Однажды, добрый Волшебник возвращался на метро от друга художника, с которым они частенько собирались поиграть в шахматы. Вы думаете, волшебников на свете больше нет, и они были только в стародавние времена? Ничего подобного. Некоторые из них дожили до наших дней. Именно о таком волшебнике и пойдет речь. Поскольку жил он так долго, что у вас и у всех ваших друзей не хватит пальцев, чтобы сосчитать прожитые им годы, то был он очень старенький и одевался старомодно. Выходя из дома, он всегда надевал поверх ботинок черные блестящие калоши на случай дождя. От старости Волшебник стал чуточку рассеянным, поэтому-то и случилось несчастье: он потерял калошу с правой ноги. А произошло это вот как.

В метро была ужасная толчея, и на своей остановке Волшебник протискивался к выходу с большим трудом. Немудрено, что когда кто-то нечаянно наступил ему на правую ногу, и калоша соскользнула с нее, рассеянный Волшебник этого не заметил, и калоша так и осталась лежать на полу вагона. Может быть, на этом бы все и кончилось, будь это простая калоша, но так как это была Калоша волшебника, история тут только началась.

Двери вагона закрылись, и поезд помчался дальше. Калоша не сразу поняла, что попала в беду. Некоторое время она продолжала как ни в чем ни бывало лежать на полу, но вскоре с удивлением увидела, что ни Волшебника, ни ее сестрицы с левой ноги нигде нет. Вокруг был густой лес ног. Калоша растерялась и не на шутку обеспокоилась.

Лежать одной посреди вагона ей не нравилось, но что делать, она не знала, ведь раньше она шла туда, куда шел Волшебник, и думать самостоятельно не умела.

"Надо с кем-нибудь посоветоваться", — решила она. Недалеко от нее стояли хорошенькие красные туфельки на каблучке, и Калоша обратилась к ним:

— Вы случайно не знаете, что делать, если остался один в незнакомом месте?

Туфельки ничего не ответили и, поджав бантики, отвернулись.

"Фи, какие задаваки", — сморщилась Калоша и повернулась в сторону пары поношенных мальчишеских ботинок с облупленными носами и порваным шнурком.

— Привет! — поздоровалась Калоша. — Вы не посоветуете, куда мне отсюда направиться?

Ботинки тупо уставились на Калошу дырочками от шнурков и не промолвили ни слова.

"Ну и ну, почему со мной никто не хочет разговаривать?" — огорчилась Калоша.

Откуда ей было знать, что у обычных людей обувь говорить не умеет.

— Смотри, кто-то калошу потерял! — сказал вдруг мальчишка, которому принадлежали ботинки.

— Может, ее сдать в стол находок? — предложила хозяйка красных туфелек.

— В музей ее надо сдать, вот куда, — засмеялся мальчишка. Поезд остановился, и мальчишка наподдал по Калоше так, что та вылетела из вагона и шлепнулась на платформу.

— Эй, полегче, если я и просила подсказать мне, куда идти, то можно было бы сделать это повежливее, — крикнула Калоша, но за гулом поездов ее никто не услышал. К тому же мальчишка и его ботинки были уже далеко.

Только теперь Калоша по-настоящему поняла, что она потеряна. Мимо нее сновали ботинки, туфли, сапожки, но никому не было до нее никакого дела. Ей стало так грустно, хоть плачь, но Калоша не привыкла разводить сырость, поэтому она сказала сама себе:

— У меня нет причин для огорчений. Во-первых, я блестящая, а далеко не каждый может этим похвастаться. Во-вторых, я правая всегда и во всем, а это тоже довольно редкое качество. И, наконец, я совершенно свободна и могу отправиться в путешествие полное чудесных приключений.

Все получалось не так уж плохо. Правда, не так-то просто отправиться в путь одной, без волшебства тут не обойтись, но Калоша так долго жила у волшебника, что знала — делать чудеса совсем не трудно, если умеешь. Она тотчас придумала заклинание и произнесла:

В тот же миг у Калоши появились крошечные резиновые ножки и такие же маленькие ручки, и она храбро направилась вслед за спешащими ботинками. Самое удивительное, никто внимания не обращал на шагающую Калошу: то ли все были слишком погружены в свои мысли, то ли ножки у Калоши были совсем неприметными. Так или иначе, Калоша благополучно добралась до эскалатора и поднялась наверх.

Стояла чудесная калошная погода. Только что прошел ливень, и повсюду были лужи: огромные, как озера, и совсем маленькие с кукольную тарелочку, которые стали просыхать, как только первые лучи солнца робко просочились из-за туч. Скоро солнце растопило остатки облаков и вышло во всем своем великолепии. Оно, как в зеркало, заглянуло в каждую лужицу, в каждую капельку, и засверкало миллионами отраженных солнышек. Мир заулыбался.

— Хорошо, что я выбралась сегодня погулять. В такой день торчать под вешалкой просто преступление! — сказала Калоша и, высоко задрав полированный нос, направилась по улице, с удовольствием шлепая по лужам, потому что калошам это делать не воспрещается.

Вскоре Калоша добралась до парка. Здесь кроны деревьев смыкались над посыпанными гравием дорожками, образуя тенистые коридоры. Жемчужная россыпь росы блестела на изумрудной зелени лужаек. Калоша почувствовала неодолимое желание зайти в парк.

— Ну что ж, самое время припарковаться, — сказала она и шагнула на шуршащую дорожку.

Вдоль аллеи стояли разноцветные скамейки. На одной из них сидел человек лет семи и вертел в руках такой красивый парусный кораблик, каких Калоша в жизни не видела. Как зачарованная, она подошла, чтобы получше разглядеть паруса и снасти. Кораблик был совсем как настоящий. На носу у него красовался сам повелитель морей Нептун с трезубцем в руке. Борта ощетинились рядом грозных пушек. На палубе стояли спасательные шлюпки. С мачт паутинкой спускались веревочные лесенки и канаты. На борту золотом было выведено "Гота Предестинация".

Калоше не терпелось поглядеть, как парусник отправится в плавание, но хозяин, как видно, не торопился спускать корабль на воду. Он был занят тем, что пытался достать из рубки маленького пластмассового моряка. Мальчишка всовывал в окошко то один палец, то другой, но подцепить человечка ему никак не удавалось. Вдруг перегородка с треском сломалась, и моряк вывалился из рубки прямо на ладошку мальчугана. Тот попробовал покрутить моряку руки и ноги, а потом, заметив, что голова пластмассового человечка состоит из двух половинок, лихо снял верхнюю часть со лбом и затылком и перевернул ее, так что затылок теперь получился на месте лба.

Калоша была явно озадачена.

"Интересно, зачем он это сделал?" — задумалась она, но ответа на свой вопрос так и не получила, потому что мальчишка был уже занят другим делом. Потеряв к искалеченному человечку интерес, он отложил его в сторону и с усердием принялся ковырять якорь. Раздался щелчок, и якорь отвалился.

Калоша так и ахнула, она думала, что хозяин кораблика очень расстроится, но ничего подобного. Мальчишка без тени огорчения поднял якорь с земли и со словами: "Чтоб не потерялся", — засунул его в рубку.

На этот раз Калоша не выдержала. Она не могла молчать, когда на ее глазах ломают такой красивый парусник.

— Что ты делаешь?! — она возмущенно топнула резиновой ножкой.

Мальчишка огляделся. Возле скамейки никого не было, и он вернулся к своему занятию. На этот раз он решил вытащить из бойницы пушку. Борт корабля жалобно затрещал.

— Если так будет продолжаться и дальше, то скоро это будет не парусник, а обломки, — негодовала Калоша.

Мальчишка вздрогнул и опять огляделся. На этот раз он увидел, что говорит не кто иной, как Калоша.

— Тебя как зовут? — спросила необычная собеседница.

— Гарик, — мальчишка вытаращился от удивления.

Забыв про кораблик, он встал со скамейки, обошел Калошу со всех сторон и сказал:

— Вот это да! Заводная Калоша.

— Еще какая заводная! В мире нет второй такой энергичной и боевой калоши, как я, — с присущей ей скромностью подтвердила Калоша.

— Интересно, какой у тебя внутри механизм? — мальчишка потянулся за Калошей, чтобы оторвать у нее подкладку и поглядеть, как она устроена, но Калоша прытко отскочила в сторону:

— Ну-ну, я не люблю, когда меня выворачивают наизнанку. Что за странная манера знакомиться?

— Я всегда смотрю, как сделаны игрушки. Мама говорит, что я буду великим конструктором, потому что как только у меня появляется новая игрушка я ее сразу же разбираю. Я один раз даже будильник разобрал, — с гордостью сказал Гарик.

— А потом собрал? — поинтересовалась Калоша.

— Зачем? — не понял мальчишка.

— Насколько я знаю, конструктор собирает, а не ломает, — объяснила Калоша.

— Нет, это не интересно, — помотал головой Гарик.

— Так, так. Значит, сейчас ты пытаешься разобраться, как устроен кораблик? — Калоша посмотрела на несчастный парусник.

— Ага, — кивнул мальчишка.

— Это тебе вряд ли удастся, — сморщилась Калоша.

— Почему? Да я, если захочу, могу его до самой последней детальки разобрать, — похвалился горе-конструктор.

— Это каждый может. Разбираться надо не снаружи, а изнутри, — сказала резиновая собеседница.

— Как же я разберусь изнутри? Я же не могу в него залезть? — возразил Гарик.

— А почему бы и нет? Мы могли бы отправиться в путешествие вместе. Где здесь поблизости море? — спросила Калоша, деловито озираясь.

— Откуда тут морю взяться? Здесь только пруд. Вон в той стороне, махнул рукой мальчишка.

— Море или пруд, какая разница? Для нас сойдет. Бери свой парусник и айда за мной, — кивнула она Гарику и направилась в сторону пруда.

— Куда? — Гарик, прихватив кораблик, поспешил за Калошей.

— В морское плавание, — озорно подмигнула Калоша. — Честно говоря, мне давно хотелось превратиться в корабль или на худой конец, в лодку. Нельзя ведь прожить всю жизнь так и не побывав в дальних странствиях.

— Ты можешь превратиться в кораблик? — засмеялся Гарик.

— Я могу сделать абсолютно все, конечно, кроме того, что не могу, серьезно сказала Калоша.

— Ха-ха! Ну и корабль "Старая Калоша"! — покатывался со смеху мальчишка.

— Не старая, а блестящая во всех отношениях, к тому же, как ты видишь, правая, поэтому спорить со мной бесполезно, — невозмутимо сказала Калоша и гордо вскинула полированный нос.

Они подошли к небольшому пруду. Калоша чинно легла на воду, и оттолкнувшись резиновыми ножками, отплыла от берега.

— Поднимайся на борт. Сейчас я вспомню нужное заклинание, скомандовала она и произнесла:

Гарик, недоуменно пожав плечами, дотянулся до Калоши сунул в нее правую ногу и…

Гарик сидел в надувной резиновой лодке, а вокруг простирались бесконечные морские просторы. На горизонте синева неба сливалась с пронзительной синью воды. Солнце стояло высоко в небе. Его лучи бликами играли на легкой ряби воды, и казалось, что море накрыто тонкой сетью, сплетенной из золотых нитей. Лодка мерно покачивалась на волнах. Время от времени бодливый морской барашек налетал на нее и разбивался о борт, обдавая Гарика солеными брызгами. Не веря своим глазам, Гарик сунул руку в воду. Небольшая волна ласково лизнула его ладошку.

— Мама-а-а… — закричал Гарик, но голос его потерялся в голубой дали. Гарик не на шутку испугался. Он оглядел свое утлое суденышко в поисках весел. Лодка была абсолютно пуста: ни весел, ни канистры с водой, ни провизии. Как назло Гарику захотелось пить, и он с ужасом понял, что положение его куда более серьезное, чем могло показаться на первый взгляд. Кто знает, сколько он протянет в открытом море без воды и без пищи, пока его, наконец, найдут? Гарика охватила паника.

"Что делать? Хоть бы мимо корабль какой проплыл, чтобы меня заметили", — в отчаянии подумал он, и вдруг ему показалось, что вдалеке на горизонте появился парус. Гарик пригляделся. Так и есть! В голубой дымке вырисовался силуэт корабля. Он проступал все отчетливее и рос на глазах, вычерчиваясь на фоне синего неба величественной громадой. Стройные мачты тянулись ввысь, поддерживая замысловатые снасти. На самой высокой мачте гордо реял флаг, но против солнца Гарик не мог разобрать, что на нем изображено. Корабль несся к нему на всех парусах.

Не помня себя от радости, Гарик стащил с себя куртку, стал размахивать ею, как флагом, и кричать во всю глотку, чтобы привлечь внимание команды корабля. Вскоре Гарик с удивлением разглядел на борту воинственные жерла пушек, и вырезанного из дерева Нептуна с трезубцем в руке, который важно восседал на носу шхуны. В это время корабль развернулся, и солнце на минуту высветило надпись, начертанную золотом на борту: "Гота Предестинация". Гарику стало не по себе. Ноги его ослабли, и он плюхнулся на дно лодки.

"Корабль-призрак", — с ужасом подумал Гарик вспомнив, что парусники давно уже не бороздят морей и океанов.

Пытаясь унять дрожь в коленках, он ждал, что будет дальше. Теперь ему казалось, что в паруснике было что-то зловещее.

"Этого не может быть. Наверное, я сплю", — пробормотал Гарик, но в этот миг его окатило фонтаном брызг, и он понял, что это не сон.

"Гота Предестинация" надвигалась, словно хотела раздавить маленькую резиновую лодчонку с ее одиноким матросом. Гарик отчаянно пытался ладонями отгрести свое суденышко в сторону, но скоро столкновение стало неизбежным. Гарик закрыл глаза и приготовился покориться судьбе. Вдруг лодка мягко ткнулась в борт корабля.

С палубы раздался пронзительный крик:

— Человек за бортом! Аврал! Палундра!

С борта свесился толстяк в тельняшке, поглядел на Гарика в бинокль и скомандовал:

— Спустить сходни!

В тот же миг он сам выполнил свою команду, перекинув через борт веревочную лесенку, но стоило Гарику ступить на нее, как моряк скомандовал:

— Убрать сходни! — и рывком втянул трап на борт. Гарик не удержал равновесие и упал на дно лодки, которая при этом так раскачалась, что едва не перевернулась. Вскочив, Гарик сжал кулаки и крикнул странному матросу:

— Вы что, с ума сошли? Зачем вы убрали сходни?

В ответ тот громко расхохотался:

— Ха-ха-ха! Это ты с ума сошел! Сходни для того и созданы, чтобы сходить, а не подниматься, разрази меня гром!

— А как мне подняться на борт? — спросил Гарик.

— Это трудный вопрос, — задумался моряк, но скоро нашел решение. Погоди, я тебя втащу. Хватайся за канат.

На этот раз моряк перекинул за борт канат, Гарик уцепился за него и скоро оказался на палубе корабля. Только теперь он разглядел, что вид у моряка престранный. Там, где должен быть лоб, у него был затылок, а на затылке — лоб. Гарик готов был поклясться, что никогда в жизни не встречал никого более странного, но тем не менее что-то в этом человеке показалось ему очень знакомым. И вдруг у Гарика мелькнуло страшное подозрение, от которого по спине у него пополз холодок. Перед ним стоял не кто иной, как пластмассовый моряк с его собственной игрушечной шхуны, только теперь он был живой и настоящий.

— Эт-т-то ваш корабль? — заикаясь, пролепетал Гарик.

— Нет, я тут служу боцманом… но, разрази меня гром, мне больше по душе быть бортмехаником, ведь я — настоящий конструктор, весь в нашего хозяина, — ответил моряк и загоготал во всю глотку.

— А кто ваш хозяин? — робко поинтересовался Гарик.

— Он — большой человек! Конструктор на все руки! Вот, например, видишь мою голову? Это одно из его важнейших изобретений. Он вправил мне мозги, так что теперь у меня всегда мозги набекрень. Правда, здорово придумано? гордо сказал боцман и широко улыбнулся.

— По-моему, не очень, — угрюмо заметил Гарик.

— Гром и молния! Что ты, салага, знаешь о величайших изобретениях? Только такой человек, как я, может управлять шхуной моего хозяина!

Боцман с такой силой ударил себя в грудь, что от удара плашмя свалился на палубу. При этом он опять раскатисто захохотал. Вскочив на ноги, боцман доверительно сказал:

— Это особый корабль. На нем могут плавать только настоящие конструкторы. Кстати, а сам-то ты — конструктор? — спросил боцман и, наставив на Гарика бинокль, стал в упор разглядывать его через увеличительные стекла.

— Да как сказать, — неопределенно пожал плечами Гарик.

— Что?! Если ты не конструктор, тогда — за борт, — взревел боцман, при этом дважды повернув форменную фуражку вместе с затылком вокруг оси.

— Нет, я конечно, конструктор. То есть я хотел сказать, что когда вырасту, буду конструктором, — поспешно сказал Гарик.

— Прекрасно! В таком случае объявляю бал в честь нашего спасенного гостя… Как тебя, говоришь, зовут?

— Гарик.

— Бал в честь гостя, Горе-конструктора.

— Да не горе, а Гарик, — поправил Гарик.

— Гари-конструктор или Горе-конструктор, какая разница, — загоготал боцман, — главное объявить балл. Или ты считаешь, что одного балла мало? боцман озадаченно почесал затылок, то есть лоб, вобщем то, что находилось на месте затылка, и произнес:

— Возможно, ты прав, мой мальчик. Пойдем, я объявлю два балла, в твою честь!

Боцман ухватил Гарика за рукав и потащил его в рулевую рубку. Там он подошел к барометру, разбил стекло и стал сосредоточенно крутить стрелку, приговаривая:

— Два балла, три балла, четыре, пять…

— Что вы делаете? — ужаснулся Гарик. Хоть он и не был моряком, но знал, что в море без барометра нельзя.

— Я накручиваю баллы в твою честь, — добродушно улыбнулся моряк, продолжая крутить, дергать, тащить и колупать стрелку. Вдруг та жалобно треснула и осталась в толстых, как сосиски, пальцах боцмана.

— Разрази меня гром! Такого шторма море еще не видело! Даже барометр не выдержал! — счастливо рассмеялся боцман, вертя стрелку в руках.

"Да он псих", — пронеслось у Гарика в голове. По спине у мальчишки поползли мурашки. Остаться один на один с сумасшедшим посреди океана было не самым увлекательным приключением.

— Без барометра мы пропадем. Вдруг нас настигнет буря? — покачал головой Гарик.

— Клянусь бочонком рома, нас не настигнет никакая буря.

Мы пойдем на всех парусах, и быстренько от нее убежим, — весело сказал боцман и тут же скомандовал:

— Свистать всех наверх!

Выполняя свою команду грузный моряк на удивление шустро полез по снастям вверх, насвистывая веселую мелодию.

— Гром и молния! Ты что команды не слышал? — грозно обернулся он к Гарику, и тот, чтобы не перечить безумному боцману, на трясущихся ногах полез вверх.

Оказалось, это не так легко, как могло показаться со стороны. Веревочная лестница колыхалась из стороны в сторону. Цепляясь за перекладины, Гарик осторожно переставлял ноги, чтобы не сорваться. Поднявшись на несколько метров, он решился оторвать взгляд от лесенки и посмотрел на боцмана, но тут чуть не упал от удивления. Моряк лихо обрубал крепежные канаты. Не успел Гарик и глазом моргнуть, как большая часть парусов рухнула на палубу.

— Зачем вы рубите паруса? — в отчаянии закричал Гарик.

— Тебе сказано свистать, значит, должен свистать, а не разглагольствовать! — прикрикнул на него боцман, продолжая насвистывать веселый мотив. Гарик в бессильном гневе видел, как он обрубил последний канат.

Ловко спустившись на палубу, боцман стянул за собой Гарика и, подхватив его под руку, бодро скомандовал:

— А теперь пошли.

— Куда? — пролепетал Гарик.

— Не куда, а на чем. Чтобы нас не настигла буря, мы будем идти на всех парусах, а пока они висят, на них не очень-то походишь, разрази меня гром! — захохотал боцман.

— Но это же чушь какая-то! Идти на всех парусах, когда они лежат на палубе невозможно. Для этого надо наоборот поднять паруса, — разозлился Гарик, вырываясь из рук боцмана.

— Тысяча чертей! В твоих словах что-то есть, мой мальчик. Конечно же надо поднять паруса! Поднять паруса! — прогремел командирский бас боцмана, и он, ухватившись за парус, стал собирать его в охапку, пытаясь поднять с палубы.

— Сумасшедший дом, — пробормотал про себя Гарик.

Боцман не долго поднимал паруса. После нескольких неудачных попыток, он отряхнул ладони, пристально посмотрел на паруса в бинокль, после чего уверенно сказал:

— Клянусь гориллой с острова Кучумбу, нам парусов не поднять. Надо поднять что-нибудь другое.

Он задумчиво потер щетину на подбородке и просветлел:

— Выше нос, мой мальчик, мы можем поднять якорь!

Гарик обреченно опустился на палубу. Он не возражал, потому что понял, спорить бесполезно. Боцман ухватился за лебедку, якорная цепь медленно поползла вверх. Вскоре показался ее конец. Якоря не было.

Моряк удивленно поднял брови:

— Гром и молния! Где же якорь?

— Он в рубке, — высказал Гарик свою догадку и, вздохнув, добавил, чтоб не потерялся.

Боцман бросился в рубку, и вскоре появился из нее, с тяжелой поклажей на плечах. Он широко улыбался.

— Ты делаешь успехи, мой мальчик. Разрази меня гром, если из тебя не выйдет настоящего боцмана, как я! Отдать якорь! — скомандовал он сам себе и с грохотом опустил якорь возле ног Гарика:

— Бери.

— Зачем он мне? — мрачно пожал плечами Гарик.

— Дают — бери! Это же отличный якорь, только посмотри! Неужели не нужен? — воскликнул боцман.

У Гарика не было слов. Он только тяжело вздохнул в ответ. Боцман пожал плечами:

— Не хочешь — не надо. Бросить якорь! — скомандовал он, и якорь полетел за борт.

У Гарика голова шла кругом. Что могло быть хуже, чем плыть в открытом море без барометра, без парусов, без якоря, да еще и с боцманом, у которого мозги набекрень!

Между тем боцман не терял бодрости духа. Он решительно направился в рулевую рубку. Прежде чем он не испортил чего-нибудь еще, Гарик преградил ему дорогу:

— Давайте лучше рубкой займусь я.

— Разрази меня гром! Неплохо придумано, мой мальчик, — боцман одобрительно похлопал Гарика по плечу.

Зайдя в рубку, Гарик уставился на приборы. Как вести корабль, не разбираясь в управлении и не зная карты? Но ответа на этот вопрос Гарик так и не успел найти, потому что снаружи послышался страшный грохот. Выбежав на шум, Гарик с ужасом увидел, что боцман колотит по стенкам рубки топором.

— Прекратите сейчас же! Зачем вы это делаете? — Гарик бесстрашно бросился на сумасшедшего и вырвал топор у него из рук. Боцман широко улыбнулся в ответ:

— Я подумал, что одному тебе с рубкой не справиться, и решил помочь. Этот топор для рубки самый лучший инструмент. Я его немного попробовал внизу, — боцман махнул рукой в сторону трюма.

— Где? — у Гарика расширились глаза от ужаса. Он услышал треск внутренних переборок шхуны. Корабль начал крениться.

— Гром и молния! Кажется что-то случилось в трюме? Или в трюмо? Нет, в трюме. А может быть и там и там. Ха-ха-ха! — весело загоготал боцман и скрылся в люке, ведущем в трюм.

Через минуту из люка появилась его улыбающаяся физиономия, и он радостно сообщил.

— Нам повезло, мой мальчик! Корабль дал течь. Я так и знал, что этот корабль нам что-нибудь непременно даст.

Корма корабля медленно погружалась в воду.

— Надо заделать пробоину, иначе мы пойдем ко дну, — испугался Гарик.

Когда они с боцманом спустились в трюм, тот был почти затоплен. Вода хлестала в пробоину. Гарик поискал чем бы задраить щель, но боцман с улыбкой остановил его:

— Все в порядке, мой мальчик! Надо только убрать отсюда поврежденные доски.

С этими словами боцман ухватился за одну из досок возле пробоины и, упершись ногой в борт, стал отрывать ее. Под напором воды доска треснула, и вода хлынула таким бурным потоком, что сбила боцмана с ног. Гарик понял, что заделывать пробоину поздно и ринулся на палубу, в надежде успеть спустить на воду спасательную шлюпку.

Выскочив на палубу, он увидел, что корабль накренился так, что корма ушла под воду. Вслед за Гариком из люка показался мокрый, но улыбающийся боцман.

— Корма под водой! — в отчаянии крикнул Гарик.

— Какие корма? Разрази меня гром! Кого ты собираешься кормить? — в радостном возбуждении потирая руки, спросил боцман.

— Кажется, сейчас мы будем кормить рыб, — обреченно произнес Гарик и зажмурился. Его с ног до головы обдало брызгами. Боцман схватил его за руку.

— Сейчас же выйди из воды! — раздался голос мамы Гарика.

Гарик открыл глаза и увидел, что стоит по щиколотку в воде, а мама за руку тащит его на берег.

— Посмотри, на кого ты похож! Ты же весь промок! Сейчас же домой!

В пруду медленно погружался на дно некогда прекрасный трехмачтовый парусник. "Гота Предестинация" представляла собой жалкое зрелище. Паруса оборвались, корма ушла под воду. Рубка была поломана. На борту валялся пластмассовый моряк с затылком задом наперед. Гарик подхватил парусник, пока тот совсем не затонул. Из пробоины в днище потоком текла вода.

Мама посмотрела на парусник и сокрушенно покачала головой:

— Ну что ты будешь делать? И эту игрушку доломал. Ведь только вчера купили, а теперь хоть выбрасывай.

Гарик молча взял пластмассового боцмана, поправил ему голову, так что теперь лоб и затылок были на своих местах, посмотрел на маму и, прижав кораблик к себе, решительно сказал:

— Нет, мама, не надо выбрасывать. Я починю — будет как новенький.

Калоша опять осталась одна, и ей стало чуточку грустно. "Что толку бороздить моря и океаны и отправляться в дальние странствия, если тебе некуда вернуться? Все таки лучше найти свое место в жизни", — решила она. Калоша сделала несколько шагов и остановилась. Легко сказать — найти! Но где это место искать? И тут она вспомнила, что мальчишка, который помог ей выйти из вагона метро, сказал: "Ее надо сдать в музей".

Пожалуй, и правда, музей был бы самым подходящим местом для такой блестящей особы как она, подумала Калоша и бодро зашагала по тротуару в поисках музея. Мимо сновали незнакомые ноги. Пару раз Калоша пыталась заговорить с проходившими мимо ботинками, но те даже не удостоили ее взглядом.

Калоша долго бродила по улицам, время от времени заглядывая в какую-нибудь приоткрытую дверь, но ее неизменно вышвыривали вон, даже не поинтересовавшись, по какому делу она зашла. Ее пинали и шпыняли, и в конце концов, ей это порядком надоело, поэтому когда она увидела тихий двор за железной оградой, Калоша без долгих размышлений поднырнула под чугунные ворота и оказалась на дорожке, ведущей к бело-розовому зданию. Двор был пуст. Шумная городская улица осталась за оградой, ощетинившейся остроконечными копьями. Вдоль дорожки на зеленых газонах горели ярко оранжевые фонарики настурций. Дорожка упиралась в белую мраморную лестницу. Калоша остановилась и залюбовалась на здание. Оно было украшено скульптурами и лепниной. Балкон второго этажа держали на могучих плечах два каменных великана. На темной резной двери красовалась медная ручка причудливой формы, которая блестела на солнце так, словно была сделана из золота.

"Интересно, что скрывается за этой чудесной дверью?" — подумала Калоша, вскарабкалась по ступенькам и толкнула створку двери, но та не приоткрылась. Калоша поплевала на ладошки и опять налегла на дубовые доски. Она пыхтела и отдувалась, но все напрасно.

— Там, наверняка, нет ничего интересного, — сказала Калоша после третьей попытки и кубарем покатилась вниз по ступенькам. Она чуть не попала под ноги двум серьезным и солидным мужчинам, которые поднимались ей навстречу. Конечно, когда кувыркаешься по ступенькам, трудно прислушиваться к чужим разговорам, к тому же Калоша знала, что серьезные и солидные люди никогда не говорят ни о чем интересном, но вдруг она случайно уловила магическое слово "музей". Калоша хотела немедленно повернуть назад к двери, чтобы успеть зайти, пока дверь открыта, но вместо этого:

— Шлеп-шлеп-шлеп-шмяк! — оказалась на тротуаре, потому что даже для Блестящей Калоши спускаться по лестнице гораздо легче, чем подниматься. Пока Калоша вновь карабкалась по ступеньками, мужчины уже вошли в здание, плотно прикрыв за собой входную дверь. Калоше не оставалось ничего другого, как поджидать удобного случая, чтобы проскользнуть в дверь.

— Не удивительно, что проникнуть в музей так трудно, ведь там хранится история, а попасть в историю нелегко, — резонно рассудила Калоша и, немного помолчав, добавила, — Хотя как сказать. Иной раз сам не знаешь, в какую историю попадешь.

Ждать пришлось недолго. Из-за угла соседнего здания вышла вереница детей. Шествие замыкала молодая учительница. Ребята чинно шли парами, однако стоило учительнице уйти вперед, как задние пары тут же сбились в кучу, налетели на передних, и началась такая чехарда, что учительнице вновь пришлось возвратиться в хвост процессии. Дети подошли к музею и остановились.

Калоша поняла, что пришло время действовать. Когда учительница начала считать ребят, Калоша, на всякий случай, пристроилась поближе, чтобы про нее не забыли. Стоило учительнице открыть дверь музея, как Калоша увидела, что она не одинока в своем стремлении попасть в историю. Дети гурьбой ринулись в узкий проход, как будто намеревались взять здание штурмом.

Калоша нырнула в самую гущу ног, чтобы успеть войти. В этот момент какой-то вертлявый мальчишка наступил каблуком прямо на ее отполированный нос.

— Эй, нельзя ли поосторожнее! Что за манера ходить по головам? сердито окликнула его Калоша, но за гвалтом ребячьих голосов она не услышала собственного голоса. К тому же мальчишке было не до нее. Видимо, он был самым большим любителем истории, потому что непременно хотел зайти в музей первым. Он с таким усердием работал локтями, что все шарахались в стороны. Юный историк толкнул мальчишку справа, чтобы тот посторонился, дал пинок идущему впереди, чтобы тому было неповадно соваться, а оказавшись в холле, изо всех сил дернул за косу белобрысую девчонку и прогнусявил:

— Дерни за веревочку, дверца и откроется.

Калоша была не на шутку возмущена. Мало того, что этот задира наступил на нее, он еще и обидел всех вокруг! Такие выходки нельзя оставлять безнаказанными. Калоша решительно направилась к обидчику, но тут произошло нечто совсем неожиданное. Задира подошел к парню, который был на пол головы выше него ростом, припер того к стенке и нахально спросил:

— Ну что, Вениамин-апельсин, конфету принес?

Вместо того, чтобы отпихнуть забияку, Вениамин молча порылся в карманах и протянул ему конфету. Тот взял ее и вместо "Спасибо" сморщился:

— Карамелька. Завтра, Венька, принесешь шоколадную. А то я тебе устрою, — добавил он и показал кулак.

— Ладно, — покорно пролепетал Вениамин-Венька.

— То-то же. И еще вот что. Захвати-ка мой ранец. Мне что-то надоело его таскать самому.

Вениамин взял ранец забияки и безропотно потащил его. Калоша хотела было вмешаться, но передумала.

— Оба хороши, — сказала она себе. — Один забияка, а другой трус. Придется разбираться с обоими.

Калоша еще не знала, как она будет с ними разбираться, но одно было ясно: с поисками своего места в жизни придется повременить. Калоша засеменила за школьниками, не обращая внимания на витрины и экспонаты. Впрочем, Веньке тоже было не до экскурсии. С навьюченными на него ранцами он плелся в хвосте, не чая, когда все это кончится. Тащить два ранца было тяжело и неудобно, и он постепенно стал отставать. Наконец, в одном из залов музея Венька решил передохнуть. Он вздохнул и присел на банкетку возле стены.

Только сейчас Венька увидел, что попал в самый интересный зал. Тут хранились рыцарские доспехи и оружие. Прямо напротив банкетки возвышался рыцарь верхом на коне. Латы его блестели, как зеркало. Шлем украшало страусовое перо. Забрало было опущено, на поясе висел меч, а в руке всадник держал копье.

Больше всего Венька любил читать книжки про рыцарей, и теперь он представил себе трибуны, переполненные народом, палатки рыцарей, съехавшихся на турнир, развевающиеся на ветру разноцветные знамена…

И вдруг…

— Значит тебя зовут Венька, — прервал его грезы чей-то голос.

Мальчишка обернулся и при виде говорящего побелел, как полотно. Возле него стояла обыкновенная калоша.

"Храбрец, нечего сказать", — подумала Калоша, а вслух произнесла.

— Ну, чего ты перепугался? Я понимаю, что не каждый день встретишь Блестящую Калошу с Правой Ноги, но это еще не причина, чтобы дрожать.

— Т-т-ты что, м-м-музейная р-р-редкость? — заикаясь пролепетал мальчишка.

— Да, — скромно подтвердила Калоша.

В это время Венькин портфель наклонился так, что не удержался на банкетке и шлепнулся вниз. От хлопка Венька подскочил и опасливо обернулся.

— Да ты, как я погляжу, просто трус, — возмущенно топнула ногой Калоша, и тут мальчишка заплакал в три ручья.

"Ну и ну. Нехватало еще разводить сырость в музее", — пробормотала Калоша и громко скомандовала:

— Перестань сейчас же!

Но мальчишк продолжал безутешно рыдать, размазывая кулаком слезы:

— Я сам знаю, что я трус. Но что я могу поделать, если мне страшно? Меня Севка каждый день бьет…

— И будет бить, пока ты не покончишь со своим страхом, — серьезно произнесла Калоша.

— Я бы покончил, но как? — всхлипнул Венька.

— Раз и навсегда, — ответила Калоша.

— Я пробовал, но у меня ничего не получается, — мальчишка понуро опустил голову.

— Наверное, ты просто не знаешь секретов храбрости, но если хочешь, я тебя научу.

— Правда? — Венька перестал плакать, и в его глазах появилась искорка надежды.

— Это совсем не трудно. Во-первых, не надо унывать. Лучше рассмеяться в лицо опасности.

— Ну да, а если мне будет не до смеха?

— Тогда можно кинуть презрительное ха-ха! Ну-ка, попробуй!

— Ха-ха! — повторил Венька, и не уверенный, что он кинул его достаточно презрительно, повторил еще два раза. — Ха — ха!

— Уже лучше, — похвалила его Калоша. — Но самое главное — надо посмотреть на все другими глазами.

— Какими другими? — не понял мальчишка.

— Самыми обыкновенными.

— Но у меня и так глаза самые обыкновенные.

— Ничего подобного. Не зря говорят, что у страха глаза велики. Значит, когда ты боишься, ты все видишь, словно через увеличительное стекло, а ты попробуй увидеть все, как есть. Чаще всего опасность бывает не такая страшная, как мы ее воображаем, — пояснила Калоша.

Венька хотел было что-то возразить, но Калоша не дала ему вставить ни слова и продолжила:

— Но, конечно, проще всего избавиться от страха, если тебя посветят в рыцари, потому что рыцари, ничего не боятся.

— В наше время в рыцари уже не посвещают, — вздохнул Венька.

— А кто говорит про наше время? Мы отправимся в средневековье! воскликнула Калоша.

— Разве это возможно?

— Вообще-то это нелегко, но тебе повезло, что мы находимся в музее. Тут собрана вся история, поэтому для путешествия в прошлое нет места более подходящего, — Калоша привстала на ножках, выгнула спину, словно горячий вороной конь и скомандовала, — Ну-ка, оседлай меня!

Венька робко сунул ногу в Калошу, та хитро подмигнула и…

В тот же миг стены музейного зала словно растворились. К своему ужасу Венька обнаружил, что сидит верхом на пони посреди дороги, серпантином убегающей вдаль. Всадника обуял неописуемый страх. Он судорожно вцепился в гриву лошадки, но та довольно миролюбиво переступила передними ножками, и встала, как вкопанная. Вопреки Венькиным опасениям пони не лягалась и не кусалась. Мало помалу наездник успокоился и даже решился погладить свою лошадку по блестящей черной шерстке.

— Попробуем не унывать, — сказал он себе и огляделся.

Вокруг простиралась унылая равнина. Земля была покрыта пучками сухой травы. Кое-где торчали пропыленные кустики и чахлые деревца. Вдруг за спиной Венька услышал цокот копыт. Сердце у Веньки екнуло. Воображение живо нарисовало ему банду отчаянных головорезов, свирепых и кровожадных разбойников с большой дороги. Венька был готов провалиться сквозь землю от страха. Он огляделся в поисках убежища, но спрятаться было некуда.

— И-го-го! — призывно заржала лошадка, обернув свою бархатистую морду к наезднику. Губы ее раздвинулись, обнажив зубы в некоем подобии лошадиной улыбки.

"Даже пони смеется надо мной", — с горечью подумал Венька. Он понял, что если не сумеет победить страх сейчас, то так навсегда и останется трусом.

— Если это разбойники, то у меня все равно грабить нечего. Выше нос! приказал себе Венька и как можно беспечнее добавил, — Ха-ха!

Нельзя сказать, чтобы "ха-ха" получилось у него очень задорным, но все-таки на душе у Веньки стало чуть-чуть спокойнее, и он решил попробовать посмотреть на опасность другими глазами. Венька оглянулся и открыл рот от удивления. К нему приближались два удивительных всадника.

Впереди ехал идальго в рыцарских латах. Он был высокий и тощий, как жердь. Его длинные худые ноги едва не волочились по земле. Конь был под стать господину. Кости и ребра так выступали из-по его шкуры, что на нем можно было без труда изучать строение скелета. Следом на сером ослике трусил второй всадник, который был полной противоположностью первого. Его округлый животик своими очертаниями напоминал бурдюк с вином, аккуратно притороченный к седлу вместе с другой поклажей.

Венька стоял, как вкопанный, глядя на приближающихся. Чем больше он смотрел на них, тем больше его охватывало странное чувство. Ему казалось, что он их знает, но он не мог вспомнить откуда. Наконец, когда рыцарь почти поровнялся с Венькой, того осенило:

— Не может быть! Неужели настоящий Дон Кихот? — воскликнул Венька.

Услышав свое имя, всадник остановил коня.

— Достойнейший кавальеро, разве я имел честь встречаться со столь почтеньнейшей особой, как вы?

— Н-нет, мы не встречались, — пролепетал Венька и добавил, — но я про ваши подвиги знаю.

Дон Кихот кивнул своему оруженосцу:

— Друг мой, Санчо Панса, разве я не говорил тебе, что я был призван, чтобы возродить былую славу рыцарей Круглого Стола?

Не дожидаясь ответа, рыцарь вновь обратился к Веньке:

— Как ваше имя, достойнейший кавальеро? И что заставило вас пуститься в странствие? Поиски приключений или служение даме?

— Меня зовут Венька, то есть Вениамин. Понимаете, я хотел бы, чтобы меня посвятили в рыцари, — запинаясь проговорил Венька.

— Весьма похвальное стремление, — одобрил Дон Кихот.

— А я так думаю, ваша милость, что быть рыцарем — это занятие хлопотное, — вставил Санчо Панса. — Право, ваша милость, послушайте моего совета и одумайтесь. Зачем вам это рыцарство? От него сплошные неприятности.

— Замолчи, друг мой Санчо. Видно, ты ничего не понимаешь в рыцарском достоинстве, — перебил его Дон Кихот.

— Упаси бог, — пробормотал Санчо Панса.

Дон Кихот не обратил внимания на его слова. Он подъехал вплотную к Веньке, положил ему руку на плечо и произнес:

— Само провидение послало вас, доблестный кавальеро, в мою сторону. Слышали ли вы когда-нибудь, чтобы какой-нибудь рыцарь смелее, чем я, нападал, мужественнее оборонялся, искуснее наносил удары, стремительнее опрокидывал врага? — на мгновение он замолчал, а потом продолжил:

— Я посвящу вас в рыцари, но прежде я должен убедиться, в вашей храбрости и отваге, и что вы не опорочите славное звание рыцаря.

"Вот тебе и на. Оказывается еще и испытание надо пройти", — подумал Венька. Он готов был отказаться от посвящения, но тут его пони так весело запрядала ушами, как будто говорила "Не надо унывать!", и Венька к собственному удивлению выпалил:

— Я готов!

"Ну и влип", — пронеслось у него в голове, но сказанного не воротишь, и искатели приключений отправились в путь.

Не прошли они и сотни шагов, как Дон Кихот воскликнул:

— Судьба руководит нами, как нельзя лучше. Взгляните, вон там виднеются 30, если не больше, чудовищных великанов. Мы вступим с ними в бой и перебьем их всех до единого.

— Где великаны? — пролепетал Венька, чувствуя, что его желание стать рыцарем заметно убывает.

— Да вон они, с громадными руками.

Венька уставился в землю, не решаясь посмотреть в сторону чудищ.

— И-го-го! — призывно заржала пони.

Венька, как заклинание, пробормотал:

— Может, великаны не такие страшные. Надо посмотреть на опасность другими глазами. Обыкновенными глазами. Самыми обыкновенными. Обыкновеннее некуда, — приговаривал он, натягивая поводья лошадки, но та упрямо не хотела отступать.

Между тем отважный Дон Кихот, пустив коня в галоп, поскакал на врага. Венькина лошадка, понеслась за ним во всю прыть. Венька понял, что ее не остановить, и ему не оставалось ничего другого, как посмотреть опасности в лицо. Он вскинул голову и… прыснул от смеха. Вместо великанов перед ними стояли ветряные мельницы. В тот же миг копье Дон Кихота, вонзенное в крыло мельницы, разлетелось в щепки, а всадник в весьма жалком положении оказался на земле.

Когда Венька и Санчо Панса помогли рыцарю подняться, тот посмотрел на Веньку и покачал головой:

— Вот видите, злой волшебник превратил великанов в ветряные мельницы, дабы лишить меня плодов победы. И так всякий раз. Скажите мне, отважный кавальеро, почему вы смеялись?

— Кажется, я понял, что значит смотреть на опасность другими глазами, — ответил Венька.

— Я вижу, вы заслуживаете рыцарского звания и я готов посвятить вас в рыцари! — воскликнул Дон Кихот. — Вы сможете, не таясь, носить свой меч за поясом. Подайте его сюда, — скомандовал рыцарь.

Венька с удивлением увидел, что из дорожной сумы, притороченной к седлу его лошадки, торчит рукоять меча. Он вытащил меч и протянул его славному идальго. Церемония посвящения в рыцари началась. Она проходила прямо возле ветряных мельниц и была на редкость торжественной. Венька встал на одно колено, Дон Кихот возложил ему на плечо меч и торжественно произнес:

— С сего дня кавальеро Вениамин Венька посвящается в члены ордена рыцарей не знающих страха и будет носить славное имя Вениамин Дон Венько.

Принимая меч из рук прославленного рыцаря, новоиспеченный Дон Венько решился спросить:

— А рыцари совсем-совсем ничего не боятся?

— Рыцарь боится только одного — потерять свою честь, — ответил Дон Кихот и добавил, — Мальчик, ты что, от класса отстал?

Впрочем, это был уже другой голос. Венька снова очутился в музее. Рядом с ним стояла дежурная по залу в синем форменном костюме. Ни пони, ни Дон Кихота с его оруженосцем не было и в помине. Посреди зала на коне восседал пустой музейный рыцарь в сверкающих доспехах. У Венькиных ног лежал открытый портфель, а в руке Венька крепко сжимал линейку.

— Я сейчас их догоню, — сказал Венька, который все еще не мог понять, было ли все на самом деле, или ему привидилось. Он сунул линейку в портфель, и побежал искать свой класс, забыв про Калошу. Но, наверное, даже если бы он про нее вспомнил, то все равно не нашел бы на прежнем месте, потому что Калоша уже отправилась по своим делам дальше.

Калоша не задерживалась возле витрин с экспонатами, и скоро нагнала ребят из Венькиного класса. Она тотчас же увидела того, кого искала. Севка со скучающим видом стоял поодаль, и пока учительница рассказывала детям про способы изготовления серебряной скани, он с тоской глядел, как за окном купаются в луже голуби.

— Скучаешь? — спросила его Калоша.

Севка обернулся и от неожиданности присел на корточки.

— Это ты, что ли, говоришь? — удивленно спросил он, почесывая затылок.

— Ну я, — подтвердила Калоша.

Севка возбужденно потер ладони:

— Вот это я понимаю — музей! А то тут такая скукотища — мухи дохнут. Знаешь, я тебя с собой возьму. Буду за деньги показывать.

Севка протянул руку и хотел было схватить Калошу, но та проворно отскочила в сторону и фыркнула:

— Вот еще! А я-то хотела тебе предложить где-нибудь повеселиться.

— Да ну? Это я люблю. А где? — заинтересовался Севка.

— Где угодно! — махнула резиновой ручкой Калоша.

Севка ткнул в витрину, где стояла расписная палехская шкатулка с изображением веселой ярмарки, и сказал:

— Вот бы куда попасть! Там не соскучишься!

— Ну, что ж, можно отправиться и на ярмарку, — согласилась Калоша.

— А не врешь? — недоверчиво спросил Севка.

— Запомни раз и навсегда, что бы я ни говорила, я права всегда и во всем, — подбоченившись, произнесла Калоша.

— Почему? — недоуменно спросил Севка.

— Глупейший вопрос! Потому что я правая. Так что, отправляемся на ярмарку или нет? — она с вызовом посмотрела на Севку.

— Спрашиваешь! Конечно, отправляемся, — закивал он.

— Тогда надевай! — Калоша пододвинулась к Севке. Тот сунул в нее ногу, и…

Севка глянул на себя и обомлел. Вместо кроссовок на нем были настоящие лапти, плетеные из лыка, а вместо свитера — расшитая сатиновая рубаха. И стоял он не в музее, а на базарной площади.

— Ну и ну! — воскликнул Севка. Такая экскурсия была ему по душе.

Вокруг жизнь бурлила вовсю. Шла оживленная торговля. Живописные бабы расхаживали меж рядов в цветастых платках, а барышни в шляпках с шелковыми лентами. Мужики толпились возле скобяной лавки, а кто побогаче примерялись к лошадям. Торговцы нахваливали товар на разные голоса:

— Кому яблочки наливные, садовые, сахарные…

— Пряники медовые, шутка сказать — пудовые…

— Постиричь, побрить, ус поправить, молодцом поставить…

— Эх, с коричкой, с гвоздичкой, с лимонной корочкой…

К Севке подошел мальчишка, росту небольшого, на носу веснушки, вихор на макушке:

— А ты что же, нездешний будешь? — спросил он, поглядывая на Севку.

— Не-е. А куда это я попал? — спросил Сенька.

— Места эти знатные. Справа деревенька Какаукнеца, слева хуторок Такоткликнеца, а здешнее село знаменитое, его каждый знает. Позаслугам называется. Тут у нас в базарный день ярмарки проходят.

— Чего-то я про ваше знаменитое село не слыхал, — усмехнулся Севка.

— Неужто ты никогда и по заслугам не получал? — удивился мальчишка.

— Вот сейчас ты у меня получишь, — запетушился Севка и погрозил мальчишке кулаком. Тот мгновенно скрылся в толпе, только рыжий вихор мелькнул, а Севка пошел глазеть на ярмарку.

— Чего почем тут у вас продается? Товар-то, небось, так себе? говорил он, с хозяйским видом прохаживаясь между рядов.

Вдруг внимание Севки привлекла болшая толпа. Народу собралось видимо-невидимо, а за чем очередь — неизвестно.

— Чего дают-то? — спросил Севка.

— Деньги, — ответили ему из толпы.

— Не может быть, чтобы деньги раздавали? — не поверил Севка и, отчаянно работая локтями, стал протискиваться в середину толпы. Там пихнул, там толкнул, там на ногу наступил, там затрещиной угостил, мало помалу добрался он до первого ряда. Видит, стоит мужик в красной сатиновой рубахе, и товар нахваливает:

Люди наперебой подходили к странному торговцу, а тот на каждого попристальнее глянет, да каждого денежкой одарит.

И Севкин знакомый мальчишка уж здесь толчется.

— Эй ты, ну-ка, пусти старших, — отпихнул Севка мальчишку в сторону и встал перед торговцем, — Чего это вы деньги задаром раздаете?

Мужик повертел Севку и так и сяк, потом обошел его со всех сторон и говорит:

С этими словами мужик отвесил Севке такую затрещину, что тот вылетел из очереди вон.

— За что?! — Севка с кулаками бросился к мужику, но толпа уже сомкнулась, и, как он ни старался, а пролезть до обидчика не смог.

Настроение у драчуна заметно испортилось. Сердитый и насупившийся, он побрел дальше. Ярмарка-то хороша, только без денег на ней делать нечего. А тут, как назло откуда-то потянуло запахом жаркого и свежеиспеченного хлеба. Глядит Севка, а перед ним харчевня. Возле нее зазывалы народ скликают:

Зазывалы обратились к Севке.

— Да у меня денег нету, — для наглядности Севка вывернул пустые карманы.

— У нас харчевня особая. В ней денег не надобно, — поклонились зазывалы.

— Нормально! А чего у вас на обед? — воспрянул Севка.

— Да все, что угодно: и пирог, и похлебка, а кому надобно и гуляш найдется. Каждому харчи по заслугам, — сказали половые.

— Ну что ж, можно и перекусить, — Севка направился в харчевню.

У входа стояла белобрысая девчонка точь-в-точь Верка, только в сарафане, и веснушки, и коса такая же. Похожа, как родная сестра. Стоит и нахально так ухмыляется. Севка не выдержал. Дернул ее за косу изо всех сил и прогнусавил:

— Дерни за веревочку — дверца и откроется.

В тот же миг зазывалы схватили его и ну мутузить с двух сторон. Тузили, тузили, насилу Севка вырвался. В харчевню заходить не решился, а увидел в другом конце полутемного коридорчика дверцу, что во двор выходит и бегом к ней. Да не тут-то было. Там его настигли и давай опять тумаками угощать.

— Эй, вы чего деретесь? — всхлипнул Сенька.

— Да разве мы деремся? — улыбаясь, отвечали половые. — Это мы тебя обедом по заслугам угощаем.

— Ничего себе обед! Обещали лепешки, да гуляши.

— Так ты все и получил сполна. Сначала биточки в дверях, потом гуляш по коридору. Испекли мы тебе пирог во весь бок, испекли лепешку во всю щечку, да дали похлебку в три охлебка. Чем же ты недоволен? Чего тебе еще надобно?

— Так он еще сдачи дожидается, — засмеялась девчонка похожая на Верку, дернула Севку за чуб, зазывалы вытолкали его за порог и захлопнули за ним дверь.

Пошел Севка не солоно хлебавши, а ему навстречу старичок с козлиной бородкой, под мышкой ларец держит. Подмигнул старичок Севке и говорит:

— Возьми ларец. Не продаю, за так отдаю.

— Ага, знаю я ваши "за так". Во как сыт, — Севка провел рукой по горлу, а потом, на всякий случай, спросил: — А с чем ларец-то?

— Ларец этот заветный. Стоит только сказать: "Двое из ларца, одинаковых с лица", — как тут же два молодца оттуда выскочат и, что прикажешь, сделают.

— Это хорошо. У меня как раз к ним поручение есть, — ухмыльнулся Севка и взял ларец.

— А ну, двое из ларца, одинаковых с лица! Поколотите-ка всех, кто тут есть, да так, чтоб на всю жизнь запомнили.

Крышка ларца распахнулась, и выскочили оттуда два дюжих молодца, брата близнеца.

— Слушаемся, хозяин! Сейчас мы всех по порядку поколотим. С тебя и начнем, — и давай Севку колотушками угощать.

— Вы что делаете?! Хватит! — завопил Севка не своим голосом.

— Да мы ведь только начали, а надо, чтоб ты, хозяин, на всю жизнь запомнил наши деревни: как аукнется — так и откликнется, да по заслугам!

— Запомнил уже! Запомнил! — закричал Севка.

— Алексеев! Прекрати кричать, ты же в музее. Вовсе не обязательно кричать, даже если ты запомнил все, о чем я вам сейчас рассказывала, услышал он строгий голос учительницы.

К своей несказанной радости Севка увидел, что он стоит в зале музея. Экскурсия закончилась, и все столпились у последней витрины. Севка потер бока. Неужели вся эта ярмарка ему привиделась?

Когда дети выходили из музея, Севке на глаза попался Вениамин-апельсин. В душе у Севки заклокотала ярость. Вот уж на ком он сейчас отыграется! За все свои тумаки отомстит! Севка злобно сощурился, сжал кулаки и стал угрожающе наступать на Веньку:

— А ну-ка, иди сюда, — приказал он.

Венька хотел было отступить, но передумал.

— Надо посмотреть на все другими глазами, — прошептал он.

— Чего ты там бормочешь? — процедил Севка, вскидывая кулаки.

Венька посмотрел на Севку и тут вместо грозного драчуна и задиры, обидчика всего класса Севки Алексеева увидел щупленького, тщедушного мальчишку на полголовы ниже себя ростом. Венька схватил задиру за шиворот и, хорошенько встряхнув, поставил на пол:

— Вот что я тебе скажу, тащи свой портфель сам. Тут носильщиков нету.

Севка оторопел от неожиданности. Он даже не мог ничего произнести, а только, как рыба, открывал и закрывал рот.

— Правильно, так ему и надо, ю поддакнула Верка.

— А ты куда лезешь? — воскликнул Севка и хотел дернуть ее за косу, но увидел прямо перед своим носом Венькин кулак:

— Слушай, если еще хоть раз кого тронешь, получишь по заслугам.

Калоша стояла перед огромной дверью, куда устремлялся людской поток.

"Интересно, куда это все так спешат?" — подумала Калоша и скоро получила ответ на свой вопрос. Мимо нее проходили двое мальчишек. Один из них махнул рукой в сторону входа и предложил:

— Айда в "Детский мир"!

Мальчишки скрылись за дверью.

Калоша не могла поверить в свое счастье. Неужели через эту дверь и впрямь можно попасть в чудесный Детский Мир, полный приключений, сказок и фантазий? Прежде чем войти, Калоша как могла прихорошилась, пополировала ладошками бочка и с трепетом переступила порог Детского Мира. Каково же было ее разочарование, когда оказалось, что Детский Мир похож на самый обыкновенный магазин, только очень большой.

"Наверняка, это еще не Детский Мир, но вход туда должен быть где-то здесь", — подумала Калоша и хотела немедленно отправиться на поиски, как вдруг увидела пренеприятное зрелище.

Посреди магазина стояла маленькая девочка и горько плакала. Калоша терпеть не могла сырость, поэтому она направилась прямиком к девочке.

— Привет! Ты чего ревешь? — спросила Калоша.

Девочка с удивлением уставилась на Калошу, протерла глаза кулачками и перестала плакать.

— Как тебя зовут-то? — поинтересовалась Калоша, видя, что на первый вопрос ответа ей не дождаться.

— Наташа. А тебя? — девочка присела на корточки и осторожно потрогала Калошу пальцем.

— Я — Блестящая Калоша с Правой Ноги, — приосанившись, представилась Калоша. — Так что ты тут делаешь?

Девочка опять зашмыгала носом:

— Я потерялась.

— Ха, я вижу ты не прочь иной раз приврать! — воскликнула Калоша.

— Я никогда не вру, — надулась Наташа.

— Но ты ведь только что соврала, что ты потерялась.

— Я и правда потерялась, — развела руками Наташа.

Калоша смерила ее взглядом и насмешливо произнесла:

— Ха-ха! Кого ты хочешь обмануть? Ясно, как белый день, что если бы ты потерялась, то была бы неизвестно где, а ты стоишь здесь, значит, потеряться ты никак не могла, — с видом знатока заявила Калоша.

— Но я была с мамой, а теперь не знаю, где она.

— Значит, потерялась твоя мама, а ты тут вовсе не при чем! Впрочем, у меня случилась такая же неприятность. Моя сестрица с левой ноги тоже где-то потерялась, вместе с моим хозяином. Но я не могу ее винить. В отличии от меня, она всегда не правая.

— Почему?

— Потому что она левая, неужели не понятно?

Глаза Наташи опять наполнились слезами:

— Я хочу к ма-а-а-ме, — затянула она, но Калоша строго сказала:

— Фу! Такая большая, а ревет, как маленькая. Стыд и срам!

— Я еще маленькая, — сказала девочка капризным голосом.

Калоша подняла голову, смерила Наташу взглядом и спросила:

— А я, по-твоему, большая?

Девочка оценивающе посмотрела на Калошу, потом на свои ботиночки и кивнула головой:

— Конечно, большая!

— А теперь скажи, кто из нас больше? — Калоша с вызовом посмотрела на девочку.

Наташа молчала, и Калоша продолжила:

— То-то же! Ты не просто большая, ты чудовищно огромная! Прямо великанша! Меня надевают на ботинки сорок третьего размера, а в тебе, наверное, сто сорок третий размер. А может быть, даже сто сорок четвертый… с половиной, — добавила она и фыркнула: — Хорошенькое дельце встретить дылду сто сорок пятого размера, или даже сто сорок шестого с половиной, которая рыдает, что она маленькая.

Наташа представила себе эту картину и хихикнула, но тут же снова вспомнила о том, что не знает, где искать маму, и вздохнула:

— А вдруг моя мама так сильно потерялась, что никогда-никогда не найдется?

— Чепуха! Всё когда-нибудь находится, — успокоила ее Калоша.

— А вот и не всё! Знаешь, у меня частенько теряются разные вещи: то варежки, то игрушки, то книжки… Мама всегда говорила, что если я не перестану быть Наташей-растеряшей, то когда-нибудь об этом сильно пожалею. Теперь это когда-нибудь наступило, но я не знаю, что делать, чтобы не быть растеряшей.

Вид у Наташи был печальный, как у человека, которому нужен совет, а кто может дать совет лучше, чем Блестящая Калоша с Правой Ноги?

— Чтобы не быть растеряшей, надо стать находчивой, как я! — сказала Калоша и подбоченилась, чтобы была лучше видна ее горделивая осанка.

— А как стать находчивой?

— Очень просто, во-первых, никогда не надо плакать и унывать. Часто бывает так, что потеряешь маленькое, а найдешь большое.

— Знаю! — захлопала в ладоши Наташа. — Это как Золушка! Потеряла башмачок, а нашла принца!

— Вот именно! Если бы не я, она ни за что не нашла бы принца! подтвердила Калоша.

— Если бы не ты?! — Наташа недоверчиво покосилась на Калошу и покачала головой. — Но ведь Золушка потеряла хрустальный башмачок, а не калошу.

— Что ж тут удивительного? — без тени смущения проговорила Калоша, Это ведь было давным-давно. Я была молода и очень хороша собой. Ведь твоя бабушка сейчас тоже не такая, как на старых фотографиях.

На это Наташе возразить было нечего, Калоша кокетливо подмигнула и продолжала:

— А во-вторых, чтобы стать находчивой, надо искать. Сейчас мы этим и займемся.

— Мы будем искать маму?

— Нет. Если мама потерялась в этом месте, то лучше отсюда не уходить. Надо искать себе здесь занятие.

— Какое занятие?

— Ну, например, можно поиграть в Золушку, — предложила Калоша.

— Давай! — обрадовалась Наташа.

Калоша услужливо пододвинулась девочке под ноги и прочитала заклинание:

В тот же миг торговый зал магазина преобразился. Как по мановению волшебной палочки, Наташа оказалась во дворце. На ней было воздушное розовое платье с атласной лентой вместо пояса и кружевная шляпка с полями, из-под которой выбивались уложенные локонами волосы. На ногах у девочки красовались крошечные, хрустальные башмачки. Наташа огляделась. Несомненно, она попала прямо в тронный зал.

Хрустальные люстры горели тысячами свечей. По стенам висели гобелены со сценами охоты, расписной потолок поддерживали белые мраморные колонны. На торжество во дворец собралось все общество: дамы в бальных платьях, кавалеры в шитых золотом камзолах, важные вельможи и их верные пажи.

Оркестр играл громко, но в мелодию то и дело прокрадывались минорные нотки, отчего музыка казалась скорее печальной, чем танцевальной. В центре зала несколько пар склонялись в менуэте так нехотя и уныло, как-будто танцевали по принуждению. Да и у остальных гостей настроение было явно не праздничное. Казалось, все чем-то озабочены. Наташа посмотрела в сторону трона, ей не терпелось увидеть прекрасного Принца, но трон был пуст.

— А где Принц? — спросила она у дамы, которая стояла к ней ближе всех.

— Ах, голубушка, разве вы не знаете? Увидев такое количество гостей, наш Принц, как всегда, растерялся, — дама приложила палец к губам. — Только никому об этом не говорите. Это государственная тайна.

— Да, да. Лучше, если об этом никто не будет знать, — подтвердил кавалер, стоявший чуть поодаль.

— Вот именно, если все будут говорить о том, что наш принц растерялся, то ничего хорошего от этого ждать не приходится, — воскликнул вельможа в синем камзоле.

И тут все наперебой начали объяснять Наташе, что тайну надо хранить очень строго, чтобы об этом никто не узнал. Поднялся такой гвалт, что Наташе пришлось заткнуть уши, хотя это было совсем невежливо.

"Очень странная манера хранить тайны", — подумала Наташа и, когда, наконец, все гости выговорились, спросила:

— А почему это тайна?

— Странный вопрос. Говорят, принц растерялся очень сильно. Лакеи уже два часа ищут его по всему дворцу. А вдруг им не удастся собрать его до конца? Тогда во всех соседних государствах будут знать, что у нас нет правителя, — пожала плечами дама.

— Но хуже всего то, что если Принц и дальше будет так теряться, правителем станет Первый Министр, — с сожалением добавил вельможа.

Все присутствующие печально вздохнули. И тут Наташа почувствовала, что, помимо ее воли, туфелька на правой ноге потащила ее из зала. Проскакав на правой ножке несколько шагов, Наташа решила, что лучше подчиниться непослушной туфельке и направилась туда, куда та вела ее. Наташа переходила из зала в зал, из комнаты в комнату, пока не оказалась в зимней оранжерее. Казалось, здесь царит вечное лето. Всюду стояли горшки с яркими цветами, с потолка свешивались кашпо с вьющимися растениями, а вдоль стен расположились кадки с пальмами.

Вдруг Наташа услышала, как за одной из кадок кто-то всхлипывает. Она заглянула туда и увидела мальчика такого же возраста как она. Одет он был в бархатные панталончики и рубашку с большим кружевным жабо. Его бледное личико в обрамлении светлых кудряшек казалось болезненным и почти прозрачным, а большие карие глаза были полны печали. Это был самый красивый мальчик, которого Наташе когда-либо приходилось видеть. Жаль только, что он был таким заплаканным и грустным. Мальчик уставился на Наташу.

— Ты чего тут прячешься? — спросила Наташа.

— Я не прячусь, я потерялся, — сказал мальчик и горько заплакал.

— А ты, я вижу, не прочь иной раз приврать.

— Почему? — от удивления мальчуган даже забыл про слезы.

— Известно почему. Если бы ты на самом деле потерялся, то был бы сейчас неизвестно где, а ты здесь. Значит, ты вовсе не потерялся.

Слезы опять покатились по щекам мальчика.

— Ах, все это так печально! Во дворце бал. Все ждут меня, и я думал, что хотя бы в этот раз мне удастся побывать на празднике. Ужасно, что я, как всегда, потерялся.

— Значит ты Принц? — Наташа с нескрываемым любопытством оглядела мальчугана, обойдя его со всех сторон.

— Да, а ты кто?

— Я — Наташа. И вот что я тебе скажу, если ты Принц, то тем более такому большому принцу плакать стыдно.

— Я еще маленький! — капризно топнул ногой Принц.

— Ты маленький?! Да ты выше меня. Ты, наверное сорок восьмого размера, а может быть даже сорок девятого с половиной, — со знанием дела сказала Наташа. — И вообще, если хочешь попасть на бал, я могу тебя проводить.

— Нет-нет, что ты! Я не могу, — помотал головой Принц.

— Почему? — удивилась Наташа.

— Потому что Первый Министр говорит, что когда в замке много народа, я теряюсь, а он лучше знает.

— Глупости! Чтобы не теряться, тебе надо стать находчивым.

— А ты знаешь, как? — с надеждой спросил Принц.

— Конечно. Во-первых, никогда не надо плакать и унывать. А во-вторых, надо искать.

— Что искать?

— Тронный зал. Ведь все хотят тебя видеть, а заставлять себя ждать очень невежливо, — сказала Наташа, взяла Принца за руку и решительно направилась в сторону тронного зала.

Появление Принца вызвало бурю восторга, и только одного человека оно, кажется, не обрадовало. Это был поджарый господин с хищным лицом, одетый в черный бархатный сюртук. На груди у него висело множество золотых цепей и цепочек всевозможных размеров, а пальцы были унизаны сверкающими бриллиантовыми перстнями. Господин сердито насупил брови и, поджав губы, быстрой походкой направился к маленькому Принцу, всем своим видом выражая явное неодобрение. Мальчик сжался от страха:

— Ах! Что сейчас будет! Это Первый Министр, — в ужасе пролепетал Принц, готовый вот-вот расплакаться.

— Не хнычь. Ты же принц! — одернула его Наташа.

Между тем Министр подошел к детям и, не обращая внимания на Наташу, обратился к Принцу.

— Что это означает, Ваше Высочество? Ведь вам известно, что согласно вашего собственного королевского указа, вы растерялись так, что вас не могут найти, поэтому бал провожу я. Нарушая свои указы, вы никогда не добьетесь повиновения от подданных. В наказание сегодня вы лишаетесь сладкого. Вы потеряли аппетит.

Принц хотел было что-то возразить, но Министр сурово поглядел на него и погрозил пальцем:

— Я лучше знаю, Ваше Высочество.

Министр подал знак, что настало время переходить в зал, где накрыт праздничный стол.

При виде всевозможных яств, у Наташи слюнки потекли: пирожные, мороженое, торты, фрукты… Она схватила Принца за руку и потянула его к столу. Министр неотступно следовал за ними. Наташа выбрала миндальное пирожное со взбитыми сливками и откусив большой кусок, кивнула Принцу:

— Ешь! Знаешь, какая вкуснота!

Бедняжка Принц чуть не плакал:

— Я не могу есть. Первый Министр сказал, что я потерял аппетит.

Наташа строго посмотрела на Принца и покачала головой:

— Не мудрено, что ты такой бледный. Если ты хочешь стать находчивым, надо, во-первых…

— Не плакать и не унывать, — перебил ее Принц и улыбнулся.

— Правильно. А во-вторых, надо искать аппетит. Понюхай, как пахнет, Наташа потянула носом.

— Вкусно, — подтвердил Принц.

— Значит, все в порядке. Аппетит нашелся. Налетай! — Наташа пододвинула блюдо с пирожными, поближе к Принцу и тот, не заставляя себя упрашивать, взял эклер.

Первый Министр закипел от злости. Он зло сощурился и прошипел:

— Как это ни прискорбно, Ваше Высочество, нам придется от вас избавиться. От этой девчонки, вы теряете голову. А правитель без головы нашему государству не нужен.

Несчастный мальчуган побледнел и в ужасе уставился на Министра. Наташа взяла Принца за руку, крепко-крепко сжала ее, и… произошло чудо. Мальчик посмотрел Министру прямо в глаза и произнес:

— Чтобы стать находчивым, надо, во-первых, не плакать и не унывать, а во-вторых, надо искать.

Принц не без опаски поднял руки, пощупал голову и, убедившись, что она на месте, радостно воскликнул:

— У меня голова на плечах! И именно поэтому я объявляю вам, что с сегодняшнего дня я ничего не буду терять. А вот вы потеряли свой пост, господин бывший Первый Министр.

Какое в зале поднялось ликование! Радости не было конца! Наташу оттеснили, потому что каждому хотелось поздравить своего правителя. Девочка стояла и с нескрываемым восхищением смотрела на Принца. С тем произошло чудесное превращение. От грустного заплаканного мальчугана, которого Наташа увидела за кадкой с пальмой, не осталось и следа. Горделивая осанка и открытый взгляд теперешнего Принца говорили о том, что из этого мальчишки вырастит настоящий мужественный и справедливый правитель сказочной страны.

Прекрасный Принц протянул Наташе руку, девочка хотела подойти к нему, но вдруг в часах что-то щелкнуло. Наташа посмотрела на стрелки, они стояли ровно на двенадцати. И тут раздался… радостный возглас:

— Наташа!

Конечно же, это был голос мамы. Мама стояла возле лестницы и улыбалась сквозь слезы.

— Мамочка, я теперь не буду Наташей-растеряшей. Я стала находчивая, крикнула Наташа и со всех ног бросилась вниз по ступенькам прямо в мамины объятия. Она была так рада, что мама нашлась, что даже не заметила, как с ноги ее соскочила хрустальная туфелька…

Тотчас же все вокруг изменилось. Резвые кони стали деревянными лошадками на колесиках, кучеры в шитых золотом ливреях простыми плюшевыми мишками. Важные вельможи и дамы превратились в покупателей, толпящихся возле прилавков, прекрасный замок в обыкновенный магазин, а на лестнице осталась одиноко лежать Блестящая Калоша с Правой Ноги.

— Эй, куда же ты? Мы ведь еще не доиграли! — крикнула Калоша вслед Наташе, но девочку с мамой уже поглотил поток посетителей магазина.

Путешествовать в большом и шумном городе нелегко, особенно если ты Калоша, пусть даже и правая. Калошу то пинали, то отшвыривали в сторону, то наступали на нее и, главное, никто не проявлял ни малейших признаков почтительности и даже не думал извиняться. Наконец, Калоше это надоело, и она решила свернуть в тихую улочку. Сказано — сделано! Калоша нырнула под огромную арку и оказалась во дворе, спрятавшемся среди больших домов.

Тут не было ни суеты, ни толчеи. На скамейках сидели старушки с вязанием и старички со свежими газетами. Молодые мамы беседовали, поглядывая на своих младенцев, мирно спящих в колясках.

В песке возились малыши. Калоша направилась к ним, но, не доходя до песочницы, остановилась: прямо перед ней стояла скамейка, заваленную целой горой игрушек. Чего тут только не было и кукла, и мишка, и кубики, и машины, и совочек с формочками для песка! Посреди игрушечного богатства сидела скучная-прескучная девочка с большим красным бантом на голове и с тоской наблюдала за тем, как другие дети возятся в песочнице. Калоше стало жаль бедняжку.

"Интересно, почему она не играет со всеми? Может, она заболела?" подумала Калоша и направилась к девочке.

— Привет — поздоровалась Калоша, задрав полированный нос.

— Ой! Живая калоша! — удивилась девочка, спрыгнув со скамейки.

— А ты кто? — поинтересовалась Калоша.

— Я — девочка.

— Понятно, что не фунт изюма. А зовут-то тебя как?

— Юля.

— А это у тебя магазин? — Калоша показала на игрушки.

— Нет, это мои игрушки, — Юля прикрыла игрушки руками, словно испугавшись, что их могут у нее отнять.

— Если у тебя так много игрушек, почему ты скучаешь? поинтересовалась Калоша.

— Потому что мне не с кем играть, — грустно вздохнула девочка.

— Как это не с кем? Вон сколько ребят, — удивилась Калоша.

— Они плохие и не хотят со мной дружить. Они завидуют, что у меня много игрушек, а я им ничего не дам. Это все мое. Если я маму попрошу, она мне еще купит. У меня тогда игрушек будет больше всех, — сказала Юля и надула губки.

— Если ты будешь сидеть одна, у тебя всегда игрушек будет меньше, чем у других, — возразила Калоша.

— Почему?

— Потому что если хочешь получать, сначала надо научиться отдавать, объяснила Калоша.

— Вот еще! Если я всем все буду раздавать, мне самой не останется, капризно сказала Юля.

— Как знать! Впрочем, есть одно верное средство, чтобы получить все, что пожелаешь, — хитро подмигнула Калоша.

— Какое? — заинтересовалась девочка.

— Нужно стать Принцессой, Которая-Не-Знает-Отказа.

— Я думала по правде, — разочарованно протянула Юля. — Я ведь не могу стать принцессой.

— А почему бы и нет? Дай-ка я вспомню заклинание.

Не успела Калоша произнести последнее слово, как Юля очутилась в светлой бело розовой комнате. В углу стояла кроватка в кружевах. Потолок был расписан золотыми звездами, возле кровати на тумбочке сидела красивая кукла, а на полке лежали яркие книжки. Юля подошла к кукле и собиралась было взять ее на руки, как кто-то произнес:

— Доброе утро, Ваше Высочество.

Юля вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла фрейлина в кружевном чепце.

— Вы ко мне обращаетесь? — удивилась Юля, повертев головой и убедившись, что никого, кроме нее, в комнате нет.

— Конечно, Ваше Высочество.

— Значит, я — принцесса! И это моя комната? — обрадовалась Юля. Она обошла комнату три раза вдоль и поперек. Здесь ей нравилось все: и мягкий ковер, и столик с витыми ножками, и пение свирели, доносившееся из сада. Юля подбежала к окну. На лужайке перед дворцом стоял белокурый мальчик и играл на дудочке.

— Кто это? — спросила Юля.

— Сын садовника. Если он вам мешает, его тотчас прогонят.

— Нет, он мне не мешает, но я хочу такую же дудочку, — сказала Юля.

Фрейлина сбегала к сыну садовника, но вернулась ни с чем:

— Он свою дудочку не продает, — развела она руками.

— Вот еще! Что же я за принцесса, если не могу получить даже простой дудки, — рассердилась Юля.

В это время в дверь постучали, на пороге появился дворецкий в темно-зеленом камзоле.

— Простите, что я вас беспокою, Ваше Высочество, но возле ворот замка стоит торговец. Он уверяет, что принес волшебный чернослив.

— Волшебный? — удивилась Юля. — Немедленно впустить! — приказала она.

Дворецкий проводил в комнату старичка с большой корзиной.

— Правда ли, что ты торгуешь волшебным черносливом? — спросила Юля, полностью освоившись с ролью принцессы.

— Да, — поклонился торговец. Он сдернул салфетку, покрывавшую корзину, на дне которой сиротливо лежала всего одна черносливина.

— И это все? А чем же твой чернослив волшебный? — разочарованно произнесла принцесса-Юля.

Торговец поманил девочку к себе и прошептал ей на ухо.

— Тот, кто его съест, ни в чем не будет знать отказа.

— Вот здорово! — захлопала в ладоши Юля.

Торговец вручил ей черную, блестящую черносливину, но на вкус она оказалась так себе и отдавала резиной. Стоило Юле ее съесть, как косточка вдруг выпрыгнула у нее из рук, описала дугу и, стукнув девочку по лбу, куда-то делась. Юля ощупала голову и, к своему ужасу почувствовала, что в том самом месте, где ее стукнула косточка, у нее появилась маленькая шишечка, величиной с горошину.

— Ой! Что это? — чуть не плача принцесса повернулась к торговцу.

— Это рог изобилия. В нем таится исполние всех твоих желаний, — сказал торговец.

— Как же я буду ходить рогатая? — захныкала Юля.

— Но ведь рог такой маленький, что его легко можно спрятать под бантом, — возразил торговец. — Зато ты сможешь иметь все на свете игрушки и лакомства.

Юля решила немедленно испробовать силу рога изобилия. Она пожелала железную дорогу с тоннелями, домами и станциями, такую, как видела на выставке в прошлом году.

— Динь, — прозвенел рог изобилия, и посреди комнаты тотчас же появилась чудесная игрушка.

— Вот здорово! Теперь у меня будет все, что я захочу! — захлопала в ладоши Юля.

Торговец кивнул головой и сказал:

— У рога изобилия есть один секрет. Все, что ты пожелаешь, будет принадлежать одной тебе. Это нельзя отнять, а можно лишь отдать или подарить. Только смотри, дорогая принцесса, чтобы рог изобилия не слишком переполнялся.

С этими словами торговец удалился. Фрейлина причесала Юлю, искусно спрятав рог под большим красным бантом, и Юля начала желать кукол, кубики, конструкторы, мишек, зайчиков, слонов… Наконец, комната оказалась до отказа набитой всевозможными игрушками, а Юля вспомнила про свирель сына садовника и произнесла:

— Хочу дудочку.

— Динь, — раздалось в роге изобилия, и тотчас же музыка за окном смолкла, а на ковре перед Юлей появилась свирель. Юля схватила дудочку и стала в нее дуть изо всех сил, но та издавала лишь неприятный свист. Принцесса топнула ножкой и побежала в сад. Ей не терпелось научиться играть на свирели. Когда мальчуган увидел свою дудочку в руках принцессы, глаза его загорелись радостью.

— Моя свирель! — воскликнул он и потянулся к дудочке.

— Нет, она моя! — капризно выкрикнула Юля, и стоило мальчику прикоснуться к свирели, как та тут же исчезла.

"Поп", — отозвался рог изобилия.

Юля подняла глаза и увидела разноцветных бумажных змеев. Они парили в голубом небе, поднимаясь все выше и выше. Юля стремглав кинулась туда, где дети запускали змеев. Прибежав на поляну, она, запыхавшись, сказала:

— Хочу бумажных змеев!

— Динь, динь, динь, динь… — веревочки со змеями одна за другой очутились в Юлином кулачке.

— Отдай наших змеев! — подбежали к ней ребята.

— Это мои змеи! — возразила Юля. И опять стоило кому-нибудь из детей дотронуться до веревочек, как змеи один за другим исчезли, словно мыльные пузыри.

Вдруг высокий темноволосый мальчик показал на Юлю:

— Смотрите, что это?

Все уставились на принцессу. На голове у нее из-под банта торчал безобразный рог величиной с коровий.

Не чуя под собой ног, Юля бросилась во дворец. Успокоив плачущую принцессу, фрейлина, как могла, спрятала рог под кружевной шляпкой. К принцессе вызвали главного лекаря. Он долго осматривал пациентку, а потом с важным видом произнес:

— Мне кажется, вам стоит воздержаться от прогулок на свежем воздухе. Лучше поиграть дома.

— Чтобы вам не было скучно, я позову детей, — предложила фрейлина.

Скоро дверь приоткрылась и в комнату гуськом вошли дети. Притихшие, они с интересом разглядывали Юлины игрушки.

— Можно я поиграю с железной дорогой? — осмелился спросить высокий темноволосый мальчик.

— Какая прелестная кукла! — воскликнула маленькая курносая девочка.

— Ой, тут и мяч, и кубики! — восхитился сын садовника.

— Не трогайте! Это мои игрушки! Я запрещаю в них играть! Это все мое! Мое! — Юля загородила игрушки, но она могла бы этого и не делать, потому что:

— Поп! Поп! Поп! — одна за другой игрушки исчезали.

Дети в смятении удалились, а Юля почувствовала на голове такую тяжесть, что не могла больше стоять и опустилась на кровать. Юля ощупала голову и в ужасе вскрикнула. На лбу у нее рос рог величиной с бивень мамонта. Она в ужасе вскрикнула. На этот раз даже фрейлина не могла утешить принцессу. Бедняжка лежала в постели, не в силах поднять головы. Королевский лекарь лишь развел руками.

— Почему же этот рог так вырос? — плакала Юля, и вдруг ее осенило. Она вспомнила предупреждение торговца и поняла, что рог переполнился. И не мудрено: все, что она сначала пожелала, вернулось назад. Юля принялась вновь заказывать игрушки, в надежде, что рог опорожнится и исчезнет.

Вскоре вся комната была битком набита игрушками, но рог не уменьшался. Поняв, что все напрасно, Юля уткнулась в подушку и горько зарыдала. Вдруг за окном послышался шелест кустов, и в окне появилась веснушчатая рожица сына садовника:

— Принцесса, — окликнул он Юлю, — Не плачьте. Хотите, я вам сыграю на дудочке? Может быть, вам станет немножко веселей.

— Конечно, бери свою дудочку. Возьми все, что хочешь.

Мне больше ничего не нужно, — безутешно всхлипнула Юля.

Сын садовника забрался на подоконник, спрыгнул в комнату, взял дудочку и начал играть. Юле показалось, что голове ее полегчало. Она даже сумела присесть на кровати. Юля пощупала рог. Он уменьшился.

— Позови сюда всех детей! Скорее! — попросила принцесса мальчугана. Тот немедленно побежал выполнять приказание. А когда дети пришли, Юля стала раздавать им игрушки. Темненький высокий мальчик получил железную дорогу, а маленькая курносая девочка — куклу. Кто взял конструктор, а кто кубики. Игрушек хватило всем. Юля никогда не думала, что дарить игрушки так интересно. Наконец, все было роздано, и Юля вспомнила про себя.

— Хочу мяч, скакалку и железную дорогу, — пожелала она, но, увы, ничего не появилось. Юля потрогала то место, где был рог изобилия, но тот исчез без следа.

— Теперь мне не с чем играть, — чуть не заплакала Юля.

— Давай играть в мяч вдвоем, — предложил сын садовника.

— Мы можем скакать на скакалке по очереди, — сказала маленькая курносая девочка.

— Давайте все вместе играть в железную дорогу. Так интереснее, позвал темноволосый мальчик.

Юля посмотрела на игрушки и улыбнулась:

— Теперь я точно знаю, чтобы получить, надо сначала отдать.

— А можно я поиграю с этой куклой? — услышала Юля. Перед скамейкой возле песочницы стояла рыженькая девчушка, и держала Юлину куклу.

— Это моя кукла, — Юля выхватила игрушку из рук девочки.

"Поп!" — послышался легкий хлопок. Юля схватилась за голову, но к своему счастью увидела, что это стукнул упавший со скамейки совок. Юля протянула куклу девочке и сказала:

— Можешь играть в нее сколько хочешь.

— А пойдем играть вместе, так интереснее, — предложила девчушка, и они, взявшись за руки, побежали к песочнице.

Вечерело. На улице оставалось все меньше ребят. Детские площадки опустели. В домах зажглись огни. Калоше стало грустно и одиноко. Она понуро брела по улице и уже не чувствовала себя такой правой и блестящей, как утром. Вдруг ей показалось, что она видит знакомые дома. Калоша оживилась и побежала так быство, как только могли ее маленькие резиновые ножки. И представьте себе, она оказалась во дворе, где жил Волшебник. Калоша, не разбирая дороги, бросилась к родному подъезду.

ШЛЕП!!! — Она наступила в жидкую грязь и… завязла. Бедняжка изо всех сил пыталась выбраться на свободу, но все напрасно. Мимо проходили чужие ноги, и никто не остановился и не обратил на нее внимания.

— Никому-то я не нужна! Если бы мне вернуться к Волшебнику! вздохнула Калоша.

И вдруг свершилось чудо. Кто-то поднял ее и ласково сказал:

— Так вот ты где! А я тебя целый день ищу. Ишь как завязла! В этой грязи не мудрено соскочить с ноги.

Калоша увидела Волшебника. Она так обрадовалась, что от счастья даже онемела, и молчала как самая обыкновенная калоша. Но слова были ни к чему, ведь Волшебник понимал ее без слов.

— Хватит тебе путешествовать. Твое место в прихожей, под вешалкой. Мне без тебя совсем худо, повсюду лужи, не могу на улицу выйти, — покачал головой старик.

Волшебник принес ее домой и, надев очки, оглядел со всех сторон. Мокрая и облепленная грязью, Калоша выглядела довольно жалко. Но ведь чудеса делать совсем не трудно, если знаешь как. Волшебник произнес одно из своих заклинаний, вымыл Калошу, насухо протер тряпочкой, и она стала такой же, как прежде: Блестящей Калошей с Правой Ноги.

Ночью, стоя под вешалкой, она рассказывала своей сестрице о дневных приключениях. Может быть, вам в них покажется что-то неправдоподобным? Не спешите говорить: "Этого не может быть!" Ведь вы же помните, что наша Калоша правая и спорить с ней бесполезно.