Два года назад имя полковника Стамата Скаридова попало в списки офицеров, которым надлежало выйти в отставку, так сказать, по идейным причинам. Расставшись с офицерским мундиром, он скрепя сердце облачился в гражданскую одежду. В дурно сшитом костюме из грубой материи, которую он получил по наряду, от его внушительной внешности не осталось и следа. Скаридов стал рядовым гражданином республики и вместе с женой и дочерью начал новую жизнь в своей старой квартире из двух комнат, кухни и сумрачной гостиной с полузасохшим аспарагусом на окне.
Вот тогда-то гражданин Скаридов впервые испытал радостное волнение благодаря так называемым связям за границей. У него был старший брат, который когда-то уехал в Америку и после многих перипетий и неудач ухитрился-таки стать владельцем скромного ресторанчика в Торонто. Узнав об отставке младшего брата, воспитанный в духе американской благотворительности болгарин стал регулярно присылать ему посылки с одеждой, консервами и всякими синтетическими новшествами. Эти посылки ослепительными метеорами озаряли серые будни гражданина Скаридова, повергая всю семью в панический восторг. В посылках обычно были поношенные костюмы и платья, обновленные химчисткой, дешевая обувь и белье, загадочные консервы, вызывающие странные вкусовые ощущения, но Скаридовы клялись, что таких товаров нет больше нигде в мире, гордо носили американские одежды и жадно поглощали все произведения заокеанской пищевой индустрии. Сам Скаридов с презрением забросил свой костюм из ткани, отпущенной ему по наряду, и стал щеголять в несколько коротковатом ему белесом одеянии цвета весеннего неба, всем своим видом напоминая внезапно ожившую статуэтку из голубого фарфора. Как и следовало ожидать, посылки из Америки сыграли решительную роль в политической ориентации семьи. Скаридовы пришли к оптимистическому выводу – Америка и только Америка спасет мир, и с утра до вечера пели хвалебственные гимны западной демократии.
Недавно Скаридовы получили очередную посылку из Торонто. Радостно столпившись вокруг ящика, они с нетерпением вскрыли его и стали вынимать оттуда знакомые жестянки с красочными этикетками, на которых было обозначено не только содержимое банки, но и количество калорий, а на некоторых наиболее питательных синтетических консервах – даже число лошадиных сил. Здесь был и калифорнийский лимонный сок, отдающий чистейшим бензином, и яичный порошок, рекомендуемый также в качестве детской присыпки, и пастеризованное сухое молоко, из которого можно приготовить клей для ремонта старых галош, и приторно сладкий паштет из гусиной печенки, похожий на мармелад из мяса – чего там только не было! Лишь одна никелированная жестянка, побольше и покрасивее остальных, но так же хорошо запечатанная, была почему-то без этикетки и потому решительно невозможно было понять, какое лакомство в ней скрывалось.
Разумеется, таинственную жестянку тотчас вскрыли, и любопытным взорам предстал какой-то серый порошок неизвестного происхождения. Глава семьи послюнявил палец, погрузил его в загадочное вещество, затем облизал его и долго в задумчивости причмокивал, пытаясь разобрать незнакомый вкус. Наконец, благодаря своему непогрешимому инстинкту чревоугодника, он установил, что это какой-то новый витамин, еще не ведомый европейской науке.
– Американцы мастера делать витамины, только они могут додуматься до такого, – авторитетно заявил Скаридов и на этот раз отправил в рот целую ложку порошка.
Итак, новый витамин занял почетное место в рационе Скаридовых. Надо признать, что он был действительно весьма приятен на вкус и превосходил по качеству все остальные американские консервы и деликатесы. Скаридовы с ненасытной жадностью поглощали серый порошок и не садились без него ни завтракать, ни обедать, ни ужинать. Они добавляли его в чай, кофе, суп, второе, посыпали им макароны, смешивали с пищевой содой и пекли прекрасное печенье.
Благодатное действие чудесного витамина сказалось в ближайшее время. Гражданин Скаридов перестал жаловаться на язву, его супруга утверждала, что у нее прошел ишиас, а оба вместе не могли нарадоваться своей дочери Кейт (уроженной Катерине), чей цвет лица, как они считали, стал благородно матовым, как у настоящей голливудской кинозвезды.
Счастливая семья трубила направо и налево, какая великая страна Америка, и приглашала в гости родных и знакомых попробовать необыкновенный витамин.
Чтобы дать читателю наглядный пример воздействия волшебного порошка на гостей, которые бывали у Скаридовых, автор позволит себе описать следующую короткую сценку.
В гостиной Скаридовых за длинным раздвижным столом сидят с десяток мужчин и женщин почтенного возраста.
Скаридов и Кейт развлекают гостей.
Открывается боковая дверь и в гостиную входит Скаридова в переднике из серебристой материи с большим подносом в руках, на котором стоят чашечки кофе. В центре подноса знакомая жестянка.
Кейт входит со стеклянной вазой, полной печенья.
Гости пьют кофе, едят печенье.
Никелированная жестянка переходит из рук в руки.
Оставим гостей и посмотрим, что случилось дальше.
Дней через двадцать, когда в никелированной жестянке не осталось ни пылинки и гражданин Скаридов уже написал брату и попросил его выслать еще четыре банки витамина, пришло письмо из Торонто. Оно проболталось невесть где целых три месяца, и конверт носил на себе явные следы его безответственного скитальчества по свету.
Вот что писал владелец небольшого ресторанчика в Торонто:
"Дорогой братец!
Настоящим хочу известить вас, что 6-го того месяца в 8 часов вечера наша милая мамочка Ангелина скончалась от сердца. Бедняжка так и не смогла привыкнуть к здешней жизни и все думала о родных краях. Если бы не война, она давно вернулась бы в Болгарию. Перед смертью мама Ангелина попросила отправить ее тленные останки на родину, чтобы они покоились в родной земле. Исполняя ее последнюю волю, мы кремировали ее тело и сегодняшней почтой я отправляю вам ее прах в консервной банке. В посылке вы найдете эту блестящую жестянку, ее легко распознать, так как она без этикетки. Позаботься и ты, дорогой братец, об исполнении последней воли нашей дорогой мамочки и похорони ее тленные останки в родной земле.
Торонто, 1948 г.
Большой привет тебе, Маре и Катеринке, остаюсь с почтением твой брат Атанас".