Больше всего Кей не любил детей. Сказалось ли на этом его собственное детство в приюте «Новое поколение» на Альтосе, неизвестно. Как бы там ни было, он никогда не задерживался на одной планете больше девяти месяцев. На тех планетах, которые во время Смутной Войны прошли фертильную обработку и честно служили поставщиками пушечного мяса для Империи, он не задерживался более четырех с половиной месяцев.

Кроме этого, Кей не любил, когда его убивали. Порой это было крайне болезненно и всегда связано с немалыми тратами. А деньги Кею были нужны. Он любил свой гиперкатер – требующий дорогостоящего ухода, женщин – не требующих столь многого, вина Империи и Мршанской ассоциации, запахи работы старых клаконских мастеров и те удовольствия прочих рас, которые способен понять и выдержать человек.

Сейчас две его антипатии сложились воедино. И самым неприятным было не то, что его собирался убить ребенок, из-за ребенка и одним из самых неприятных способов. Беда была в том, что Кей не успел оплатить продление аТана.

А это, как известно, фатально.

Номер гостиницы был достаточно жалок, чтобы не вызвать жгучего интереса грабителей, и вполне приличен, чтобы оградить Кея от мелких воришек. Мальчишка, стоявший у его кровати, внешне подходил под вторую категорию. Откуда он взял электронный ключ, чтобы открыть дверь, и нулификатор для блокирования сигнализации, оставалось загадкой. С оружием в его руке было проще – алгопистолеты, оружие садистов и неудачников, стоят недорого.

– Давай мы поступим так, – отчаянно стараясь сохранить спокойное лицо, предложил Кей. – Ты отведешь ствол – и мы поговорим. Как серьезные люди.

Мальчишка заулыбался:

– Я несерьезный.

Он действительно не выглядел слишком серьезным – смуглый черноволосый пацан двенадцати-тринадцати лет. Веселенькая рубашка из розового шелка и короткие белые брюки придавали ему еще более неопасный вид.

– Послушай, – вновь воззвал Кей. – Даже если ты выкинешь пистолет в окно…

Мальчик слегка нахмурился.

– Даже если ты выкинешь пистолет, я ничего не смогу тебе сделать! Ты же видишь…

– Вижу.

– Я не могу разговаривать под дулом…

– А зачем мне с тобой разговаривать? – слегка удивился мальчишка.

Мысленно Кей вознес хвалу всем известным богам. Чем больше сейчас будет сказано, тем меньше шансов, что гаденыш спустит курок. Убить человека, с которым разговариваешь, не так-то легко, правда, Кей не был уверен, что это правило относится к детям.

– Ты ведь собираешься меня убить? – поинтересовался он.

Мальчик молча кивнул.

– Смерть от алгопистолета – самое страшное, что только можно себе представить. Поверь, я это знаю.

– Убивал? – заинтересовался мальчик.

– Меня убивали.

Пацан прищурился. Он явно понял.

– Так вот, – придавая голосу самый доверительный и дружеский тон, продолжил Кей, – если уж ты хочешь применить на мне эту мерзость, скажи хотя бы, за что. Это не такая уж большая милость, верно?

– Верно, – неожиданно легко согласился мальчик. Подошел к стоящему у стены креслу, уселся в него, заложив ногу за ногу, пристроил пистолет на подлокотник. К сожалению, он ничем не рисковал. Кей валялся на кровати, голый и совершенно беспомощный. Тонкая серебристая паутина покрывала его тело, намертво скрепляя с кроватью и стеной, у которой кровать стояла. Баллончик спрея мальчик поставил на стол – словно собирался в случае необходимости повторить процедуру.

– Так чем я тебе насолил, дружок? – Кей осторожно, чтобы тонкие нити не врезались в тело, повернул голову. – Ты грабитель? Поздравляю, ты талантлив. И удачлив. Я скажу тебе, где наличные и каков код карточки. Завтра мне надо улетать, так что искать тебя я не буду, а ваша полиция…

Лицо мальчика дрогнуло.

– Я не грабитель. И никуда ты не улетишь. Достаточно того, что ты прилетел.

На мгновение в номере наступила тишина. Потом Кей спросил – очень тихо:

– Кем была тебе эта девочка?

– Сестрой.

– Дружок, это просто несчастный случай. Я садился на поле космодрома. Я сел в границах отведенной зоны.

– Но ты сел не в круге! Ты убил ее – нарочно! Я знаю, что ты сказал диспетчеру – «ненавижу детей, вечно эти маленькие сучки лезут под дюзы». Твою посадку видели многие – ты вильнул над полем, чтобы ударить Ленку лучом!

Голос мальчика стал тонким, срывающимся. И Кей с ужасом понял – он взвинчивает себя. Взвинчивает, чтобы выстрелить.

– Я не видел ее, поверь. Зачем мне нужно было…

– Ну да, ты танцевал в воздухе, – с презрением предположил мальчик.

Кей поперхнулся заготовленной фразой. Как объяснить этому мальчишке из трущоб, что он действительно танцевал? Как передать тяжесть пилотажного шлема, и голубизну вокруг, и невесомый корабль, которым ты стал? Гул гравитационных двигателей, потоки воздушных течений, опьянение полета… Да, он танцевал. И не смотрел на бетонную равнину, на которой девчонка, давшая мелкую взятку охранникам космопорта, ждала его корабль, чтобы первой подбежать к люку, предложить самые дешевые на планете наркотики, себя в качестве гида – или просто себя…

Он танцевал. И гравилуч скользнул по девчонке, втирая ее в бетон, превращая в кровавую пыль, в то серо-бурое пятно, которое он увидел, выйдя из корабля.

– Мальчик, у меня барахлил автопилот. Я взял управление, но корабль при этом качнуло…

– Ты врешь, – безжалостно сообщил мальчишка. – Все в порту знают – твой катер в полном порядке.

Он взял пистолет, аккуратно снял его с предохранителя и подошел к кровати.

– Слушай, – ощущая ледяной холодок на коже, сказал Кей. – У меня аТан. Ты не сможешь меня убить насовсем, понимаешь? Я вернусь и сделаю с тобой такое, что алгопистолет покажется лишь избавлением.

– Ты врешь, – едва заметно заколебался мальчишка.

– Нет. Ты видишь мое тело – на нем ни царапины. Люди моей профессии так не выглядят. Я оживал месяц назад, понимаешь?

Мальчик не заинтересовался профессией Кея – на что тот смутно надеялся. Зато оценил конец фразы.

– Если ты оживал месяц назад, то мог еще не продлевать аТан, – задумчиво произнес он. – Я рискну.

Кей закричал. Мысленно, конечно. Он прилетел на Каилис, чтобы возобновить свое бессмертие, – здесь это было не в пример дешевле Сигмы-Т, где его убили. Он любил деньги, которые делали жизнь приятной. И потерял эту жизнь.

– По крайней мере, – тихо попросил он, – ты можешь убить меня не из алгопистолета. Твоя сестра умерла мгновенно – не мучай меня. Тогда у тебя будет шанс, что я не стану слишком усердствовать с местью.

Мальчик внимательно осмотрел Кея, с особым вниманием оценивая шейную мускулатуру. И покачал головой.

– Не уверен, что смогу тебя задушить…

– В шкафу, на второй полке снизу, бластер. Десантный «Шмель», знаешь, офицерская модель. Там же деньги и кредитка. Код доступа – тридцать два, оранжевый, «Волк». Все это твой приз. Убей меня из бластера.

– Ладно. – Мальчик, засунув пистолет за пояс, направился к шкафу. Кей скосил глаза на свою левую руку. Паутина легла на нее плохо, прихватив лишь кончики пальцев. От плеча и до вторых фаланг рука была свободной.

– Как ты прошел в гостиницу? – поинтересовался Кей. Закусил губы – так, чтобы почувствовать вкус крови и боль, – и рванул руку. Полимерная нить равнодушно приняла жертву, отделив последние фаланги четырех пальцев. Большой палец остался невредим. Хорошо.

– Я представился мальчиком по вызову, – осторожно открывая шкаф, объяснил пацан. – Заплатил портье… Эй, здесь только деньги, пистолета нет.

– Вот он, – вынимая руку из-под подушки, сообщил Кей. Кровь из обрубленных пальцев била тонкими пульсирующими струйками. Ребристый ствол «Шмеля» ходил ходуном. Мальчишка повернулся, поднимая пистолет, и замер, глядя на затейливые кровяные фонтанчики.

– Ненавижу детей, – прошептал Кей. – Жаль, что не увидел твоей сестры, – убил бы ее сознательно.

Обрубок указательного пальца надавил на спуск. Когда обнаженные ткани задели металл, резкий укол боли заставил Кея вскрикнуть. Рука дрогнула, и тонкий красный луч скользнул над плечом мальчишки. Теперь закричал тот – или от страха, или Кей его все же зацепил. Мальчишка присел – и алгопистолет расцвел конусом мерцающего зеленого света. Он удивительно удачно сочетался с брызгами крови. Из оружия для неудачников трудно промазать. Когда поле нейронного активатора, в просторечии – алгопистолета, коснулось Кея, он забыл про боль в руке. Он весь стал болью. Это уже случалось – но тогда его аТан был оплачен. И он мог по крайней мере верить, что отомстит…

Кей кричал недолго – через секунду у него уже не осталось сил на крик. Через полторы минуты невыносимой муки он умер – ослепший, оглохший, изрезанный на куски паутиной, в которой бился.

Смерть – это последнее приключение. Воскрешение не несет в себе ничего нового – оно похоже на самое обычное пробуждение.

Вначале Кей увидел свет, потом бугристую серую башню, возвышающуюся над ним, неподвижную, словно бы даже неживую. Впрочем, спор о том, можно ли применить к силикоидам слово «жизнь», продолжался уже не первую сотню лет.

– Имя? – донеслось из серой поверхности.

Проигнорировав вопрос, Кей приподнялся. Силикоид ему не препятствовал. Эта раса двигалась неохотно – кроме тех случаев, когда убивала.

Помещение, где он находился, было Кею прекрасно знакомо – реанимационный модуль компании «аТан», вот только экран на стене, где полагалось высвечивать название планеты, был отключен. Кей лежал на белом диске двухметрового диаметра – молекулярном репликаторе, только что воссоздавшем его тело новеньким, здоровым, каким оно было записано семнадцать лет назад. Над головой нависала ажурная решетка аТан-эмитерра, вогнавшего в его новый мозг детские обиды, юношеские глупости и взрослые преступления – все, что составляло личность Кея. Его оживили. Оживили, хотя аТан не был оплачен?

– Имя? – терпеливо повторил силикоид.

– Кей Альтос.

– Подданство?

– Империя Людей.

– Код?

Голос силикоида шел от всей поверхности его тела. Не имея голосовых связок и дыхательных путей, он разговаривал, напрягая кремниевую мускулатуру, вибрируя всей поверхностью тела. Это создавало странную полифонию, объемность звучания – словно целый хор слаженно шептал слова.

– Три, девять, шесть, три, один, четыре, девять, один, – вполголоса произнес Кей. Личный код афишировать не стоило, даже в компании «аТан», которая его прекрасно знала. Скосив глаза, он посмотрел на левую руку – пальцы были на месте. Да, его не подлатали хирурги, его действительно оживили. Почему?

– Код правильный. – Силикоид развернулся, что было просто жестом вежливости, и поплыл к выходу. Под основанием серой каменной колонны потрескивали синие искорки. Перед открывшейся дверью он на секунду задержался, и Кею показалось невозможное – что силикоид улыбается.

– И кто мне объяснит, что это значит? – риторически спросил Кей, глядя на покрывающие стены барельефы: цветы, обнаженные девушки, обнаженные юноши.

– Я.

Кей обернулся. За его спиной, в паре метров от диска-репликатора, сидел человек. Это уже что-то. Кей не был расистом, но задушевный разговор с силикоидом не укладывался в его голове. А человек казался настроенным дружелюбно. Мужчина, внешне лет сорока – сорока пяти, с холеным лицом, не слишком физически развитый – это не скрывал даже свободный серый костюм. Чиновник «аТана»? Не из самых мелких, не из самых крупных…

– Благодарю за новую жизнь, – опуская ноги с диска, произнес Кей.

– Не за что.

Слова были нормальными, а вот тон Кею не понравился. Он предпочел промолчать.

– Так какие вопросы?

– Я… – Кей осекся.

– Смелее, смелее. – Собеседник явно наслаждался разговором. – Вы не оплачивали аТан? Я в курсе.

– У меня есть деньги. Я продлевал бессмертие шесть раз, и…

– Но это не имеет значения. Правила компании просты – бессмертие оплачивается вперед и только на один раз. Знаете, почему так принято?

Кей покачал головой. Мужчина явно был из тех, кто часами способен рассуждать о тонкостях церемониальной гастрономии булрати, преимуществах интерфазного привода для малых кораблей или тактических промашках Мршана в Смутной Войне. Обычно эти рассуждения занимательны, почти всегда – несвоевременны.

– Когда псилонцы продали людям – очень дальновидным людям, как вы понимаете, – устройство, позднее названное аТаном, они поставили лишь одно условие. Очень странное, если не знать их психологии. Они потребовали предоставлять аТан лишь один раз в течение жизни. Понимаете, Кей? Они крайне ценят жизнь, но боятся бессмертия. И что же мы сделали?

Кей пожал плечами.

– Мы доказали им, уже после подписания контракта, что оживший человек является новой личностью. Правопреемником прежней, но все-таки новой. И он имеет полное право вновь заключить аТан. Хорошо?

– Прекрасно. – Кей тщетно пошарил взглядом в поисках одежды и приготовился ждать.

Мужчина засмеялся:

– Ладно, я отвлекся. Что вы хотите спросить?

– Где я нахожусь? Это Каилис?

– Нет, не Каилис. Терра.

Если он ожидал увидеть удивление на лице Кея, то его ожидания оправдались. Кей не считал нужным скрывать эмоции, когда те льстили самолюбию сильнейшего противника.

– Но компания «аТан» не имеет отделений на Терре.

– Это не отделение компании. Это частный аТан.

Принужденно рассмеявшись, Кей развел руками:

– Отлично. Я не слышал этого, а вы не говорили. У компании эксклюзивное право, и частных оживителей не существует…

– Ты ошибаешься, Кей Альтос. Эксклюзивное право было отдано частному лицу. Частное лицо основало компанию «аТан».

– Я знаю, кто вы, – сказал Кей. – Вы – Кертис Ван Кертис, владелец компании «аТан», самый старый человек в Галактике.

Кертис кивнул:

– Молодец, Кей. Сейчас тебе принесут одежду, и мы пройдем в мой летний кабинет – выпить бокал вина. Тебе очень повезло. Ты получил не только жизнь, но и отличную работу.

На берегу Женевского озера, в сельве Амазонки, в радиоактивных пустынях Прибалтики, в болотистых низинах Китая, в сибирской тайге есть частные владения, отгороженные радужными стенами силовых полей и именем компании «аТан». Все это – части поместья Кертиса, соединенные в одно целое туннельными гиперпереходами. Снаружи – допустим, вы ухитрились заглянуть за грань силового поля, – вам откроются лишь странные фрагменты зданий с ведущими в никуда балюстрадами и растущими из воздуха галереями. Изнутри картина будет другой. Вы увидите весь дворец, рожденный безумной фантазией и еще более безумными деньгами. Поднявшись на фуникулере на склон Эвереста, вы сможете скатиться на лыжах прямо в хрустальные воды Байкала. Проплыв в ледяной воде сибирского озера десяток метров, вы подниметесь на раскаленный солнцем кубинский пляж. И если после прогулки вас пригласят посетить хозяина компании, то путь в женевский дом-иглу, трехсотметровую башню, займет лишь минуту-другую.

Кей стоял на открытой площадке, венчавшей здание. Ветер трепал его волосы, словно приглашая испытать короткую радость свободного падения. Наверняка невидимое поле окружало этот «кабинет» на свежем воздухе, хотя боялся ли падения со своей башни Кертис, владелец бесконечного количества жизней? При этой мысли Кей отступил от неогороженного края. Он был для чего-то нужен Кертису, но его ценность могла упасть вместе с ним. У хорошего работника не должна кружиться голова.

– Вам нравится вино, Кей?

Кей пригубил бокал:

– Да, Ван Кертис. Это редкий сорт, но я предпочитаю синие сорта мршанских вин.

– Возможно, вы и правы. Но желтые сорта куда полезнее, они не травмируют печень и продлевают жизнь.

Это походило на издевку, но Кей промолчал. Он крутил в руке старинный хрустальный бокал, который стоил, вероятно, не меньше бессмертия, и смотрел на Кертиса. Владелец «аТана» сидел за простым деревянным столом с таким же бокалом в руках. Кресло на площадке было только одно – или нарочитая небрежность, или же никто не удостаивался чести сидеть рядом с Кертисом на вершине его Империи.

– Как вам вид? – полюбопытствовал Кертис.

– Головокружительно, – пробормотал Кей. – Я предпочитаю смотреть вдаль.

– Калейдоскоп, а? – захохотал Кертис. – Понимаю. Пустыни, озера, океаны, леса, степи – и все это на таком клочке земли. Мне не надо многого, Кей. Мне не нужно Красное море или все Гималаи – хоть я и мог бы их купить. Чуть-чуть всего. Умеренность и разнообразие – вот залог интереса к долгой жизни. Вы этого еще не понимаете, юноша. Вы оживали шесть раз, не считая сегодняшнего. Но аТана вам хватало максимум на пять лет. Расточительно. Даже при вашей квалификации и доходах этого надолго не хватит.

– Что вам надо, Ван Кертис? – устало спросил Кей. – Подаренная жизнь не стоит нравоучений.

– Вы мне нужны, чтобы умереть за меня. Навсегда, бесповоротно. Или получить вечную жизнь – это уж как у вас получится.

– Далеко от Земли, далеко от Каилиса, где вас убили, Кей. – Ван Кертис стоял на краю площадки, глядя вниз. Там был кусочек океана, темная гребенка леса и зажатый между ними клочок ночи. – Планета Грааль.

– Я не слышал о ней.

– Неудивительно. Новый слабоосвоенный мир. Мои интересы требуют присутствия там…

Ван Кертис неожиданно плюнул в пустоту. Кей подавил улыбку – настолько этот жест не вязался с хозяином «аТана».

– Хорошо, что вы не смеетесь, Кей. То, что вы услышали, само по себе секретно. А мне придется рассказать вам большее… и куда большее – доверить. Я рискую.

Повернувшись к Кею, Ван Кертис сжал его плечо:

– Вы знаете, что это такое – быть самым могущественным человеком в Галактике? Меня ненавидят миллиарды. Те, кто не может позволить себе аТан, те, кто разорился, оплачивая его, те, кому поперек горла стоит роскошь этой резиденции… Миллиарды ненавидящих глаз, миллионы ненавидящих рук. Я оплачиваю не только охрану против потенциальных убийц. Я содержу еще и штат психологической защиты от тех недоброжелателей, которые могут, сами того не зная, обладать экстрасенсорными способностями. За пределами этой резиденции, за пределами Терры, меня не просто убьют, о нет. Меня будут мучить – годами, пока я не сойду с ума, не стану пускающим в штаны придурком. И никакой аТан не поможет. Но все же я готов рискнуть…

– Вам нужен телохранитель? – не веря себе, спросил Кей.

– Не так просто. Если я хоть на сутки исчезну из этих стен, об этом узнают. Конкуренты, враги… Сотня мышей загрызет кота. А я очень-очень жирный и обленившийся кот. Мне придется рискнуть и доверить это дело сыну. А вы, Кей Альтос, телохранитель-профессионал, будете его сопровождать.

– Я согласен, если мое согласие что-то значит, – сказал Кей. – Работа есть работа. Даже если в ней больше риска, чем обычно. Вы могли просто нанять меня.

– Да? Чтобы об этом узнали все? Любой, входивший в эти стены, становится объектом пристального внимания множества влиятельных компаний и правительств. Выходящий – тем более. Но вы сюда попали… как бы это выразить… виртуально. И таким же образом выйдете.

– Понятно. – Кей заставил себя улыбнуться. – Надеюсь, безболезненно?

– Ну, гораздо менее болезненно, чем от алгопистолета. Судя по рапорту полиции Каилиса, вас убили из него?

Кей промолчал.

– Я долго ждал, Кей. На примете было около сотни человек. Опытные пилоты, телохранители, наемные убийцы. Необходимо было, чтобы кто-то из них погиб, не оплатив продления аТана. Вы, надеюсь, знаете, что нейронная сеть, установленная под вашей толстой черепной коробкой, работает всегда. Оплатите вы новый аТан или нет, она свой долг выполнит – пошлет в пространство полный отчет об исчезнувшей жизни. От компании зависит лишь стереть этот сигнал из блоков памяти или скопировать в новенькое тело. Вы не продлили бессмертие – и в региональном офисе компании сигнал стерли. Стерли и матрицу тела. Но я, в своем единственном на всю Империю Людей частном оживителе, решил по-другому. И вернул вас к жизни, мой незадачливый юный друг. Официально вас уже нет. Но вы передо мной.

– Благодарю, – искренне сказал Кей.

– Пока не за что. Вы отработаете мне каждый мускул, который я вам дал, каждую железу и даже то дерьмо в кишках, которое пришлось воссоздавать для комплекта. Если вы доставите моего сына на Грааль, то в придачу к новым документам и очень хорошему счету в банке получите главный приз. Бессмертие, Кей! Сколько бы раз вас ни убивали – ваш аТан оплатит компания. Честная цена?

– Вполне.

– Мне нравится ваше немногословие, Кей. Я старик… хотя моему телу всего пятьдесят. Я имею право на болтливость. А вы молоды и способны на многое… с годами. Итак, я хотел бы снабдить вас новым телом, но опыт показывает, что в нем вы будете малоэффективны. Придется рискнуть. Сегодня вечером все филиалы компании получат матрицы трех человек: мистера и миссис Овальд, а также их сына.

– Мы отправимся втроем?

– Нет. В катастрофу попадете лишь вы с Артуром. Вы – вольный торговец, болтаетесь по приграничью. Разбились на корабле – очевидно, из-за диверсии. Все это будет инсценировано, в здании отличный имитатор. Понимаете, просмотр памяти клиента запрещен, но всегда находятся любознательные умельцы. Надеюсь, дальше двух-трех часов с момента вашей гибели они смотреть не станут.

– А вы смотрели мою память?

– Кей! – Ван Кертис всплеснул руками. – Возможно, вы этого не понимаете, но тем, кто устанавливает правила, приходится по ним играть. Просмотр памяти запрещен! Если рядовой сотрудник компании узнает о том, что Ван Кертис хоть изредка нарушает собственные законы, то моя репутация, моя Империя – все это треснет. К тому же, Кей, мне наплевать, какая шлюшка или какой грабитель поймали вас в момент расслабленности. Мне знакомо ваше досье, Кей. Четыре раза вы умирали, заслоняя собой клиента, один раз в абсолютно неравном бою, один раз – свалившись пьяным в реку…

– Меня подтолкнули, Кертис.

– Все равно. Надеюсь, цена заставит вас быть собранным и позабыть о мелких радостях жизни… ради самой жизни.

– Разумеется, Ван Кертис.

– Итак, вас оживят. Я не знаю где, Кей. Не знаю для вашей же безопасности. Двенадцать шансов из ста, что даже здесь за нами следят.

Кей посмотрел в безоблачное небо.

– Юноша, над нами столько экранов, что разницы между подвалом и крышей практически нет. Итак, вы оживете. Купите корабль. Ваш кредит будет ограничен – иначе это вызвало бы подозрения. Но не считайте меня скрягой – по мере траты денег на счет будут поступать все новые и новые суммы. Дальше – Грааль. Высадив моего сына в любом безопасном месте, вы вправе делать все, что вам угодно. А он займется нашими семейными делами.

– Звучит просто, Ван Кертис.

– Побеждает лишь простота, Кей.

– Тогда о гарантиях.

Ван Кертис нахмурил брови.

– Где гарантии, что мой аТан будут продлять? Где гарантии, что, вдохнув воздух вашего драгоценного Грааля, Кертис-младший не пустит мне луч в затылок? Где гарантии, что десяток киллеров не отправятся устранять Кея Альтоса, узнавшего слишком много?

– Так-так-так. – Ван Кертис по-стариковски зачмокал губами. Прошелся вдоль края площадки, с сожалением произнес: – Как вы рискуете, Кей…

– Это профессия.

Секунду Кертис разглядывал собеседника. Кей, борясь с желанием отвести глаза, смотрел ему в лицо. Наконец Ван Кертис засмеялся:

– Профессия, говорите? А о моей профессии – руководить галактической корпорацией – вы судите по фильмам? Вы знаете, что почти двести лет назад, когда моя фирма была не больше чем свежей новостью из разряда курьезов, аТан купил мой злейший враг? И вскоре погиб… в неожиданной катастрофе. Тогда клиентов было немного, нам просто еще не верили, да и в мире после Тукайского конфликта цена жизни казалась слишком высокой. Я сам руководил процессами оживления. Я мог… да, мог…

Кертис замолчал, глядя куда-то очень далеко.

– Мы враждовали еще много лет, Кей. Он не забывал продлевать аТан. В конце концов я его разорил. Тогда Шульман порвал контракт с фирмой, взлетел в своей яхте и взял курс на ближайшую звезду.

– Это мог быть жест, вызванный обстоятельствами, – очень мягко сказал Кей.

– А вы не дурак. Жест? Конечно. Но вспомните, среди всей грязной лжи, которой меня поливают каждый час по каждой информсети, были слова о деловой непорядочности?

Кей покачал головой.

– На меня работают не только ради денег или даже жизни. На меня работают из убеждений. Я не предаю своих.

– Хорошо. – Кей вдруг почувствовал, что устал от спора. – Последний вопрос. Как вы гарантируете мою порядочность?

– Порядочность? Элементарно. Нейронная сеть в вашем мозгу. Если вы предадите меня, то рано или поздно, в какой бы норе ни скрывались, вас настигнет смерть. И оживете вы, поверьте, именно в этом доме. Не позже, чем я вызову к себе лучших палачей, которых можно купить за деньги. Вас будут пытать вечно, Кей. Это будет ваш персональный ад. Сотни, тысячи лет пыток. Боль станет вашим воздухом, вашей пищей, вашим сном. Вы будете умирать – и возрождаться для куда более сильной боли. Вам будут давать отдохнуть, чтобы мучения нахлынули с новой силой. Я соберу писателей, способных придумать новые муки, и режиссеров, способных превратить их в спектакль. Я вытащу с каторги садистов, а из лечебниц – любителей человеческого мяса. Я обращусь за помощью к иным расам, и они раскопают архивы времен войн с людьми. А иногда вас будут приводить сюда – в самое тихое и уютное место моего дома, – и я буду напоминать вам этот разговор.

Кертис Ван Кертис, хозяин жизни и смерти, стоял перед Кеем Альтосом с планеты Альтос, безродным авантюристом, не имеющим даже фамилии, и говорил. Очень спокойно и веско. Когда он закончил, Кей развел руками:

– Вы убедительны, Ван Кертис. Я ваш навеки.

– Не сомневался в этом ни минуты. – Кертис передернул плечами. – Холодно, Кей. Пойдемте в кабинет, не хватало лишь простудиться.

Пол под ними послушно ушел вниз. Они плыли в черной капсуле силового поля, и Ван Кертис с любопытством разглядывал человека, которому посулил самую великую награду – и самые страшные муки со времен сотворения мира. Он был богом – странным богом Империи Людей, получившим право карать и миловать, убивать и возвращать жизнь. Богом, боявшимся сделать шаг с рукотворного Олимпа.

– Ваш сын умеет водить малые межзвездные корабли? – Кей, казалось, уже забыл о недавнем разговоре.

– Не только малые.

– Оружие?

– Ручным владеет неплохо, корабельным – хорошо. Хуже с холодным… все эти плоскостные мечи и прочая экзотика.

– Физически развит?

Кертис коротко хохотнул, похлопал себя по мягкому брюшку:

– Не в пример мне. Я бы сказал, что для своих лет он развит прекрасно.

– Что ж, вполне терпи… – Кей поднял глаза. – Сколько ему лет, Кертис?

– Он родился шестнадцать лет назад, – вкрадчиво начал Ван Кертис.

Кей поморщился, но в гримасе этой было больше облегчения, чем недовольства.

– Биологически же ему двенадцать с небольшим лет.

– Да что вас не устраивает, Кей? – Кертис мерил шагами кабинет. То ли для контраста с «кабинетом» на крыше, то ли по иной причине, этот был очень мал. Пять на пять метров, стол с креслом и диванчик перед ним. Кей развалился на диванчике, хозяин на кресле не усидел. – Отец с малолетним сыном далеко не самая подозрительная парочка. Летите на Грааль в поисках новых товаров – наркотики, руда, экзотическое зверье. В чем дело?

– Кертис, я повторяю – мне никогда не приходилось работать с детьми. Я их просто не люблю.

– Да знаю я это! И про приют на Альтосе… вся ваша толпа малолеток, эвакуированных с Трех планет перед десантом сакрасов. И нравы, и обиды… разве что не в курсе, кто из сверстников принуждал вас к сексуальной близости, а кто просто макал башкой в писсуар. Я знаю, вы были физически самым слабым. Долго терпели. Потом прирезали ночью пару своих мучителей и удрали. Прибились к гастролирующей цирковой группе…

Кей заледенел.

– Говорят, вы все на Второй…

– У вас там две отмели и океан гнилой воды…

– А жабры у тебя есть? Ребята, макнем Кея поглубже…

Ему просто не повезло. Он попал в блок, где жили мальчишки с Третьей планеты «Трех Сестер», трех обитаемых планет системы Шедар. Ошибка в документах… Вторая и Третья враждовали много лет, до того дня, когда жаждущие жизненного пространства сакрасы не заставили человечество сплотиться. Взрослые помирились. Взрослые вместе вели боевые корабли, вместе работали на заводах, вместе погибали в планетарных десантах. Для детей осталась лишь та война – друг с другом.

– Если ты будешь послушным…

– Пацаны, кто первый?

– Кей, мне сказали, что ты здорово…

Он не заметил, как встал, преградив путь размышлявшему вслух Кертису:

– …Конечно, после тех печальных лет человеческое отношение со стороны взрослых людей повлияло на вашу психику. Хороший психиатр мог бы помочь…

– Кертис, – он взял своего нанимателя за лацкан костюма, – даже то, что вы бог… или дьявол… даже ваш паршивый аТан, купленный у наивных псилонцев, даже обещанные тысячи лет в аду… Вы не должны рыться в моей жизни.

Кертис с недоумением посмотрел на руку Кея, отрывающую его от пола. Сдвинул брови, поднимая взгляд.

– Простите, Кей, – дрогнувшим вдруг голосом произнес он. – Вы слишком долго были для меня абстракцией, одним из кандидатов на величайшее предприятие в истории. Я не мог не изучить досконально тех, кому собирался доверить судьбу сына и немалое количество тайн. Это естественно, Кей. Но я был резок, я забыл, что вы рядом, что вы испытаете боль. Прошу вас извинить меня.

– Кажется, я понял, почему вы добились таких высот, – разжимая руку, прошептал Кей. Лишь сейчас до него дошло произошедшее. Он поднял руку на бога.

И бог извинился.

– Я надеюсь, вы справитесь с эмоциями. – Кертис уселся на диван, жестом приглашая Кея сесть рядом. – Мой сын не относится к разряду малолетней шпаны.

– Он ребенок.

– Ему шестнадцать, Кей.

– Ему двенадцать биологически! Когда я возвращаюсь в это тело – тридцатилетнее тело, то чувствую, как меняется мир. Психика – случайный нарост на железах внутренней секреции! Ваш сын не утратил знаний, но он не юноша, он снова мальчишка, я уверен. Почему вы, вы, хозяин «аТана», так редко снимали матрицу с его тела?

– А вы помните снятие матрицы с вас?

Кей поморщился.

– Три процента людей прерывают снятие матрицы и отказываются от аТана. Отказываются от бессмертия, Кей! Зная, что надо вытерпеть лишь один раз! Половина моих инженеров бьется над проблемой безболезненного молекулярного сканирования. За двести лет – никаких результатов. Я люблю своего сына. Я отсканировал его тело и вживил нейронную сеть, как только врачи дали на это согласие. Я повторил сканирование в двенадцать лет. У меня не хватало духу заставить его пойти на это снова. Мы договорились – в восемнадцать он сканируется, и это тело будет у него базовым. Как бы не так… Океан, Кей! Он утонул! Судорога свела ногу, и…

В этот миг Кей подумал, что жалеть можно даже бога. Даже зная, что тот не нуждается в жалости. Кертис снова смотрел в никуда – в черное кружево своей длинной памяти.

– Знаете, как оживают утопленники, Кей? Они кашляют, выхаркивая воду, которой нет. Царапают грудь, потому что здоровые легкие еще болят…

– Кертис, мне очень жаль… стоит ли посылать подростка…

– Мне некого больше послать, Кей. Слуги могут предать, друзья – тем более. Моя жена… это лучшая жена, которую можно купить. Она украшение любого вечера. Она прекрасная мать Артуру. Она даже любит меня – а не мои деньги – и знает, о чем можно говорить и о чем нет. Но она упадет в обморок при первом выстреле, а половина встретившихся вам мужчин захотят ею обладать. Ну а вы, пожалуй, забудете об обещанном наказании… и наставите мне рога!

Ван Кертис захохотал:

– Смиритесь, Кей. К сожалению, у меня только один сын. Когда бессмертен, с наследниками не торопишься. Ему я могу доверять, а он способен справиться с заданием. У вас есть большой сладкий пряник и крепкий кнут. Договорились?

– Какие еще детали задания?

– У вас будет три дня. Вы изучите легенду, вживетесь в роль. Слегка потренируетесь, мои инструкторы знают массу забавных приемов. Вы привозите Артура на Грааль – и мы друзья навеки.

– Если нас перехватят эти самые многочисленные враги…

– Тогда, Кей, вы проявите все свои таланты. Если их окажется мало – вы убьете моего сына. Так безболезненно, как это будет возможно. Он не должен попасть в руки врагов.

Кей посмотрел на Кертиса и сказал:

– Пожалуй, я берусь. А что будет со мной, если погибну я?

– Вот это будет полностью зависеть от рассказа моего сына.

Выспался Кей отлично. Анфилада предоставленных ему комнат была нескончаемо длинной, и он поленился искать спальню с обещанной гравитационной кроватью. Диван в библиотеке его вполне устроил, а фрукты в хрустальной вазе послужили завтраком. Второй раз в жизни он попробовал капризный земной фрукт – сливы и решил, что они вполне съедобны.

Силикоид, вероятно, тот самый, что присутствовал при его оживлении, принес поднос с завтраком. Кей дополнил фруктовую диету чашкой кофе и спросил:

– Мне был обещан инструктор. Это не ты случайно?

Серый каменный столб иронию проигнорировал:

– Следуйте за мной. Инструктор вас ждет.

Либо Ван Кертис любил пешие прогулки, либо силикоид не счел нужным пользоваться коммуникациями. Они пошли пустынными коридорами, временами выходя на открытый воздух. Через ночные джунгли, где резкий голос какой-то птицы пытался разогнать тишину, они попали на залитый закатом берег океана. Силикоид летел над полосой прибоя, и брызги воды шипели, попадая на его каменное тело. Кей, разувшись, брел следом. Светловолосый мальчишка, игравший с мячом у воды, проводил их взглядом.

– Кертис-младший? – спросил у силикоида Кей.

– Нет.

Океан кончился живой изгородью. Силикоид остановился у калитки и произнес:

– Дальше вы пойдете сами. Я не должен видеть вашего инструктора, мы находимся в состоянии войны.

Кей прокрутил в памяти все то, что знал о силикоидах, и кивнул:

– Отлично. Я пойду один. Ты вправе отвечать на мои вопросы?

– Иногда.

– Почему ты служишь Кертису?

– Силикоиды не служат.

– Вот именно, почему…

– Я возвращаю долг.

– Ага. Ясно.

Серая башня терпеливо ждала.

– Ты можешь сказать мне о Кертисе?

– Что?

– Что-нибудь.

По бугристому камню пробежала рябь. И невидимый хор прошептал:

– Он похож на свой дом.

– Веселенького мало, а? – ухмыльнулся Кей, открывая калитку. – Спасибо, каменюка…

Он ступил на песок. Желтый песок до горизонта, где сквозь радужную дымку барьера просвечивали ночные женевские улицы. Здесь солнце было в зените, и капли пота выступили у Кея на лбу. Впрочем, дело было не только в жаре. Он увидел инструктора.

Булрати были одной из самых могучих и опасных рас нечеловеческого космоса. Внешне они походили на медведей двухметрового роста, вот только ни один медведь не мог похвастаться такой быстротой движений, прочной, как стальная проволока, шерстью и полноценным разумом.

Этот булрати был стар. Темно-коричневая шерсть утратила блеск и стала виться невинными колечками. Зубы в оскаленной для приветствия пасти были сточены наполовину.

– Здравствуй, Кей. Надевай броню. Ты готов?

Его голос казался удивительно мелодичным и нежным – случайная особенность эволюции, так часто подводившая людей в эпоху Первых Контактов.

Броня лежала рядом на песке. Темно-синяя шершавая чешуя, складывающаяся в странные мягкие формы. Легкие пластиковые доспехи, предназначенные лишь для рукопашного боя. Мускульные усилители были сняты, но медицинский блок помаргивал зеленым огоньком готовности.

– Как тебя звать, старик? – соединяя разъемы брони, спросил Кей. Булрати клацнул зубами:

– Мое имя не для тебя. Я твой инструктор. Человек Кей, ты дорожишь своим телом?

– Оно должно прожить три дня… – Кей соединил последние сегменты брони, стал в боевую стойку. – Я готов, булрати.

Удар в живот откинул его к изгороди. Медблок в броне заверещал, накачивая Кея стимуляторами и обезболивающими.

– Этот удар убивает не сразу, – подходя к Кею, пояснил булрати. – Через неделю-две твоя печень перестанет работать. Неприятный сюрприз для пленных людей, которых мы отпускали в Смутные дни.

Поднимаясь, Кей ударил булрати в пах. Шерсть смягчила удар, нога заныла, но булрати отшатнулся.

– Мы обычно просто кастрировали пленных, – сообщил Кей. – Или стерилизовали планеты. Точно?

– Я был на планете, над которой прошел «Жнец», – сообщил инструктор. – Твой удар болезнен, но малоэффективен.

От следующего удара Кей ушел. Булрати закружился вокруг, взметая когтистыми лапами песок. Потом, внезапно опустившись на четвереньки, метнулся к Кею.

Подпрыгнув, Кей пролетел над раскрытой пастью. Оседлав огромное тело, он ударил его по бокам – анатомия булрати была почти человеческой, а почки оставались слабым органом у всех рас – и кувыркнулся в песок.

Булрати выпрямился. Провел лапами по телу. Спокойно спросил:

– Обычно люди не допускают и мысли, что разумная раса атакует на четвереньках. Внешне ты молод. Ты воевал с нами?

– Я люблю смотреть хронику.

– Ваше несовершенное зрение упрощает запись информации. – Булрати издал хрюкающий звук. – Почему вы победили в той войне? Вы слабее нас и глупее псилонцев. Вы средние…

– Мы средние во всем.

– Да. Обидно, что в Галактике правит середина…

Эта атака застала Кея врасплох. Прижатый к песку двухсоткилограммовой тушей, он не мог даже пошевелиться.

Челюсти булрати раскрылись, обдав Кея странным, неожиданно приятным запахом, и потянулись к его горлу.

Тонкий писк раздался в тот миг, когда Кей почувствовал касание клыков. Булрати заревел, отводя пасть. Поднял правую лапу – сквозь шерсть поблескивали самые обычные человеческие часы.

– Тебе повезло, человек, – сбавляя голос, произнес он. – Ты выдержал пять минут боя без правил. Теперь я не имею права тебя убить.

С неземной грацией он поднялся. Кей лежал, глядя на своего несостоявшегося палача.

– Вставай, Кей. Сейчас я буду учить тебя, как человек может убить булрати. И запомни – эти знания даны лишь тебе.

– Можно вопрос?

– Говори.

– Почему у тебя так приятно пахнет изо рта? Вы же предпочитаете несвежее мясо?

– Это дезодорант, придурок. Любая разумная раса следит за своей гигиеной.

– Логично. – Кей встал. Медблок продолжал работать, но тело ныло. – Хорошо, объясни, как тебя убить?

– Наиболее уязвимой зоной нашей расы является район сигмовидной железы, – глухо начал булрати. – Если ты проведешь линию от моих половых органов к правому глазу, то на середине этой линии окажется участок, не защищенный мускульным слоем…

Ван Кертис пригласил Кея на ужин. Выслушав краткие наставления силикоида относительно принятых норм поведения, Кей, морщась, поднялся с кресла. Не обращая внимания на неподвижную каменную громаду, разделся.

Мрачно посмотрел на себя в зеркало. От синяков и кровоподтеков броня не спасала, от удара в печень, если верить инструктору, – тоже.

– Булрати – лучшие бойцы в Галактике, – глухо произнес силикоид.

– Лучше, чем вы? – Кей дотронулся до плеча и тихо взвыл.

– Вероятно. Они нашли способ убивать нас в рукопашном бою.

– Да? И какой же? – заинтересовался Кей.

– Я бы не сказал этого, даже если бы знал.

– Надо будет поинтересоваться.

– Ложись на пол.

Кей удивленно посмотрел на силикоида, но спорить не стал. Он растянулся на тонком и слегка пыльном ковре, а силикоид медленно надвинулся на него. По телу прошла тяжелая волна.

– Гравитационный массаж, – зачем-то разъяснил силикоид, раскачиваясь. – Ты почувствуешь себя лучше. Мы умеем не только убивать своим полем…

Телохранитель с планеты Альтос не страдал от неприятных воспоминаний. Но почему-то ему вспомнились космодром Каилиса и кровавое пятно в полусотне метров от корабля. Маленькие гаденыши всегда лезут под дюзы…

– Благодарю, уже лучше. – Кей выкатился из-под силикоида. – Младший Кертис будет присутствовать на ужине?

– Вероятно.

Кей оделся – дорогой костюм, широкий переливчатый галстук, предельно нефункциональная обувь из жесткой кожи – и пошел вслед за силикоидом. Он чувствовал легкое любопытство, смешанное с досадой: как всегда перед знакомством с клиентом, которому нельзя отказывать. Профессионал должен иметь право выбора, черт возьми.

– У тебя есть желание задавать вопросы?

– Что? Ну да, конечно. Вы носите одежду?

– Я одет, – с достоинством отозвался силикоид.

Кей поперхнулся, но сдержал смех.

– Теперь моя очередь задавать вопрос. – Силикоид замедлил движение, поравнявшись с Кеем. – Если люди обретут могущество, что они будут делать?

– Не понял, – честно ответил Кей. Они вышли из дома-башни и направились к маленькому круглому павильону в отдалении. По пути им предстояло пересечь сосновый лесок, пройти мимо каких-то дурацких камней, установленных в круг, и крошечного корвета времен Смутной Войны, вплавленного в гранитный постамент.

– Сформулируем иначе. Если могущество Империи Людей неизмеримо возрастет, как изменится политика человечества?

– Мы перестанем обращать внимание на иные расы. Перестанем с ними считаться. А вы бы поступили иначе?

Силикоид промолчал. Потом, качнувшись в сторону корвета, произнес:

– Во время Смутной Войны Кертис Ван Кертис служил в частях вольных охотников. Для них не было уставов, приказов и стратегических задач. Мы так и не поняли, как можно бороться с неорганизованным противником.

– Ван Кертис – мужественный человек! – громко произнес Кей.

– Согласен. Но многие говорят, что его кораблик очень хорошо сохранился. Двигатели изношены, но броня цела. Самое любопытное, что из последнего полета Кертис Ван Кертис вернулся с неработающим компьютером… Мы пришли. Я не употребляю органическую пищу, но желаю вам приятных вкусовых ощущений и удачного пищеварения.

Грациозно описав полукруг, силикоид полетел обратно. Кей постоял, разглядывая древний кораблик Кертиса, потом открыл дверь в павильон. У него было органическое тело, нуждающееся в пище, и отличный аппетит, разбуженный тренировкой с булрати.

Внутри деревянный павильон обернулся каменным замком. Огромный зал напомнил Кею церкви Единой Воли, куда его водили в детстве, и вызвал смутные чувства трепета и неприязни. Ноги путались в сухом тростнике, устилавшем пол. Сводчатый потолок превращал шорох тростника и звуки шагов в ровный шум.

Кертис Ван Кертис сидел за круглым столом, энергично кромсая кусок жареного мяса. Увидев Кея, он слегка привстал:

– Садитесь рядом, Кей! Из уважения к вашим утренним подвигам у нас на ужин медвежатина.

Невольно улыбнувшись, Кей сел за стол. Он не сомневался, что Кертис наблюдал за тренировкой, его лишь интересовало, был ли на руке булрати таймер, или это Кертис подал сигнал, предотвративший кровопролитие.

– Вам понравился инструктор?

– Никогда не думал, что булрати способны умирать от наслаждения.

– Сигмовидная железа? Да, они умирают в экстазе, если хватит сил пробить шкуру. Гормоны, гормоны… Старый медведь не сказал вам, но у него сигмовидка прикрыта, кроме жира, еще и вживленной титановой пластинкой. Иначе кто-нибудь из учеников прибил бы его. А как он любит удар в печень! Это его изобретение, и бог знает сколько пленных людей погибло, пока он отточил свое мастерство… Наливайте себе вина, Кей.

Глянув на бутылку с нежно-синей жидкостью, Кей покачал головой:

– Позвольте налить из вашей, Кертис. Я стал бережнее относиться к своей печенке.

– Сделайте милость, Кей.

Сделав глоток тягучего желтого вина, Кей покачал головой. Да, это был хороший сорт.

– Кертис, разве мой тренер настолько стар?

– Булрати? Да, он участвовал в Смутной Войне. Он мой ровесник. Религия запрещает им аТан, но эта раса и без того живет немало.

– Я многое знаю о той войне. Они были в союзе с Сакрой. И обеспечивали подавление наших планетарных баз. Если бы не булрати, то Сакра не дожила бы до конфликта Трех планет.

– Кей, только не ворошите старые обиды. Ваш мир сожгли большие белые лягушки, а не большие бурые медведи. Я не требую любить инструктора, но занятия с ним для вас необходимы. Еще один день тренировки – и с завтрашнего вечера вы репетируете легенду вместе с моим сыном. Кстати, вот и он…

Кей повернулся. Из открывшейся двери, за которой было море и солнечный свет, к ним шел Артур Ван Кертис, его клиент. Его судьба.

Артуру было лет двенадцать… биолет – поправил себя Кей. Он был смуглым темноволосым подростком. И лицо его было знакомо Кею до боли.

Очень, очень сильной боли от алгопистолета…

Кею повезло – Ван Кертис не смотрел на него. Он улыбался, глядя на своего единственного наследника, – впрочем, есть ли наследники у бессмертных? Гримаса на лице Кея была секундной – он очень долго учился выживать.

– Привет, пап, – произнес Кертис-младший. – Здравствуйте, Кей. Я знаю, вы почти самый крутой охранник в мире. Сможете меня защитить?

Теперь, когда Артур Кертис был рядом, сходство слегка рассеялось. Он был чуть младше мальчишки, убившего Кея на Каилисе. Чуть-чуть – но в его годы этого достаточно. Его одежда – спортивный костюм из зеленого шелка – вышла из рук лучшего модельера, а не штамповалась на фабрике из вторичной пластмассы. Несмотря на меньший возраст, он был ощутимо крепче и мускулистее, потому что за ним стояли деньги, а за деньгами – лучшая в мире пища, лучшие в мире тренажеры, тренеры и массажисты. И во взгляде была не глухая ненависть затравленного зверька, а непоколебимая уверенность и властность.

– Понимаю, что я не в лучшей форме, все немножко не так, как планировалось, – продолжал Артур. – Но я недавно утонул, извините. Ну как, беретесь?

Кертис-старший криво улыбнулся. Кей встал, сделал шаг к Артуру. Да, младше. Да, крепче. Да, с иным взглядом. Остальное не изменилось.

– Ты знаешь, что такое телохранитель? – моля Бога, чтобы голос был ровным и бесстрастным, спросил Кей.

– Конечно.

– Ложись!

Артур продолжал стоять, глядя на Кея. Толчок сбил его с ног.

– Если я говорю «ложись», то ты падаешь, – стоя над лежащим мальчишкой, сказал Кей. – Если говорю «прыгай» – прыгаешь. Потому что никогда, кроме как сегодня, я не скажу этого просто так. Каждый раз от этого будет зависеть твоя жизнь. Прыгай!

Кертис-младший подпрыгнул. Прямо с пола. И замер перед Кеем.

– Не стоит бить моего сына, – сказал из-за спины Ван Кертис. И Кей почувствовал – удивительно ясно, – что между лопаток ему смотрит ствол.

– Мистер Ван Кертис, – не оборачиваясь, произнес Кей, – вам нужен настоящий телохранитель. Я готов работать на вас. Но через пару дней у меня может не оказаться секунды, чтобы отбросить Артура с линии огня. Если я смогу – я заслоню его. Но лучше, чтобы он просто упал, дав мне возможность стрелять. Вы согласны? Кстати, я его не ударил. Я его толкнул. Это разные вещи.

– Возможно, – ровно ответил Кертис. – Садитесь, оба.

– Пап, Кей хороший телохранитель, – как ни в чем не бывало сказал Артур, плюхаясь на стул рядом с отцом и болтая ногами. – Он крутой.

– Артур? – с легким удивлением произнес Кертис. Кей хмыкнул, принимаясь за медвежатину.

– Я сегодня здорово поохотился, – с воодушевлением продолжал Артур. – Убил того тигра.

– Поздравляю, – кисло ответил Кертис.

– Пап, их едят?

– Кого? Тигров? Печень… кажется.

– Фу, гадость. Я не буду. Закажи еще тигра, ладно?

– Хорошо. Успокойся, Артур!

Кей пил вино, искренне наслаждаясь происходящим. Ему нравился этот замок, запрятанный в дощатую беседку. Ему нравилась нервозность Кертиса-старшего.

– Знаете, Кей, по преданию, этот замок принадлежал королю Артуру, – излишне торопливо сказал Кертис. – А стол, за которым мы сидим, тот самый Круглый Стол. Я подарил замок своему Артуру на день рождения…

– Я не слышал ни о короле Артуре, ни о Круглом Столе, – ответил Кей.

– Древняя легенда, – оживился Кертис. – Еще до первых межзвездных полетов…

– Пап, это чушь, – прервал его Артур. – За таким столом не поместилось бы сто пятьдесят бойцов, тем более в броне. А сказка красивая, там еще были разные персонажи. Был даже Кей. Второстепенный герой.

Секунду они с Кеем глядели друг на друга. Потом Артур поднялся из-за стола и поцеловал Кертиса в щеку.

– Я пойду, пап? Мне не хочется есть.

Кей дождался, пока Артур вышел, и только потом позволил себе засмеяться, глядя на ошеломленного Кертиса.

– В чем дело, Кей? – устало спросил тот.

– Мне понравился ваш сын, Кертис. Нормальный двенадцатилетний пацан. Мы сработаемся.

– Я очень надеюсь, что вы шутите. – Кертис позволил себе расслабиться. – Он умный юноша, но шок первой смерти еще не прошел. К тому же вы правильно говорили о гормонах. Я проконсультировался с врачами – легкая инфантильность поведения обязана была появиться.

Кей кивнул. Он ходил по краю и знал это. Артур Ван Кертис, который, по мнению отца, не был в курсе их разговоров, издевался над Кеем. Издевался, ведя себя, как ребенок, которым, конечно, уже не был.

– Мы станем друзьями, – доливая вино, сказал Кей.

Хозяин бессмертия встретил утро в своем кабинете. Не в показушно-скромном, где уговаривал Кея работать с Артуром, и не в демонстративно открытом на крыше башни.

Этот кабинет, упрятанный в подземные помещения, походил на рубку среднего крейсера. Кертис действительно копировал строгий стиль военных кораблей, на которых прошла его юность. Когда-то он мечтал командовать таким кораблем. Очень давно, две сотни лет назад…

Его занятие могло показаться более чем странным. Откинувшись в кресле, склонив набок голову, Кертис Ван Кертис рисовал. Световое перо скользило по экрану, оставляя тонкие разноцветные штрихи. Что-то начинало вырисовываться, что-то смутно знакомое, напоминающее человеческое лицо из странного ракурса. Словно муравей пытался разглядеть человека сквозь разноцветную призму…

– Вот так, – сказал Кертис, опуская перо. Перевел взгляд на боковой экран – там, на желтом песке, стояли Кей и булрати. Еще минуту назад они дрались в спарринге. Сейчас Кей снимал броню и аккуратно, сегмент за сегментом, опускал на песок. Рядом с его изображением тлела красная точка – ментальный датчик свидетельствовал о накале эмоций.

– Укрупнить, дать звук! – Кертис вместе с креслом подъехал к изображению. Камеры уже отработали лицо Кея на весь экран, ухитрившись расшифровать вольную команду хозяина. – Ты что задумал, парень? – самого себя спросил Кертис.

– Зачем вы стравили нас с Сакрой? – скидывая последний сегмент брони, спросил Кей. Булрати пристально следил за его движениями. Его зрачки, странные, ромбовидные, сжались в узкие щели.

– Тактика. Мы перенимали ваш метод – разделять и властвовать.

– Вы не успели его перенять.

– Да.

Так же неторопливо, как снимал броню, Кей скинул белую блузу. Потянулся – под кожей перекатились мускулы.

– Булрати, ты сказал, что был консультантом сакрасов в их войну за Три планеты. Возможно, ты даже участвовал в десантах?

– Возможно. – Булрати слегка растопырил ладони. На левой не было указательного пальца, что слегка приближало ее размеры к человеческой.

– Я с Трех планет, булрати. С «Трех Сестер», как их когда-то звали. Это были сварливые сестры, но они не зарились на чужие миры. Мы были на границе сектора, и атака Сакры пришлась на нас.

– Забавно, – сказал булрати.

– Их было слишком много, они смяли оборону. Крейсеры с Терры не успели дойти. Детей и часть женщин посадили в грузовые корабли – мы имели хороший торговый флот. Большая часть добралась до Альтоса. Двести миллионов нахлебников, булрати! Нас ненавидели на Альтосе, нас не приняли другие миры. Наши отцы погибли в боях с лягушками – не самая веселая смерть. «Трех Сестер» выжгли мезонными бомбами – иного выхода не было. Теперь они не нужны никому.

– Буферная зона.

Кей замолчал. Провел ладонью по подбородку, словно оценивал чистоту бритья.

– Знаешь, я плакал, когда последний мир Сакры исчез в огне. Я плакал, потому что не смог отомстить. Слишком долго рос…

– Мне запрещено тебя убивать, – сказал булрати. – Ты нужен Кертису Ван Кертису.

– Знаю. Булрати, твоя мать жрала траву и мылась горячей водой. Твой отец замыкал строй. Твои дети роют канавы на полях.

Из пальцев булрати выдвинулись когти. Голос стал тонок, как пение флейты.

– Ты рискуешь, человек. Даже долг не отменяет честь…

– Кузуар буул-рати, к, хаа! К, хаа, буул!

– Хазр, кхомо! – скорее пропел, чем сказал, булрати.

Каково бы ни было мнение Кертиса о случившемся, он больше не возвращался к этой теме. Два врача – молодые на вид, но слишком уж слаженно работающие – склеили рану Кея и вкололи ему несколько ампул незнакомых препаратов. Тонкая пленка аэрозоля довершила дело.

– Два дня протянет? – полюбопытствовал Кертис.

– Да хоть два года, – пожал плечами один из врачей. Вольность тона лишь укрепила мнение Кея, что эти «парни» недавно прошли аТан.

Сейчас Кей отдыхал в своей комнате. За окнами сгущался вечер – ритм жизни был привязан к времени суток башни.

Силикоид появился, когда Кей уже начал дремать.

– В поединках с органическими формами жизни булрати порой использовали отравленные когти, – сообщил он вместо приветствия.

– У него не было времени нанести яд, а врачи кололи мне какой-то токсинопротектор. Но все равно спасибо.

– Позволишь? – Силикоид подплыл к дивану и, прежде чем Кей успел удивиться, выгнувшись всем телом, уселся рядом. Кей слегка отодвинулся – от каменного тела шел жар. – Давай помолчим в память об ушедшей жизни, – торжественно сказал силикоид.

Кей молчал две минуты. Потом спросил:

– И трудно тебе устанавливать экран?

– На близком расстоянии – легко. К сожалению, ты не можешь приблизиться… Готово. Мы защищены от любого прослушивания.

– Даже от того, которое осуществляет Артур Кертис?

– Да.

– Ты так уверен, что у меня есть слова для тебя?

– Да. Говори.

– Булрати нашли ваше слабое место, каменюка. Те структуры, которые генерируют твое силовое поле, неустойчивы. Забавно для расы, помешанной на стабильности и балансе сил, верно? Звук особой частоты и силы входит с ними в резонанс, затем достаточно даже слабого толчка, чтобы вы превратились в неподвижный, беспомощный, хотя и по-прежнему думающий камень.

– Каков этот звук?

– Я не смогу его издать. Здесь нужно горло булрати.

– Может быть, ты врешь.

– Может быть.

– Почему ты раскрыл мне эту тайну?

– Люди почти не воевали с вами. Вы живете на тех планетах, куда мы по доброй воле не сунем носа. У Империи Людей свои интересы, у Основы Силикоидов – свои. Они не пересекаются. А если уж начнется война, мы не станем гнать против вас толпу певцов-кастратов. Лазерный пистолет уравняет наши шансы, фузионный бластер даст мне сто очков вперед. Надо быть булрати, помешанными на силе, чтобы искать преимущество в рукопашной схватке с силикоидами.

– Это угнетало нас, Кей, – прошептал-прошумел силикоид. – Мы не любим неясных ситуаций.

– Да я так и сообразил. А что ты мне скажешь, силикоид?

– Кертис Ван Кертис купил у псилонцев прототип аТана за две с половиной тысячи кредов.

– Ну, в то время эта цена…

– Была также удивительно низкой. Через полтора года псилонцы закапсулировали свою зону космоса. Все. Я сказал то, что мог. Мой долг перед Кертисом будет длиться еще очень долго.

Воздух качнулся, когда защитный экран исчез. Силикоид взмыл в воздух. От дивана шел легкий запах подпаленной кожи.

– Мы отдали дань тишины ушедшему. Такую чистую тишину, какую он заслужил. А сейчас, Кей, тебя ждет Артур Ван Кертис. Вам надо работать.

Кея разбудили под утро. Он лег спать в три часа ночи, и пробуждение нельзя было назвать приятным.

– Вас ждет Кертис Ван Кертис, – просто сказал пришедший за ним человек. На нем была силовая броня с активированной защитой, а кобура «Шмеля» была расстегнута. С такими людьми Кей предпочитал не спорить. Он молча оделся и вышел из комнаты. Человек в броне – закрытый шлем скрывал выражение лица – шел сзади, касаниями руки указывая направление. Два коридора и три локальных гиперперехода – после каждого у них прибавлялся еще один провожатый в броне – привели их в незнакомый Кею кабинет. Больше всего помещение напоминало рубку среднего крейсера – как по дизайну, так и по количеству приборов. Кертис вышел им навстречу.

– Ситуация изменилась, Кей.

– И я выпал в осадок?

Кертис нахмурился:

– С чего вы взяли? Ник, я не требовал вести Кея под конвоем!

– Простите, Ван Кертис. Мы осуществляли охрану.

Кертис обнял Кея за плечи, кивком отпуская охрану:

– У всех взвинчены нервы, Кей. Был задержан шпион… один из моих сотрудников. Возможно, он успел что-то передать, не знаю. Его пришлось убить.

– Допросите.

– Он мертв.

– Я считал, что все ваши люди имеют аТан.

– Конечно. Но он не был человеком.

– Досадно, – согласился Кей.

– Операция начнется немедленно. Вы сверили легенды?

– А то вы не знаете, Кертис! – не выдержал Кей.

– Тише, парень, тише. – Взгляд Кертиса мгновенно утратил дружелюбие. – Я нанял тебя для очень важной операции и хочу хорошей работы. Ты доставишь моего сына на Грааль. Живым и невредимым. Ни один волосок не упадет с его головы. В крайнем случае – ты его сам убьешь. И запомни, Кей: бессмертие! Вечность удовольствий – или вечность мук. Запомни!

– Пап?

Они повернулись оба. Кей вжился в легенду. Артур Ван Кертис больше не был сыном бога. Перед ними стоял мальчишка, одетый в поношенные синие джинсы, клетчатую рубашку слишком большого размера, изрядно побитые кроссовки. На рубашке поблескивало штук десять значков с гербами планет – вечная детская мода. Кей вспомнил, что, когда он год назад позволил себе круиз на «Южной звезде», парнишка-стюард после каждой новой планеты навешивал себе такие же значки.

– Ты уверен в Кее, сын?

– В общем-то да… – Артур замолчал. – Да, отец. Он будет стараться.

«Гаденыш», – спокойно подумал Кей. Шагнул к Артуру и потрепал его по голове.

– Пора, сын?

– Пора, папа.

– Молодцы, – кисло произнес Кертис. – Звучит убедительно.

– Все будет отлично, мистер Ван Кертис, – взяв Кея за руку, пообещал Артур.

– Меня, Артура и Кея – в имитатор. – Ван Кертис не потрудился скрыть раздражение в голосе. Мир вокруг мигнул, изменяясь. Вместо заполненного пультами зала они очутились в крошечной пустой комнате. Стены из грубого камня и одна-единственная стальная дверь.

– Вперед! – Кертис толкнул Кея к двери. – Я не знаю, сколько времени у вас будет. Но все случится вполне реально.

Дверь открылась, когда Кей ее коснулся. Он оказался в шлюзе – крошечной цилиндрической кабинке с еще двумя люками. Так… правый ведет в грузовой трюм и двигательный отсек, левый – в жилой модуль. Маленький грузовик, на сто – сто пятьдесят тонн полезной массы. Один из сотен тысяч, снующих в Галактике. Пара скафандров в чехлах, фотография, приклеенная скотчем к стенке… Симпатичная женщина, грозящая пальцем, и быстрая надпись поперек снимка: «Выходя, гляньте, есть ли там планета!»

Да. Привет от заботливой миссис Овальд непутевому мужу и непослушному сыну. Старый хрен Ван Кертис работал основательно.

Кей глянул в открытый «внешний» люк. Кертис Ван Кертис, держа руку на плече сына, что-то говорил. До Кея донесся обрывок фразы:

– …и помни – я всегда с тобой. Если ситуация выйдет из-под контроля, возвращайся. Я люблю тебя, Артур, и верю в твои силы. Не спеши. У нас впереди вечность…

…вечность мук…

Отвернувшись, Кей разгладил чехлы со скафандрами. Маленький скафандр был почти новым, большой – изрядно потасканным, но в очень хорошем состоянии.

Люк чмокнул, закрываясь.

– Я вот думаю, не разориться ли мне на новый скафандр, сын? – спросил Кей, не оборачиваясь. – Если рейс будет удачным.

– Конечно, папа.

Глаза Артура были сухими. Но Кей видел очень много слез, которые текут где-то внутри.

– Что-то ты загрустил, Артур. Чем займемся?

– Давай ляжем спать? Груз мы проверили…

Кей кивнул. Многие новички считают, что смерть во сне самая легкая. Зря. Проснуться обычно успеваешь.

Он спал, точнее, досыпал спокойно. Семь смертей за спиной – вполне достаточный опыт. К тому же Кей был уверен, что Кертис Ван Кертис не даст им погибнуть так тривиально.

Артур, похоже, этого не понял.

– Папа, вставай…

Проклиная все на свете, Кей разлепил глаза. Нет ничего утомительнее «рваного» сна, тем более в ожидании смерти. Но Артур, как все дети, торопился жить. А в его понятие жизни смерть входила совершенно естественно.

– Ты опять будишь меня по пустякам, – пробормотал он. – Что случилось?

Жилой модуль грузовика был крошечным. Два пилотажных кресла в подковке пульта и откидные койки у боковых стен. Передняя стена была выполнена в виде экрана – дурацкая манера, на взгляд Кея. Смотреть через «окно» на звезды глупо, а управлять через него посадкой просто самоубийственно.

– Что-то с двигателями, – виновато ответил Артур.

Кей поднялся, поймав себя на неподдельной поспешности движений. Он начинал верить в «полет» стоящего на земле «корабля». Это хорошо.

С двигателями и впрямь было «что-то». На контрольном экранчике интерфазного привода, стоявшего на грузовике – якобы стоявшего, – хаотично прыгали цифры мощности фокусирующего поля. Тревожный огонек автопилота то наливался красным, то зеленел. Кей постучал пальцем по дисплею – как ни странно, цифры послушно замерли на нормальной отметке.

– Чертовщина, – возмущенно сказал Кей.

– Может, ляжем в дрейф? – спросил из-за спины Артур.

– И потеряем сутки на расчет координат? Давай уж сразу вызовем службу сервиса и патруль! – саркастически заявил Кей.

Мощность поля вновь изменилась – до предельно высокой величины. Корабль слегка тряхнуло. Артур жалобно улыбнулся.

Он что, боится?

– Так… Либо дефект генератора, либо врет блок контроля. – Кей повернулся. Шкафчик техсредств… детекторы… запасные схемы… – Артур, смени центральный процессор в контрольном щите привода. Я подержу контроль с пульта.

Артур не шелохнулся.

Он боится?

– Что с тобой, сын?! – заорал Кей.

– Да, папа. – Артур выхватил из рук Кея пластиковую коробочку процессора, кинулся к шлюзу.

– И перестань дрожать, мы же купили аТан! – крикнул вслед Кей.

Это и есть обещанная Кертисом катастрофа? Гуманно. Мгновенный взрыв, но разве способен вышедший из режима интерфазник взорвать весь корабль?

Что ты задумал, Кертис Ван Кертис?

Артур пробежал через шлюз, распахнул дверь в двигательный отсек.

И цифры мощности на пульте упали до нуля. Сирена взвыла в унисон с негромким хлопком взрыва.

Кея швырнуло лицом в пульт. Рядом что-то вразнобой шлепнуло. И засвистел выходящий в пустоту воздух.

«Сука», – без всякой злобы подумал Кей, поднимая лицо. Из рассеченного лба текла кровь. Заныла печень – привет от булрати. Начало закладывать уши.

Потом он увидел Артура – то, что от него осталось. Кровавые клочья одежды и что-то еще. Всматриваться не хотелось. Для сына Кертис-старший выбрал быструю смерть.

А для него – реалистичную.

Я пилот, я не верю в аТан, я должен бороться…

На подгибающихся ногах Кей двинулся к шлюзу. Гравитация еще была. Он должен сделать попытку – безуспешную – забраться в скафандр…

Такого Кей не ожидал даже от Кертиса. Шлюз был разорван пополам, и в рваную дыру дышал космос. Чернота, простроченная звездами, и обтекаемая туша грузового отсека, медленно уплывающая вдаль. По двигательной консоли плясали синие огоньки.

«Сука, сука, сука…» – беспомощно подумал Кей, чувствуя, как начинает распирать глаза. Потом кровавая пелена скрыла мир.

В отделении «аТана» на Инцедиосе дежурил Владимир Чен. Он был самым молодым – ему не исполнилось еще и тридцати. Более того, он ни разу не умирал.

Наступала ночь – пиршество смерти. Шел третий час дежурства. Старики умирали от болезней, молодые от ран, невротики сводили счеты с жизнью, словно забыв о купленном бессмертии. На любой планете это было время самой интенсивной работы. Инцедиос, однако, был слишком нищим миром. А за последний месяц очень многие владельцы аТана исчерпали свое бессмертие.

– Сигнал, – нажимая на кнопку общей готовности, произнес Чен. На экране перед ним высвечивались строчки. Нейронная сеть передавала информацию мгновенно, а вот расшифровка ее требовала времени. Напарник Владимира Анна Хорн оторвалась от журнала.

– Гертруда Кхай… человек… женщина…

– Неужели? – осведомилась Хорн.

– Подданство – Инцедиос. Реальных лет – сорок два, матрица снята в сорок один, оживления – один раз… Отбой, аТан не оплачен.

Нажатием кнопки Чен стер полурасшифрованный сигнал.

– Готовь рапорт, – вновь принимаясь за чтение, сказала Хорн.

– Готовлю. – Пальцы Владимира затанцевали над клавиатурой. – Грустно, да? Был человек – и нет человека.

– Многих нет. – Анну такие разговоры уже перестали утомлять. Ее тело дышало зрелостью женщины, едва перевалившей за третий десяток. Но она прожила почти девяносто лет и привыкла воспринимать философствование новичков как легкий, неизбежный шум.

– После таких дежурств по-другому относишься к жизни, любви, красоте… – Владимир скосил глаза. Анна вздохнула и заложила ногу за ногу. Низкое кресло демонстрировало ее в самом соблазнительном ракурсе. К сожалению, Чен до сих пор не понял, что отношение Анны к нему было даже не материнским. Ее старший внук мог приходиться Владимиру отцом, кроме того, в последние годы она предпочитала секс с женщинами. – Знаешь, для меня наша работа – не просто льготный аТан и хорошие бабки, – продолжил Чен, ободренный молчанием Хорн. – Начинаешь постигать жизнь. И я обрел друзей, познакомился с тобой…

Хорн отложила журнал. Ей вдруг показалось, что единственный способ угомонить парня – отдаться ему. Возможно, это будет менее утомительно.

Чену не повезло.

– У тебя сигнал идет, – поднимаясь с кресла, сообщила Анна. – Второй пошел…

Владимир развернулся к экрану. Работа пока представляла для него интерес, и легкое раздражение мгновенно исчезло.

– Артур Овальд… человек… мужчина… подданство – Эндория. Эндория!

– Ну и занесло его! – Анна села к параллельному пульту. – Писака, наверное. Журналист.

– Много воронья налетело, – с готовностью согласился Чен. – Реальный возраст – двенадцать…

– Мальчишка. – Хорн позволила себе легкую улыбку.

– Матрица снята… ха! В двенадцать… Оживлений не было, аТан оплачен.

– Везунчик. – Хорн даже причмокнула губами. – Может, прядку у него отрезать? На удачу?

Чен напрягся и пошло сострил. Хорн поморщилась. Говорить скабрезности Владимиру не шло. К тому же о детях.

– Второй сигнал, – почувствовав, что его шансы на полночный секс упали, затараторил Чен. – Кей Овальд… человек… мужчина… подданство – Эндория. Спорим на чашку кофе – брат?

– С тебя кофе. Реальный возраст – тридцать пять. Матрица снята в тридцать пять. Оживлений не было, аТан оплачен. Видимо, их корабль накрылся. Это его папаша, Чен.

– Не обязательно, – без особой убежденности отозвался Владимир. – Анна, займешься реаниматорами?

Хорн посмотрела на него, собираясь высказаться о безалаберных сотрудниках, рискующих потерять и льготный аТан, и хорошие бабки. И промолчала. Владимир был так молод… и так задорно глуп…

– Любопытство погубило кошку, Влад, – сказала она, вставая. Позже, идя по коридору в блок молекулярных репликаторов, Анна подумала, что через эту стадию прошли все. Первую тысячу смертей довольно интересно наблюдать. Потом понимаешь – все они похожи друг на друга…

Оставшись в одиночестве, Чен вынул из кармана крошечный чип. После полуминутной возни подключил его к центральному компьютеру. Оставалось решить, с кого начать просмотр.

Технология, во всяком случае та, которая была ему доступна, позволяла снять данные зрительного и слухового анализатора погибшего. Получался фильм – немного странный, но увлекательный. Совесть Владимира не мучила никогда. Он, в конце концов, оживлял этих людей! Почему бы им не поделиться толикой воспоминаний?

– Начнем с папашки, – решил он.

…Вопреки мнению Кертиса Ван Кертиса его служащие широко практиковали «гляделки» – давний и невинный термин. Порой их интересовали не только последние минуты клиентов.

Чен выделил в общем массиве информации три последних дня из жизни Кея Овальда. Потом включил экран. Наугад.

Изображение было сумбурным – как обычно. Отдельные детали – предельно яркие, контрастные, все остальное – статично и размыто. Капризы памяти…

Кей Овальд шел с кем-то по лесу. Потом, очень резко, вышел к берегу моря. Потом – к изгороди из густого кустарника. Разнообразна планета Эндория… Спутник Кея был вне поля его зрения, разговора они практически не вели, и Владимир переключился на последние сутки. Поединок с булрати, равно как и множество других событий, остался для него неизвестным.

– Давай ляжем спать? Груз мы проверили, – глядя в лицо Кея, сказал темноволосый мальчик. Сын, конечно. При мысли о долгих часах, заполненных инвентаризацией коробок и контейнеров, Чену захотелось отключить экран. Однако он добросовестно пронаблюдал, в разные ли постели легли мужчина и мальчик, после чего, грызя ноготь, включил воспроизведение последних минут.

Здесь его любопытство получило богатую пищу. Режиссеры Кертиса могли быть довольны: Владимир Чен смотрел зрелище космической катастрофы три раза подряд. На «бис» он дважды увидел те же события глазами Артура. Эта запись, однако, была чуть короче и, следовательно, гораздо менее интересна.

Поразмышляв немного об ужасах космоса, Владимир решил сохранить пленку с тремя последними днями Кея Овальда. Красочное зрелище – смерть в пустоте, да и на Эндорию стоит еще поглядеть. Память Артура он копировать не стал.

Любопытство погубило не только кошку. Владимир Чен уверенно шел к той же судьбе.

Кей воскрес с отчетливой мыслью, что этой смерти он Кертису не простит. Дело было не в боли – алгопистолет, как и полагалось, убивал больнее. Просто это была отвратительная смерть. Отвратительная – и великолепно разыгранная.

– Имя? – спросил мягкий женский голос.

Это мой первый аТан…

– А? Где я? – Кей завозился на диске репликатора – таком знакомом и ободряюще твердом. Табло на стене сообщило: «Инцедиос».

– Все в порядке, мистер. Вы живы. Как ваше имя?

– Кей… Кей Овальд. Где я?

– Подданство?

– Эндория. Я гражданин Эндории, я требую… это «аТан»?

– Да. Вы спасены. Вам подарена новая жизнь. Скажите ваш код.

Это была очень терпеливая женщина – старая женщина с молодым лицом. Кей сказал ей код. Смутился, заметив, что обнажен. Натянул бесплатную «аТановскую» одежду, пригодную разве что для мытья полов. И воскликнул:

– Боже, мой сын! Он погиб!

– Артур Овальд здесь, рядом, – успокаивающе сказала женщина. – Вас обоих вернули к жизни.

Кей расцвел в улыбке и полушепотом произнес:

– А ведь аТан оказался выгодной покупкой! Верно?

– Мы надеемся быть вашими постоянными партнерами. – Радость на лице женщины казалась почти искренней. Из-за спины Кея тихонечко отошел в угол дежурный врач, пряча в кулаке щприц с транквилизатором.

– Вы хорошо держитесь для новичка, – заметила женщина.

Осел…

– Нас, Овальдов, так легко с ног не собьешь, – заверил Кей. – Мисс, могу я сынишку увидеть?

Та заколебалась:

– Согласно правилам… да о чем я… Идите за мной.

– Где мы оказались, не подскажете?

– Инцедиос.

– Что-то слышал…

– Да, сейчас о планете много говорят. Вот сюда, мистер Овальд. Входите.

Артур сидел на краю репликатора. Бесплатные брюки он уже натянул, теперь на очереди была футболка. Судя по замедленным движениям, здесь врач без работы не остался.

Интересно, играл он или паниковал на самом деле?

– Старый хрыч Кертис не врал в своих рекламках! – заорал Кей. – Артур, мы живы!

Артур Кертис поднял глаза. Он не стал младше – во всяком случае, настолько, чтобы это было ощутимым. Но сходство с мальчишкой, убившим Кея на Каилисе, слегка рассеялось.

– Отец, – срывающимся голосом произнес он.

– Малыш… – Кей подхватил Артура на руки.

Совершенно неожиданно Кертис-младший счел нужным заплакать.

Даже стоя с ребенком на руках, полузакрыв глаза, Кей продолжал следить за обстановкой. В реанимационную набилось человек семь – видимо, весь дежурный персонал. Две женщины в белых комбинезонах – операторы репликаторов, двое мужчин в темно-зеленых костюмах – врачи. Некое молодое существо неясного пола, смуглое и златокудрое, скорее девушка. Двое очень крепких мужчин – охрана.

Сотрудники «аТана» пришли получать моральное удовлетворение.

Да, со стороны это должно быть трогательно. Самодовольный провинциальный торговец и его подросток-сын. Едва заключили договор на бессмертие – и вляпались в катастрофу.

Гип-гип ура!

Кто клевещет на аТан? Простые люди, опора Империи, встают из праха к новой жизни! Лишь самые опасные преступники лишены права на аТан. Работай на бессмертие, работай на себя, работай на Кертиса Ван Кертиса!

Только трем расам Галактики доступен аТан. Только люди не ввели ограничений на бессмертие. Плати – и живи…

И вдруг, на короткий, неуловимый миг, Кей Альтос увидел себя глазами «аТановцев». Увидел человека, которому повезло. Увидел нудноватого торговца, обмякшего при виде ожившего сына.

На мгновение Кей Альтос порадовался за себя самого.

Молодое существо подошло к ним и бархатным голоском сказало:

– Я танатолог компании. Позвольте поздравить вас с первым аТаном и дать несколько рекомендаций.

Кей кивнул. Артур по-прежнему висел, вцепившись в него.

– Вы имеете право на сутки рекреационных мероприятий. Рекомендую воспользоваться нашим сервисом. Помните: в помещениях компании вы владеете временным аТаном. Отдохните и подумайте о возможности возобновить бессмертие.

Кей послушно закивал.

– Магазин и бар – к вашим услугам. Вы имели кредит в «аТане»?

– Да, карточка… Она же осталась там!

– Не беспокойтесь, мы выдадим новую.

Юное существо понизило голос:

– Мы готовы оказать любые услуги, которые помогут в преодолении стресса.

Кей взглядом указал на Артура. Танатолог неясного пола понимающе кивнул.

– Вы разрешаете дать информацию о вас в газеты? Поразительный случай…

– Пап, не надо, мама будет в-волноваться! – заплетающимся языком произнес Артур.

– Да-да, не стоит. – Кей изобразил живейшую тревогу.

– Как вы пожелаете. – Танатолог был самой любезностью. – Если вам захочется выговориться, рассказать о произошедшем, снять тяжесть с души – я постоянно к вашим услугам.

– Ага… Это интерфазник, дьявол его разбери. Там есть фокусирующее поле, чтобы область дельта-пространства не возникла в пределах корабля. То ли от старости, то ли сбой программы, поле начало скакать…

Личико танатолога увяло.

В третий раз за последние сутки Кей отправился спать. Кертис Ван Кертис уверял, что рекреационные комнаты «аТана» не снабжены системами наблюдения. Но Кей, распластавшись на полу, полчаса благодарил Единую Волю за вернувшуюся жизнь. Потом несколько минут объяснял клюющему носом Артуру, что случившееся – ценный жизненный урок.

Потом он позволил себе и Артуру выспаться.

Туннель выходил на ровное каменное плато. Бетонная площадка для флаеров была пуста, низенький декоративный заборчик вокруг облеплен мокрыми листьями, открытая дверь в будочку диспетчера медленно и беззвучно раскачивалась на ветру. Накрапывал мелкий слепой дождик. Бледно-желтое солнце над горизонтом почти не грело. Вдалеке тянулись ровные рядки коттеджей, нехорошо они выглядели, запущенно.

– С добрым утречком, – держа «Конвой» у бедра, сказал дождю Кей. – Почему эти ублюдки нас не предупредили?

– Разве ты спрашивал? – Артур надвинул капюшон куртки, сунул руки в карманы. – Их обидело, что мы, имея кучу денег, не продлили аТан. Брошюры с информацией нам дали, завтраком накормили. Да и что бы изменилось? Мы и сейчас можем вернуться и продлить договор. Они на это рассчитывают.

– Только нам это не нужно… – Кей шумно выдохнул воздух. – Вроде тихо. Прочитай мне последний раздел брошюры.

– Сейчас, папа, – слегка паясничая, отозвался Артур. – Планетология, экономика, политология, культура… Во. Оперативная обстановка.

– Выжимку, – уточнил Кей.

– Конфликт между двумя группами населения Великоруссии… она занимает весь этот материк. Одна сторона за силовой возврат Лазурных островов, иначе – островов Джень Ши, оккупированных семнадцать лет назад княжеством Сэгун. Другая – за продолжение мирных переговоров по территориальной проблеме. Первых поддерживает Кайзерлэнд, вторых, естественно, Сэгун. Война идет по всей территории. Месяц назад обе стороны начали применять дум-вирус и биотерминатор. Ориентировочное количество жертв – четыре миллиона. Прогноз неясен. Имперские власти соблюдают нейтралитет. В данный момент основные стычки идут за контроль над Китежем… это столица.

– Поздравляю, Артур. – Кей достал из своей брошюры карту и развернул. – Мы совсем рядом. В тридцати километрах от города.

– А космопорт Империи?

– Симметрично нам относительно Китежа.

– Ага…

Они обменялись взглядами, и Кей почувствовал секундную симпатию к Кертису-младшему. Мальчишка оказался не худшим его клиентом. Половина взрослых мужиков сейчас кляла бы все на свете и требовала обеспечить, гарантировать, создать безопасность.

– Ну и как мы пойдем? По прямой или по дуге?

– А Бог его знает. – Кей снова огляделся. – Китеж где-то там, сколько нам придется пройти по дуге?

– Девяносто четыре километра, – после секундной паузы ответил Артур.

– Математик… Считай – сто. Плюс половина на бездорожье. – Кей опустил пистолет в карман плаща, запрокинул голову. Воздух пах только дождем и прелой листвой, но, впрочем, дум-вирус и не должен пахнуть.

– Все равно безопаснее обогнуть город, – начал Артур.

– Конечно. Идти как минимум три дня. Пищи нет. Ты привит от дум-вируса?

– Само собой.

– Я тоже прививался. – Кей сделал паузу. – Но не в этом теле.

Артур пожал плечами – твои проблемы – и спросил:

– Так как пойдем? По дуге?

– Как поведут… Ложись!

Упал Кертис-младший так резво, словно его толкнули под коленки. Кей, опустившись над ним на одно колено, выхватил пистолет и замер.

Минуту Артур лежал неподвижно. Потом повернул перепачканное грязью лицо и недоуменно посмотрел на Кея.

– Показалось, – не опуская пистолет, сообщил Кей.

– Ты, недоумок… – срывающимся от злости голосом закричал Артур.

– Нет, не показалось, – сказал Кей облегченно. И веер фиолетовых вспышек «Конвоя» прошелся над спиной Кертиса-младшего, заставив его снова уткнуться в землю. В следующее мгновение они то катились, то ползли на четвереньках, а за ними сочно шлепали по лужам пули. Наконец Кей впихнул Артура в бетонную канаву водостока, опоясывающего взлетное поле, прыгнул следом и захохотал.

– Ты что? – приподнимаясь на локтях, спросил Артур. Он лежал в мутной стоялой воде, мокрый до последней нитки, мелко подрагивающий от холода. Единственное, чего ему сейчас не хватало, – это сошедшего с ума телохранителя.

Кей, еще посмеиваясь, перевел пистолет на одиночный огонь и объяснил:

– Ясно было, что засада есть. Я подумал, что, если мы немного постоим, они не выдержат и начнут подбираться. Фактор внезапности утрачен.

– А я решил, что ты их всех перебил.

– Нет, что ты. Я никого не убил. Пара ожогов.

Кей снял кепку, нахлобучил Артуру на голову и отполз по канаве на несколько метров. Повернулся к Артуру – и сделал странный жест, взмахнув ладонью вверх и быстро уводя ее обратно.

Артур понял жест однозначно. Перевернулся на живот, встал на четвереньки и на мгновение высунулся из канавы.

Зачмокали пули. И в этот момент, подарив Артуру молниеносный злой взгляд, вскочил Кей. Его пистолет дважды плюнул огнем, и сквозь выстрелы донеслись чьи-то крики. Прежде чем стрелки перевели прицел, Кей уже исчез в бетонной канаве. Подполз к Артуру:

– Ты что творишь, мальчик?

– Но ты…

– Я просил тебя надеть кепку на ствол пистолета или на руку и приподнять. Запомни, я никогда не попрошу тебя рисковать жизнью. Для этого есть я. Понимаешь?

– Пойму, – тяжело дыша, пообещал Артур.

Кей молча надвинул ему кепку на глаза и отвернулся. Впрочем, Артур продолжал его видеть – через ровненькое, с опаленными краями пулевое отверстие.

Стрельба стихла.

– Эй! – приставив ладони ко рту, крикнул Кей. – Кто у вас старший?

Щелкнул одиночный выстрел. Потом донесся ответ:

– Я старший. Чего тебе?

– Может, заключим временное перемирие и поговорим?

– Какое, к дьяволу, перемирие? Выходите с поднятыми руками! Нас здесь тридцать человек!

– И ты хочешь положить половину?

– Что ты предлагаешь? – уже спокойнее отозвался собеседник.

– Я встану и сделаю десять шагов вперед. Оружия в моих руках не будет. Подходи, и поговорим.

– Вставай!

– Дай слово, что в меня не будут стрелять.

– Хорошо, – последовало после короткой паузы.

Порывшись в кармане, Кей достал шоковую гранату – маленький металлический конус. Протянул Артуру:

– Умеешь пользоваться?

– Да.

– Если меня застрелят, прижми ко лбу и активируй. Не понял? Из «Конвоя» ты застрелиться не сумеешь. Выбраться без меня – тоже.

– Ладно. – Артур взял гранату.

– Привет отцу. – Кей поднялся.

Секунду он стоял, ожидая выстрела. Потом, пожав плечами, сделал несколько шагов вперед. В дверях диспетчерской возник силуэт.

Они сошлись на середине пути – Кей и невысокий мужчина в легкой броне. Оценивающе оглядели друг друга.

– Кто вы такие?

– Торговцы с Эндории. Я летел с сыном, наш корабль взорвался.

– И куда направлялись?

– На Каилис.

– Не повезло.

– Еще бы.

Мужчина явно чувствовал себя неуютно. Кей держался слишком свободно и слишком дружелюбно.

– Как вам наши проблемы?

– Честно? До фени.

– Русский? – заинтересовался мужчина.

– Совсем немного.

– С нами пойдете?

– Нам надо в космопорт. Мы не воюем.

– Видал я, как ты не воюешь. Ладно, сдавайте оружие, документы, деньги и проваливайте.

– Карточки «аТана» вам ничего не дадут. Имперские документы не подделаешь.

– У нас война, торгаш. И если твое корыто развалилось поблизости – вини судьбу. Сдавайте оружие.

– Мы не дойдем без него. Забирайте один пистолет и один станнер.

– Ты что, и здесь торговаться вздумал? – Мужчина в броне оторопел.

– У тебя двадцать два – двадцать три человека, – начал Кей. – Броня у двоих, включая тебя. Оружие – охотничьи винтовки с обычными и осколочными пулями, пара дробовиков, три станнера, из которых даже не стреляли. Зарядов нет?

Предводитель бандитов молчал.

– Четверым твоим ребятам я слегка подпалил руки, одному – живот. Еще один, боюсь, не сможет видеть правым глазом. А теперь учти – я стрелял не на поражение. Я просто охлаждал пыл. Всей толпой вы сумеете нас взять, но половина, не меньше, об этом не узнает.

Мужчина разжал кулак. Короткая трубка могла быть одноразовым пистолетом… могла и не быть.

– Если ты такой крутой, то что сделаешь с пулей в животе?

– Выплюну тебе в лицо и скажу, что русские своих никогда не убивали.

– На аТан надеешься?

– Мое бессмертие кончилось. А у сына – есть. Он вернется и отомстит.

Мужчина посмотрел на канаву: она была близко и он был на виду. Мужчина сжал кулак, пряча пистолет.

– Как предлагаешь все обставить?

– Просто. Бери станнер из кобуры. Сам бери – мне пули в спину не нужны. Пистолет в кармане плаща. Там же наличные деньги – немного, но для одного лишними не будут. Я вернусь к сыну. Когда вы уйдете – так, чтобы мы видели, – мы отсюда быстро-быстро бежим.

Хмыкнув, мужчина достал пистолет вместе с деньгами и быстро опустил под грудной щиток брони.

– Не был бы ты русским… А не врешь?

– Проверь. – Кей был сама любезность.

– По нашему-то говоришь?

– Говорю плохо, а понять могу, – с легкой заминкой ответил Кей.

– Иди в свою канаву…

Они просидели в канаве полчаса, пока не стихли шорохи, пересвистывания и маленькие группки принялись отходить к коттеджам.

– Как ты уговорил? – ложась на спину, спросил Артур. На воду он уже внимания не обращал. Наверное, та казалась ему теплой.

– Всего по чуть-чуть. Лесть, угрозы, показуха, взятка, национализм.

– Что?

– Ну, во мне есть немного русской крови. Я и на этом сыграл – «русские русских не убивают».

– Правда?

– Чушь. Наоборот, в традиции. Но льстит и помогает сохранить лицо. Эту фразу я говорил раз двадцать, меняя только национальность. Обычно срабатывает, если противник хочет иметь повод для отступления. Понимаешь, национализм – всегда лишь повод. И его можно использовать в любую сторону. «Мы мирные» – «мы мужественные». «Мы трудолюбивые» – «мы лентяи». Объясняй любую вещь национальным или расовым характером – и все сойдется.

– Забавно, – подумав, решил Артур.

– Да уж куда забавнее. Дай свой пистолет, ты пойдешь со станнером. Прикрывай сзади.

Кей поднялся и быстрым шагом, держа пистолет в опущенной руке, пошел в противоположную от поселка сторону. Артур, озираясь, следовал за ним.

Но в них не стреляли.

Когда Артур проснулся, Кей уже разогрел завтрак. Кроме того, он вывел из ряда один комбайн, установив его напротив двери. Артур скептически поглядел на несуразный агрегат – барабанная фреза спереди, четыре огромных колеса, автопаковщик сзади. Корпуса как такового не существовало – все агрегаты были на виду. Болтающаяся на тонких опорах кабина выглядела какой угодно, но только не надежной.

– Не сказал бы, что это удачная идея, – беря свою порцию, заметил Артур.

– А лучшей нет. – Кей придирчиво осматривал колеса. – Скорость до сорока пяти километров в час – и это в рабочем режиме. Энергозапас почти полон. Как выспался?

– Как дома.

– А я замерз. Климатизатор барахлил, наверное.

Они покончили с завтраком и забросили сумку с остатками консервов в кабину. Кей вручил Артуру лазерную винтовку – никелированный агрегат с громоздким боковым магазином, велел:

– Лезь в кабину.

Из стеклянного пузыря Артур наблюдал, как Кей открыл дверь, постоял немного и громко произнес:

– Красота-то какая! Дождь кончился, роса улеглась… Как бы жнивье не взопрело, сынок!

– Кей, я просил тебя не называть меня «сынок»!

– Хорошо, сынку, – карабкаясь в кабину, сказал Кей. – Молотить пора, верно? Подвинься.

Глаза его возбужденно поблескивали. Артур растерянно вылез из кресла, уселся на пол кабины. Кей положил руки на рычаги.

– Учись, в жизни все пригодится…

Комбайн взревел и, разбрызгивая лужи, выкатился из ангара. Кей засмеялся. Колючие злаки тянулись до горизонта.

– Застоялись хлеба, не находишь?

– Это не пшеница, Кей.

– Я знаю, Артур. – На мгновение лицо Кея утратило дурашливое выражение. – Озноб, эйфория… дальше пойдут галлюцинации. Это дум-вирус. Поехали!

Фреза взвыла, опускаясь к земле, и, протаранив изгородь, комбайн покатил через поле. Сзади зачавкал паковщик, ритмично выкидывая пластиковые мешки с прессованной травой.

– Сколько у тебя времени? – тихо спросил Артур.

– Часа три. Потом период немотивированной агрессии и паралич сердца. Я попытаюсь довезти тебя, малыш.

Почти час они ехали молча. Артур смотрел в окно, держа на коленях винтовку, Кей напевал фривольные песенки, потом спросил:

– Чего они хотели?

– Кто?

– Эти люди… на лошадях… в шапках с синими звездами…

– Я никого не видел, – пряча глаза, ответил Артур.

– А-а… Если я назову тебя Лешкой, стреляй. Хорошо?

– Обещаю.

Два раза Артур видел в отдалении столбы дыма. Временами Кей рулил, объезжая что-то или преследуя кого-то невидимого. Артур молчал.

Потом их попытались остановить. Небольшая толпа вооруженных мужчин – быть может, тех самых, что встретили их у выхода, – открыла по комбайну огонь.

– Град, – сухо заметил Кей. Артур так и не понял, острит он или искаженное сознание уже не воспринимает реальность. Комбайн описал вираж и направился на толпу. Приоткрыв дверь, Артур начал стрелять из винтовки – у нее была отличная скорострельность и объемистый магазин.

– Никакая непогода не помешает мне собрать свой последний урожай, – заявил Кей, когда пули защелкали о кабину. Стекло притворялось броневым, покрываясь трещинами, но не капитулируя. И Кей довел жатву до конца, после чего лег на прежний курс. Пластиковые мешки в контейнере давно кончились, и перемешанная с травой плоть хлестала из комбайна чудовищным людоедским фаршем.

– Очень показательно, что тебя даже не тошнит, – заметил Кей, поглядывая на Артура. – Стоило бы убить твоего папашу, но это невозможно.

Артур не понял.

Они пронеслись по окраине Китежа мимо пылающей деревянной церкви, мимо размолотых артиллерией домов и заботливо укрытых чехлами памятников. Памятников было много.

– Народ, не помнящий прошлого, обречен, – прокомментировал этот факт Кей. – Наш народ – бессмертен.

Когда впереди показались башни космодрома, Кей глухо спросил:

– Перемахнем через реку, как считаешь?

– Перемахнем, – глядя на приближающуюся ленту шоссе, согласился Артур. Они форсировали преграду и покатили на радужный барьер силового поля. Две машины Имперской пехоты лениво выкатились из ворот и развернули башенки излучателей в их сторону.

– Вместе погибнем, Лешка, – прищурившись, сказал Кей. – Не лучший вариант, верно?

Артур достал станнер и аккуратно выпалил Кею в висок. Потом стащил одеревеневшее тело с кресла и остановил комбайн. Сложнее было найти управление фрезой – пока Артур ее не остановил, пехота приближаться не спешила.

Выпрыгнув из комбайна, Кертис-младший побежал к охранникам. Ему было только двенадцать лет, и те не стали стрелять.

– Помогите моему папе! – крикнул Артур. – Помогите, у него дум-горячка, но я его обездвижил! Помогите, мы заплатим! Мы с Эндории, мы с родины Императора! Помогите!

Он плакал слишком натурально, а у лейтенанта Имперских войск тоже были дети. Лейтенант кивнул солдатам, и двое, опустив щитки шлемов, направились к искореженному, заляпанному кровью и пробитому пулями комбайну.

Приходя в себя – в те редкие минуты, когда инъекция вирофага снижала уровень токсина в крови, – Кей размышлял в стерильной чистоте пустой палаты. Бред прекратился, сознание было ясным, хотя и вялым. Теперь он мог только выздороветь – или умереть, если вводимый огромными дозами вирофаг мутирует и примет его плоть за вирус. Мягкие лапы манипуляторов умывали его, меняли постель, кололи лекарства и мутную питательную жидкость.

Когда в палату вошла женщина, одетая в зеленый врачебный костюм, но с отключенным шлемом, Кей понял, что выжил.

– Меня зовут Изабелла, – усаживаясь на край постели, сказала она.

– Прекрасное имя, – с трудом ворочая непослушным языком, сообщил Кей. – Вы – белокурый ангел…

– Как звать вашу жену?

– Карина.

– Тоже мило. – Женщина кивнула. – Я ваш врач. Вы не ощущаете провалов в памяти?

В голубых глазах женщины был холод. Долгая жизнь и долгая работа на Императора. В какой-то мере она и была врачом – хирургом, отсекающим ненужные клетки социального организма.

– Нет… кажется… я могу потерять память, мисс?

– Проверим.

И они проверили. Кей рассказал ей о своем детстве, о дяде Рауле, оставившем небольшое наследство, о климате Эндории, о том, как уклонялся порой от уплаты налогов, о знакомстве с Кариной и рождении Артура.

– Он в общем-то хороший мальчик. Не бросил отца. С ним все в порядке, мисс?

– Император не оставляет в беде своих подданных, – с достоинством сообщила Изабелла. – Как погиб ваш корабль?

– Мы стартовали с Эндории вечером тринадцатого, в шестую декаду восточных ветров…

– Интерфазники обычно не капризничают, но, видать…

– Артура на кусочки разорвало, не приведи Бог такое увидеть…

Лицо Изабеллы оставалось бесстрастным. Она повидала куда большее, чем разорванный на кусочки маленький мальчик.

– …аТан-то сработал – вот уж никогда до конца не верил… Вышли мы к этому сараю, а там мертвый старик и трактора всякие…

Изабелла положила ладонь на горло Кея. И без всяких эмоций сказала:

– Нехорошо обманывать слуг Императора. Нам нужна истинная правда, полная правда, Кей. Ваша жизнь еще так хрупка… а вы врете.

– Мисс, – Кей захрипел, – он стрелял в нас, что я мог поделать? Боже, они все здесь сошли с ума…

Изабелла вытерла руку о простыни и улыбнулась.

– Теперь лучше. Императора не беспокоит смерть мятежников и бандитов, но он любит искренность.

Кей торопливо закивал.

– Вы ловко выкрутились из неприятностей, Кей Овальд. Этот комбайн в крови от шин до кабины, словно побывал на бойне.

– Мисс, я плохо соображал, когда вел машину. Нас пытались остановить… я не ранил людей Императора, мисс?!

– На ваше счастье, нет, – холодно отозвалась Изабелла. – Вы очень удачливый человек. Простой торговец – и такая прыть. Меня всегда смущали люди, выходящие за рамки своей профессии. Ваше дело торговля, а не воинские подвиги.

– Мы, Овальды, всегда честно служили Императору Грею! – возвышая голос, сказал Кей. – Мой дед, Артур, в чью честь я назвал сына, на Смутной Войне…

– Оставьте, Кей. О подвигах вашего деда я уже достаточно наслышана от мальчишки. К вам они отношения не имеют. Отдыхайте.

Уже в дверях Изабелла добавила:

– Мы сообщим на Эндорию о вашем чудесном спасении. Что передать жене?

– Что я люблю ее… и прошу не волноваться.

– Последнее пока преждевременно.

Дверь закрылась, и Кей опустил голову на подушку. Ему оставалось только надеяться, что старый хитрый лис Кертис предусмотрел все. Что он умнее старых женщин из Службы Имперской Безопасности.

На следующий день Артуру Овальду разрешили навестить отца. Кей, полулежа в постели, ел жиденькую овсяную кашу. Вкус у нее был божественный – по сравнению с теплой минеральной водой, которую позволили выпить накануне.

– Папа?

Кей молча протянул тарелку медсестре – рыженькой девице субтильного телосложения. Они с Артуром смотрели друг на друга.

– Я рад, что ты не посрамил имя деда, – сказал Кей.

Артур улыбнулся:

– Пап, ты гораздо лучше выглядишь.

– Это неудивительно.

Артур покосился на медсестру. Сообщил:

– Они связались с мамой… она со мной разговаривала. Я сказал, что приезжать не надо. Ты ведь через три дня выпишешься, и мы полетим домой. Правда?

Старый хитрый Ван Кертис. Он переиграл-таки Службу. У меня действительно есть домик на Эндории и жена по имени Карина…

– Придется полететь, сын. В нашем космопорте кое-кто нуждается в хорошем скандале. Мы из них вытрясем все – и за корабль, и за эти мучения.

Рыжая медсестра улыбнулась, отворачиваясь. Этот здоровяк торговец был ужасно самонадеян. Технические службы космопортов поднаторели на подобных скандалах.

Впрочем, эндорианец чертовски упорен и удачлив. Возможно, он и выжмет какую-то сумму… через пару лет.

– Артур, принеси мне нормальный бутерброд, – прошептал за ее спиной Кей Овальд. Вот всегда так. Стоит пациенту начать шевелиться, как он мечтает нарушить режим…

На бетонной глади посадочного поля двухсотметровый лайнер казался небольшим. Звук через толстое стекло почти не доносился. Снующие от зданий к лайнеру и обратно машины выглядели детскими игрушками богатого ребенка.

«Такого, как Артур Кертис, например», – подумал Кей. Но прежней неприязни к мальчишке в сознании не возникло. Все-таки он его вытащил. Чем бы ни руководствовался – но вытащил.

Мимо них прошла по залу ожидания еще одна группа пассажиров. Самые обеспеченные граждане Великороссии предпочитали эмигрировать не в Кайзерлэнд или Сэгун, а сразу на другую планету. Наверняка, как это всегда бывало, самыми обеспеченными оказались те, кто развязал войну. Женщины в мехах, мужчины в костюмах, казавшихся скромными, пока не подойдешь вплотную, сытенькие, разнаряженные дети. Многие вели на поводках собак, некрасивая темнокожая девица несла на руках кошку.

– Я очень скучаю по маме, – произнес Артур.

– Не ной, сын, – спокойно ответил Кей.

– Очень скучаю!

Кей присел, заглядывая Артуру в глаза. Мальчик явно был на гране срыва.

Почему?

Рвался к несуществующей матери? Или той, реальной, которую Кею не довелось увидеть?

– Малыш, соберись. – Кей провел ладонью по лицу Артура. Ладонь намокла. – Ну что с тобой?

Артур молчал.

Кертис Ван Кертис завоевал свое положение не только везучестью, чугунной задницей и умением подойти к людям. У него еще было хорошее чутье, как у славной женщины Изабеллы из местного отделения Службы. Артур это чутье вполне мог унаследовать.

– Давай посмотрим, что мы можем сделать, сын. – Кей взял Артура за руку. Они подошли к кассе.

– Места есть, – с готовностью сообщила девушка в старомодных очках. – Люкс, первый класс, бизнес-класс…

На маленьком табло, обращенном к Кею, высветились цифры. Кей поскреб затылок.

– А… извините, во втором классе…

– На такие расстояния не летают корабли с местами второго класса, – сразу посуровела кассир. Потом глянула на умоляющее лицо Артура и чуть отошла. – У вас денежные затруднения, мистер?

– Да, понимаете, нам добираться до Эндории, а наш корабль… я ведь и сам пилот, торгую… торговал…

– Давайте посмотрим, что мы можем для вас сделать. – Пальцы девушки запорхали над клавиатурой. – Возраст мальчика?

Лайнеры такого класса, как «Волантис-круизный», стартовали мягко. Артур и Кей зафиксировались в креслах, но это было не больше, чем данью традиции. Десять минут легких перепадов гравитации – при таких размерах, как у лайнера, скомпенсировать все перегрузки не удавалось самым совершенным машинам.

Потом что-то неуловимо изменилось. Пол стал незыблем, как твердь планеты, далекий шум двигателей, плывущий к ним через обшивку, изменил тональность.

– Мы вошли в гиперпрыжок, – сбрасывая ремни безопасности, сказал Кей. – Ну, что ты скажешь?

Артур поднял лицо, мокрое от слез. И прошептал, еле слышно, срываясь на беззвучный крик:

– Не хочу… Не хочу… снова…

Кей опустился рядом с ним на колени, спросил:

– Помнишь, на планете я хотел задать тебе один вопрос? Так вот, я его задаю.

Артур кивнул, замолкая.

– Сколько раз ты умирал, мальчик?

Лицо Кертиса-младшего дрогнуло.

– Сколько раз? – безжалостно повторил Кей.

– Семьдесят три раза. – Глаза Артура остекленели. Кея забила дрожь.

Семьдесят три. Прыжки с хрупкого мостика жизни, перекинутого над тьмой вселенского ничто. Боль уходящего сознания, холодное дыхание вечности – и рывок нейронной сети, возвращающий обратно. Ужасно не воскрешение, ужасна смерть. Никто в Галактике не проходил аТан столько раз – никто не мог позволить себе быть столь расточительным. Кроме Ван Кертиса – и его сына. Мальчика, умиравшего всю свою жизнь.

– О Боже. – Кей почувствовал, как кружится голова. – Тебе шестнадцать?

Артур кивнул.

– Первый раз ты умер…

– В двенадцать.

Кертис-младший умирал каждый месяц. Чаще – каждые три недели. Что тут вечность мучений, обещанная Кею за неудачу, – единственный сын Кертиса жил этими муками добровольно. Они были его воздухом, его хлебом, его школой… его жизнью. Этот мальчик был со смертью на «ты».

Этот мальчик уже не мог стать взрослым.

– Ты – тридцать седьмой, – прошептал Артур. – Меня вели мужчины, женщины, подростки, мршанец, десятилетняя девочка. Я всех вас знаю… всех вас видал в гробу. Вы все крутые поначалу. За вами кровь хлещет, и никто не устоит. Вы все крутые… были.

– Я тебя доведу.

– Все так говорили. У всех был кнут и пряник. Я уже чувствую, когда что-то ломается… вот как здесь. Они нас раскусили.

– Но мы убежали, Артур.

– Догонят.

– Почему ты не смог добраться до цели раньше?

– Не знаю. Словно держит… что-то.

– Грааль дается достойным. Помнишь?

Артур слабо улыбнулся. Вскинул голову – в отчаянной попытке сбить слезы. Сказал:

– Уже не осталось достойных, мой верный слуга. И я – самый последний из тех, кто вправе коснуться Грааля. Ибо я послал вас всех… зная, что лишь я бессмертен. Ибо я… я…

Кей мягко привлек Артура к себе. Первый раз в жизни он обнял ребенка, который был еще несчастнее, чем он. Они сошлись в пространстве и времени – две искалеченные души; взрослый, который не бывал ребенком, и ребенок, который не мог стать взрослым.

– Я доведу тебя, – повторил Кей. – Я не слуга твой, сэр Артур. Я твой сводный брат, маленький король. Ты увидишь Грааль.

Артур тихо плакал, обмякнув на груди Кея. Лайнер несся поперек пространства, стальное вместилище тысяч человеческих страданий.

– Что там, на Граале? – спросил Кей.

– Бог… – прошептал Артур, не отрывая лица от мокрой рубашки телохранителя.

– Что?!

– Бог. Бог из машины. – Пальцы Артура, вцепившиеся в плечи Кея, задрожали, и он не решился переспрашивать.

У двери пропел зуммер. Кей, помедлив секунду, отстранил Артура. Достал из кармана платок, дал его мальчишке. И открыл дверь.

На пороге стояла маленькая девочка в расшитом сарафане и с короткими толстыми косичками.

– Добрый день, сударь. – Она неуклюже сделала реверанс. – Мы ваши соседи. Ваш сын не желает показать мне корабль? Я первый раз лечу.

Из двери соседнего номера выглядывала русоволосая женщина. Она помахала Кею рукой и сказала:

– Привет!

– Привет! – ответил добродушный мистер Овальд. Повернулся и спросил сына: – Ты не хочешь показать юной леди корабль, Артур?

– Хочу, папа, – ответил послушный сын. – Здравствуйте, сударыня.

Изабелла Каль смотрела на портрет Артура Ван Кертиса. Мальчишка улыбался, надежно спрятанный в недрах компьютера, в уносящемся сквозь гиперпространство корабле. Сколько денег, предательства, героизма стояло за одной-единственной его фотографией… как просто было получить Артура живьем.

– Я должна была понять, – сказала Изабелла. – Он очень похож на Кертиса-старшего.

– У нас осталась запись памяти мужчины, – попытался утешить ее Луис. – Его пребывание в резиденции Ван Кертиса… это немало.

Ответный взгляд Каль не нуждался в расшифровке. У них было больше, чем немало, а теперь вся слава уйдет к сотрудникам Службы на Волантисе.

Номачи пошел ва-банк.

– Никто, кроме нас, не знает, кто такие Овальды, – куда-то в пространство произнес он. – Мы можем потребовать их депортации с Волантиса… или же перехватить их там.

– Ты говоришь об измене, – ровным тоном заметила Каль.

– Я говорю о доведении операции до конца. Мы должны сами задержать Кертиса-младшего.

– Двое – слишком много, чтобы вести операцию такого уровня.

– У меня аТан, – быстро сказал Луис.

– Понимаю. У меня тоже. – Изабелла колебалась. – Если станет известно, что мы рисковали интересами Службы из-за личной карьеры…

– Но если мы возьмем Артура…

– Кто знает о записи памяти?

– Мой информатор в «аТане» и тот человек, который сделал запись. Он вряд ли смотрел всю пленку… только последние минуты.

– Ликвидация возможна?

– Людей из «аТана»? – Луис оторопел. – Они же все бессмертны!

– Записи!

– Банды совсем обнаглели, они лезут даже к космопорту Империи. Почему бы им не атаковать «аТан»?

– Хорошо. Если повстанцы еще и возьмут двух пленных и подержат их между жизнью и смертью…

– Все будет сделано.

– Луис, – Изабелла почти нежно привлекла его к себе, заглянула в глаза, – если ты пойдешь за мной… до конца… мы поднимемся выше, чем ты мог мечтать. Но если потянешь одеяло на себя, я добьюсь объявления тебя «лицом с одной жизнью».

Номачи кивнул. Он верил, что Изабелла добьется от Командующего Службы на Инцедиосе Курта Рокхайма такого приговора. Курт был шумным, говорливым исполином, не отягощенным ни умом, ни глупостью. Допрашивая женщин, он очень любил гасить сигары о их грудь.

Любовница, позволяющая ему делать то же самое, могла получить многое.

– Возьмем лучших людей. И лучших нелюдей, – продолжала Изабелла. – Вызови Ахара и Т/сана. Я отзову Кадара и Маржан с операции.

– Стоит ли брать нелюдей?

– Луис, стоит брать любого, не использующего аТан. Ахара, Т/сана, Кадара, который вечно в долгах, Маржан, которая верит в своего древнего бога. Понял? И еще выясни, кто такой Кей Овальд. Можешь проверить всех подданных Империи, но узнай, кто он.

Благодаря судьбу за вовремя продленный аТан, Луис выбежал из кабинета. Каль смотрела ему вслед. Должен быть способ убить бессмертного, должен, иначе трудолюбивые дураки заполонят весь мир.

И Артур Ван Кертис скажет ей этот способ.

– Как же я тебя не разглядела, мальчик? – мурлыкающим голосом сказала Каль. – Обманул, щенок.

Артур Ван Кертис улыбался ей с экрана.

В баре (огромный экран с фальшивым видом на космос, три столика, вежливый паренек за стойкой) Кей позволил себе бокал земного вина. Вино было слишком слабым и кислым на его вкус, но он допил до дна.

Кей собирался провести в баре немало времени – здесь была полутьма и играла мягкая музыка. Но через несколько минут к нему подсела парочка эмигрантов с Инцедиоса: не то молодые супруги, не то просто влюбленные. Им хотелось общения, и, определив в Кее человека издалека, они плюхнулись рядом. Первые десять минут разговор был даже интересен. Потом Кею стало скучно, и он ушел. У него осталось смутное ощущение, что парочка хотела закончить знакомство в постели на троих, но так и не решилась прямо изложить свое желание.

В магазинчике лайнера Кей купил объемистую сумку, одежду для себя и Артура, станнер и «Конвой» взамен изъятых Службой на планете. Оружие, правда, на руки ему не выдали – его можно было взять, лишь сходя с корабля. Кей понимал, что если предчувствия Артура верны, то на выходе из гиперпрыжка лайнер встретит свора патрулей, и пара ручных хлопушек им не поможет. Но без оружия он чувствовал себя голым.

У него начинало портиться настроение. Кей давно отвык волноваться из-за грядущих неприятностей, но что-то давило на нервы. Только подходя к каюте, он понял, в чем дело.

Он терял отношение к Артуру как к клиенту. Основа основ – нельзя охранять друзей.

Кей Альтос позволил себе симпатию к мальчишке. Он думал не о кнуте и прянике – ему не хотелось, чтобы Кертис-младший умер в очередной раз. Это была катастрофа…

Телесеть корабля гнала какой-то местный сериал. Героиня – юная девушка из бедной, но честной семьи – воровала фрукты в саду богатого торговца удобрениями. Поймавший ее на месте преступления, торговец пришел в экстаз от красоты девушки и устроил на работу в магазин. Владелец магазина, пораженный в самое сердце, помог завербоваться на пассажирский корабль. Капитан корабля…

Самое неприятное было даже не то, что многочисленные любовные сцены исполнялись с удивительным однообразием и безвкусием. Глядя на широкое, с широко посаженными глазками личико юной дивы, Кей не мог понять, кто, кроме отсидевшего десять лет каторжника, мог на нее позариться. Неужели на Инцедиосе таков идеал красоты?

Он заказал последнюю, девяносто шестую серию, и через две минуты полностью вник в смысл произошедшего. Дива работала в центральном офисе «аТана» на Терре, попутно разыскивая малолетнего сына, родившегося в десятой серии и похищенного в одиннадцатой. Когда в каюту вернулся Артур, Кей с удовольствием сообщил:

– Гляди, это Кертис Ван Кертис.

– Да? – заинтересовался Артур и стал наблюдать за стройным белокурым парнем, безуспешно охмурявшим красавицу. Потом спросил: – Кто у нее был первый любовник?

– Торговец удобрениями.

– Значит, она к нему вернется.

Артур не ошибся. Дива вернулась на Инцедиос, попутно опознав в бравом лейтенанте Имперских войск пропавшего сына. Торговец, где-то на середине сериала потерявший память и состояние, увидев подругу юности, исцелился. С перепугу, наверное.

– Я понял этот народ, – сказал Кей, выключая телевизор. – Он безнадежен. И абсолютно неуязвим.

– Брось, – разбирая постель, сказал Артур. – Этот фильм оплачивал «аТан». Все фильмы, где Кертис Ван Кертис – белокурый юноша-склеротик, влюбляющийся в непроходимую дуру, оплачиваются «аТаном». Это снижает зависть и агрессию.

Кей не понял, серьезно ли говорил Артур. Судя по тону – да.

– Показал даме корабль?

– Всё, куда пустили. Потом ее мать напоила меня чаем.

– Милая женщина.

– Кей, – Артур уселся на кровать, расшнуровывая кроссовки, – я наболтал днем лишнего, ты все забудь. Или нет, не все. Потому что я хочу тебя попросить…

– Говори.

– Не убивай меня. Никогда не убивай, что бы ни случилось. Иначе я не смогу быть твоим другом.

– Думаешь, это важнее для меня, чем приказ Кертиса?

– Да.

Вечность мук…

– Я не стану тебя убивать.

– Спасибо.

Кей сел на свою постель. Выключил свет.

Кем станет человек, убивающий с самого детства? Телохранителем. Кем станет человек, умирающий с самого детства?

– Спокойной ночи, Арти.

Артур очень долго молчал. Потом сказал:

– Спокойной ночи, Кей. Помни, ты обещал.

Дни тянулись за днями, примечательные лишь одним – покоем. Лайнер шел через гиперпространство, замкнутый в самом себе. Могла начаться межзвездная война, могли сгореть все до единой планеты – здесь, в хрупкой скорлупе из металла, шла своя быстротечная жизнь.

Артур, как подобает воспитанному мальчику, выгуливал девочку из соседней каюты. Кей вновь столкнулся в баре с парочкой молодоженов, но и на этот раз они не стали смелее. Подтолкнуть их ничего не стоило… не думай Кей о людях Службы, ждущих на том конце пути. Он не заметил, когда поверил в эту мысль и как свыкся с ней. Она просто была теперь с ним – короткая схватка в конце полета. Множить число людей, которых огорчит его смерть, Кей не хотел.

В конце концов его утешила девушка из сервис-команды лайнера. Ей не требовалось ничего, кроме толики здоровых инстинктов и гораздо большего количества денег. А деньги Кертиса Кей тратил без всякого снисхождения.

Оцепенение прервал Артур.

– Мама Веры Андреевны поблагодарила меня, – выпалил он, врываясь в каюту. Кей разглядывал рекламный проспект «Волантиса-круизного», в очередной раз решая, можно ли захватить лайнер в одиночку. По всему выходило, что нет.

– Тебя это так взволновало? – удивился он.

– Они попрощались. Вечером они сходят с корабля. До Волантиса было еще трое суток полета. Выхода из гиперпространства не планировалось. Кей сообщил это Артуру, и тот торжествующе улыбнулся:

– Лайнер сбрасывает челнок в системе Догара. Туда летит куча пассажиров.

Обругав себя последними словами, Кей выбежал из каюты. Он должен был предусмотреть такую возможность, а не готовиться к неизбежной смерти.

Третьего пилота, отвечавшего за посадку-высадку пассажиров, Кей нашел на грузовой палубе. Невзрачный человечек, которому даже пышная форма не придавала никакой внушительности, терпеливо выслушал его. Очень тщательно просмотрел документы. Спросил:

– Вы знаете, что высадка на челноке несет в себе определенный риск?

– Конечно. – Кей разглядывал человечка, приглаживающего усики, и не мог понять, к чему тот клонит.

– У вас есть аТан?

– Да, но он не оплачен.

Как ни странно, это третьего пилота удовлетворило. Он извлек из кармана разграфленный лист бумаги и сказал:

– Есть лишь одно место. Вы можете отправить сына или полететь сами.

– Дайте мне список, – попросил Кей.

В конце концов он уговорил некую Гертруду Теффер лететь на Волантис. Он описал ей роскошь магазинов, непринужденные нравы молодежи и дал достаточно денег, чтобы хватило на то и другое. Гертруда отказалась от места в пользу Кея…

Можно было бы сказать, что ее хранил сам Бог. Впрочем, второе утро на Волантисе Гертруда встретила обнаженной, привязанной к каменному столу в саду роскошного особняка. Гостеприимный хозяин стоял рядом с ножом в руках и ждал восхода. Молодежь на Волантисе была еще более непринужденной, чем думал Кей, а культ Солнца-покровителя стал в последние годы крайне популярен.

Когда солнце взошло, Бог отвернулся от Гертруды Теффер.

Патрульный корабль Службы Имперской Безопасности имел слабое вооружение, но очень высокую скорость. В системе Волантиса он вынырнул в тот момент, когда оживленно болтающие пассажиры лайнера грузились в челнок.

На борту корвета было двое нелюдей, если, конечно, не считать Т/сана человеком, на чем он, вопреки логике, временами настаивал. И четверо людей, если отнести к ним Маржан, что оспаривалось на ряде планет.

– Лайнер еще в пути, – сказал Луис, проглядывая оперативную сводку. – В Империи все спокойно.

Планета кружилась под ними – идеальный глобус, начисто лишенный облаков и почти напрочь воды. Ажурная сеть солнечного щита дрейфовала между планетой и звездой, снижая смертоносную радиацию.

– Не приближайся к щиту, Кадар, – напомнила пилоту Изабелла. – Нас сожгут без предупреждения.

– Я знаю, вышестоящая, – без особого почтения ответил Кадар. Он был даже старше Изабеллы, аТан возобновлял от случая к случаю, и его долгую жизнь можно было объяснить лишь удачей. Кадар плевал на уставы, чинопочитание, карьеру. Он участвовал в самых рискованных авантюрах – и оставался невредимым. Каль взяла его с собой отчасти именно из-за этой удачливости. Человек, прошедший Тукайский конфликт и не получивший ни царапины, – достойный противник для Кея Овальда, любящего поездки на комбайне.

– Ты получил ответ, Луис? – чуть мягче спросила Каль. За время полета они переспали, и в их отношениях появился намек на симпатию. Интимности хватало и так – Артур Кертис спаял их союз.

– Получил. – Номачи не выглядел воодушевленным. – Ни в одной картотеке, включая гражданскую, этого человека нет. Возможно, ему изменили тело…

– Нет, – отрезала Изабелла.

– Но Кея Овальда нет среди живых!

– Тогда поищи среди мертвых. – С этим советом Каль вышла из рубки. Ей понравилось работать с Номачи – он нуждался лишь в общих указаниях, после чего с терпением силикоида доводил дело до конца. Самой Изабелле никогда не хватало упорства… Жаль, что Луиса придется ликвидировать.

Маржан, опустившись на колени, молилась. Изабелла приостановилась на пороге каюты, наблюдая за ритуалом, – ее служебный жетон позволил открыть дверь без сигнала.

Со спины и в одежде старший оперативник Службы Маржан Мухаммади ничем не отличалась от человека. Темные распущенные волосы закрывали шею, сложенные на груди руки были не видны. Лишь легкий шум, сопровождавший каждое движение, не мог принадлежать человеку.

– …ибо плоть слаба, и нет иного пути, и наш путь для тебя… – Маржан замолчала. – Чем я могу быть полезна, заместитель Командующего Каль?

– До прихода в Службу вы были телохранителем, Маржан?

Мухаммади поднялась – плавным движением, одновременно разворачиваясь, словно гибкий винт, выкручивающийся из резьбы.

– Да.

Вот теперь она перестала выглядеть человеком. Кисти рук слишком большие, и плоти в черно-зеленых пальцах было не больше, чем в тефлоновой сковороде. Лицо – чеканная маска из серебра и хрусталя, – почему-то механисты всегда начинали переделку организма с лица. Шея – кольца темного металла, из-под которых проглядывала пластиковая основа.

– Маржан, что вам говорит имя Кей Альтос?

– Очень многое. – Мягкие человеческие губы на серебряном лице приоткрылись. Мухаммади еще не сменила гортань на речевой синтезатор.

Каль почувствовала воодушевление. Соратник, знающий противника, – это огромная удача. Порой большая, чем взвод Имперской пехоты.

– Он – объект нашей операции. – О мальчишке Каль пока решила не говорить.

– Понимаю. – Если Маржан и удивилась, то серебряная маска скрыла эмоции.

– Что вы о нем скажете?

Хрустальные линзы потемнели, оставляя Маржан наедине с памятью.

– Кей Альтос… он был очень интересен… я видела его трижды. Хорошие физические данные, великолепно владеет синтез-йодо и поверкиллингом, отличная реакция, постоянный самоконтроль. Высокие… высочайшие способности к языкам, в том числе иных рас. Как следствие – умение налаживать контакты, когда он в этом заинтересован. Пси-сила близка к нулю. Скрытен, не афиширует возможностей, хотя может раскрыться и поговорить по душам.

– За исключением пси-возможностей – великолепные данные.

– Пси-сила телохранителю не нужна, – презрительно ответила Мухаммади. – Особые, но нестабильные возможности – это только расслабляет.

– Ты считаешь Альтоса серьезным противником? – продолжала расспросы Каль.

– Нет. – Линзы на лице Маржан просветлели. – В нем есть обреченность.

– Что?

– Ущербность, обреченность, – терпеливо повторила Мухаммади. – Это характерно для людей, чьи планеты погибли. Ему помогло бы совершенствование тела, но он предпочитает аТан.

– Спасибо, Марж. Представь свои соображения в рапорте. Вечером расскажешь всем то, что вспомнишь о Кее.

Выходя из каюты, Изабелла пожала плечами. Ей Овальд не показался обреченным. Совсем нет.

Может быть, он забыл свою планету?

Лайнер «Волантис-круизный» вывалился из гиперпространства в районе родной планеты. По обшивке пробежали всполохи статических разрядов, угасли, всосавшись в металл. Лайнер начал плавный разворот, выходя на траекторию торможения.

В этот миг его локаторы обнаружили крошечный кораблик, идущий на сближение.

– Служба Инцедиоса?.. – Второй пилот недоверчиво посмотрел на раскодированные позывные. – Эй, господа, кто обокрал Инцедиос? И что он там ухитрился спереть?

Не дожидаясь приказания, лайнер открыл причальный порт. Траектория кораблика была достаточно недвусмысленной.

Кей очнулся. Стан-бомба была задействована в оглушающем режиме, и он не помнил, как его взяли.

Но пистолета при нем уже не было, а гибкая лента наручников сковывала кисти за спиной.

Он лежал на полу в большом помещении – видимо, тренажерном зале крейсера. Вокруг валялись люди, также скованные по рукам. Артура Кей не увидел. Зато его пробуждения дожидался тщедушный светловолосый тонкогубый человек в военной форме Догара. Шприц-тюбик в его руках явно ускорил пробуждение Кея.

– Ты совершил преступление, – сообщил тонкогубый.

– Я нанес вам ущерб, ресс тис-аль, – с трудом заставляя гортань издавать звуки чужой речи, ответил Кей.

Мужчина помолчал. Потом спросил:

– Откуда ты знаешь язык Дарлока до второго слоя истины?

– Это не было твоим делом до меня и не станет после. – Кей подтянул колени к животу, выпрямился – в неудобной, но все же полусидячей позе.

– Тебе придется умереть, – сообщил догарец.

– И унести знание, – согласился Кей.

Догарец встал, оглядывая зал, полный оглушенных, медленно приходящих в сознание людей. Сказал:

– Здесь есть много знания, которое не станет нашим. Почему твое должно быть более ценным, иллис?

– Потому что я знаю речь Дарлока до третьего слоя правды, нес цик.

Мужчина заколебался. Кей даже рассмеялся – тяжелым, безрадостным смехом обреченного. И спросил:

– Поможет ли то, что я сейчас скажу? Тищь-Дарлок, зенс аал фоз.

Тонкогубый немного подумал. Покачал головой:

– Нет. Ты упал слишком глубоко, чтобы подняться по стеблю травы.

– А если бы я не начал стрелять в челноке?

– Все равно – нет.

– Благодарю. Меня начинала тревожить эта мысль.

Догарец повел головой – странным движением, словно его не устраивала подвижность собственной шеи. Поинтересовался:

– С кем ты будешь откровенен?

– Его звали Барт Паолини, он был осужден за шпионаж на Рилусе.

– Мало данных.

– Я звал его Эзсанти Кри Чесциафо.

Мужчина поморщился:

– Повтори.

Кей повторил.

– Мы попробуем, – решил догарец. – Ты имеешь просьбы, не выходящие за рамки разумного?

– Мой сын… мы были рядом, когда вы взяли челнок. Наша судьба должна быть сплетена.

– Хорошо. – Догарец повернулся и зашагал к дверям, старательно переступая через дергающихся, стонущих людей. Кей дождался, пока дверь за ним закрылась, после чего, с трудом удерживая равновесие, поднялся на ноги. Тело болело, а в ушах стоял тонкий звон – последствия стан-удара. Но он бродил по залу, пока не увидел Артура, навзничь лежавшего на полу.

– Привет, – сказал Артур.

– Привет, – согласился Кей, усаживаясь рядом. – Чему ты улыбаешься, дурачок?

– Ты меня не убил.

– Если тот, кого можно назвать королем Пендрагоном, до меня доберется, я не найду оправданий. У меня их нет даже перед самим собой. – Кей улегся на пол, повозился, принимая позу поудобнее. – Разминай пальцы, Арти, чтобы не затекли кисти.

– Ладно.

Лежавшая в метре от них женщина открыла глаза. Одна щека у нее была пунцово-красной, обожженной. Когда взгляд женщины приобрел осмысленность, она дернулась и закричала:

– Сука! Сука! Ты убил Рики, тварь!

Связанные руки мешали ей добраться до Кея. Тогда она плюнула ему в лицо. Кей повернул голову, стирая плевок об пол, и просто сказал:

– Ты еще поймешь, как много я для него сделал. А теперь замолчи, иначе я убью и тебя.

Но женщину его слова не успокоили. Она продолжала биться в истерике, пока из-под потолка не блеснула вспышка станнера.

После этого даже стоны стали тише.

– Вы дали им уйти, – сказала Изабелла. Для тех, кто ее хорошо знал, этот спокойный тон был предвестником надвигающейся бури. Ахар подошел ближе.

– Я позволил пассажирам, выпущенным вами с планеты, занять свободные места в челноке. – Капитан лайнера не собирался каяться в несуществующих грехах. – Это мое право.

Ахар сделал легкое движение и капитан, сложившись пополам, отлетел в ноги своих людей.

– Вот ваше право, – сообщила Каль. – Почему вы не объявили о сбросе челнока на Инцедиосе?

Зашедшийся в приступе кашля капитан больше не стремился к дискуссии.

– Отвечать! – рявкнул булрати. Он обожал свою работу – та давала ему возможность повелевать людьми. Порой теми самыми, кто сокрушил его цивилизацию в годы Смутной Войны.

– Это… это не требуется уставом…

Изабелла склонилась над задыхающимся человеком:

– Старина, ты же не тот наивный юноша, каким впервые был в этом теле. Ты научился перестраховываться, не надо пищать об уставе.

Моторы брони взвыли, когда она подняла капитана в воздух. Держа на вытянутой руке, окинула взглядом команду.

Команда жалась к стене. Ей предстояло стать козлом отпущения для аристократа, униженного в присутствии плебеев.

– Я… я обращусь к властям, – прохрипел капитан. – Вы не на Инцедиосе…

– Служба выражает волю Императора на всех мирах, – вступил в разговор Номачи. – Мы вправе…

– Заткнись! – Свободной рукой Изабелла подхватила капитана между ног. – Ты хочешь быть мужем для своих жен или евнухом в чужом гареме?

Закованные в металл пальцы легонько сжались.

– Это Рад, Рад Гарч! – завопил капитан, делая несложный выбор между просто унижением и унижением, помноженным на боль. – Он платил мне за секретность!

Прежде чем капитан договорил, невзрачный человечишко, стоявший в задних рядах команды, метнулся в услужливо открывшуюся дверь.

– Взять! – запоздало крикнула Каль. Маржан и Т/сан уже бросились в погоню, опередив даже Ахара. Изабелла брезгливо выпустила капитана, оглянулась на оставшихся с ней людей и спросила: – Кадар, напомни-ка, какое наказание положено для работорговцев?

– Согласно законам планеты, вышестоящая. – Сухопарый мужчина, поглаживающий ствол «Довода-36», явно получал удовольствие от происходящего.

– Тогда этот хитрец погорит лишь на неуплате налогов, – с сожалением произнесла Каль.

Капитан корчился на полу, ощупывая чудом уцелевшие органы. Его жизнь катилась под откос – и все из-за стервозной бабы, вмешавшейся в маленький отлаженный бизнес.

Затрещал сминаемый пластик – спешившую вернуться Маржан не устроила скорость сервомоторов, и она руками вжала дверь в стенные пазы.

– Он убил себя, Каль!

Изабелла нахмурилась. Работорговцы, втихую продающие сотню-другую беззащитных беженцев, не склонны к самоубийствам, аТан дорог, а законы Волантиса бьют лишь по карману…

– Госпожа заместитель директора, – Маржан приблизилась к Изабелле вплотную, – пуская луч в висок, он выкрикнул одно слово…

Каль молча ждала.

– Дарлок!

Только агенты Дарлока, древней и замкнутой расы, имели эту странную особенность – перед смертью афишировать своих нанимателей. В другое время Каль почувствовала бы счастье – раскрытый заговор чужих сулил и славу, и новую ступень в карьере. Сейчас Изабеллой владело лишь отчаяние. У нее из рук уплывал аТан, уплывала тайна бессмертия… и смерти бессмертных.

– Маржан, выжми из кудрявого ублюдка все, что он знает. Выжмите все из всех. Мы с Т/саном пойдем в рубку, положим корабль в дрейф.

Мухаммади кивнула и повернула серебряную маску лица к капитану. Ее голос стал игрив, словно она вновь превратилась в человека:

– Ягненочек, ручаюсь, что таких, как я, у тебя еще не было…

Капитан закричал, уже не думая ни о чести, ни о бизнесе. У него было хорошее воображение.

И оно его не подвело.

Два раза в день их кормили. Небольшими группами, развязывая руки и бдительно наблюдая за каждым движением. Пища была максимально простой и сбалансированной – догарцев (впрочем, Кей упрямо называл их людьми Дарлока) волновало лишь здоровье пленников, а не их гастрономические пристрастия. Три раза в день водили в туалет, надзирая столь же тщательно. Вначале это вызвало у нескольких девушек истерику и самый странный из возможных видов забастовки. Но к вечеру они уже оправлялись без излишнего визга.

Разговаривать между собой никому не мешали. А вот две попытки драки – оба раза объектом агрессии был Кей – пресекались выстрелами из станнера. Кей не приписывал это своей особой значимости – точно так же предотвратили бы любые беспорядки. Но для пассажиров челнока был лишь один внутренний враг – он. Его поступок привел всех к мучительному плену, его выстрелы убили троих безвинных детей, не говоря уж о пилоте и карантинниках, – так считали все. Он должен был умереть.

Однако догарцы, дежурившие у люка под потолком, общего мнения не разделяли. Вечером, когда погасили свет и к Кею стали сползаться линчеватели, надзиратели парой выстрелов напомнили о существовании ночных очков. После этого ненависть к Кею выражалась лишь словесно.

Но оскорблений Кей не замечал. Сейчас его волновало состояние Артура. Мальчик разговаривал с ним – если Кей начинал беседу, отворачивался – если кто-то из пассажиров начинал проклинать убийцу и его сына. И думал, думал о чем-то своем.

– Ты можешь убить себя? – спросил однажды Кей.

Артур кивнул, чего Кей и ожидал. Связанные руки никогда не были помехой для самоубийства.

– Сделай это, Артур.

Мальчишка покачал головой. Это тоже не оказалось для Кея неожиданностью. Он замолчал, глядя в выложенный мягкой плиткой потолок, чувствуя всем телом, как мчится сквозь пространство крейсер. Обычный человеческий крейсер, с экипажем из обычных людей… знающих язык Дарлока.

Вечером третьих суток полета к нему подполз-подкатился молодой мужчина. Его костюм до сих пор казался отглаженным – дорогая ткань сопротивлялась заточению изо всех сил. Но небритое лицо и выбившаяся из брюк рубашка не оставляли и намека на элегантность.

– Меня зовут Вячеслав, – шепотом начал он. – Я врач, судебный эксперт. Вы не похожи на больного.

– Я здоров, – согласился Кей.

– Почему вы открыли стрельбу? Я слышал, вы говорили сыну о Дарлоке.

– Нас захватили наемники Дарлока.

– Допустим. Но зачем?

– Вы помните Смутную Войну?

– Я родился гораздо позже…

– А историю проходили? Люди воевали с Дарлоком лишь два года, после чего Император заключил мир. Не слишком-то выгодный, мы даже потеряли пару планет. Но воевать дальше стало нам слишком дорого. Саботаж на заводах и ракетных базах, постоянный шпионаж – с потерей новейших технологий. Агенты Дарлока были повсюду – ни одной расе не удавалось завербовать столько предателей. Если их разоблачали, они умирали с криком «Дарлок!».

Вячеслав поморщился:

– Иуды находились всегда и у любой расы…

– Но не в таком количестве и не столь фанатичные. На допросах они убивали себя, не сказав ни слова. А вскрытие…

Врач энергично закачал головой – в лежачем положении это выглядело даже забавно.

– Я помню. Синдром нейронной деструкции! Их мозги выгнивали в считанные минуты после смерти.

– Ага, – с мрачным удовольствием подтвердил Кей. – Они владеют техникой психического контроля, превращающей человека в марионетку. Нужны лишь пленные – и Дарлок их получает. Когда те двое вошли в челнок, они обменялись фразой на дарлоке. Знаете какой? «Сообщи, что у нас есть сотня полуфабрикатов».

Минуту Вячеслав лежал молча. Кей не мог понять, поверил он ему или нет, пока врач не спросил:

– Так вы поэтому стали убивать детей?

– Я решил начать с них. Ребенок, работающий на Дарлок, опаснее взрослого, – ваша эмигрантская толпа уже не достигнет высоких постов. А ребенок будет рваться вверх, с поддержкой целой расы он сделает карьеру в армии, Службе, планетных администрациях.

– Вы говорите так, словно дети заранее виноваты.

– Конечно, – согласился Кей. – Знаете, вы хладнокровный человек.

– Я судебный эксперт Инцедиоса, а роль полуфабриката играю с детства.

– Мне тоже не привыкать.

Дежуривший на палубе выше догарец долго наблюдал за беседующими мужчинами. Люк для контроля за пленными был устроен кое-как: просто дыра в полу коридора. От неудобной позы у дежурного затекло все тело. Когда мужчины стали хохотать, дежурный всадил каждому заряд из станнера.

Ему не нравилось слышать человеческий смех, который он уже долгие годы имитировал.

С представителями Службы на Волантисе у Каль проблем не возникло. Она отдала им слишком жирный кусок – пособников Дарлока, чтобы мелкие нарушения правил кого-либо интересовали.

Номачи считал, что Изабелла не права. Если Кертис-младший ускользнул от них, то стоило раскрутить шайку работорговцев. Это тоже сулило новые звания и немалые премии. Но Каль словно обезумела, и Луис оставил свои соображения при себе.

Повинуясь приказам Изабеллы, кораблик совершил прыжок к Догару. Здесь уже раскручивался тяжелый маховик Службы, подминая под себя продажных чиновников и многочисленных пешек. «Волантис-круизный» регулярно сбрасывал в системе Догара челноки с пассажирами. И порой те долетали к планете с дивной скоростью – всего через месяц-полтора. Теперь Служба вылавливала по всей Империи Людей прошедших плен на Дарлоке. Не самое приятное занятие, но лет двадцать назад такая операция уже проводилась.

Каль посетила директорат Службы Догара. Ее приняли вежливо – как ни странно, но Изабелла стала героиней дня. Выявив шпионскую сеть и устранившись от дележа наград, Каль невольно сработала на свою популярность.

А вот разговор о преступниках, находившихся на челноке, не вызывал ничего, кроме недоумения. Попав в лапы дарлоксиан, они уже были наказаны в полной мере. Каким бы образом Дарлок ни промывал мозги своим жертвам, от первоначальной личности оставались руины.

Изабелла кивала, соглашаясь. И продолжала ждать возвращения похищенного челнока. Она готовилась к захвату дарлоксианских агентов, и даже невозмутимый Т/сан старался не попадаться ей на глаза.

Карантинный корабль Догара вышел из гиперпространства. Полсотни людей, которые знали дарлок, но не умели смеяться, готовились к возвращению домой. Все прошло успешно, челнок, полный полуфабрикатов, доставлен на базу, лишь двум погибшим надо было подыскать подходящее объяснение. Но космос жесток, и люди гибнут часто.

Корабль шел к Догару. Десятки кораблей кружили на его орбитах: торговцы и пассажирские лайнеры, частные яхты и военные крейсеры… Пограничная планета часто посещалась Имперскими силами.

Но сейчас их было чуть больше обычного.

Орбитальная база ждала корабль.

Ждали десятки офицеров и сотни солдат, закованные в броню. Ждали сотрудники Службы в наспех оборудованных для допроса камерах. Ждали натасканные автоматы и десяток наемников-булрати.

Подрабатывая курс, корабль приближался к стыковочным узлам.

Повинуясь жесту офицера Имперских сил, диспетчер базы (глубинная проверка три дня назад, надежность – 0,93, допуск к операции одобрен) включил микрофон. Подмигнул офицеру и сказал:

– «Ка-Эс», вас ожидают на второй посадочной палубе.

– Вторая палуба, принято, – отозвался корабль.

– Как работа? – поинтересовался диспетчер.

– Как платят, так и работаем.

– Ну и правильно. Ачи!

Офицер вскинул станнер.

Диспетчер базы (надежность – 0,93, надежность 1,00 имеет лишь Император) выпрыгнул из кресла. Прокатился по полу, вскочил, оказавшись перед солдатом в силовой броне.

Рефлексы опередили разум. Солдат поднял левую руку, и закрепленный на предплечье «Страж» проделал в диспетчере обугленную дыру десятисантиметрового диаметра.

– Дарло… – прошептал диспетчер, падая к ногам солдата.

Карантинный корабль начал неуклюже разворачиваться, удаляясь от базы. Но к нему уже приближались катера Службы, абордажные капсулы Имперских сил, крошечные фигурки в мобильных скафандрах. Защитные системы базы открыли огонь, превращая резонаторы гипердвигателей в паутину плавленого металла.

Служба не выпускала попавших под подозрение.

Агенты Дарлока не сдавались в плен.

Серый конус карантинного корабля дрогнул, теряя очертания. Пламя лизнуло приближающихся десантников и опало, демонстрируя разлетающийся рой обломков.

Если кто-то из бывших карантинников и успел крикнуть «Дарлок!», услышать его было некому.

Более странного места Кей еще не видел. Тюрьма дарлоксиан была стеклянной.

Маленькие прозрачные камеры – кубики с ребром в два метра – окружали его со всех сторон. Некоторые были пусты, в других стояли, бродили, лежали на полу люди – недавние попутчики Кея. В каждой камере был крошечный унитаз – прозрачный, крошечный умывальник – прозрачный, и никакого намека на дверь. Видимо, все коммуникации осуществлялись через гиперпереход. Далеко внизу, сквозь несколько этажей стеклянных камер, темнел пол. Свет лился сверху – ровный, холодный, бледно-желтый.

Кей посмотрел вверх, обернулся вокруг оси, рассматривая соседей. Над ним, глядя на Кея безумными глазами, лежала молодая темнокожая девушка. Две камеры рядом пустовали, в третьей, задумчиво озираясь по сторонам, стоял врач с Инцедиоса. Он помахал Кею рукой, и тот сделал ответный жест. В четвертой камере сидел на полу Артур.

Медленно подойдя к стеклянной стене, Кей прижался к ней лбом. Артур смотрел на него, не двигаясь.

Похоже, мальчик сломался…

Лента наручников внезапно ослабла и соскользнула на пол – видимо, в них был блок дистанционного контроля. Кей потер запястья – широкая красная полоса отойдет не скоро. Опустился на корточки и приложил ладонь к стеклу. Артур протянул руку со своей стороны.

– Чего же ты ждешь, мальчик… – сказал Кей сам себе.

– Чуда, – тихо ответил Кертис-младший. «Стекло» прекрасно пропускало звук.

Вечером свет погасили. Кей лежал на полу, и теперь, когда руки не были скованы, это казалось удобным и почти естественным. За тонкой прозрачной перегородкой ворочался Артур, над головой возилась девушка. Только сейчас, в темноте, она решилась воспользоваться санитарными удобствами.

– Какого чуда ждет король? – тихо спросил Кей.

Артур молчал так долго, словно не услышал. Потом сказал:

– Тридцать семь раз… я должен был дойти, пусть даже случайно.

– Согласен.

– Кей, я устал. Я не хочу ломиться в эту дверь бесконечно. Если что-то во мне самом мешает дойти – пусть путь кончится. А если я могу, если вправе – то пусть будет знак. Чудо. Пусть мы спасемся.

– Арти, нас подвела цепочка случайностей. Давай попытаемся снова, и я доведу тебя.

– Нет, – обрезал Артур. Через минуту, мягче, добавил: – Это для тебя случайности, Кей. А я к ним уже привык.

Стеклянный муравейник затихал. Стеснительные закончили свой вечерний туалет, верующие прочитали молитвы, отчаявшиеся устали от слез. Кей Альтос и Артур Кертис разговаривали, отделенные друг от друга тонкой холодной стеночкой.

– Арти, скажи, Бог – он добрый или злой?

– Он – Бог.

– А если он из машины?

Даже сквозь стекло Кей почувствовал, как напрягся мальчишка.

– Тем более, Кей.

– Это хорошо…

Вдалеке, за много рядов стеклянных клеток, кто-то закричал – страшно и безнадежно. Кей напрягся, но крик все длился и длился, рожденный не болью, а одиночеством и отчаянием. Потом блеснула вспышка стан-излучения, и крик смолк. Зато заплакал ребенок, но так тихо, словно его плач лишь снился.

– Расскажи мне сказку, папа, – неожиданно попросил Артур.

– Что?

– Родители всегда рассказывают детям сказки на ночь, – не слишком уверенно сказал Артур. – Расскажи что-нибудь.

– У меня не было детей… знакомых.

– Но теперь-то у тебя есть сын.

Альтос молчал.

– Кей!

– Давным-давно… – Кей с удивлением услышал собственный голос. Он не боялся неизбежного прослушивания – ему не хотелось выглядеть идиотом.

Однако детям всегда рассказывают сказки перед сном. Почему только никто не расскажет сказку той девочке, что плачет в одиночестве своей клетки?

– …когда люди жили только на Терре и называли ее Землей, когда они еще не умели летать к звездам, на маленьком острове жил мальчик, который должен был стать королем… – Кей, продолжая говорить, закрыл глаза. Он устал видеть темноту.

Но темнота осталась.

– …и он посылал своих рыцарей на поиски – не для того, чтобы найти Бога, а чтобы найти лучших из них. Но никто и никогда не задал королю вопрос: почему он сам не отправится в путь? И он радовался этому, потому что знал: тот, кто правит лучшими, не обязан быть самым лучшим. Он просто должен быть королем…

…вернулись все, кроме самых худших, которые погибли в пути, и кроме самых лучших, которые нашли Бога. И король, который хотел всего-то увидеть, кто есть кто, пожалел, что был королем. Он снял корону и темной ночью, когда даже стражу сморила усталость, вышел из дворца.

– Этого не было по правде, – сонно сказал Артур.

– Это есть в сказке. Король вышел из дворца, оседлал своего коня, подпоясался древним мечом и отправился в путь. Он ехал, и не было опасностей на дороге, потому что его рыцари три сотни раз проехали по ней. Его меч врос в ножны, а конь стал спотыкаться от старости. И тогда он нашел Бога.

Король стоял, не отводя взгляда, и Бог не выдержал. Он спросил: «Чего ты хочешь? Твои рыцари пришли ко мне, я принял их. Так зачем же явился ты сам?» И король ответил, опуская глаза, потому что все равно ослеп: «Я лишь хотел узнать, есть ли Бог для королей». Бог рассмеялся, потому что тогда боги еще были похожи на людей. И спросил: «Теперь ты узнал?»

Король покачал головой и ответил: «Нет, по-прежнему не знаю. Ведь когда я был королем, я не видел Бога. А теперь, увидев, я перестал быть королем».

– Он еще и видеть перестал, – неожиданно ясно сказал Артур.

– А на что ему было теперь смотреть?

Свет, путающийся в стеклянных плоскостях, разбудил их утром. Кей лежал на спине и смотрел, как в нескольких шагах от него умывается Артур. Вода из крана шла ледяная, но он все же разделся до пояса и облился, как смог. Потом повернулся к Кею и постучал пальцем по стене.

– Я понял, что в твоей сказке неправильно.

– Ну?

– Король вовсе не перестал быть королем, увидев Бога. Он увидел Бога, когда перестал быть королем!

Кей лишь развел руками. Артур заулыбался, потом опустил глаза и сказал:

– Но в твоей сказке не говорится, как он перестал быть королем.

В полдень на полу каждой камеры появился контейнер с пищей – стандартный рацион Имперских войск. Кей с аппетитом поел и одним лишь строгим взглядом заставил пообедать Артура.

Потом в нескольких камерах появились фигуры в плащах. Они увели с собой троих мужчин, женщину, подружку Артура – Веру и ту девочку, которая плакала всю ночь.

Обратно никто из них не вернулся.

Экипаж эсминцев не знал цели полета. Даже капитаны. Они держались за «Гончей» – крошечным суденышком с несуразно большим агрегатным отсеком. «Гончая» шла по гиперпространственному следу, оставшемуся в пространстве Догара от корабля Карантинной Службы. Каким образом она это делала, оставалось загадкой даже для персонала, обслуживавшего установку «горячего следа». Но после каждой вахты им приходилось подводить часы и уточнять, какое сегодня число.

За ними шел корвет Службы Имперской Безопасности, пополненный пятнадцатью десантниками.

«Круг тишины» замыкал маленькую эскадру. Этот корабль строился как танкер и казался удивительно легкой мишенью. Огромные емкости, когда-то служившие для перевозки жидких продуктов, сейчас заполняли километры электронных схем и дополнительные энергоблоки. Полукилометровый конус антенны, вынесенный на решетчатых фермах в сторону, пришлось снабдить собственной двигательной установкой – иначе корабль развалился бы при первом же маневре.

Траектория, нащупанная «Гончей» в океане прошедшего времени, вела эскадру в пространство Дарлока, к маленькой белой звезде Лайон, за которую сотню лет назад Империя Людей трижды вела безрезультатные сражения.

Каль бродила по корвету, безмолвная и счастливая. Номачи старался избегать ее – даже его темперамент в последнее время был на исходе.

Маржан Мухаммади прекрасно сошлась с Имперскими десантниками. Может быть, потому, что в своей работе те привыкли полагаться на полуразумные механизмы, а многие могли похвастаться частями тела, данными им не от рождения.

Изабелла Каль смотрела на это спокойно. Она не любила механистов, а проповеди полной кибернизации человечества приводили ее в бешенство. Но сейчас это было не важно, потому что все участники рейда, кроме нее и Луиса, являлись смертниками. Десантники могли верить в оплаченный аТан и предвкушать лихую драку, но Каль уже решила их судьбу. Артур Кертис и секреты бессмертия станут ее козырем на пути вверх. Она не станет делиться даже тенью тайны.

Главное – успеть. Дарлок, в своей вечной погоне за новыми агентами, мог разрушить разум Артура, употребить драгоценный камень для мощения мостовой. Каль еще никогда не испытывала такой ненависти к чужим. Она сотрет их в пыль, вышвырнет из Галактики… если Артур Ван Кертис даст ей возможность взойти по пирамиде власти.

Империи давно нужна крепкая встряска.

Вначале пришли за Вячеславом. Он криво улыбнулся Кею и исчез вместе с конвоиром. Потом, почти одновременно, дарлоксиане появились в камерах Кея и Артура.

К термину «сплетение судеб» Дарлок относился очень серьезно.

Гипертуннель доставил их в просторный зал. Белые пластиковые стены казались свежевымытыми, воздух был наполнен запахами химии и свежей крови. Четыре металлических стола в центре зала казались позаимствованными из операционной.

Но Кей скорее назвал бы это место моргом.

Один дарлоксианин, с оружием, напоминающим по дизайну станнер, стоял в дальнем углу возле большого пластикового контейнера. Контейнер был закрыт неплотно, и из него выглядывал рукав свитера. Рукав был маленьким – одежду сняли с женщины или ребенка.

Четверо дарлоксиан, которые привели их сюда, казались безоружными. Двое стояли рядом с Кеем и Вячеславом, один придерживал за плечо Артура, у последнего повисла на руках молоденькая рыжая девушка. Глаза у нее были безумными, ноги подкашивались.

Наверняка это были подземные помещения. Ни одного окна… и давящее ощущение камня над головой. Они пересекли зал, совершенно пустой и неизвестно для чего предназначенный. Подсветив выстрелом из «Шмеля», нашли два коридора, один – с неприятно низким потолком и сырым земляным полом, другой – выложенный каменной плиткой, более подходящий для людей. Пошли по нему, то и дело ударяясь о стены, – коридор изгибался под прихотливыми углами.

– Норки любите, – бормотал Кей, продвигаясь вперед. – Уютные такие норки, узенькие. Дурак!

Последнюю реплику он явно отнес к себе. Остановился, переключая что-то в «Ультиматуме», и Артур увидел бледно-голубое свечение над оружием.

– Здесь же блок ночного видения, – пояснил Кей. – Редко с таким работал, все позабывал…

Артур не стал спрашивать, где Кей работал с «Ультиматумом» – оружием, разрешенным лишь Имперским десантникам. Все напряжение последних дней собралось сейчас в нем. Чтобы не отстать, он уцепился за пояс телохранителя. Коридор плавно поднимался вверх, но они не знали, на какую глубину их опустил гипертуннель.

– Кей, почему ты раздумал меня убивать?

– Мне понравилась мысль о чуде, – не останавливаясь, ответил Альтос.

– А все-таки?

– Ты знаешь о кнуте и прянике, которые мне пообещал твой отец?

– Понятно.

– Ну, еще мне не хотелось бы терять твою дружбу, – добавил Кей.

– Разве она в чем-то проявлялась?

– А разве это нужно?

Они шли еще полчаса. Кей стал тяжело дышать – «Ультиматум» не отличался легкостью. Потом он остановился так резко, что Артур ткнулся ему в спину. В слабом отсвете экранчика ночного видения Кертис-младший видел, как напряжено лицо Альтоса. Он что-то заметил. Но не стрелял.

– Не двигайтесь! – крикнул Кей в темноту. И негромкий, похожий на многоголосый хор голос ответил:

– Я неподвижен. Кто вы?

Артуру не было нужды смотреть на экран. Он знал расу, которая говорила всем телом.

– Кей Альтос и Артур Ван Кертис! – без колебаний ответил его телохранитель.

– Это хорошо, – пророкотал силикоид. Он не счел нужным имитировать человеческие эмоции – верный признак того, что ему хватало настоящих переживаний. – Мы посланы за вами. Я могу приблизиться?

– Да. Сохраняя тело в вертикальном положении. Отклонение по оси будет считаться атакой.

Силикоид подплыл к ним – темный столб с пляшущими под основанием искорками. Спросил:

– Я могу создать свет?

– Неяркий.

Над силикоидом возник маленький огненный шарик. Он мог служить и оружием, но Кей не стал протестовать.

– Мы хотим забрать вас с Лайона, – повторил силикоид.

– Зачем? Вы не воюете с Дарлоком и не поддерживаете людей. – Кей не опускал «Ультиматум».

– Интересы Основы.

– Нам нет дела до интересов Основы Разума. – Кей разглядывал силикоида. Тот выглядел непривычно ярко – каменное тело покрывал золотистый налет, кое-где сменяемый черными обугленными пятнами. – Что будет с нами, каменюка?

– Беседа на корабле. В дальнейшем, вероятно, смерть. – Силикоид не пытался хитрить.

– Пошли. – Кей отвел от него ствол.

– Идите по коридору, вас встретят. Я остаюсь.

– Почему?

– Ощущается присутствие дарлоксианских симбионтов, идущих за вами. Спешите.

– Ага, вот как вы нас нашли, – удовлетворенно заявил Кей. – Веселого боя и легкой смерти.

– Мое тело не подходит для симбиоза с дарлоксианами, и смерть будет легкой, – с достоинством ответил силикоид. – Идите.

Они продолжили путь, оставив силикоида позади. Золотистый столб неподвижно висел посреди коридора. Когда люди удалились за поворот, силикоид погасил свое освещение. Минут через пять их догнал мягкий толчок ударной волны.

речитативом продекламировал Кей.

Артур не понял этих слов. Но силикоид был бы доволен – почти так же, как удивлен. Прощальное пожелание Основы Разума никогда не переводилось с языка электромагнитных колебаний на звуковую речь.

Потом к ним присоединились еще три силикоида, обугленных почти до черноты. Лишь кое-где поблескивали остатки золотистой брони. Артур подумал, что запах гари идет от них, но он ошибся. Гарь несло сверху.

В этой компании они и вышли на поверхность, в черный полдень Лайона. Царил полумрак, хотя солнце и пыталось светить сквозь тучи пепла. Воздух был настоян на удушливом дыме. Кое-где чадили руины зданий, между которыми плыли, слетаясь к огромному кораблю, силикоиды. Это была относительно сохранившаяся зона – тяжелое оружие здесь не применялось.

– Вы здорово поработали, – сказал Кей. У Артура начался кашель, он едва мог идти. Кей закинул «Ультиматум» на спину и взял мальчишку на руки.

Почему-то Кей подумал о «Трех Сестрах». Вторая планета Шедара после земной бомбардировки выглядела не так – там было слишком много воды и место дыма занимал пар.

Но Кей все-таки вспоминал свой сожженный дом.

– Это невозможно, – прошептала Каль. Она склонилась над оперативным столом, разглядывая голограмму, созданную боевым компьютером. Лайон на ней был угольно-черным шаром, лишь кое-где сохранились зелено-белые проплешины. Там, где размещались планетарные базы, зияли воронки трехкилометровой глубины. Впрочем, разглядеть все это было довольно трудно – серебристые точки кораблей, кружащих по орбитам Лайона, закрывали большую часть обзора.

– До тридцати двух тысяч кораблей. – Капитан эсминца смотрел на Каль с экрана. – Они смяли оборону за пару часов. Здесь, наверное, весь их флот.

– Разве Основа Силикоидов воюет с Единением Дарлока? – риторически спросила Каль.

– Теперь – да, – с видимым удовольствием ответил капитан.

Т/сан, лежавший в углу рубки, разразился хриплым, имитирующим человеческий смехом. У Меклона были свои счеты и с Дарлоком, и с силикоидами.

Впрочем, какая раса в Галактике не имела к другой претензий?

Перегрузки кончились через полчаса, когда десантный крейсер ушел в гиперпрыжок. Седмин по-прежнему парил над своим диском – возможно, общался с другими силикоидами.

– Понимаю, мой вопрос наивен, – начал Кей. – И все же у вас нет какой-либо органической пищи? Или хотя бы воды?

– Есть, – кратко ответил Седмин. В стене открылась ниша. Отстегнувшись, Кей достал из нее пару пакетов, глянул на упаковку.

Две тысячи двести тридцать второй год. Пища была приготовлена более века назад. С какого корабля или из каких лабораторий силикоиды добыли эти запаянные в пластик продукты?

По крайней мере они не собирались убивать их сразу. Запасенной пищи хватило бы на пару недель – если она еще сохранилась.

Кей вскрыл пакеты – консервирующий газ зашипел, улетучиваясь. Каждое блюдо было упаковано в отдельные емкости-судки – на них требовалось повернуть активаторы. Технология была практически такой же, что и сейчас.

Когда судки нагрелись, Кей протянул один пакет Артуру, другой оставил себе. Сорвал фольгу с самой большой емкости. Горох с мясом и… маленький листок полимерной бумаги поверх пищи, выпачканный в соусе, скрутившийся в трубочку от тепла. Вначале Кей решил, что это салфетка. Потом увидел буквы…

«Дорогой воин! Крепко бей чужих гадов, защищай Землю. Позвони после войны: 09453376н76. Анна».

Артур с любопытством смотрел на Кея. Тот протянул ему листок, спросил:

– Знаешь, что такое Земля?

– Старое название Терры. А почему номер такой странный?

– Тоже старая система кодировки. Такие записки часто посылали в десантные части во время Смутной Войны и Тукайской бойни. На заводах работали в основном женщины.

Седмин словно бы не замечал их разговора. Повинуясь неосознанному чувству протеста, Артур аккуратно сложил листок и опустил в карман. Несколько минут они молча ели.

– Теперь мы можем общаться, – то ли спросил, то ли сообщил силикоид.

– Можем, – допивая кофе из стаканчика, сказал Кей. Кофе был отличным – может быть, настоящим? – Зачем вы атаковали Дарлок?

– Чтобы беседовать с вами.

– И это стоит межзвездной войны?

– Пока не знаю. Но войны не будет. Дарлок не в силах вести против нас диверсионную работу – а это главный его козырь.

– Тогда давай говорить.

– Кей Альтос, ты был воскрешен из мертвых и получил задание – охранять Артура Ван Кертиса. Так?

– Допустим.

– Что нужно Кертису на Граале?

– Не знаю.

– Вероятно, это правда, – решил Седмин, помолчав. – Она не затмевает фактов. Кей Альтос, ты знаешь, что Артур Ван Кертис пятый год пытается добраться до Грааля?

Кей не ответил.

– Знаешь, Кертис Ван Кертис стал тем, кем он есть, принеся в мир аТан. Эта техника изменила баланс сил – человеческая Империя ныне главенствует в Галактике.

– Мршанцы используют аТан, и еще Псилон, который его изобрел, – возразил Кей.

– Псилон не изобретал нейронную сеть и молекулярный репликатор.

Кей посмотрел на Артура. Тот отвел глаза.

– Ни одна раса не создавала технологии, способной повторить аТан. Принцип его действия выходит за рамки базовой картины мира. – Голос-хор силикоида стал печален. – Кей Альтос, согласно нашим сведениям, в годы Смутной Войны Кертис Ван Кертис побывал на планете, позже названной Грааль. Оттуда он привез аТан. До сих пор каждый созданный аТан проходит последнюю стадию сборки – ее ведет лично Кертис Ван Кертис. Без этого аТан просто набор нефункционирующих агрегатов.

– Я не знал, – честно ответил Кей.

– Теперь знаешь. Именно поэтому Император Людей согласился на особое положение Кертиса, фактически поставившее его над законом.

– Зачем ты мне это говоришь? – резко спросил Кей.

– Чтобы ты подумал, на чьей ты стороне.

– Я не вижу криминала, Седмин. Где бы Кертис ни добыл аТан – он служит только добру. И не только человеческой расе – мршанцы и…

– Кей! Человечество всегда было сильной расой. Оно выдержало Смутную Войну, когда все цивилизации Галактики стояли против людей. Но тогда вас сдерживал короткий срок жизни… большое количество малоценных особей. Когда появился аТан – изменилось все. Самые талантливые и сильные индивидуумы получили бессмертие. Не просто продление срока жизни до бесконечности – а воскрешение после несчастных случаев и болезней. Ваша наука продвинулась вперед – ученых не сдерживает срок жизни. Ваши военные готовы идти на смерть – они знают, что воскреснут. А самое главное – у вас возник новый эволюционный фактор. Не отрицательный – когда неудачные особи не дают потомства, а положительный – когда удачные вновь и вновь продолжают себя…

Артур съежился в кресле. Седмин не удостоил его даже словом – он говорил лишь с Альтосом.

– И все же в чем ваши страхи? – Кей пожал плечами. – Да, мы стали жить дольше, но вы этим преимуществом обладали всегда. Империя давно уже не воюет. Нам хватает своих проблем, а за границами изученных зон всем расам найдется место для экспансии.

– Да, вы уменьшили былую агрессивность, – согласился Седмин. – Поэтому мы не предпринимали никаких действий. Мы ждали. Основа Разума была расшатана, но люди выдержали испытание бессмертием.

– Так что же…

– Новый фактор, Кей. Что нужно Кертису на планете Грааль? Еще один аТан? Еще одна технология, недоступная прочим расам?

– Это нужно спрашивать не у меня… и даже не у Артура.

– Кей Альтос, люди уничтожили Сакру, чьей бедой было лишь бесконтрольное размножение. Теперь на очереди Дарлок, метод самозащиты которого неприемлем для вас. Что дальше? Агрессивные булрати, заносчивый Алкарис, импульсивные мршанцы? Основа Силикоидов, которая одержима идеей баланса сил?

– Наша политика…

– Ее диктует разум. Империя Людей сильнее любой другой расы, но объединенный натиск восьми цивилизаций она не выдержит. Если Кертис подарит людям Силу? Если один человек будет способен уничтожить целый звездный флот?

– Это бред! Вы допускаете…

– Мы допускаем все. Технология аТана противоречит логике. Следующий аТан может принести в Галактику не бессмертие – смерть.

– Откуда же он взялся? Предтечи? – Кей позволил себе улыбку.

– В Галактике не было Предтеч. Древнейшие расы – мы и Дарлок. И не все ли равно, откуда придет беда, если можно просто закрыть ей путь.

– Тогда вы сожгли не ту планету, – тихо сказал Кей.

– Грааль нам недоступен. – Седмин неожиданно качнулся, выплыл со своего диска, приблизился к Кею. – Корабли Основы, уходящие на штурм Грааля, не возвращались. А та кучка людей, что живет на Граале, их даже не видела. Корабли не вышли из гиперскачка.

Альтос присвистнул. Повернулся к Артуру:

– Это не твой папочка постарался, Арти?

– Кертис, к сожалению, здесь ни при чем. – Седмин по-прежнему игнорировал Артура. – В данный момент к Граалю движется эскадра бомбардировщиков, летящих на релятивистских скоростях. Но ее путь займет еще сорок шесть лет. К тому же я не верю и в их успех. Они исчезнут.

– Тогда что вы хотите? – устало спросил Кей. – Убить нас? Но аТан не позволит этого. Проще было довериться Дарлоку. Или Основа способна победить неизвестно чью технологию? Стереть нам память, не активируя нейронную сеть, экранировать пси-поле… О! Вариант! Держать нас пожизненно в плену. Сделать эту жизнь очень долгой и не дать шанса на самоубийство. Сколько дадите за идею?

– Ноль. Все перечисленное тобой уже применялось нами. Эффекта нет.

Кей недоуменно уставился на силикоида:

– Что применялось? Как это понимать?

– Я думаю, твой спутник сможет тебе объяснить, – небрежно обронил Седмин. – Поверь пока, что эти методы не дают результата. Пока наилучшим остается обычное убийство, которое отбрасывает Кертиса на Терру и позволяет выиграть время. Но нельзя рисковать бесконечно. Надо принять решение, а им может стать лишь тотальная война с людьми. В конце концов мы пойдем и на это.

– На геноцид? На уничтожение еще трех-четырех рас, до которых мы сможем дотянуться? Вы готовы на это?

– Нет. Пока нет. Именно поэтому я говорю с вами.

– Пока ты говоришь лишь со мной.

– Я устал беседовать с Кертисом. Кей Альтос, ты отличаешься от прежних проводников. Даже смерть, которая привела тебя на Терру, была необычной… Понимаешь меня? Кей Альтос, вам будет дано время на размышление. Очень долгое время. Если Кертис решит рассказать нам правду, если мы узнаем, что такое Грааль, то решение Основы Разума будет принято.

Дверь открылась, и Кей увидел двух силикоидов. Золотистая пленка на их теле сверкала.

– Вас отведут в приготовленное помещение, – сообщил Седмин. – Я буду ждать… я умею ждать. Идите, нам необходимо удалить лишний кислород из атмосферы корабля.

Альтос взял Артура за плечо, поднял с кресла – баночки и судки с недоеденной пищей посыпались на пол – и сказал:

– Пойдем, сын, нам надо о многом поговорить. Ты становишься совсем большим и должен узнать, как появляются на свет идиоты.

Седмин стоял не шевелясь. Люди вышли из его личной каюты, но он еще долго слышал голос Кея:

– Когда взрослым людям нужен идиот, они берут первого попавшегося человека и говорят ему чуть-чуть правды…

Подножие Основы издал легкий звук, который мог услышать только хороший радиоприемник. Как ни странно, но прозвучал бы он вполне правильно – как вздох. Седмин не мог понять, зачем облекать в красочные обороты простые претензии.

Еще он не мог понять, почему биополе Кея выражало такую злость, а биополе Артура – смущение и растерянность.

Им приготовили хорошее помещение. Кресла, кровати, стол наверняка были сняты с какого-то земного корабля. Силикоиды позаботились даже об эстетике – цветное панно на стене изображало лес на землеподобной планете и нескольких животных, видимо, медведей, резвящихся на поваленных деревьях.

– Ты что, Кей! – выкрикнул Артур, когда они остались одни. Альтос отпустил его.

– Мне надоело быть идиотом, Арти. Телохранитель не может работать вслепую. Ты или твой отец, не важно, должны были предупредить меня.

– О чем?

– О силикоидах. Как понять слова Седмина?

– Не знаю!

– Не ври мне, Арти! – Кей вновь схватил Артура за плечи. – Ты шел к Граалю тридцать шесть раз. Кто останавливал тебя?

– Не твое дело!

– Мое, мальчик. У меня впереди – вечность.

– Ты так думаешь? – Артур улыбнулся. Улыбка вышла кривой – пальцы Кея слишком крепко сжимали его. – Отпусти меня, сука!

Кей отпустил. И ударил Артура по лицу. Раз, другой, третий. Голова Артура дергалась от каждого удара, щека разгорелась. Он попытался пнуть Кея в пах, но Альтос одним движением отбил удар. Вскрикнув, Артур осел на пол.

– Не держи меня за пешку, мальчик. – Кей склонился над ним. – Ты не рискуешь ничем, а я был заранее списан в расход. Мне не нравится такой подход к делу.

– Психопат, – тихо сказал Артур.

– Зато ты – ангел. Мальчик, что стоит кровь на моих руках? Я лишь инструмент для тебя… как и те, кто охранял тебя прежде.

– А я инструмент для Ван Кертиса, – не поднимаясь с пола, ответил Артур.

– Ты его сын.

Лицо Артура дрогнуло.

– Дурак… Я не сын Ван Кертиса.

Кей сел на пол. Замолчал, глядя в лицо мальчишки. Потом отвел взгляд.

– У Кертиса Ван Кертиса нет детей, – сказал Артур.

Кей молчал.

– Ему не нужны дети. Он бессмертен, а Грааль примет лишь его.

Голос Артура задрожал – он плакал.

– Я… я клон. Такой же инструмент, как ты… или те…

– Прости, – сказал Кей.

– Я для того и был создан, чтобы пройти этот путь…

– Прости меня, – повторил Кей.

– Я клон. По закону Империи я не имею никаких прав.

– Привет, Арти.

Мальчишка поднял глаза.

– Привет, Арти, – повторил Кей. – Я Кей Дач со Второй планеты Шедара. Этот мир не признавал Генетического Моратория Империи. Я – супер в третьем поколении. По закону я подлежу фильтрации и серии низводящих операций. Жена сенатора Лацитиса дала мне документы своего сына, погибшего при первой атаке Сакры. Но меня лишили и этого имени.

Артур всхлипнул, размазывая слезы. Потом спросил:

– А в чем ты супер?

– Зрительная память, лингвистика, скорость реакции.

– Привет, Кей Дач, – сказал Артур.

Подножие Основы Силикоидов, Седмин, долго наблюдал за Артуром, плачущим на груди у Кея. Потом он перенес восприятие на Запоминающих и приказал снять наблюдение с людей.

То, что Кертис расскажет Кею, было ему известно и так.

– Я прошу вас, Лемак, – сказала Изабелла. Адмирал, полулежа в кресле, смотрел на нее с экрана. Смотрел молча и устало: казалось, он серьезно сдал за последние дни. – Разрешите продолжить акцию, адмирал.

– Грядут перемены, Каль, – тихо сказал Лемак. – Большие перемены. Я не могу доверять гиперсвязи, но меньше всего Империи нужен конфликт с Основой Силикоидов.

– Конфликта не будет.

– Да? Что ж, я не могу приказывать офицеру Службы. Действуйте по усмотрению.

– Без ваших кораблей я бессильна… – заставила себя признаться Изабелла.

– Все линейные корабли должны вернуться к базам. Это не мой приказ, Каль. Я не могу его оспорить.

– Но «Гончая» не является боевым кораблем.

Лемак страдальчески развел руками:

– Каль, вы удивляете меня… очень удивляете. Что происходит?

– Я не могу доверить это гиперсвязи.

– Хорошо, – неожиданно согласился Лемак. – Конвой возвращается, вспомогательные корабли по-прежнему подчинены вам. Но у меня будет просьба: если какое-то чудо позволит вам добиться успеха, прежде всего посетите меня.

Каль кивнула.

– На всякий случай я сообщу об этом десантной группе на вашем корабле, – добавил Лемак. – Желаю удачи.

Экран погас. Изабелла обхватила голову руками, замерла, глядя в мертвое стекло.

– Зачем силикоидам Артур Кертис? – спросил Номачи. В рубке они были вдвоем – единственные, знавшие правду о цели полета. – С чего ты взяла, что он у них?

– Не знаю, – призналась Каль. – Но это единственный вариант, который меня устраивает.

Мысленно Номачи выругался. Ему надоела крошечная каютка, которую он делил с молчаливым Кадаром, опротивела сублимированная пища, не нравился безумный, выматывающий секс с Изабеллой. В глубине души он проклинал миг, когда решил сравнить портреты Артура Овальда и Артура Кертиса.

Он очень надеялся, что щенок сгинул в лапах дарлоксиан или во время бомбардировки Лайона.

– Иди за мной, – сказал силикоид.

Артура не было два часа. Когда дверь открылась, Кей ожидал увидеть его, но это был всего лишь конвоир.

– Настал и мой черед, верно? – спросил Кей, выходя в коридор. Силикоид не счел нужным отвечать. Они пошли по коридорам, где царила темнота, лишь светящийся шарик, созданный чужим, помогал различить дорогу. Воздух казался слишком свежим, неживым – его обогатили кислородом совсем недавно. Силикоидам хватало трех-четырех процентов, и для своих пленников им приходилось менять атмосферу.

На этот раз Седмин был не один. Три силикоида висели в центре каюты – то ли разговаривая в своем радиодиапазоне, то ли размышляя о чем-то. Артур сидел в кресле, напряженный, похожий на затравленного зверька.

– Привет, Подножие Основы, – подходя к своему подопечному, сказал Кей. – Ты был не слишком крут с мальчиком?

– Он сам решился на откровенность, – прогудел силикоид, паривший в центре маленькой группы.

– И ты удовлетворен?

– Да. Теперь спрашиваю я, а ты отвечаешь. Что такое «Линия Грез»?

– Увы, со мной Артур не так откровенен. – Кей присел на подлокотник свободного кресла. – Видимо, это информация лишь для царственных особ.

– Он не знает, – быстро сказал Артур. – В этом нет необходимости.

– Верю, – согласился Седмин, приближаясь к ним. – Мы чувствуем, когда слова правдивы, а когда нет.

– Ты обещал… – начал Кертис-младший.

– Я помню. Кей Альтос, мы получили от Артура Кертиса ценную информацию. Она меняет наши представления о Граале.

– И вы решили нас отпустить. – Кей слегка поклонился. – Благодарю, древняя и мудрая раса.

– И мы почти решили вас отпустить, – не обращая внимания на тон, сказал силикоид. Кей осекся. Смерил Артура вопросительным взглядом, тот кивнул.

– Ситуация неоднозначна, – произнес Седмин. – Приобщение Империи Людей к технологии, названной Кертисом «Линия Грез», должно снизить опасность для Основы Разума. Возможность агрессии со стороны человечества приблизится к нулю…

– Может, мне самому тебя остановить? – спросил Кей у Артура.

– Однако, – продолжил силикоид, – ослабление человечества может спровоцировать реакцию иных юных рас. Равновесие сил будет нарушено в любом случае. Мы в затруднении.

– А у вас есть выбор? – полюбопытствовал Кей.

– Да. Мы можем задержать вас… надолго. Вы будете живы, но никогда не покинете пространство силикоидов. Это даст нам время – время для принятия решения.

– Задержать? Ой ли… – Кей похлопал себя по груди. – Я могу остановить свой маленький моторчик в любую секунду. Могу перестать дышать. И Артур способен на такой фокус.

– У вас не будет ни сердца, ни легких, – без тени угрозы произнес Седмин. – Только мозг. И он будет жить… долго, очень долго.

– Блеф, – чувствуя, как холодеет в груди, сказал Кей.

– Нет, Кей Альтос, рожденный как Кей Дач. Мы научились сохранять биологические объекты в разрозненном виде. В течение трех минут, стоит лишь мне отдать приказ, ваши тела будут разобраны. Мозг не успеет погибнуть, аТан не сработает.

– Это блеф, – уже понимая, что Седмин говорит правду, произнес Кей.

– Хочешь проверить?

В голосе силикоида не было угрозы. Даже самые заклятые враги этой расы не обвиняли ее в напрасной жестокости.

– Нет, – сдался Кей. – Я верю.

– И правильно делаешь. – Нотка сочувствия в голосе Седмина могла быть фальшивой. А могла и передавать его подлинные чувства, тот эквивалент симпатии, который силикоид мог ощущать к человеку.

– Чего же вы ждете? – Кей оглядел всю троицу. Состоящие из кремниевых и кристаллических структур, пользующиеся вместо конечностей силовыми полями, они являлись абсолютно неуязвимыми против безоружного человека.

Таково было общее мнение.

– Мы решаем, Кей Альтос. Кертис-младший сказал нам правду – или часть ее. Отпустив вас, мы снимаем угрозу Галактике, которую несет человечество. Но существует слишком много неучтенных факторов. Если же мы только задержим вас – это даст время. К сожалению, небольшое. Ван Кертис создаст нового клона. И его планы могут измениться.

Артур вздрогнул, но промолчал.

– Решайте, – сказал Кей. – Пусть Основа не дрогнет, когда разум придет в движение.

– Ты знаешь многое. – Седмин не выразил удивления. – Ты человек, который пытается понять иные расы, ненавидя их при этом.

– К вам я отношусь нейтрально.

– Мы слишком различны… Кей Дач, что ты нам посоветуешь сделать? Ты не знаешь истины о «Линии Грез», она не повлияет на твое решение. Говори.

– И вы послушаетесь?

– Не обязательно.

– Ладно. – Кей встряхнулся, то ли разминая тело, то ли просто приходя к решению. – Седмин, когда ты встал в Подножие Основы, ты сменил на этом посту Гранида.

– Так было.

– Твой путь признали более верным для Основы?

– Нет, в то время это было неясно. Мы положились на стабильность мироздания.

– Проще говоря – дрались, – заключил Кей. Ему было интересно – самую капельку, – испытывает ли силикоид какие-то эмоции, вспоминая свой приход (или нисхождение?) к власти.

– Твое предложение абсурдно. – Седмин слегка качнул корпусом, и Кей почувствовал, как нечто невидимое пронеслось в опасной близости от его ног. – Среди нас нет сторонников того или иного решения. Некому выяснять истину в поединке.

– Мое предложение еще абсурднее, чем ты думаешь, каменюка. Я буду драться с одним из вас. Победитель примет решение.

Казалось, что Седмин не в силах понять услышанное. Он облетел вокруг Кея, сканируя его всеми доступными способами, прежде чем спросил:

– И какое оружие ты хочешь противопоставить нам?

– Никакого. Рукопашный бой, как и положено при испытании на непознаваемую истину.

Артур отвернулся. Говорить с невменяемым было глупо.

Силикоиды молчали.

– Я предлагаю проверку стабильностью мироздания, – произнес Кей.

– Твой план наивен, Кей Альтос. Ты не погибнешь, мы сохраним мозг. – Седмин, очевидно, счел предложение Кея уловкой.

– Кто выйдет против меня?

Седмин плавно отодвинулся в сторону. Наверное, он что-то приказал – еще один силикоид последовал за ним. Против Кея остался лишь один чужой – полтонны парящего в воздухе камня.

– Кей Дач, Вторая планета Шедара, – поклонившись, сказал Кей. – Не имею к тебе зла.

Силикоид с карикатурной грацией изогнул тело. Пропел:

– Мизаар, тридцать девятая Основы. Не имею к тебе зла.

Артур Кертис посмотрел на своего телохранителя. Он знал, что произойдет сейчас с Кеем и что затем ждет их обоих. Драться с силикоидом без оружия – глупее, чем пойти с ножом на танк. Но Дач-Альтос уже принимал боевую стойку.

Мальчик прижал ладони к голове – словно это могло защитить от силикоидских хирургов, готовящихся сейчас к трепанации двух черепов, – и закрыл глаза.

Мизаар тяжело двинулся на Кея. Отскочив, тот издал протяжный крик, больше всего напоминающий вопль кота весенней ночью.

Артур Ван Кертис, который умел узнавать смерть в любом обличье, на этот раз ошибся. Он решил, что Кей Дач мертв.

Силикоид был, в общем, того же мнения. Основание каменного столба описало дугу – и невидимая стена ударила Кея. Он упал, чувствуя, как перехватывает дыхание. Силикоид приближался – бесстрастный и смертоносный, как горный обвал.

Вскочив, Кей Дач нанес удар по каменному телу. Отбитая и обожженная рука взорвалась болью.

Мизаар, не издав ни звука, рухнул на пол. Колонна его тела была почти круглой. Медленно, громыхая, он покатился к Седмину. Но к этому движению его разум уже не имел никакого отношения.

Лишенный возможности генерировать силовое поле, силикоид превратился просто в мыслящий камень.

– Это. Очень. Впечатляет, – четко произнес Седмин. Мизаар остановился, схваченный его полем.

Кей, не слушая, подошел к Артуру. Взял за кисти, отводя побелевшие от напряжения руки.

Кертис-младший, часто моргая, смотрел на своего телохранителя.

– Что ты решил, Кей? – спросил Седмин. Где-то за гранью человеческого восприятия сейчас кипела буря. Информация циркулировала по огромному кораблю: люди научились фокусу булрати. Люди способны убить силикоида голыми руками.

Кей Дач-Альтос смотрел на Артура. За мальчишкой стояла неведомая «Линия Грез», которая сделает человечество мирным, безопасным, не нарушающим равновесия сил. Таким, каким его хотят видеть чужие.

– Решай, Кей.

За Седмином стояло расчленение тела и упрятанный «в банку» мозг. Возможно, что сохранятся еще и глаза.

– А ну его, это человечество, – сказал Кей и взъерошил Артуру волосы. – Седмин, отпусти нас. Пожалуйста, отпусти.

Когда-то экспресс-капсулы использовались очень широко. Их сбрасывали с идущих в гиперпространстве кораблей, рассчитав курс так, чтобы капсула вышла в реальный космос у самой планеты. Разовый двигатель позволял снизить скорость, парашютная система обеспечивала посадку. В карго-отсек можно было поместить около тонны груза – или пять-шесть человек, страдающих излишним оптимизмом.

Капсулы не обеспечивали лишь надежности. В приплюснутом керамическом шаре не было места для дублирующего двигателя – и капсулы сгорали в атмосфере. Не было места для запасных парашютов – и они разбивались при посадке. Не было места для резервной навигационной системы – и капсулы проносились мимо планеты, уходя в бесконечный дрейф.

– Если что, вернемся на Терру, – устраиваясь в кресле, сказал Кей. Артуру его тон не понравился. Он предпочел спросить о другом:

– Ты был на Таури?

– Приходилось.

– И как?

– Хорошая планета. Тебе понравится.

– Угу, – с сомнением буркнул Артур.

Крошечный, не дающий даже объемности экран переговорника засветился. Они увидели силикоида.

– Кей Альтос, Основа приняла решение.

– О боги… Ну, говори.

– Основа Силикоидов не может сделать окончательный выбор. Она предоставляет вашу судьбу стабильности мироздания. Ни один силикоид не предпримет действий, помогающих или препятствующих вам, – за исключением данного момента. Достижение Кертисом «Линии Грез» будет воспринято благожелательно. Недостижение – тоже. Мы вверяем вас судьбе.

Капсулу тряхнуло, удар перегрузки выбил из горла сдавленный хрип.

– Зачем так грубо… судьбе-то вверять… – прошептал Кей.

Капсула вибрировала, как машина на проселочной дороге. Изображение на экране исчезло – в гиперпространстве связи между кораблями не существовало.

– Если нас затянет в кильватерный след, то мы вынырнем в паре парсеков от звезды, – сообщил Кей.

– А то я не знаю…

Тряска прекратилась. На экране замелькали цифры – навигационная система ориентировала капсулу. Кей щурился, вглядываясь в мелкие строчки.

– Ну?

– Дерьмо им на головы!

Пальцы Кея забегали по пульту управления. На мгновение пропала гравитация. Потом капсулу развернуло, и тонкий свист наполнил отсек.

– Что такое? – закричал Артур.

– Если двигатель не развалится на форсаже, – Кей убрал руки с пульта, – если гравикомпенсатор сможет сглотнуть все перегрузки, то через семь минут мы будем на поверхности.

Артур открыл глаза. Над ним был потолок – белый, с сеточками паутины в углах и круглым плафоном на шнуре. Он лежал в постели, раздетый, укрытый тонким одеялом, и солнечный луч теплой ладонью гладил его лицо.

– Кей? – прошептал Артур.

Комната была очень маленькой. Стены оклеены голубыми бумажными обоями, единственное окно полуоткрыто, и из него веял прохладный воздух. Из мебели лишь кровать, жесткий стул с высокой спинкой и широкий низкий шкаф темной полировки. Натуральное дерево не вязалось с общей убогостью обстановки, но Артур повидал много еще более странных мест.

– Кей? – откидывая одеяло, повторил Артур, уже погромче. Встал, выглянул в окно, откинув легкий тюль. Комната была на втором этаже, и он не увидел ничего, кроме деревьев. Темно-зеленая листва, похожие на яблоки плоды, желтый солнечный свет сквозь ветви… Артур поежился, то ли от холодного ветра, то ли от дурного предчувствия. Это слишком походило на Терру.

На стуле лежала его одежда. Артур натянул джинсы и подошел к двери. Коснулся створок – тоже деревянных, те качнулись. По крайней мере он не был заперт. Очень осторожно Артур приоткрыл дверь. И замер, услышав незнакомый голос – надтреснутый, старческий.

– Маретта мне не понравилась, да… Снега и снега, как жить-то? На прошлый год у нас снег две недели лежал. Говорят, из-за новой базы, что в горах поставили. Думали, совсем уж конец пришел, но ничего… Сады померзли, первый урожай даже собирать не стали, запахали в землю, да и с концом…

– Что вы говорите! Ужасно…

Артур улыбнулся и прислонился к дверному косяку. Он узнал голос Кея.

– Вам-то привычно, ясное дело. Если из отстойника выбрались, что уж говорить. А у вас, поди, и не растет ничего?

– Как не растет? Ягельник, снежный виноград, самому Императору поставляем.

– Тоже дело, – не слишком-то убежденно сказал собеседник Кея. – Конечно, настоящий фрукт…

– А рыбку нашу куда только не отправляем, – с воодушевлением сказал Кей. – Если дело выгорит, так и вы попробуете.

– Попробуем, – без энтузиазма пообещал обладатель старческого голоса. – Вы бы вот наши яблоки на Маретте предложили…

– Еще мы планктона в этом сезоне много собрали! – перебил Кей. – И не только верхнего… это вроде червячков маленьких. Протралили дно, столько нижнего за жаркий период развелось! Он такой… как бы тараканчики, но в воде живут. И что приятно – даже высушенные не умирают! Бросишь в стакан с водой, дашь отмокнуть – снова резвятся, черти!

Артур закусил руку, чтобы не расхохотаться. За дверью наступила пауза, потом незнакомец кашлянул и робко начал:

– Вот в моих садах…

– Простите, время приема пищи, – неожиданно строго произнес Кей. – Вера не позволяет мне свершать этот позорный акт в присутствии посторонних.

– А-а… ну, приятного вам аппетита.

– Унижение не бывает приятным, – грустно сообщил Кей.

Зашаркали торопливые шаги. Потом до Артура донеслось:

– Если сынок ваш захворает, уксусом его натрите. Лучшее средство от жара, вы уж поверьте.

– Я его замариную, – мрачно пообещал Кей.

Испуганно хлопнула закрывшаяся дверь. Артур трясся от сдавленного хохота.

– Входи, – донеслось из-за двери. – Поунижаемся вместе, пока еда не остыла.

Артур толкнул дверь. Эта комната была куда просторнее, с мягким ковром на весь пол, длинным диваном вдоль стены, стеклянным шкафом, уставленным посудой. За круглым столом посреди комнаты сидел Кей.

– Отвадил старика? – спросил Артур.

– Старуху. Ее так просто не отвадишь, боевая бабка. Служила акушеркой в Имперском десанте.

– Кем?

– Акушеркой, сынок. Там женщин хватало. С добрым утром.

– С добрым утром, папа. – Артур посмотрел в окно. Деревья, солнечный свет, чистое голубое небо. – Где мы?

– Таури, как и планировали. Главный поставщик фруктов в этом секторе. Мы с Маретты, торгуем рыбой и планктоном.

– Я уже понял. – Артур попытался было сесть за стол, но Кей покачал головой:

– Вон та дверь. Гигиена для мареттянца – превыше всего. Потом следующая. На плите сковородка, в шкафу столовые приборы.

Артур торопливо умылся, на кухне (окна – настежь, сады – до горизонта) снял с плиты внушительных размеров сковородку. Плита оказалась то ли очень роскошной, то ли совсем древней – с открытым огнем.

– И хлеб! – крикнул из комнаты Кей.

Поставив перед Кеем сковороду, Артур вновь попробовал сесть рядом.

– Воспитанный юноша должен прислуживать отцу при еде, – осадил его Кей. Снял со сковороды крышку – там оказалась жареная рыба. Очень вкусная, если довериться запаху. – Стоять при этом надо позади, дабы не видеть отвратительного акта жевания. Затем позволяется доесть остатки, не пренебрегая костистыми кусками…

Кертис послушно стал за спиной Кея. Ему было хорошо. Он даже готов был не пренебречь костистыми кусками.

– Садись, – мягко сказал Кей. – О воспитании можешь забыть – мы все равно не едим при посторонних.

– Нам обязательно надо было быть с Маретты? – подцепляя кусок, спросил Артур.

– Можно было прилететь с Бутиса. Но уверяю, твои обязанности понравились бы тебе еще меньше.

Они быстро поели, ломая свежий батон и запивая рыбу солоноватой водой из графина.

– Кей, я немного помню, как ты меня нес… – Артур заколебался, но все же закончил: – Спасибо, что спас, но почему ты снял с меня куртку?

– Потому что смог натянуть ее на себя, под пиджак, – спокойно ответил Кей. – Синтетика почти безразмерна, это очень удобно.

Артур молчал.

– Мальчик, – Кей взял его за подбородок, – романтические книжки, где слабым отдают теплую одежду, укутывают в собственные тряпки, – это очень красиво. Но мне нужно было дойти и дотащить тебя. Легкое обморожение ничем страшным не грозило – врачи подлатали тебя за двадцать минут, пока ты еще был без сознания. Важнее было мне сохранить способность двигаться, иначе мы вернулись бы на Терру. Согласен?

– Что сейчас будем делать? – вопросом ответил Артур.

– Ты будешь отдыхать. А я полечу в столицу покупать корабль. Не корчи рожи, у них приличная транспортная сеть, я управлюсь за полдня.

– Я ничего не знаю про Маретту…

– Вода, лед, рыба, траулеры. Похоже на компенсатор, куда мы вчера вляпались. Доминирующие национальности – казахи и монголы. Это азиатские типы, очень малочисленные. Живут также литовцы, латыши. Кто они такие, я не знаю. Есть небольшой анклав меклонцев – они занимаются ремонтом траулеров. Религия – местный вариант Единой Воли, с выделением пророка Насара в богоподобную фигуру.

– И все?

– Терминал в моей комнате, не пожалей пяти минут, посмотри. Пока.

Кей поднялся, шлепнул Артура по спине. Направился к двери, бросив на ходу:

– Далеко от дома не отходи, здесь сплошные сады, заблудишься.

– Ты что, уходишь? – в легкой панике воскликнул Артур. Кей улыбнулся ему от двери:

– Арти, это самая безопасная планета в Империи. Я расскажу тебе все вечером, пока просто поверь.

– Безопасных планет не бывает! – хмуро сказал Артур закрывшейся двери.

Артур Кертис добросовестно просмотрел популярный фильм о Маретте. Это заняло полчаса, но теперь он кое-что знал о своей временной родине. Планета ему не понравилась – там и впрямь не было ничего, кроме льда и воды. На такие миры обычно мигрировали народы, продавшие свою прежнюю территорию или лишившиеся ее в результате экологических катастроф. Забавным был лишь тот кусок фильма, где показывали городок меклонцев, получивших по тройственному альянсу право жить на человеческих планетах. Киборги, даже после тысячелетий искусственной эволюции, сохраняли сходство с двухметровыми ящерицами. Среди снега они выглядели несуразно, а их заметное волнение при виде холодных морей вызывало невольную жалость. Потерпев сокрушительное поражение в годы Смутной Войны, меклонцы стали самыми ярыми поклонниками человеческой расы. Заменяя свои механические части приборами имперского изготовления, они предполагали слиться с людьми – странная, но поощряемая Императором практика.

Отключив терминал, Артур подошел к окну. Из комнаты Кея была видна не только бесконечная панорама садов, но и мерцающий барьер вокруг компенсаторной зоны. Мальчишка поежился.

Он смутно помнил, как Кей взял его на руки, как нес сквозь метель. Для него, замерзающего, это был короткий миг, для Кея наверняка бесконечные часы. Потом было тепло – словно бы уже и ненужное, вызывающее лишь раздражение. Ругань Кея, чьи-то растерянные лица, уколы, ванна с восстанавливающим гелем… Потом еще укол – видимо, снотворное.

Кей его вытащил. Правда, без колебаний позаимствовав куртку. Это почему-то злило.

– Прошу прощения…

Артур обернулся. В дверях стояла старуха – высокая, костлявая, в короткой розовой юбке и серебристой майке. Теплый климат диктовал свою моду для всех возрастов. Седые волосы, слишком уж пышные для настоящих, украшал кокетливый цветочек.

– Добрый день, – сказал Артур Овальд, примерный сын коммерсанта с Маретты.

– Ну, совсем другой вид, – удовлетворенно сказала старуха. – Ночью чуть живого принесли… Я Генриетта Фискалоччи, муж мой смотритель при климатизаторе. Но ты меня зови тетушка Фискалоччи.

– Спасибо, тетушка Фискалоччи. Я Артур.

Бывшая акушерка Имперского десанта разглядывала Артура с откровенным старческим любопытством.

– Муженек, конечно, виноват, – продолжала Фискалоччи. – Положено контролировать пространство над зоной, но кто ж знал, что вы прямо в отстойник угодите? Все эти экспресс-капсулы давно запретить пора. Не припомню более неудачного технического решения. Разве что «Игла»… да ее через полгода с оснащения сняли. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Ты поел, мальчик?

Артур кивнул. Старушка вызывала у него неясное беспокойство, перемешанное с любопытством.

– Если захочешь покушать, я на третьем этаже буду. Приготовлю, принесу, уйду – обычаи ваши знаю. Строгая у вас планета, да, Арчи?

– Обычная. Только я не Арчи, меня зовут Артур.

Старуха всплеснула руками:

– Память, память… Мне почти полтораста, мальчик. Пора уже, а все что-то цепляюсь… – Она развернулась, собираясь уходить.

– Простите, тетушка Фискалоччи, я могу погулять? – быстро спросил Артур.

– Гуляй, гуляй… Фруктов нарви, не пробовал небось с ветки? Вы у нас гости, да и старик мой оплошал. Заблудишься, так на отстойник иди, от него к дому дорожка проложена…

Продолжая что-то бормотать, Генриетта Фискалоччи вышла. Артур хмуро смотрел ей вслед. Ему не понравилось многое. В первую очередь то, что старушка не набросилась на нового и беззащитного слушателя с рассказом о таурийских садах. Во вторую – упоминание об «Игле». Артур увлекался моделями старых кораблей – в ту пору, когда еще не начались его путешествия в сторону Грааля. Малый разведкатер «Игла», удивительно красивый и еще более хрупкий, никогда не состоял на вооружении десантных частей.

Артур прошел в свою комнату и надел рубашку. Потом, словно в знак непонятного протеста, набросил куртку. Она еще хранила форму тела Кея и стала медленно стягиваться в плечах, подгоняясь под мальчишескую фигуру.

Дом был из дерева – весь, целиком, все три этажа. Любого выходца с Терры это поразило бы. Артур Кертис привык и к большей роскоши.

Он спустился на первый этаж, в просторный холл. Там никого не оказалось – муж Генриетты, похоже, был весьма увлечен своей работой… или той компанией, что собиралась в помещениях климатизатора. Лишь в одном из широких низких кресел дремал черный кот. На негромкое «кис-кис» он отреагировал лишь презрительным взглядом.

Столик с прозрачной столешницей был завален стопкой журналов – садоводство, светская жизнь Империи и Таури, моды. Нормальный набор для обеспеченной таурийской женщины, рассчитывающей на скорый аТан. Лишь свежий номер «Имперского военного обозрения», выглядывающий из-под «Сплетницы», выпадал из общей картины. Артуру захотелось пролистать журнал, но он почему-то застеснялся этого желания. В конце концов, у него еще будет на это время. Открыв дверь (незапертую!), Артур вышел из дома.

И попал в бесконечный сад.

Таури была раем изначально. Мягкий климат, плодородная земля, обилие спокойных рек и маленьких озер – при двух небольших океанах. Планету колонизировали после Смутной Войны – сотни миллионов демобилизованных военных не слишком стремились вернуться на обросшие заводами, изнуренные бесконечным производством, отравленные отходами миры. Они заселили рай и улучшили его по своему вкусу.

Сады, разделенные символическими ограждениями, родовые усадьбы, небольшие поселки и города, служившие центрами культуры и образования, – вот чем была Таури. СИБ на планете комплектовался лишь местными жителями. Имперский космопорт казался жалкой пародией на планетарный транспортный центр, откуда бесконечной чередой взлетали грузовые корабли: с фруктами свежими, фруктами замороженными, джемами, винами – со всем, что можно было продать. Ни одна планета в Империи не имела столько вольностей и послаблений, ни один мир не принимал столь малого участия в общеимперских проектах и не платил таких символических налогов.

Но Император Грей хорошо помнил, на чьих плечах пришел к власти и кто сломил армии чужих. Он наградил военную элиту, выжившую после Смутной Войны, наградил навечно. И те, кто служил в Имперских силах сейчас, об этом знали.

Артур прошел по выложенной камнями дорожке мимо клумб с незнакомыми цветами, оглянулся на дом. Деревянные стены были почти белыми, с легким янтарным отливом, словно дом построили совсем недавно. Легкий ветер шелестел ветвями деревьев, а больше – ни звука. Воздух наполнял сладкий устоявшийся запах.

– Эй, мареттянин!

Он оглянулся. К нему спешила девчонка его лет… внешних лет. Смуглая, с тощим хвостиком волос на затылке, в короткой юбке и белой мальчишеской футболке. Через плечо у нее был перекинут ремешок, на котором тяжело болтался металлический диск.

– Привет! – приблизившись, сказала девочка. – Это ты вчера попал в отстойник?

В ее тоне не было ничего обидного, скорее легкая зависть – по поводу приключения, доставшегося Артуру. Он не стал спорить.

– Да.

– Меня Рашель зовут. А тебя Артур, я знаю.

– Откуда?

– Мой отец был вечером на климатизаторе, когда тебя принесли.

– Он там работает? – поинтересовался Артур.

– Нет, зачем? У них там каждый день посиделки, с сидром и виртуалкой. Компьютеры на станции самые мощные, они и пользуются. – Рашель замолчала, разглядывая Артура. Потом, явно приняв решение, тряхнула челкой: – Пойдешь со мной?

– Куда?

– Увидишь. Да пошли, это интересно!

Кертис-младший заколебался. Не из-за возможной ловушки – девчонка не казалась опасной, да и Кей был вполне уверен в его безопасности. Просто у Артура был порядочный опыт экскурсий с ровесницами. Как правило, приходилось выслушивать нудную чушь о местных достопримечательностях. Нередко – отвечать на слюнявый и неумелый поцелуй.

Впрочем, Рашель вела себя абсолютно свободно. Либо не собиралась оттачивать на мареттянине будущее кокетство, либо… ее поцелуй мог оказаться не слишком уж противным.

– Пойдем, – согласился Артур.

Рашель вела его, ориентируясь каким-то шестым чувством. Для Артура уже через несколько минут направления исчезли. Безоблачное небо над головой, голубое, как на Терре, деревья, растущие на одинаковом расстоянии друг от друга, мягкая от опадающих веками листьев земля. И тишина, тишина отовсюду, даже шорох травы под ногами резал слух.

Таури никогда не знала войн, и, если верить Кею, даже преступления здесь были редкими и малозначительными. Может быть, потому, что планету населили люди, уставшие убивать?

– Вы у нас долго будете? – спросила Рашель. Артур покачал головой.

– Жалко. – Девочка действительно казалась огорченной. – У меня здесь друзей мало – все далеко живут.

Казалось, что она совершенно не сомневается в неизбежности их дружбы. Впрочем, долгих переживаний Рашель себе не позволила.

– Тебе разрешили фрукты рвать?

– Да.

– Сорви мне яблоко. Вон то, желтое.

Артур подпрыгнул, пригибая ветку. Переломил гибкий черешок, молча протянул яблоко девочке.

– У нас не принято рвать что-то без спроса в чужих садах, – пояснила Рашель, откусывая кусок яблока. – Спасибо.

– А с земли поднимать? – Артур вызывающе поддел ногой яблоко, ничуть не хуже на вид того, что он сорвал. Рашель засмеялась:

– Ну… можно… только кто станет это делать? Их даже на продажу не собирают. Артур, а почему ты в куртке?

– После климатизатора не отогрелся, – буркнул Артур. Даже на Терре с натуральными продуктами так варварски не обращались. Военные заказы подорвали экологию Старых Планет.

– Почти дошли, – не замечая его тона, сообщила Рашель. – Слышишь?

Артур действительно слышал шум – ровный гул бегущей воды.

– Я искупаться хотела, – сообщила Рашель. – А одной нельзя, кто-то должен быть с «поводком».

Теперь Кертис-младший сообразил, что за диск болтается на плече у девочки. «Поводок» был безынерционным генератором «гибкого» поля. Невидимая и сверхпрочная силовая нить, возникавшая при нажатии на кнопку, подтягивала человека к «поводку». Его использовали строители, с ним ходили в горы альпинисты, иногда родители заставляли детей купаться с «поводком». Но Артур еще не встречал нормального двенадцатилетнего человека, пусть даже и девчонку, которая надела бы «поводок» добровольно.

– Умеешь с ним обращаться? – спросила Рашель и протянула металлический диск. Гул воды стал громче, между деревьями блеснула голубая полоска.

– Умею, – хмуро признался Артур. Потомки героев Смутной Войны изрядно выродились, если на своей тепленькой планетке не купались без «поводка».

– Только не подведи, – серьезно сказала Рашель, на ходу стягивая футболку. Она была в оранжевом купальнике – прочный ремешок и немного (потому что большего пока не требовалось) ткани. На ремешке сзади поблескивало колечко – для карабинчика «поводка».

Они вышли к реке, и Артур замер. Берега были забраны в бетон – землю бы быстро размыло. Река текла из сиреневого мерцания компенсационной зоны. Ледяной, веющий холодом, крутящийся водоворотами поток ревел метрах в десяти под ними.

– Сегодня мало воды, – озабоченно сказала Рашель. – Мелко, наверно…

– Ты что, собралась туда? – Артур мотнул головой.

– А куда же? В отводной канал с удобрениями, что ли? – Рашель стянула юбку. – Сто метров по течению – и на отмель.

Отмель Артур видел. Плавно поднимающаяся из воды к садам бетонная плоскость. Река в этом месте сужалась, закручивалась в водоворот, исчезала под землей. Вокруг этой точки, метрах в пятидесяти, появлялись другие каналы – словно голубые спицы в огромном колесе. Вода в них была спокойной и мутноватой. Каналы терялись в садах.

– Пристегни карабин, – попросила Рашель, поворачиваясь спиной.

– А может, от самого климатизатора сплаваешь? – не двигаясь, спросил Артур.

– Ты что, тупой? Вода же ледяная, больше минуты не выдержишь! Пристегивай.

Артур вынул из зажима маленький никелированный карабинчик. Потом решительно просунул ладонь под ремешок купальника.

– Сейчас получишь! – спокойно пообещала девочка.

– Дура. – Артур подергал ремешок. – Уверена, что выдержит?

– Не первый раз купаюсь.

Артур пристегнул карабинчик. Рашель следила, как он снял «поводок» с предохранителей, активировал питание.

– Заряд мал…

– На пару протяжек хватит. Я попробую выплыть на отмель, но если меня затянет в водоворот – включай. Видишь хорошо?

– Лучше, чем алкари.

– Тогда смотри…

Разбежавшись, девочка с визгом прыгнула с бетонного берега.

– Ой, дура, – прошептал Артур, вглядываясь в пенящуюся воду.

Рашель уже успела обсохнуть, когда Артур осторожно спустился к ней по бетонным плитам. Только ноги покрывала водная морось от ревущего водоворота.

– Будешь загорать? – спросила она.

Кертис-младший стал раздеваться. Спросил:

– У тебя хоть аТан есть?

– Ты смешной. Кто же ставит аТан детям?

– Кертис Ван Кертис.

– Мы с ним еще не познакомились, – засмеялась Рашель. – Хочешь сам сплавать?

– А за что я карабин прицеплю? За ухо?

– За язык! Придумаем что-нибудь… – Рашель вдруг уткнулась лицом в горячую плиту, сквозь хохот предложила: – Хочешь, я тебе одолжу…

– Вот уж фиг! – с чувством заявил Артур.

В конце концов они решили, что хорошо затянутый на груди ремень от джинсов рывок «поводка» выдержит. Через час Артур убедился, что так оно и есть. Но плечи у него болели до вечера.

Формально это была свободная зона космоса. За пределами звездной системы Силак земные корабли могли быть атакованы силикоидами, но само их присутствие не являлось враждебным актом. Таковы были законы Галактики после Смутной Войны.

Пока силикоиды не обращали на незваных гостей внимания.

– Эскадра перегруппировывается, – доложил капитан «Гончей». – Они направят корабли по различным базам. Кого мы будем преследовать?

Его не слишком волновали планы Каль. Инструкция, полученная от Лемака, позволяла уклониться от боя. Капитан не собирался участвовать в том самоубийстве, которое, похоже, замышляла женщина из СИБ.

Изабелла молчала. Если нападение на Лайон еще имело какие-то шансы на успех, то штурм планеты – прародины силикоидов был полным бредом. Слишком много защитных станций, планетарных баз, военных кораблей…

– Они все здесь? – спросила Каль.

– Практически.

– То есть?

– В районе Таури эскадра выбросила в пространство какой-то кораблик. Разведзонд или дозорный катер.

– Точнее!

– Будь это земные корабли, я предположил бы сброс экспресс-капсулы. – Капитан стал выходить из себя. К его удивлению, Каль ответ устроил.

– Мы отправляемся обратно. Цель – Таури. Мне нужна эта капсула.

Ни одним словом она не выразила эмоций. Потеряно время? Пусть. Что поделаешь, если в гиперпространстве связь невозможна. Один шанс из тридцати двух тысяч? Не беда. Здесь, на Силаке, шансов нет вообще.

Каль частенько выручало то качество, которое иначе как нюхом не назовешь. Она отдала слишком много сил и нервов погоне, чтобы Артур Кертис сгинул в лапах дарлоксиан или застенках силикоидов. Она схватит его – мальчика, который знает слишком много.

Ни подчиненные, ни десантники не выразили удивления, когда три корабля вновь ушли в гиперпрыжок. Они начинали привыкать к погоне ради погони.

Следующее утро было ясным и теплым, как любое утро на Таури. Артур проснулся с легкой болью в спине – даже мягкое здешнее солнце умело обжигать незагоревших мальчишек. Но настроение от этого не испортилось.

Завтрак им приготовила Генриетта. Настоящий таурийский завтрак – сладкая фруктовая каша, тосты с джемом, яйцо всмятку и тонизирующий чай.

– Они вегетарианцы? – спросил Артур у Кея.

– Нет, просто мясо традиционно потребляется два раза в неделю. К тому же оно дорого.

– Мы еще долго здесь пробудем?

– Трое суток. Сегодня я возьму билеты на Каилис.

Артур отставил стакан с чаем:

– Куда?

– Каилис.

– Планета, где тебя убили?

Кей кивнул.

– Мне это не нравится. – Артур покачал головой. – Если ты решил по дороге свести счеты…

– На Каилисе остался мой корабль.

Артур Кертис скептически смотрел на Кея.

– Это корабль Альтоса, а тот мертв. Как ты его заполучишь?

– Я никогда не оставлял корабль на именной стоянке. Порой приходится улетать под другим именем, понимаешь? Чтобы войти в корабль, достаточно ввести код.

– Кей, ты хочешь сказать, что не будешь мстить своему убийце?

– Да.

Артур колебался.

– Тебе тоже полезно побывать на Каилисе, – обронил Кей. – Вот увидишь.

– Ладно, – сдался мальчик. – Только проверь счет, когда будешь в городе. Если деньги поступили, то Каилис отменяется.

– Проверю. – Кей поднялся из-за стола. – Как твои предчувствия? Местная Служба нами не интересуется?

– Я уже не знаю, подозревали нас на Инцедиосе или нет, Кей, а вот Генриетта…

– Старушка умна, – согласился он. – Но ей плевать на Службу. Все ее догадки – разминка для ума.

– Она знает, что такое «Игла»!

– Я тоже знаю, хоть и не входил в террор-группы. Арти, если человек вел бурную жизнь, а потом обосновался на Таури – значит его достали интриги и перестрелки. Не бойся. Генриетта нас ничем не удивит.

Кею оставалось заблуждаться еще три часа. Артуру – значительно меньше.

– Тебе нужен пистолет? – спросил Дач уже от самой двери.

Артур помотал головой.

– Оттягивайся на всю катушку, – посоветовал Кей, выходя. – Таури для этого идеальна.

Почти час Кертис-младший тренировался на «своей» веранде. Просто так, никаких предчувствий у него не было. Он выполнял четные комплексы синтез-йодо, те, которые были ориентированы на оборону. Йодо не требовала большой физической силы и была идеальным боевым стилем для подростка.

– Мареттянин!

Артур высунулся в окно. Рашель с перекинутым через плечо диском «поводка» стояла у крыльца. Увидев Артура, она просияла и махнула рукой.

– Пойдем гулять!

– Куда?

– Тебе понравится!

Прикрыв окно, Артур натянул кроссовки. Он не привык ходить босиком и вчера изрядно сбил ноги.

…В пяти метрах от него, если по прямой, Рашель почувствовала, как на ее плечо легла тяжелая рука. Она обернулась.

Серебристая маска с хрустальными линзами глаз улыбнулась девочке. Розовые человеческие губы шевельнулись:

– Тихо, детка.

Холодная пластиковая ладонь задушила крик. Маржан Мухаммади знала реакцию на свою внешность. В два шага она оттащила-отнесла Рашель к ближайшей яблоне. Не убирая ладони, нацелила на девочку станнер.

В общем-то сотрудникам СИБ не рекомендовалось применять оружие против детей. Но Каль дала понять, что на сегодня все законы отменяются.

– Бай-бай, – сказала Маржан, направляясь к крыльцу. Кадар уже открывал дверь, и его «Довод-36» слегка повел стволом, заглядывая в узкую щель.

«Чисто», – решил Кадар, входя в дом. Маржан поспешила за ним – сзади уже доносилось частое дыхание булрати. Ей не хотелось опоздать к началу заварушки.

В этот миг Артур Кертис начал спускаться по лестнице со второго этажа, а Генриетта Фискалоччи, дремавшая в холле, подняла взгляд от журнала «Женщины Таури». Она увидела тощего высокого мужчину с интеллектуальным полизарядником последней модификации, девушку-механистку и маячившего за их спиной булрати.

– Какого дьявола! – громко воскликнула Фискалоччи.

Ствол «Довода» уставился ей в лоб.

– Заткнись, перечница. – Механистка сделала шаг в ее сторону. – СИБ. Где мужчина и мальчик?

Генриетта Фискалоччи посмотрела на лестницу, где, невидимый для Маржан, оцепенел Артур. Ее взгляд был чист и безмятежен.

– Девочка, кто старший в вашей бригаде?

– Я. – Отстранив булрати, в дом вошла светловолосая женщина в силовой броне.

– Вон! – сказала Генриетта Фискалоччи. – Я полковник СИБ в отставке. Мой дом экстерриториален.

Артур Кертис с трудом поборол желание присесть на ступеньку.

Изабелла долю секунды колебалась:

– Ахар, придержи старуху, у нее бред.

Булрати положил когтистую лапу на лицо Генриетты и старательно изобразил человеческую улыбку.

– Проверить все, – приказала Каль. Ее голос дрогнул – она почувствовала, что побеждает.

Маржан скользнула по холлу. Бросила быстрый взгляд на лестницу, ведущую вверх, – там никого не было. Едва слышный, даже для механистки, звук заставил ее поменять планы.

– Второй этаж, Кадар. – Маржан повернулась к лестнице спиной и уставилась на дверь из цветного стекла, ведущую из холла. Звук повторился. Маржан Мухаммади прошла сквозь дверь, не потрудившись ее открыть.

Это была длинная светлая комната. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, в прозрачной стойке-вертушке переливались оптические диски. На экране проигрывателя беззвучно сменялись пейзажи Терры – шла учебная программа. В глубоком кресле, глядя в экран, сидел большой черный кот.

Маржан навела на него станнер.

Кот зашипел и выпрыгнул в открытое окно, похожий на негатив молнии. При этом он ухитрился ударить лапкой по выключателю проигрывателя, и экран погас.

Мухаммади захохотала. Старая карга развлекается нейростимуляцией животных? Что ж, законы Империи в этом вопросе не ведали снисхождения. Вряд ли бывшая сотрудница Службы рискнет подать жалобу на действия своих коллег.

Она пошла через комнату еще к одной двери. Осколки цветного стекла сыпались с ее плеч на пол.

В дом вошел Луис Номачи. Удивленно уставился на булрати, зажимавшего рот сидящей в кресле старухе.

– Смени Ахара, – приказала Каль. – Хозяйка бредит. Ей кажется, что она полковник СИБ в отставке.

Луис поморщился. Он не любил вступать в конфликты с сослуживцами – пусть даже с других планет, пусть даже отставниками. Но спорить с Каль ему хотелось еще меньше. Он подошел к старухе.

Ахар, отпустив Генриетту, двинулся к лестнице.

– Вам это даром не пройдет, – холодно сообщила старуха.

Города на Таури были маленькими и патриархальными. Кей провел несколько часов в тихом кафе, которое любил много лет назад. Оно совсем не изменилось. Здесь по-прежнему подавали отличный кофе, великолепных цыплят-гриль, два десятка сортов фруктового мороженого. Кею даже показалось, что он узнал нескольких завсегдатаев.

Потом он заказал два билета первого класса на Каилис. Сейчас ему не требовалось изображать торгаша-скупердяя. Ему оставалось еще купить «Конвой» для Артура – Кею не нравилась мысль, что мальчик безоружен.

Остроносенькая смуглая девочка сидела под деревом. Со стороны казалось, что она отдыхает. Вот только неуверенные движения рук, которые никак не могли дотянуться до лица, выдавали истину.

Кей склонился над девочкой. Ему повезло – он снова предпочел приземлить флаер на поляне. На Таури редко стреляли в детей из станнера, и выводы сделать было несложно.

– Не пытайся говорить, – сказал он. – Высшие функции восстановятся позднее.

Одной рукой он поправил девочке юбку, другой – сбросил с лица пару крупных муравьев. Его движение было почти нежным.

– Ты подружка Арти?

Девочка кивнула.

– Его забрали?

Снова слабый кивок.

– В доме засада?

Неуверенный жест – то ли «да», то ли «нет». Кей снял с плеча девочки металлический диск. Безынерционный силовой «поводок»…

– Хочешь помочь мне?

Девочка часто закивала.

– Когда я войду в дом, медленно досчитай до десяти и включай «поводок». Поняла?

Кей положил руку девочки на кнопку, снял устройство с предохранителя и защелкнул на поясе карабинчик «поводка». Оставалось надеяться, что ремень действительно сделан из натуральной кожи и сможет выдержать рывок.

– Ты не бойся, – сказал он девочке, поднимаясь. – К тебе они ничего не имеют. Только нажми кнопку, хорошо?

В тишине бесконечных садов Кей Дач пошел к дому – убивать.

– Терпи, – сказал Кей девочке. Он держал ее голову на коленях, а Генриетта суетилась, стягивая одежду и накладывая на раны повязки. Диван, где уложили девочку, покрылся бурыми пятнами.

– Вот ведь зверь, зверь чужой… – бормотала Генриетта. – Ребенка изодрал… не стесняйся, маленькая. И не бойся ничего. Булрати сдох, совсем сдох. Дяденька Кей его убил, неповадно будет.

– Тетенька тоже не дремала, – глядя на обугленный косяк двери, заметил Кей. Они вытащили труп и сбросили в яму с компостом, но запах еще оставался.

– Ничего, ничего, – продолжала ворковать Генриетта. – Ранки-то неглубокие, даром что на вид страшные. За неделю затянем, а потом будем шрамики рассасывать. Тетя Фискалоччи умеет лечить, будешь красавицей, как раньше.

– Это обязательно? – спросил Кей. – Сюсюканье? Я замечал за вами и другой лексикон.

– Дядя Кей грубый, – сообщила Генриетта. – Грубый, хоть и хороший. У нас планета тихая, мы таких людей пугаемся. Мы здесь мирные… старички, детишки…

– Да, потому что молодежь обычно служит в Имперских силах, – уточнил Кей. Подмигнул девочке, терпеливо сносившей как перевязку, так и болтовню старухи. Та подмигнула в ответ – довольно-таки свободно. Оглушение проходило.

– И последний пластырь… – вздохнула Генриетта. – Травкой бы лучше, целебной, да хрен она поможет при таких ранах.

Кей лишь покачал головой. Спросил у девочки:

– Говорить не пробовала?

Та облизнула губы. Прошептала:

– Рашель.

– Что?

– Рашель. Меня зовут так.

– Я Кей. Спасибо за «поводок».

– Вы Артура выручите?.. Ой!

Генриетта виновато отдернула руку. Покачала головой:

– А ведь ребрышко сломано. Терпишь небось?

– Терплю, – призналась Рашель. – Вы не спешите с врачами, если надо время потянуть. Я понимаю.

Кей и Фискалоччи обменялись взглядами.

– Вот такие у нас рожали между рейдами, – сказала Генриетта. – Потому что Империи нужны были солдаты. А потом лезли под выстрелы.

Маленькие сучки вечно лезут под дюзы…

Кей Дач тряхнул головой, словно пытался вытрясти память. Сказал:

– Мне надо идти. А вам – вызывать врачей.

Генриетта заколебалась:

– Рашель, девочка моя, ты потерпишь пятнадцать минут?

– Хоть час.

– Только четверть. Кей, тебе нужно выпить кофе.

– Ну, если нужно. – Кей опустил голову девочки на подушку и сказал: – Артура я спасу. Будь уверена.

– Там есть такая… с серебряным лицом.

– Я сделаю из него сережки и пришлю тебе.

– Лучше колечко, – подумав, ответила девочка. – Мне мама запрещает уши прокалывать. И… так интереснее. А вы к нам еще прилетите?

– Конечно. Зализывать ссадины. Или вербовать головорезов для небольшой войны.

– Я первая, – без тени иронии сказала Рашель.

Кофе был, по местным традициям, из ледяных сливок, с кубиками льда и почти несладкий. Генриетта щедро плеснула в чашки какой-то остропахнущей настойки – Кей с такой вольностью раньше не сталкивался, но спорить не стал.

Честно говоря, он не отказался бы от полстакана коньяку. Но Фискалоччи не предлагала, хотя бар в ее комнате был полон. Комната скорее подошла бы наемнику-террористу, чем старушке садовнице.

– Воспоминания о трудных родах? – Кей кивнул на развешанное по стенам оружие. Здесь был даже «Ультиматум», и Дач улыбнулся ему как старому знакомому.

– Зря иронизируете. – Генриетта отставила чашечку. Погладила черного кота, примостившегося у нее на коленях. – Я была и акушеркой в десанте.

– Поработали и на жизнь, и на смерть?

– Успеть было нетрудно. Война длилась семьдесят лет, если вы помните.

– Я тогда еще не родился.

– Неужели? Так легко попали в сигмовидку…

– Учитель был хороший.

– Почему был?

– Умер. И уши я тоже не отрезал.

– Кей, Кей. – Фискалоччи покачала головой. – Грубый мальчик.

– Почему вы мне помогли? – в упор спросил Кей.

– Я была полковником террор-групп при СИБ. Мой дом неприкасаем для Службы. Это привилегия, подаренная Императором, и ни одна омолодившаяся дурочка не вправе ее нарушать.

Кей знал, как звали единственную женщину-полковника в короткой и мрачной истории террористических отрядов. Но он предпочел оставить это знание при себе. Женщина, отправившая на тот свет полтораста тысяч чужих и пару сотен людей, имела право жить под каким угодно именем.

Более того, под своим именем она прожила бы недолго. Заключая Тройственный Альянс, Меклон и Булрати особо оговорили список людей, с которыми они остаются в состоянии войны. Старушка, называющая себя ныне Фискалоччи, в этом списке была.

А сказанное ею становилось признаком немалого доверия… или порции яда в кофе.

– Когда на людей охотятся с чужими, мне это не нравится, – невозмутимо продолжала старушка. – Ко всему прочему вы и мальчик, который называется вашим сыном, мне чем-то симпатичны.

– Мне пора, – сказал Кей.

Генриетта опустила кота на пол, кивнула:

– Да, к сожалению… Я была бы не прочь поболтать с вами пару вечерков, но… Кей, запоминайте то, что я скажу…

Он слушал семь минут. Краткие, предельно выверенные характеристики каждого налетчика, появившегося в доме Фискалоччи. …Вязкий, прямолинейный, из стандартной ситуации выжмет все, но ей был нужен только мальчик, когда его взяли… меклонец новейших модификаций, он бы стер тебя в пыль, но в походной трансформации его конечности движутся асинхронно. Верный признак неполного сращения органической и механической частей, решай сам, чем это поможет… Если не брать физической силы, то она опаснее меклонца. У нее честолюбие внутри…

– Повторить? – спросила Генриетта.

– У меня абсолютная память.

– Понятно. В направлении я уверена, ушли они на юго-восток, расстояние сам узнаешь. Твой «Шмель» на клумбе с незабудками, подбери. Что еще-то, дай Бог памяти… Тяжелое вооружение?

Кей взглядом указал на стену.

– Все заряжено и исправно. Но – только старые модели. Ностальгия.

– «Довод» оказался не слишком убедительным, – разглядывая оружие, заметил Кей.

– «Эскалибур» хорошо бы. Увы, не имею… И бронюшка моя тебе не поможет – больно плечи отрастил. Не бери «Ультиматум»! Даже ты с ним выдохнешься!

– Я возьму «Шанс», – решил Кей, отстегивая крепления.

Генриетта умиротворенно кивнула и произнесла:

– Приятно, что не вся молодежь впала в маразм. Бери. Это хороший «Шанс».

– Да, – согласился Кей. – Один из ста.

Артур не помнил, как его принесли в корабль Службы. Меклонец то ли не рассчитал, то ли сознательно всадил ему оглушающую мощность заряда. Очнулся он от боли в груди.

Крошечная квадратная комнатка – копия дарлоксианской клетки, только непрозрачная… изнутри. Унитаз, умывальник, поролоновый матрас на полу. Он лежал, обнаженный, а мужчина в силовой броне наклеивал ему на грудь электроды.

– Очнулся? – спросил Номачи, не прерывая работы. Ввел под кожу мальчика очередную платиновую иголочку, наложил поверх фиксирующую пленку. – Интересно, что я делаю?

Артур кивнул.

– Очень просто, дружок. Это реанимационный комплекс. Если ты остановишь сердце или перестанешь дышать, то комплекс возьмет на себя управление этими функциями. Ясно?

Дверь в камеру открылась. На пороге стояла Изабелла Каль, женщина, допрашивавшая Артура на Инцедиосе. В той же свободной синей юбке и белой блузке с широкими рукавами. Кертис не узнал ее в доме под силовой броней, но сейчас почувствовал странную гордость. Его интуиция не соврала. Они вовремя бежали с Инцедиоса, но Служба смогла их догнать.

– Закончил, Луис?

– Сейчас.

– Заканчивай и иди в рубку. Здесь слишком тесно.

– Я лучше попотею в броне, но не дам мальчишке уйти, – с легкой обидой сказал Номачи.

– Молодец.

Луис приклеил к коже мальчика управляющую микросхему. Вынул баллончик с фиксатором и аккуратно покрыл грудь Артура прозрачной пленкой.

– Готово.

– Иди!

Номачи поднялся, бросил на Артура последний довольный взгляд и неуклюже вышел. Кертис-младший и Изабелла Каль остались вдвоем.

– Вот мы и снова встретились, – сказала Каль почти ласково, садясь на корточки рядом с Артуром. – Знаешь, что мне нужно?

– Хороший психотерапевт.

Изабелла засмеялась. Голос ее был звонким, счастливым.

– Нет, теперь это ни к чему. Ты Артур Ван Кертис. Скажешь, что это не так?

– Я не буду отвечать на вопросы.

– Мы умеем их задавать, Артур. Вы проиграли, и выбора у тебя нет.

– Где Кей?

– Значит, задавать вопросы ты хочешь? Ладно, я отвечу. Кея скоро приведут.

– Ха-ха, – самым противным голосом, который смог изобразить, сказал Артур.

– Веришь в его силы? Не буду спорить. При толике удачи хорошо тренированный человек может спастись от булрати… или убить его. Но Кей мне особо не нужен. Это пешка, прикрывавшая короля. А король… – Изабелла протянула руку, похлопала Артура по бедру, – …король получил пат.

– Знаете, – задумчиво сказал Артур, – я вас совсем не стесняюсь.

На лице Каль мелькнуло странное выражение, сменившееся улыбкой.

– Тебе же не двенадцать, дружок. Твой хитрый папа прогнал тебя через аТан, чтобы всех обмануть. Но тебе шестнадцать лет, думаю, ты имел достаточно девчонок, чтобы привыкнуть…

– Нет. – Артур улыбнулся, и улыбка Каль не понравилась. – Я стеснительный. Но на вас мне наплевать. Вы уже мертвы. С того момента, как натравили на нас с Кеем свою банду, – мертвы. Я не комплексую перед трупами.

– Придется доказать тебе, что я живая. – Голос Каль не обещал ничего хорошего. Но ее руки, казалось, жили своей жизнью.

– У вас не будет аТана, у вас не будет работы, у вас не будет родины, – продолжал Артур. – Вас сошлют в такую дыру, что для нее даже нет названия. По личному распоряжению Императора… он… согласится… с Ван Кертисом…

– Ну как, я еще живая? – Каль засмеялась.

– Вам и вправду нужен психиатр, – сказал Артур.

– Нет, мальчик. Мне нужен аТан, и ты расскажешь, как твой отец проводит последнюю фазу сборки. Мне нужна инструкция, как убивать людей с нейронной сетью. И последнее, что мне нужно… – Каль нагнулась над мальчиком, прошептала: – Это – правда о том, куда ты летишь. Что за дела у Кертиса, если он отправляет по ним своего сына?

– У вас воняет изо рта, – сказал Артур.

– Ты мне надоел, – сообщила Каль. Дверь в камеру открылась, и она поднялась с коленей. Маржан Мухаммади бесстрастно смотрела на них. – Хорошо, что пришла. Поработай с мальчиком.

– До какой степени?

– До три «а». – Каль подмигнула Артуру: – Тебе понравится.

Чен Чамри стоял шагах в двадцати от корабля – там, где выжженная двигателями земля переходила в ряд обугленных деревьев. Каль не требовала постановки охранения, но сержанту Имперского десанта претила мысль о такой расхлябанности. Он выгнал из корабля шесть рядовых, расставил посты и теперь просто отдыхал, разглядывая окрестности.

Сам Чен родился на Ментаре, планете жаркой, засушливой, хоть и не лишенной странного очарования бескрайней пустыни. Сейчас Чен пытался решить, нравится ему на Таури или нет. Пока минусов было больше – избыток деревьев, слишком темное небо, прохладный (для ментарца) климат.

Нравилось Чену лишь изобилие фруктов. Он сорвал с дерева странный плод, выглядевший как яблоко, но со вкусом клубники, и пошел к серебристому конусу корабля.

– Хей! – сказали из-за спины. Чен повернулся.

Кея Овальда он узнал сразу. Оружие в его руках – лазерный многоствольник – тоже. В десанте умели пользоваться старинной техникой.

– Не сходите с ума, – попросил Чен. – Бросьте оружие, и вам сохранят жизнь.

Человек, за которым так упорно гонялась Каль, молчал. Чена прошиб пот. Шесть стволов «Шанса» вращались на холостом ходу, глядя ему в живот.

– С вашим сыном все в порядке. – Чен сделал шаг к Овальду. – У Службы Инцедиоса есть вопросы к вам. Опустите оружие, вы же просто коммерсант!

Кей Овальд рассмеялся. Легкость, с которой он держал многоствольник, заставила Чена осознать нелепость собственных слов.

– Вы же не собираетесь штурмовать корабль в одиночку?! – крикнул Чен. До ближайшего поста было полсотни метров – его должны были услышать.

– Нет, не собираюсь, – включая веерник, отозвался Кей.

Каилис встретил Кея дождливым, сумрачным утром. Он почти забыл, что на свете бывает осень, но немногие планеты были так богаты, как Таури или Терра, чтобы позволить себе полную климатизацию. Пассажиры – неполных три десятка человек – стояли под брюхом лайнера в ожидании транспорта. Метрах в сорока, из грузового трюма, уже вовсю выгружали контейнеры.

– На нас разве что не плюют, – пробормотал стоящий рядом с Кеем мужчина. – Не находите?

Кей лишь пожал плечами.

– И так каждый раз… стоит полететь грузопассажирским с Таури…

Дач смотрел на дождь. Серый бетон, тянущийся до горизонта, покрывали битые зеркала луж. Тянуло сыростью, видно, дождь зарядил всерьез и надолго. Тепло, шедшее от горячей обшивки, только подчеркивало неуют.

– Имперский корабль идет через трое суток, да и цена… Вы не в курсе, почему повысили тариф?

Лайнер наконец-то окончательно промок, и с бортов заструились черные от нагара струйки. Мир вокруг словно задернули темной шторой.

– Я здесь случайно, – сказал Кей.

– Да нет, все тарифы подняли, – оживился мужчина. – Все направления, все виды перевозок. Это…

– К войне, – сухо отозвался Кей. Случайный собеседник замолчал, обдумывая. Потом принужденно рассмеялся:

– А вы пессимист! Говорят, прошла серия диверсий на топливных заводах, вот и…

– Я и говорю – к войне, – терпеливо разъяснил Кей. Оранжевый автобусик космопорта плавно вкатился под брюхо лайнера.

– Вы пессимист, – печально повторил мужчина.

– А вы болтун. – Кей подхватил сумку и пошел к автобусу. Пять суток полета он провел, не выходя из каюты. Ему было плохо. Он провалился… полностью провалился как телохранитель.

Хотя убийца из него по-прежнему был неплохой.

Томми Арано, слушатель третьего круга общеобразовательной программы, вышел из школы. Ему было тринадцать, и по законам Каилиса он не мог управлять даже мопедом. Нельзя сказать, что Томми это особо удручало. Он любил дождь. Квадрат школьного двора, обычно пыльный и многолюдный, был вымыт и свеж. Сиреневый сумрак, сменивший полуденный зной, сделал опротивевшие учебные корпуса таинственными и незнакомыми.

Ахмеди, его знакомый с четвертого круга, снимал с охраны свой мотоцикл, припаркованный на стоянке. Заметил Томми, махнул рукой:

– Эй, герой, довезти?

Томми помотал головой. Ахмеди, пожав плечами, включил двигатель. Медленно проехал мимо, бросив на ходу:

– Не намокнешь?

– Не-а, – натягивая капюшон, ответил Томми.

– Правильно, я тебя довезу, – сказали за его спиной. Томми обернулся. Длинный плащ с поднятым воротником, надвинутая на глаза шляпа – все это помешало ему сразу узнать человека, которого он видел лишь раз. Когда он все-таки вспомнил – скорее по голосу, – было поздно.

Кей Альтос положил руку на его плечо, сказал:

– Я же обещал, что вернусь. Помнишь?

Томми не смог ответить – язык ему не повиновался. Ноги тоже стали ватными, но он устоял. То, чего мальчик уже почти перестал бояться, то, что снилось ему в кошмарах, – случилось.

Убитый им негодяй ожил и вернулся мстить.

– Дай-ка лапку, – сказал Альтос. Томми поднял руку – как во сне. Альтос защелкнул на ней, рядом с дешевыми электронными часами, широкий браслет, потом продемонстрировал мальчику свое запястье, точно с таким же. – Силовые наручники. Мы теперь неразлучны, понял?

Томми молчал, и Кей стал неторопливыми, умелыми движениями обшаривать его одежду. Потом заглянул в планшетку с тетрадями.

Проезжавшая мимо машина притормозила. Стекло медленно опустилось, и Данияр Вазаде, учитель древней истории, подслеповато уставился на своего лучшего ученика.

– Томми, все в порядке?

Альтос неторопливо достал из кармана плаща пистолет. Нацелил Вазаде в лоб и сказал:

– Все очень хорошо. Ты поедешь домой и будешь жить долго и счастливо.

Невидимая миру борьба в душе учителя продолжалась секунд пять, и Кей счел, что он отважный человек.

– Прошу прощения, – отводя глаза от бледного лица Томми, ответил Вазаде. То ли Кею, то ли мальчику. Стекло поползло вверх, машина набрала скорость.

– Когда речь идет о жизни и смерти, малыш, – задумчиво проговорил Кей, – друзья убывают в количестве. Что уж говорить о знакомых, их число становится даже меньше нуля.

Он сделал несколько шагов, словно забыв о Томми. Рывок силовых наручников бросил мальчика на колени, на мокрый шершавый камень мостовой.

– Не зевай, – сказал Кей и повел рукой, поднимая Томми на незримой цепи силового поля. – Обидно быть марионеткой, верно?

От рывка капюшон слетел с головы мальчика, и дождь теперь лил в лицо. Он был этому рад – он не любил плакать. Кей Альтос, опустив руки в карманы, глядел на него.

– Я вот тоже прыгал-прыгал под чужими ниточками, а теперь решил открыть свой театр, – непонятно сообщил он. – Ты у меня будешь ведущим актером.

Он вновь зашагал прочь от школы, и на этот раз Томми побежал за ним. Браслет на руке был теплым, почти горячим, но эта теплота не радовала.

Уже за пределами школьного комплекса, на шоссе, вдоль которого тянулись ряды безликих многоэтажек – их не скрашивал даже дождь, – удача решила подмигнуть Томми Арано. Рядом с «мицан-торнадо», к которому вел его Альтос, на обочине взревывал десяток мотоциклов. Лучи фар ленивыми щупальцами ползали по темноте, высверкивая капли дождя.

– Ребята! – крикнул Томми. Фары развернулись в их сторону, заливая радужным от дождя светом.

– Зря, – сказал Кей, останавливаясь. – Но я рад, что ты не совсем онемел.

К ним подошли, неторопливо, стараясь не попасть в круг света. Хриплый ломающийся голос спросил:

– У тебя проблемы с дяденькой, герой?

Кей вдруг усмехнулся и доверительно сообщил Томми:

– А я знаю, как ты заработал это прозвище…

Мальчишка не ответил. Ему вдруг показалось, что он свалял дурака. Альтос сделал шаг – в темноту.

– Стой где стоишь! – выкрикнул мальчишечий фальцет. Кей остановился. И почти добродушно сказал:

– У него проблемы, ребята. Но это только наши проблемы.

– Ошибаешься, – возразил обладатель хриплого голоса. – Проблемы теперь только у тебя… Томми, иди к машинам!

– Объясни им, – попросил Кей.

Томми Арано поднял руку. Темнота отозвалась на вид силовых наручников разноголосой бранью. В общем-то это было то, чего добивался Альтос.

– Пацаны. – Томми беспомощно щурился, в той же мере стесненный светом, как и Кей. – Это тот, который… которого… у него был аТан!

В этот миг Кей начал двигаться. Он не рассчитывал, что упоминание об аТане остановит толпу подростков. Нужен был только миг растерянности.

Дальнейшее было просто делом техники. Ему мешал Томми, пристегнутый к правой руке двухметровой силовой нитью, но даже полная потеря конечности не выводила телохранителя его класса из строя. На аккомодацию к темноте Кей Дач, супер со Второй планеты Шедара, затратил меньше секунды. Потом он лишь двигался – молча и монотонно.

Их было семнадцать – многие мотоциклы несли в эту ночь двоих седоков. Три девчонки, двое мальчишек лет десяти – их Кей даже не бил, просто отшвыривал в стороны. Может быть, слишком жестко – они не делали попыток подняться. Но двое подростков с лазерниками в руках, безуспешно выцеливавшие темноту, не оставили Кею свободы маневра.

Томми волочился за ним по грязи, словно необычный, но не слишком эффективный якорь: Кей продвигался сквозь хрупкие тела своих противников слишком быстро. Толпа заставила его пустить в ход рефлексы, нажитые годами тренировок. Он ломал руки с зажатыми в них кастетами, насаживал мальчишек на их собственные ножи, блокировал редкие неумелые удары. Двое старших, лет семнадцати, у которых были пистолеты, упали, так и не успев выстрелить ни разу. Кей отключил их приемами, которые могли показаться щадящими со стороны.

Последним был мальчишка, ровесник Томми, с грави-дубинкой. Он крутился на месте, ошалев от происходящего, уже не видя ничего вокруг. Кей просто подошел к нему, взял за тонкую кисть с зажатым оружием и ударил мальчика его собственной дубинкой.

Ночь кричала, плакала, стонала детскими голосами. Кей поднял Томми за воротник куртки, заорал:

– Ну, чего ты добился?

Мальчик не ответил, захлебываясь рыданиями, на которые никогда не был способен Артур Кертис. Кей впихнул его в машину, мокрого, перемазанного грязью с головы до ног, включил двигатель. Крики остались позади, только Томми на заднем сиденье всхлипывал, повторяя:

– Гад, гад, зверь, гад…

Кей не обращал на него ни малейшего внимания. Он набрал двузначный номер на клавиатуре телефона и быстро сказал:

– Учебный центр номер семнадцать, на выезд. Молодежная драка, много раненых, нужны реанимационные машины.

– Кто говорит? – Диспетчер службы спасения не казалась слишком уж шокированной.

– Очевидец, – буркнул Кей, отключаясь. Бросил взгляд на Томми и добавил: – Невольный.

Каль лениво потянулась, прикрываясь одеялом. Насмешливо посмотрела на Номачи.

– Ты сошла с ума, – сказал он.

– Тю-тю-тю. – Изабелла зачмокала губами. – Какие эмоции, мой сдержанный друг…

– Каль, армия сожрет нас с дерьмом. Если уж ты решила прикончить десантников… боги, они же все с аТаном… то зачем самим лезть в пасть к Лемаку?

– Теперь он отнесется к нам серьезнее. Я поговорила с ним, Лемак согласен подождать объяснений.

– Каких объяснений? Зачем? У нас сын Кертиса! Берем курс на Терру, на Эндорию, в любой крупный центр… – Луис встал с кровати, прошелся по каюте. Каль поморщилась, но он ее реакции на свою наготу не заметил. – Сообщим все, сдадим мальчишку, нас вытащат из любых неприятностей. Каль, ты же имеешь право на доклад Императору! Это еще лучше! Без орденов не останемся.

– Засунь орден в свою жирную задницу, – сказала Каль. – Или оденься. Пост заместителя на дикой планетке, это что, венец твоих мечтаний?

– Пока – да! Со временем – увидим! – Гордо вскинув подбородок, Луис потянулся за одеждой.

– Нет, ты болван. – Каль присела. – Император в ладах с Кертисом, вынужденно, конечно. Он не станет рисковать всем. А вот если мы раскрутим пацана сами, если аТан превратится в государственную монополию – что останется от Кертиса-старшего? Ноль.

– Так зачем нам Лемак? – истерически воскликнул Номачи.

– Мальчик выдержал допрос три «а» без единого писка. Сыворотка правды в его крови распалась через четыре секунды, нейроподавление вызвало глубокий и здоровый сон. Мы можем его убить, но не более того.

– А Лемак?

– У армии свои лаборатории, своя контрразведка, своя школа допрашивания. Объединившись, мы можем раздавить мальчишку. Лучше награда на троих, чем каторга для нас с тобой.

Номачи засопел, похожий сейчас на жирного и противного ребенка. Потом поинтересовался:

– Почему на троих? Маржан, Т/сан…

– Они рядовые исполнители. Им ничего не светит, кроме очередного звания или взыскания по службе. Мы рискуем, Луис, мы! Но и сливки будем снимать первыми.

Номачи с сомнением кивнул:

– Ну… мы рискнем. Раз уж мы начали.

Каль с трудом подавила желание сломать любовнику шею.

– Больно было умирать? – спросил Томми. Кей покосился на него, продолжая вести машину.

– А ты не заметил?

Мальчишка продолжал храбриться. На него нашло то бесшабашное состояние, которое частенько охватывает взрослых людей перед лицом смерти и почти никогда не посещает детей.

– Заметил. Ты вопил, как недорезанный гаял. Даже противнее.

– Очень остроумно, – согласился Кей. – Твой голосок вряд ли окажется громче.

Центр Ангобада давно остался позади, потом исчезли жутковатые лачуги окраин. Лишь иногда вдоль дороги тянулись высокие заборы особняков, за которыми теплели окна. Томми провожал их свет тоскливым взглядом. «Мицан» шел на полной скорости, иногда перехватывая управление так деликатно, словно Кей сам справлялся со всеми сложностями неосвещенного мокрого шоссе.

– Снял домик в пригороде? – спросил Томми. Альтос промолчал. Мальчишка осторожно подался вперед.

– Не советую, – не поворачиваясь, сказал Кей. – Ты ведь уже признавал, что не сумеешь меня задушить.

Дождь все лил и лил, стирая последние признаки дня. Томми, скорчившись на заднем сиденье, смотрел на широкий затылок Альтоса. Будь у него хоть что-нибудь поувесистее папки с тетрадками, он бы рискнул.

– Я думал, что ты врешь про аТан, – неожиданно признался он. – В кино так часто бывает – бандит пускает слух, что у него аТан, и его все боятся.

– Жизнь не кино. Куда похуже, мальчик.

– Все равно я не жалею. Я отомстил за Ленку. А кто-нибудь отомстит за меня.

– Очень возможно.

Томми поежился:

– А почему ты вызвал врачей к школе? Ты же не любишь детей. И по телевизору говорили, ты наемный убийца с повадками садиста.

– Они вступились за глупого друга. Это заслуживает уважения, не находишь? Кстати, мы приехали…

Машина замедлила ход, подъезжая к бетонной стене. Символическая высота ограждения, за которым тянулись длинные ряды ангаров, вполне компенсировалась эмиттерами силового поля, установленными вдоль стены. Сейчас защита была выключена – в дождь она тратила слишком много энергии даже в режиме ожидания. Кей остановил машину у прозрачной будочки проходной – над ней щит был включен.

– Я буду кричать, – быстро сказал Томми.

– Кричи, – согласился Кей, включая переговорник.

– Вы в охранной зоне космопорта Каилис-грузопассажирский, – произнес чей-то скучающий голос. – Цель вашего появления?

– Помогите! – крикнул Томми. Кей, словно и не заметив этого, сказал:

– Мой катер на семнадцатой стоянке.

– Первичный пароль?

– Помогите! Меня хотят убить! – надрывался Томми.

– Домино, тридцать, альфа, семь, – продиктовал Кей.

– Спасибо за пользование нашим сервисом, – сказал охранник. – Проезжайте по световому лучу.

– Ну помогите же… – прошептал мальчик. Кей неторопливо отключил переговорник, въехал в открывшиеся ворота. Сказал:

– Дождь, слякоть, досмотр не обязателен… Переговорник машины настроен на мой голос, дурачок. Он фильтрует посторонние шумы.

Машина медленно ползла вдоль ангаров, следуя за пятнышком оранжевого света. Томми молчал.

– Я так уже провозил одного типа, – сообщил Кей. – Он мне крупно насолил – ранил клиента. Я ведь не киллер, я телохранитель. Это чуть-чуть другое… А того господина я закрепил под дюзами катера и взлетел.

Мальчик издал всхлипывающий звук.

– Ты не бойся, у тебя судьба интереснее, – заверил Кей. У семнадцатого ангара Кей продиктовал еще один код – на этот раз автомату. Широкие двери разошлись, и машина въехала внутрь. Зажегся свет – длинная белая панель под крышей.

– Мы почти дома, – сказал Кей, откидываясь в кресле. Он понял, что успел забыть свой катер и соскучиться по нему.

Гиперкатера появились лет десять назад, с изобретением реаджекс-привода, не требовавшего столько места, как более дешевый интерфазник. Катер Кея уже успел слегка устареть, но это была крепкая модель, вышедшая с эндорианской верфи, лучшей в Империи. Жилой отсек, десятиметровый овал, крепился к двигательной установке, шару чуть меньшего диаметра, двумя длинными решетчатыми фермами. Между ними тянулся цилиндр кваркового реактора. Некоторые раскрашивали катера в цвета своих планет или имперский биколор. Кей предпочитал простые цвета – серый и черный. Но нанесли их на корпус под руководством опытного дизайнера, придав мирной машине обманчивую внешность военного кораблика.

– Привет, парень, – сказал Кей, опуская стекло.

– Привет, незнакомец, – донеслось от корабля низкое контральто. – Ты похож на моего хозяина.

– А я он и есть, – ответил Кей.

– А не врешь? – Голос поднялся, обретая интонации сварливой жены.

– Не вру!

– Может, и пароль скажешь? – вкрадчиво поинтересовался корабль.

– Да раз плюнуть!

– Ладно, входи, гулена, – чистым лирическим сопрано согласился катер. Из кабины плавно выдвинулся трап.

Кей открыл дверь и гордо сказал Томми:

– Ему только в «Аиде» петь, не находишь? Голос ставила бывшая певица… из любви к искусству.

Мальчику сейчас было не до вокальных способностей гиперкатера. Он выбрался из машины, беспомощно огляделся. Ангар был пуст, только в дальнем углу высился распределительный терминал. Шланги и кабели были аккуратно свернуты, но пульт светился. Там наверняка был телефон, но наручники не давали никаких шансов до него добраться.

– Не спи, – направляясь к трапу, сказал Кей.

– Мальчика тоже впускать? – полюбопытствовал корабль.

– Да, придется…

– Я, в общем, не напрашиваюсь, – в последнем приступе отваги сказал Томми. Кей захохотал.

По сравнению с жилым отсеком грузовика гиперкатер был вершиной комфорта и уюта, но Томми в отличие от Артура этого оценить не мог. Каюта скорее подошла бы лайнеру средней руки, чем крошечному суденышку. Мягкий ковер на полу, кресла, хрусталь в горке из темного дерева, пара хрупких столиков. На одном даже стояли цветы в вазочке… увядшие.

– Долго болтался в этот раз, – сообщил катер, когда Кей неодобрительно глянул на букетик. – Кстати, по местным сетям сообщили, что ты убит.

– В первый раз, что ли? – Кей вынул букетик и отправил его в керамический сосуд, стоявший на полу. В сосуде заурчало.

– А еще говорили, что убийца – мальчик лет тринадцати, ровесник нашего гостя, как я понимаю?

– Если бы не я сам отлаживал твою логику, то пришлось бы счесть тебя разумным, – сказал Кей.

– Благодарю, – сухо ответил корабль, в очередной раз сменив колоратуру – на баритон.

Кей посмотрел на Томми. Тот стоял у закрывшегося входа, беспомощно теребя браслет на кисти. Кей вздохнул и расстегнул свою половинку наручника. Браслет на руке Томми щелкнул, спадая. Мальчик дернулся.

– Что будем делать… убивец? – спросил Кей. – Медленно запихивать тебя в утилизатор, приклеивать под дюзы, нарезать кусочками, облучать из алгопистолета, пороть?

Губы Томми задрожали. Он заплакал.

– О, – разочарованно сказал Кей. – Укатали силикоида кислородные планеты… Тот, да не тот.

– Чего… чего ты хочешь?

– Иди в ту дверь, там душ. Вымойся, на тебя противно смотреть – грязь и сопли…

– Зачем?

– Я предпочитаю убивать свежевымытых детей, – сказал Кей. – Иногда я их даже кормлю ужином. Иди. Одежду сунешь в чистящий блок, достанешь через десять минут.

Он повернулся и вошел в открывшуюся перед ним дверь в маленькую рубку, освещенную огнями просыпающихся пультов.

Когда Кей вернулся в каюту, Томми только начал мыться. Он потратил десять минут, прежде чем убедился, что шлюз не откроется, а корабль даже не подумает вызвать полицию. Кей примерно этого и ожидал. Он приготовил ужин и успел выпить бокал вина, прежде чем Томми Арано рискнул выйти из душа.

– Хочешь есть? – дружелюбно спросил Кей. – На ночь наедаться вредно, но мы уснем не скоро.

Томми отвел глаза. Он успел составить свое мнение о действиях Кея и ничего хорошего не ожидал.

– Поешь, – повторил Кей, наполняя бокал. – Хотя погоди, иди сюда.

Особого выбора у мальчика не было. Он подошел. Кей вынул из заднего кармана его джинсов металлическую расческу, с улыбкой провел пальцами по острым зубцам.

– Ты забыл причесаться, Арти.

– Меня зовут Томми Арано, – безнадежно сказал мальчик.

– Я подзабыл… Пробор налево, верно? Там, правда, есть фен, но мы не в театр собрались…

Кей опустил расческу в свой карман и стал расстегивать на Томми еще влажную рубашку. Мальчик дернулся, но сопротивляться не рискнул.

– Так и думал, – удовлетворенно сказал Кей, разглядывая грубый рубец на левом плече Томми. – Чуть-чуть я промазал… Что, долечиться денег не было? Или считаешь, что шрамы украшают мальчиков? Они даже взрослых не красят, дружок. Иди ешь.

Опасливо поглядывая на Кея, Томми уселся в кресло, быстро застегнул рубашку.

– Сейчас мы проделаем эксперимент над твоим пищеварением, – поигрывая бокалом, сказал Кей. – Ты чего застыл? Это же просто сосиска. Ешь, а я расскажу тебе вечернюю сказочку, нарушая выработку желудочного сока и моторику кишечника.

Он поморщился, глядя, как Томми начал послушно жевать.

– Круто тебя опустили, мальчик. Отвага осталась, а от воли одни ошметки. Вспыхнуть можешь, гореть – нет. По сравнению с этим твои съежившиеся бицепсы и тощие плечи – ерунда.

Томми опустил надкушенную сосиску, впервые поглядев на Кея с проблеском любопытства.

– Что, помнишь? Год назад ты был великолепно развит… для ребенка, конечно. А вот поддерживать форму уже разучился.

– Я расту, – сказал Томми.

– Ага. Вглубь. Ешь, тебе нужны протеины. И перестань бояться, я тебя не убью. Ты даже не догадываешься, каких наказаний избежал, ты счастливчик.

Томми недоверчиво смотрел на Кея.

– Знаешь, кто такой Кертис Ван Кертис?

– У меня семь баллов по политологии, – с нерешительной гордостью сказал Томми.

– А кто такой Артур Ван Кертис?

– Его сын… кажется.

– Пока будем считать так. Ешь! Наша сказочка начнется в грязной гостинице, где мирно спал человек по имени Кей Альтос. Накануне, сажая катер, он перешел на ручное управление, и гравитационные двигатели убили девчонку, делающую свой маленький бизнес… – Кей отставил бокал и уже другим тоном сказал: – Если это для тебя важно, то Кей Альтос не собирался ее убивать. Он даже готов извиниться перед мальчиком, который считает себя братом девочки. И прощает мальчику свою смерть.

– Ты-то жив, – сказал Томми.

– Вряд ли это надолго. У меня больше никогда не будет аТана. В каком-то смысле ты убил меня навсегда. Но я прошу прощения.

Кей поднялся, подошел к Томми, положил руку ему на плечо:

– Мне очень жаль. Я никогда не убивал бесцельно – ни детей, ни взрослых.

– Зачем ты это говоришь? – спросил Томми. Он тихо, беззвучно плакал.

– Ты сейчас поймешь. Ты умный мальчик, хоть и лишен прежних знаний. Дослушай всю историю, ладно?

– Ладно, – сказал Томми.

– Я взял на себя смелость вас разбудить, – сказал корабль. Кей открыл глаза.

Он был в своем катере, самом привычном и родном месте Вселенной. У него не осталось родины, но он создал ее сам. Гражданство Империи и личная планетка десятиметрового диаметра.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Нет, но уже полдень по местному времени. – Голос катера сейчас был сухим и чопорным. Кей поморщился, но ничего не сказал.

Холодный душ снял разбитость, а бритва – щетину. Потом Кей переоделся, медленно и со вкусом выбрал новую одежду – костюм из бежевой ткани спортивного покроя, который надевал лишь в первые месяцы после аТана, белую рубашку, которая стоила дороже обычной на два порядка, но могла отразить лазерный луч средней мощности, обувь из мягкой кожи.

– Прекрасно выглядите, хозяин.

– Сам знаю. Мальчик проснулся?

– Еще нет. Он в фазе быстрого сна. Разбудить?

– Просто сними блокировку с двери. Стоит надеть галстук?

– Разумеется. Почитать вам что-нибудь из классики?

– Разыгрываешь дворецкого? Сам-то чего начитался?

Корабль промолчал.

– Читай, – согласился Кей. – Но не забудь про завтрак.

– Благодарю за доверие. Ваши вчерашние сосиски были отвратительны.

– Что?!

– Ничего, – быстро ответил катер. – Позвольте предложить вам оригинальный роман конца двадцатого века, повествующий о мистических событиях, разыгравшихся в городе…

– Подожди. – Кей задумчиво разглядывал два галстука, словно не решаясь отдать какому-либо предпочтение. – Помнишь, месяц назад ты начинал читать роман о пилоте, потерпевшем катастрофу в пустыне. Продолжи.

– Вы приказали стереть текст, – холодно заявил катер.

– А то ты послушался!

– Да.

– Значит, текст в твоей оперативной памяти. Восстанови и продолжай.

– Хорошо. Итак, мы остановились на том моменте, когда пилот проснулся в тысяче милях от ближайшего жилья. Смею заметить – очевидное преувеличение. Его летательный аппарат был поврежден…

– Я помню, читай. – Кей уселся в кресло, остановившись наконец на темно-золотистом галстуке. Голос катера превратился в мягкий тенор:

– Все это было так таинственно и непостижимо, что я не посмел отказаться. Как ни нелепо это было здесь, в пустыне, на волосок от смерти…

Томми Арано, проснувшись, долго лежал, не вставая. Сколько продлится его заточение, он не знал. Когда мальчик наконец решил подергать дверь и та оказалась открытой, это удивило его почти так же, как то, что он еще жив.

Кей Альтос сидел в кресле, похожий сейчас скорее на молодого преподавателя, чем на наемного мордоворота. Корабль, чей голос показался мальчику удивительно грустным, замолчал на половине фразы:

– На звезде, на планете – на моей планете по имени Земля…

– Умойся, – велел Кей Томми. – В ванной пакет, там зубная щетка и полотенце.

Томми кивнул и прошел через комнату, стараясь не приближаться к Альтосу слишком близко. Не удержавшись, спросил:

– Почему твой корабль все время меняет голос?

– Он еще не определился с самосознанием, – абсолютно серьезно сказал Кей. – Ему непонятен его пол, возраст и социальный статус.

Мальчик предпочел больше не спрашивать.

Горра была одной из самых старых человеческих колоний. Здесь еще иногда называли Терру Землей, в двух университетах открыли отделения археологии, а правящая фамилия возводила свое происхождение едва ли не к Гагарину.

Император Грей смотрел на это снисходительно. Планета исправно платила налоги, ее молодежь охотно шла в Имперские силы, а в сенате с фракцией Горры никогда не было проблем.

Гордостью Горры было полное самообеспечение. Терра могла содержать науку Империи и миллионы художников, писателей и прочих дармоедов, Эндория строила корабли, полуголодный Инцедиос подкармливал окрестные сырьевые планеты, Таури обеспечивала половину Империи фруктами. Горра делала все – понемногу. Среди местных жителей ходил упорный слух, что резервный дворец Императора расположен именно у них, а не на Эндории. Называли даже место – закрытый район в Голубых Каньонах, откупленный частным лицом еще до Смутной Войны.

Лика Сейкер знала, что в Каньонах Императорского дворца нет. Она жила и царствовала там достаточно долго, чтобы просканировать все окрестности.

Сегодня ее утро началось с визита начальника охраны. По заведенному давным-давно порядку все важные сообщения в Каньонах передавались устно.

Лика принимала утреннюю ванну, когда меклонец подошел к бассейну. Вода была прозрачной, лишь слегка подкрашенной ароматическими маслами, но меклонцу была безразлична человеческая нагота. Лику присутствие киборга тоже не смущало, тем более что его пол был скорее женским.

– Доклад, – изрек меклонец, замерев на безопасном расстоянии от бассейна. Вода уже не была столь опасной для его трансформированного организма, но инстинкты к этому еще не привыкли.

– Слушаю, Кас/с/ис. – Лика потянулась, чувствуя, как упругие прохладные струи принялись массировать тело.

– Корабль на орбите, посадочная траектория ведет в нашу зону.

Лика нахмурилась:

– Тип корабля?

– Катер. – Грудная броня меклонца разошлась, выдвинулся видеотерминал. – Старая модель, вооружение слабое, защитный блок слегка усилен. Опасности не представляет, но идет очень уверенно.

Самая молодая за всю историю человеческой преступности Мать-Хранительница Семьи задумчиво смотрела на катер. Он казался знакомым, словно ей уже приходилось его видеть или даже летать на нем…

– Обеспечь коридор, Кас/с/ис. – Сейкер все-таки вспомнила. – Это друг. Старый друг.

Меклонец развернулся к двери.

– И прикажи прийти камердинеру! – крикнула вслед Лика. Опустила голову – облако пепельных волос легло на воду, медленно намокая. Улыбнулась расписному потолку, привезенному сотню лет назад из какого-то земного собора. Полулежащая мужская фигура на центральной фреске всегда напоминала ей Кея. – Помнишь еще, помнишь, – прошептала Лика.

Мужчина на фреске, тысячу лет поднимающийся с земли, продолжал смотреть в бесконечность. Его не интересовали странные игры потомков.

– Осторожный, терпеливый, умненький Кей, – закрывая глаза, сказала Лика.

Ночью Голубые Каньоны обретали облик сказочной страны. Псевдохрустальные друзы, гордость Горры, были здесь слишком бедными для промышленной переработки. Зато они выходили на поверхность скал, и каждая звезда в безоблачном небе дарила им искру своего света. Казалось, что вокруг раскинулся дремлющий город – причудливые темные силуэты зданий и неяркие огоньки зашторенных окон…

– Семья отхватила красивый уголок, – сказал Кей.

– Мы любим красоту, – согласилась Лика. – Ты не замерз? Включить экран?

– Не надо. На отмелях ночью бывало и холоднее… – Кей Дач нашел в темноте руку Сейкер, тихо спросил: – Видишь Шедар?

– Вижу, земляк.

Они лежали рядом, еще разгоряченные от любви, и мерцающие скалы вокруг спорили со звездным небом над ними. Площадка, на которой Сейкер устроила свою спальню, венчала одинокий утес, и Кей мимолетно вспомнил Кертиса с его «кабинетом» на вершине дома-иглы. – Ты не бывала там… после…

– Нет.

– Я был, однажды. Трое суток.

– Не надо, Кей, – попросила Лика.

– Океаны еще кипят, но на центральном архипелаге земля перестала гореть. На «Старшей Сестре» Империя поставила контрольный пост, пока автоматический. Ей меньше всего досталось.

– Зачем ты это говоришь, Кей?

– Я давно не видел наших.

– Зачем, Дач?!

Кей повернулся, вглядываясь в лицо, которому темнота вернула юность.

– Здесь есть системы наблюдения?

– Есть, но наплюй на них. Я Мать-Хранительница, Кей. Еще два года я буду вести Семью.

– Лика, помнишь нашу клятву?

Женщина молчала.

– Грязный трюм и нары до потолка, вонь, стакан воды в сутки, перехватчики сакрасов на хвосте…

– Я все помню!

– Ты хочешь забыть, Лика. – В голосе Кея полыхнул огонек ярости. – Твоя мать была с тобой, и счет в эндорианском банке не конфисковали. Приют на Альтосе достался мне. Ты росла в своем доме, ходила в школу и влюблялась в голубоглазых эндорианцев. Подарки к Рождеству и открытки в день рождения – спасибо!

– Кей! Мы пытались тебя выдернуть!

– Очень сильно пытались. Особенно…

– Не трогай мою мать. Она умерла три года назад. Отказалась от аТана… знала, откуда деньги.

– Прости. Но я ждал четыре года. Маленький мальчик, верящий в обещания взрослых.

– Не мучай меня, Кей, – прошептала Лика. – Ты ждал сорок лет, чтобы нанести визит, и все для того…

– Нет. Ты помнишь нашу клятву? Я решил ее выполнить.

Сейкер рассмеялась – дрожащим, вымученным смехом.

– Каждый, кто виновен… будем жить, пока не отомстим. Кей! Сакры больше нет!

– Не Сакра сожгла наших отцов.

Женщина со Второй планеты Шедара присела на кровати. Сухо спросила:

– Кому ты собрался мстить? Жизни? Я пришла сюда, потому что ненавидела Империю. Но даже мафия – шестеренка в ее механизме. Грей мог бы стереть нас в пыль, но зачем Императору тысяча бешеных крыс вместо одного бешеного пса? Я говорю с ним каждый месяц, Кей! Баланс сил и доходов. Так заведено.

– У меня в руках ключ ко всем силам.

Лика Сейкер молчала три секунды. Потом сказала:

– Мальчик. Вероятность – семьдесят процентов.

– Верно, супер, – с удовольствием произнес Кей. – Твои нейрончики все так же слаженны. Мальчик.

Лика похлопала его по груди:

– А я-то думала, что ты сменил ориентацию.

– Благодарю.

– Не за что. Кто он?

– Я не отвечу… пока. Ты узнаешь все – в свой час.

– Кей, никто не говорит со мной так!

– У меня есть это право… сестра.

– Дач! Мы из разных родов!

– Мы из одной пробирки. Двадцать девять процентов общих генов – достаточно для родственных связей. Помнишь, ты спрашивала у матери, можем ли мы пожениться?

– Теперь мне не надо никого спрашивать, Кей.

Женщина встала, прошла вдоль края площадки над мерцающей бездонной пропастью, склонилась над столиком с напитками.

– Мне брют, Лика.

– Я помню. Я тоже разлюбила сладость.

Сейкер вернулась с двумя бокалами шампанского. Протянула один Кею, спросила:

– Хочешь, я пройду аТан? Моя матрица снята в двадцать два. Я была очень хорошенькой… девчонкой.

– Для всего есть свое время, Лика.

– Понятно.

– Сейчас время вспоминать старые клятвы.

– Не извиняйся, Кей, ты этого не умеешь. Что тебе нужно?

– Ты поможешь мне без условий?

– Да.

Кей Дач присел, сделал глоток шампанского.

– Лучшее оружие и броня, какие есть в Галактике. Вся ваша информационная сеть, сориентированная на мои цели. Бойцы, способные противостоять меклонцу. И никаких вопросов.

Сейкер молчала очень долго.

– Ты получишь все, Кей Дач.

– Тогда иди и запускай машину. Я должен знать местонахождение Изабеллы Каль, заместителя Командующего СИБ на Инцедиосе. Она использует корвет Службы с бортовым номером, начинающимся с шестерки. Ее поддерживали Имперские десантники из группировки Лемака, базирующейся на Догаре.

– С вероятностью пятьдесят семь процентов она на Догаре.

– Каль бросила десяток десантников на смерть, хотя на корвете был меклонец и механистка, перестроенная для оперативной работы.

– Два к одному – Инцедиос.

– Она оставила на смерть булрати и рядового сотрудника с Инцедиоса. Мне не нужны твои догадки, Лика. Точная информация!

– Ты сталкиваешь нас с армией и СИБ.

– Да.

– Хорошо, – сказала Сейкер. – Подожди здесь.

Кей засмеялся, ставя бокал на пол. Уйти с площадки он мог только в аТан… на Терру.

Когда через полчаса Лика вернулась, он уже спал.

– Ты всегда был толстокожей акулой, – сказала Сейкер, ложась рядом. – Хап! – и на боковую…

– Акулы не могут остановиться даже для сна, – неожиданно ясно ответил Кей. – Они спят на ходу.

– Тогда поцелуй меня во сне. Будь хорошим.

– Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать, – поворачиваясь, сказал Кей.

– Ты не умеешь ни того, ни другого, Дач.

– За меня плачут звезды.

Ранним утром Кей разбудил Томми, заставил быстро умыться, поесть и потащил к выходу из подземного комплекса. На входе дежурили несколько человек, но инструкции уже были получены. Их провели на флаерную площадку, и Кей выбрал стандартную имперскую модель.

Кей не стал рисковать, взлетая из Каньона на ручном управлении. Он доверился автопилоту, который явно программировал человек со вкусом. Вначале флаер поднялся до уровня плато, потом описал круг над скалами, в недрах которых они были совсем недавно.

– Кей, а кто они такие? – спросил Томми.

– Когда твои дружки на мотоциклах потрошили очередную квартиру, кому шли двадцать пять процентов выручки?

– Старшему района.

– А он кому платил?

Мальчик пожал плечами.

– Так вот, здесь, в этой дыре, – вершина пирамиды.

Флаер лег на курс. Потянулись каменистые холмы, при ярком свете белого солнца утратившие все свое недавнее очарование.

– Они не особо прячутся, – сказал Томми.

– Кому надо – о них знают. Но у планетарного правительства свой интерес, у Императора – тоже.

Томми прижался лицом к стеклу. Под ними уже тянулись заселенные районы: квадратики полей, редкие усадьбы, аккуратные ниточки дорог.

– Я и вправду встречался с Греем? – спросил он.

– Да, кажется… Что ты там углядел?

– Ничего. Просто я никогда не летал на флаере.

– Сука, – сказал Ральф Гордон. В его голосе не было ненависти – скорее удивление. Сержант десантных войск изрядно помолодел, но Изабелла узнала его без труда. Чуть напряженно улыбнулась и посоветовала:

– Не отвлекайся. Лемак ждет, не так ли?

Взгляд Гордона еще раз скользнул по Каль, и та мимолетно подумала, что назначение конвоиром убитого ею недавно человека, конечно же, не было случайностью.

– Вперед, – приказал Гордон.

По переходам орбитальной базы их вел конвой из двенадцати человек в силовой броне – резонная предосторожность, учитывая возможности меклонца и механистки. Сама Каль демонстративно сняла и броню, и оружие. Артур шел рядом с Маржан – инъекция стимулятора позволила ему передвигаться после допроса уровня три «ц». Мальчик лишь слегка приволакивал правую ногу и болезненно щурился, когда они проходили под яркими лампами. Наконец их ввели в маленький овальный зал – с турелью автоматического стационарного лучемета под потолком и оплавленными кое-где металлическими стенами.

– Все, кроме Каль, – в устах Гордона имя прозвучало как ругательство, – ожидайте здесь.

С двумя конвоирами, не считая Ральфа, Изабелла проделала путь в транспортной капсуле до центрального сектора базы. Лемак собирался принять ее в своем кабинете, а не в тюрьме, и это уже было победой.

Перед дверью в апартаменты Лемака дежурил охранник. Каль приготовилась к ожиданию, но дверь открылась сразу. Ральф, подталкивая ее в спину, ввел Изабеллу в кабинет.

Адмирал сидел спиной к вошедшим – на панорамном окне бушевало море. Казалось, картинка занимает его больше, чем что-либо еще.

– Задержанная доставлена, адмирал, – сказал Ральф.

– Оставьте нас.

Гордон наградил Каль еще одним ненавидящим взглядом и вышел. Адмирал по-прежнему не оборачивался.

– Ваш голос очень помолодел, Лемак, – сказала Каль. Адмирал медленно повернулся в кресле и ответил:

– Мы помолодели с ним вместе.

Несколько долгих мгновений Изабелла смотрела на кумира своей юности. Лемак пятидесятилетний на мгновение заставил ее ощутить себя школьницей.

– Благодарю, что мы встречаемся здесь, а не в камере для допросов, – сказала она наконец.

– Это недолго исправить, – сообщил Лемак. – Из этого кабинета ведут локальные гипертуннели в контрольные центры, рубки… тюрьму.

– В тюрьму следует доставить мальчика.

– Вы охотились за ним? Так-так-так… Что же он натворил, проказник? Сжег министерство образования на Инцедиосе?

– Слишком много знал.

– Почему «знал»?

– Потому что он не должен отсюда выйти. У него аТан, и это усложняет задачу, но мы должны справиться.

Лемак досадливо цокнул языком:

– Мы? Великолепно. А как мы справимся с бессмертием?

– Мальчик объяснит.

Адмирал поднялся, и Каль ощутила нарочитую резкость его движений. Лемак еще не до конца наигрался новым, точнее, старым и забытым телом.

– Говори.

– Это Артур Кертис, сын Кертиса Ван Кертиса.

Ее слова произвели ожидаемый эффект – смесь растерянности и страха на лице Лемака. Не давая ему опомниться, Каль разъяснила:

– Отец, вероятно, использует сына в какой-то чрезвычайно важной миссии. Речь может идти о вещах, по сравнению с которыми даже аТан будет игрушкой.

Лемак прошелся по кабинету. Резко спросил:

– Зачем вы убили моих людей?

– Не стоило приставлять ко мне конвой. Я хотела доказать, что сотрудничаю по доброй воле. К тому же у них у всех аТан, я ударила им лишь по бумажнику и самолюбию. Если мы выпотрошим мальчика, бессмертие станет для нас таким же доступным, как и для Кертиса.

– Возможно. – Лемак подошел к Каль, заглянул ей в глаза: – Ты предлагаешь мне авантюру, которая может погубить нас за несколько секунд – если мальчик умрет и его отец узнает о происходящем.

– Но и приз хорош.

– А зачем тебе делить его на двоих?.. Шестерки явно не в счет.

– Потому что мальчик иммунен к наркотикам и переносит три «ц» без слез и криков. Мне нужен сильный союзник, чья школа допросов отлична от нашей, – честно сообщила Каль и, помолчав, добавила: – К тому же вы мне симпатичны, адмирал. Особенно теперь.

– Тебе вдвойне повезло… в этом теле я склонен к авантюрам. – Лемак вернулся к столу, посмотрел на невидимый для Каль экран, потом коснулся сенсора и приказал: – Мальчика в тюремный блок, под жесткий контроль. Остальным задержанным – свободный режим передвижений, без права покидать базу. Выделите им каюты.

Он снова посмотрел на Каль. Заметил:

– Это забавно, особенно то, что Кертис отправляет малолетнего сына в космос. У меня есть хорошие специалисты, они приступят к работе немедленно. Мальчик заговорит.

– Благодарю, Лемак. – Каль не тронулась с места.

– Полагаю, наш странный альянс надо скрепить небольшим банкетом. – Адмирал развел руками, словно подчиняясь неизбежному. – Как вы относитесь к ужину при свечах?

– Так же хорошо, как и к завтраку в постели, – чувствуя, как отпускает ее напряжение, откровенно сказала Изабелла.

«Серафим» был лучшей моделью брони, с которой когда-нибудь работал Кей. Он тренировался пять часов подряд – не потому, что это было так необходимо, просто сам процесс доставлял ему удовольствие. Томми занимался в другом зале, с инструкторами Семьи – Кей не был столь самонадеян, чтобы считать себя великим педагогом.

Сейкер появилась, когда он начал разоблачаться. Окинула критическим взглядом помещение: раздробленные стенные панели, скальное крошево, покрывающее металлический пол, согнутые трубы тренажеров, бронированный лист в держателях посреди зала. В титановой броне пятисантиметровой толщины зияла оплавленная дыра, повторяющая формы человеческого тела.

– Давай помогу, – сказала она Кею.

Сизые керамические пластины были тяжелыми и горячими. Она умело отстегивала одну часть за другой, и Дач начал возникать из своей причудливой скорлупы. Мокрый от пота, усталый, с непривычно мягким взглядом.

– Привык? – Лика положила ладони на плечи Кея. Он остался сидеть на полу, среди разбросанных сегментов брони, запрокинув голову, отдавшись ее движениям.

– Словно в ней родился. Только ноги ломит.

– Я скажу, чтобы отрегулировали усилители. – Сейкер закончила разминать ему плечи, принялась массировать шею.

– Не надо, я должен чувствовать свою массу. Ты говори, не тяни.

– Каль у Лемака. С ней меклонец и женщина-механистка. Мальчик в допросном центре базы.

Кей поднялся. Осторожно взял Лику за плечи, просто сказал:

– Спасибо. Я никогда этого не забуду. Прикажи подготовить мой корабль.

Сейкер помолчала, разглядывая Кея. Спросила:

– Кертис пообещал тебе так много, земляк?

На лице Кея не дрогнул ни единый мускул.

– Дело уже не в Кертисе, сестра.

– Ты расскажешь?

– Корабль!

– Его готовят, Кей. Я могу узнать хоть что-либо?

Дач покачал головой.

– Кей, военная база Империи – это не провинциальная тюрьма. Там найдется оружие на твою броню, броня на твое оружие и несколько сотен профессионалов.

– Я знаю. Сколько у меня времени?

– Пять часов. Не гримасничай, на твое корыто навешивают блоки маскировки и вспомогательный движок. Ты достигнешь Догара за двенадцать часов, быстрее просто невозможно. Да и мне нужно время на проработку плана – логика никогда не была твоей сильной стороной.

Они вышли из зала вместе – Лика Сейкер в длинном темном платье и полуобнаженный Кей Дач. Техники уже начали возиться с броней – «Серафим» требовал тщательной проверки и подзарядки.

– С тобой пойдут Кас/с/ис и Андрей. Им я верю.

– Железо на железо?

– А разве есть выход? Еще дам пару шестерок. У них погашен инстинкт самосохранения, так что используй их полностью.

– Хорошо. Лика, кто ваш мясник?

Женщина поморщилась:

– Что ты хочешь?

– Все, что ты сможешь мне дать.

Гиперкатер был почти неузнаваем под тем снаряжением, которым обвесили его техники Семьи. Цилиндр дополнительного двигателя делал его похожим на древний шаттл конца двадцатого века. Контейнеры с маскировочным оборудованием пришлось крепить на жилом отсеке, и Кей лишь покачал головой, представив новую аэродинамику своего корабля.

– Все, что могу сделать, – сказала Лика.

В Каньонах гулял ветер – на южном полушарии Горры наступал ненастный сезон. Над скалами неслись низкие буро-зеленые тучи – вода и плодородный ил, поднятые ураганами в дельтах полярных рек. Гранитное поле космодрома, достаточно большое, чтобы принять крейсеры, казалось заброшенным много лет назад.

– Спасибо, – сказал Кей. Ему было плохо – ныли мышцы, напоенные клеточными стимуляторами, зудела кожа, пропитанная керопластиком. Колола печень, мучительно пытающаяся обезвредить чужеродные ткани.

Кей Дач не привык чувствовать себя больным.

– Это действительно так важно для тебя? – спросила Сейкер.

– Да.

Он посмотрел на женщину, правящую Семьей. Едва заметно улыбнулся – и встретил такую же неуловимую улыбку.

– Я ничего не могу тебе сказать, – произнес Дач.

– А ничего и не надо, Кей.

– У тебя будут проблемы, Лика.

– Не думай о них.

Кей Дач коснулся ее губ – мимолетным прощальным поцелуем, отступил к катеру. Поднял руку – пальцы были сжаты в кулак, лишь большой отведен в сторону, и сказал:

– Шедар.

– Шедар.

Он пошел к открывшемуся люку, а женщина стояла, кутаясь в короткую бархатную куртку. Сейкер не стала отходить за круг безопасности, и катер стартовал в десяти шагах от нее – черно-серый металлический шершень, возносящийся на невидимом столбе гравитационного поля. Катер шел вертикально, и лишь хрустел, крошась, камень космодрома. В ста метрах над землей катер чуть просел – пилот отключил гравитационники, переходя на плазменную тягу. Сейкер продолжала стоять, глядя на тающий в небе огненный цветок. Когда катер пробил тучи и исчез, она позволила себе обернуться.

Референт стояла рядом – молоденькая девочка, вытащенная ею пять лет назад из хаксианских трущоб. Ободок коммуникатора на ее голове казался затейливым украшением.

– Корабль Старшего Сына приземлится через семь часов, Мать, – сказала девушка.

Сейкер кивнула.

– Я рискну предложить… – Во взгляде девушки не было ничего, кроме обожания и тревоги. – Командующий Экваториальной базой под нашим психоконтролем. Если он будет действовать согласно уставу, то корабль не достигнет планеты.

Лика покачала головой.

– Старший Сын в ярости, – тихо сказала девушка. – Мы пошли против СИБ и армии… он может добиться Семейного Совета.

– Мать не убивает своих детей, – сказала Сейкер. Во взгляде девушки впервые появилось что-то вроде иронии.

– А дети могут убить мать?

– Это их право.

Катер Кея не был рассчитан на шестерых – ни по площади, ни по ресурсам жизнеобеспечивания. К счастью, и меклонцу, и киборгу требовалось гораздо меньше кислорода и пищи, чем людям, а полет обещал быть недолгим.

Обещанные Ликой шестерки оказались двумя молодыми парнями, похожими как две капли воды. Либо близнецы, либо чертовски наглые клоны. Кей немного поговорил с ними, глянул, как они управляют катером, после чего со спокойным сердцем оставил их в рубке. Ребята были хорошо подготовлены, зря только они решили войти в Семью.

Меклонец и киборг сидели на полу в каюте. Они то ли беседовали – на частотах, недоступных человеку, то ли вели какую-то игру в виртуальном пространстве, доступном им, как никому другому.

– Вопрос, Кас/с/ис, – произнес Кей. Уродливая голова рептилии повернулась к нему.

– Одним из наших противников будет меклонец. Тебя это не смущает?

– А тебя не смущают противники-люди? – спросил тот в ответ.

– Хорошо. Еще вопрос. Твой соплеменник имеет асинхронию движения конечностей в походной трансформации. Что это означает?

Меклонец помолчал. Сказал:

– Либо на этапах киборгизации была допущена неаккуратность в сращении нервных цепей, либо он сознательно усиливал основную функцию.

– Не понял, – признался Кей. Меклонец издал почти человеческий вздох:

– Хирург был хреновый, ясно? Это первый вариант. А второй – наш противник добивался максимальной эффективности в одной из своих трансформаций. Например, в боевой. На мелкие погрешности при обычном движении, неудобства в позе отдыха и прочем он решил не обращать внимания.

– И что нам это дает?

– Первое даст мне преимущества в поединке. Второе – наоборот.

– А для меня?

– Тебе все едино, – уверенно сообщил меклонец. – Если не успеешь выстрелить первым, то он тебя так и так сомнет.

– Спасибо.

– Не за что.

– Вы сможете отдохнуть здесь?

– Конечно. – Кас/с/ис, уловив, что разговор окончен, повернулся к киборгу, так и не проронившему ни слова.

…В своей спальне Кей согнал Томми с кровати, стянул на пол тонкий матрас, достал из шкафчика чистое белье. Сказал мальчику:

– Поспишь на полу, хорошо?

Недостаток гостеприимства Томми не удивил. А вот явные намерения Кея немедленно уснуть поразили.

– Мы же скоро драться будем!

– Мы? «Мы долетели», как сказала муха в грузовом трюме. – Кей усмехнулся, устраиваясь поудобнее. – У тебя будет задача не попасть под выстрелы. А до драки еще одиннадцать часов.

Томми хмыкнул, покорно укладываясь. Спросил:

– Тебе совсем не страшно?

– Страшно. Катер!

– Слушаю, приятель, – хрипловато отозвалось из-под потолка.

– Как тебе эти пилоты?

– Ничего. Тот, который пошел спать, был лучше. Но и оставшийся неплох. Не ревнуешь?

– Да Бога ради, тащись… А те жестянки, что к тебе пристегнули?

– Двигатель туповат, но послушен. У маскировочного блока многовато гонору… посмотрим, как будет работать.

– Посмотрим, – согласился Кей. – Выключи свет. И разбуди меня через восемь часов… или если мальчик попробует меня убить.

– Я ему попробую, – мрачно пообещал катер. – Спокойной ночи, хозяин.

Как ни странно, но Дач уснул лишь через полчаса, когда Томми уже давно ровно дышал, побежденный усталостью. Кею было страшно, и слишком сильно чесалась кожа.

Грузовик с мороженым мясом подошел к орбитальной базе на несколько часов раньше графика. Дежурный офицер мысленно обругал пилота, возомнившего себя гонщиком, – на посадочной палубе уже не оставалось свободных причалов. Но объяснять гражданским смысл слова «пунктуальность» было бессмысленно. Вольнонаемный пилот вполне мог сбросить грузовой контейнер и погнать свой древний буксир «вниз» – к незатейливым развлечениям Догара.

Офицер приказал отогнать в зону ожидания пассажирский челнок, вторые сутки ожидающий у причала туристическую группу с Эндории, и хмуро уставился на экран. Десятилетия мира превратили военную станцию черт знает во что – в перевалочный пункт для гражданских кораблей, орбитальный накопитель, дешевую стоянку для прижимистых пилотов…

Грузовик пристыковался удивительно легко. Словно огромный контейнер с бараниной был пустым или его вовсе не было.

Офицер глянул на пульт контроля – все было в порядке. Пилот ответил на требуемые запросы, сообщил свой номер и стандартный пароль, назвал проверочный код и даже предъявил сиреневый допуск. Более чем достаточно.

Поколебавшись, офицер запросил красный допуск. Автоответчик грузовика помедлил и выдал требуемое. Через минуту он послушно предъявил и белый допуск.

Офицер еще размышлял над тем, откуда гражданский каботажник знает то, что положено знать лишь военным кораблям крейсерского типа, и не слишком ли это хорошо для правды, когда на посадочной палубе загремели выстрелы.

Интерком верещал достаточно громко, чтобы проснулся не только Лемак, но и Каль.

– Что? – В темноте Изабелла не видела движений адмирала, лишь шорох подсказал, что тот непроизвольно приподнялся с кровати. Похоже, сам тон сигнала обещал Лемаку неприятности.

– Красный квадрат.

Лемак вскочил. Каль услышала сдавленное ругательство, спросила:

– Неприятности?

– Вооруженное проникновение на базу, – поколебавшись, ответил Лемак.

Изабелла включила ночник. Лемак был уже одет и торопливо цеплял к воротнику диск интеркома. Шепоток информатора был едва слышен.

– Это за мальчиком, – сказала Каль.

– Чушь. Кертис не рискнет.

– Это Кей Альтос.

Лемак молча вынимал из личного сейфа оружие. Пристегнул к поясу бластер, потом достал незнакомую Каль модель лучемета – со странным широким стволом.

Помолодевшему адмиралу явно хотелось пострелять.

– Я иду в тюремный блок, – надевая юбку, сказала Каль. – И мои люди тоже.

– Только люди, Изабелла. Среди нападающих меклонец – все чужие на базе изолированы. Можешь воспользоваться гипертуннелем.

– Мне нужен Т/сан!

– Извини.

– Лемак!

– Это смешно, Каль! – Лемак выбежал из спальни.

– Ксенофоб… – прошипела Изабелла, собирая волосы на затылке и перехватывая их магнитной заколкой. – Старик…

Артур проснулся. Болезненное наркотическое забытье нельзя было назвать нормальным сном, но иного он был лишен. Его бил озноб, уже ставший привычным, раскалывалась голова.

Врач сидел у постели – немолодой мужчина в салатного цвета халате, с очень серьезным, понимающим лицом. Он чем-то неуловимо напоминал Хари Нерисьяна, лечившего Артура в детстве, и это было обидно.

– Он в сознании, – сказал врач, глядя на мальчика. – Мы провели полную замену крови и облучили костный мозг. Думаю, его иммунитет исчез, но лучше не спешить с вопросами.

– Благодарю. Вы свободны.

Артур увидел Каль. Она была в легкой броне, уместной в белизне палаты, как пригоршня навоза на клавиатуре компьютера.

– Я вас убью, – сказал Артур. Врач, косясь на него, вышел.

– Не думаю, что это получится, мальчик.

– Вы меня достали.

Каль протянула руку и потрепала его по щеке. У Артура даже не хватило сил отвернуться.

– Знаешь, твой друг пытается тебя освободить, – сообщила она.

– И что?

– Думаю, ты скоро увидишь его. Ненадолго. – Изабелла посмотрела поверх Артура на кого-то, стоявшего у изголовья кровати: – У нас еще десять – пятнадцать минут. Я попробую вытащить Т/сана – он будет нужен.

«Охотник» был противотеррористическим роботом, созданным специально для действий на космических кораблях и станциях. Фактически он стал предельно близок к идеалу.

Три независимые лазерные турели имели мощность излучения достаточную, чтобы пробить любую броню. Системы наведения обеспечивали почти стопроцентное попадание, реакция была даже несколько выше, чем у меклонца, а логические цепи обладали свободной программой поведения.

Сейчас «Охотника» подстегивал прямой приказ – ускорить уничтожение террористов. Это было неправильно – люди еще не расслабились после схватки, они были наготове.

Тонкий как паутинка «глаз» робота, выдвинутый из-за угла коридора, изучал противников. Вкупе с данными систем внутреннего наблюдения он давал полную картину происходящего.

Меклонец на потолке. Головной сегмент выдвинут и движется по случайным направлениям. Неприятно, но в момент, когда меклонец будет изучать противоположные от «Охотника» коридоры, он не успеет среагировать на рывок.

Мужчина в броне с фузионным излучателем. Смотрит на одного из убитых. Маловероятно, что успеет среагировать.

Невысокий мужчина с интеллектуальником. Может успеть, но его излучатель маломощен.

Киборг (робот чувствовал биение электромагнитных полей). Со скорострельным лазерным излучателем. Опасен, но смотрит в другую точку, и его броня горит. Работоспособность неизбежно снижена.

Рослый мужчина с мощным тахионным излучателем. Очень быстрые и точные движения. Крайне опасен.

«Охотник» определил три первоочередные цели. Меклонец, киборг и мужчина с тахионным излучателем. Эвристические цепи провели расчет – у врагов не было ни единого шанса.

Шесть мощных, скопированных у меклонцев лап подобрались для прыжка. Лазерные пушки дрогнули, начиная разворот, и «Охотник» прыгнул. У противника не было шанса.

Робот вылетел из коридора, видя, как запоздало наводит свой излучатель человек, как поворачиваются меклонец и киборг. Они не успевали – никак.

Поток тахионов, заторможенный до световой скорости, возник в области основного нервного центра. Робот просто проигнорировал этот факт – как невозможный. Он еще пытался отдать команды на выстрел, несмотря на то что металлическое тело перестало ему повиноваться. Его полуразумные излучатели терпеливо ждали приказа стрелять.

Потом удары фузионного ружья и плазменной пушки меклонца разнесли «Охотника» на сотни оплавленных обломков. Это было понятно и объяснимо. Робот прекратил функционировать без каких-либо эмоций, на которые не был запрограммирован.

Из такой тюрьмы было невозможно убежать. Камеры не имели выхода – тот формировался лишь по мере необходимости, по команде с пульта управления.

Коридор был узким, не рассчитанным на меклонца, и тот в очередной раз изменил форму, сплющился.

– Почему они не заблокировали пульт? – риторически спросил Кей. – Нас словно специально пропустили.

– Возможно, – согласился идущий впереди Кас/с/ис. – Но стоит ли об этом жалеть?

Дверь оказалась закрытой, но меклонец даже не стал тратить на нее заряд. Навалился передними лапами и выбил внутрь.

В маленькой белой комнатке сидел за столом врач. При появлении меклонца и двух людей в броне он торопливо поднялся.

– Я вольнонаемный, и у меня аТан, – быстро произнес он. – Вам не требуется меня убивать. Я даже не обязан сопротивляться… и не собираюсь этого делать.

Кей обвел взглядом помещение. Три двери, ряд закрытых стеклянными дверцами шкафов. Лекарства, инструменты, полуразобранный хирургический робот на диагностическом стенде.

– Где твой пациент, врач? – спросил Кей.

– Мальчик? В реанимационной. Его не следует транспортировать, состояние крайне неустойчивое.

Врач доброжелательно улыбнулся.

– Твоими стараниями «неустойчивое»? – полюбопытствовал Кей. – Где?

Кивок на одну из дверей.

– Он один?

Снова кивок, но слишком поспешный.

– Убей его, Кас/с/ис, – попросил Кей.

Меклонец взмахнул резко удлинившейся лапой, и шея врача хрустнула. С неестественно вывернутой головой он упал на пол.

Кей и меклонец обменялись взглядами.

– Попробуем, – решил меклонец, грациозно подходя к указанной двери. Кей встал слева от него, метрах в двух. Не оборачиваясь, велел Томми:

– Стой за порогом. Наблюдай за комнатой. Если что, иди к Андрею.

Он включил плазменный режим «Серафима» и осторожно прикоснулся к стене. Пластик таял как льдинка на огне.

– Давай, – сказал Кей.

Одним рывком меклонец вышиб дверь, наполовину просунувшись внутрь. Одновременно Кей шагнул сквозь стену.

Артур, прикрытый по горло простыней, лежал на высокой, громоздкой от встроенных приборов кровати. У его изголовья, криво улыбаясь, сидел плотный мужчина в кричаще-яркой оранжевой рубашке. Оружия у него не было – только маленький цилиндрик, прижатый к голове мальчика.

– Привет, – сказал мужчина. – Врача хлопнули? Стоило, признаю.

Кей и Артур молча смотрели друг на друга. Почему-то Кей был уверен, что мальчишка узнал его – даже сквозь искаженный колпак силового шлема, в окутанной огнем и расплавленной пластмассой броне.

– У меня в руках шоковая граната со снятой чекой, – сказал мужчина. – Стоит мне умереть, и его головешка расколется как орех. Ясно?

Лицо Артура было зеленовато-бледным, с ввалившимися скулами. Даже глаза изменились… утратили властность маленького принца.

– И ты умрешь, – сказал Кей.

– Ну и что? У меня аТан, спасибо Кертису. А вам мальчик нужен живым, верно? Он ведь и сам умирать не хочет… почему-то.

– Кей, – тихо сказал Артур. – Убей его… мы начнем сначала. Я обещаю, мы вновь пойдем вместе.

Лицо толстяка дрогнуло.

– Как видишь, у нас есть варианты, – дружелюбно сказал Кей. – Ну что, меняемся? Жизнь мальчика – на твою.

– Вариантов уже нет, – холодно сказали из-за спины. – Опустите оружие и можете обернуться, но очень плавно. Особенно ты, ящерица. Учти, я среагирую на открытие боевых амбразур.

Первый раз за сегодняшний день Кей Дач почувствовал, что проиграл. Он повернулся – плавно, как требовал невидимый враг, обладавший смутно знакомым голосом.

Механистка с серебряным лицом держала их на прицеле. Обоих – у нее был «Ультиматум», небрежно зажатый в левой руке. В правой она держала маленький пистолет. Легкая броня скорее подчеркивала точеную фигуру, чем скрывала.

Томми лежал у ее ног, выпустив оружие.

– Нельзя требовать от ребенка слишком многого, – сказала механистка. – Его так увлекла ваша беседа – а стан-излучение прекрасно проходит сквозь металлокерамику. Знаешь, Кей, почему я не обездвижила вас со спины?

Кей покачал головой.

– Меня зовут Маржан. Мы когда-то работали вместе.

– Привет, Мухаммади, – сказал Кей. – Ты изменилась.

– Привет, Альтос. Сейчас подойдут наши люди, и все будет в порядке. А мы пока поболтаем. Ты мою реакцию знаешь и глупостей не наделаешь. На ящера мне плевать, если дернется, я его сожгу. Обидно только, что и ты не уцелеешь… Луис, не расслабляйся!

– Не собираюсь! – приободрившимся голосом отозвался мужчина с шоковой гранатой. Меклонец так и не повернулся – лишь выдвинул один глаз, чтобы смотреть назад.

– Ты, в общем, молодец, – продолжала Мухаммади. – Работаешь честно, за клиента держишься до конца. Не стоило, конечно, сюда лезть, но раз подписал контракт… Умирал часто?

– Доводилось.

– Никого из наших не видел? Я давно от всех оторвалась.

– Ника видел, – сказал Кей. – Он ушел из лиги, занялся коммерцией. На Культхосе сейчас… женился.

– Тюфяк, – решила Мухаммади. – А Динара?

– Не знаю. Разреши выключить плазму?

– Что, жарко? Выключай.

Плазменные языки опали. Кей продолжал стоять, не пробуя поднять «Эскалибур». Если выстрела не было, значит, он не успеет выстрелить. Так, господин Мартызенски?

Глупо они попались. Позорно.

– Слишком высоко ты забрался, Кей, – продолжала Маржан. – Не по своим силам. Тебе бы охранять богатых старушек и подхалтуривать на…

Полыхнуло дважды. Руки Маржан взорвались, разлетаясь фонтанами плоти и металла. «Ультиматум», зажатый в оторванной кисти, полетел в угол, пистолет был просто расплавлен. В следующий миг Кей уже прыгнул к механистке – пошатывающейся, ошеломленной, утратившей всю свою грозную красоту.

Кей ударил ее в грудь, с наслаждением ощутив мощь брони. Хрустнули ломающиеся ребра, женщина отлетела к стене.

За спиной Кея громыхнуло, и он услышал два слившихся крика – тонкий, захлебывающийся голос Артура и визг Луиса.

Пнув Маржан в подбородок (снова хруст, спасибо, сервомоторы), Дач бросился к меклонцу. Андрей, стоявший в дверях, продолжал держать неподвижную механистку под прицелом лазерника. Вероятно, он был высокого мнения о живучести себе подобных.

Кас/с/ису помощь не требовалась. Меклонец заканчивал комкать передними лапами что-то, еще недавно бывшее человеческим телом. Одна из средних лап лежала на голове Артура. Над кроватью вился дымок, в стене возникла воронка.

– Многие люди высокого мнения о роли прически в своей внешности, – не прекращая упражнений с импровизированным мячом, сказал меклонец. – Мы же считаем, что волосы – атавизм, недостойный наших человеческих друзей. Мальчику стоит перенять эту точку зрения.

Кей оторвал лапу меклонца от головы Артура. Кертис-младший больше не кричал, скорее всего потому, что у него не было сил на крик. Волосы выгорели почти начисто, кожа покраснела и пошла волдырями. Но учитывая все обстоятельства, выстрел меклонца, испаривший шоковую гранату, можно было назвать образцовым. Луис не учел того простого факта, что шоковая граната не содержала взрывчатки, только генератор инфразвука. Будь у него в руках что-либо другое – и меклонец оказался бы бессилен.

– Терпи, малыш, – сказал Кей. Протянул руку к лицу мальчика – и остановился: броня была еще слишком горячей. – Терпи, короли не плачут. Я тебя вытащу.

– Возможно, но пока нести его придется мне, – невозмутимо заметил меклонец.

– Усыпи мальчика.

Сверкнуло голубым.

Кей отвел глаза от медленно расслабляющегося лица, сказал:

– Я прихвачу второго.

– Кажется, мы отклоняемся от плана? – осведомился Кас/с/ис.

– Да.

– Можно узнать причину?

– Они больше не похожи друг на друга.

– Ну-ну, – сказал меклонец с такой человеческой интонацией, что Кей вздрогнул. Прошел в соседнюю комнату, мимо мертвого врача, мимо оглушенного Томми и поглядывающего в коридор Андрея. Нагнулся над Маржан, лежавшей в луже крови. В ее груди прибавилась сквозная дыра.

– Я подстраховался, – сообщил киборг. – Сердце у нее было органическое.

– Неужели? У меня есть заказ на кусочек серебра…

Уши механистки тоже были металлическими – искусная маска, подошедшая бы злой богине. Кей Дач оторвал мочку и сказал неподвижному телу:

– Может, я и прыгаю выше головы, но ты теперь годна лишь на металлолом.

Маржан не ответила. Не потому, что была мертва, как считали Андрей и Дач. Резервный кровенасос, обычно использующийся лишь при сильной физической нагрузке, отчаянно пульсировал, обеспечивая приток крови к мозгу и печени. Клапаны пережимали перебитые артерии. Электроды, вживленные в мозг, подавляли невыносимую боль.

Андрей не подозревал, что для некоторых механистов сердце уже перестало быть жизненно важным органом.

Т/сан был в ярости. Его, двадцать пять лет проработавшего в СИБ, полчаса держали под замком. Ему не доверяли! И все потому, что среди нападавших был еще один меклонец.

Они добрались к тюремному блоку вовремя – Лемак еще не успел начать атаку. По дороге Каль пришлось трижды предъявлять свой жетон постам – четыре человека в силовой броне и «Охотник» представляли почти непреодолимую преграду. Каль подумала, что, прояви Лемак такую энергию с самого начала, Кея с приятелями взяли бы еще на полпути.

Адмирал стоял в окружении нескольких ординарцев перед треножником полевого пульта. Дальше по коридору, в конце которого виднелись оплавленные двери, группировались люди в броне.

– Пойдете вперед? – поинтересовался адмирал, отворачиваясь от экрана. Изабелла покачала головой. – Ну и верно… Начинайте!

По коридору словно прокатилась металлическая волна. Каль прищурилась, когда броня нападавших расцвела огоньками плазмы, а в проем двери ударили лазерные лучи.

Кто-то из нападавших, вырвавшийся слишком далеко вперед, попал под выстрелы своих же товарищей и упал – то ли мертвый, то ли решив отлежаться.

– Потери неизбежны, – покосившись на Каль, сказал Лемак. – Но почти у всех аТан.

Атакующие ворвались в тюремный блок. Большая часть сквозь двери, а несколько групп – в пробитые в стене отверстия. Каль понимала, что солдаты Лемака проникают сейчас в тюрьму со всех сторон, но и те полсотни человек, которые действовали на ее глазах, казались способными сломить любое сопротивление.

Выстрелы стихли.

– Вот и все, – сказал Лемак, поворачиваясь к Каль. Улыбаясь, положил руку ей на плечо. Лицо Изабеллы исказила ярость.

– Все? А если мальчик погиб?

– Мои люди… – начал Лемак.

Ординарец, занявший его место у пульта, шагнул к адмиралу:

– Простите…

Лемак осекся.

– В тюремном блоке их нет, адмирал. Три трупа наших… и все.

Каль отстранила Лемака и побежала к оплавленному проему двери. Следом бросился Т/сан.

Кей никогда не переоценивал свои силы. Еще меньше он был склонен полагаться на удачу.

Сейчас, однако, у него не осталось выбора, кроме как положиться лишь на то и другое.

Они вышли из тюремного блока предельно просто – тем самым методом, который руководство базы использовало для визита на допросы. Эта часть предложенного Сейкер плана казалась Кею наиболее сомнительной, но гипертуннель действительно продолжал работать. Ни у кого не возникло мысли, что заключенные могут бежать из одной тюрьмы в другую.

Но в данном случае они получили крошечный шанс вместо никакого.

– Приятное место, – сказал Андрей, когда Дач с Томми на руках прошел через гипертуннель.

Кей понимал, что имеет в виду киборг. Помещение было рабочим кабинетом – многофункциональный пульт с удобным креслом, панорамный экран, коллекция оружия на вогнутой стене, завешенной старинным гобеленом. Здесь было бы интересно покопаться… будь у них время.

– Детекторы? – делая шаг с приемной площадки, спросил Кей.

– Вероятно, нет.

Кей посмотрел на Томми. Мальчик по-прежнему был парализован, но веки его начали подрагивать. Механистка отмерила ему полную дозу из станнера.

Гипертуннель сработал, и в кабинете возник меклонец. Чтобы вместиться в габариты переходной зоны, он встал на задние лапы, превратившись во что-то вроде памятника вздыбленному меклонцу. Артура он прижимал к груди, и Кей опять ощутил укол боли при взгляде на бледно-желтое лицо.

– Пороетесь в машинах? – спросил он сразу и меклонца, и киборга.

Кас/с/ис отошел на шаг и ответил:

– Я не рискну.

– Я тем более, – отозвался Андрей. – Мы еще дальше от причала, чем раньше, но отсюда ведет очень хороший коридор.

Гипертуннель сработал в последний раз. Боевик остался на месте, что было вполне разумно, – оставаясь в приемной зоне, он блокировал проход.

– Разоблачаемся, – опуская Томми на пол, сказал Кей. – Кас/с/ис, работай с дверью.

Броня была чертовски тяжелой, и хоть они и помогали друг другу, но было потеряно семь драгоценных минут. Прежде чем вылезти из своего «Серафима», Кей глотнул из подведенной ко рту трубочки. Жидкость была вяжуще-горькой и обладала тошнотворным гнилостным запахом, но «боевые коктейли» никогда не брали первых мест на конкурсах напитков.

– Теперь у меня есть два часа, – сказал Кей.

– Этого хватит и умереть, и скрыться, – счел нужным прокомментировать меклонец, свободной лапой укрепляя на груди эмблему руководства СИБ. – Исходя из плана, здесь будут еще три комнаты, в последней возможна охрана. Затем транспортный терминал номер восемь и коридор к причалам.

Кей оправил мундир. Сшитый сутки назад, он не производил впечатления нового, но это и требовалось. Капитанские погоны и планки медалей «Слуга Империи» четырех степеней прекрасно дополняли картину.

Боевик стал сержантом, а киборг рядовым сотрудником СИБ. У Томми под броней оказалась лишь блеклая серая пижама, сильно напоминавшая ту, в которую был облачен Артур. Кей похлопал мальчика по щекам, но никакой реакции не последовало.

– Пошли, – закидывая «Эскалибур» на спину, сказал Кей. – Время. Андрей, возьми Томми.

Они вышли в послушно распахнувшуюся дверь. Броня четырьмя сизыми кучками осталась на полу. Возможно, Кей и сказал «спасибо» безмозглым пластинам из металлокерамики, но даже он не был настолько сентиментален, чтобы произнести это вслух.

Ян Думбовский остался на второстепенном посту не потому, что считался плохим солдатом. В самом скором будущем ему светили сержантские нашивки и перевод в элитный первый полк, подчиненный лично Лемаку.

Только то, что он еще не заработал на аТан, и лишило его удовольствия штурмовать тюремный блок. За три года службы, при почти полном отсутствии трат, Ян мог обеспечить свое бессмертие, но его родители жили на нищем Хаксиа. Деньги сына, которому посчастливилось завербоваться в армию, позволяли им как-то существовать на планете, давно уже признанной неперспективной.

Пятнадцать килограммов легкой брони Ян носил с такой легкостью, словно это была рубашка из настоящего шелка, которую он себе позволить не мог. Импульсный лучемет, пристроенный на сгибе локтя, казался продолжением правой руки.

В общем-то Ян был вполне доволен собой и не считал особым преступлением, что, отправляя вечером письмо родителям, расскажет о происшествии с террористами так, словно сам участвовал в их захвате. Пост Думбовского размещался перед апартаментами Лемака. Ян топтался в стенной нише, обеспечивающей ему и хороший обзор, и некоторое укрытие, когда дверь распахнулась. В коридор неторопливо вышел незнакомый капитан, отряхивая рукав мундира.

Ян подобрался. Он заступил на пост два часа назад и не знал, есть ли кто-то в комнатах Лемака. Адмирал часто работал по ночам.

Но лучемет на незнакомца он все же нацелил. Тот нахмурился.

– Документы, – нейтральным тоном произнес Ян. Капитан молча полез в карман кителя. Протянул удостоверение – Ян взял его свободной рукой, мельком глянул и сказал: – Простите, мистер Шиваки. Чрезвычайное положение.

Ниязо Шиваки, специалист по ведению допросов, приписанный к эндорианской группировке, спрятал документы и спросил:

– Что, заварушка еще длится, солдат?

Обычно Ян не выносил таких офицеров – снисходительно-благожелательных по отношению к рядовым. Однако сейчас ему хотелось выговориться.

– По общей сети передали, что террористы блокированы в тюремном блоке. Сам Лемак там.

Шиваки покачал головой, явно не одобряя стремления адмирала быть в гуще событий. Доверительно сказал:

– Не успели прилететь и сразу вляпались… Как пройти в лазарет? Эти щенки расклеились от первей ампулы…

– Третий ярус, – ответил Ян. Он начал нервничать. Документы капитана были в порядке, но…

– Эй, сержант!

Из двери показался светловолосый парень с бледным безэмоциональным лицом.

– Тащите мальчишек, они загнутся, прежде чем мы дождемся адмирала.

Вслед за парнем показался человек-киборг, с обмякшим детским телом на руках, и меклонец, точно с таким же грузом. На парне была форма СИБ, у чужого поблескивал на грудной чешуе служебный жетон.

– Я должен проверить документы, – сказал Ян. Ему вдруг стало нестерпимо холодно, а по спине почему-то пробежала струйка пота. Все знали, что задержан подросток, обладавший секретной информацией, но Лемак не занимался допросами в своем кабинете, и среди нападавших, как объявляли, был меклонец.

– Проверяйте, – согласился капитан. Почему-то Ян был уверен, что документы окажутся в порядке у всех, даже у чужого, и они пройдут мимо него, не в лазарет, конечно, а в транспортную капсулу, которая доставит их к причальной палубе за две минуты.

Еще Ян подумал, что если плюнуть на устав и пропустить их (предупредив пост у терминала), то его не отдадут под трибунал, а просто уволят за нарушение правил караульной службы. Он снова будет работать на шахтах Хаксиа, а братишке придется бросить колледж и через год-другой присоединиться к нему. Ян нажал на спуск.

Он опередил меклонца на полсекунды. Луч полоснул по светловолосому парню, ампутируя тому руку по локоть. Потом плазменный заряд Кас/с/иса обеспечил родителям Яна Думбовского положенную Империей пенсию.

– Дьявол, – прошептал Кей Дач, глядя, как Андрей, опустив Томми на пол, склонился над боевиком. Тот оскалил зубы, сдерживая крик, но страха в его лице не было. Врачи Семьи умели подавлять инстинкт самосохранения. Меклонец подошел к Кею:

– План провалился. Если даже этот юноша понял, в чем дело, то посты на транспортных узлах нас не пропустят.

– Его насторожило, что мы вышли из этих комнат.

– Его насторожил я. Что делать с шестеркой?

Кей молча направился к Андрею. Тот отступил в сторону, и Кей посмотрел на раненого. На мгновение их взгляды встретились, и Дач отвел глаза.

– Только… быстро… – прошептал парень.

– Прости, – сказал Кей, снимая с плеча «Эскалибур». Его обдало жаром от беззвучной вспышки, потом Дач нажал на спуск. Андрей уже поднимал Томми.

– Работаем по запасному варианту, – решил Кей.

Их путь к причалу отмечали трупы. Пост у транспортного терминала еще не был оповещен о том, что террористы прорвались за пределы тюремного блока, и проблем не возникло. Но когда капсула несла их сквозь пространства базы, Лемак уже владел информацией – два поста, не выходящие на связь, однозначно указывали путь отхода. Сконцентрированные у тюрьмы отряды потянулись к причалам – счет времени шел на секунды. Каль и Т/сан куда-то исчезли, Лемак даже не заметил этого. Он остался у пульта – четкое руководство сейчас было важнее личного присутствия. Все боеспособные сотрудники базы, оказавшиеся у причалов, были собраны в терминальном зале. Короткий коридор вел отсюда к кораблю террористов, их следовало остановить именно здесь.

Лемак понимал свою основную ошибку – он позволил Кею отбить мальчишку. Теперь они лишились возможности применять тяжелое вооружение из опасения зацепить Артура. Оставались лишь станнеры и интеллектуальное оружие с включенными цепями гуманности – не так уж мало, но далеко не то, что хотелось бы Лемаку.

Оставалось полагаться на количественный перевес. Два десятка человек, расположившихся по всей площади терминального зала, – слишком много, чтобы их можно было уничтожить первыми залпами.

Цель пока была одна – человек по имени Кей Альтос. Т/сан бежал к нему на задних лапах, словно исполинский богомол, завернутый в металл и пластик. Глаза, куда более сложные, чем человеческие, следили за каждым движением Кея.

Человек едва не попал в него. Техника, проклятая техника, вот в чем люди ухитрились превзойти меклонцев. Усложнять устройства, встроенные в тело, было куда сложнее, чем совершенствовать внешнее оружие. Люди компенсировали медленную реакцию полуразумным оружием, а теперь еще и тахионными излучателями, нарушающими принцип причинности. Меклонцы давно уже не считали людей врагами – так было решено Совершенным и так стало. Но Т/сан знал прекрасный выход из положения – ненавидеть отдельных людей, а не человечество в целом. Когда-то эту мысль высказал ему Ахар, и меклонец счел ее здравой.

Теперь для него был достойный объект ненависти – мужчина в армейском мундире, сжимающий приклад поврежденного тахионника. Он явно собирался использовать его как дубинку, но за раскаленные остатки ствола взяться было невозможно.

Т/сан прыгнул, перелетая через человека, а давно уже наведенный станнер выпустил полный заряд.

Впервые меклонец встретил человека, чья реакция не уступала его. Кей начал двигаться в момент прыжка чужого, с неожиданной скоростью уходя в сторону. Заряд станнера прошел мимо, а человек нанес удар своим искалеченным оружием. Его сила была достойна булрати, а наложившись на скорость прыжка меклонца, удар оказал потрясающий эффект. Грудная чешуя вмялась, травмируя ряд органических органов и разрушая выдвинутый в боевую позицию станнер.

Сбитый на середине прыжка, меклонец мгновенно развернулся, контролируя противника. У человека явно была ненормальная реакция – работа генных инженеров Империи, чью деятельность так ловко скомпрометировала меклонская контрразведка много лет назад. Не обошлось, вероятно, и без химических стимуляторов – в инфракрасном спектре его тело было ненормально теплым. Человек сжигал себя, превращаясь в боевую машину, почти столь же совершенную, как киборг.

Меклонец нанес удар – передние лапы скрестились, исполинскими клешнями перерезая ноги Кея. Увернуться тот не мог и лишь шагнул вперед, к чужому, так что по голеням ударили не острые когти, а просто металлизированная плоть. Обычному человеку это стоило бы переломов, но от кожи Кея лапы меклонца спружинили, как от литых резиновых колонн. В следующую секунду Кей поднырнул под чужого, и Т/сан почувствовал, как триста килограммов его веса поднимаются в воздух. Толчок был не таким уж и сильным, но неожиданным. Он покатился к дымной металлической груде в углу зала, издал хрипящий звук, когда раскаленный металл коснулся чешуи. А потом боль, внезапная и яркая, опалила переднюю лапу. Т/сан рванулся, осознавая, что лишился конечности. Из полуразрушенного робота, на которого он налетел, бил в потолок, исчезая в оплавленной воронке, лазерный луч.

Кей потянулся было к пистолету на поясе, но, поймав устремленный на него взгляд меклонца, благоразумно остановил руку.

– Мне хочется его убить, – сказал Т/сан. Каль, державшая Кея на прицеле, покачала головой:

– Нет! Пока он жив, его катер не улетит.

– Мне… – вновь начал меклонец.

Кас/с/ис вырвался из раскаленного пекла коридора, почти неотличимый на человеческий взгляд от Т/сана. Даже фальшивый жетон СИБ поблескивал на той же самой точке.

Мгновенно утративший интерес к Кею Т/сан ринулся на сородича. Кей был на их пути, но Кас/с/ис достиг его раньше и одним взмахом лапы отшвырнул в коридор.

Каль успела выстрелить дважды – безрезультатно, прежде чем меклонцы сплелись в поединке. Амбразуры плазменных пушек были открыты у обоих, но никто не рисковал выстрелить, уверенный в столь же смертоносном ответе. Она бросилась к катающимся по полу рептилиям, пытаясь разглядеть того, кто сохранил все шесть конечностей, но серия выстрелов из тьмы коридора заставила Каль ретироваться к мрачному обществу обгорелых трупов.

Оставалось ждать появления хваленых лемаковских десантников.

– Пить, – сказал Томми. Кей, не прекращая обрызгивать тело мальчика противоожоговой аэрозолью, протянул ему стакан. Ноги Томми еще не слушались, но вот руками он уже владел.

– Через час пойдешь пузырями, – без особого сострадания сообщил Кей. – Но несильно.

– Мы ушли?

– Да, мы уже в гипере. Одевайся.

Томми присел на кровати и стал осторожно натягивать рубашку. Спросил:

– А где Артур?

– В своей каюте, с Андреем. Он даже лучший врач, чем я убийца.

Самому Кею пребывание в «духовке» вреда, похоже, не принесло. Накачанный в кожу керопласт защитил его не только от ударов меклонца, но и от высокой температуры. Неизбежный канцерогенный эффект Кея явно не волновал.

– Я сильно вас подвел? – спросил Томми.

– Умеренно. – Кей присел в кресло, задумчиво глядя на мальчика. Между ними была ледяная стена, ощутить которую могли только они сами.

– Поставить музыку, хозяин? – вкрадчиво спросил корабль.

– Поставь себе пробки в уши! Спрашивай, Томми.

Мальчик осторожно спустил ноги с кровати. Попробовал опереться на них, вновь откинулся на подушку.

– Кей, почему ты передумал? Почему не оставил меня там?

– Как дошел? – осведомился Дач.

– Головой. От меня не было пользы, да и не могло быть. Если для штурма требовался еще один боец, ты бы попросил его у Семьи. Так?

– Так.

– Значит, ты хотел использовать меня для другого. Раз мы спасали моего двойника, то, вероятно, я должен был его заменить. Тело на месте, гнаться за вами никто не стал бы.

– Молодец, – согласился Кей. – Но убивать тебя я не собирался. Я же обещал. Только усыпить.

– Спасибо.

– Узнаю семейную вежливость. Пожалуйста. – Кей встал. – Я пойду к Артуру. Ему гораздо хуже, парень.

– Ты не ответил, – произнес Томми, и Кей вдруг действительно ощутил интонацию Кертиса.

– Хорошо. Если я скажу, что пожалел тебя, ты поверишь?

– Нет, конечно.

– Тогда не верь.

– Они и вправду идут к булрати, – задумчиво сказал Лемак. Гиперпространственные координаты были в достаточной мере условны, но курс преследуемого катера оказался поддающимся вычислению.

– Мы успеем к Урсе раньше их? – Каль нервничала. В рубке эсминца она чувствовала себя не слишком уверенно. Здесь царствовала техника, а она предпочитала работать с людьми. Экраны радаров, короткие доклады операторов, насыщенные сленгом, – все это говорило ей несравнимо меньше, чем адмиралу.

– Нет, – Лемак покачал головой, – у них явно стоит дополнительный движок, наше преимущество в скорости минимально. Мы запоздаем на пять-шесть часов.

– Если у Кертиса игра с чужими… пусть даже с членами Альянса… – Каль сглотнула возникший в горле комок. – Я обязана предупредить СИБ анклава. Иначе это будет изменой.

– Успокойся. Твоя планета, Инцедиос, ведет дела с булрати?

– Конечно, это один из постоянных партнеров. Наши условные координаты близки…

– Лайнеры на Урсу идут часто?

– Почти ежедневно.

– Зачем тогда Кертису и Альтосу было отправляться на Волантис?

Каль пожала плечами.

– У них другая цель. – Лемак переключил что-то на пульте, и его экран расцвел условной плоской картой. Крошечные флажки обозначали колонии той или иной расы. В какой-то мере эта примитивная схема отражала и расстояния между звездами, но не абсолютные, ничего не значащие на практике, а условные гиперпространственные.

– Новые Рубежи. – Лемак коснулся экрана, и часть карты, где звезды были расцвечены имперским биколором, почти неразличимым на темно-фиолетовом фоне, укрупнилась. – Два десятка полуосвоенных миров. Если Артур Ван Кертис направляется туда, то выбор Урсы как промежуточного пункта оправдан.

– Что ему там делать?

– Ты меня переоцениваешь. Если бы я мог догадаться, то не позволил бы пытать ребенка.

Лемак поочередно касался пальцем флажков, и те распускались маленькими афишками: самая общая информация о планетах.

– Кита, Рейон, Селия, Грааль… Любая из этих звезд. Если мы не успеем их перехватить и они стартуют с Урсы, можно будет сказать точнее.

– И что?

– Мы встретим их на орбите. Вот и все. Просто наш разговор с мальчиком и его верным охранником произойдет у самой цели их путешествия.

– Если они не уйдут в аТан.

Лемак положил руку на плечо Каль, уверенно, по-хозяйски, но она не стала протестовать.

– Нет, не уйдут. Не знаю почему, но они боятся аТана. Странно для сына Кертиса, но так полезно для нас.

Машина службы сервиса напоминала джип – с большими колесами, массивными креслами, прочной рамой. На гладкой равнине космопорта она казалась нелепой. Кей не сразу сообразил, что машина просто была рассчитана на булрати.

Водитель, голый по пояс (голубая форменная куртка валялась на свободном сиденье), молодой, азиатского типа парень, доброжелательно поглядывал на них, потом поинтересовался:

– По делам или отдохнуть?

– Совмещаю, – коротко ответил Кей.

– Правильно, – согласился водитель. – Загляните в «Утро». Там сегодня поет Алла.

Дач кивнул, словно имя местной певички ему что-то говорило. Водитель высадил их у павильона таможенного контроля и умчался в корабельные джунгли.

– На Терру похоже, – робко предположил Томми, жмясь к Кею. – Да?

Без Артура он сразу утратил большую часть свежеприобретенной уверенности. Светлая рубашка у него на спине промокла от пота – прохладный климат Каилиса успел стать для мальчика привычным.

– Не очень, – подталкивая Томми к дверям, сказал Кей. – Здесь дожди редко бывают. Мокрая шерсть – это неприятно, верно?

– Я-то откуда знаю?

Контроль к ним никаких претензий не имел. Через Урсу проходило немало транзитных рейсов имперских кораблей, и работы таможенникам хватало. Офицер-булрати, скаля пасть, быстро проверил их документы ручным сканером, покрутил в лапах «Шмель-М» и вернул его Кею. «Сетико» была уважаемой корпорацией, и ее чиновники имели право носить оружие.

– Почему у нас разные фамилии? – тихо спросил Томми, когда они вышли из павильона. – Я думал, что буду считаться твоим сыном, как Артур.

– Легенды иногда надо менять. Что, не нравится вероятный статус?

– Да!

– Когда ты шел меня убивать, тебя это не смущало, – не удержался Кей.

Они пошли по тенистому бульвару, засаженному местными породами деревьев – с синеватой сочной листвой и кряжистыми стволами. Ряды высотных зданий – здесь была дорогая земля – поблескивали поляризующим полем, отражающим инфракрасную часть солнечного света. К сожалению, на улицах от этого становилось еще более душно.

Городок жил интересами космопорта. В других человеческих поселениях анклава могли заниматься рыболовством или совместными с булрати научными разработками. Дружба, как назвали первые поселенцы город на планете нового союзника, ориентировалась лишь на туристов и летный состав. Здесь было множество лавок с фальшивыми сувенирами, роскошные супермаркеты, где можно было найти подлинные редкости иных рас, и несметное количество крошечных баров, предлагающих не столько спиртное и наркотики, сколько прохладительные напитки.

Минут через десять они просто вынуждены были нырнуть в одну из лавок. Здесь оказалось прохладно, а обслуга, к радости Кея, не страдала назойливостью, прием, срабатывающий еще лучше, чем избыточная вежливость.

Томми прилип к похожей на стеклянный гроб витрине, где был выставлен подлинный боевой костюм булрати эпохи Смутной Войны. На взгляд Кея, в костюме было слишком много бронированных элементов, чтобы самонадеянные булрати тех лет его носили, и слишком много декоративной резьбы, чтобы он служил боевым. Оставив мальчика любоваться костюмом, надетым почему-то на манекен человека, Кей прошел к стене, где висели ритуальные ножи различных кланов. Разумеется, фальшивые, но выполненные очень искусно. Один из продавцов тенью возник за спиной:

– Интересуетесь?

– Да. Мне нужен нож клана Шивукима Ахара. Но подлинный.

– Мы не имеем права торговать подлинными ножами, – вежливо сообщил продавец, не спеша, однако, отойти.

– Никто не имеет. Но их продают.

В лице продавца алчность боролась с осторожностью.

– Вы сможете зайти завтра вечером?

Кей покачал головой.

– Тогда… увы. – Похоже, продавец испытал искреннее облегчение. Законы Империи были строги к тем, кто нарушал межрасовый мир.

Томми, оторвавшийся наконец от витрины, подошел к ним:

– У вас есть руепп, мистер?

Продавец оживился:

– Руепп? Конечно. Отличный сувенир с Урсы для молодого человека. Будет что вспомнить, да?

Кей молча уплатил – сумма оказалась не столь уж большой, и Томми стал обладателем десятисантиметрового шарика из радужного стекла.

– Предмет одного из религиозных культов булрати, – сказал продавец с такой гордостью, словно был центральной фигурой этого культа. – Очень хороший психостимулятор, хоть наши ученые и отрицают это. Занимаетесь «джень», юноша?

– Занимался.

– Прекрасно. Взгляд на руепп в состоянии медитации позволяет заново пережить приятные воспоминания, вернуться назад во времени… если верить, конечно.

– Спасибо, – мрачно сказал Томми, разглядывая цветной шарик. Кей положил руку ему на плечо, тихонько спросил:

– Что, Артур неудачно пошутил?

Томми поднял глаза:

– Нет, наоборот. Мистер, а у вас есть булратские тренажеры? Чтобы стать сильным?

Продавец расплылся в улыбке:

– Конечно, юноша.

Кею пришлось уплатить и за сплетенный косичкой упругий шнур, единственным достоинством которого был сочный зеленый цвет и возможность носить его вместо пояса. Он так и не понял, на что пошли его деньги – на издевку двух мальчишек друг над другом или робкие жесты их зарождающейся дружбы.

Выйдя из лавки, Томми вопросительно посмотрел на Кея. Тот предложил:

– Найдем «Утро» и послушаем местную звезду?

– Ага, – с видимым удовольствием согласился мальчик. – И возьмешь мне колы. Две бутылки.

Они нашли бар без труда, впрочем, это оказался и не бар, а крошечный уютный ресторанчик. Кей долго веселился у входа, прочитав полное название заведения: «Утро в сосновом бору». Томми не понял причины его смеха. Лишь вечером Артур просветил его насчет древнего полотна и даже нашел репродукцию в компьютерной энциклопедии искусства.

Тогда Томми признал, что Дач был не слишком уж неправ, хохоча при взгляде на сложенную из грубых бревен эстраду, где в сопровождении двух булрати-подростков, игравших на деревянных трубах, пела Алла – молодая самка-булрати.

Кто-то в «Утро» обладал тонким чувством юмора.

Артуру стало хуже на вторые сутки после старта с Урсы. С утра он чувствовал себя неплохо, болтал с Томми и, попросив у него руепп, долго всматривался в радужную глубину шарика. Кею пришлось просмотреть все данные кибердиагноста, чтобы убедиться – чуда не предвидится. Мальчик умирал, медленно – потому что больше половины его крови было замещено универсальным гемоликвосом, – но неотвратимо – эксперименты армейских медиков разрушили не только костный мозг, но и почки.

По крайней мере у Кея появилась легкая уверенность, что до Грааля они успеют добраться. Он позволил себе выспаться и провел несколько спокойных часов в рубке – наедине с серой тьмой гиперпространства в экранах и ровным голосом корабля, дочитывающего старую книгу.

Томми ворвался в рубку, когда корабль, прервав чтение, сообщил:

– У нас неприятности, Кей. Мальчики…

– Артур умирает! – схватив Дача за руку, закричал Томми. – Кей, он совсем умирает!

– Он не может умереть совсем, – стряхивая его руку, заметил Кей. – Успокойся.

Но мальчик был по-своему прав.

Возможно, Андрей, побывавший в своей жизни и врачом, и убийцей, смог бы объяснить происходящее. У Кея не было его опыта, а кибердиагност лишь излагал симптомы, не рискуя назвать причин, – массированный распад эритроцитов, словно остатки собственной крови Артура взбунтовались против соседства с полимерным гемоликвосом.

Та зеленая бледность кожи, так поразившая Кея на орбитальной базе, сейчас проступила вновь. Артур не стонал и не плакал, лишь жадно глотал воздух, приподнимаясь над постелью, словно тянулся за чем-то невидимым и ускользающим от него.

– Держись, король, – беря мальчика за руку, сказал Кей. – Не смей сдаваться, слышишь?

То, что мог порекомендовать компьютер, уже проводилось. Всхлипывал насос, прогоняя кровь Артура по лабиринту фильтров, очищая ее от продуктов распада. Параллельно мальчику вводились все новые и новые ампулы гемоликвоса – уже не было иного выхода, кроме как заместить весь объем крови. В каюте повысилось содержание кислорода – корабль выполнял указания медицинского компьютера, и голова стала легонько кружиться.

– Ты слышишь меня, Арти?

Губы мальчика шевельнулись:

– Да.

– Продержись сутки, малыш. Продержись, я прошу тебя…

Снова движение губ, беззвучный шепот:

– Потом?

– Потом все будет хорошо. Я обещаю. Помнишь, ты хотел чуда? Знака, что вправе дойти? Оно будет, это чудо. Только не умирай. Арти!

Мальчик открыл глаза.

– Не спи!

– Он умрет? – тихо спросил Томми из-за спины.

– Пошел вон, – не оборачиваясь, велел Кей. – Арти, ты понимаешь, что с тобой? Это ведь уже не последствия облучения, верно? Что еще можно сделать?

Артур догадывался, что происходит. Бактерии-симбионты, незримый внутренний щит, защищавший его и от наркотиков, и от ядов, и от дум-вируса, не были убиты облучением. Они затаились – в глубине тканей, в ниточках капилляров, в клетках мозга. Переждали и принялись вновь заполнять сосуды, преданно уничтожая чужеродные примеси.

А теперь его собственная кровь была лишь примесью в растворе гемоликвоса. Ирония судьбы была в том, что сейчас Артуру могла помочь новая порция бактерицидного облучения. Но у Кея не было для этого нужной техники, а у Артура сил, чтобы все объяснить.

– Не спи, – повторил Кей. – Пока ты борешься, ты живешь.

– Дач, увеличить скорость? – поинтересовался корабль.

– Это возможно?

– Ну, посажу движок, но еще процентов пять выжму, – заверил его корабль.

– Десять.

– Пять, Кей. Я постараюсь.

Кей кивнул, не отрывая взгляда от лица Артура. Ему, кажется, стало легче дышать, воздух в каюте был сладок и пьянил, как крепкое вино. Сутки. Всего лишь сутки или даже меньше, если корабль справится с опрометчивым обещанием.

– Арти, помнишь Рашель?

«Да» – одними глазами.

– Она передавала тебе привет. Хорошая девчонка, правда? Даже помогла мне… немного.

Слабая улыбка.

– Эй, малыш… Не спи. Хочешь, слетаем на Таури, когда разберешься со своим богом? Если Ван Кертис тебя отпустит… но можно и на обратном пути заскочить.

Артур покачал головой – слабо, с сомнением.

– Что, не позволит? Или у тебя задание – торжественно принести себя в жертву высшим силам? Учти, я не согласен, такая работа булрати под хвост пойдет.

Он разговаривал с мальчиком всю ночь, условную корабельную ночь, которая тем не менее не могла стать короче. У Кея были свои отношения с маленькой смертью – сном, который так любит превращаться в смерть настоящую. Дач то тормошил мальчишку, то баюкал его на руках, не давая лишь одного – спать. И говорил, говорил, говорил…

– Знаешь, в твоем возрасте, шестнадцать с небольшим, я был самым большим обжорой на планете. У меня как раз пошла перестройка тела, как и планировали генетики, я из хиляка превратился в мордоворота. То, что зарабатывал, превращал в шоколад и тот самый сыр, который ты не любишь…

…Террор-группы сожгли город за три часа. Когда Алкарисы ворвались в свой курятник, от него уже ничего не осталось, кроме пепла и подгорелой яичницы. А посреди города – дорожный указатель с Ксендаллы с надписью «Гедеон». Чтобы знали, за что. В городе была кладка Небесного Лорда. По их законам он мог иметь следующую лишь через сорок лет. Половина их офицеров, виновных в прорыве, с подрезанными крыльями были сброшены со скал. Лорд свирепствовал и гробил собственную армию. Вот такая старушка. А я ей заливал про рыбку и планктон…

…Забавная броня, я не люблю силовые системы, но вот проплавлять собственным лбом стены…

Артур не уснул и не умер. Утром Кей позволил ему задремать, включив для гарантии одну из самых диссонансных мелодий мршанцев. Десять часов, десять часов до Грааля… Он вышел из спальни и обнаружил Томми спящим в кресле, с надкушенным яблоком в руке. При его появлении мальчик проснулся.

– Пока держится, – ответил Кей на немой вопрос. – Не сердись, что я тебя прогнал. Но смерть, она как судья – очень любит двоих свидетелей. Считай меня суеверным.

– Я пойду к нему? – спросил Томми.

– Иди. Разговаривай с ним, тормоши. Помоги, если что-то потребуется, впрочем, его почки уже не работают.

Мальчик шагнул к двери.

– Подожди. Томми, вы так легко сошлись, это здорово. Кто для тебя Артур?

Томми пожал плечами:

– Брат, наверное.

– Какой брат?

– Младший, – серьезно сказал Томми.

Входя в рубку, Кей подумал, что, если Артур начнет путешествие к Граалю еще раз, ему уже никогда не уйти от этой роли. Младший брат, король в поисках Бога…

Еще он пытался понять, кем стал Артур для него. И не находил ответа.

Луис Номачи, человек, опознавший Артура Кертиса, изменился после аТана. Каль, пребывающая сейчас в постоянном напряжении и по-прежнему спящая с Лемаком, этого не заметила.

А Луиса заживо ел страх. Он проклинал тот миг, когда стал просматривать пленки с памятью Кея. Ненавидел себя за опрометчивый совет Изабелле – не давать делу обычный ход, а перехватить мальчишку на Волантисе. С проклятиями вспоминал всегдашнюю расточительность. Как он мог просчитаться…

Мухаммади, уже почти восстановившаяся, не общалась с ним. Похоже, она ухитрилась обвинить в провале Луиса, хотя бы для самой себя. А Каль не спешила делать никаких выводов.

Когда эсминец Лемака вышел в пространство безвестной жалкой планетки Грааль, Луис шестым чувством ощутил беду. Он никогда не страдал избытком интуиции, и сосущий холод под ложечкой поверг его в ужас.

Закрывшись в своей каюте, Номачи глушил дешевый коньяк – теперь он старался избегать лишних трат. И ждал сигнала тревоги, который станет его погребальным звоном. Он не понимал, чем может повредить ему Кей Альтос – ему, скрытому в недрах могучего военного корабля. Он просто чувствовал приближение смерти, словно недобравшей где-то намеченную жертву.

Когда катер ударил в защитное поле, Каль закричала. На экранах полыхнуло белое пламя, в котором сгорели все ее надежды.

– Нет! Нет! – повторила Каль.

Лемак словно вновь постарел: сгорбившись, застыл над пультом, не реагируя ни на доклады экипажа, ни на бегущие по дисплеям сообщения центрального компьютера.

– Вышли людей! – тряся Лемака за плечи, кричала Каль. – Что ты медлишь!

– Куда выслать? Ловить фотоны? – Адмирал тяжело повернулся к ней. – Они превратились в энергию и ушли в аТан. Через час Кертис Ван Кертис узнает о нашей маленькой охоте за его сыном, через два будет говорить с Императором. Они уже на Терре, дура!

Каль обвела рубку безумными глазами. Потом уставилась на планету, плывущую под кораблем.

– В аТан. Здесь ведь тоже есть «аТан», Лемак! Они могут быть на Граале! Им было важно лишь подобраться к планете, оживление происходит в ближайшем отделении компании. Лемак, сажай корабль!

– Это не катер, Каль. Он не может сесть на планету. – В голосе Лемака появились живые нотки. – Можно использовать десантные боты, но они в консервации.

Изабелла дернулась, словно представив себе часы, затраченные на эту процедуру, в то время как Артур Кертис будет на планете, куда так стремился.

– Идем за ними, Лемак.

Адмирал вскинул голову:

– Каль, ты сходишь с ума.

Изабелла повернулась, окинула взглядом Маржан – как жаль, что механисты отвергают аТан. Перевела взгляд на Луиса и расстегнула кобуру. Ее голос был мягок как бархат.

– Номачи, нам придется догонять их. Через аТан.

Луис отступил на шаг, вскидывая руку, словно собирался защититься от луча. Забормотал, медленно, словно во сне:

– Каль, у меня мало денег, на Догаре были такие цены…

– Я оплачу тебе этот аТан, – сказала Каль, нажимая на спуск. Номачи повалился на пол, в следующий миг упала Изабелла от удара Лемака.

– Ты рехнулась, дура! Стрелять в рубке!

– Твои железяки надежны… покрепче людей… – Каль захихикала, переводя взгляд с Лемака на двух офицеров, уже державших ее на прицеле. – Помоги мне, адмирал.

В Лемаке боролись ярость и рассудок. Он посмотрел на сержанта-десантника, подбежавшего к ним с поста, и приказал:

– Застрелите ее. За попытку мятежа на корабле, находящемся в боевой операции.

– С удовольствием, – сказал Ральф Гордон. Его первый выстрел сжег Каль ноги, второй – разворотил грудь и лишь третий попал в голову.

– Что-то я плохо стал стрелять, – пряча пистолет, заметил Ральф. – Простите, адмирал.

– Трое суток карцера, – глядя на еще дергающиеся останки, сказал Лемак. – За низкий уровень подготовки.

Ральф откозырял и развернулся. Если адмирал и услышал его фразу: «Да хоть тридцать три…», то он на это никак не отреагировал.

Мухаммади продолжала стоять у трупа Луиса. Лемак секунду смотрел на механистку, потом произнес:

– Помогите подготовить десантный бот. Думаю, в технике разбираетесь, Маржан.

– Буду рада помочь. – Переступив через тело Луиса, механистка пошла к выходу.

Она действительно ускорила расконсервацию бота. С ее помощью техники справились бы за три часа, но уже через два с эсминцем связался оперативный штаб догарской группировки. Лемак выслушал доклад своего заместителя, отдал приказы, и корабль сошел с планетарной орбиты. Разгон был коротким, эсминец не слишком сковывали ограничения по мощности. Он ушел в гиперпрыжок, когда планета еще казалась маленьким диском.

Джип был старым, и его автоводителю Кей не доверился бы и на городском шоссе. А дорога становилась все хуже и хуже – если первые километры явно строил «аТан» вместе с комплексом своих зданий, то дальше за дело взялись планетарные власти.

– Проедем мимо столицы, – сказал Артур. – Тут на карте отмечен мотель, можно купить еды. Потом в горы… пока мотор выдержит.

Против ожиданий Кея уснул лишь Томми, закутавшись в плед на заднем сиденье. Артур сидел впереди, рядом с Кеем, бодрый и довольный. На карту он едва поглядывал – наверняка знал ее наизусть.

– У нас нет времени менять машину.

– Понятно.

Они купили джип на прокатном пункте возле «аТана», разбудив пожилого, совершенно нелюбопытного сторожа. Кей честно заплатил полную стоимость развалюхи, понимая, что вряд ли вернет ее обратно. Одежду и оружие («Конвои» и станнер) им продали в «аТановской» лавке. Продавца, конечно же, на месте не было, их обслужила Карен. Несмотря на ту ниточку симпатии, которая протянулась между ними, Кей так и не выпросил «Шмель».

Впрочем, воевать он не собирался. Их спасение было в бегстве, и Кей выжимал из изношенного стучащего мотора сотню километров.

– Я возьму шоколадку? – спросил Артур.

– Бери…

Мальчишка ухитрился развалиться в кресле, вытянув ноги к лобовому стеклу. Сейчас он, шурша фольгой обертки, смотрел в ночь. Желтые веера фар мели пустую дорогу.

– Если я заторможу, ты вылетишь сквозь стекло, – предостерег Кей.

– Не, я пристегнулся. А скорость сбавь, скоро грунтовка начнется. И мотель можем пропустить.

– Есть хочешь?

– Ужасно. Это так, от воспоминаний. Две недели ничего, кроме уколов, надоело.

– Я спешил.

– Да брось, Кей, все ведь обошлось. Мы оба на Таури оплошали.

Кей Дач искоса поглядел на Артура. Тот дожевывал свою шоколадку, водя носком кроссовок по стеклу. Почему-то он выбрал себе такую же одежду, как на Инцедиосе, а Томми просто повторил его заказ.

– Ты повзрослел, король, – сказал Кей.

– Да? С чего бы это?

– Ты наплевал на смерть, которая всегда была твоим легким выходом из беды.

– Все равно ведь пришлось умереть.

– Да, но даже смерть мы выбрали сами.

Вдали замерцал слабый оранжевый огонек – вывеска мотеля. Кей сбавил скорость. Сказал:

– Я не пойму лишь одно: почему вы оба ожили? Компьютеру наплевать, что один и тот же человек умер дважды, причем одновременно. Ладно, допускаю. Но ведь аТан был оплачен лишь один раз!

Артур засмеялся:

– Кей, ты просто забываешь одну деталь. В помещениях «аТана» ожившие обладают временным бессмертием.

– Черт…

– Когда компьютер подтвердил, что один из нас имеет право на оживление, то он попал под действие закона о временном бессмертии. И рассматривая второй сигнал, компьютер разрешил его оживить именно поэтому. В статистике этот случай пойдет как «смерть в помещении компании по невыясненным причинам». Редкий случай, но если бы нас было не двое, а семеро, все равно оживили бы всех.

В мотеле, приземистом деревянном здании, возле которого было припарковано несколько фургончиков, Кей разбудил хозяина и еще раз нанес удар по своим сбережениям. Местные продукты на Граале были недороги, но за проданный в обход законов фузионный карабин с него содрали тройную цену.

– Хочешь, я поведу машину? – спросил Артур, когда Кей вернулся с тяжелой сумкой.

– Давай.

Дач перелез на заднее сиденье, достаточно широкое, чтобы вместить и его, и Томми. Здесь было тепло, по ровной дороге Артур вел машину, включив лишь мотор задних колес. Томми буркнул что-то во сне и прижался к Кею.

– Кстати, твой контракт уже выполнен, – заметил Артур. – Я на Граале… и даже в двойном экземпляре.

– Уверен, что мои услуги больше не понадобятся?

– Вполне.

– Я все-таки предпочту сопровождать тебя до конца. Помнишь наш маленький уговор?

– Помню.

Артур вел машину очень ровно, и Кей вскоре уснул. Он все-таки устал, страшно устал. Его клиент считал контракт выполненным, но в награду Дач не верил. У него больше не было ни денег, ни катера, ни бессмертия.

Стоило сохранить хотя бы силы.

Дорога недолго была грунтовой, она растворилась в каменистых холмах, где колеса джипа выбивали фонтаны мелкой белой пыли. Артур вел машину до рассвета, потом, остановившись, разбудил Кея и Томми. Они поели копченого мяса, запаянного в грубые пластиковые пакеты, потом Артур уснул, а Кей сел за руль. Он проехал еще десяток километров, болтая о всякой ерунде с Томми и слушая радио. На Граале, похоже, было лишь два канала – планетарный и имперский. В полдень трансляция музыки по планетарному прервалась, и они услышали выступление Императора. Грей сказал лишь то, что Кей ждал последние десять дней, – началась война с Дарлоком. Поводом был взрыв в имперском посольстве на Нардии, центральной планете Дарлокского Единения, но Дач лишь усмехнулся, вспоминая Вячеслава из спецгруппы «Щит». Он не ждал от этой войны особых потрясений – единственный союзник Дарлока, Союз Алкари, имел достаточно собственных проблем. Тройственный Альянс, основанный на Имперском флоте, десантных отрядах булрати и меклонской технике, был сейчас однозначно сильнейшим в Галактике. Возможно, ставь Император задачу полного уничтожения древней расы, в игру вступили бы силикоиды, зашевелилась бы Конфедерация Псилон, и пламя новой войны захлестнуло бы мир. Но на этот раз все ограничится уничтожением вражеского флота и оккупацией десятка планет – Кей был почти уверен в этом. Каль, кружившая во флаере в сотне километров от них – рок заставил ее проверить вначале другую дорогу, – тоже услышала речь Императора. Скорее всего она поняла, что эсминец Лемака уже давно идет через гипер на соединение с эскадрой. Но поручиться было трудно – сознание Каль, которому всегда не хватало твердости, стремительно погружалось в собственный искаженный мир. В этом мире не было больше ни Императора, ни Лемака, ни планеты Инцедиос, где ее пост уже объявили вакантным. Существовал лишь Грааль – изумрудно-зеленый в низинах, бесплодно-каменистый в горах, существовали редкие поселения, где можно было расспрашивать о старом джипе с тремя пассажирами, существовал Кей Альтос и Артур, раздвоившийся каким-то чудовищным образом.

Каль даже не стала садиться возле брошенного джипа. Флаер описал круг, поливая машину конусом прожекторного света, потом взмыл в небо.

– Я иду, – сообщила Изабелла. – Неужели ты думал уйти, а?

В кабине флаера нестерпимо воняло сортиром. Уже сутки Каль не утруждала себя посадкой для санитарных нужд, и это казалось ей вполне естественным.

– Ты мне совсем не нужен, – продолжала Каль. – Плевать я хотела на аТан. И на то, что ты здесь ищешь. Так, Лемак? Ты же наплевал, значит, не стоит оно того…

Лемак, существующий лишь для Изабеллы Каль, кивнул со второго кресла. Он снова был старым, каким должен был быть, ибо аТан не нужен героям детских снов.

– И как убить бессмертного, я тоже знаю, – продолжала Каль, уже для Луиса, как-то неуловимо сменившего адмирала. Номачи виновато опустил голову. – Дурак умрет сам, – продолжала Изабелла, вглядываясь в маленький экранчик ночного видения. – Надо лишь относиться к нему как к умному, и он умрет. А умного можно сломать. Он сам не захочет жить. И ты не захочешь, мальчик…

Она покосилась на кресло, но Артур там не появился. Щенок ждал ее где-то внизу, со своим двойником ниоткуда и верным псом-телохранителем.

– Я спешу, – нежно сказала Каль, бросая флаер к земле. – Спешу…

Та незримая нить, которую соткал рассыпающийся разум женщины, соединила их почти так же крепко, как влюбленных. Не зная того, Каль обладала ключом, и ее флаер не падал над Злой Землей, где случайные неполадки становились закономерностью.

Уже в розовом свете утра Каль увидела на инфракрасном экране неяркое пятно – след догоревшего костра. Хихикнула, оправляя волосы, и приземлилась метрах в ста, так чтобы гул моторов не потревожил даже самый чуткий сон. Выбралась из кабины, волоча за ремень лазерник, не замечая ни боли в ослабевших ногах, ни холодного ветра, забирающегося под легкое платье.

Над речкой плыли клочья тумана, в светло-лазурном небе еще светила какая-то упрямая звезда. Каль подошла к воде, с жадностью напилась, по-собачьи встав на четвереньки и хлебая прямо из реки. Повинуясь внезапному порыву, разделась и вымылась до пояса.

Ей внезапно стало лучше. Она торопливо натянула платье, подошла к флаеру и, брезгливо морщась, сняла с носилок, закрепленных в грузовом отсеке, теплый плед. В чемоданчике убитого ею доктора Каль отыскала флакон со спиртом и сделала два полных глотка. Потом уселась на берегу и стала ждать.

Кертис-младший разулся и закутал босые ноги курткой. Кроссовки Кей пристроил сушиться у вновь разведенного костра.

– Отец нашел эту планету первым, – с какой-то странной гордостью сказал Артур. – Можешь считать его трусом, но за открытие кислородного мира класса «А» прощали и большие преступления.

– А он сообщил координаты колониальной службе?

Артур опустил глаза.

– Продолжай.

– Он провел в корабле лишь одну ночь. Утром его… словно что-то позвало. Отец даже не взял оружия. Просто пришел к реке, вот к этому самому месту…

Кертис Ван Кертис ждал этого мига четыре года. С самого первого раза, когда Артур, еще по-настоящему двенадцатилетний, ушел через аТан к Граалю. Тогда его вел человек, по всем статьям превосходящий Кея Альтоса. Генетически модифицированный убийца, способный перебороть булрати и опередить меклонца. Они погибли в космопорте Культхоса, сразу же после того, как купили корабль. Террористический акт, случайной жертвой которого стал Артур.

Потом случайности переросли в закономерность, как на Злой Земле, куда не могли попасть недостойные. Не будь Кертис так уверен, что Бог не вмешивается в ход событий во Вселенной, он принял бы это за знак свыше и отправился в путь сам. Существуй хоть какой-то шанс, что в отделениях «аТана» нет вражеских агентов, он наплевал бы на собственные правила и приказал оживить Артура на Граале.

Все это стало невозможным после первой попытки похитить мальчика, после того как ожившее тело оказалось лишенным личности. Кто-то узнал о происходящем, и единственной надеждой Кертиса осталась случайность – невозможно было предугадать, на какой планете оживет человек, погибший на Терре. Все пути не перекрыть, и он набирал все новых и новых проводников. Альтос был хорош, но не более. Кертис ждал провала сразу, едва узнав, что они ожили на Инцедиосе. Но время шло, а сигналы нейронных сетей не прерывались. Потом был странный поступок Альтоса, возобновившего аТан и отославшего Кертису письмо. Потом были трое зомби. И Грааль.

Кертис Ван Кертис стоял на планете, на которой не был больше века. Не у самой Двери, но уже на Пороге. Впрочем, к Двери надо было еще подойти. Кей Альтос, самый удачливый из его слуг, целился в своего хозяина из старого плазменного карабина. Рядом сидели двое мальчишек, похожие как отпечатки с одного негатива. С одинаковыми царапинами на лице, одетые в дешевые тряпки… словно Кертис вернулся в свое собственное детство. Один смотрел на него серьезно и спокойно, другой улыбался, явно ожидая реакции.

– Не дурите, Кей, – сказал Кертис.

– И не собираюсь. – Альтос отвел карабин, но лишь чуть-чуть.

Кертис Ван Кертис перевел взгляд на мальчика с серьезным лицом и сказал:

– Привет, сын. Вижу, у нас неприятности.

Ответил ему другой:

– Привет, отец. Мне было очень интересно, узнаешь ты меня или нет.

Кертис сел рядом с Артуром. Покосился на Кея – того, казалось, больше всего занимало течение воды в реке.

– Ты изменился, – признал Кертис и ободряюще улыбнулся второму мальчику: – А ты, наверное, с Сигмы-Т?

Артур со стертой памятью?

– Браво, – сказал Кей. – Его зовут Томми, но это тоже ваш клон.

– Много рассказал? – поинтересовался Кертис у сына.

– Все. Так было надо.

Кей Дач ждал ответа Томми. Но тот молчал. Заговорил Кертис:

– Что ж, вы перевыполнили задание. И, вероятно, хотите обговорить новые расценки?

– Да. Я хочу знать две вещи.

– Говорите.

– Что за Порогом?

– Бог.

– Машина, создавшая мир, еще не является Богом.

– Кей, вы смогли бы понять меня, лишь побывав за Дверью. Но путь туда открыт только мне, Артуру, Томми.

– А я вам нужен? – впервые с появления Кертиса заговорил Томми.

– Конечно. – Кертис словно утратил всякий интерес к Альтосу. – Тебя волнует твоя судьба, мальчик? Понимаю. Видимо, Кей провел с тобой ряд бесед о моей циничности. Ты мне нужен. Даже если твоя новая личность абсолютно отлична от прежней, это не меняет сути. Ты – моя плоть и кровь. В большей степени, чем просто сын. Мне нужны соратники.

Томми кивнул, и Кертис похлопал его по плечу. Спросил:

– А что еще, Кей?

– Почему вы желаете человечеству гибели?

Кертис нахмурился.

– Не смотрите на меня так. Сотню лет назад, когда Империя трещала по швам, пограничные планеты горели в огне, а на истребители-камикадзе сажали пилотами детей, вы отказались от самого щедрого в истории подарка. Вы отвергли мир – настоящий мир, воплотивший все ваши мечты. Я, очевидно, прошел бы «Линией Грез». А вы вернулись в армию, скрыв координаты планеты, и, превозмогая страх, продолжали боевые вылеты.

– Альтос, вы противоречите сам себе.

– Не думаю, что в вас говорил патриотизм. Вы вернулись бы за «Линией Грез» после заключения Альянса. Но ведь даже сейчас она нужна вам не для себя – для продажи.

– Я уже создал мир своей мечты, – серьезно ответил Кертис. – Вот и вся разгадка. Мне «Линия» не нужна, но если есть возможность заработать на ней и принести счастье миллионам…

– Не смешите меня, Кертис. Через «Линию Грез» из Вселенной уйдет цвет человечества. Кончится наука, исчезнет искусство, дураки-полководцы будут командовать солдатами-дебилами. Возможно, что тогда уйдете и вы. После этого, наверное, развалятся установки аТана и «Линии Грез». И наши друзья-булрати вспомнят старые амбиции, Псилон прекратит самоизоляцию, алкарисы будут интересоваться не соседней Галактикой, а отнятыми у них когда-то планетами. Империя, вся человеческая раса, погибнет. Зачем?

– Вы не получите ответа, Альтос, – быстро сказал Кертис. Посмотрел на Артура, словно ожидая поддержки, но тот казался слишком растерянным.

– Я должен попытаться… – произнес Кей, поднимая карабин. Лицо Кертиса дрогнуло, он начал привставать, и Дач нажал на спуск.

Это была очень старая модель, и выхлоп плазменного заряда прогремел как взрыв. На груди Кертиса расцвел огненный цветок, и его швырнуло на камни.

Больше всех был поражен сам Дач. Артур лишь дернул головой, глянув на лежащего отца, потом спросил:

– Что, теперь я?

– Прости, – сказал Кей.

– Давай, давай, – подбодрил его мальчик. – Мы обговаривали этот случай, и ты свободен от обещаний.

Кертис Ван Кертис зашевелился, встал на четвереньки, потом поднялся во весь рост. Лицо его стало белым как мел, галстук измят. И все.

– Ты не выдержал паузу, папа, – заметил Артур. – Я так и не понял, убьет меня Кей или нет.

Дач аккуратно положил карабин у огня и встал. Кертис уже пришел в себя, но гнев его был направлен скорее на Артура, чем на несостоявшегося убийцу.

– Ты… ты знал, что мы под защитой… сопляк… экспериментатор…

– Пап, в меня стреляли сотни раз. Это интересное ощущение, я хотел им поделиться.

Томми потянулся, поднимая карабин.

– Дай! – резко произнес Кертис. Мальчик послушно протянул оружие, и Кей Дач решил, что он выбрал свою роль. Вероятно, то же самое подумал и Кертис. Он потрепал Томми по щеке. И навел оружие на Кея.

– Не надо. – Артур встал между Кеем и стволом карабина.

– Артур, у меня теперь два сына, – сухо заметил Кертис. – И я замечаю, что один из них куда послушнее.

– А другой благодарнее. Кей дотащил меня сюда, отец. Это самое главное, не находишь?

Кертис опустил карабин. Смерил Кея задумчивым взглядом. Злость на его лице начала рассеиваться.

– Альтос, вы согласны и дальше работать на меня? Я умею прощать.

– Если Бог делает вам такие подарки, то я лучше стану поклоняться дьяволу.

– Ваше право. – Кертис отвернулся, утрачивая к Кею всякий интерес. – Пойдемте, мальчики, мы слишком долго топчемся.

– Я знаю, почему вы хотите Империи смерти, – сказал Кей. – Она воплотила не вашу мечту, верно?

Никакой реакции, впрочем, на это Кей и не рассчитывал. У Кертиса Ван Кертиса были крепкие нервы. Он ждал хотя бы одного взгляда от Артура. Прощания, жалости или ободрения. Артур не оборачивался.

Кей пожал плечами и стал смотреть, как они уходят. На берегу Кертис остановился и крикнул:

– Удачной прогулки обратно, Альтос!

– Не замочите ноги, – ответил Кей.

Кертис не замочил ног. Он пошел по воде. Следом, трогательно взявшись за руки, двинулись Артур и Томми.

Кей Дач стоял посреди Злой Земли и ждал. Если бы его аТан был продлен, он бы застрелился. Но теперь он стал таким же нищим, как и в начале своей карьеры.

Бедным аТан не положен. Так же как будущая «Линия Грез».

Поэтому Кей Дач предпочел надеяться.

На середине реки все трое остановились. Кей не слышал слов, но видел жестикуляцию Ван Кертиса. Разговор был недолгим, потом Кертис взмахнул рукой.

Звук пощечины до Кея долетел. Пока один из мальчишек шел обратно, Дач собирал хворост. Он разворошил затухающий костер, наколол остатки мяса на сорванные ветки. В качество местных консервов он не верил, мясо следовало хотя бы обжарить.

Мальчик остановился в нескольких шагах.

– Я знал, что ты вернешься, – сказал Кей.

– Да?

– Не сомневался… почти. Честно говоря, я рассчитывал, что и Артур разочарует Кертиса, но он слишком меня ненавидит. За дело, признаю. Да и новый статус очень заманчив… Позавтракаем и уходим. Каль не могла догнать нас пешком, неподалеку должна быть ее машина.

Мальчик молчал.

– Кертис так и не понял, что ты вырос, – продолжил Кей. – Для него нет разницы между вами.

– А ее и нету.

Кей Дач отбросил импровизированный шашлык. Подошел к Томми и взял его за плечи.

– Почему ты вернулся?

– Если я скажу, что мне стало тебя жалко, ты поверишь?

– Нет.

– И правильно. Я тоже понял, почему Кертис хочет подставить все человечество. Мне это не нравится.

– А как подставить Кертиса, понял?

– Это твоя забота придумать.

Дач захохотал. Вдали Кертис Ван Кертис и Артур шли к Двери – уже по земле, не по водной глади. Кею даже показалось, что он догадывается, у какой скалы закончится их путь.

– Томми, ты выбрал не лучшего напарника. И слишком трудную цель. Почему?

– Если бы я остался, мы с Артуром стали бы врагами.

– А так друзья?

– Теперь – да.