэнс.

Один мужчина стоял около бара, другой сидел за столом, вытянув ноги. Никто не шевельнулся, никто не ответил.

— Я спрашиваю: где Полти? — повторил Лэнс. Его голос не сулил ничего хорошего.

— Вы пришли не по адресу, мистер, — посмеиваясь, произнес сидевший мужчина. — Когда вы понадобитесь Полти, он сам вас найдет.

Краем глаза Килкенни заметил бутылку, явно нацеленную ему в голову, и незаметным движением выхватил револьвер. Прогрохотал выстрел. Бутылка разлетелась на тысячу осколков.

Прежде чем присутствующие оправились от шока, Лэнс спрятал оружие в кобуру и неторопливо подошел к метателю бутылок, схватил его за ворот рубашки, опрокинув на него напиток, который тот вливал в свое брюхо, и ударил по лицу. Затем толкнул его на пол, где неудачливый снайпер остался лежать.

Все произошло столь стремительно, что никто не успел среагировать. Резко обернувшись, Лэнс пнул вытянутые ноги сидевшего мужчины. Тот свалился со стула и с глухим звуком плюхнулся на задницу.

Не дав ему опомниться, Килкенни ударил его ногой в лицо.

— Я пришел сюда, — мягко сказал он, — для небольшой вежливой беседы. Но если вы предпочитаете такой способ разговора, я к вашим услугам.

Все молчали. Распластавшийся на полу метатель бутылок начал стонать. Он пытался подняться, но соскальзывал обратно на пол. Тот, кого Лэнс бил ногами, стоял на четвереньках. Из носа крупными каплями стекала кровь, образуя на полу небольшую лужицу.

— Знаете что, ребята, — продолжал Лэнс, — вы привыкли играть грубо. А теперь я расскажу вам кое-что. Вы даже не знаете названия игры. Эта игра не для детей. Если меня вынуждают, я тоже могу быть грубым.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на бармена, широкоплечего мужчину, который стоял за стойкой, опираясь на нее обеими руками, приготовившись через нее перепрыгнуть. Но что-то во взгляде Лэнса его остановило. Бармен поколебался и решил воздержаться от решительных действий.

— А теперь еще раз: где Полти?

— Яблоневый каньон, — ответил бармен. — И я надеюсь, там ты с ним встретишься.

Лэнс развернулся к говорившему, но, увидев в дверях Расти Гейтса, плюнул на пол и вышел. Расти окинул заведение насмешливым взглядом и последовал за ним на улицу.

— Я смотрю, ты слишком быстро нарушаешь порядки этих мест, — сказал Гейтс.

— Где Яблоневый каньон? — спросил Лэнс, оставляя без внимания замечание.

— У самой границы, где ручей Эспада. Там заправляет Рита Риордан.

— Кто она?

— Королева границы, как ее называют. Наполовину ирландка, наполовину мексиканка с характером дикой кошки. Это самая привлекательная женщина на Юго-Западе. Но упаси Боже ее чем-нибудь задеть. Это еще не все. Еще есть Джеймс Бриго. Метис. Он умеет выхватывать револьвер так же быстро, как Брокмэны. У него нюх, как у бладхаунда, и он уважает закон, как святой Бернард. К тому же Джеймс весит всего на два фунта меньше, чем тонна угля.

— А что такое Яблоневый каньон, город?

— Скорее нет. Яблоневый каньон — это салун, танцзал, ночлежка, где могут спать сразу сорок человек. Еще это большой амбар, несколько корралей и дюжина домов. Это место, куда никогда не заглядывает закон, там обычно отдыхают контрабандисты. Именно в Яблоневом каньоне Берт Полти останавливается, когда хочет побыть один.

— А дорога туда есть?

— Дорога — это громко сказано. Несколько жужелиц, много змей, колючие кусты, ящерицы, тарантулы и скорпионы. Все это движется, кусается, цепляется за одежду. Сквозь эти заросли существует тропы, но найти их нелегко. И если ты не заблудишься и не умрешь от жажды, ты, возможно, — я говорю, возможно, — найдешь Яблоневый каньон. Но если ты все-таки туда доберешься, это будет твоя последняя поездка. Там каждый встречный — друг Полти, кроме, может быть, Джеймса Бриго, и никто не дружит с чужаками, включая Джеймса Бриго.

— Расскажи мне о Рите Риордан.

— Во-первых, она прямо… В общем, ты пытаешься прикоснуться к ней — и остаешься без руки еще до того, как тебя убьют. У нее несколько сотен голов скота по обе стороны границы, но никто не осмелился украсть ни одной коровы из ее стада. Она настоящая хозяйка Яблоневого каньона. В ее танцзале всегда три-четыре девочки — но только для танцев и разговоров. Она владеет единственным тамошним заведением. Она может назначить любую цену, и тебе приходится платить. Или ты пьешь в ее баре, или пьешь из родника. Джеймс Бриго работает на нее. Если она говорит: «Убей его», он это делает. Любого. Он двигается как кошка, и с ним предпочитают не связываться. У нее есть связи в Мехико, Салтилло и Монтеррее, а также в Остине. Какие именно, не знает никто.

— И что же прекрасная Рита делает в сем богоугодном месте?

— Это, амиго, никого не касается. У меня нет идей на этот счет, и не думаю, чтобы кто-то был осведомлен лучше. Это не та женщина, которой задают вопросы.

— А как она связана с Полти?

— Никак. Полти просто останавливается там. Я бывал в Яблоневом каньоне, и насколько мог видеть, Рита никогда не интересовалась его персоной.

Стоял ясный день, когда Лэнс отправился на юг. Расти Гейтс стоял в дверях конюшни, задумчиво глядя ему вслед. Килкенни скакал по дороге на Ньюкас, затем свернул с нее на запад и поехал напрямик, прокладывая себе путь сквозь густые кусты. Когда он выбрался из зарослей на открытое пространство, ехать стало приятнее.

Конь шел легко, и к закату Килкенни преодолел больше половины расстояния до Яблоневого каньона. Хотя никаких признаков преследования не было видно, он все-таки вновь сменил направление. У него пока что не было возможности убедиться в отсутствии погони, и поэтому, выехав на открытую дорогу, резко свернул на север. Проехал немного вперед и подождал. Некоторое время он прислушивался, но ни цокота копыт, ни других подозрительных звуков не уловил. Даже если за ним гнались, они не успеют добраться сюда до темноты, поэтому он решил подыскать себе место для ночлега.

Когда взошла луна, Лэнс наткнулся на маленький ручей, над которым нависали плакучие ивы. Там он напоил коня и пустил его пастись, а сам завернулся в одеяло и уснул. Наутро, наскоро перекусив, снова двинулся в путь.

Дважды он видел гремучих змей и один раз — койота, прильнувшего к маленькой лужице. Ни мужчин, ни женщин по дороге ему не встретилось. Тем не менее, когда ему приходилось двигаться по открытой местности, он не утрачивал бдительность.

Мысли Лэнса возвратились к Берту Полти. Он пытался отыскать хоть какое-то объяснение действиям этого человека, но не мог вспомнить ничего, что помогло бы ему в этом. Этот человек был опасен, Лэнс знал это. Полти приходилось убивать, Лэнс это тоже знал. Но почему Полти привязался именно к нему?

Представлял ли он какую-то опасность для Полти? Или, возможно, угрожал каким-то его интересам? Знал ли Полти вообще, кто такой Лэнс Килкенни? Имеет ли значение его связь с Мортом Дэвисом?

Ставшее уже привычным чувство опасности не покидало Лэнса ни на минуту. Осторожность, вошедшая в плоть и кровь, заставила его замедлить шаг, что не понравилось коню, который любил путешествовать и получал удовольствие от быстрой езды.

Он проезжал мимо невысоких скал, пересохших источников, через заросшие колючками открытые пространства. Пейзаж был созвучен его настроению.

События, происшедшие с ним после приезда в Боталла, озадачили его. Он вспомнил странную улыбку на лице Стива Лорда и мрачную ярость очаровательной, но избалованной Таны. Он чувствовал в воздухе запах пороха, тень смерти легла на этот край. То была не достойная смерть крепких мужчин, сошедшихся лицом к лицу в честном поединке, а смерть, которая настигает из засады.

Имело ли это отношение к войне за землю?

Лэнс хорошо знал, чем опасно появление колючей проволоки на пастбищах. Сейчас стада пасутся свободно. Они разделены и отсортированы по выгонам. Но люди, у которых не было скота, тоже начали тайком заниматься огораживанием своих земель. Теперь же крупные скотовладельцы, которые купят проволоку и смогут оградить много акров, выживут с этой земли остальных. Границы их владений будут патрулировать, как это пообещал Стив, вооруженные люди. Пока это общая земля, но кто сможет отстоять свои права на землю в борьбе с более сильным противником?

Мелкие хозяева, вложившие все силы в свои ранчо, почувствовали угрозу дальнейшему существованию. Некоторым ранчеро уже сделали предложения продать свои земли. Эти владельцы были сильно рассержены. К чему это могло привести, было ясно из того, что уже произошло с Джо Уилкинсом.

У маленького человека нет денег, чтобы нанять стрелков. Многие даже не могут купить проволоку. Вытесненные с больших пастбищ, они будут вынуждены выпасать скот на все меньших участках. И что хуже всего, большинство окажется отрезанными от воды, а без этого их земли ценности не представляли.

Но этих людей было не так просто запугать. Их револьверы стреляли так же громко, как и у крупных ранчеро. Среди них часто встречались бывшие солдаты, воевавшие с индейцами, и охотники за бизонами — они умели постоять за себя.

Это было время, когда люди сначала стреляли, а потом задавали вопросы. Время, когда Сэм Басс и его бандиты разъезжали по этим дорогам, а Джон Вэсли Хардин уже открыл кровавый список убийств, когда банда Кинга Фишера насчитывала до пятисот человек по обе стороны границы. Кинг Фишер, говорят, носил маску из тигровой шкуры и сомбреро с серебряной каймой и имел инкрустированный перламутром шестизарядник.

Было несколько сот известных преступников, промышлявших в Техасе, и еще около пятисот, будораживших Нью-Мексико. Все эти люди не выезжали из дому без оружия. Стрельба была общепринятым способом разрешения споров.

С вершины холма Лэнс осмотрел то, что называли долиной Затерянного ручья, и увидел серебристую нить колючей проволоки, тянувшуюся с востока на запад насколько хватало глаз. Но эта местность нуждалась в меньшем количестве проволоки, благодаря видным отсюда скалам, окаймлявшим долину.

Кроме того, здесь была вода. Это лучшее из пастбищ, которое только можно пожелать, и неудивительно, что Стил и Лорд страстно желали завладеть Затерянным ручьем.

— Я не знаю, Бак, — обратился Лэнс к коню, — я не разбираюсь в этих манипуляциях с проволокой. Но очевидно, что это может поднять урожаи и улучшить породу скота. Но при этом кому-то придется покинуть эти места. Ты и я, Бак, тоже со временем уйдем отсюда. Мы с тобой не любим ограды. Может, нам лучше направиться на север, в Дакоту, Вайоминг или даже в Канаду?

Был поздний вечер, когда мустанг свернул вниз на узкую тропу, вьющуюся среди зарослей и валунов. Это была тропа контрабандистов. Но Лэнс не боялся встречи с ними. Эти люди представляли опасность только для тех, кто хотел посягнуть на их добро.

Тропа уходила в широкое ущелье, и когда Лэнс почти пересек его, он наконец увидел, что лекал. Спешившись, он повел коня к убежищу за валуном.

Сидя за камнем, Килкенни наблюдал, как солнце медленно садилось на западе и на скалах играли малиновые блики… Ему были необходимы несколько часов сна. Когда он проснулся, на небе уже зажглись звезды, и Лэнс решил, что прошло несколько часов. Вокруг стояла тишина. Некоторое время он не двигался, прислушиваясь к ночным звукам.

Внезапно Килкенни заметил слабый отблеск на противоположной стороне каньона. На него явно смотрело дуло револьвера. Едва он пошевелился, темноту прорезала вспышка. Он услышал грохот выстрела и свист пули у виска. В тот же момент он ощутил толчок в спину и упал лицом в траву. Что-то липкое стекало по щеке…

Очнувшись через некоторое время, Лэнс почувствовал мучительную боль, словно тысячи крошечных человечков стучали раскаленными докрасна молоточками у него в голове, стучали и стучали без устали.

Лэнс открыл глаза и увидел звезды, смотревшие с небес. Поодаль лежало нечто темное и длинное, напоминавшее тело человека.

Корчась от боли, Лэнс перекатился на живот и попробовал привстать. Прошло несколько минут, прежде чем ему удалось наконец собраться с силами.

Перед глазами все плыло. Он сел, обхватив голову руками, и в таком положении просидел очень долго.

Наконец он ухватился рукой за камень, голова кружилась, и Лэнс с трудом поставил себя на ноги. Оружие было на месте. Пошарив по земле, нашел свою шляпу и повесил ее на шнурке на шею, поскольку голова опухла и слишком болела. Обойдя вокруг камня, Лэнс нашел терпеливо ожидавшего Бака. Рыжий конь подался навстречу хозяину и мягко заржал.

— Извини, парень, — прошептал Лэнс, — тебе бы сейчас надо стоять в стойле и жевать овес.

Когда он вывел коня из-за камня, то снова увидел темный силуэт на земле. Прямо над ним склонилась не замеченная прежде лошадь.

С револьвером в руке Лэнс подошел к лежавшему на земле телу. При слабом свете звезд он смог различить черты мужчины. Лицо ему было незнакомо. Потом он заметил клочок бумаги, белевший в руке умершего. Он осторожно высвободил его… Это был конверт. Сидя на корточках, с раскалывавшейся от боли головой, Лэнс пытался прочитать адрес. Конверт был вскрыт. Килкенни с трудом разобрал каракули:

«Я был стрелком. Морт нуждается в помощи. Он не мог прийти».

Это было написано на обратной стороне письма, адресованного Сэму Картеру, ранчо «Затерянный ручей».

Запихнув письмо в карман, Лэнс сел на коня и двинулся вниз по дороге по направлению к ранчо. Теперь уже было близко, судя по имевшимся у него описаниям местности. Стало ясно, что враги Морта установили наблюдение за дорогой, чтобы знать всех, кто хотел проехать туда или обратно.

Килкенни свернул с дороги и направил коня по крутому склону на вершину холма. У него была карта, по которой он мог бы определить положение ранчо, а краткие комментарии Расти Гейтса помогли сориентироваться в темноте.

Лэнс находился в нескольких милях от цели, когда увидел зарево пожара. Это могли быть только постройки на ранчо.

Он опоздал. Дом подожгли, а Морт Дэвис, возможно, уже мертв.

Вдруг из темноты возник человек, окликнув его:

— Это ты, Джо?

Лэнс резко остановился. Мужчина подошел ближе:

— Джо, что случилось?

Это был голос одного из тех, с кем Лэнс дрался в «Шпоре». Они одновременно узнали друг друга. В этот же момент рухнули перекрытия горящего здания. Языки пламени вырвались вверх.

От неожиданности мужчина опустил винтовку, но Лэнс направил свой винчестер ему в грудь. И не колеблясь выстрелил.

Неловко взмахнув руками, мужчина замертво упал на землю.

— Еще одним меньше, Морт. Еще одним.

Он пришпорил коня и помчался в направлении пожара.

Лэнс направил коня прямо к затухающему огню. Жив ли Морт? Или он зря проскакал более тысячи миль?

За это время могло произойти очень многое. На самом деле Лэнс уже мало что понимал в череде событий последних дней. Ограждения были только верхушкой айсберга. Похоже, самое плохое еще впереди. Ни Лорд, ни Стил не станут дважды говорить об одном и том же, а впрочем, это относилось ко всем в Техасе.

Еще несколько лет назад техасские ранчеро осваивали огромные пространства, но тогда земля ничего не стоила. Они были строителями собственной империи, уверенные в своих силах, в правильности сделанного выбора. Их империя была богата сочной травой, новое дело сулило большую прибыль, но подчас отсутствие воды делало невозможным воплощение в жизнь мечты о богатстве и благополучии.

На эту же землю претендовали фермеры. Они перепахивали пастбища, обосновывались у источников, которые стали считать своей собственностью. Мелкие ранчеро являлись для них разновидность воров, которые стремились увеличить свои стада за счет чужих животных, которым они ставили свои клейма.

Часто у мелкого ранчеро не было ни одного быка. Тогда он пускал своих коров на свободные пастбища, получая таким образом приплод от быков, принадлежавших крупным скотовладельцам, что, в свою очередь, не могло понравиться зажиточным ранчеро.

Проволока была призвана изменить такое положение дел. Она ограждала ранчо, изолировала водные источники от тех, кому они не принадлежали, препятствовала использованию чужих быков. Отныне скотовладельцы могли покупать качественных производителей и улучшать породу без ущерба для собственного стада.

Лэнс знал историю Затерянного ручья. Расположенный близ границы с Мексикой, он стал прибежищем контрабандистов и конокрадов, поэтому большинство крупных ранчеро избегало его. Неоднократно случалось так, что скот, оставленный на тучных пастбищах долины, бесследно пропадал. В то же время и Лорд и Стил считали, что каньон принадлежит именно им… Они пока что не заявили официально о своих правах на него, но это лишь дело времени.

Морт Дэвис приехал сюда вместе со своим скотом из Мексики и поселился на этой земле. Он был человеком упрямым, но здравомыслящим. С ним нельзя было не считаться. И Лорд и Стил, каждый по-своему, пытались выжить Дэвиса с этой земли. Но он первым обосновался здесь и не собирался сдаваться без боя. Но когда они начали огораживать его владения и прибегли к услугам бандитов, Дэвис был вынужден обратиться за помощью. Лэнс понимал: это могло означать, что Дэвис либо выведен из игры, либо уже убит… Как Джо Уилкинс, который по случайному стечению обстоятельств работал на него.

Лэнс замедлил шаг, подъезжая к ранчо. Он старался держаться в тени кустарника, тянущегося вдоль дороги. Неожиданно он услышал выстрел из старой охотничьей винтовки Морта. Стреляли где-то внутри горящего здания. В ответ раздалось сразу несколько выстрелов.

Килкенни пришпорил коня и на скаку перезарядил винчестер. Перепрыгивая через невысокую стену из необожженного кирпича, он выстрелил в группу стоящих возле нее людей и бешеным галопом поскакал к горящему дому.

Человек, возникший перед ним, вскинул винтовку, но так и не выстрелил: держа винтовку в левой руке, Лэнс разрядил ее, почти не целясь.

Глаза нападавшего в ужасе расширились, он опрокинулся назад, а копыта Бака завершили дело, начатое его хозяином. Вокруг свистели пули.

Лэнс заметил Морта, притаившегося в тени корраля. Подъехав ближе, Килкенни спрыгнул с коня и направил отважное животное в небольшой сарай.

Обернувшись к противнику, Лэнс открыл стрельбу. Он увидел, как люди, пригнувшись, побежали к своим лошадям. Один из них упал, сраженный пулей из его винчестера. Затем он уложил рядом еще двоих.

Вдруг наступила тишина. Лэнс использовал передышку, чтобы перезарядить оружие.

Морт поднялся с земли.

— Ты почти верно рассчитал время, Лэнс, — усмехаясь, сказал он. — Почему ты не приехал, когда веселье только началось?

— Что? И лишить тебя удовольствия пострелять? Ты старый волк, кто бы мог подумать, что тебе понадобится помощь. Тебе просто захотелось поболтать с кем-нибудь. Так бывает, когда живешь один, Морт Дэвис.

Бородатый мужчина хлопнул Лэнса по плечу:

— Лэнс, я и подумать не мог, что все так обернется. Но когда я услыхал, что Брокмэны возвращаются сюда… Я хорошо обращаюсь с «шарпсом», ты знаешь. Но я не хотел бы с ними встретиться.

— Они хорошие стрелки… очень хорошие, — согласился Килкенни. — Ты уверен, что они здесь?

— Нет… но все может быть.

— А кто эти ребята?

— Может, кто-то из людей Стила или Лорда. — Морт почесал бороду. — Давай посмотрим.

Трое лежали слева, а вместе с тем, кого Лэнс убил еще раньше, получалось четыре трупа. Этим парням следовало получше узнать Морта Дэвиса, прежде чем планировать нападение на его ранчо.

— Что-то я никого не узнаю, — прокомментировал Морт. — Конечно, они наняли людей со стороны.

— Отец, — подошел к ним сын Дэвиса, — я видел этого в Боттала, он был с Бертом Полти.

Лэнс вгляделся в лицо лежавшего на земле мужчины. Нет, он не встречал его раньше.

— Морт, — сказал Лэнс тихо, — если здесь замешаны Брокмэны, кто им заплатил?

Старший мужчина пожал плечами:

— Я не знаю. Эйбел одно время работал на Стила, но он взял моду вертеться вокруг Таны, и старик от него отделался. А Эйбелу это не могло понравиться.

— Это мало похоже на правду, — заметил Лэнс. — Все вокруг только и говорят о Лорде и Стиле, но, кроме стычки с людьми Полти, о других инцидентах я не слышал. Они пристали ко мне в городе, и я, убей Бог, не могу понять почему.

— Я думаю, что это Брокмэны, — предостерег Морт. — Они работают вместе и каждый раз разыгрывают все как по нотам. Я хочу сказать, что они ставят тебя в такое положение, что ты можешь взять на прицел только одного из них. Они грубы, но не обделены умом, и к тому же ищут приключений. Время от времени их имена связывают с какими-нибудь нашумевшими преступлениями. Они требуют высокую плату за свои услуги, но на самом деле они просто любят опасность.

Лэнс осмотрелся:

— Они немного здесь оставили, не так ли? У тебя есть какое-нибудь место, где бы можно было отсидеться?

— Вон там есть пещера. Мы жили в ней, пока не построили дом, поживем и сейчас. Теперь главное — сохранить эту землю. Думаю, мы с моим парнем сумеем продержаться год или два, пока все снова не наладим.

— Вы сохраните ее, — спокойно сказал Лэнс, — или я зря проделал этот долгий путь.

Морт Дэвис немало поработал для того, чтобы сделать Запад гостеприимным краем, и заслужил спокойную старость. И если крупные хозяева или просто бандиты стремятся согнать его с этих земель, Килкенни сделает все возможное, чтобы этого не произошло.

— Кто знал о том, что Сэм Картер должен был встретить меня? — спросил Лэнс.

— Насколько я знаю, никто. Сэм с небольшим стадом проходил мимо и зашел поужинать с нами. Тут началась стрельба, и я попросил его найти тебя.

Лэнс вкратце описал свои неприятности в Боталла и присовокупил рассказ о знакомстве с Таной Стил.

— Я дорого бы дал, чтобы посмотреть на это, — сказал Морт. — Не сносить ей головы! Правит этой своей повозкой как сумасшедшая! Но она всего лишь девушка. Самая прелестная девушка в округе, за исключением Риты Риордан.

— Ты говоришь о той особе, что заправляет Яблоневым каньоном?

— О ней. Она умеет вести дела. При ней всегда этот огромный индеец, а с ним никто не хочет связываться.

Лэнс помог Морту перетащить в пещеру то немногое, что осталось после пожара. Пещера была вполне удобна и, что важно, труднодоступна, хотя оборонять ее было бы легко.

— Я рад, что ты еще легко отделался. Но мне пора ехать дальше, — попрощался Лэнс.

Было уже поздно, Лэнс смертельно устал, но ему удалось прикорнуть на пару часов, так что он отправился дальше. Он хотел разобраться в том, что же здесь все-таки происходило. Ему нужно было переговорить с Лордом и Стилом и попытаться остановить их до того, как начнется настоящая война.

Четверо уже мертвы, но все они были мелкими фигурами в этой игре.

Эти люди просто зарабатывали на жизнь своим оружием. И на их место всегда найдется немало желающих.

Сэм Картер тоже был мертв. И это была настоящая потеря для этих мест.

С этими мыслями Лэнс свернул к владениям Уэба Стила. От разговора со Стилом он ничего не потеряет, хотя и не очень-то соответствовал роли миротворца.

В том случае, если не удастся заключить мир, оба скотовладельца окажутся втянутыми в войну, но никто не сможет ничего выиграть.

Это соображение изменило ход его мыслей. Если Лорду и Стилу война невыгодна, то кому она нужна? Все, что успело произойти, совершали посторонние люди. Но кто платил им? Кто мог бы выиграть от того, что два крупных скотовладельца затеют друг с другом войну?

Морт?

В этом Лэнс сильно сомневался… С другой стороны, насколько хорошо он знал Морта Дэвиса? Этот человек спас ему жизнь. Он честный ранчеро. Но если предположить, что это не так? Или допустить, что Морт действительно был таким раньше, но в последнее время свернул на нечестный путь, желая быстро разбогатеть?

Думая над всем этим, Лэнс подъехал к ранчо Стила. Из придорожной тени ему навстречу вдруг вышел человек с винчестером:

— Все в порядке, незнакомец! Не делай резких движений. А теперь потихоньку слезай с коня и подойди сюда.

Лэнс без возражений подчинился приказу. Он спешился, стараясь держать руки так, чтобы их было видно в слабых отблесках света, падающего из окон дома. Пока он приближался, из тени вышел еще один мужчина, худой и небритый, который инстинктивно сразу понравился Лэнсу. Его загорелое морщинистое лицо выражало непреклонность.

— Ты кто? — потребовал ответа первый мужчина.

— Лэнс. Проезжал мимо и вот подумал, что неплохо было бы заехать поговорить со Стилом.

— Лэнс? — Что-то сверкнуло в глазах задавшего вопрос. — Вы тот самый господин, который не поладил с мисс Таной?

— Боюсь, что тот самый. А она все еще сердится?

— Действительно Лэнс, — обрадовался другой. — Это так же верно, как то, что я Джим Уэстон. Парень, ты попал в переплет. Когда эта амазонка вернулась, она закатила настоящую истерику. Шумела до тех пор, пока не устала. Да у тебя просто железные нервы, если ты решился приехать сюда. Сильно удивлюсь, если она не выставит тебя с ходу. — Его интонация вдруг стала серьезной. — А о чем ты хочешь говорить со Стилом?

— Я хочу остановить эту войну. Она ни к чему не приведет.

— А тебе-то что до этого? Никто ведь просто так ничего не делает.

— А ты что здесь делаешь, Уэстон?

— Я здесь работаю. А что?

— Что ты выиграешь в случае войны? Что получишь?

— Беды, неприятности и головную боль. Вряд ли что-то больше. Все наши пастухи заняты сейчас огораживанием, хотя должны бы были пасти коров. Мы теряем скот, время и проволоку. Не знаю, кто выиграет в этой войне, каков бы ни был ее результат. Но нашего старика переубедить невозможно.

— Вот мне тоже так кажется. В любом случае мне это не нравится. За мной послал Морт Дэвис. Морт — мой друг. И знаешь, Уэстон, я хотел бы, чтобы Морт сохранил свои земли у Затерянного ручья. И он сохранит их, но для этого ему придется поставить человека под каждым деревом.

— Ты, наверное, думаешь, что очень остроумен? — предположил Уэстон, но в его глазах светилось понимание. Кроме того, и он сам, и Морт Дэвис были сделаны из одного теста. — Что ж, возможно, ты и прав.

— Я уже поездил по округе, но мое мнение осталось прежним. Нам с тобой нетрудно говорить обо всем этом. Ты старый вояка, пастух и к тому же достаточно умен, чтобы допустить, чтобы чьи-то амбиции взорвали все в этих местах. Вот ты лично что имеешь против Морта Дэвиса?

— Ничего. Он сейчас один из самых лучших людей в наших краях. Я знаю, что именно ты имеешь в виду, но не я устанавливаю правила на этом ранчо. Это право Уэба… Или Таны.

— Но уже погибло достаточно людей, — ответил Лэнс, — и я не хочу, чтобы умер еще кто-то.

— Это ты о Джо Уилкинсе?

— И Джо Уилкинс, и Сэм Картер…

— Картер мертв?

— Его убили сегодня на дороге… И еще четверо тоже мертвы. У Затерянного ручья была перестрелка.

Уэстон все это время шел рядом с Лэнсом в сторону дома, но теперь остановился и взволнованно спросил:

— Чьи это были люди? Наши?

Лэнс отрицательно покачал головой:

— Здесь одни загадки, Уэстон. В этом деле замешано больше людей, чем Стил или Лорд могут предположить. Те, кто погиб сегодня, не работали ни у одного из местных ранчеро, а младший Дэвис сказал, что встречал одного из них в компании с Бертом Полти.

— Полти? Я и не думал о нем.

Они зашли в дом и остановились у внутренних дверей. Уэстон постучал и, дождавшись ответа, распахнул их перед Лэнсом.

Старый Уэб Стил восседал в кресле за столом. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты так, что можно было видеть массивную волосатую грудь. Его тяжелый взгляд, казалось, пронзил Лэнса насквозь. Справа от него в большом легком кресле сидела Тана. Увидав Лэнса, она вскочила, ее лицо исказилось от гнева.

Еще в комнате находился высокий худощавый мужчина с серо-голубыми глазами и изящно постриженными светлыми усами.

— Ты! — непроизвольно вырвалось у Таны. — И у тебя хватило наглости явиться сюда?

Лэнс улыбнулся весьма дружелюбно:

— Вижу, вы не носите с собой хлыст в доме, мэм. Или вы всегда держите его под рукой?

— Насколько я слышал, молодой человек, вы не поладили с моей дочерью. — Стил перевел взгляд с Таны на Лэнса и обратно. — Что, собственно, между вами произошло?

— Ваша дочь, похоже, пыталась использовать главную улицу для гонок на повозках. Я попался ей на пути, и она отхлестала меня. Я в свою очередь попытался объяснить ей, что настоящие леди так не поступают.

Стил засмеялся:

— Ну, молодой человек, тогда вы в беде. Я бы даже сказал, просто смельчак. Но предоставляю Тане право самой разбираться в своих делах. Так что пусть теперь небеса заботятся о вашей душе!

Лэнс храбро тряхнул головой:

— Вы хотите сказать, что я осмелился поднять руку на вашу дочь? Поверьте, если я смог бы приложить эту руку туда, куда следовало бы, было бы гораздо лучше.

Уэб Стил подмигнул ему:

— Молодой человек, я бы дал сотню голов скота только за то, чтобы посмотреть на человека, которому удалось бы сделать это!

— Папа! — запротестовала Тана. — Этот человек выводит меня из себя!

— Если не возражаете, мэм, — предложил Лэнс, — мы могли бы продолжить наш спор в другое время. Я приехал к вашему отцу по делу.

Тана начала было говорить, но Лэнс отвернулся от нее и сел в кресло.

— Мистер Стил, — начал он, — у меня сегодня роль миротворца. Ваши люди позволили втянуть себя в трехстороннюю войну, от которой сильно пострадают ваши стада и люди, не говоря уже о проволоке и порохе. Я хотел бы организовать встречу между вами, Четом Лордом и Мортом Дэвисом.

— Дэвис? — Стил встал, опираясь обеими руками о стол. — Я не стану разговаривать с этим ничтожеством! Он уйдет отсюда сам, или нам придется выставить его!

— Похоже, этот человек ищет здесь неприятностей, — вмешался незнакомец. И затем добавил: — Виктор Бонэм, из Нью-Йорка.

Лэнс лишь мельком взглянул на него и вновь обратился к Стилу:

— У вас репутация первоклассного стрелка, Стил. Вы пришли на Запад вместе с хорошими людьми, и вы своими руками создали это место. То же самое сделал и Морт Дэвис. Только он попал сюда чуть позже. Он дошел до Санта-Фе и Солт-Лейк-Сити, он участвовал в освоении этого края. Сейчас же он нашел прекрасный участок и осел там. Что в этом плохого? Разве вы поступили иначе? — Лэнс снова встал. — Он сражался с команчами и апачами. Он выстроил ранчо. Он прочистил источник. Он сделал в долине Затерянного ручья то, до чего у вас просто не доходили руки. И проблемы между вами не возникло бы, если бы не началось огораживание участков. Вы знаете, мне кажется, Морт просто рожден для своей земли, как и вы для своей, — добавил он уже тише. Но потом снова повысил голос и даже чуть подался вперед. — Стил, я не так давно в этих краях, но не нужно много времени, чтобы понять: здесь происходит нечто, о чем ни вы, ни Лорд даже не подозреваете. Я хочу только, чтобы Морта Дэвиса оставили в покое. Но если вы или Чет Лорд так жаждете войны, вы ее получите. Но вам все равно придется оставить Морта в покое. Иначе, — Лэнс вновь немного смягчил тон, — мне самому придется разобраться с вами.

— Вы говорите слишком громко для босоногого погонщика, — снова вмешался Бонэм. — Между прочим, мы можем просто не позволить вам выйти отсюда!

Лэнс заметил, что Тана в недоумении уставилась на Бонэма. Даже Уэб Стил, казалось, удивился такой агрессии.

Килкенни наконец удостоил Бонэма внимательного взгляда.

— Я не знаю, как вы себе это представляете, Бонэм. Но обычно когда я решаю покинуть какое-либо место, то я так и делаю.

— Лучше не трогайте его, — остановил разгорающуюся ссору чей-то голос. — Я думаю, этот человек хорошо понимает, что говорит.

Это был Расти Гейтс. Он стоял в дверях, довольный произведенным эффектом.

— Я тут ехал мимо и подумал, а почему бы не заехать и не выпить чашечку кофе. Но я рассчитывал на дружественную обстановку.

Бонэм начал было говорить снова, но Гейтс оборвал его.

— Лучше помолчи, ньюйоркец, — посоветовал Гейтс. — На сегодня уже достаточно трупов. Если ты будешь продолжать в том же духе, то можешь сказать что-нибудь не то. — Расти вдруг улыбнулся и бросил насмешливый взгляд на Лэнса. — Видишь ли, — он медленно раскурил сигарету, — я слыхал, что Лэнс Килкенни может обидеться, если в его присутствии кто-то позволяет себе лишнего.

Это было подобно разрыву бомбы. Тана уронила руки на колени, глаза ее расширились и замерли на Лэнсе. Уэб Стил громко хлопнул рукой по столу. Джим Уэстон немного попятился и принял чрезвычайно удивленный вид.

Странно, но именно в этот момент Лэнс случайно взглянул на Виктора Бонэма, человека из Нью-Йорка. И заметил на его лице выражение бешеной ненависти, но оно было столь недолгим, что Лэнс решил, что это просто галлюцинация.

— Ты сказал, Килкенни? — переспросил Уэб Стил. — Известный стрелок?

— Да, мое имя Килкенни. Но я никогда не заботился о репутации. Морт Дэвис стал моим другом, а я никогда не забываю друзей. — Лэнс поглядел на Стила. — Я пришел сюда не для того, чтобы искать неприятности. На Морта напали, а его ранчо сожгли.

— А что произошло? — поинтересовался Бонэм.

— Четверо мертвы. Они не работали ни на Лорда, ни на Стила. Но сам Морт жив и прекрасно себя чувствует. Признаться, мне хотелось бы, чтобы он и дальше оставался в добром здравии.

— Если столько людей уже замешаны в этом, — прокомментировал Бонэм, — один человек погоды не сделает.

— Иногда, Бонэм, — откликнулся Килкенни, — один человек может изменить все.

— Морта Дэвиса подожгли? — Стил пожал плечами. — Не я это сделал, но, по правде говоря, он напрашивался на нечто подобное.

— Вопрос, которым вам следовало бы задаться, Стил, — сказал Килкенни, — кто же поджег Морта и почему. Вы с Лордом были заняты выяснением того, кто из вас двоих сильнее, а в это время кто-то еще попытался откусить от этого пирога. Я предложил бы вам подумать, кто бы это мог быть. Вы с Лордом наивно полагаете, что управляете здесь всем, что вы как петухи в курятнике. Я же думаю, что кто-то пожелал сделать из вас козлов отпущения. Вы можете устроить прекрасное шоу, начав выяснять отношения, но, остыв, можете обнаружить себя в весьма затруднительном положении. Но тогда уже поздно будет разбираться, кто в этом виноват.

— Да это угроза!

— Нет. Я никогда не угрожаю. Я вообще не имею отношения к этой войне. Я просто помогаю другу.

— А не та ли эта история, когда Дэвис выходил тебя после ранения? — вдруг спросил Бонэм.

— Было такое. — Килкенни вновь повернулся к Стилу. — Полагаю, вам и Лорду следовало бы быть вместе с Дэвисом, а не против него. Только в этом случае в округе может наступить мир.

— У тебя свой взгляд на это, Килкенни, а у меня свой Когда мне потребуется твой совет, я непременно обращусь к тебе, — недовольно ответил Стил.

Лэнс Килкенни пожал плечами.

— Это твои проблемы, Стил. Я в любом случае ничего не теряю. А тебе есть что терять, а выиграть тебе не удастся Спокойной ночи.

Лэнс вышел из дома и направился к коню. И неожиданно обнаружил Тану.

Килкенни заметил, что она покинула комнату в разгар беседы, но никак не ожидал увидеть ее здесь… или вообще когда-либо еще.

— Ну? — Голос ее звучал презрительно. — Я должна была догадаться! Простой стрелок, бандит! Человек, который стреляет в тех, кто менее способен, чем он!

— Как минимум, — он улыбнулся в ответ, — я предоставляю им шанс. Я не наезжаю на них на улице. — Он помолчал и добавил: — Знаете, мэм, а вы вполне очаровательны при лунном освещении. Так в вас не разглядеть изъянов. Но учтите: либо в вас есть что-то дьявольское, раз вы явились сюда лишь для того, чтобы наговорить мне гадостей, либо вы просто в меня влюбились. И я даже не знаю, что меня пугает сильнее!

Она сердито отступила назад:

— Влюбиться в тебя! Ты, презренный, самодовольный…

Пока она искала слова и произносила их, Лэнс сел в седло. Вдруг он быстро наклонился, одной рукой обнял Тану и крепко поцеловал в губы.

Неожиданно для нее самой губы девушки раскрылись навстречу ему. Но он так же внезапно отпустил ее и поскакал прочь. Он уезжал все дальше, и Тана слышала, как он напевал старую добрую песенку:

Дорога лежала на север. Ездили по ней редко, в основном преступники и контрабандисты. В этом краю то тут, то там встречались дубовые рощицы, окруженные полянками с сочной травой. Кустарник и деревья выглядели островками в море травы.

Ездить через эти места было небезопасно. За любыми зарослями могла быть засада. Воды здесь было достаточно — множество ручейков, впадавших в Рио-Гранде. Но в большинстве из них вода имела солоноватый привкус.

Конь легко шел по такой местности, он привык к долгим путешествиям и умел сам выбирать нужный темп.

Опаленное солнцем лицо Расти Гейтса было почти такого же красного цвета, как и его волосы. Он то ехал позади Килкенни, то обгонял его. Мужчина, умеющий постоять за себя, всегда вызывает уважение, а в этом суровом краю лишь несколько человек могли сравниться с Лэнсом Килкенни. В армии он прославился как один из лучших разведчиков. Ему приходилось сражаться и с индейцами, и на стороне индейцев. Его уважали и союзники и враги. Он был стрелком, но стрелял только по необходимости. Расти Гейтс, как и многие другие, втайне восхищался им, он тоже стал стрелком, вольной птицей, и этот выбор оказался естественным для него.

Он пересек из конца в конец четыре или пять штатов, побывал везде, где только может проехать человек верхом на лошади. Как и Килкенни, он обычно странствовал в одиночку, брался за работу, когда кончались деньги, нередко попадал в перестрелки, перегоняя скот или сопровождая грузы, но в глубине души отдавал предпочтение занятию скотоводством. Дважды Расти всерьез начинал разворачивать дело, но однажды распродал скот и проиграл все деньги, а в другой раз был ограблен и решил на время завязать с оседлой жизнью. Так что ему было понятно и отчасти близко бедственное положение, в котором оказался Mopт Дэвис.

Это был край, где царили суровые законы, но другой ему был не нужен. Этот край никогда и не был другим. Расти Гейтс вырос на маленькой ферме, на которой сам доил коров, заготавливал сено, вырубал кустарник и пахал землю в надежде на скудный урожай. Сначала он работал вместе с отцом, а когда отец погиб во время беспорядков в Канзасе, ему пришлось справляться одному, чтобы прокормить мать и четверых младших братьев и сестер.

Его мать умерла, когда ему едва исполнилось шестнадцать. Холера унесла младшую сестру Расти, а один его брат был затоптан взбесившейся лошадью. Другой брат в четырнадцать лет пошел работать на речной пароход, а сестра устроила свою судьбу, в шестнадцать лет выйдя замуж за врача в Джоплине. В девятнадцать Расти подался на Запад искать свою судьбу. Он хотел иметь собственную землю, лошадей и скот. По пути он впервые услышал истории о Диком Билле Хикоке и Джоне Вэсли Хардине, о Билли Бруксе и Джеке Бриджесе, о мифической Мамаше Дэйв, о Билли Лонгли и Кулене Бейкере.

Были и другие истории, о Кочизе и Бешеной Лошади, о Сатане и лейтенанте Гаррисоне, убитом индейцами, с которыми он пытался наладить дружеские отношения.

Рассказывали о Бене Томпсоне и Кинге Фишере, они были родом из тех мест, по которым он тогда проезжал. Но ему запомнилось несколько историй о Лэнсе Килкенни.

Если приключалась перестрелка и один или даже несколько человек погибали, Килкенни всегда оставался невредимым. Как-то раз группа парней, с которыми шутки плохи, попыталась напасть на него в Абилине. Двое из них умерли очень быстро, остальные сочли за благо отступить.

Однажды на кладбище бизонов Килкенни подстерегли индейцы кайова, в результате — двое мертвых, один раненый, у последнего Лэнс забрал ружье и велел отправляться к своим, чтобы рассказать эту историю. Две недели спустя он защитил мальчишку-кайова от трех бледнолицых бездельников, собиравшихся надругаться над ним, дал ему лошадь и оружие индейцев, напавших на него на кладбище бизонов.

Но правдоподобных историй было немного, а сам Лэнс Килкенни представлялся фигурой почти фантастической. Многие говорили о нем, но рассказы часто противоречили друг другу. До начала стрельбы он оставался в тени. А когда все заканчивалось и люди могли наконец его рассмотреть, Килкенни исчезал так же неожиданно, как и появлялся.

Поговаривали, что он убил уже восемнадцать человек. Какой-то торговец в Додже заявил, что на самом деле двадцать девять. Но это все были лишь пустые разговоры, а точно никто ничего не знал. Не будучи тщеславным, Килкенни не делал зарубок на рукояти своего револьвера.

— Знаешь, — вдруг произнес Расти, — в Яблоневом каньоне сшиваются Брокмэны.

— Я знаю, — кивнул Килкенни. — Там-то мы их и навестим.

Расти размял щепотку табака.

— Ты выбрал не лучшее место для выяснения отношений с ними. Там будет пятьдесят, а может, сотня мужчин — и все они друзья Брокмэнов.

Килкенни бросил на него насмешливый взгляд:

— О чем ты беспокоишься? Ты ведь уже пережил пятьдесят стычек?

— Пятьдесят стычек? — Расти в задумчивости пожевал табак и сплюнул его на землю. — Ерунда, парень, я проиграл лишь одну. — Он оценивающе посмотрел на Килкенни. — Ты видел Брокмэнов? Ты крупный мужчина… наверное, весишь целых сто фунтов или даже больше. Но каждый братишка Брокмэн тяжелее тебя фунтов на сорок. И я однажды видел, как Кэйн Брокмэн подстрелил на лету ворону.

— А у вороны был револьвер? — усмехаясь, спросил Килкенни.

«Хороший вопрос, — подумал Расти, — очень хороший. Одно дело стрелять в летящую мишень, и другое — в движущуюся цель, которая отстреливается».

Они ехали в тени, отбрасываемой чахлыми кустами.

— Позволим ему нас догнать, — сказал Килкенни.

— Догнать? Кому?

— Стиву Лорду. Он отстает на несколько миль.

— Ты хочешь сказать, что ты разглядел его лицо? — Расти уставился на дорогу, на которую медленно оседала пыль, поднятая копытами их коней. — Я едва могу понять, что это человек.

— Посмотри получше. Лорд нацепил себе на шляпу ленту с серебряными бляхами, которые дивно сверкают на солнце, — ни с кем другим не спутаешь. Да и посадка у него особенная — гляди, как держится в седле.

Расти закинул в рот еще одну порцию табака. «Все очень просто, — подумал он, — если знаешь, как подойти к делу». После слов Килкенни он и сам вспомнил про эту ленту с бляхами. Он видел ее столько раз, что давно перестал замечать.

— Кстати, — продолжал Килкенни, — я сам хочу встретиться с Брокмэнами.

— С обоими? Слушай, я…

— С обоими, — повторил Лэнс. — Ты можешь прикрывать меня со спины.

Всадник скакал во весь опор, расстояние между ними быстро сокращалось. Килкенни снял шляпу и провел рукой по волосам. Он снова посмотрел на небо, сгущающиеся облака обещали дождь.

— По поводу дела с Мендозой. Я был в Соноре после того, как ты побил его. Он сказал, что до встречи с тобой он считался самым быстрым стрелком в мире. Тебе повезло или ты действительно быстрее? — спросил Расти.

— Не знаю, но он тогда крепко меня побил.

— Не думал, что кто-то может побить тебя, — сказал Расти.

— Некоторым это удалось, в том числе и Мендозе. Видимо, он заметил меня на секунду раньше. Да, так оно и было.

— Но ведь он не убил тебя?

— Мендоза допустил ошибку. Он двигался быстрее, но промахнулся, когда начал стрелять. Второго выстрела не было.

Легкий ветерок прошелестел по верхушкам дубов. Килкенни еще раз посмотрел на приближающегося всадника. Да, это был Стив Лорд. Но почему он здесь? И в такое время?

Они снова двинулись в путь, посматривая то на всадника, то на набухающее скорым дождем небо.

Стив Лорд нагнал их и натянул повод. Он довольно неприязненно смотрел то на одного, то на другого.

— Я не знал, что у вас есть дела по этой дороге, — произнес он наконец.

— Хотим взглянуть на Яблоневый каньон, — сказал Расти. — Заодно я представлю Килкенни Рите.

Стив посмотрел на Лэнса:

— Слыхал, кое-кто поговаривал, что ты и есть тот самый Килкенни, но я не верил. Ты не подходишь ни под одно описание.

— Что же в этом такого, — философски заметил Килкенни. — Я не стремлюсь к тому, чтобы меня узнавали.

— А я думал, наоборот. — Стив помедлил. Только сейчас до него дошел смысл слов, сказанных Расти. — А что ты хочешь от мисс Риордан?

— Ничего, — ответил Килкенни. — Расти показывает мне достопримечательности здешних краев, а я слышал, что она одна из них.

— Она красавица, — согласился Стив. — Но я не уверен, что ей бы понравилось называться «одной из достопримечательностей».

Расти решил смягчить ситуацию.

— Мужчина, который не захотел бы проехать сотни миль только ради того, чтобы побыть с ней в одной комнате, — не мужчина, — примирительно сказал он. — Она женщина!

Килкенни посмотрел на Стива, который всем своим видом явно выражал согласие, но при этом разговор о Рите, похоже, беспокоил его. Неужели он увлекся ею? Ну, это неудивительно. Стив молод, хорош собой и самолюбив.

— Ты знаешь, Стив, — предложил он, — я говорил сегодня ночью с Уэбом Стилом. Если мы все-таки собираемся избежать войны, которая никому не принесет пользы, мы могли бы свести с ним твоего отца и Морта Дэвиса.

— Морта Дэвиса? — взорвался Стив. — Да отец угрожал застрелить его на месте! Они никогда не сойдутся в одной комнате!

— Сойдутся, — мрачно ответил Килкенни. — И если кто и будет стрелять, то это я.

Стив колебался:

— Я поговорю с отцом, но к добру это не приведет. Он очень упрямый.

— Как и Уэб Стил, — вставил Расти. — Но мы смогли убедить его.

— Ты когда-либо видел войну за скот, Стив? — спросил Килкенни.

— Нет, никогда, — качнул тот головой. — Но мы слышали о разборке между Саттонами и Тейлорами и других беспорядках.

— Ну, тогда ты знаешь, сколько людей может бесславно погибнуть. Молодежь думает, что будет жить вечно, но за эти заблуждения приходится дорого расплачиваться. Юноша может умереть так же быстро, как старик. А если начнется стрельба, ты превратишься в первоклассную мишень. И никто не будет долго раздумывать, стрелять или нет.

— Я не боюсь, — запротестовал Стив.

— Это сейчас… Пока в тебя никто не стреляет. Удивительно, как быстро человеческие чувства могут меняться, когда в воздухе начинает летать свинец. Пуле все равно, куда лететь. Человек всегда думает, что умрет кто-то другой, только не он. Но все умершие думали точно так же.

— Это говоришь ты… Ты… Килкенни?

— Конечно, — сказал Лэнс просто. — Человек смертен. И я уверен, что человек, знающий, что может умереть, гораздо боле опасный противник, чем тот, кто думает, что не может. Бесстрашие часто оказывается причиной смерти.

— В любом случае, — добавил Расти, — зачем стрелять, если это нужно не тебе лично?

Стив резко обернулся к нему:

— Что ты имеешь в виду? Кому же еще это может быть нужно?

Килкенни не сразу ответил на этот вопрос. Расти жестом показал, что объяснение последует.

Лэнс оглядел простиравшиеся вокруг просторы. Он ехал в неизвестные места, к тому же он не любил путешествовать в компании. Разговоры отвлекали его, а для человека, живущего такой жизнью, невнимательность могла стоить дорого.

За многие годы он привык замечать мельчайшие изменения, встречавшиеся по дороге, и улавливать едва слышимые звуки. Это придавало путешествиям особую прелесть.

— Потому что здесь замешан кто-то еще, — заговорил Лэнс через некоторое время. — Кто-то, стремящийся убрать и Лорда и Стила. Кто-то, кто здорово бы выиграл, если бы они постреляли друг друга или же ослабели настолько, что он смог бы вступить в игру и взять их голыми руками. Твой отец и Стил думают, что это они здесь всем заправляют, но они ошибаются. Они пешки в какой-то большой игре. Но имени игрока мы не знаем.

— Я не верю этому! Это все чепуха!

— Дело в том, что человек, убивший Сэма Картера и Джо Уилкинса, и тот, кто напал на Дэвиса прошлой ночью, — это не ваш человек и не человек Стила. Найди того, кто стоит за этими убийствами, — и ты поймешь, кто разжигает эту войну.

— В Яблоневом каньоне ты не найдешь никого, кто бы знал что-либо об этом. — В голосе Стива Лорда слышалось волнение. Он перевел взгляд на Расти Гейтса. — А ты лучше смотри за дорогой. Брокмэны неподалеку.

Стив Лорд вдруг пришпорил коня и быстро поскакал вперед.

— Какая муха его укусила? — поинтересовался Гейтс.

Килкенни пожал плечами, у него было на уме одно соображение. Но пока ехал, он думал не о Стиве, а о себе самом, что случалось с ним редко.

Лэнс вел спартанский образ жизни, довольствуясь немногими удобствами и дружбой узкого круга людей. Это была суровая жизнь одиночки. И чем старше он становился, тем меньше позволял себе. С годами он понял, что хорошего владения оружием недостаточно для того, чтобы обеспечить жизнь без опасностей и лишних осложнений.

Всегда находились удалые юнцы, стремящиеся что-то доказать. Лэнс избегал встреч с ними, потому вообще не хотел никому ничего доказывать. Он никогда не желал себе славы стрелка или бандита. Это само пришло к нему. В краю, где все мужчины носят оружие и время от времени обнажают его, чтобы выжить, приходится убивать. Так есть, так было и так будет, стрельба — принятый способ разрешения споров, причем не только на Западе, но и на Востоке.

Да и не только в Америке все вопросы решались при помощи оружия, так было повсюду, так повелось с сотворения мира. Сенаторы и конгрессмены, члены кабинета министров и генералы, капитаны кораблей и моряки — для всех главным аргументом в спорах в течение долгого времени оставались пистолеты и шпаги. Но здесь, на Диком Западе, это просто случалось чаще, и поэтому стало делом более обычным.

Но в краю, где все носят оружие, кто-то обязательно оказывался более ловким и удачливым. Кто-то стрелял в совершенстве, имел железные нервы и тяжелые кулаки, что позволяло выигрывать в любых спорах. После нескольких подобных разборок такой человек становился знаменитым. Если он выигрывал три или четыре раза, за ним закреплялась слава стрелка или бандита. Все очень просто.

Килкенни знал многих. Он встречался с законниками и аферистами, врачами и бизнесменами, скотовладельцами и фермерами. За исключением немногих, оказавшихся за чертой закона лишь потому, что убили не тех или убивали слишком часто, среди них на самом деле было всего несколько настоящих бандитов. Но среди воров и бандитов людей, действительно умевших стрелять, было еще меньше.

Его судьба была похожа на судьбы многих мужчин на Западе. Он с детства охотился, вырос с оружием в руках и потому уважал его. Но Лэнс никогда не стремился создать себе репутацию. Просто в определенных ситуациях он побеждал. Он по-настоящему умел пользоваться оружием, мог, например, стрелять из двух стволов сразу. Но как раз это он делал редко.

То, что происходило в этих краях, он наблюдал повсюду. И он знал, что это будет происходить вновь и вновь. Борьба — это один из основных законов развития. A Запад развивался в очень жестких условиях.

Это заложено в самой природе человека. Каждый, кто выбрал Запад своим домом, был индивидуалистом, каждый был горд и требовал к себе уважения. Здесь жили сильные люди, познавшие тяжелую жизнь, усвоившие многое из культуры индейцев, через земли которых они прошли, на чьих землях селились. Индейские воины тоже были людьми гордыми, со своими нормами поведения, война вошла в их плоть и кровь.

В той борьбе, которую Лэнс воспринимал как неизбежность, хорошие люди погибли бы. А Запад нуждался в сильных. И здесь, на этих приграничных землях, такие люди были необходимы.

Но что касается самого Килкенни, он устал. Он был еще молод, но, кочуя по бесконечным дорогам большую часть своей жизни, понял, к чему в результате приводит эта борьба.

Он не хотел этого, но Морт был его другом. Он рисковал собственной жизнью, когда Килкенни оказался в беде. И теперь Лэнс не мог не приехать на помощь Морту Дэвису.

Значит, еще один долгий путь, в конце которого возможна смерть. Но он не мог поступить иначе.

Такие путешествия не были для него в новинку. Ему неоднократно приходилось предпринимать подобные поездки в неизвестные края, зная, что в конце пути его ждут неприятности.

Он знал все о Брокмэнах. Это были здоровые, выносливые парни, мускулистые и сильные. Их боялись и как кулачных борцов, и как стрелков, агрессивных и задиристых хулиганов и в родных краях, и здесь. Они ввязывались в драки, искали неприятности и часто нанимались как бандиты или убийцы. Огромные и умелые в обращении с оружием, они разъезжали где вздумается и делали что хотели, приближая свой смертный час, когда они наконец пересекутся с достойным противником и погибнут. Раньше или позже, это все равно случится.

Цель Килкенни состояла в том, чтобы направляться в самое сердце проблем, а Яблоневый каньон, похоже, был самой сердцевиной.

Лэнс трезво оценивал Берта Полти. Этот разбойник был быстр, как кошка, и опасен, как ласка. Он будет убивать и убивать до тех пор, пока наконец не проиграет. Он будет убивать из засады, но не из трусости. Просто это самый эффективный способ убийства. Он встречался лицом к лицу со многими людьми и, без сомнения, встретится еще раз, если не будет другого выхода.

Ни Уэб Стил, ни Чет Лорд не были убийцами. Они были сильными, грубыми мужчинами, немного упрямыми, но при этом, возможно, даже добрыми во многих отношениях людьми. Лэнс знал много людей такого типа, и на самом деле Морт Дэвис был во многом очень похож на них.

Берт Полти, однако, мог быть только исполнителем чьего-то дьявольского плана. Ему не хватило бы ума самому спланировать то, что происходило. Он был острым оружием, но всего только оружием. Но чьи руки держали это оружие?

Кто бы ни стоял за ним, это был человек злой и безжалостный. Кто-то умный и умелый, кто-то, хорошо знающий эти места и всю ситуацию.

Кроме того, этот кто-то знал Килкенни. Или знал о нем.

Кроме того, тот, кто его не боялся.

Если он выберется из этой истории живым, его снова ждут долгие ночные переходы, скудная пища, солоноватая вода и грубая жизнь беглеца — или того, кто почти беглец, — а затем новая попытка найти свое место в меняющемся мире. Иногда ему будет везти, но рано или поздно его прошлое настигнет его.

Несколько раз он решал уехать с Запада и вернуться на Восток, но он уже не годился для другого. Он потерял навыки, необходимые для жизни на Востоке; его знания об этом устарели. Не мог он решиться покинуть край необъятных расстояний, чистого воздуха, эти горы, равнины, леса, запах одинокого костра в ночи, чувство хорошего коня под собой и песни попутного ветра. Все это теперь вошло в его сердце, в его кровь и плоть, и каждой клеточкой своего тела Лэнс Килкенни чувствовал себя человеком Запада, и он хотел остаться человеком Запада до того дня, когда на каком-то одиноком плоскогорье или какой-то затерянной западной улочке он умрет с пулей в груди.

Даже сейчас он был в опасности. Но сейчас противник, неизвестный мужчина или женщина, должен был бы знать, что он вытянул карты в этой игре, и величайший риск состоит не в том, что Стил или Лорд, возможно, сделают, а в том, что он, Килкенни, сделает почти наверняка.

Он должен ускорить игру. Он должен двигаться. Он должен попытаться вывести противника из равновесия. Его обращение к Стилу ознаменовало начало наступления на Яблоневый каньон.

Прямая атака. Это всегда лучше, когда имеешь дело с заговорщиками, лицемерами, людьми без чести и совести. Человеку нужно время для сплетения заговора, и лучший способ нарушить его тайные планы — подтолкнуть его к скорейшему их воплощению. Атаковать, всегда атаковать, до тех пор пока неизвестный не обнаружит себя и не выйдет на открытый бой.

Килкенни доводилось предотвращать такие заговоры, но сможет ли он разрушить этот?

Проанализировав ситуацию, он признался себе, что не уверен в этом абсолютно. Его враг холоден, расчетлив и опасен. Зная Килкенни и при этом не обнаруживая себя ничем, он может разгадать или предвосхитить шаги Килкенни. И из своего убежища может охотиться за ним… и однажды внезапно напасть на него.

Килкенни задумчиво огляделся. Без сомнения, по этому пути будет легко перегонять скот в Мексику, и если кто-либо контролировал дорогу на юг, он мог бы выглядеть невинным владельцем, на ранчо которого никогда не появлялся краденый скот.

На ранчо в Техасе содержались миллионы голов скота, и много можно было украсть до того, как кто-либо что-то заподозрит, и при должной предосторожности можно всю дорогу заполонить перегоняемым скотом, и потребуются месяцы, а то и годы, чтобы это обнаружить.

Только к полудню всадники обогнули каменную гряду и оглядели сверху улицу в поселении Яблоневого каньона, названного так из-за сада, когда-то разбитого здесь, но теперь почти выродившегося.

На одной стороне улицы располагалось четыре здания, на другой стороне — три.

— В ближайшем доме живет доктор. Он, возможно, неплохой костоправ, но несведущ в других областях. Следующее здание — платная конюшня и кузнечная лавка. Тот длинный дом — банк, а жилище Берта Полти прямо за ним. Он живет здесь с Джо Диганом и Томом Марроу. С правой стороны — дом Билла Садлера. Билл аферист. Он занимается подделками и сможет изготовить любой нужный тебе документ. Прямо следом за ним самое большое развлечение Яблоневого каньона — бар. Это местечко Риты, и она сама им управляет. Последний дом, тот, с цветами, дом Риты. Говорят, еще ни один мужчина не переступил порог этого дома. — Расти мельком взглянул на Килкенни. — Рита человек прямой, так что если время от времени кто-то в этом пытается усомниться, Рита быстренько с ними разбирается.

— А место на горе за городом?

— Что ты имеешь в виду?

Килкенни указал место. На каменистом возвышении за городом, в месте, укрытом от всех, кроме кружащихся орлов, он едва разглядел некое подобие постройки. Даже в лучах заходящего за скалы солнца ее трудно было заметить, хотя, приглядевшись, он увидел отблески отраженного света.

— Черт побери! — Расти был раздосадован. — Я бывал в Яблоневом каньоне три или четыре раза, а однажды застрял здесь на пять дней, и я никогда не видел этого места!

Килкенни кивнул:

— Ставлю на то, что из города его не видно. Мне просто интересно, кто это такой осторожный? Кто поселился на смотровой площадке, с которой видно всех приезжающих в Яблоневый каньон? Кому это удается жить здесь и оставаться неизвестным?

— Ты думаешь…

— Я пока что ничего не думаю. Там наверху кто-то есть, полагаю, с биноклем. Но я любопытный, Гейтс, я намерен узнать, кто это.

Он посмотрел по сторонам и приметил незаметную тропинку справа.

— Давай обойдем кругом, Гейтс.

— Он должен быть блестящим стрелком, чтобы охотиться за кем-нибудь на таком расстоянии, и особенно когда мы настолько ниже.

— Но он, должно быть, и есть прекрасный стрелок, Гейтс, и он может выпустить для проверки несколько пуль в любое время. Думаю, он смог бы достать оттуда даже въезд в город.

— Что же мы сделаем?

— Поедем прямо туда… но не по дороге. Мы объедем эти камни и выедем на улицу из-за конюшни.

Они повернули лошадей и начали спускаться через камни по едва заметной тропинке, очевидно проложенной скотом. Килкенни шел впереди, прокладывая дорогу.

Конечно, они видели его и были готовы к встрече с ним. Но он не верил, что они попытаются напасть на него прямо на въезде в город.

Лэнс провел коня через несколько старых корралей, конюшню и повернул на улицу.

Они въехали в город вместе, но Килкенни был на дюжину шагов впереди, это выглядело так, будто двое мужчин медленно ехали вдоль улицы. Человек, сидящий перед баром, повернул голову, чтобы сказать что-то в открытое окно, но кроме этого, никаких движений не последовало.

У мужчины, скучающего перед баром, был в руках винчестер. А среди камней в конце улицы находился еще один.

— Это не по нашу душу, — прокомментировал Расти. — Здесь есть кое-кто, кто не желал бы быть пойманным этими парнями.

Около привязи Килкенни развернул лошадь, быстро спрыгнул на землю с винчестером в руках. Поверх седла он взглянул на человека под окном. У парня были песочные волосы, грубый взгляд, в котором, правда, таилась ирония.

— Вы, ребята, — сказал он, — проезжаете мимо?

— В зависимости от погоды. Возможно, мы задержимся.

— Здесь иногда жарковато, — ответил парень весело. — Слишком жарко. Я слыхал, что некоторые парни просто не могут это выдержать.

— Что ж, посмотрим. Давай поговорим. — Килкенни усмехнулся. — К счастью, я захватил с собой винтовку, чтобы не замерзнуть.

— Вокруг полно ружей, амиго. Большие и маленькие. Чаще всего их не пересчитывают.

— Здесь и вон там я обнаружил кое-что, что даст шанс не замерзнуть, — сказал Килкенни. — Похоже на замечательную маленькую долину, а ребята здесь, кажется, могут быть дружелюбными. Полагаю, я смог бы полюбить это местечко.

— Хорошее место для похорон, — пожимая плечами, отозвался собеседник.

— Не для моих. — Килкенни снова ухмыльнулся. Он вошел внутрь, створки дверей захлопнулись за ним.

Расти Гейтс задержался у входа.

— Путешествие — хорошее дело, — прокомментировал он.

— Слишком рискованное, когда путешествуешь в неподходящей компании. Ты нарываешься на неприятности, приехав сюда вместе с ним. Так говорят, — произнес светловолосый парень, указывая на Килкенни.

— Пусть лучше возьмут свои слова обратно, — коротко ответил Расти. — Что касается меня, я езжу с ним.

— Тогда это твое дело. Ничем не могу помочь.

— Я и не прошу. А сейчас отойди с дороги.

Расти вошел внутрь и застал Килкенни возле бара. Бармен бездельничал за стойкой, ничего не делая и будто бы ничего не замечая вокруг себя.

Обманчиво мягким голосом Килкенни сказал:

— Я бы хотел выпить.

Бармен не двинулся и даже не подал виду, что услышал просьбу.

— Я бы хотел выпить, — повторил Килкенни, повышая голос.

Трое мужчин, сидевших в комнате, исподтишка наблюдали за происходившим. Двое сидели напротив южной и западной стен. Третий стоял позади Килкенни у противоположного конца комнаты, напротив восточной стены. Стойка бара занимала большую часть северной стены, здесь же была дверь в задние комнаты.

— Еще раз, — спокойно произнес Килкенни. — Я хотел бы выпить.

Крепкий с виду бармен безразлично отошел в глубь бара. Он уставился на Килкенни недобрым взглядом:

— Я просто не слышу тебя, незнакомец. Я тебя не знаю.

То, что случилось затем, могло бы стать легендой в приграничных краях. Килкенни выбросил руку вперед, схватил бармена за ворот и тряхнул… достаточно сильно, чтобы бармен перелетел через стойку и грохнулся на пол, растянувшись на опилках.

— Давай познакомимся, — мягко предложил Килкенни, и как только бармен поднялся с пола, то получил мощный удар в левую скулу. А удар справа в челюсть согнул его в коленях.

Прежде чем он смог восстановить равновесие, Килкенни снова сгреб его за рубаху и ударил по горлу, что заставило бармена судорожно глотать ртом воздух, затем оттолкнул его и обрушил на его лицо оба кулака. Килкенни отступил назад, а бармен сползал на пол, цепляясь за стойку и пытаясь удержаться на ногах.

Килкенни понаблюдал за ним и сказал спокойно:

— Теперь мы знаем друг друга, не правда ли? Возвращайся за стойку и налей выпить мне и моему другу. Или ты будешь иметь второй раунд.

Когда бармен снова оказался за стойкой, Килкенни обернулся. Расти стоял около двери, следя за мужчиной, сидящим напротив восточной стены.

Килкенни взглянул на двух других.

— Мое имя Килкенни. — Он помолчал минуту, чтобы до них дошло значение его слов. — Если я вам нужен, я готов вас выслушать.

Имя прозвучало в комнате как вызов, но трое мужчин оставались без движения. Стрелок, сидевший напротив западной стены, нервно облизал языком сухие губы. В головах у них вертелась одна мысль, только одна: если они рискнут осуществить свои планы, им крышка. Никто не предупреждал их, что придется иметь дело с Килкенни.

Имя приковало всех троих к полу. Они стояли ни живы ни мертвы, с окаменевшими от шока лицами. Человек, располагавшийся напротив южной стены, начал медленно снимать руку с оружия.

— А теперь, — сказал Лэнс, когда бармен налил им новую порцию виски, — давайте немного поговорим. Было мило с вашей стороны встретить нас таким образом, но как я могу выразить свою благодарность, если я не знаю, кто вас послал?

— Мы не собирались убивать тебя, — сказал один из мужчин. — Просто хотели взять тебя в плен.

— Извините, ребята, я не собираюсь становиться пленником. Вы уже знаете, где расположена Мексика, так почему бы вам не двинуться по этой дороге до того, как я начну нервничать и соберусь стрелять?

Трое мужчин кинулись к двери и выбежали на улицу.

Килкенни обернулся к стойке. Бармен отступил вглубь, прислушиваясь и держа в руках бутылку.

Прозвучал выстрел, затем еще два. Килкенни подошел к окну и выглянул наружу.

Один из мужчин распростерся в пыли посередине улицы. Еще двоих пуля настигла прямо на ступенях.

— Какой черт сделал это? — спросил Расти.

— Похоже, их босс не любит проигрывать, — ответил Килкенни.

Он вернулся к стойке. Бармен сидел на полу, обхватив голову руками. Его трясло.

— Если мы хотим еще выпить, — прокомментировал ситуацию Расти, — полагаю, нам самим придется наливать себе.

— В этом нет необходимости. — Эти слова произнес нежный, приятный женский голос.

Лицом к ним в конце стойки стояла девушка. Она стояла прямо, слегка приподняв подбородок, облокотившись одной рукой о стойку. У нее была кожа цвета слоновой кости, волосы черны как смоль и собраны в свободно свисающий хвост на затылке. Но больше всего притягивали ее глаза, глаза и губы.

Глаза цвета ореха с крапинками более темного оттенка были очень большими, их обрамляли необыкновенно длинные ресницы. Губы слегка полноваты и красивой формы. Но помимо очевидной красоты, в ней таилось какое-то неуловимое очарование, благодаря которому ее губы нельзя было назвать чувственными.

Ее фигура была соблазнительно изящна, а двигалась она с величавой грацией, в которой не было и следа жеманности.

Она подошла к ним и протянула руку Килкенни.

— Я Рита Риордан, — сказала она просто. — Могу я приготовить вам выпить?

Килкенни заглянул в глаза, красивее которых ему не доводилось встречать, глаза, которые заглядывали в него, как будто пытались обнаружить что-то потерянное.

— Рита Риордан, — сказал он вежливо. — Конечно, вы можете это сделать.

Взяв бутылку, она налила выпивку и передала им стаканы. Она даже не взглянула на Большого Эда, бармена, который начал приходить в себя.

— Похоже, здесь были неприятности, — спокойно сказала она.

— Не большие, чем любой мужчина встретит с радостью, чтобы познакомиться с такой девушкой, как вы, — ответил Килкенни.

— А вы галантны, сеньор. — Она взглянула Лэнсу прямо в глаза. — Галантность всегда приятна, а особенно приятна здесь, где ее так редко встречаешь.

— Я галантен, только когда искренен, — произнес Килкенни. — Я редко говорю, чтобы произвести впечатление.

Она подняла на него глаза — медленный, ровный, пытливый взгляд, как будто что-то ищущий в его лице. Потом она отвела глаза:

— Искренность нелегко найти в краю Живого Дуба, сеньор. Она здесь мало ценится.

— Для меня она имеет ценность в любом месте. — Он посмотрел на Большого Эда, который теперь наводил порядок в салуне. — Я не люблю драться, но иногда это становится необходимым.

— А вот теперь вы неискренни! — произнесла она холодно. — Ни одного человека, который не любит драться, нельзя заставить делать это! — Она уставилась на лицо Большого Эда. — Возможно, вы любите драться, но вы не любите, когда вас к этому принуждают. Это разные вещи, вы знаете.

— Разные, — согласился Лэнс. — И я должен был прийти сюда, чтобы избежать втягивания в борьбу. Рита Риордан, кто этот человек в доме на скале?

Она колебалась. Затем пожала плечами.

— Если он тот, кто вам нужен, почему бы вам самому у него не спросить?

— Боюсь, он не испытывает желания предоставить мне такую возможность, сеньорита, — отреагировал Лэнс. — Но похоже, он очень интересуется всеми, кто приезжает в Яблоневый каньон. — Он помолчал, а потом спросил: — Почему он так называется?

— Мне рассказывали, здесь росла яблоня… или несколько. Есть и другие истории, но мне больше нравится эта. Это было очень укромное место. Никто не ездил по здешним дорогам, кроме случайных команчей или апачей. Большинству путников эти места были не по дороге, они лежали в стороне от наезженных путей, и не было причины заезжать сюда. В конце концов, это только одна из многих дорог через границу.

— Но почти что спрятанная дорога, — добавил Лэнс. — Если захотеть, можно добраться до Яблоневого каньона окольными путями и остаться незамеченным. Можно даже перегонять скот или лошадей по этой дороге, и это останется неизвестным.

— Возможно, вы правы, сеньор. Я просто живу здесь, а что делают остальные, меня не касается.

— Закон вас не касается?

— Какой закон? Это приграничное поселение. Законы Техаса? Законы Мексики? Или законы выживания? Я верю, что закон выживания самый старый из них, сеньор, а я хочу выжить… как минимум, в этом месте.

Она сделала жест в сторону улицы, откуда уже убрали тела трех мужчин.

— Выжить всегда нелегко, сеньор, а вы видели, что случилось с теми троими, которые не выполнили своей миссии. Я не хочу умереть. Жить так приятно — даже здесь, где вокруг тебя одни только преступники и воры. Хотя если постараться, даже здесь можно найти немного счастья, хотя и неполного. Для этого надо быть дипломатом, думать, что говоришь, быть расположенным ко всем, не оказывая при этом предпочтений. Чем занимаются эти люди, когда их нет в городе, их личное дело. Но по поводу случившегося сегодня у меня найдутся другие слова. Я не собираюсь терпеть подобное в моем заведении. Я просто не справлюсь с этим.

— А я ожидал чего-то подобного. Особенно здесь, хотя это часто случается с чужаками в подобных городках.

— Мне жаль, что так вышло. Сеньор, я могла бы умереть, если бы нашлись стоящие причины. Но у меня нет причины. Я соблюдаю нейтралитет и намерена сохранять его и дальше. Я не хочу умереть ни за что, а рассказать вам о ком-то из местных означало бы умереть ни за что. Это вызывает у меня отвращение.

— Поговаривают, что вы хозяйка Яблоневого каньона?

— На самом деле все не совсем так, как кажется на первый взгляд. Я была хозяйкой, но кое-что изменилось и продолжает меняться.

— Я вижу, что должен поговорить с человеком на скале. Я спрошу у него, что ему нужно от Килкенни и почему он предпочитает видеть меня мертвым, а не живым…

— Килкенни? — Она даже подалась на полшага вперед. — Вы?

— Я Килкенни, — подтвердил он.

— Когда-то я слыхала о вас. Слышала много историй, но в большинстве из них вы выглядели хорошим человеком. Говорили, что вы стреляете, только когда это абсолютно необходимо.

— Я предпочитаю действовать именно так. И пытаюсь следовать этому.

— И вы ездите один, Килкенни?

— Обычно да. Сегодня со мной Расти Гейтс, думаю, у нас с ним есть общие интересы.

— А вам не бывает одиноко, сеньор? Мне вот иногда бывает.

— Да, бывало одиноко, — признался он. — Но надеюсь, это не повторится.

И тут он увидел, как ее глаза слегка расширились, возможно, оттого, что она сумела разглядеть нечто в его взгляде. Лэнс непроизвольно шагнул вперед, и она, казалось, тоже потянулась к нему, но он резко отвернулся.

Он было направился к двери, но ее голос догнал его:

— Нет! Только не на скалу, сеньор! Сейчас еще не время! Там будет много ружей! Верьте мне, сеньор, еще придет время! — Она подошла к нему ближе. — Его одного вам будет достаточно… даже для вас, Килкенни, без других. Он ненавидит вас! Я не знаю почему, но он ненавидит вас! Он злодей, сеньор, просто дьявол! Он не остановится, пока не убьет вас, но он сделает это сам, медленно и со злостью. А теперь уходите! Уходите быстрей! Он не будет в вас стрелять, если вы уедете. Он хочет встретиться с вами, сеньор, лицом к лицу. Он хочет увидеть вас мертвым, увидеть вашу смерть, хочет, чтобы вы видели его лицо и знали, что это он убил вас! Так говорят, сеньор!

Килкенни смотрел на нее, прислушиваясь скорее к ее интонациям, нежели к словам, после чего повернулся к двери. Но затем он снова взглянул на девушку:

— Рита, я сделаю так, как вы советуете. Я уеду. Я не знаю, почему вы так желаете этого, и возможно, вы просто защищаете любимого человека. Но в это я не хочу верить. Я уеду, потому что верю вам и вашим словам. Возможно, все это вилами на воде писано и мужчине не стоит верить словам женщины, но в этот раз я рискну.

Он вышел на улицу, и Расти последовал за ним. Лэнс отвязал поводья и вскочил в седло.

Дверь открылась, и на пороге появилась Рита Риордан. Она смотрела на него.

— Кто вы? — спросила она. — Кто вы такой?

— Я Килкенни, — ответил он тихо. — Просто Килкенни. И ничего больше.

Он направил лошадь вниз по улице и не оглядываясь выехал из города, а Расти Гейтс двигался чуть позади, как бы прикрывая его со спины.

Когда они миновали крайний дом, Расти догнал Лэнса.

— Не знаю, что вы делали, мистер, — сказал он иронично. — Но вы что-то натворили! Такой Риту Риордан я никогда не видел! Она всегда холодна, почти не улыбается, никогда никого не подпускает к себе. Множество мужчин предпринимали движения в ее направлении, и большинство получало соответствующую встряску. Двоих она отстегала кнутом, одного ударила ножом, а Джеймс Бриго парочку убил для острастки. Но чаще всего они просто приезжают и смотрят на нее, а затем уезжают, обсуждая увиденное.

— Никогда не доверяй женским эмоциям, Расти. Или пытайся разглядеть в них что-то еще. Каждая женщина имеет свой собственный способ показать, что она собой представляет, и эта — не исключение. Мы просто разговаривали, и все. Без сомнения, она одинока. Я тоже бывал одинок, и она почувствовала это и потому не захотела меня убить… Это все, что случилось, и не надо воображать что-то еще.

А в салуне в Яблоневом каньоне приоткрылась одна из дверей в конце бара, и в ней появилась фигура мужчины. Это был крупный человек, мощного телосложения, с темным, как у индейца, странно красивым лицом.

Он двинулся вдоль стойки, издавая при этом звуков не больше, чем ветерок по полу, остановился рядом с Большим Эдом, который выглядел теперь более спокойным.

— Нет, — мягко сказал Бриго. — Ты не изменишь сеньорите!

Его черные глаза стали еще темнее, и он заглянул в глаза Большого Эда Гарднера.

— Если хоть одно слово, что здесь прозвучало, станет ему известно, ты умрешь. Причем не легко, мой друг, очень не легко! Здесь была драка, затем они спокойно поговорили, эти двое, рыжий и Килкенни, переговорили между собой, после чего ушли отсюда. Ты понял, сеньор?

— Я не буду говорить, — запинаясь, ответил Эд. — У меня достаточно неприятностей! Когда мне станет лучше, я собираюсь смыться отсюда! Смыться! Ты слышишь?

— Я слышу… Но куда бы ты ни отправился, ты ничего про это не скажешь, или я буду преследовать и найду тебя. Я уже добирался до других, сеньор.

— Забудь это! — Эд потряс головой. — Со мной уже рассчитались.

Рита стояла в своем саду и теребила рукой розу, когда через калитку вошел Бриго. Он улыбнулся, обнажая прекрасные зубы.

— Вы нашли его, сеньорита, — пробормотал он. — Я это вижу. Вы нашли того человека, которого ждали.

— Да, Джеймс, я нашла его. Но нашел ли он меня?

— Разве вы не видели его лицо? Его глаза? Да, сеньорита, Лэнс Килкенни думает, он тоже нашел вас. Он сильный мужчина. Возможно, — он осторожно подвигал головой, — такой же сильный, как Бриго!

— Но что делать с этим человеком? — возразила Рита. — Он убьет Килкенни. Он его ненавидит!

— Да, он ненавидит. Но я думаю, он не убьет. Я думаю, что-то произойдет. Этот человек, этот Килкенни, не похож на остальных. — Бриго помолчал. — Я думаю, сеньорита, скоро моя работа закончится и я вернусь домой. Я думаю, что теперь мою работу будет делать он, этот Килкенни.

— Что мы можем сделать, Бриго?

— Сейчас ничего, сеньорита. Мы должны ждать и смотреть. Но не забудьте, сеньорита, этот человек не такой, как все. Этот Килкенни, он другой, я так думаю.

Двигаясь на несколько ярдов позади Килкенни, Расти разглядывал каньон. Неровные, покрытые лесом горы с двух сторон нависали над цветущей долиной. Это было дикое, укромное место, и он начал понимать, что могут оправдаться худшие опасения Килкенни: кто-то планировал самую крупную операцию по угону скота за всю историю Запада.

С одного края долина примыкала к местности, называемой краем Живого Дуба, скот мог легко пересечь эту местность и продолжить свой путь в Мексику через туннель на границе. Старательно оберегая крупный скот, можно было заниматься этим годами, и никто бы не обнаружил, что происходит. На ранчо, где скот считается тысячами, несколько голов с каждого из ранчо легко могут быть потеряны. Но в сумме это будет огромное число.

Это был не сиюминутный план. Это не было безрассудной схемой, рожденной людьми, нуждающимися в нескольких долларах, чтобы спустить их в городе за игрой. Здесь чувствовался большой размах. Это был план человека, обладающего мозгами и не знающего жалости. Вспоминая троих убитых на улице, Расти понимал, что «босс» может убивать без колебаний и в любых масштабах.

Килкенни во время езды думал о своем. Акцией руководил кто-то, кто знал его. Килкенни начал тщательно перебирать в памяти, ища хоть какую-то зацепку, кто бы это мог быть.

Дэйл Шефтер? Нет… Шефтер умер, убит во время разборок между Саттонами и Тейлорами. В любом случае он недостаточно влиятелен для этого.

Кард Бентон? Слишком мелок, он скорее мелкий бандит и аферист.

Одно за другим Лэнс перебирал эти имена, люди всплывали в его памяти, но только несколько человек из еще живых имели причины ненавидеть его. И хотя кое-кто желал его смерти, они не смогли бы ни разработать такой план, ни действовать так, как действовал этот человек.

Кто стрелял в него ночью в ущелье, когда он дожидался Морта? Кто убил Сэма Картера?

Был ли это один человек? Или эти выстрелы были сделаны такими же ребятами, какие пытались достать его в баре?

Как ни старался, он не мог найти человека, который прояснил бы имеющуюся картину, и чем больше Лэнс о ней думал, тем мрачнее становился. Была ли это только простая схема угона скота? Может, за этим стояло что-то еще?

Простая помощь Морту Дэвису удержать свои владения превратилась в нечто большее. Только одно было понятно. Он убедился, что ни Стил, ни Лорд не имели к этому отношения.

Человек с револьвером был такой же неотъемлемой частью Запада, как индейцы или бизоны. И казалось очевидным, что если все пользуются револьверами, кто-то будет делать это лучше, чем остальные. И это при освоении Запада было одновременно и хорошо и плохо. Килкенни был одним из немногих, кто понимал свое положение на западных землях. Он знал, кем он был и за что стоит.

Малыш Билли, Пит Гаррет, Вэс Хардин, Билл Хикок, Бат Мастерсон, Джон Селман, Даллас Стауденмайр, Билли Лонгли и Пинк Хиггинс… Все они были разбойниками. Они составляли грубую кору разрастающегося дерева западных земель.

Многие становились шерифами западных городков. Не важно, насколько противозаконными были их собственные действия, они становились олицетворением закона и порядка для охраны мира и бизнеса других горожан.

Но человек на скале был не из них. Он держался в стороне. Возможно, он и был одним из них, но он изменил свой стиль и способ жизни.

Пока они ехали, тени становились длиннее. Легкий ветерок с юга принес дух Мексики. Это был слабый запах пыли в воздухе. Килкенни посмотрел на Гейтса.

— Кто-то поднял пыль на этой дороге, — предположил Килкенни. — Причем совсем недавно.

— Это не предвещает для нас ничего хорошего, — согласился Расти и добавил, помолчав: — Интересно, какими будут следующие шаги?

— Похоже, они попытаются подогреть вражду Лорда и Стила прежде, чем мы их остановим, — ответил Килкенни. — Это все, что они смогут сделать.

— Хуже некуда, — ухмыльнулся Расти. — У нас нет никаких идей, что они сделают или попытаются сделать дальше.

Длительное время они ехали молча, каждый занятый своими мыслями и необходимостью быть бдительными. Но вокруг не было ни звука, ни движений. Несколько раз они видели антилоп, один раз косулю. Они спугнули койота, глодавшего старую кость, койот бросился в кусты при их появлении и там переждал, пока они проедут.

За низкой красной скалой они нашли место для лагеря. Отсюда открывался прекрасный обзор со всех сторон, кроме скалы, которая закрывала все подходы к лагерю со своей стороны.

Собирая дрова, они прикатили несколько камней, чтобы иметь более удобную позицию, если их станут атаковать. Затем они соорудили небольшой костер и приготовили кофе.

— Ты собираешься вернуться туда? — спросил Расти через некоторое время. — Чтобы увидеть Риту Риордан?

— Может быть. — Килкенни добавил прутьев в огонь. — Она прекрасная женщина. — Он опять помолчал. — Кто бы ни был там наверху, он сумел запугать всех.

— Ты видел тех троих? У всех было прострелено лицо, а ведь он стрелял с добрых четырех-пяти сотен ярдов!

— Он мог найти и более близкую позицию, — предположил Килкенни. — Но предположим, что он стрелял оттуда. Этот кто-то имеет достаточно весомую репутацию, чтобы запугать нескольких здоровых ребят. Я не думаю, что Рита Риордан запугана, но она волнуется. Этот человек угрожает ей.

— Странно, что она предпочитает там оставаться. Она красивая женщина и могла бы хорошо устроиться в другом месте. Я полагаю, она владеет этим местом, домом, наверное, несколькими лошадьми, и поговаривают, у нее есть скот на ранчо в Техасе.

— Скот здесь ни при чем, — заметил Килкенни. — Я видел счастливых людей в местах вообще непригодных для жилья. Сдается мне, что она из тех женщин, которые сами строят свой мир и не сильно заботятся о том, что думают или говорят другие.

Они смотрели, как догорают угли в костре, допили кофе.

— Думаешь, следует последить ночью? Они могут охотиться за нами.

— Оставь это Баку. Он чистокровный мустанг, мы вместе уже несколько лет. Он предупредит нас, когда будет нужно.

На рассвете Килкенни поднялся, вытряхнул из обуви скорпионов. И при этом внимательно осмотрелся.

Лошадь, не стреноженная, щипала траву. Она вела бы себя по-другому, будь кто-нибудь чужой поблизости.

Они уже сидели в седле и направлялись хорошим галопом в Боталла, когда заметили всадника, скачущего впереди них.

— Хей! Что за спешка? — догнал его Расти.

— Черт-те что происходит! — прокричал в ответ всадник. — У Лорда подожгли все сено, а ограждения Стила разрезаны в трех или четырех местах. Кое-кто из людей Лорда и Стила попал в переделки, а в Боталла было две перестрелки.

— Кто-то убит? — поинтересовался Килкенни.

— Насколько мне известно, нет. Двое людей Стила ранены. И если у вас, ребята, чешутся руки ввязаться в драку, вам лучше объехать Боталла. С кипящего котла вот-вот сорвет крышку.

— Не принимай близко к сердцу, — предложил Килкенни. — Небольшая перестрелка еще не означает войны.

Но ковбой только пришпорил коня и поскакал прочь, оставив позади себя облако пыли.

— Похоже, мы опоздали, — сказал Расти. — И что мы делаем теперь?

— Попробуем это остановить, — ответил Килкенни. — А если не удастся, постараемся найти того, кто это начал.

Уже стемнело, когда они окольными путями добрались в Боталла. В салуне горел свет, еще больше огней было в Дорожном доме. Килкенни спрыгнул на землю, снял с ружей ремни и вошел внутрь.

На звук его шагов и звон шпор быстро обернулись стоявшие у стойки бара мужчины. Их голоса стихли, когда они его разглядели. Какое-то время они молча наблюдали за ним.

— Здесь есть люди Стила?

Двое выступили вперед, готовые ко всему. Ни один из них не был бандитом. Оба были простыми, лояльными к закону перегонщиками скота, привыкшими к тяжелому труду.

— Мы работаем на Стила, — сказал один из них. — И что из того?

— Мой вам совет: отправляйтесь домой. Здесь не будет войны. И держитесь подальше от людей Лорда, слышите?

— Ты хочешь сказать, что, если в меня станут стрелять, я не должен отвечать? Ты, наверное, смеешься.

— Они разрезали наши ограждения, — возразил второй.

— Они? Или кто-то еще? А ваши люди подожгли сено Лорда?

— Нет! Будь я проклят, если мы это сделали! Я подозреваю, что они сами его подожгли, чтобы свалить это потом на нас.

— Остановись и подумай, и ты поймешь, что это неправда. Лорд не обменяет свое сено ни на кого из вас, ребята. Вас втянул в это кто-то другой.

— Да? — раздался чей-то скептический возглас. — И кто именно?

— Когда я узнаю это, — сказал Килкенни тихо, — я с ним поговорю. А пока что не надо дергаться и превращать это в войну, которая никому не нужна и в которой не будет победителей.

Собеседник пожал плечами.

— Я занимаюсь коровами, — сказал он. — Я не бандит. Если вы сможете остановить войну, желаю вам удачи.

Килкенни развернулся и направился к дверям. Там он сказал людям Лорда то же, что уже сказал людям Стила. Некоторые выразили понимание, но один из мужчин поднялся из-за стола и медленно направился через комнату к Килкенни.

Лэнс Килкенни уже знал, что произойдет дальше. Он видел это много раз и раньше, во многих местах. Это происходило и с ним, и с множеством других, чье владение оружием было хорошо известно.

Килкенни знал этот тип мужчин. Они, несомненно, хорошо пользовались револьверами. У них была репутация на своих ранчо или в городках, откуда они родом, и они жаждали такой же репутации, как у Килкенни. Поэтому когда Лэнс наблюдал за приближавшимся мужчиной, он не испытывал сомнений. Он делал то, что ждали от него другие и что он сам привык делать в таких ситуациях.

Мужчина подходил ближе, но не казался уверенным. В этих краях знали про Килкенни и о его победах.

— Ты, Килкенни! Ты забросил дурную петлю, указывая людям, когда им стрелять, а когда нет! Пришло время кому-нибудь остановить тебя.

Рука мужчины покоилась на рукояти, но сам он стоял неподвижно. Килкенни тоже держал в руках револьвер.

В тех нескольких перестрелках, в которых успел побывать этот храбрец, он не встречал ничего подобного происшедшему далее. Сначала между ними нарастало напряжение, а затем оба хватались за оружие. Но теперь произошло нечто иное. Человек заговорил. И тут же заглянул в дуло револьвера.

В шоке мужчина понял, что все, что он должен сделать, чтобы умереть, — это нажать на спуск, и именно в этот момент он понял, что очень хочет жить.

Он уже видел людей, пострадавших от пуль, и вдруг осознал, что не хочет умирать. Никогда раньше он не желал быть бандитом. Он ухаживал за скотом и делал это хорошо.

Мужчина медленно, аккуратно отступил на шаг:

— Мистер, я понял, я зашел на чужую территорию. Не думаю, что люди Стила доставят вам сегодня ночью неприятности.

— Спасибо, — ответил Килкенни. — В этих местах и без того слишком много неприятностей.

Лэнс повернулся на каблуках и вышел из бара.

Его несостоявшийся противник повернулся к остальным:

— Вы видели, как он обращается с оружием? Я думал, что достаточно быстр, но…

— Ребята, — ответили ему. — Смотрите глубже. Килкенни мог убить Джимми, но не сделал этого. Может, он и не на нашей стороне, но и не на их. Давайте просто уберемся отсюда и посмотрим, что будет дальше.

На улице Килкенни остановил Расти Гейтс:

— Сегодня приехал человек, не местный, он спрашивал тебя. Сказал, у него есть что-то, что тебе нужно. Он из Эль-Пасо.

— Эль-Пасо? Кто бы оттуда мог хотеть меня видеть?

Гейтс пожал плечами.

— Человек на вид симпатичный, но, говорят, пьян. Но о нем много не говорили, просто передали, что он имел для тебя какие-то новости. Возможно, важные новости.

— Эль-Пасо… — Килкенни задумчиво нахмурил брови. Он не был в Эль-Пасо со времени перестрелки Вебера. Кто же оттуда мог хотеть повидаться с ним?

— А где он сейчас?

— Где-то в Дорожном доме. Вы разминулись. Высокий, похож на погонщика. То есть он не похож на убийцу.

Они спустились по ступеням, начали пересекать улицу и сделали не более трех шагов, как услышали выстрелы в Дорожном доме.

Один, затем другой.

Гейтс побежал на звук пальбы, но заколебался перед дверями. Килкенни догнал его. Толкнул рукой дверь и быстро вошел внутрь. Гейтс последовал за ним и кинулся вправо от дверей.

На полу, распростершись, лицом вниз лежал человек. Красное пятно растекалось на спине по рубашке. Револьвер лежал рядом. Очевидно, он был мертв.

Прямо за ним стоял Берт Полти все еще с револьвером в руке. Когда их взгляды встретились, Килкенни мог увидеть в его глазах жесткий расчет.

Пришло ли время? Килкенни знал, о чем думает Полти, как оценивает ситуацию. У него в руке был револьвер, а у Килкенни нет. Но здесь был Гейтс, в стороне и не на линии. Килкенни видел, как родился импульс, видел, как он угас.

Полти не был глуп и поэтому был вдвойне опасен.

— Личные счеты, Килкенни, — произнес Полти. — Ничего общего с войной. Он выбил стакан у меня из рук. Я предложил ему извиниться. Он сказал, чтобы я катился отсюда, и я бросил ему вызов.

Килкенни перевел взгляд на человека с ранчо Лорда:

— Это правда?

— Да, — подтвердил тот, лицо его ничего не выражало. — Так и случилось.

Полти раздумывал минуту, но затем убрал оружие и вышел.

Несколько человек подошли к телу, и Килкенни взглянул на лежащего. Когда его перевернули, Лэнс покачал головой. Убитого здесь раньше никто не видел.

Тогда Расти произнес то, что Лэнс уже предполагал.

— Это тот человек, который искал тебя, — прошептал Расти. — Кажется странным, что он умер именно сейчас.

Килкенни поймал взглядом того, кто подтвердил рассказ Полти, и почти незаметным движением головы указал ему на бар.

— Если хочешь, можешь рассказать, что произошло.

Тот огляделся явно неуверенно.

— Мне дорого мое здоровье, — пробормотал он. — Вы видели, что случилось с этим джентльменом?

— Ты не выглядишь человеком, которого легко запугать, — возразил Килкенни. — Все, что я хочу, это правды. Ты боишься Полти?

— Нет. Я не боюсь ни его, ни кого бы то ни было. Просто мне жаль здоровья на разговоры. А этот Полти и его хозяин… У них повсюду шпионы. Что еще? То, что сказал Полти, правда. Хотя мне показалось, что Полти специально наткнулся на локоть этого ковбоя, а затем втянул его в разборку, которой тот не хотел.

— А о чем он рассказывал? — поинтересовался Расти.

— Ничего, что могло бы рассердить Полти, как мне кажется. Он говорил, что у него для тебя есть история, которая взорвет эти места. Он достаточно набрался и говорил слишком много, так, молол всякую чушь, хотя много ребят его слушали.

— Что еще?

— Ничего. Ты знаешь, как это бывает, когда выпьешь. Застреваешь на чем-то и повторяешь одно и то же.

— Он говорил, кто он? Или кто-то его послал?

— Нет, из того, что я слышал, нет.

Значит, Берт Полти специально сцепился с человеком, имевшим сообщение для Килкенни, и убил его прежде, чем сообщение было передано.

Что же он сказал или знал, что было опасно для Полти и его банды? И почему из Эль-Пасо?

Неожиданно Лэнса осенило.

Допив стакан, уголком рта он сказал:

— Присмотри вокруг, Расти. Если можешь, последи за Полти.

Покинув Дорожный дом, Килкенни медленно пошел по улице, стараясь держаться в тени. Он пересек аллею, прошел в сторону скобяной лавки, обогнул ее и, пройдя мимо корраля, добрался до гостиницы.

На террасе никого не было, поэтому он поднялся на нее и исчез в дверях как призрак. Все было тихо и спокойно. Небольшая прихожая была пуста, но стеклянные глаза чучел лося и бизона, казалось, смотрели на него угрожающе.

Старик клерк лежал на небольшом кожаном диване, мягко похрапывая. Сэм Дюваль, хозяин гостиницы, расположился в большом кожаном кресле, раскрытая газета лежала у него на коленях и частично сползла на пол. Он тоже спал.

Килкенни перелистал регистрационные записи. Это была игра, и только игра.

Он был пятым сверху: «Джек Б. Тайсон, Эль-Пасо, Техас. Комната 22».

Килкенни мягко и тихо поднялся по лестнице. В холле не было ни души. Те, кто хотел спать, уже храпели, а те, кто хотел яркого света и красного ликера, были еще в Дорожном доме, «Шпоре» и других подобных заведениях, расположенных на этой улице.

Где-то в его прошлом — Килкенни был в этом уверен — лежал секрет человека со скалы в Яблоневом каньоне, а этот странный всадник из Эль-Пасо, возможно, хотел сообщить ему эту важную информацию или какой-то ключ к тому, что происходит здесь.

Секреты существуют, но они останутся секретами еще очень недолго. То, что кто-то знает, кто-то повторит, всегда предупреждая слушающих никому не рассказывать, Но остальные тоже захотят поделиться информацией, и все повторится.

Для любой преступной авантюры, какой, похоже, является это дело, необходимо набрать людей, но не все замешанные в этом согласятся молчать вечно. Так что кто-то всегда что-то знает, и эти рассказы гуляют от салуна к салуну.

Может быть… и это было только шансом… что-то в багаже Джека Б. Тайсона может оказаться ключом, неким ключом к его убийству. Но, к сожалению, его комнату могли обыскать и раньше.

Вполне возможно, что Полти это уже сделал.

В одном только Килкенни был уверен. Убийство Тайсона — если его на самом деле так звали — было подстроено специально.

В коридоре было темно, и Лэнс двигался медленно, придерживаясь одной рукой за стену. Он нащупал табличку. Ближайшая к нему комната была четырнадцатая.

Через несколько шагов его пальцы вновь наткнулись на дверь. Номер 22.

Лэнс мягко повернул ручку и как призрак проскользнул в комнату, но как только он сделал шаг, то увидел темную фигуру, выросшую около кровати.

Комнату осветила вспышка огня, и мимо Килкенни просвистела пуля. Человек выпрыгнул в открытое окно, покатился по крыше и спрыгнул на землю.

Килкенни кинулся к окну и быстро выстрелил в исчезающую фигуру. Стреляя, он знал, что промахнется.

На мгновение он решил начать преследование. Но потом отбросил эту идею. Человек уже наверняка смешался с толпой в «Шпоре» или Дорожном доме или ниже по улице в одной из харчевен.

На лестнице и в холле послышались шаги. Сняв с лампы крышку, Лэнс зажег спичку и засветил лампу. Дверь распахнулась, и на пороге возник клерк. За ним, бряцая револьвером, стоял Сэм Дюваль.

— Что ты здесь делаешь? Кто стрелял?

— Расслабься, отец, — улыбаясь, предложил Килкенни. — Я поднялся сюда, чтобы взглянуть на вещички Тайсона, и застал в комнате какого-то вора. Он выстрелил в меня.

— А какие у тебя самого права вламываться сюда?

— Джек Б. Тайсон был недавно убит в Дорожном доте. Он разыскивал меня. Поэтому я пришел сюда. К тому же я собирался заплатить за вещи и приготовить их к похоронам.

— Ладно, — ухмыльнулся Дюваль. — Думаю, ты не способен врать, я слыхал, что у него дело к Килкенни. Хорошо! Давай собери его вещи. Он заплатил, когда въехал, поэтому ничего не должен. Но, слышишь, никакой стрельбы! Ребятам хочется выспаться.

Он повернулся и спустился вслед за клерком по узким ступенькам.

Оставшись один, Килкенни начал осматривать вещи убитого. Джек Тайсон возил с собой немного, и то, что он носил, было типичным для наемного погонщика, но ничего не объясняло.

После себя он оставил немного. Пара одеял и простыня, широкая накидка с четырьмя специальными отделениями в кармане, несколько марок и письмо месячной давности от девчонки.

Он не нашел ключа, и то, что Тайсон собирался ему рассказать, было навсегда потеряно, похоронено вместе с убитым, как того и хотел Полти.

Лэнс надеялся на быстрое решение проблемы, но здесь этого решения не было. Как не было здесь и разрешения трудностей ранчеро. Если бы только собрать Дэвиса, Стила и Лорда вместе! Эти трое были сделаны из одного теста и могли бы быть друзьями, если бы представился случай. Единственная беда Дэвиса была в том, что он пришел на эти земли слишком поздно.

Введение ограждений распалило этот огонь, так же будет и в других местах, хотя суть проблемы была не в колючей проволоке.

Эль-Пасо… Что случилось в Эль-Пасо, что бы было связано со всем этим?

Что же он забыл?

Предупреждения и аргументы Лэнса могли предотвратить основные сегодняшние конфликты, но война все еще надвигается. И он был чуть ближе к ее переднему краю.

Что бы ни затевалось, это было тщательно, в деталях кем-то организовано, кем-то, кто знал эти места. Если бы Морт Дэвис не послал за ним, все бы прошло без помех.

Тот факт, что эта мистическая фигура за сценой, похоже, ненавидела Лэнса Килкенни, раньше не имело большого значения, но теперь это стало главным фактором в планах.

Может, Брокмэны? Они были здесь и, возможно, были как-то причастны. Но не было ничего, что помогло бы Килкенни убедиться в этом.

Долгое время он был уверен, что однажды убьет Брокмэнов, было ясно, что их пути пересекутся, — а Брокмэны были агрессивными, бесстрашными искателями неприятностей. Килкенни не любил таких людей. А особенно не любил тех, которые используют свою силу, чтобы тиранить других, а Брокмэны делали это…

Вдруг Килкенни замер.

Ему в голову неожиданно пришла одна идея. Идея, которая может изменить все.

Вполне возможно, что Берт Полти убил Уилкинса и Картера, но у Лэнса не было твердой уверенности.

Снова и снова он мысленно возвращался к дому на скале и чувствовал, что должен отправиться туда. Он прекрасно понимал, что идти туда одному слишком рискованно, что может возникнуть слишком много неуловимых, неощутимых и неизвестных вещей, которые он не мог предвидеть.

Лорд и Стил могут отложить свою войну на день или на два. Может даже получиться так, что они не станут воевать, если проблема долины Затерянного ручья разрешится. А человек из Яблоневого каньона может попытаться ускорить события в любой момент.

Стоя в темной комнате отеля, Килкенни снова подумал об убитом. И снова не мог свести концы с концами. Очевидно, что человек зашел в комнату, привел в порядок волосы и отправился выпить. Лэнс решил было уходить, когда в памяти возникла ясная картина того, что произошло тогда, на скале.

Человек, который сначала стрелял в него, а потом убил Картера, должен был тотчас же остановиться и перезарядить оружие.

Внимательный человек. Но смышленый человек с оружием всегда был внимателен.

Килкенни еще раз обследовал комнату, хотя и знал, что это бесполезно.

Он спустился вниз, чтобы осмотреть землю в том месте, куда спрыгнул стрелявший в него. Он нашел два глубоких следа там, где он приземлился… на ноги.

Следы были достаточно четкие, и Килкенни пошел по ним, освещая дорогу спичками.

В шестидесяти шагах от отеля он нашел то, что искал. Бежавший выбросил гильзу от револьвера, когда перезаряжал его. Килкенни подобрал ее… Такими же пользовался тот, кто убил Картера.

— Нашел что-нибудь?

Лэнс выпрямился и повернулся в сторону говорившего. Он уже узнал голос.

Это был Гейтс, тот стоял к нему лицом с револьвером в руке.

— Гильзу. Где Полти?

— Отправился в Яблоневый каньон, поехал налегке, экономя время.

— Ты следил за ним, полагаю?

— Да. Если ты думаешь, что это он стрелял, забудь об этом. Я слышал стрельбу, и каждый входивший говорил, что ты где-то в округе изображаешь из себя мишень. Полти все это время был у меня перед глазами.

Килкенни вглядывался в темноту. Значит, это был не Полти… Наполовину сложившаяся у него в «голове теория насчет того, что Полти и был тем невидимым убийцей, рассыпалась.

Неожиданно пришла новая мысль. А что сам Расти? Что, собственно, он знает о нем? Почему Расти увязался за ним? Да, он восхищается его персоной и не уходит от драк. А может, были какие-то более глубокие причины?

Килкенни покачал головой. Если так продолжать, он начнет подозревать самого себя. Развернувшись, он отправился к гостинице. Расти последовал за ним. Он чувствовал себя разбитым и побежденным. Так или иначе, его перехитрили.

Наступала ночь, и Лэнс устал. Сев на коня, он выехал из города. Проехав немного, он выбрал место для ночлега. А завтра он будет ночевать уже на другом месте. Килкенни редко позволял себе ночевать в одном и том же месте больше одного раза. Это было слишком опасно для него. Расти же остался в городе следить за тем, что произойдет дальше.

Лэнс не разжигал костра, снял седло с Бака, отвел его к воде, а затем отпустил в ночной дозор возле камней, где сам собирался спать. Взошла луна, и было достаточно светло… даже слишком светло.

Луна как раз осветила гребень горы, когда Лэнс уловил легкое движение возле лагеря.

Килкенни немедленно перекатился на бок, держа шестизарядник наготове.

Не более чем в пятидесяти шагах от лагеря на вершине пригорка была видна темная фигура человека.

— Не стреляй, Килкенни. — Человек мягко и приятно растягивал слова. — Я не враг.

— Спускайся, но будь осторожен. Я не вижу в темноте так же хорошо, как при свете.

Человек осторожно спустился, дав Килкенни достаточно времени, чтобы разглядеть его. Этот человек явно привык иметь дело с вооруженными людьми. Он остановился в нескольких шагах от Лэнса.

— Извини, что беспокою тебя здесь, но мне хотелось переговорить с тобой наедине, а ты последние дни был слишком занят.

Килкенни ждал продолжения. Этот человек был ему чем-то знаком. Где-то когда-то он уже встречался с ним.

— Килкенни, у тебя репутация отличного стрелка. Мне нужен такой человек. Я Ли Холл.

Ли Холл! Не было в Техасе такого человека, который бы не знал имя одного из наиболее известных техасских рейнджеров. „Рыжий“ Холл, как его звали, приручил несколько диких городков и немало самых отчаянных ребят. Все скотоводческие городки в Техасе знали его, он был хорошо известен на границе… и даже ожидаем.

— Килкенни, ты имеешь право поинтересоваться, почему я здесь. Дело в том, что мне нужна кое-какая информация и помощь. Что здесь происходит?

Килкенни коротко рассказал о событиях, которые произошли начиная с его приезда, о послании к нему от Морта Дэвиса, которое привело его сюда, и перестрелках. Он упомянул о своих усилиях предотвратить войну скотовладельцев и рассказал кое-что о своих подозрениях по поводу Яблоневого каньона.

— Рита Риордан? Сам с ней никогда не встречался, но, думаю, знавал ее папашу. Он приехал сюда из Каролины или Виргинии. Хороший человек, честный. Но непрактичный. Слышал, что у него есть дочь, но не было случая доехать до Яблоневого каньона.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Продолжай то, что начал. Война — это последнее, чего нам не хватало. Я сейчас обтягиваю проволокой свой участок, и у нас тоже проблемы. Если тебе нужна какая-то помощь, просто сообщи об этом. Считай, что я привел тебя к присяге. Теперь власть в твоих руках.

Они присели у каменной стены.

— Странная вещь эти убийства Картера и Уилкинса. Они не первые, кого убили на этом участке леса. За последние шесть лет было несколько необъяснимых убийств. Сводный брат Чета Лорда был грабителем… он промышлял недалеко от Яблоневого каньона. Его звали Дестри Кинг. Мы так и не смогли додуматься, кто же убивал, и не могли ничего связать с этими убийствами. Но за несколько дней до того, как его убили, Дестри сказал мне, что, кажется, догадывается, кто этим занимается.

Дестри Кинг? Килкенни припомнил это имя, но оно было не из этих краев.

Они разговаривали два часа. Большую часть беседы составляли рассуждения и истории.

Наконец Холл подвел итог:

— Нет никакой уверенности. И нет способа связать эти перестрелки с другими, но я предчувствую, что тебе следует позаботиться о Рите Риордан… Она в беде. Я не имею в виду кого-то конкретно, но там, где она, что-то случается, и мне не нравится, как это выглядит. Иногда я думаю, что здесь происходит нечто, что выходит за пределы моего понимания…

— А что с Ритой Риордан? — спросил Килкенни.

Холл пожал плечами.

— Против нее ничего нет, а вот против компании, в которой она вращается… По нашим данным, она невинна как младенец. Бриго прикончил парочку ребят, но не сомневаюсь, что они того заслуживали. Существует история, по которой ее отец сделал что-то для Бриго или его семьи. Не ссылайся на меня, я слыхал эту историю из вторых рук, и, возможно, это неправда, но кто-то говорил мне, что Бриго пообещал ее отцу присмотреть за ее безопасностью и остаться при ней, пока она не выйдет замуж. При этом, насколько подметили другие, он сам не имеет к ней никаких интересов. Похоже, он сам считает себя чем-то вроде ее дяди, но что бы ты ни делал, остерегайся его. Он чертовски хорошо обращается с любым оружием.

Когда наконец Ли Холл уехал, растворившись в темноте, Килкенни прилег, обдумывая услышанное.

Используя седло вместо подушки, он смотрел на звезды, перебирая в уме всех людей, причастных к происходившим событиям, и все, что произошло. Информация о более ранних убийствах разрушала все созданные им теории.

Может, то, что происходило здесь, началось много раньше? И в основе всего этого лежит что-то, что не имело никакого отношения к скоту и колючей проволоке на ранчо?

Дестри Кинг, сводный брат Чета Лорда, был убит, когда он предполагал, что знает, кто может быть убийцей. Доверился ли он Чету Лорду? Или Стиву?

Пора бы ему поговорить с Четом Лордом, как он уже переговорил со Стилом. Обстоятельства все время отвлекали его, но теперь он найдет время. Его обращения до сих пор передавались через Стива.

Наконец он заснул. Ветер перешептывался с кроной дуба, тихо постанывал вокруг каменных выступов, а койоты заунывно выли на одинокую луну.

Стояла ночь, мягкая, красивая ночь, ночь полнолуния. Когда же ночь сменил рассвет, конь легким подталкиванием разбудил Лэнса.

Лэнс Килкенни выехал из леса еще до того, как взошло солнце. На маленькой станции он послал три письма, одно в Эль-Пасо, другое в Додж, а третье приятелю в Сан-Антонио, который долго жил в этих местах, но потом обосновался в Миссури.

Сделав это, Лэнс направился к дороге, ведущей в Яблоневый каньон, и повернул к ранчо Чета Лорда. Он ехал по узкой тропинке, когда увидел направляющихся к нему двух всадников. Ими оказались Тана Стил и Виктор Бонэм.

— Вот так встреча, — поприветствовал он их. — Приятный денек.

Тана придержала коня и взглянула на него:

— Здравствуй. Ты сегодня, как всегда, сердит?

— Тебя интересует, по-прежнему ли строг со вздорными девчонками? — Он усмехнулся. — Бонэм, эта девушка точно похожа на дикую кошку, но очень симпатичную.

Бонэм засмеялся в ответ, но его глаза скользили по оружию Лэнса, и когда он поднял глаза, в них было какое-то странное выражение. Бонэм, придерживая лошадь, описал круг вокруг Килкенни.

— Далеко ли? — вежливо осведомился он.

— Не очень.

— К Чету Лорду, полагаю. Я слыхал, он не очень приятный человек, с ним нелегко иметь дело.

— Думаю, время от времени мы все бываем такими. Но все может меняться. Мне удается договариваться с большинством людей. Приятных и не очень.

— А не тот ли вы человек, который пришил братьев Веберов? — поинтересовался Бонэм. — Слыхал, это ваших рук дело. Склонен думать, они мешали вам.

— Мешали мне? Я никогда не думал об этом. Я не ищу неприятностей, а они искали их. Меня не сильно волнует чужой способ жизни.

— Я говорю не о совести, — пояснил Бонэм. — Я подумал о Рояле Барнсе. Слышал, он был связан с ними, к тому же он один из лучших стрелков в этих краях.

— Барнс? Никогда не думал о нем. Веберы напрашивались на это и получили, что хотели. Почему это должно волновать Барнса? Я не встречал этого человека и при встрече даже не узнаю его.

— Возможно, ему не нравится, когда убивают его друзей. И говорят, он очень силен…

Килкенни решил проигнорировать человека с Востока, ему не понравился тон его речи. В этом было нечто отталкивающее. Парень совал нос не в свои дела. А Килкенни не любил этого.

Он обернулся к Тане, которая все это время наблюдала за ним.

— Мэм? Вы знали Дестри Кинга?

— Дестри Кинга? — Ее взгляд оживился. — О да! Мы все знали Деса. Он был сводным братом Чета Лорда, у них были разные родители. Это был великий человек. Я даже была влюблена в него, когда мне было четырнадцать.

— Если не ошибаюсь, он умер?

— Убит. Кто-то выстрелил в него из-за скал. О, это было ужасно! Убийца подкрался к нему и дважды выстрелил — в зубы и затем в лоб.

Бонэм, казалось, прислушивался к рассказу, но глаза его внимательно следили за Килкенни.

— Не уверен, что понимаю. Думал, вы озабочены предотвращением войны, а теперь вы интересуетесь давними убийствами, — обратился он к Лэнсу.

— Он был убит из засады, Бонэм. Так же как Сэм Картер и Джо Уилкинс. И еще некоторые. Убийства происходили в разное время. Но ни одно из них до сих пор не раскрыто, и это очень странно.

Бонэм впился в него взглядом:

— Понимаю. Вы думаете, здесь может быть связь? Один и тот же человек мог убить их всех? И часть этих убийств никак не связана с войной?

— Я думаю, нынешние убийства являются частью войны, — ответил Килкенни. — Но стиль у них тот же, что и у тех давнишних. — Он снова обернулся к Тане. — Расскажите мне о Десе Кинге.

— Я не знаю, стоит ли, — помялась она. — Дес был прекрасным парнем. Все его любили, и это делает его убийство особенно странным. Он очень хорошо владел оружием и был одним из лучших наездников в округе. Было несколько убийств, сначала всадники, а потом старый шахтер, но, думаю, первым был индеец. Это был старый команч, вполне безобидный, он часто жил недалеко от ранчо Лорда. Когда было убито уже семь человек, Дес начал расследовать это. Ему казалось, что все семеро убиты одним и тем же человеком. Однажды он даже предостерегал меня от прогулки. Он сказал, что теперь небезопасно ездить одной… Все жертвы в момент смерти были одни.

— А вы разъезжали как мальчишка?

— Конечно! В округе было немного детей, и обычно я ездила поболтать со Стивом Лордом. Наши отцы большие друзья, но до ранчо Лорда шесть миль по суровым местам… очень диким местам.

— Спасибо, — поблагодарил ее Лэнс. — Мне надо ехать. Очень обязан за информацию, мэм. Рад был снова встретиться с вами, Бонэм.

Бонэм улыбнулся:

— Может быть, мы будем часто видеться, Килкенни.

Вдруг Тана протянула ему руку:

— Правда, Килкенни. Я прошу прощения за нашу первую встречу. Я знала с первой минуты, что вы правы, но я была так взбешена, что немыслимо было согласиться с вами. Я очень сожалею.

— Не думайте об этом. Но я не собираюсь брать обратно свои слова.

Лицо Таны сделалось жестким.

— Что вы имеете в виду?

— Что имею в виду? — Лэнс невинно прикрыл глаза. — Разве я не сказал, что вы очень привлекательны?

Он легонько пришпорил коня и уехал.

Проскакав галопом четверть мили, он уменьшил скорость, занятый собственными мыслями.

Информация Холла была точна, и Дес Кинг действительно имел теории относительно своего убийцы. Без сомнения, такой человек, как Дес, мог выследить его, сопоставить факты и с каждым часом подбираться к нему все ближе. И тогда убийца, обнаружив, что скоро будет разоблачен, убил и Кинга.

Но как связаны все эти убийства? Ни одна жертва не была ограблена.

Было ли здесь еще что-то, кроме одинаковой манеры убийства? И почему все было иначе в случае с Кингом, в которого стреляли несколько раз, стреляли так, будто особенно ненавидели его?

И почему безобидный старый индеец? А золотоискатель? А несколько всадников?

Прямо перед ним открылась дикая долина, по которой недавно перегоняли скот. Рядом был источник, а прямо за ним груда камней.

Килкенни разглядывал все это, отмечая все подходы к камням, стараясь ничего не упустить. Он снял шляпу и приготовил винчестер. Он не был уверен, что его ждет засада, но предпочел приготовиться.

Скоро между Стилом и Лордом разгорится вражда. То ли его предложения не дошли до тех, кому предназначались, то ли вмешались другие факторы. Уже дважды случались неприятные вспышки, но сейчас все выглядело спокойным. До тех пор пока основная причина не будет устранена, Морт Дэвис не помирится с Лордом и Стилом.

Север этого края тоже бурлил. Вовсю действовали разрушители ограждений, и то и дело вспыхивали случайные драки. Время от времени исчезал скот, но в небольших количествах, и не было доказательств, что его через край Живого Дуба перегоняют к границе.

Килкенни почти доехал до ранчо Лорда, когда увидел скачущего к нему Стива. Стив быстро нагнал Лэнса, внимательно посмотрел на него, в глазах его читалось любопытство, но настроен он был дружественно.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Я думал, ты направляешься к Яблоневому каньону.

— В Яблоневый каньон? Зачем?

— О, большинство тех, кто однажды видел Риту Риордан, хочет увидеть ее еще раз. Ты к отцу?

— Точно. Он поблизости?

— Ха-ха. Вон он, на чалой кобыле.

Они вместе поскакали к крупному мужчине. Килкенни был удовлетворен: Чет Лорд был типичным скотоводом старой закалки. Старший Лорд повернулся и наблюдал, как они приближаются, быстро переводя взгляд с Лэнса на сына.

Когда они подъехали, он улыбнулся и протянул руку:

— Килкенни, не так ли? Я понял это, судя по рассказам, которые слышал о вас.

Его лицо было изрезано глубокими морщинами, а во взгляде читалось беспокойство. То ли надвигающаяся воина заботила Чета Лорда, то ли это было что-то еще. Он не выглядел здоровым человеком, возможно, это был душевный стресс. Что-то, Лэнс ощущал это инстинктивно, беспокоило ранчеро.

— У меня к вам дело, мистер Лорд, — обратился Килкенни. — Я намереваюсь помирить вас и Стила, а потом собрать вместе вас и Морта Дэвиса.

— Может, тебе и удастся помирить меня с Уэбом, но я не собираюсь иметь дел с этим вором Дэвисом!

— Тише! — ухмыльнулся Килкенни. — Значит ли это, что вы хотите убедить меня в том, что никогда не крали коров? Вы никогда не клеймили скот с сомнительным происхождением? Я не думаю, что в Техасе есть человек, который никогда бы не занимался этим.

Лорд слегка улыбнулся:

— Ну… может быть. Но этот Дэвис пришел сюда и расположился на лучших пастбищах!

— А что вы от него ожидали? Что он выберет худшие? А какого бы соседа вы хотели? Морт старый охотник на бизонов. Он был в этих краях, когда вы были еще в Миссури.

— Возможно. Но мы первыми начали использовать эти земли.

— А как случилось, что вы перебрались сюда? Вам не нравилось в Миссури? — спросил Килкенни.

Чет Лорд хлопнул рукой по ноге:

— Это не твое дело! Я пришел сюда, потому что чертовски хотел этого и больше ни почему.

Он ответил очень резко и возмущенно, и Килкенни уловил, что собеседник близок к тому, чтобы закончить разговор. Но почему? В чем проблема?

Килкенни, извиняясь, протянул руку:

— Прошу прощения, Лорд. Только вы и Стил имеете претензии к Дэвису, а это человек, который мог бы вам понравиться, если бы вы повстречались. — Он помолчал. — Кстати, как вы объясняете убийство Деса Кинга?

На мгновение Килкенни показалось, что пожилого человека хватит сердечный приступ. Он смертельно побелел и судорожно вцепился в седло. Его зубы сомкнулись, и он поднял на Килкенни измученные, испуганные глаза.

— Вам лучше убраться! — произнес Лорд через минуту. — Вам лучше убраться отсюда сейчас же. Прислушайтесь к совету, уезжайте! Слышите?

Он развернул лошадь и поскакал прочь. Килкенни озадаченно смотрел ему вслед. Но, почувствовав на себе взгляд, обернулся и увидел Стива Лорда, смотрящего на него тем странным взглядом, который Килкенни уже видел у него однажды.

— Не обижайтесь на отца, — сказал он. — Он последнее время плохо себя чувствует. Плохо спит, я думаю, эта война волнует его.

— Волнует?

— Ну… Нам нужны деньги, Килкенни. Если мы потеряем много коров или война разрушит наше ранчо, мы не сможем выплатить долги. Отец хороший человек. Слишком хороший. Не беспокойте его, Килкенни.

Потом они еще спокойно поговорили о ранчо, о скоте и об осложнениях между Стилом и Лордом.

Через несколько минут Килкенни уже ехал прочь от ранчо. Разговор о Десе Кинге всерьез взволновал Чета Лорда. Впрочем, почему бы нет? Этот человек был его братом. Они вместе выросли, хотя Кинг был много моложе его.

Может, Чет и был убийцей? Нет. Килкенни не мог предположить такое. Чет Лорд не был похож на койота: он мог бы убить человека в честном сражении, но никогда не стрелял бы в спину.

Думая об этом, Килкенни поймал себя на странном чувстве — ему показалось, что Чет Лорд волновался за Лэнса Килкенни, а не за себя.

Что это могло значить? Почему Чет Лорд мог волноваться за Лэнса Килкенни?

Почему не за кого-то еще?

Что за странные, страшные события происходили здесь, если они могли повергнуть такого человека, как Чет Лорд, в состояние нешуточной тревоги и даже паники.

События выглядели все более запутанными. Килкенни чувствовал, что мощная сила выстраивает нечто вокруг него, причем столь запутанное, что простая перестрелка кажется подарком.

Смерть разъезжала по высохшим дорогам Техаса, а приграничные районы становились местами, где никто не знал, что может случиться завтра.

Опасность всегда была знакома Килкенни. Это был способ жизни на приграничных и западных землях. Это было тем, что принимали, как восход и заход солнца, и с чем справлялись, насколько было возможно.

Многие мили без воды, палящее солнце, холод зимних ветров, завывание волков, дикие лошади… все это принималось как должное. Так же, как и разрешение споров при помощи оружия. Это был способ жизни — плата за свободу, пространства, возможности.

Но сейчас здесь поселился страх. Опасная вещь, призрачное животное, которое невозможно увидеть, возникающее неожиданно из тишины.

Килкенни привык к оружию. Попав впервые в перестрелку в шестнадцать, он первый раз убил человека. С тех пор он всегда жил с угрозой смерти, как, впрочем, и остальные вокруг. Дикие земли предлагали многое, для чего стоило жить, но и много возможностей умереть, и ни один не был легким. И это принималось людьми, жившими здесь.

Стив Лорд упоминал о финансовых трудностях, но, припомнив жирный скот, который он видел, проезжая по владениям Лорда, Килкенни позволил себе не поверить его словам.

Все это было прикрытием для чего-то другого. Постройки Лорда сверкали свежей краской, что было очень редким для Техаса. Новые постройки на ранчо, новая колючая проволока.

Убийца был как-то связан с ранчо, дьявольский убийца, который мог убивать безжалостно и не предупреждая. Где-то в этом сумбуре проблем и испытаний лежал ключ к тому, кем был убийца.

Килкенни поднял голову и стал рассматривать тенистую долину перед собой. Он возвращался по той же дороге, по которой ехал на ранчо, что делал редко. Он не сразу заметил опасность, так был занят своими размышлениями. Лэнс вгляделся в даль, и старый инстинкт вернулся к нему, но не принес облегчения.

— Страх Лорда передался и мне, — пробормотал он вполголоса. — Только глупый человек возвращается по той же дороге.

Вдруг конь начал проявлять признаки беспокойства, вскидывая голову и принюхиваясь.

То, что Лэнс сделал дальше, было чистым импульсом. Он резко развернул коня и в два прыжка достиг убежища у источника.

Когда Бак начал делать второй прыжок, Килкенни услышал свист пули около лица! Затем другой и еще один, но конь уже был в стороне от пуль, а Килкенни скрыт за дубами и кедрами.

Бак знал, что такое пули, но как только он учуял воду, развернулся и помчался вниз с огромной скоростью.

Прямо перед ним склон делал поворот, и если бы Бак мог повернуть, они бы обошли убийцу.

Лэнс обогнул выступ, резко бросился вперед и прижался к земле, держа в руках винчестер. Прячась за грудой песка и зарослями шалфея, он тщательно вглядывался вперед. Но когда он попытался занять более удобную для наблюдения позицию, просвистевшая пуля засыпала ему глаза песком. Он отполз обратно к источнику.

— Черт возьми, меня заметили!

Он вскочил в седло и отъехал подальше. Там он снова попробовал подкрасться ближе. Теперь он смог увидеть выемку в скалах, откуда убийца стрелял в первый раз.

Никого не было видно. И тут он ощутил какое-то движение выше по склону.

Убийца пытался подкрасться к нему!

Низко пригнувшись, Лэнс заметил просвет в камнях. Если он заметит здесь тень, всего лишь затемнение этого просвета, он выстрелит.

Это был только короткий выстрел, быстрый и наугад, пуля чиркнула по булыжнику и, злобно завывая, отрикошетила.

Итак, началось. Смертельная игра в шахматы, игра двух вооруженных людей, маневрирующих для смертельного выстрела. Дважды Килкенни почти накрыл его, а один раз пуля задела лист в дюйме от его щеки.

Прошел час, и Килкенни уже ничего не мог разглядеть. Он развернулся, прислушиваясь и выглядывая коня. Потом он еще раз предпринял смертельную попытку подкрасться, взбираясь выше и выше по камням.

Наконец он нашел это место, где убийца готовился к выстрелу, там же валялись гильзы от винчестера семьдесят третьего калибра.

Он подобрал их.

— Теперь это может помочь, — пробормотал он. — Таких не слишком много в округе. Большинство рейнджеров пользуются ими, и один у меня. Расти до сих пор использует старый „шарпс“. Но стоп! Один есть у Таны, и, если не ошибаюсь, еще один я видел у Бонэма.

Убийца уже трижды стрелял в него, если только все три пули выпущены одним человеком. Бонэм был подозрителен, но зачем ему это надо?

На самом деле это мог быть кто угодно, любой, находящийся поблизости отсюда.

Килкенни все еще был не ближе к разгадке, чем в самом начале, хотя теперь имел гильзы от шестизарядника убийцы и от его револьвера. Но у него все еще не было уверенности, что все выстрелы сделал один и тот же человек.

Имеет ли мифический босс из Яблоневого каньона что-либо общее с этим? Он хотел убить Килкенни тогда, почему же он не мог сделать это сейчас?

Берта Полти можно тоже отбросить. Кто же еще так сильно желал смерти Килкенни?

Казалось, что у всех этих странных убийств не было никакой причины, доступной рациональному объяснению. Казалось, в это замешана какая-то загадочная, дьявольская сила, нечто нетипичное для этих мест, где мужчины выясняют отношения лицом к лицу.

Килкенни дальше решил избегать дорог и отправился в путь, постоянно меняя направление, пока не добрался до Боталла. Теперь самое главное было собрать вместе Стила, Лорда и Дэвиса, чтобы устранить их разногласия. Зная всех троих, он был уверен, что они могут достичь согласия.

Оба крупных скотовладельца были озабочены своими ранчо, а Дэвис был упрямым человеком, привыкшим идти собственным путем, сражаясь в своих собственных битвах и не ищущим ничьего расположения. Каждый из них привык двигаться вперед. Но сейчас они должны были научиться поддерживать добрососедские отношения, привыкнуть помогать друг другу и отстаивать общие интересы.

Над Боталла висело заходящее солнце, когда Бак въехал на городскую улицу. Вдоль нее сидели всегдашние бездельники, как всегда, на ней стояло снаряжение, люди что-то покупали или занимались другими делами. Среди них было несколько людей из владений Стила и Лорда.

Килкенни выделил двоих. Невысокий ковбой в потертой серой шляпе посмотрел на него со своего стула на террасе, перекатил табак за щеку и плюнул.

— Как дела? — поинтересовался он воинственно.

— Так себе. — Килкенни снял шляпу и стряхнул с нее пыль. — Ты Шорти Льюис, не так ли?

Тот взглянул удивленно:

— Точно я. Откуда ты меня знаешь?

— Видел тебя в Остине. Ты ехал на белоногой лошади.

— Черт возьми! У тебя явно есть память. Индейцы угнали у меня эту лошадь три года назад. Ты и вправду видел меня.

— Будешь иметь память при такой жизни, как моя. Человек должен забывать ненужные лица. — Он слез с седла. — Ты работаешь на Стила, Шорти?

— Шесть лет.

— Ты знал Деса Кинга?

Шорти медленно поднялся.

— О чем ты, Килкенни? Дес приходился Лорду сводным братом, но он был моим другом. Мы вместе воевали.

— Льюис, я бы не хотел устраивать много шума, но у меня есть подозрение, что человек, убивший Деса, прикончил и Картера. И Уилкинса, и еще нескольких в округе.

— Но Кинга убили несколько лет назад! — возразил Шорти. — Задолго до того, как началась эта война.

— Правильно. Я думаю, что кто-то разъезжает по округе для того, чтобы убивать. Это мужчина… мужчина или женщина, которые крайне хладнокровны и подозрительны. Возможно, у него есть какой-то повод, мы этого не знаем, но я считаю, что он делает это потому, что ему просто нравится убивать. Беда в том, что именно он заварил эту кашу, и у него достаточно крепких ребят по обе стороны, которые станут стрелять друг в друга.

— Кто бы это мог быть? Может, ты уже разнюхал что-то и знаешь, почему этот человек выстрелил в Деса, когда тот уже упал и был абсолютно беспомощен? Кто это сделал? Я был там, когда нашли тело Деса. Дес был еще жив и пытался подняться, когда его достали последние выстрелы. — Шорти Льюис задумался. — По оставшимся следам мы поняли, что Дес не мог двигаться уже после первого выстрела, но потом убийца подошел к нему и выстрелил, прямо глядя ему в глаза.

— Еще убили индейца и старателя. Ты знал их? — спросил Килкенни.

— Конечно… Все их знали. Старый Рыжий Хосс был команч. Он оказал какую-то услугу Лорду, и старик держал его при себе… что-то вроде пенсии. Он был добрым стариком, совершенно безобидным, хотя в прежние годы имел славу прекрасного воина. Но однажды мы его нашли на дороге с пулей в спине. Мы не могли понять, кому это было нужно. Та же история повторилась и со старателем… Я уже даже забыл его имя. Его вещи были перевернуты, но ничего не пропало, кроме ножа с костяной рукояткой. У него не было врагов, ничего ценного у него не украли, даже не взяли револьвер, а его лошадь спокойно паслась неподалеку.

— А где их убили? — уточнил Лэнс.

— С этим тоже непонятно. Всех нашли между Яблоневым каньоном и Затерянным ручьем. Всех, кроме одного. Дес был убит на ранчо Лорда неподалеку от Затерянного ручья.

— Слушай, Шорти! А что, если ты попросишь Уэба приехать завтра сюда, чтобы потолковать о мире? А я передам это Лорду и Дэвису.

Шорти принял предложение.

Килкенни направил лошадь по улице в сторону лавки. Старый Джо Фрэйм как раз продавал что-то сыну Дэвиса. Через него Лэнс передал приглашение Морту.

Расти Гейтс бездельничал на террасе перед Дорожным домом.

— Если тебе удастся соединить всех троих в одном месте, это может стать началом долгого пути к миру. Ты хотя бы сделаешь первый шаг.

— Ты прав, — согласился Килкенни, — а после того, как разберемся, кто же совершил все эти убийства, займемся людьми из Яблоневого каньона.

Гейтс одобрительно кивнул. Он аккуратно провел языком по краю бумажки и свернул себе сигарету.

— Возможно, это окажется даже легче, чем кажется. Ты умеешь находить друзей, партнеров. Много местных говорили со мной. Фрэйм, Уинстон, доктор Клайд, Том Холлинз, да и другие. Они собираются показаться на ваших мирных переговорах и сказали мне, что если тебе понадобится собрать людей, то они готовы прийти.

— Это хорошая новость, замечательная новость. Они могут оказать влияние на Лорда и Стила.

— Думаешь, они попытаются сорвать переговоры?

— Вообще-то могут, но я тут пораскинул мозгами, и у меня созрел небольшой план.

Утренний свет заливал пыльную улицу, когда в город въехали люди с ранчо Стила. Впереди ехал сам Уэб, за ним следовали Тана, Джим Уэстон и еще двое всадников. Одним из них был Шорти Льюис.

Расти и Килкенни стояли перед Дорожным домом.

— Она премиленькая, — проговорил Расти, рассматривая Тану. — Свежий цветочек.

— Почему бы тебе не жениться на ней? — спросил Лэнс. — Старому Уэбу нужен зять, знающий толк в коровах, да и Тана хорошая девушка. Немного вздорная, но в крепких руках это небольшой недостаток.

— Жениться на ней? — Расти потряс головой. — Ты, должно быть, выжил из ума. Да она даже не смотрит на парней вроде меня. В любом случае я думаю, ты тоже был бы не прочь посвататься к ней.

— Только не я, — сказал Лэнс. — Дело не в Тане, просто человеку с моей репутацией лучше держаться подальше от женщин. Я не создан для семейной жизни, Расти, хотя порой мне кажется, что мне нужен собственный дом и хорошая женщина. Но рано или поздно я допущу ошибку, и она останется вдовой. Нет, я слишком долго странствовал в одиночестве, и я не хочу разбивать женское сердце. Да и вообще ничье. Я одиночка. — Лэнс помолчал. — Если я и решусь изменить свою жизнь, то это будет не Тана. Мне нравится поддразнивать ее, потому что она привыкла слишком легко относиться к жизни, и к мужчинам в том числе. Я могу связать свою судьбу только с той женщиной, у которой хватит постоянства, чтобы следовать за мной, куда бы я ни отправился, чтобы жить там, где живу я, чтобы пройти вместе со мной через все тяготы. Это была бы не жизнь для женщины. Это одиночество и перемены, постоянные разъезды, бездомность и постоянная опасность получить пулю в спину от какого-нибудь охотника за репутацией или от какого-нибудь брата или друга шулера, передергивавшего карты в игре и оказавшегося слишком неповоротливым.

Уэб Стил спешился и привязал лошадь. Килкенни было приятно смотреть на него. Уэб восседал на лошади как король, и слез с нее с достоинством короля, и вошел в Дорожный дом подобно командиру, чьи права не обсуждаются. Не много встретишь людей, умеющих двигаться с таким достоинством.

Через несколько минут подъехали Чет Лорд и Стив. Затем дверь отворилась, и на пороге возник Морт Дэвис. Он оглядел Лорда и Стила, пересек комнату, подошел к камину и встал спиной к нему, заложив большие пальцы за ремень, готовый к любым неожиданностям.

Килкенни занял место во главе стола.

— Полагаю, нам необходимо внести некий порядок в наше собрание, джентльмены, — спокойно сказал он. — Насколько я слышал, Лорд и Стил спорят, кто должен огораживать Затерянный ручей, а Морт Дэвис в настоящее время является хозяином этого места.

— Он им владеет, — сказал Стил, — но у него нет никаких прав на него.

— Полегче, — с каменным выражением лица произнес Дэвис. — Как ты заполучил свои земли, Стил? Ты просто приехал и поселился. Ну и я тоже. Я лет пятнадцать собирался обосноваться у Затерянного ручья. Я пришел на Запад вместе с отрядом Джека Халлорана.

— Как? — Уэб Стил резко повернулся к нему. — Ты приехал с Халлораном? Мать Таны была сестрой Джека Халлорана!

Дэвис уставился на него в недоумении:

— Ты ничего не путаешь? Вы все из Джексон-Каунти?

— Да! Ты, старый упрямец! Почему ты никогда не говорил мне о том, что ты тот самый Дэвис? Джек частенько рассказывал нам, как ты и он… — Уэб остановился и в крайнем удивлении развел руками.

— Давайте продолжим, Стил, — улыбаясь, сказал Килкенни. — Я всегда знал, что стоит рам поговорить немного, и вы сразу станете друзьями. То же самое с Лордом. Вы все хорошие люди. У каждого из вас прекрасное хозяйство, и вместе вы сможете сделать их еще лучше. Вы, Стил, закупаете много хорошего скота. То же делаешь и ты, Лорд. У Морта на это нет необходимых денег, но зато у него есть Затерянный ручей и несколько голов скота. Я не понимаю, зачем вам огораживать Затерянный ручей. Огораживайте край Живого Дуба, если хотите, но втроем вы сможете прекрасно сработаться. В Яблоневом каньоне кто-то собрал шайку бандитов. И чем скорее мы выбьем их оттуда, тем лучше. Я сам за это возьмусь.

— Нам здесь нужен закон, — провозгласил Стил. — Может, ты станешь нашим шерифом?

— Нет. — Килкенни вгляделся в лица присутствующих. — Позапрошлой ночью ко мне явился Ли Холл и передал мне полномочия, так что я уже работаю на штат Техас. До того, как я покину эти края, мне нужно закончить два дела. Я собираюсь навести порядок в Яблоневом каньоне и найти человека, виновного во всех этих убийствах.

Его взгляд пересекся со взглядом Чета Лорда, и широкое лицо ранчеро посерело.

Внезапно заговорил Стив Лорд:

— Из твоих слов я понял, что между этими убийствами и войной за скот нет никакой связи.

— Может быть, и нет. Это надо будет выяснить. Но я думаю, что человек, убивший Уилкинса и Картера, виновен в смерти и Деса Кинга, и других. Думаю, мы столкнулись с мерзким, бессовестным убийцей. И я намерен найти его. А когда я найду его, — абсолютно спокойным голосом добавил Лэнс, — то собственноручно повешу на самом высоком дубе.

Чет Лорд сидел, развалившись в своем кресле, старый и уставший.

Тана Стил удивленно оглядывала присутствующих, ее щеки заметно побледнели.

— Думаю, — сказал Килкенни, — что Дес Кинг знал, кто творит все эти безобразия. Его и убили, чтобы он ненароком не проговорился.

— Если Дес знал убийцу, — возразил Стив Лорд, — то почему тогда он никому ничего не сказал?

Килкенни взглянул на Стива, мягко улыбаясь.

— Возможно, он сказал, — произнес он, тщательно выговаривая слова. — Возможно, он все-таки сказал.

— Что ты имеешь в виду? — потребовал объяснений Уэб Стил. — Я никогда ничего подобного не слышал.

Лицо Таны выражало крайнее напряжение, а Чет Лорд устало прикрыл глаза и промолчал. Стив мельком взглянул на отца и застыл.

— Дес, — медленно произнес Килкенни, — облюбовал маленькую хижину в западной части Яблоневого каньона, он вел дневник, этакий отчет своего расследования убийств. Он предполагал, что его могут убить. Поэтому поделился своими подозрениями с Ли Холлом, а Ли рассказал об этом мне. Завтра я собираюсь съездить в эту хижину и взять дневник, если Ли еще не забрал его. Тогда у нас в руках будет полная картина.

— Я думаю… — начала было Тана, но ее слова потонули в грохоте перестрелки и диких воплях, донесшихся с улицы.

Килкенни вскочил со стула и распахнул дверь. Выбежав на крыльцо, он случайно наступил на прогнившую доску, кубарем скатился со ступенек, ударился головой о камень и распластался на земле.

Расти и остальные выбежали вслед за ним в тот момент, когда двое крупных мужчин уже садились на лошадей. Перестрелка шла по всему городу.

Один из мужчин выхватил револьвер и выстрелил в сторону людей, столпившихся на крыльце. Расти успел схватить Тану за плечи и бросить на пол. Пули прошили стены Дорожного дома.

Килкенни, чья голова еще раскалывалась после неудачного падения, с трудом поставил себя на ноги, инстинктивно порываясь вступить в драку. Но мужчины уже проскакали мимо него, и один из них успел на ходу еще раз выстрелить и ранил Килкенни в плечо. Он снова упал. Раздалось еще несколько выстрелов. Затем все стихло.

Килкенни медленно поднялся, протирая глаза от пыли. На камне, о который он ударился, остались капельки крови.

— Что это было?

Старый Фрэйм бежал по улице с „шарпсом“ наперевес.

— Брокмэны! Это были они! Хотели напугать вас и помешать вашей встрече. Джим Уэстон, Шорти и другие ребята Стила пытались остановить их.

Уэб Стил спустился по лестнице, сжимая в руке револьвер. Его глаза пылали гневом.

— Черт! Они чуть было не убили Тану! — Он обнял Расти за плечи. — Ты спас ей жизнь! Приезжай ко мне в любое время! Мой дом всегда будет открыт для тебя.

— Уэстон тяжело ранен, — сказал Джо Фрэйм. — И Льюиса ранили. Еще одного — О'Коннора, — похоже, прикончили. У него не было шансов, он только потянулся за револьвером, а Кэйн Брокмэн уже прострелил ему лоб. Но парень оставался жив… Уж не знаю, как ему это удалось. Эйбел достал Льюиса. Все произошло очень быстро, было много крови.

— Теперь они, должно быть, уже далеко! — прокричал Стил, сжимая кулаки. — Мы немедленно поедем в Яблоневый каньон и разделаемся со всеми негодяями разом.

Тана, бледная и испуганная, с помощью Расти поднялась на ноги.

— Вы спасли мне жизнь! — Она уставилась на стену, где виднелись следы пуль. — Я должна была умереть!

Килкенни заметил кровь на рубашке Расти.

— Лучше уведите его внутрь, Тана. Его тоже задели.

— О! — воскликнула Тана. — Вы ранены!

— Пустяки! Я… — Он пошатнулся и оперся о стену.

Тана с помощью Стила и Фрэйма завела его в дом и уложила на койку.

Килкенни посмотрел им вслед. Услышав окрик, он обернулся. Это был Берт Полти.

— Вот и славно, мистер Лэнс Килкенни. Наконец-то я вас достал.

У Полти в руке был револьвер. В тот же момент раздался выстрел. Лэнс ощутил горячее дыхание пули и выстрелил сам.

Полти покачнулся, но удержался на ногах. Он стиснул зубы от боли. Попытался еще раз выстрелить, но не смог поднять револьвер.

Он ухватился за ствол обеими руками, силясь поднять его, но затем медленно опустил дуло вниз, сделал еще один неуверенный шаг и упал.

Стил снова появился в дверях с винтовкой наперевес. Он взглянул на все это и опустил оружие.

— Это Полти? Он давно на это нарывался. — Стил задумчиво глядел на Килкенни. — Полти был плохим человеком. А ты и вправду лучший стрелок в округе.

— Стил, — обратился к нему Килкенни. — Вы с Лордом соберите своих людей и оставайтесь здесь. Я сам отправлюсь за Брокмэнами. А когда вернусь, мы вместе очистим Яблоневый каньон. Но сейчас важнее Брокмэны.

— Ты собираешься преследовать их в одиночку?

— Да. Если вы позаботитесь о Расти.

Стил ухмыльнулся:

— О нем позаботится Тана. Он настоящий мужчина, этот Гейтс.

Полчаса спустя, запасшись едой на три дня, Килкенни отправился в путь. Первые полмили Брокмэны очень спешили, но, заметив, что за ними никто не гонится, решили поберечь лошадей.

Через три мили они свернули с дороги на каменистую местность. Они использовали все возможные уловки, чтобы запутать следы, и были так же опытны в этом, как апачи. Но их беда заключалась в том, что ехавший за ними человек был еще опытнее. Рассматривая следы, Килкенни пришел к выводу, что Брокмэны направлялись к Коттонвуду.

Но почему именно туда?

Может, они случайно узнали о посланных Лэнсом письмах и теперь боялись, что в ответах упоминались их имена? Или они наблюдали за станцией по приказу человека со скалы?

Импульсивно Килкенни свернул с дороги и срезал вправо к железной дороге. Эту дорогу начали строить давно, но работы велись непостоянно, и материалы были разбросаны вдоль всего пути. Стараясь держаться укрытий, Килкенни скакал в сторону затерянной в прериях станции.

На ночь Килкенни остановился у ручья, который далее протекал через Коттонвуд, лежавший милях в шести выше по течению. Костра он не разжигал, удовлетворившись куском копченого мяса и водой из ручья.

На рассвете Лэнс проверил оружие. Он хорошо знал Брокмэнов и не строил иллюзий насчет их способностей. Они и поодиночке были опасными противниками, а вместе становились практически неуязвимыми.

Если только какая-то уловка на время разлучит их!

Это была светлая мысль, но Брокмэны всегда держались рядом: вместе ели, спали, работали.

Было почти девять часов, когда Килкенни въехал в Коттонвуд. Если его расчеты верны, он опередил Брокмэнов.

Доехав до небольшой группы лачуг, он привязал коня под деревом у ручья и перешел по зыбкому мостику на улицу.

Коттонвуд был маленьким, пыльным городишком. С одной стороны протекал небольшой ручей, не больше шести футов в ширину, и росло несколько ив, обозначавших его берега.

Еще здесь была станция с телеграфом, построенная еще до того, как сюда дошла железная дорога, салун, лавка, четыре или пять домишек. Вот и все.

Килкенни направился к станции.

— Я Лэнс Килкенни. Для меня что-нибудь есть?

— Да. — Служащий утвердительно кивнул. — Только что пришли письма. Целых три. А я и не знал, для кого…

Он протянул послания Килкенни и добавил:

— Ожидается стрельба.

Килкенни, не читая, опустил письма в карман. Он наскоро заглянул в салун. У моста между корней ив он прилег и задремал.

Через час служащий выглянул из домика и прокричал достаточно громко, чтобы разбудить его:

— Там подъезжают люди на лошадях, Килкенни. Выглядят внушительно, будто сами Брокмэны.

Килкенни поднялся и потянулся. Спрятавшись за стволом старого дерева, он принялся ждать.

Всадники свернули на дорогу к Коттонвуду. Их было трое. Третьего Килкенни никогда раньше не видел.

Они остановили лошадей перед баром, и двое из них слезли с лошадей. Килкенни заметил, что они подозрительно осмотрели улицу и взглянули на станцию.

Килкенни перешел через мост.

Эйбел Брокмэн услышал шаги и обернулся. Он замер на мгновение, пробормотал что-то себе под нос. Традиционная защита Брокмэнов оказалась разрушена.

Выше по улице сидевший на лавке перед магазином мужчина резко упал на землю и закатился под лавку, надеясь найти там укрытие. Кэйн Брокмэн все еще оставался в седле, но успел схватиться за оружие. Но тут лошадь под ним неожиданно дернулась. Когда Эйбел только шевельнул рукой, Килкенни уже выхватил оружие. Когда Эйбел наконец вынул револьвер из кобуры, Килкенни уже выстрелил.

Надвигаясь на них с револьвером в руках, он делал выстрел каждый раз, когда его правая нога опускалась на землю. Эйбел тоже успел выстрелить, но одна из пуль, выпущенных Килкенни, серьезно задела его, и Брокмэн промахнулся. Он споткнулся обо что-то и чуть не выронил револьвер, но все-таки удержал его обеими руками.

Кэйн наконец приготовился было стрелять и сконцентрировал все внимание на Килкенни. Но в этот момент лошадь под ним шарахнулась от выстрела, и Килкенни успел отметить, что Бак никогда не ведет себя так. Кэйн потерял равновесие и грохнулся с лошади. Килкенни, стреляя, продолжал двигаться вперед.

Тут Эйбел наконец нашел опору и выстрелил.

Не веря глазам, Килкенни приостановился, заново прицелился и выстрелил еще раз. Он был уверен, что уже уложил Эйбела последними четырьмя выстрелами.

Наконец Эйбел, упав, выронил оружие. Килкенни развернулся, собираясь выстрелить в третьего, но тот, схватив Кэйна Брокмэна, оттащил его за угол, и оба скрылись из виду. Одна из лошадей засеменила вслед за ними и тоже завернула за угол.

Килкенни, не опуская оружия, подошел к Эйбелу. Он лежал в пыли, сжимая в руке пустой револьвер, по щеке его текла кровь. Эйбел Брокмэн поднял взгляд на Килкенни.

— Будь ты проклят, Килкенни! Кэйн прикончит тебя за это! Кэйн… О! — Его лицо перекосилось в агонии. — Кэйн… Где…

Эйбел разжал руку, и ненужный револьвер соскользнул в пыль.

Килкенни, наблюдавший за углом бара, услыхал звук удаляющихся копыт. Он кинулся за угол и увидел, как оставшийся невредимым незнакомец скакал прочь, удерживая Кэйна Брокмэна в седле перед собой.

Какое-то мгновение Килкенни смотрел им вслед, все еще держа револьвер наготове. Но потом он вернул его в кобуру и медленно побрел обратно. Он не был уверен, что убил Кэйна Брокмэна, но этот крупный мужчина так неудачно свалился на землю, что это должно было иметь для него последствия. По крайней мере он должен был заработать сотрясение мозга.

Килкенни отвязал Бака и вскочил в седло. Проезжая мимо станции, он услышал, как служащий крикнул ему:

— Я не думал, что у вас это получится, мистер! Отличная стрельба!

— Спасибо… И спасибо, что предупредили. — Он указал на Эйбела. — Уберите его отсюда. Он крупный человек и может быстро протухнуть.

Изменяя привычке, он направил Бака прямо по дороге на Боталла. Если что-то и могло случиться, то не сейчас.

Лэнс взял только что одно из самых трудных препятствий. Килкенни потрепал Бака по загривку и негромко запел:

Мне есть что вам сказать, друзья,

Известно всем давно:

Не тратьте ваше время зря -

Красть скот, друзья, грешно.

Следите за своим лассо,

Оно у вас одно,

Но как поступите вы с ним,

Мне это все равно!

Даже напевая, он пытался разрешить накопившиеся проблемы. Пришло время вступить в бой. Именно теперь, пока человек в Яблоневом каньоне не предпринял следующего шага. Если Лэнсу и людям с ранчо удастся выбить бандитов из города и либо вынудить их сдаться, либо вытеснить их через границу, большинство проблем разрешатся.

Полти умер, Эйбел Брокмэн умер…

Надо выступать сейчас. Немедленно.

Когда Кэйн Брокмэн придет в себя, то начнет охотиться за ним — в этом Килкенни не сомневался. Несмотря на смерть брата или, наоборот, из-за нее, Кэйн был очень опасным человеком.

Кроме того, Килкенни почти что утвердился в мысли, что человек из Яблоневого каньона и загадочный убийца — разные люди.

Может быть, один и тот же… Но Килкенни чувствовал, что это совершенно разные типы. Первый убивает, только имея веские причины, и эти причины скоро станут известны. А вот второй убийца — Килкенни даже не знал точно, мужчина или женщина, — убивал без всяких причин… Кроме, пожалуй, убийства Деса Кинга.

Под влиянием этих мыслей Килкенни развернул коня и поскакал напрямик к Яблоневому каньону. Еще один разговор с Ритой Риордан может дать ключ, какое-то указание на то, кто же этот человек на скале.

А может, он просто обманывает себя? Может, он просто хотел снова увидеть ее? Думал ли он когда-нибудь всерьез о какой-либо женщине?

Он скакал по диким местам, но мысли его были далеко отсюда, он думал о Рите. Человек, выбравший путь вне закона, не имел права думать о женщине. Многие, конечно, рассуждали иначе, но Лэнс Килкенни встречал слишком много женщин, хороших и плохих, которые остались одни после очередной перестрелки. Ему самому приходилось приносить им печальные известия.

Что он мог предложить? Ничего. Ни спокойной долгой совместной жизни, ни будущего, ни торговли или другого дела, связанного со скотом.

А в один прекрасный день его револьвер в нужный момент окажется в кобуре, или он зацепится за что-нибудь локтем, или кто-то просто достанет его в неподходящий момент. Прекрасно понимая, на что он способен, Килкенни все-таки отдавал себе отчет в том, что наступит день, когда он окажется слишком медлительным.

Конечно, были и такие стрелки, которые смогли оставить это занятие. Но их было мало… очень мало… но они были. Один стал судьей, другой работал теперь в газете.

Мужчина, который живет с оружием в руках, от него и умирает, и это было обычной вещью. Лэнсу так долго везло, потому что он старался ускользать. Юноши, жаждущие славы, не знали его, а когда однажды узнавали, он исчезал. Он никогда не оставался там, где произошла перестрелка. Не останется он и в их этих местах, когда проблемы закончатся. Он уедет отсюда, исчезнет.

Конь достиг ровной площадки на холме и шел теперь через заросли кедров. Ниже перед ними лежал Яблоневый каньон.

Килкенни осмотрел городок. На скале он не заметил ничего подозрительного. Возможно, ему удастся проникнуть в город незамеченным. Стараясь держаться в тени деревьев, он спустился вниз. Нигде не было никаких признаков жизни.

У подножия холма Лэнс привязал Бака к дереву специальным узлом. Его было достаточно, чтобы дать понять коню, что он привязан, но если Килкенни свистнет ему, конь сможет без проблем оказаться рядом с хозяином. Лэнс направился к задам салуна.

Его могли заметить от дома Садлера или случайно с улицы. Но Килкенни незамеченным пробрался под деревьями до дома Риты.

Он перемахнул через ограду, мягко приземлившись около цветочной клумбы. Из дома доносилось мягкое контральто, оно звучало легко и без претензий — так поют, когда песня идет из самого сердца. Это была старая, замечательная песня, и какое-то время Килкенни стоял, вслушиваясь в мелодию, красота которой странно его притягивала. Наконец он очнулся и, обойдя грядки с земляникой, остановился перед окном.

Рита Риордан стояла так близко, что до нее можно было дотронуться рукой. Она держала открытую книгу, но не читала, а задумчиво смотрела куда-то в сторону гор, окружавших долину.

— Прекрасная картина, — мягко произнес Лэнс, — замечательная картина! Она заставляет меня сожалеть, что я не художник и не могу запечатлеть ее на века!

Она не подпрыгнула от удивления, а просто обернулась к нему:

— Как странно, что вы появились именно сейчас, когда я о вас подумала. Я пыталась понять, каким вы были в детстве, как выглядела ваша мать, отец.

Килкенни снял шляпу и положил на подоконник.

— Разве это важно? Человек является тем, кого он сам из себя сделал. Хотя, конечно, происхождение тоже играет свою роль. Но важно, как человек распорядился с тем, что ему досталось, а я не очень преуспел в этом.

— Я не согласна. Вы благородный человек, смелый, гордый. Но это не глупая гордость, думаю, это что-то другое.

— Я убиваю людей.

— Боюсь, так устроен мир. Мы живем в такое время, когда оружие решает все, когда люди вынуждены жить каждый по своим законам. Но я надеюсь, что наступит время, когда это не будет столь острой необходимостью.

Он покачал головой:

— Рита, случалось, что я знал, что будут неприятности, и не пытался предотвратить их. Иногда я стоял в баре и видел людей, про которых знал, что им не следует заходить сюда. Мне следовало сразу же уйти, но я не делал этого. У тебя есть сила, если ты умеешь обращаться с оружием, но это злая сила. И меня волнует, что однажды я могу убить не того, кто этого заслуживает.

— Килкенни, я молода и неопытна, но не настолько, как некоторые замужние женщины. Мне двадцать четыре, но я уже несколько лет управляю салуном. И за это время я многое поняла. Сейчас сложное время. Но если бы только плохие люди могли пользоваться оружием, мир оказался бы в слишком печальном положении. Нам нужны такие люди, как вы. Которые знают, когда надо стрелять, а когда нет, люди, которые носят оружие не для угрозы, а для защиты себя и других. Ну что бы я делала без Бриго? Как бы я смогла жить? Я унаследовала это место. Это все, что у меня было, и я не знала другого способа жизни. Я неплохо справляюсь… очень неплохо… но без Бриго я бы не смогла. Мужчины знают, что он поблизости. Они знают, что он безжалостен, и знают, что он сделает с ними, если они только прикоснутся ко мне. Таким образом, я под защитой.

— Вы красивая девушка, Рита. Красивая и умная и знаете, какой конец меня ожидает.

— Я не знаю, какой конец ожидает вас. Кто может знать, как повернется жизнь? Кто знает, как долго он проживет? Вы? Я? Или Бриго?

— А вы много думали, Рита.

— Возможно, даже слишком много. Так бывает, когда долго живешь одна среди книг. Я не уверена, что в наши дни девушки вообще думают… или, по крайней мере, что сообщают об этом мужчинам.

— Я бы не стал иметь дело с девушкой, которая не умеет думать. Красота — это замечательно, но ее недостаточно. Мне нужен компаньон… если я вообще могу думать о подобных вещах.

— Но вы думаете об этом.

— Может быть… Но вернемся к тому, что я должен сделать. Он там, наверху, и я должен найти его. Неприятности должны закончиться раз и навсегда.

— Будьте осторожны, Килкенни. Он смертельно опасен. Он опасен, как ядовитая змея, и он живет все это время только с одной мыслью: убить вас. Однажды, когда он зашел в салун выпить, он рассказывал мне, что он смог победить Хардина и Лонгли и осталось всего двое, кто еще волнует его. Вы и Бен Томпсон. Он объяснил, что у Бена Томпсона нервы крепче, чем у кого бы то ни было, и если вы когда-нибудь столкнетесь с ним, то вам придется убедиться, что он действительно мертв, потому что в противном случае он будет преследовать вас до конца. Вы изводите его, потому вы похожи на призрак. То здесь, то там. Никто не смог рассказать ему о вас ничего, кроме того, что вы самый лучший стрелок.

— Знаю, как это бывает, — откликнулся Лэнс. — Вы становитесь приличным стрелком и начинаете прислушиваться, что говорят об остальных, а через какое-то время вам становится интересно, действительно ли они сильнее, чем вы, и что может произойти, если вы встретитесь. Вы рисуете в голове образы этих людей, и они возникают в воображении каждый раз, когда вы стреляете. А когда вы ничего не знаете о человеке, это начинает волновать. Когда в город приезжает незнакомец, например, спокойный человек, который держит стакан в лево* руке, вы знаете, что он может оказаться опасным, но не знаете, кто он. Единственно, что вы понимаете, — он ваш соперник…

Они немного помолчали, и странные чувства возникли в душе Килкенни. Это были мечты одинокого мужчины о собственном доме, очаге, близости женщины и смехе детей. О чем-то, ради чего можно было работать, что можно было защищать, к чему принадлежать и стремиться.

За плечами были долгие годы подозрительности, постоянной опасности, когда заглядываешь в лицо каждому встречному, пытаясь понять, не должен ли ты убить этого человека, или не убьет ли он тебя.

Но в то же время, размышляя об этом, Килкенни чувствовал, что в его душе есть нечто, что влечет вперед. Ему нравилось приезжать в незнакомые города, слезать с коня и заходить в незнакомые салуны. Это давало ему жизненную силу, придавало жизни смысл.

Ему нравилось заряжать оружие, ощущать тяжесть револьвера сорок пятого калибра в своей руке, чувствовать мощь коня, слушать старинные песни и истории, которые пробуждали в нем воспоминания.

Время отбирает нужных ему людей. А Западу нужны были люди, способные принести мир в эти дикие места — даже ценой собственных жизней. Стрелки Западу нужны были не меньше, чем семьи первых поселенцев или индейские воины.

— А когда все кончится, Килкенни, что вы будете делать?

— Уеду. Может быть, я найду в горах укромное местечко, сменю имя и стану жить вдали от всяких проблем.

— А почему бы вам не жениться и не иметь свой дом?

— Мне? — Он тихо засмеялся. — Все, что я умею, это только стрелять. Это не слишком-то хорошо для семейной жизни. Конечно, я еще могу работать со скотом или играть в покер. — Внезапно он стал серьезным. — Время подходит. Будьте осторожны. — Он неожиданно повернулся и спросил: — Рита, что вас связывает с этим человеком?

— Ничего. Как я уже говорила, я хочу жить, а он может убивать женщин так же быстро, как и мужчин. Но он неким образом защищает и меня. Конечно, он хочет заполучить меня, и я чувствую себя в безопасности из-за его уверенности в том, что он обязательно меня получит. Но я не принадлежу ни одному мужчине… пока что.

— Вы можете сказать мне, кто он?

— Нет. Вам, наверное, кажется, что я не хочу вам помочь. Но поймите, если он убьет вас, я опять окажусь одна, а он останется здесь. Я должна жить. Могу сказать только одно: не приближайтесь к его дому по тропинке.

Килкенни вернулся к коню и направился обратно в Боталла. Если этот человек все еще здесь, он немедленно вернется. Он внимательно изучал все возможные подходы к Яблоневому каньону.

Килкенни был уверен, что сможет собрать человек шестьдесят, но этого было недостаточно. В Яблоневом каньоне находилось не меньше сорока головорезов, и они будут до последнего защищать свою землю.

Тем не менее от задержки он ничего не выиграет, а проиграть может многое. Наступать нужно было сейчас.

Всю дорогу от Яблоневого каньона он не мог выбросить из головы загадочного убийцу. Он сопоставлял накопившиеся факты, хотя их было немного. Ему в голову пришла одна идея и не отпускала его весь оставшийся путь до Боталла.

Он рысью подъехал к Дорожному дому. Спрыгнув с седла, вручил доллар мальчишке-мексиканцу:

— Педро, возьми коня и приведи его в порядок — овес, сено, вода… и почисть его.

Педро расплылся в улыбке:

— Си, сеньор. Будет сделано.

Войдя в Дорожный дом, Килкенни обнаружил там умирающего со скуки Расти Гейтса. Но все-таки он сидел внутри, и его оружие было вынуто из кобуры.

— Если ты собираешься за Брокмэнами, рассчитывай и на меня.

— Эйбел уже мертв. Кэйн неудачно свалился с коня и сильно разбился.

— Когда он оправится, то рассвирепеет. Он явится за тобой.

— Это не важно. Мы отправляемся в Яблоневый каньон.

— Здесь человек шестьдесят-семьдесят, — сообщил Джо Фрэйм. — Но мы готовы.

На улице раздался топот копыт, и через мгновение в комнату ворвался запыхавшийся человек:

— Килкенни! Чет Лорд умирает и хочет видеть тебя!

— Что случилось?

— Его свалил взбесившийся бычок. Он долго не протянет, но он все время спрашивает тебя.

— Стил, собери людей. Амуниция и снаряжение на три дня. Поставь на дорогах людей, чтобы никто не мог ускользнуть из города и предупредить Яблоневый каньон. Как только будете готовы, выезжайте, я догоню вас!

Мальчишка-мексиканец как раз чистил Бака. Вместе они оседлали коня.

По пути на ранчо Лорда Лэнс пытался понять, что было у Чета на уме. Но, очевидно, здесь что-то не так. Он худел, бледнел и вел себя так, что было ясно: его нервы на пределе.

Может, Чет Лорд и есть этот неизвестный убийца? Но Лэнс сразу же отбросил эту идею. Он был не таким человеком. Упрямый, неразговорчивый и прямой, Чет был человеком, который мог не раздумывая стрелять и жестоко убивать. Но он стрелял бы только в лицо, а не в спину.

Килкенни предоставил коню самому заботиться о дороге. Бак отлично знал своего хозяина и был готов к трудным дорогам.

Хотя в этих краях весь скот пользовался уважением, у каждого были свои предпочтения. Бандиты и преступники заботились о своих лошадях, беспокоились о них, потому что знали, что именно лошади порой решали вопрос их жизни и смерти.

Бак кожей чувствовал опасность, так же как и любое дикое животное. Случись поблизости малейшее движение, и он моментально настораживался, готовый пуститься вскачь.

На ранчо Лорда было до странности тихо. Стив встретил Лэнса у дверей. Он был очень бледен, в глазах его стояли слезы.

— Он хочет тебя видеть, Лэнс. Он все время спрашивал о тебе.

Килкенни прошел в комнату, где лежал Чет Лорд. Навстречу ему поднялся мужчина и пристально оглядел его.

— Я доктор Уэлтон из Яблоневого каньона. — Он невесело улыбнулся. — Он хочет поговорить с вами… — Доктор взглянул на Стива. — Наедине.

Доктор и Стив вышли, в дверях Стив замешкался, как будто хотел остаться. Наконец он все же вышел и прикрыл за собой дверь.

Килкенни обернулся к старому мужчине, лежавшему в кровати; Он дышал медленно и тяжело, но глаза его были открыты. Казалось, он постарел лет на десять и, когда Килкенни подошел ближе, схватил его за руку дрожащими пальцами.

— Килкенни, — прошептал, задыхаясь, Лорд. — Я умираю. Обещай мне сделать это. Ты сможешь.

— Конечно. Если речь идет о том, что я смогу, я выполню твою просьбу.

— Килкенни. — Его пальцы задрожали в руке Лэнса. — Килкенни, я хочу, чтобы ты убил моего сына!

— Что? — отшатнулся Лэнс. — Ты не можешь хотеть этого.

— Ты должен это сделать. Я старый человек, Килкенни. Прав я или нет, я люблю моего мальчика. Я люблю его так же, как любил его мать. Но он убийца! Он сумасшедший! Дес сказал мне об этом, прежде чем Стив убил его. Когда-то давно Стив неудачно упал с лошади, возможно, причина в этом. Я замечал в нем странности, когда он еще только начал поправляться, но не верил в это. Он выглядел нормальным, но затем он начал убивать. Животных, кур… Наконец он остановился, и казалось, вылечился от этого. Но потом умер старый индеец, а потом другие. Я сам не видел этого, Дес видел. Я не поверил тому, что рассказал мне Дес, хотя и понимал, что это правда. Дес сказал, что с ним нужно покончить, но сын — это все, что у меня осталось. Я просто не мог принять это. Я поступил неправильно. Я знаю, я был не прав и люди погибли из-за меня. Иногда он был хорошим мальчиком, заботливым, добрым… Но потом наступало полнолуние, и он уезжал… И кто-то еще умирал. Килкенни, ты должен убить его. Я не смогу больше покрывать его или увести его с этого пути. Но убей его так, чтобы он не страдал. Ты метко стреляешь, поступи с ним так, как поступил бы с загнанной лошадью. Я не хочу, чтобы он мучился. Он больной мальчик, он не должен страдать. Я не хочу, чтобы его повесили. Просто подстрели его. Убей его, пока он не наделал еще бед. У Джо Фрэйма есть бумаги. В них все описано. Я не могу умереть, зная, что оставил после себя зло, творящее еще большее зло. Но все-таки он был хорошим мальчиком.

Он закрыл глаза и не произнес больше ни слова. Килкенни размышлял. Конечно, все сходится. Возможности. Убийство Кинга… Все. Килкенни даже подозревал нечто подобное и поэтому чувствовал себя связанным по рукам и ногам.

Вдруг Килкенни хлопнул себя по лбу. Он забыл. В суматохе с Брокмэнами он просто забыл!

Он спешно залез в карман и вытащил письма. Первое было из Сан-Антонио и являлось версией того, что рассказал Чет Лорд, несколько разрозненных фактов о его падении. Эта информация была теперь не нужна.

Он вскрыл второе послание, оно было из Эль-Пасо.

„Тайсон видел в Яблоневом каньоне Рояла Барнса. Он знал Барнса по Хейс-Сити. Барнс убил брата Тайсона, и Тайсон слышал, как Барнс угрожал прикончить тебя за убийство Веберов. Будь осторожен, Килкенни! Он хладнокровен как змея и быстр как ветер“.

Килкенни свернул письмо и засунул его в карман. Третье сообщение было уже не важным. Он только пытался установить, где находились различные бандиты, чтобы понять, кто из них мог быть в Яблоневом каньоне. Теперь он знал это.

Роял Барнс!

Наконец-то он вспомнил имя, то самое имя, которое он все это время знал. Человек с репутацией очень умелого, холодного и жестокого убийцы, победившего во многих перестрелках, бывавшего в Мексике и даже сражавшегося с индейцами. Кто-то говорил, но Килкенни не был в этом уверен, что даже Вэс Хардин однажды отступил перед Роялом Барнсом.

Килкенни открыл дверь и вышел из комнаты. Доктор Уэлтон немедленно поднялся ему навстречу:

— Как он?

— Плохо, — ответил Килкенни. — Где Стив?

— Стив? Знаете, он вел себя странно. Он несколько минут постоял под дверью, внимательно прислушиваясь, а потом выбежал отсюда, прыгнул на коня и как дьявол умчался прочь!

Килкенни чувствовал себя подавленным. Он никогда не убивал людей, если они не пытались убить его самого. Выйти и застрелить Стива Лорда — это не укладывалось у него в голове. Он просто не понимал, как ему удастся выполнить просьбу Чета Лорда. Но он знал, что Стива Лорда нужно остановить.

Вспомнив их встречу в Дорожном доме, он припомнил странный взгляд Стива, а также то, что Стив в тот день не хотел стрелять. Его ужасная страсть к убийству проистекала не из дурного нрава, а из каких-то вывернутых глубин его психики.

Килкенни не мог даже предположить, что Стив сейчас делает. Он знавал убийц, но они были людьми, чьи действия были понятны. Даже у самых безумных из них бывали моменты просветления, и, когда им предоставлялся шанс, они часто оказывались вообще-то неплохими ребятами.

Сейчас Стив вскочил на коня и умчался прочь, но куда? Куда он мог отправиться?

Вдруг Лэнс понял: Стив Лорд мог скакать сейчас в Яблоневый каньон.

Как бы безумен ни был Стив, между ним и Яблоневым каньоном была связь. Килкенни подозревал, что Стив испытывает немалый интерес к Рите Риордан, но сейчас он мчался туда преисполненный страха, обнаруживший, что его последняя защита… отец… разрушена.

Сейчас Стив находился на открытом пространстве, а этого он боялся больше всего. Он вынужден был бороться и должен был умереть. Килкенни знал, как сражаются люди, ведущие себя как загнанные в угол крысы… они либо отступают, либо вообще отказываются от борьбы. Но Килкенни взял на себя обязательство убить человека, и он должен сделать все, что сможет… Просто быстрый выстрел…

Почему же он чувствовал себя подавленным? Стив был убийцей, человеком, который убивает из засады. Его нужно было остановить. Его собственный отец попросил об этом.

Килкенни свернул с дороги, доехал до кустов, развернул пончо и, как только прилег на землю, моментально заснул.

Когда Килкенни въехал в город, он увидел, что главная улица Боталла была запружена людьми на лошадях. Эти суровые мужчины, побывавшие во многих битвах, истинные ветераны освоения Техаса, были полны решимости покончить с этим. Лэнс увидел людей Лорда и Стила, которые привыкли перегонять скот на север, которые сражались с команчами и кайова, ветераны войны между Штатами, сражавшиеся тогда по разные стороны.

Въехав в город, Килкенни постарался отыскать Стива Лорда. Проезжая через собравшуюся толпу, он невольно задавался вопросом: сколько из них останется в живых к концу недели?

Им предстоит встретиться с такими же суровыми людьми, прошедшими такую же жестокую школу. В результате такого столкновения кто-нибудь обязательно должен будет умереть.

Они будут стрелять точно и быстро, потому что они были просто бандитами, они представляли собой грубых молодых людей, которые по тем или иным причинам оказались по иную сторону закона. Повернись события иначе — они тоже могли бы пасти и перегонять скот.

Конечно, они не станут просить пощады и не станут щадить других. Борьба с ними была борьбой до конца. Они выбрали неверный путь, но они были отважны.

Килкенни ничего не нужно было от этого сражения. Ему нужен был только один человек: Роял Барнс.

Но как он узнает его? У Килкенни было такое чувство, что он обязательно узнает его, когда встретится с ним лицом к лицу.

Эта встреча не будет похожа на остальные, так же как не было похожим на предыдущие последнее столкновение с Брокмэнами. Ему просто повезло с расчетом времени и места, поэтому обычная комбинация Брокмэнов не сработала. Он убил Эйбела Брокмэна, не вступая в битву с Кэйном.

Но и их встреча была не за горами. Кэйн был где-то поблизости, он уже объявил о своем намерении покончить с Килкенни.

Килкенни знал еще одно. Он никогда прежде не сталкивался с таким быстрым противником, как Роял Барнс. Барнс был столь же стремителен, исключительно аккуратен и хладнокровен, как и Килкенни.

Такого противника у него еще не было. Барнс убил Блэки Слейда, а Слейд был отличным стрелком. Он видел Слейда в деле, тот всегда умел занять верную позицию в перестрелке. Но как рассказывали, Барнс пристрелил его, как любителя.

Он слез с лошади и зашел в Дорожный дом.

— Мы готовы, — обратился к нему Стил. — Мы решили подождать и узнать, как Лорд.

— Чет Лорд умирает, — ответил Килкенни. — И он рассказал мне все об убийствах. С этими людьми расправлялся Стив Лорд. Дес Кинг обнаружил это и рассказал Лорду, но Стив убил Кинга, а у старика не хватило духу убить собственного сына. Но сейчас Чет Лорд знает, что Стива обязательно остановят.

Стил печально покачал головой:

— Как ужасно! Но нам следовало бы предполагать это. Стив всегда был странным.

— Есть еще кое-что. Человек из дома на скале, о котором я вам рассказывал, виновник всех этих бед, — Роял Барнс.

В наступившей тишине мужчины молча переглядывались. В голову каждому пришли истории, слышанные ими в залах салунов и возле костров. Говорили, что Роял Барнс убил уже тридцать человек, но точно никто не знал. И каждому пришло в голову, что следующей жертвой может оказаться именно он.

Лишь несколько убийц искали неприятностей. Большинство стрелков, знавших друг друга и питавших взаимное уважение, этих неприятностей не искало. Но Роял Барнс, как мальчишка и как мужчина, все время искал неприятностей.

Он хорошо обращался с коровами, но никогда не работал с ними. В семнадцать он охранял станцию и убил двоих, пытавшихся совершить налет. А потом преследовал еще одного, когда тот попытался убежать.

Всего через несколько месяцев Роял Барнс получил предупреждение, что готовится новое нападение.

Он наткнулся на этих четверых, когда они уже заняли позиции вокруг станции. Роял подошел к ним сзади и открыл огонь. Один из неудачливых грабителей выжил, он-то и рассказывал эту историю. Но надо заметить, больше на станцию, которую охранял Роял Барнс, не нападали.

Но это было только начало. Несколько месяцев Барнс был шерифом небольшого старательского городка, и там ему пришлось убить еще двоих. Правда, время от времени он и сам, кажется, преступал закон. Ходили слухи, что это он устраивал налеты на станции в Монтане. Тогда на железной дороге несколько раз грабили людей, приехавших туда в поисках золота. Потом Барнс направился в Мехико.

Его видели в Канзас-Сити, где, говорят, на пароходе он прикончил одного афериста, потом его видели в Абилине и Эльсворте. Следующее известие о нем было из Лидвилля, где он разделался с бывшим членом банды Джеймса.

Килкенни вспоминал все это, когда вдруг распахнулась дверь. Собравшиеся в Дорожном доме, как один, обернулись на грохот.

В дверях стоял огромный небритый человек в потрепанной рубашке, черных штанах и тяжелых сапогах.

— Кэйн Брокмэн! — воскликнул Джо Фрэйм.

Брокмэн двинулся в сторону Килкенни и остановился в трех шагах от него. Он расстегнул кобуру и выложил револьвер на стойку:

— Я прикончу тебя голыми руками, Килкенни!

— Оставь это! — запротестовал Уэб Стил. — У нас нет на это времени, Килкенни! У нас же есть дело!

— Делу придется подождать, — ответил Килкенни. — Кэйн отказался от оружия. Я использую этот шанс.

Кэйн начал наступать на него, собираясь ударить правым кулаком. Килкенни отступил в сторону. Пытаясь защититься левой, но оказавшись прижатым к стойке, обрушил оба кулака на грудь верзилы. Кэйн схватил Килкенни и швырнул его через всю комнату на стоявшие в углу столы, а сам двинулся следом.

Килкенни сделал выпад левой, попав Брокмэну в челюсть, но Кэйн достал Килкенни таким мощным ударом справа, что тот упал на колени.

Следующий удар обрушился на голову Лэнса, когда тот начал подниматься. Он потерял равновесие и упал на пол. Но когда Кэйн уже занес ногу, чтобы опустить свой тяжелый сапог ему на грудь, Килкенни откатился в сторону и быстро вскочил.

Брокмэн был разъярен, жаждал смерти и к тому же был на сорок фунтов тяжелее. И перед ним стоял человек, убивший его брата.

От следующего сокрушительного удара справа Килкенни почти что увернулся. Он поднырнул под руку и сделал резкий выпад правой, попав в грудь. После следующего удара слева Килкенни отпрянул в сторону, прежде чем Кэйн успел снова схватить его.

Это была беспощадная драка. Они бились как дикари. Широко расставив ноги, они стояли посреди комнаты и молотили друг друга так, что казалось, продолжать дальше просто невозможно. Килкенни увернулся от очередного удара справа и обеими руками нанес апперкот.

Верзила отступил назад, и Килкенни добавил левой, попав по уже разодранной скуле. Они сцепились и рухнули на пол, нанося друг другу удары и стараясь подмять друг друга.

Брокмэн и без того был силен как бык, а теперь ненависть и жажда мести сделали его практически нечувствительным к боли.

Здесь не соблюдалось никаких правил благородного поединка. Здесь дрались до смерти или тяжелого увечья. Все стоявшие вокруг знали это.

Кровь стекала по разодранной щеке Килкенни, но он нанес Кэйну удар в челюсть, пропустил ответный удар и снова обрушил на него свой левый кулак.

В какой-то момент Кэйн отшатнулся и сплюнул на пол выбитый зуб. И снова попытался достать Килкенни, но тот угадал его маневр, быстро отпрянул и нанес противнику несколько ударов в лицо.

Лэнс перешел на бокс. Много лет назад он работал с лучшими боксерами того времени. Теперь ему пригодилось все, чему он у них научился.

Победить Брокмэна было непросто. Но Килкенни еще предстоит встретиться с Роялом Барнсом, и его руки должны быть всегда готовы к схватке. Он увернулся от удара справа и сам несколько раз опустил свой правый кулак, метясь в сердце, а затем обрушил туда же левый кулак. При этом они стояли, тесно сплетясь, подбородок Килкенни покоился на плече его противника. Следовало соблюдать осторожность, Лэнс никогда не забывал об этом.

Он немного отступил и снова ударил, целясь на этот раз в заплывший глаз Кэйна, снова отступил и опять ударил. Он бил его по лицу, и когда, вконец озверев, Брокмэн надвинулся на него, со всего размаху нанес удар головой в подбородок.

Брокмэн оглушительно взревел и повалил Лэнса на стойку. Но Килкенни выскользнул из его медвежьих тисков и ударил по ребрам.

Казалось, Кэйн долго не выдержит. Кровь заливала ему лицо, глаза почти ничего не видели.

Но Брокмэн был настроен драться до последнего. Он неуклюже увернулся от удара слева, сделал обманное движение и ударил Килкенни в грудь. Потеряв равновесие, тот оказался на полу.

Брокмэн надвигался неумолимо как скала, но Килкенни поднялся на четвереньки и бросился ему в ноги. Кэйн упал на него сверху, перекатился на пол, схватил Лэнса за голову и начал сжимать.

Чувствуя, что сходит с ума от невыносимой боли, Килкенни извернулся, сбросил противника и вскочил на ноги. Брокмэн тоже поднялся и тут же получил сильный удар в лицо. Брызнула кровь, было слышно, как затрещали носовые хрящи.

Брокмэн снова пошел в наступление, словно вовсе не чувствовал боли, но Килкенни удавалось блокировать большую часть ударов.

На губах он ощущал привкус крови, дышать было больно. Каждая клеточка его тела будто бы разрывалась от боли. Похоже, что у него было сломано ребро.

Брокмэн снова приблизился, но, кажется, он тоже начал слабеть. Он с такой силой ударил левой, что если бы этот удар достиг цели, он вполне мог бы оказаться последним в этом поединке. Но Килкенни увернулся, боднув при этом его головой в грудь.

Несмотря на ожесточенность, с которой дрался Брокмэн, Лэнс не был сильно избит. Он ухитрялся принимать удары, которыми осыпал его гигант, на руки и плечи. Но один глаз был все-таки поврежден, а лицо безобразно распухло. Его стратегия состояла в том, чтобы парировать особенно опасные удары, постепенно выматывая противника.

Лицо Кэйна Брокмэна было разодрано в кровь, нос сломан, губы разбиты, но он, казалось, обрел второе дыхание и снова яростно бросился на Лэнса.

Килкенни почувствовал, как второй его глаз быстро заплывает, а дышать становится все труднее. Он встал в оборонительную позицию и, когда Брокмэн попер на него, нанес удар левой. На мгновение это остановило Брокмэна, но, тряхнув головой, он опять двинулся вперед.

В этот самый момент Килкенни вновь ударил его в лицо, а потом, взмахнув руками, чтобы самому удержать равновесие, вонзил левый кулак в его полузакрытый глаз.

Ослепший от пронзительной боли Кэйн попытался лягнуть Лэнса, но тот увернулся и съездил ему по коленям. Противники снова рухнули на пол, при этом Брокмэн сильно ударился головой. Как будто удивившись этому, начал подниматься, явно собираясь опять броситься на Килкенни, который тем временем проворно вскочил на ноги и ударил ногой ничего уже не соображающего Кэйна.

Брокмэн упал на четвереньки, его лицо превратилось в сплошную кровавую маску. Он все еще пытался подняться.

Килкенни устал от драки, устал от ударов, которые ему приходилось наносить противнику. Он решил пуститься на хитрость.

Пока Брокмэн собирался с силами, Лэнс притворился совершенно ослабевшим, а когда попавшийся на эту удочку Кэйн раскрылся, готовясь нанести сокрушительный удар, сразил его неожиданным хуком в солнечное сплетение. Кэйн тяжело рухнул на пол, попытался было подняться, но не смог.

Килкенни, шатаясь, отошел от него.

— Достаточно. Ты крепкий парень, Брокмэн, с тобой было интересно поболтать, но у меня есть другие дела.

Лэнс подошел к стойке и ухватился за нее руками, разбитыми и опухшими от многочисленных ударов. Он стоял неподвижно, с трудом переводя дыхание.

Расти подошел к нему сзади:

— Килкенни, распусти их! Ты не в той форме, чтобы прямо сейчас садиться на лошадь. И уж точно тебе не надо сегодня встречаться с Роялом Барнсом.

— К черту! — огрызнулся Лэнс. — Занимайся своими делами и не лезь в мои. — Он подошел к умывальнику и ополоснул руки и лицо. Обернувшись к Гейтсу, который последовал за ним, он произнес: — Мне нужна горячая вода и соль.

— Я принесу из лавки, — откликнулся Фрэйм.

Лэнс намылил руки и, морщась, смыл с них запекшуюся кровь. Тем временем вернулся Фрэйм, захватив не только соль, но и чистую рубашку.

— Тебе она нужна, — протянул он Лэнсу принесенные вещи. — Считай, что это подарок. Какая драка! Я повидал немало, но…

— Он хороший боец, — согласился Килкенни, — я не встречал раньше людей, способных так долго бороться в таком состоянии.

— Черт, парень, а ты и сам был не плох, — осклабился Фрэйм.

Бармен принес горячей воды, Лэнс растворил в ней соль и снова намылил руки. Ничто так сейчас не беспокоило его, как руки. Эти руки должны быть способны держать оружие, когда наступит время встречи с Роялом Барнсом.

Хотя один глаз был сильно разбит, он все-таки мог видеть.

У него не было выбора — идти или не идти. Если не пойдет он, остальные тем более не сдвинутся с места. Никто не знал эти края лучше, чем он, и никто не был способен встретиться с Роялом Барнсом в одиночку.

— Достань-ка что-нибудь поесть, — обратился он к Уэбу Стилу, — через час мы выезжаем.

— А ты будешь в порядке?

— Я буду готов.

Килкенни совсем не был в этом уверен. Его руки распухли, и он не знал, сможет ли по-прежнему быстро и точно управляться с оружием. Соль и вода должны помочь. Лэнс попробовал подвигать пальцами. Вроде бы полегчало.

Роял Барнс… Казалось, Килкенни всегда знал, что рано или поздно их дорожки пересекутся.

Но он также подумал о Рите… Она не должна пострадать. Она не должна подвергаться опасности.

Полти умер, Эйбел Брокмэн умер. Кэйн еще жив, но на некоторое время выведен из игры.

Кто будет следующим?

Лэнс въехал в Яблоневый каньон. Он смертельно устал, мускулы его налились тяжестью и ныли. Но он знал, что кочевая жизнь воспитала в нем выносливость, необходимую для восстановления сил.

Вслед за ним длинной кавалькадой в Яблоневый каньон скакали люди с ранчо Стила и Лорда, а также несколько человек из Боталла и окрестностей.

Гейтс ехал чуть позади него.

— А ты отлично дрался, — заметил он. — Я и не знал, что ты еще и драться умеешь.

— Я когда-то боксировал.

— Ты никогда не рассказывал о своем прошлом, — намекнул Гейтс. — Да, пожалуй, ни разу.

Расти немного подождал, но продолжения не последовало. Тогда он произнес:

— Встретиться с Барнсом врукопашную — чистое самоубийство.

— В любом случае я должен это сделать. А руки мои не настолько плохи, как кажется. Не думаю, что закончится так же быстро, как и с Кэйном. Нам обоим достанется свинца, а победителем окажется тот, кто сможет выпустить пуль больше, а поймать меньше. Кстати, нас заметят раньше, чем мы доберемся туда. Они наверняка укроются возле зданий. Банк, конюшня, лавка — все это как будто специально построено так, чтобы выдержать долгую осаду.

— А это идея, — согласился Расти. — Они ведь сделаны из тяжелых бревен и камней, и сделаны прочно. У дома Билла Садлера, он с той же стороны, что и бар, стены очень толстые, а из окон виден въезд в город. Да, это не будет поездкой на пикник!

— Я знаю. — Килкенни задумчиво потрепал Бака. — Но мы должны учесть, что есть еще один человек, но я не уверен в этом окончательно. Я пойду к этому дому на скале.

— Один? — Гейтс выглядел возмущенным. — Да ты сам напрашиваешься. Он наверняка окопается там с дюжиной других, поджидая тебя.

— Сомневаюсь. Я сомневаюсь, что он оставит при себе кого-то. Роял Барнс, насколько я понимаю его, душа недоверчивая. Я хочу спуститься к дому сверху, по скале.

— Да ты с ума сошел! — запротестовал Гейтс. — Там же отвесная скала. Тебе понадобится веревка и много удачи. Но даже и в этом случае он заметит тебя и прикончит раньше, чем ты спустишься!

— Может быть. Я взял веревку и, возможно, удачу тоже. Так или иначе, я подойду к нему сзади, откуда он не ждет. Я спущусь, пока вы будете отвлекать его снизу. А теперь слушай… вот мы как сделаем…

Килкенни обрисовал Уэбу, Фрэйму и Расти план атаки.

— Это должно сработать, — одобрил предложение Стил.

Килкенни не питал иллюзий по поводу тяжести задачи, которую они себе поставили. Но если действовать по разработанному им плану, детали которого он тщательно обдумывал весь день, то, пожалуй, взять Яблоневый каньон было можно.

Но план предполагал серьезное сражение и неизбежные потери. Их колонна потеряет кого-то из всадников, прежде чем возвратится обратно в город. Чтобы сделать это, нужно принять кровавое сражение как необходимость.

Где сейчас был Стив Лорд? Попался ли он на приманку и отправился к укромной хижине в каньоне? Надо будет заглянуть и туда.

Килкенни передернуло от этой мысли. И даже знание того, что кто-то опять умрет, если он будет бездействовать, не смогло заставить его смириться с этим заданием. Утешало лишь то, что каньон находился недалеко от дороги, по которой двигалась кавалькада.

На самом деле никакого дневника, оставленного там Десом Кингом, не существовало. Килкенни выдумал его, чтобы заманить убийцу в ловушку.

Конечно, даже если бы Чет Лорд не доверился ему, Лэнс рано или поздно разгадал бы эту загадку. Просто сопоставляя накопившиеся факты. Он и так подозревал Стива Лорда и ждал только случая взглянуть на оружие Стива и сравнить с найденными гильзами.

Все-таки что же сейчас делает Стив Лорд? Он оказался вне закона. Он знал, что отец выдал его, и должен был понять, что для его изобличения накопилось достаточно доказательств. Или хотя бы для того, чтобы поместить его в психиатрическую лечебницу. От всего этого он, наверное, находился в отчаянии. Попытается ли Стив снова убить Килкенни? Или он решится на последний пир и станет убивать всех и все, что окажется на его пути?

У Килкенни было ощущение, что Стив поехал в Яблоневый каньон. Несколько раз Килкенни уже встречал его на этой дороге или где-то поблизости от нее. При этом Стив проявлял большое любопытство по поводу того, что делает здесь Килкенни.

Или у Стива был собственный интерес к Рите Риордан?

Килкенни обернулся к Уэбу Стилу:

— Вы останетесь на дороге к Яблоневому каньону. А я сверну к хижине, в которой, как думает Стив, Дес Кинг оставил дневник. Как найду Стива, я вернусь.

Он развернул коня и поскакал в горы. По дороге он все время думал об этом деле. И хотя он и не был уверен, что все случится так, как ему хотелось бы, он знал, что найдет выход из ситуации.

Лэнс добрался до небольшого луга, окруженного зарослями дубов. Все подходы к нему были скрыты дубовыми ветками. Он немного постоял среди деревьев, стряхнул пыль с одежды и, держа винчестер наготове, двинулся дальше. -

Килкенни пошевелил пальцами. Они немного побаливали, но двигались лучше, чем он ожидал.

Лэнс выбрал направление и начал пробираться через заросли. Дважды на его пути появлялся кролик, возникая и быстро прячась обратно, но Бак продолжал бесшумно двигаться по мягкой траве.

Килкенни ехал через луг и заметил следы лошади, пересекающие его путь. В высокой траве следы не были достаточно отчетливы, чтобы он смог сказать что-то конкретное об этой лошади, но все же развернул Бака и поехал по следам.

Кто бы ни был этот всадник, он волновался и пытался добраться до своей цели максимально быстро и прямой дорогой.

Килкенни все это не нравилось. Этот человек чувствовал себя в этой местности как хозяин. Такой человек мог знать тайные тропинки и укрытия, которые Килкенни были неизвестны. Он оказывался в более выгодном положении, что на деле означало жизнь или смерть.

Осматривая каждый открытый участок, прежде чем пересечь его, Килкенни осторожно продолжал идти по следу. Он знал, как немного нужно, чтобы обнаружить себя. Всего несколько дюймов травы покрывало здесь землю, а значит, лишь неподвижность могла сохранить человека незамеченным.

Солнце осветило верхушки гор, и вслед за медленно растущими тенями в каньон опустились сумерки. Килкенни, готовый к любым неожиданностям, продвигался вперед с величайшей осторожностью.

Не доехав немного до хижины, он слез с коня и вгляделся в темноту под раскидистыми деревьями, осматривая небольшие открытые пространства в глубине каньона.

Это была не совсем хижина, а скорее бесформенное сооружение, наспех выстроенное кем-то очень давно. За годы крыша в нескольких местах осела и была завалена ветками и присыпана землей, так что теперь вся конструкция обильно поросла травой.

Это было древнее, скрытое от глаз сооружение с одним почерневшим окном и дверью, слишком низкой для высокого человека.

Вокруг зеленела трава, а рядом с гор стекал ручей, пересекавший каньон наискосок и дальше вновь теряющийся в скалах.

Перед убежищем под одинокой яблоней стояла оседланная лошадь.

— Вот и добрались, — пробормотал Лэнс. — А теперь подберемся ближе.

Спрятав коня, он быстро добежал до ближайшего валуна, а затем до зарослей кустов и деревьев. Притаившись, он наблюдал за хижиной.

Уже стемнело, и в хижине, если там кто-то был, должен был гореть свет. Но его не было. Чтобы осмотреть все, требовалось немного времени, но уже стало слишком темно. Оглядывая скалы и камни, Килкенни начал волноваться. Но он ничего не замечал.

Лошадь терпеливо ожидала, опустив морду. Ветерок шевелил листву деревьев возле ручья. Они мягко перешептывались в ночной прохладе. Надвинув пониже шляпу, Килкенни под скрывающий его передвижение шепот листьев двинулся к узкому входу в каньон.

Ни выстрела, ни звука. Лошадь переступила с ноги на ногу и начала лениво пощипывать траву. Вдруг у Килкенни возникло ощущение, что хижина пуста.

Не было причин ждать дольше. Он должен идти туда.

Лэнс вышел из укрытия, готовый в любой момент открыть стрельбу, и мягко двинулся по траве в сторону сооружения.

Из темноты по-прежнему не доносилось ни звука. Ему стало не по себе. Было слишком тихо, было даже что-то неземное в этой укромной хижине и затерянном уединенном каньоне.

Он переложил винчестер левую руку и достал шестизарядник, который был лучше для близкой стрельбы.

Он добрался до хижины и заглянул внутрь.

В хижине было темно, но в слабом отсвете из окна он смог разглядеть очертания человеческой головы. Казалось, человек спал или, по крайней мере, сидел, уронив голову на грудь.

— Хорошо, — произнес Лэнс четко, даже громко. — Ты можешь проснуться и выйти!

Но ни звука, ни жеста не последовало в ответ. Килкенни подошел ближе. Но никакой реакции опять не последовало.

Лэнс рискнул и зажег спичку.

Человек был мертв.

Килкенни заметил на столе подсвечник и зажег свечу. Это был незнакомый мужчина средних лет, по виду погонщик. Он был убит в правый висок. Стреляли, видимо, из окна. Комната выглядела так, будто ее тщательно обыскали.

Килкенни быстро вышел из хижины. Ничего не оставалось, как вернуться обратно. Лошадь убитого все равно не пропадет, так как кругом достаточно травы и воды.

Бак вернулся на дорогу, как будто чувствуя, что близится развязка. Килкенни вскочил в седло. Стив Лорд, должно быть, уже скачет к Яблоневому каньону. Хорошо, что он не знал деталей запланированного нападения.

Устав от долгой дороги и драки с Кэйном Брокмэном, Лэнс расслабился в седле, и рыжий конь поскакал по дороге. Он скользил в тени как призрачная лошадь на призрачной дороге.

Вспышки света уже озарили небо, и зарождался рассвет, когда Килкенни наконец присоединился к процессии.

Они остановились в долине в двух милях от Яблоневого каньона. Несколько маленьких костров собрали людей вокруг себя. Килкенни улавливал аромат кофе и жареного мяса.

Он спрыгнул с коня и подошел к костру. Сапоги его были заляпаны грязью. Свет костра выхватывал из темноты суровые небритые лица.

Уэб Стил, фигура которого в отблесках костра казалась огромной, как у медведя-гризли, поднял на Лэнса глаза:

— Нашел Стива?

— Нет… Но он убил еще одного… я не знаю его.

Он коротко рассказал о том, что увидел в каньоне.

— Стив поскакал дальше. Возможно, он уже в городе.

— Ты думаешь, он заодно с этим бандитом? Против собственного отца?

— Возможно. Думаю, он знает Барнса, хотя это только мое предположение. Они могли вместе проворачивать какие-то дела. Кроме того, думаю, Стив питает интерес к Рите Риордан. Наверное, поэтому он ездил в Яблоневый каньон.

Расти воздержался от комментариев. Этот рыжий великан был бледен. Он уже вошел в форму, чтобы совершить такой трудный переход, и не мог остаться. Даже раненный, он стоил двоих.

Впрочем, не таких, как Уэб Стил или старый Джо Фрэйм. Они могли быть упрямыми, могли много говорить, настаивая на своем, но это были люди, верившие в то, что поступают правильно, и готовые сражаться за это.

Оглядев остальных, Килкенни увидел именно то, что и ожидал. Вокруг него стояли выносливые, грубые, подготовленные мужчины. Все они попадали в подобные сражения. Они воспринимали их как некие неизбежные сюрпризы природы, как град или наводнение.

Килкенни с благодарностью взял переданную ему кружку горячего крепкого кофе. После долгого тяжелого пути это было настоящим наслаждением.

— Пора садиться по коням, — сказал он. — Уже светает.

Уэб Стил оглядел своих людей:

— Вы все знаете, о чем идет речь. Они не собираются отступать и бежать, а мы не рассчитываем брать их в плен. Когда кто-то побежит, дайте ему уйти, если только он бросит оружие. Если не бросил, значит, он выбирает лучшую позицию, и попытайтесь достать его. Мы попробуем выбить их всех, но в Яблоневом каньоне могут оказаться и невинные люди.

— Всего один человек, — перебил его Килкенни. — Не трогайте Риту Риордан, оставьте бар и ее дом.

Произнося это, он не был уверен, как стоявшие рядом воспримут такие слова. Но ему было все равно. В глазах Расти он прочел одобрение. Стил и Фрэйм тоже кивнули в знак согласия. Но потом Лэнс наткнулся на вызывающий взгляд мужчины с вытянутым лицом. Тот немного помолчал, глядя на Килкенни.

— Насколько я понимаю, — произнес он тихо, — если нам нужно очистить Яблоневый каньон от дурных людей, лучше убить там всех. Что до меня, так я не стану останавливаться перед женщиной и этим полукровкой.

Стил сжал кулаки. А в толпе возникло неожиданное напряжение. Неужели именно сейчас произойдет раскол? В такой момент?

Килкенни улыбнулся:

— Нет причины беспокоиться, просто она помогла мне. Я верю, что она нам друг и не причастна к дурным делам.

Мужчина холодно взглянул на него:

— Я намерен избавиться от нее так же, как и от других. Я сотру это место независимо от того, замешана ли она во что-то или нет.

В его лице и голосе чувствовалась ненависть. В руке он держал опущенный револьвер, а за плечом виднелся карабин. Несколько человек подошли поближе к нему, и лица их выглядели воинственными.

— Еще будет время договориться об этом, — спокойно предложил Килкенни, — когда мы доберемся туда. Но вам, друзья, лучше передумать. Если вы останетесь при своем мнении, то вам придется убить и меня.

— Она опасная женщина, — ответил мужчина. — И смерть для нее слишком высокая награда. Я сам доберусь до нее!

— Мы теряем время, — прервал его Стил. — Поехали!

Килкенни скакал недалеко от Стила.

— Кто это? — спросил он.

— Колкинс, Лем Колкинс. Он родом из Западной Виргинии. Очень неприятный тип. Я встречал нескольких хороших парней из тех мест, но Колкинс подлый и жестокий человек. Ты видел, кто стоял рядом с ним? У него три брата и пять сыновей. Ты заденешь одного из них, а будешь иметь дело со всеми.

Они переехали через перевал и спустились в Яблоневый каньон, а Килкенни развернул коня и поскакал было в направлении скалы. Но началась стрельба, и он снова повернул Бака и въехал на улицу городка.

Раздались новые выстрелы. Мужчина, набиравший воду, бросил ведро и схватил винтовку. Килкенни выстрелил, и тот зашатался, зажимая рану на руке. Винчестер уже валялся в пыли. Мимо просвистела пуля, еще одна отскочила от сумки, но его не задела, и Лэнс направил лошадь в проулок между домом Риты и баром. Объехав здания, он соскочил с седла.

В два прыжка он одолел ступени бокового входа и влетел в бар. Перестрелка шла прямо перед зданием, и внезапная атака с тыла оказалась полной неожиданностью. Килкенни выстрелил в рыжеволосого детину. И тот упал, схватившись руками за грудь.

Бармен кинулся было к своему оружию, но Килкенни вывел его из игры при помощи револьвера, который он держал в левой руке.

Джеймс Бриго все это время сидел на стуле в углу комнаты. Он не шелохнулся, даже не потянулся к оружию.

Килкенни перезарядил оружие.

— Бриго, кое-кто угрожает сеньорите. Лем Колкинс и его братья. Они хотят сжечь это место и убить ее. Ты позаботишься о ней?

— Да, сеньор.

— Я должен подняться на скалу. А ты пригляди за сеньоритой. Я вернусь, как только смогу.

Джеймс Бриго встал. Он посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся:

— Конечно, сеньор. Я хорошо знаю сеньора Колкинса. Он думает, что он герой, а на самом деле он просто дурак. Но он очень опасный человек.

— Если будет нужно, — добавил Килкенни, — уведи сеньориту отсюда, Бриго. Я вернусь после того, как повидаюсь с человеком на скале.

Перестрелка на улице усиливалась.

— Ты видел Стива Лорда? — спросил он Бриго.

— Да. Он отправился на скалу. Сеньорита не захотела его видеть, и он очень рассердился. Он сказал, что скоро вернется и тогда ей придется с ним встретиться.

Килкенни на мгновение задержался посреди комнаты. Он думал о доме на скале. Он принадлежал к людям, никогда не терявшим ощущение реальности. Иначе он уже давно бы умер.

А теперь он должен идти… Время пришло.

Килкенни осмотрел улицу. Одна группа, похоже, засела в конюшне и активно отстреливалась. Другие заняли позиции за камнями на улице, а остальные стреляли из здания банка. Сколько их всего, установить было невозможно.

Атакующих не было видно. Они расположились так, чтобы было удобно обстреливать фасады домов, окна и двери.

Выйдя через заднюю дверь салуна, Килкенни проскочил через палисадник и бросился к Баку. Его нельзя было увидеть с улицы. Неожиданно он услыхал, как его тихо окликнули. Оглянувшись, он увидал Риту. Замешкавшись ровно настолько, чтобы успеть осмотреться, он подбежал к ней, ведя за повод Бака. Он удивился столь внезапному ее появлению, но виду не подал.

Лэнс рассказал Рите о Леме Колкинсе.

— Я так и предполагала. Он ненавидит меня.

— За что?

— За то, что я женщина. Однажды он явился сюда, но ему пришлось быстро убраться. Видимо, он думал, что я женщина другого сорта.

— Понятно.

— Вы собираетесь на скалу? — Ее глаза расширились и потемнели.

— Да.

— Будьте очень осторожны.

— Буду.

Он вскочил в седло и направил коня прочь, стараясь держаться за домами.

Когда он проезжал мимо Ритиного дома, мимо него просвистела пуля, но он повернул коня за песчаный пригорок и поскакал прочь. С этого момента он должен действовать быстро и внимательно.

Лэнс полмили провел Бака вверх по ручью и, выбравшись на берег, выехал на тропу, лежавшую в зарослях ивы. Потом он вскарабкался еще выше на небольшое плато. Отмеряя расстояние при помощи большого пальца, он забирался все выше и выше, пока не убедился, что находится позади дома на скале и значительно выше его. На укромной полянке, поросшей хорошей травой. Он снял узду с Бака и отпустил его.

— Позаботься о себе сам, Бак, — произнес он вполголоса. — У меня есть дело.

Взяв в руки винчестер, Килкенни оставил коня и начал спускаться через загромождения камней.

Отсюда открывался прекрасный обзор. Далеко внизу были видны разбросанные домики Яблоневого каньона, над которыми время от времени поднимались облачка дыма. Звуки выстрелов здесь были почти не слышны.

Все шло по плану, атакующие точно занимали оговоренные позиции, ни разу еще не обнаружив себя.

У Килкенни был план и для себя. Он знал наверняка, что ручей, протекавший около дома Риты, был единственным источником воды. Одно из ведер было пустым. Его уронил около ручья мужчина, которого застрелил Килкенни.

В Яблоневом каньоне было достаточно защитников. Предстоял длинный жаркий день. Если бы удалось отрезать их от воды и если бы он устранил Рояла Барнса, появилась бы возможность полностью окружить преступников.

Он верил, что сумеет уговорить Стила и Фрэйма отпустить их, если те согласятся сдаться и уйти через границу. Он хотел предотвратить потери и все-таки разгромить банду Барнса.

Пока он наблюдал за событиями в городе, из одного из укрытий появился человек и бегом направился к источнику и брошенному ведру. Он успел пройти только половину расстояния, когда заговорила винтовка, и Килкенни был почти уверен, что это старое охотничье ружье Морта.

Бежавший уткнулся лицом в вытоптанную землю перед источником. На какое-то время это их остановит. Никто в этот день не хотел умирать. Теперь-то им придется пораскинуть мозгами, потому что каждый уже ощущал жар полуденного солнца.

От места, где расположился Килкенни, до долины было не менее шестисот футов. Вспомнив свои расчеты, он убедился, что до дома на скале и выбранного им окна было около пятидесяти футов.

Несомненно, где-то между камнями находился удобный спуск. Но не было времени искать его.

Лэнс отвязал от седла веревку, закрепил ее на стволе старого кедра и начал спускаться по скале. Кажется, его руки работали неплохо.

Он уже наполовину спустился, когда раздался первый выстрел, стреляли из конюшни. Пуля чиркнула по камню, и его осколки задели лицо, но в этот момент наступавшие открыли сильный огонь. Он глянул вниз, пытаясь определить расположение окна. Оно оказалось как раз справа от него.

Пытаясь не производить шума, Килкенни спустился чуть ниже. Он почти что был у окна.

Еще одна пуля задела камень прямо возле него. Выстрел явно был сделан наугад, иначе стрелок не промахнулся бы. Килкенни поблагодарил Небо, что стрелявший не видел, как он спускался, и не прострелил ему руки.

Непроизвольно он вздрогнул и чуть не выпустил веревку. Но когда пули начали свистеть вокруг него, он уже нащупал ногой карниз. Окно было открыто, и он запрыгнул внутрь.

Это была маленькая спальня, на кровати лежали индейские одеяла, кроме нее, в комнате стояли грубо сколоченный стол и стул.

Он опустил было руку на дверной косяк, но быстро отдернул ее.

— Заходи, Килкенни! Иди сюда!

Килкенни рукой толкнул дверь и вошел в комнату, чувства его были обострены до предела, он в любой момент был готов выстрелить.

Это была милая солнечная комнатка. За столом сидел мужчина в белой расстегнутой до пояса рубашке и серых брюках, заправленных в высокие сапоги. Кроме того, у него было два револьвера.

Лицо его было чисто выбрито, если не считать изящных светлых усов, а шею украшал черный шелковый платок.

Это был Виктор Бонэм.

— Вот как? — улыбаясь, произнес Килкенни. — Я должен был догадаться.

— Конечно. Бонэм, или Барнс, как тебе больше нравится. Большинство называет меня Роллом Барнсом.

— Я слышал о тебе.

— А я о тебе.

Барнс растянул губы в улыбке, но глаза его оставались серьезными.

— Ты опять доставляешь мне неприятности.

— Опять? — Килкенни в удивлении поднял брови.

— Да… Ты убил Веберов. Все бы ничего, но Веберы были моими родственниками, и мне подумалось, что если ты убил их, то я должен убить тебя. Это, наверное, самый лучший повод из всех возможных.

— Должен быть повод… А тебе он действительно нужен?

— Нет.

Барнс разглядывал свои ногти.

— Ты сам напросился на смерть, посетив меня в моем доме без приглашения.

— Это оказалось самым безопасным способом, чтобы увидеть тебя, — мягко продолжил Килкенни.

— Неужели? Ну да ладно, со временем все равно я наберу новых людей. Но ты дурак, Килкенни. Неужели ты думаешь, что этот маленький приступ сможет остановить меня? Мне придется набрать новых людей, но ты тоже потеряешь своих. Сегодня некоторые из лучших в этих краях погибнут, просто их будет больше, чем я планировал. В следующий раз все будет легче, и я собираюсь найти новых людей и вернуться. И мне обязательно повезет, чего не скажешь о тебе. Стил будет стрелять, но его убьют не сегодня, я увижу его мертвым еще до конца недели. Это относится и к твоему другу Расти Гейтсу, и к Джо Фрэйму. Гейтс в одиночку не опасен, но может найти кого-нибудь типа тебя. Обычно есть всего несколько людей, которые опасны так же, как я. Уберите их, и на их место придут новые.

Стрельба внизу усилилась. Даже не глядя в окно, Килкенни знал, что сейчас его люди пытаются занять здания. Впрочем, Барнс не даст ему ни отвести на мгновение взгляд, ни сдвинуться с места. Он был осторожен, как тигр. В тишине этой комнаты он казался не связанным с тем, что происходило внизу. Он казался кем-то из другого мира, другого времени. И все же глаза выдавали его.

— Ты видел Стива Лорда?

— Лорда? — Что-то в глазах Барнса все-таки изменилось. — Он никогда не приходил сюда.

— Он работал с тобой.

Барнс пожал плечами.

— Конечно. Приходится использовать подручные средства, так что я использовал Риту как приманку. Риту и власть. Я пообещал ему ранчо Стила Но он очень глуп.

— Ты знаешь, скольких он убил?

— Стив? — Барнс казался удивленным. — Он еще зеленый, он не может убить кого бы то ни было.

Килкенни ухмыльнулся, качая головой.

— Барнс, — произнес Килкенни, — это говорит о том, насколько ты можешь ошибаться. Стив сумасшедший. Что-то внутри него заставляет его убивать, и он никогда не остановится, пока кто-нибудь не прикончит его. Он убил Деса Кинга. Он убил Сэма Картера, он прикончил еще полдюжины других. А теперь он работает на тебя!

Роял Барнс не мог скрыть досаду:

— Не будь дураком! Он никого не убил! Он никогда никого не убивал!

Тем не менее Килкенни заметил, как одна только мысль, что он мог допустить такую ошибку, разозлила и взволновала Барнса.

Неожиданно Роял Барнс встал:

— Кто-то стоит на дороге!

— Это может быть Стив, — ответил Килкенни, опасаясь, что Барнс мог ожидать какого-то сигнала.

Где-то медленно и методично капала вода — будто отсчитывала секунды. Роял Барнс опустил руку на карты, лежавшие на столе, и перемешал их. Звук рассыпавшихся карт был самым громким в комнате.

Снова прозвучал громкий выстрел из охотничьего ружья. Должно быть, это снова Морт Дэвис. Наверное, кто-то опять попытался набрать воды.

С дороги послышался шорох камней, и Килкенни увидел, как Барнс прищурил глаза.

Потом почти в абсолютной тишине где-то рядом прогремел выстрел!

Роял Барнс стоял вполоборота к Килкенни. Он схватился за оружие и при этом толкнул в его сторону разделявший их стол и выстрелил.

Пол был скользкий, и стол непременно сбил бы Килкенни с ног, но Барнс не учел чрезвычайно быстрой реакции Килкенни. Поэтому пуля пролетела мимо.

Килкенни выхватил револьвер и дважды выстрелил. Через дым от выстрелов он увидел глаза Рояла Барнса, они как-то странно сверкали, а губы перекосились от злобы.

Но потом все звуки потонули в грохоте выстрелов, звучавших совсем рядом.

В него стреляли, в него попали. Лэнс почувствовал, что прижат к стене, и сквозь дым выстрелов видел вспышки темно-красного пламени.

Но он тоже стрелял. Он сделал шаг влево, потом вправо. Барнс отступил назад в дверь, и Килкенни на минуту остановился, чтобы перезарядить оружие.

Было трудно дышать, комната заполнилась ядовитым пороховым дымом. Лэнс пересек комнату и быстро вышел. В дверной косяк, прямо возле его лица, ударила пуля. Еще одна вцепилась в его рукав невидимыми пальцами.

Он разглядел Барнса и мгновенно выстрелил. Пламя вырвалось из оружия Барнса, и Килкенни ощутил боль в колене. Роял начал отступать, его рубашка намокла от крови, но глаза продолжали дико гореть.

Заставив себя выпрямиться, Килкенни снова выстрелил, помогая себе левой рукой. Он еще раз выстрелил, но Барнс успел скрыться.

Он пытался найти его в следующей комнате. Лэнс уже качался от боли и усталости, кровь заливала глаза.

Комната была пуста. Вдруг раздался выстрел позади него. Он обернулся и через дым увидел мелькнувшую перед ним тень. Килкенни открыл огонь сразу из двух стволов, потом тяжело рухнул на пол.

Наверное, он на мгновение отключился, всего на минуту, потому что когда он пришел в себя, комната все еще была наполнена дымом и запахом пороха. Он стоял на коленях и пытался подняться, опираясь на левую руку.

Чувство времени и пространства покинуло его. Осталась только одна мысль: Роял Барнс был где-то здесь и Роял Барнс должен был умереть.

Наконец он увидел его у противоположной стены. След от пули шел от одной щеки через нос и уходил под ухо. Из раны хлестала кровь. Он монотонно произнес:

— Ты достал меня, черт побери! Но я заберу тебя с собой!

Лэнс даже не целился. Казалось, оружие Килкенни обрело собственную волю и само посылало пули точно в цель. Барнс содрогнулся от боли, оторвался от стены и начал тоже стрелять.

Барнс уже почти добрался до Килкенни, когда тот с трех шагов прикончил его четырьмя выстрелами, по два с каждой руки. Тогда Барнс наконец упал, чуть не сбив Килкенни с ног.

Кажется, целую вечность Килкенни простоял на одном месте, опустив пустые стволы. Он тупо смотрел на мертвого человека, лежавшего у его ног, затем на затейливый узор навахо на ковре. Он слышал свое тяжелое дыхание. Он чувствовал теплую кровь на лице. Он ощущал, как слабость наваливается на него.

Вдруг он услышал какой-то звук. Это он выронил оружие. Он непонимающе уставился на него. Внезапно ему все стало безразлично, и он упал прямо на тело Барнса. Он ощутил тепло солнечных лучей на лице, но потом все исчезло.

Прошло много времени с тех пор, как он начал снова что-то ощущать. Он почувствовал, как чьи-то пальцы прикоснулись к нему, и он начал искать оружие. Над ним склонился высокий мужчина. Он пытался поднять оружие, но услышал мягкий женский голос и попытался прислушаться.

Ему показалось, что он ощутил воду на лице, и в этот момент откуда-то из глубины поднялась невыносимая боль. Он опять провалился в темноту, туда, где не было ни боли, ни воспоминаний.

Наконец он опять пришел в сознание и обнаружил, что лежит на кровати в освещенной солнцем комнате. Вокруг стояли цветы, и он мог различить пение птиц.

Это была женская комната, очень красивая комната. Занавески колыхались от прохладного ветерка. Он почти проснулся, когда в комнату вошла Рита.

— Ну наконец-то вы проснулись! — Ее радость была очевидна. — Мы уже готовы были поверить, что вы никогда не очнетесь.

— Что случилось? — пробормотал он.

— Вас тяжело ранили. Всего шесть ран, но только одна оказалась действительно серьезной.

— Барнс?

— Он мертв. Он был просто изрешечен.

Только теперь Килкенни успокоился. Он прикрыл глаза и, как ему показалось, долго лежал без движения. Он никогда еще не встречал такого живучего человека, как Роял Барнс. Килкенни редко промахивался. Но Барнс мог стрелять, пока мог двигаться.

Он снова открыл глаза. Прошла всего минута, потому что Рита все еще стояла рядом.

— Стив Лорд? — спросил он.

— Он был убит в перестрелке, пытаясь добраться до Барнса. В него попало две пули со свинцовой дробью. Вероятно, он умер моментально.

— Бандиты?

— Их выбили из города. Некоторых подстрелили в последние минуты. Но их немного. Уэб Стил был ранен, но не слишком тяжело. Он поправился за несколько дней.

— Несколько дней? Господи, сколько же я здесь валяюсь?

— Вы были на грани жизни и смерти, Лэнс. Битва произошла две недели назад.

Килкенни на некоторое время замолк, пытаясь осознать это. Потом он вспомнил:

— Лем Колкинс?

— Его убили, его и еще двоих из его семьи. Джеймс сделал это. И тогда Стил предупредил остальных, что либо они оставят меня в покое, либо с ними случится то же самое.

Еще две недели, которые Килкенни провел в постели, тянулись медленно, но вскоре к нему вернулись силы, и он стал непоседлив.

Он оставался в комнате Риты, которая ухаживала за ним, почти каждый день приходили Расти, Тана и Уэб Стил. Время от времени появлялся Джо Фрэйм.

Приезжали Морт Дэвис и Ли Холл, но Килкенни начал уже скучать по коню и долгой дороге.

Наконец однажды утром он поднялся очень рано и направился к корралю. Предыдущим вечером приехали Расти и Тана, и их лошади стояли рядом с Баком. Он оседлал и вывел рыжего коня на улицу.

Солнце еще только вставало, и утренний воздух был прохладен и мягок. Инстинктивно он знал, что столкнулся с проблемой более трудной, чем недавняя битва. Здесь он мог изменить свою жизнь, но будет ли это изменение к лучшему?

— Я не знаю, Бак, — произнес он, поглаживая рыжего коня, — может, нам лучше уехать и обдумать все это где-нибудь в другом месте. Я думаю, в горах, при ветре в лицо.

Он обернулся на звук шагов и увидел Риту, которая стояла позади него. Она выглядела такой свежей и красивой, а глаза ее потеплели, когда скрестились с его взглядом.

Килкенни быстро оглянулся, пытаясь скрыть замешательство.

— Вы уезжаете, Килкенни? — спросила она.

— Думаю, что да, Рита. В горах мне думается легче. А мне нужно кое о чем подумать.

— Килкенни, — вдруг произнесла Рита, — а почему вы не всегда говорите как образованный человек?

— Я могу разговаривать как образованный человек, Рита, но большинство здесь говорит на местном диалекте. — Помолчав, он добавил: — Я лучше поеду.

В глазах у нее стояли слезы, но она протянула руку и Улыбнулась ему:

— Конечно, Килкенни. Поезжайте, а если вы решите вернуться… не думайте слишком долго. А Бак, — она быстро обернулась к коню, — если он повернет обратно, пришпорьте его как следует, ладно?

На мгновение Килкенни вновь заколебался, но потом сел в седло.

Они выехали из Яблоневого каньона. Один раз Килкенни обернулся и увидел Риту, которая стояла там, где он ее оставил. Она помахала ему рукой.

Он хотел было повернуть, но направился прочь на запад. Поднялся свежий утренний ветер, и он прищурил глаза. Вглядываясь в горизонт, конь ускорил шаг, предчувствуя длинную дорогу.

— Ты и я, Бак, — сказал Килкенни, — мы просто нецивилизованные. Мы с тобой дикие. И принадлежим просторам, где рвутся ветра, а человеческий взгляд не в состоянии оценить эти красоты.

Килкенни посмотрел назад. Яблоневый каньон скрылся за горизонтом… если вообще существовал какой-либо горизонт.

И тогда он запел:

Он пел тихо, копыта стучали в ритм песни, и Лэнс чувствовал ветер, бивший в лицо. Далеко впереди его дорога терялась среди гор.