Куин мельком посмотрел на часы, сделал последнюю затяжку и бросил горящий окурок наземь. Затем ногой затушил его, втаптывая в землю все, что осталось от бывшей сигареты. Так он делал всякий раз больше по привычке, чем по необходимости скрывать свое местонахождение. Уж одна-то выкуренная сигарета (он предпочитал турецкие) не привлечет особого внимания, подумалось ему.

Эта привычка, как и многие другие, стала для него образом жизни. Лишь благодаря правилу ничего не оставлять на волю случая, Куину удалось сохранить жизнь за последние восемнадцать месяцев в этом небольшом североафриканском поселении. Ему приходилось тщательно обдумывать каждый свой шаг. Остаться в живых — вот его единственная цель.

Мельком оглядев скалистый ландшафт, он продолжал путь через лощину, отделявшую деревушку от безжизненной пустоши. Он не думал о том, сколько часов провел, наблюдая за всем, что происходило в глухой деревушке. Ведь в этом и заключалась его задача — собирать нужную информацию. Терпение стало частью его натуры.

Капли пота сбегали по щекам. Кончиком платка, завязанного на шее, он рассеянно вытер их, затем надвинул шляпу с широкими полями чуть ли не на самые глаза, чтобы уберечь их от палящего солнца. Но из-под полей еще раз оглядел лежавшую перед ним пыльную деревушку.

Конечно, он попал в это Богом забытое место не по своей прихоти. Работа у Куина была такая, что в любой момент его могли забросить к черту на кулички, само собой разумеется, не для праздных развлечений.

Может, попросить Макса о прибавке, подумал он, ухмыльнувшись. О переводе в другое место нечего и заикаться. Восемнадцать месяцев он прожил бок о бок с местными жителями Ширана, постоянно наблюдая и ловя каждое слово, стараясь извлечь максимум информации.

Это маленькое, затерянное в песках государство лишь недавно стало называться Ширан. Его стратегическое положение и огромные запасы нефти вызывали большой интерес у других стран, в том числе и у Соединенных Штатов Америки.

Макс предупреждал его, что работа предстоит нелегкая. Дал понять также, что внешностью и происхождением Куин как нельзя лучше подходит для этого назначения.

Пока все шло отлично. Ему удалось завоевать доверие заговорщиков, стремящихся свергнуть правительство Ширана. Куина приглашали на тайные собрания, на которых он знакомился с планом действий, а также подробно узнавал, что вообще происходит в лагере мятежников.

Сегодня предстояла очень важная встреча. Он надеялся заполучить ту самую информацию, которая объяснила бы ему многое из того, что Куин разузнал сам.

Ему не терпелось выяснить позицию повстанцев по отношению к правительству Соединенных Штатов в случае осуществления их планов. Куину необходимо было узнать также, кто из членов тайной организации стремился к сотрудничеству со Штатами, кто хотел бы наладить более тесные отношения с Советским Союзом и кому нужен был альянс с исламскими группировками, действующими в Северной Африке и на Среднем Востоке.

Он остановился, прислушиваясь к звукам, сопровождающим приближение вечера, затем свернул в переулок, ведущий к месту встречи. Он не спешил. У него еще было время, и он надеялся, что ему удастся предварительно переговорить с Омаром, предводителем повстанцев.

В маленькой лавке, в которую Куин вошел, было душно и пыльно. Не говоря ни слова, а лишь кивнув в знак приветствия хозяину, он отодвинул занавеску и пошел по коридору. Остановившись возле первой двери, он постучал условным стуком и замер в ожидании.

Когда дверь отворили, Куин вошел в комнату, предназначенную для подобных собраний, уже как Рашид Кворам.

— А ты рано! — сухо заметил Хамид по-арабски.

— Да, — согласился Куин, отвечая также по-арабски. Его взгляд устремился в дальний угол маленькой комнаты, пытаясь рассмотреть, что было скрыто за фигурами трех мужчин. — Что тут происходит?

Хамид пожал плечами и направился к той троице. Куин последовал за ним, чувствуя какую-то напряженность в обстановке. Приблизившись вплотную, он увидел «что тут происходит».

К стулу была привязана женщина. Ее длинные белокурые волосы, когда-то заплетенные в тугую косу, сейчас были растрепаны и закручены в узел. На щеке у нее красовалась ссадина.

Она сидела с поникшей головой, не обращая ни малейшего внимания на людей, толпившихся подле нее.

Куин прислонился к стене, изо всех сил стараясь сохранить незаинтересованный вид, хотя картина не могла оставить его равнодушным.

— Кто она? — спросил он.

Все замолчали. Омар прекратил разговор со своими людьми и подошел к Куину.

— О, Рашид! — радушно приветствуя гостя, промолвил он. — Ты пришел слишком рано. Видно, тебе не терпится приступить к делу.

Куин кивнул в сторону узницы.

— Омар, мы что, уже объявили войну женщинам? Что тут происходит?

Омар улыбнулся.

— Нет, мой друг. Боюсь, мои люди перестарались. Им сегодня представилась возможность захватить эту женщину, и они решили, что в качестве заложницы она могла бы оказаться нам весьма полезной.

— Каким образом?

— Возможно, захотели привлечь внимание к нашей маленькой группе. Заложница-американка — сенсация в этих местах. В общем, я объяснил им их ошибку. И сейчас необходимо решить, как же поступить с леди. — Он прислонился к стене, невольно подражая Куину, и поднял к нему голову. — Рашид, что нам с ней делать? Хочу услышать твое мнение. Она не нужна нам здесь. Если эту женщину обнаружат у нас, нам беды не миновать.

Американка! Какого черта она попала сюда? Что забыла в Ширане? Или ей здесь Диснейленд?

— Может быть, лучше отпустить ее? — спросил он равнодушным голосом.

Омар отрицательно покачал головой.

— Сначала я тоже так подумал, мой друг, но, боюсь, это не годится. Она видела слишком многих из нас. Как я уже не раз говорил, секретность — наше главное преимущество. Никто не должен знать о нас раньше времени. — Он указал жестом на двух мужчин, стоявших позади него. — К сожалению, ими двигало лишь тщеславие. Так что в данный момент мне предстоит решить две проблемы.

По выражению его лица Куин понял, что этим двоим вряд ли осталось долго жить. Впрочем, их участь Куина сейчас не интересовала. Он думал лишь об американке. Как с ней быть? Вопрос для него немаловажный.

— Она американка, не правда ли? — спросил он, пытаясь оттянуть время, чтобы решить, что все-таки он может предпринять. — А почему она оказалась в Ширане?

— Она занимается благотворительной деятельностью, оказывая помощь нищим и бездомным, что-то в этом роде, насколько я понял.

— Тогда какого черта ваши люди решили захватить именно ее?

Омар недоуменно пожал плечами.

— Так уж вышло. Она ехала с двумя мужчинами. Боюсь, ее спутников убили при попытке к бегству. Женщина также пыталась бежать, но моим людям удалось задержать ее. — Он посмотрел в сторону пленницы, то же самое сделал и Куин.

Она подняла голову, устремив взгляд на Куина. Их глаза встретились. Ее ясно-голубые глаза выражали презрение.

Глупая женщина! Неужели она не понимает, в какой опасности находится? — подумал он с возмущением. Что могло бы статься с ней, не окажись он здесь? Ведь ее могли убить. Он был уверен, что именно так и собирался с ней поступить Омар. Исчезнувший турист не привлечет столько внимания, сколько захваченный заложник.

Куин знал, что не может позволить себе проявить свои эмоции. А ему так хотелось ударить кулаком. Проклятие! И почему именно сейчас такое осложнение! Он, как и Омар, хорошо знал, что, если об этом станет известно, на их группе можно поставить крест. Отпустить ее означало полный провал. Ведь она непременно расскажет властям о грубом обращении с ней. У мятежников не было выбора.

Усилием воли Куин заставил себя принять равнодушный вид, зная, что Омар зорко наблюдает за ним, стараясь определить, как он отнесется к тому, чтобы избавиться от американки. Куин понимал, что его все еще испытывают. Не его преданность делу. Тут порядок. А вот способен ли он хладнокровно отринуть все, что может помешать этому делу?

— Есть у тебя какое-нибудь предложение? — спросил его Омар спустя некоторое время.

— Насчет чего?

— О том, как бы нам избавиться от этой леди.

Куин лихорадочно соображал. Они убьют ее, если он не предпримет что-то — что угодно, — лишь бы предотвратить убийство. Он должен спасти ее, не разоблачив себя! Он окинул взглядом комнату и заметил, что к ним присоединились еще несколько человек.

— Жизнь сурова в наших краях. Много людей бесследно пропадают без вести, путешествуя по стране. Они исчезают навсегда, — произнес он равнодушно-небрежным тоном. — Хочешь, чтобы я взял это на себя?

Омар посмотрел на женщину.

— Этой неженке здесь не место. Она не создана для пустыни.

— Да, — согласился Куин. — Ты прав.

Омар обратился к двум повстанцам, стоявшим около нее:

— Отведите ее в другую комнату. Пусть побудет там до конца собрания. — Он взглянул на часы. — Пора начинать.

Куин наблюдал за мужчинами, которые развязывали узницу. Если бы можно было убить одним только взглядом, он испепелил бы их. Она вырвалась из их рук, но, сделав лишь шаг, вскрикнула и пошатнулась. Хорошо, что один из них успел подхватить ее, иначе женщина упала бы.

Куин заметил, что у американки кровоточит рана на ноге и лодыжка сильно отекла. Заговорщики посмотрели на своего предводителя, который жестом показал им, чтобы женщину перенесли в другую комнату. Один из них поднял ее, перекинул через плечо и направился к двери.

На прощание она бросила на Куина ледяной взгляд. Какого черта она так смотрит, подумал он. Неужели считает, что ее задержали не без его помощи? Но в конце концов, Куин ведь не разыгрывал из себя туриста, случайно забредшего в эту страну раздоров.

Он невозмутимо наблюдал за людьми Омара, выходившими из комнаты. В голове крутилась одна-единственная мысль: как же все-таки вызволить американку?

В течение следующих сорока пяти минут Куин буквально заставлял себя сконцентрировать внимание на обсуждаемых вопросах. Эта группировка разработала превосходную систему проникновения в правящие круги Ширана. Всюду были свои люди, имевшие доступ к ценной информации, но главное заключалось в том, что они знали также и наиболее слабые стороны управленческой структуры. Они были в курсе всех событий.

Куин искренно восхищался их талантами. Они действительно были способные ребята. Кое-кто из них прошел стажировку в Советском Союзе, другие же — в Соединенных Штатах или в странах Среднего Востока. Организация их была малочисленной, но дилетантов среди ее членов не было.

Он дождался, пока все разойдутся и Омар останется один.

— Так ты хочешь, чтобы я помог вам избавиться от женщины? — спросил он, кивнув в сторону заложницы.

Омар пожал плечами.

— Если тебе охота. Что ты предполагаешь с ней сделать?

Вопрос, конечно, интересный. Если бы он еще знал, как на него ответить.

— Надо поразмыслить. Одно знаю наверняка: необходимо, чтобы она покинула деревню, пока ее не видел никто из местных жителей.

— Тебе понадобится помощь? — спросил Омар.

— Я проверну это дельце сам, — ухмыльнулся Куин.

— Да, конечно. Нисколько не сомневаюсь. Жаль, что у меня нет времени поразвлечься с ней самому. Слишком занят, — ответил Омар, улыбаясь.

Куин сочувственно кивнул. Как же ему все-таки быть, черт возьми? Удалось только оттянуть время, да и то ненадолго. Надо поговорить с ней, выяснить, нет ли у нее в этих краях знакомых, которые могли бы помочь ей. Он знал, что здорово рискует, особенно если впоследствии она где-то обнаружится. Но выбора не было, проклятие!

Хоть бы в Вашингтоне запретили людям приезжать в такие неспокойные страны, как Ширан. Они же не думают, что с ними может здесь случиться! Им наплевать на родных и близких, которые переживают за них дома. Их не волнует, что в итоге обвинят правительство Соединенных Штатов Америки. Они, видите ли, презирают опасность. Вот и эта женщина попала в переплет по собственной глупости.

Куин подумал, сколько же американцев пропало здесь без вести. Он покачал головой и направился к выходу.

Когда он открыл дверь, двое мужчин пристально посмотрели на него. Не обращая на них никакого внимания, Куин подошел к женщине. Ее руки вновь были привязаны к стулу. Неужели они не понимали, что в ее состоянии далеко не убежишь? Ведь она даже идти не могла.

Он обратился к охранникам по-арабски, объяснив им, что они могут идти, а за женщиной он присмотрит сам. Те с облегчением вздохнули и покинули помещение. Омар, конечно, поджидал их.

Но это уже не его дело. Женщина неотрывно наблюдала за ним. Он подошел ближе. Они в упор смотрели друг на друга. Куин не мог не заметить в ее глазах страх за будущее, но он был слишком зол, чтобы разубеждать ее. Пусть думает, что он один из террористов. Иначе она могла бы его скомпрометировать.

Одно он знал точно: он должен немедленно увезти женщину отсюда. Возможно, удастся переправить ее на север, поближе к столице Ширана, Сирокко, расположенной на побережье. А для этого необходимо преодолеть нелегкий путь через пески. Если он сможет убедить Омара в том, что пленницу нужно отвезти в глубь пустыни и оставить там, Куин сумеет выиграть несколько дней, прежде чем у того возникнут подозрения на его счет.

Он понимал: обратной дороги нет. Оказывая помощь женщине, ему все же придется рассказать ей о себе все. В противном случае она может отказаться от его поддержки, а Куин не желал ей зла. Вовсе не желал, хотя, если честно, сейчас он готов был ее задушить.

Куин развязал женщину, затем поднял ее на руки вместо того, чтобы взвалить на плечо. Она смотрела на него испуганными глазами. Потом все же нерешительно обняла его за шею. Она была очень миниатюрной, Куин даже и не предполагал, что она такая легкая.

Он нес ее по коридору к выходу на улицу, где стоял джип Омара. Ему надо было вернуться домой, чтобы забрать все необходимое для осуществления своего плана.

Она склонила голову на его плечо. Он молча рассматривал ее. Женщина была очень бледна. Лишь след от ушиба багровым пятном выделялся на белоснежной коже.

Как только они вышли во двор, Куин заметил Омара, поджидавшего его.

— А вот и мой джип, — показал на авто Омар.

— Вижу, — отозвался Куин. Взглянув на женщину, он увидел, что она закрыла глаза. Он отнес ее к машине и, открыв дверцу джипа, посадил на сиденье. Омар был рядом.

— Я понимаю, ты не обязан брать это на себя — заговорил Омар, но Куин прервал его:

— Мы обречены на провал, если не избавимся от нее. Я что-нибудь придумаю, будь спокоен.

— Поскорее возвращайся, — бросил на прощание Омар.

— Что вы собираетесь со мной делать? — прошептала женщина, отодвигаясь от Куина на самый край сиденья и пристально глядя на него. Куина очень удивило, что она заговорила с ним по-арабски. Этого он не ожидал. Значит, она поняла, о чем он только что разговаривал с Омаром.

Куин изо всех сил старался не встречаться с ней взглядом. Он сел за руль, завел мотор и включил фары. На улице было безлюдно, лишь время от времени появлялись немногочисленные прохожие, чьи контуры едва можно было различить в темноте. Затем Куин нажал на газ и, свернув с обочины, поехал к себе домой.

В доме, в котором он снимал комнату, все давно уже спали. Его появление осталось незамеченным. Куин осторожно положил женщину на кровать, взял таз и пошел за водой, а также за медикаментами. Вернувшись через несколько минут, он наклонился над женщиной и стал промывать ей раны на щеке и на ноге. Больше всего Куина беспокоила щиколотка незнакомки. По всей видимости, она повредила ее при неудачной попытке к бегству.

Закончив все процедуры, он посмотрел ей прямо в глаза и поймал ее пристальный взгляд. Она опустила веки. Но он чувствовал, как она напряглась.

— Как вас зовут? — спросил он по-арабски.

Она не ответила. Куин закурил сигарету, сделав долгую затяжку. Ему нужно было время, чтобы как следует подумать. Он оглядел комнату, решив все-таки взять с собой кое-что из своих вещей на всякий случай, и наскоро сложил в сумку одежду. Затем услышал ответ женщины:

— Дженифер Шеридан.

Боже праведный! Хорошо хоть, что он стоял к ней спиной, когда она назвала свое имя. Иначе она заметила бы удивление на его лице. Предчувствие не обмануло Куина. Недаром ему показалось, что где-то он уже видел ее. Что же заставило дочь сенатора Эндрю Шеридана очутиться в Ширане, да еще в столь отдаленном месте? Дьявол! Это еще больше усложняло и без того незавидную ситуацию. Дочь сенатора — заложница! Ну и наделали дел люди Омара.

Поскольку она считала его аборигеном, Куин притворился, что слышит ее имя впервые.

— Что вы делаете в Ширане? — спросил он, обводя глазами комнату, чтобы убедиться, не забыл ли чего впопыхах.

— Я занимаюсь в этих краях благотворительной деятельностью. Чтобы дети Ширана не голодали — вот в чем заключается моя миссия.

— А где находится ваш центр?

— В Сирокко.

— А как же вы попали на юг страны?

— Хотели выяснить нужды отдаленных регионов Ширана.

— Ну и как? Выяснили? — спросил Куин, повернувшись к ней лицом и пристально оглядывая женщину с ног до головы.

Не выдержав взгляда, она вздрогнула. И ответила по-английски, рассчитывая, видимо, на то, что террорист из местных не поймет ее.

— Я поняла, какая я трусиха. До сегодняшнего дня даже не подозревала об этом.

Куин ответил ей по-арабски.

— Стремление выжить — это не трусость, — утешил он ее, сам не понимая, зачем ему это понадобилось.

Она лишь покачала головой.

— Вам есть куда податься, если я отпущу вас?

— Вы собираетесь отпустить меня? — спросила она, не сводя с него глаз.

— Нет, намереваюсь вечно держать в заточении.

— Если бы мне только вернуться в Сирокко! — произнесла она дрогнувшим голосом.

— Знаете ли вы кого-нибудь из жителей той маленькой деревушки, в которой вас схватили?

Она отрицательно покачала головой.

— Никого не знаю. Я тут впервые.

— Разве вы не осведомлены о том, что в этом регионе взрывоопасная обстановка?

— Да, конечно, но мы думали…

— Вы вовсе не думали. Ведь вы были заняты спасением мира.

— Вы имеете в виду — спасением ваших же соотечественников?

Куин только посмотрел на нее, не проронив ни слова в ответ.

— Почему у вас такой сердитый вид? — нарушила напряженную тишину Дженифер.

— Да потому, что из-за вашего присутствия здесь чуть было не сорвались все планы. Вы даже не представляете, куда влипли.

— Вы правы. Не имею ни малейшего представления.

— Чтобы спасти вас, я сую в петлю свою голову. А вы еще спрашиваете, почему я такой сердитый!

— А почему именно вы должны спасать меня? — спросила она Куина, когда поняла, что сам он больше ничего не скажет.

Куин заговорил на английском языке, чеканя каждое слово:

— Позвольте мне представиться, мисс Шеридан. Майор военно-воздушных сил Соединенных Штатов Америки Куин Макнамара, к вашим услугам. Я нахожусь здесь вот уже почти два года, выполняя поставленную цель — внедриться в тыл противника, а именно: проникнуть в тайную организацию. Свержение существующего режима — вот задача этой маленькой группировки. С ее членами вы уже успели познакомиться сегодня. Но какое это имеет значение сейчас, когда на сцене появились вы, не правда ли? Я должен позабыть обо всем на свете и спасти дочь сенатора Шеридана, маленькую упрямицу, так как ее внезапное исчезновение может вызвать международный скандал.

Она просияла от радости.

— Так вы американец! Боже милостивый! — восторженно воскликнула Дженифер. От счастья у нее на щеках заблестели слезы.

Он схватил сумку и направился к джипу. Поставив ее в багажник, Куин сделал последнюю затяжку, затем бросил сигарету на землю и ногой растоптал окурок. Он посмотрел на усыпанное звездами небо. Дженифер Шеридан. Не какой-нибудь старый турист, которому все равно, куда идти. Надо же, чтобы это оказалась дочь сенатора! Куин в ужасе представил последствия столь безумного шага. Омар и не догадывается, на какой пороховой бочке сидит. Осмелится ли Куин сказать ему правду? Возможно, Омар не знает, кто она такая, и очень удивится, откуда ему стало известно о ней.

А может быть, решиться изменить план действий и оставить женщину заложницей? Но тогда за ее жизнь не дашь и ломаного гроша.

Нет, другого выхода у него не было. Он отвезет ее в Сирокко. Кратчайшим путем — через пустыню. Может быть, он еще вернется и скажет Омару, что оставил женщину умирать в песках.

Может быть, Омар и поверит ему. Редко кому удается выжить в пустыне, и Куин без большого удовольствия думал о предстоящем путешествии. Но о кружном пути нечего и мечтать. Их заметят. Омару обязательно донесут, и он догадается, что Куин ему лгал.

Единственный способ выйти из положения — это отвезти Дженифер Шеридан в Сирокко, затем вернуться и придумать что-нибудь в свое оправдание. А пока что нужно еще запастись продуктами для дальней дороги.

Луна вставала над горизонтом, освещая скудный пейзаж. Хоть видно будет, куда едешь. Ехать придется ночью, а днем, в самую жару, делать остановки. Куин не хотел сейчас думать об осложнениях, какие могли возникнуть в любую минуту.

Он вернулся в дом и взял у хозяина немного продуктов в дорогу, оставив ему деньги. Все, больше медлить нельзя.

Куин вошел в свою комнату и увидел, что женщина спит на его кровати. Теперь, когда она знала, что Куин не террорист, посягающий на жизнь пленницы, она позволила себе расслабиться. Она была уверена, что он сделает все, что в его силах, чтобы доставить ее в безопасное место.

Куин подумал о людях, которые схватили Дженифер. Их убили? Если нет, могли ли они забить тревогу по поводу ее исчезновения? Очень вероятно. Именно так он и сделал бы на их месте. И он бессилен им помешать.

Куин давно оставил привычку волноваться там, где ничего нельзя поделать. Во что бы то ни стало надо доставить эту женщину в Сирокко. Потом придется иметь дело с Омаром. Он надеялся, что сумеет справиться с этим. Ширанский предводитель доверял ему и прислушивался к его советам. Долгое отсутствие можно будет объяснить слабостью к блондинкам.

Однако пора отправляться в дорогу. Он подошел к кровати и стал будить спящую женщину. Она даже не шевельнулась. Покачав головой, Куин взял ее на руки и отнес к джипу. Уложил ее на заднее сиденье, подложил ей под голову плащ-палатку, которую и сам всегда использовал в качестве подушки. Плащ-палатка здорово пригодится им, как защита от палящих лучей солнца.

Он сел за руль и закурил сигарету. Ночь предстояла долгая. Чтобы преодолеть пустыню, понадобится несколько дней. Он повернулся и через плечо посмотрел на все еще спящую женщину.

«Интересно, как бы отреагировал твой папочка, если бы знал, где ты сейчас находишься», — пробормотал он себе под нос. Впрочем, это он примерно представлял. Он обрушился бы на Ширанское правительство, как горный водопад.

А вот дочери хоть бы хны. Она ведь занята спасением мира, нанося повсюду визиты доброй воли.

Он ехал по узкой дороге, которая вела в пустыню. Куину не надо было беспокоиться о соблюдении правил дорожного движения, поскольку в пустыне, кроме его джипа, других машин не было. Все его внимание было приковано к дороге, которую могло в любой момент засыпать песком.

«Макс, в наши планы вмешалось непредвиденное обстоятельство. Надеюсь, ты одобришь мой способ действия в данной ситуации», — подумал он.

Интуиция подсказывала ему, что Макс, если узнает, останется доволен его находчивостью.

Дженифер беспокойно ерзала во сне, пытаясь укрыться от мучившей ее жары. Наконец она открыла глаза и увидела над собой брезентовый тент. Повернув голову, она заметила спящего рядом с ней мужчину.

Казалось, жара вовсе на него не действовала, хотя влага ручейками сбегала по лбу, застаивалась на скулах. Она вздохнула. Ему все было нипочем.

Вот уже две ночи подряд они пробирались через пески. Сегодня был их второй день пути. Дженифер по-прежнему почти ничего не знала о Куине кроме того, что он здорово сердится на нее из-за всей этой истории. Она не знала, верить ли тому, что он ей сказал о себе. Майор военно-воздушных сил в Ширане? Человек, похожий на местных жителей, — черно-волосатый, бородатый, с черными глазами — разве мог носить имя Куин Макнамара? Судя по его внешности, в жилах Куина течет арабская кровь.

Она толком не помнила первую ночь их совместного путешествия. Тогда он остановился в какой-то деревушке. Оставив ее ненадолго одну в джипе, он вскоре вернулся с одеждой в руках. Не теряя времени, он выехал снова на дорогу, стараясь как можно больше увеличить расстояние между ними и любыми признаками цивилизации.

Как только взошло солнце, Куин Макнамара присмотрел место для отдыха. Натянул тент, прикрепив его к джипу. Потом предложил Дженифер перекусить, осмотрел ее ногу и скулу. И все это молча, без единого слова.

Возможно, ей только пригрезилось, что в ту первую ночь он разговаривал с ней по-английски. Неужели это был сон? Во всяком случае, она хорошо запомнила, как Куин растирал чем-то ее опухшую щиколотку и отек спал. Потом намазал какой-то вонючей мазью руки и лицо, окрасив кожу в мерзкий цвет.

И только тогда, когда он начал расплетать ей косу и втирать мазь в волосы, Дженифер не выдержала и стала отбиваться. Не говоря ни слова, он усадил ее на место, продолжая красить ей волосы.

У Дженифер не было сил сопротивляться. Она все еще была в состоянии шока, с той самой минуты, когда Рэнди, Пола и ее задержали вооруженные люди. С ужасом она наблюдала неравную борьбу, в результате которой тела ее друзей остались лежать на дороге. Дженифер была уверена, что ее постигнет та же участь, и только молила Бога, чтобы с ней расправились побыстрее.

Последующие часы она, к счастью, находилась словно в забытьи. Какие-то смутные образы — вот и все, что осталось в памяти. Вывела ее из забвенья пара черных сердитых глаз. Его глаза! Они не выходили у нее из головы все то время, которое Дженифер провела в заточении под присмотром двух стражников. Выражение этих глаз буквально преследовало ее. Хотя черные глаза были у всех окружавших ее здесь мужчин, ни у одного из них не было такого взгляда, как у Куина. Его глаза горели, когда он смотрел на нее. В них она видела ярость и возмущение.

Тем не менее именно он спасает ее. Именно он накормил ее. Именно он раздобыл подходящую для пустыни одежду. Именно он залечивал ее раны, именно он вытащил Дженифер из кромешного ада.

Кто же этот человек на самом деле и что делает в этих краях? Она наблюдала за ним вот уже несколько дней, поражаясь все больше, но вопросов не задавала.

Она чувствовала, что ей и не нужно ничего знать. Она просто доверяла ему.

С первого взгляда он действительно был похож на ширанца: темно-коричневая кожа от длительного пребывания на солнце, густые черные волосы и борода точь-в-точь такая, как у большинства мужчин Ширана. Куин казался значительно выше других мужчин, что-то около шести футов. Плечи и руки у него были очень сильные, словно он всю жизнь только и делал, что носил тяжести.

Ей хотелось увидеть, как Куин улыбается. А вообще-то он когда-нибудь улыбается?

Дженифер еще поерзала, пытаясь примоститься поудобнее на твердой земле, надеясь снова заснуть, надеясь проснуться, когда спадет жара, и ощутить прохладу, чтобы горячий воздух не опалял легкие.

Но при этом она знала, что после захода солнца станет так холодно, что она будет рада завернуться в бурнус, который ее спаситель кинул ей прошлой ночью.

Даже когда он молчал, чувствовалось, что этот человек знает, что он делает. И эта его уверенность вселяла в душу Дженифер покой.

Ее взгляд остановился на его профиле. Интересно, сколько ему лет и как долго он находится в Ширане? Что делает здесь? Почему выбрал именно эту страну?

И почему он помогает ей? Хмурая маска на его лице не предполагала большого желания узнать ее получше. Более того, он ведет себя так, словно не испытывает к ней ни малейшей симпатии. Но может быть, дело не в ней? Может быть, он вообще не любит женщин? Откуда ей знать? Пока она знает только, что он лишнего слова не выговорит. Загадочная личность. Такой мужчина, как он, Дженифер встретился впервые.

Лежа под защитой брезентового тента и стараясь не замечать палящей жары, Дженифер думала о Рэнди и Поле. Остались ли они в живых? Слезы заструились по ее щекам. Они не заслужили такой участи.

Что за чудовищный мир, в котором человеческая жизнь ничего не стоит! В котором людей убивают только за то, что они хотят помочь голодающим детям выжить!

Стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникала все та же сцена: вооруженные люди останавливают их, вытаскивают Рэнди и Пола из грузовика и обыскивают. Друзья Дженифер пытаются протестовать против такого обращения, и тогда раздается выстрел…

Она открывает глаза. Она не хочет больше ничего вспоминать.

Не лучше было бы, если бы ее тоже тогда убили, чем вот теперь пытаться спастись бегством? Да и где теперь безопасно? И для кого?

Вполне безопасно, конечно, быть дочерью сенатора Шеридана! Во всяком случае, лучше, чем умирающим от голода ребенком крестьянина! Ее мучила совесть, что она живет в достатке в то время, когда эти маленькие дети забыли вкус хлеба. Друзья Дженифер высмеивали ее за эти рассуждения. Как бы то ни было, она решила сделать все, чтобы хоть чем-нибудь помочь бедным детям.

Вместе с единомышленниками они сделали многое за восемь месяцев, проведенных в Ширане. Несмотря на разногласия между Вашингтоном и Шираном, их маленькая организация все же ухитрялась доставлять беднякам продукты питания.

С большой радостью Дженифер наблюдала, как младенцы оживали и возвращались к жизни, как дети, которые с трудом передвигали ноги, окрепнув от нормального питания, начинали бегать вприпрыжку. Теперь она знала наверняка: и один человек, если захочет, может сделать многое. Вначале их была маленькая группа, в которую вливались постепенно, по двое, по трое, все новые люди, и в конце концов образовалась целая международная организация. Непонимание между Белым домом и Шираном не помешало альтруистам помогать доведенным до отчаяния людям.

Она никогда не сожалела о приезде в эту страну. Если бы ей пришлось еще раз делать выбор, Дженифер все равно бы выбрала Ширан. Даже если бы вновь пришлось оказаться с незнакомцем в пустыне, спасаясь бегством, даже если бы ей это грозило гибелью. Сюда стоило приехать хотя бы ради того, чтобы все знали — обездоленным ширанцам можно помочь. Если ей удастся выбраться живой из Ширана, она все равно будет работать по оказанию помощи аборигенам — в Ширане или в Вашингтоне. Фокус в том, чтобы выбраться живой.

Куин был доволен, что элемент неожиданности сработал в его пользу. Прежде чем Дженифер опомнилась, обе ее руки оказались зажаты между их телами, и он мог сосредоточиться на поцелуе.

Этот поцелуй был вызван, скорее всего, не физическим влечением к Дженифер, а желанием расставить все по местам. Он видел, что мисс Дженифер Шеридан, вопреки ее заверениям, удивительно наивна и абсолютно несведуща в житейских вопросах. Из их разговора Куин понял, что ей и в голову не приходило опасаться сексуального насилия. Ее могли ранить, даже убить… Но изнасиловать? Судя по всему, Дженифер такое даже в голову не приходило. Потому она и не боялась мужчин. Не было у нее такого опыта.

Несомненно, два старших брата с детства оберегали ее. Имя отца также защищало ее от опасности, и два спутника, которые были с ней во время нападения, относились к ней скорее покровительственно, чем галантно.

Как могла семья отпустить ее в такую даль? Просто ненормальные!

Все эти мысли мелькали у него в голове, но ни на минуту Куин не забывал о женщине, которую держал в объятиях. Она сопротивлялась, отклоняла голову, пыталась вырваться. Это ей не удастся, черт возьми, мрачно подумал он.

Он обнимал ее за шею и целовал ее рот, так и не открывшийся навстречу его поцелую. Напротив. Дженифер только крепче сомкнула губы. Куин с нежностью прикасался к ним. Затем он стал целовать ее щеку, ощущая на ней песчинки (песок буквально преследовал их), чувствуя слегка солоноватый вкус ее кожи.

Он покрывал поцелуями лицо Дженифер, стараясь не задеть поврежденную скулу, мочки ушей, шею. Вскоре его губы вновь прижались к ее устам. Они уже не были так плотно сжаты, напротив: слегка приоткрыты, словно Дженифер не хватало воздуха.

Воспользовавшись случаем, он поцеловал ее по-настоящему. Он уже забыл, как все это началось. Время остановилось для него. Он забыл, что их окружала ночь, пустыня и безлюдье. Он забыл, что ради этой женщины поставил под удар многие месяцы работы. Куин позабыл обо всем на свете, кроме тех чувств, что пробудила в нем Дженифер.

Ее словно бил озноб. Куин слышал, как ее сердце стучит ему в грудь. Он понимал ее состояние. Он испытывал то же самое.

Он прижал ее еще крепче, впиваясь в ее губы с чувством собственника.

Дженифер больше не сопротивлялась. Она безвольно повисла в его руках. Но он не ослабил объятий. Напротив, воспользовался ее слабостью, продолжая изучать, пробовать на вкус тело этой женщины. Завоевывать и покорять это хрупкое создание, так бесцеремонно ворвавшееся в его жизнь. Теперь Куин был в ответе за нее. Все теперь зависит от его способности побеждать судьбу.

Наконец он выпустил Дженифер из объятий. Неохотно оторвавшись от ее губ, Куин в изумлении смотрел на нее.

Что же с ним произошло? Он только хотел преподать мисс Шеридан урок жизни, но, похоже, урок получил он сам, узнав о себе нечто новое. Никогда прежде Куин не испытывал такого ощущения чуда, такого возбуждения, такой нежности, такой потребности защитить.

Она приоткрыла глаза и уставилась на него. И вдруг лицо ее изменилось, она размахнулась и влепила Куину пощечину, от которой у него зазвенело в ушах.

Отшатнувшись от него, она выпрямилась на сиденье и стала смотреть в окно.

Потирая пылающую щеку, Куин с сожалением подумал, что вполне заслужил такое обращение.

— По крайней мере полная ясность! — пробормотал он себе под нос, включая мотор.

Дальше ехали молча милю за милей. Куин мысленно пытался разобраться в том, что произошло. Ведь он хотел всего лишь предостеречь ее, хотел, чтобы она не забывала об опасности, окружающей ее со всех сторон. Хотел увидеть Дженифер испуганной…

Что такое он сказал? Разве он хотел, чтобы она его боялась? Разве этого он добивался? Он бросил взгляд на нее. Она откинулась на спинку сиденья, глаза ее были закрыты. Он понял, что она не спит, поскольку видел, как она судорожно сжимает ремень. Надо сказать ей хоть что-нибудь. Но что? Надо как-то оправдаться перед ней, объяснить свое поведение.

Он так ничего и не смог придумать в оправдание недавней сцены. Куин сам не понимал, что же все-таки произошло.

Они продолжали ехать в безмолвной тишине, думая каждый о своем. Дорога их лежала на север.

Остатки сна Куина растаяли, как только он ощутил Дженифер в своих объятиях. Она лежала перед ним полуобнаженная, прикрытая лишь простыней, такая теплая, нежная, и губы казались такими же. Она не отталкивала его, вовсе нет.

Ей было хорошо с ним. Когда она провела пальцами по его груди, Куин подумал, что сердце его вот-вот вырвется наружу. Он вытащил руку из-за ее спины и пальцами легонько провел от пояса до груди. Пальцы Куина затрепетали, когда ее грудь легла ему в ладонь.

Кончиками пальцев Куин нежно погладил сосок.

Дженифер вздрогнула. Нехотя Куин поднял голову и открыл глаза.

— Доброе утро, — шепнул он, продолжая держать в ладони ее грудь.

— Да, доброе.

— Очень рад, что вы выздоровели.

— Неужели? — спросила она, улыбаясь.

Он ухмыльнулся. Конечно же, она не боится его, во всяком случае, сейчас.

— Да, я ведь испугался, что могу заразиться от вас.

— В таком случае, Куин, мне пришлось бы купать вас в холодной воде.

— А вы все помните, не так ли?

— Боюсь, что не все.

— Мне сказали, что таким образом можно сбить температуру. И это помогло. Но я боялся, что заморозил вас, вот почему я лежу с вами.

— Понимаю. Вы поступили очень разумно.

— Вы так считаете?

Они лежали обнявшись, разглядывая друг друга. Наконец ее губы дрогнули, расплылись в улыбке. И оба они расхохотались.

— Мой спаситель, — сказала Дженифер, отдышавшись.

— Я хотел как лучше, — робко объяснил Куин.

— А как насчет сегодняшнего утра? — спросила Дженифер, глядя на руку Куина. Он нехотя убрал ее.

— Просто дружеское утреннее приветствие.

— Гм. Можно, конечно, и так посмотреть, если очень постараться.

Его ухмылка растаяла.

— На большее я не претендую.

Она кивнула.

— Очень мило с вашей стороны.

— Вы смеетесь надо мной?

— Вовсе нет. Просто я никогда не оказывалась в подобной ситуации. Не уверена, что знаю, как правильно себя вести.

— Что вы имеете в виду?

— Я не привыкла быть раздетой в присутствии посторонних, особенно мужчин.

— Вот как?

— Да.

— При сложившихся обстоятельствах не стоит стесняться. Считайте, что я ваш домашний врач.

— Не получится. Мой врач — женщина.

— О-о!

— Кроме того, приветствие было не очень похоже на докторское, знаете ли.

— Но мне ведь надо было убедиться, что лихорадка у вас прошла.

— Видимо, вам хотелось проверить, не можете ли вы вновь поднять у меня температуру?

— Ну и как? Я преуспел?

Она толкнула Куина в грудь, да так, что тот чуть не свалился с кровати.

— Эй! Негоже так обращаться с человеком, который забыл об отдыхе, ухаживая за вами, — произнес Куин шутливо. Он сел. Затем потянулся за рубашкой.

— А мне показалось, что вы неплохо отдохнули, когда, проснувшись, я увидела, как вы сладко спите.

— Еще не то увидите, — пробормотал Куин, застегивая рубашку.

— Где моя одежда? — спросила Дженифер, тщательно прикрываясь простыней.

— Где-то здесь, — кивком указал он. — Я спущусь вниз и раздобуду нам чего-нибудь поесть перед дорогой, если вы считаете, что достаточно окрепли.

— Прекрасно себя чувствую, — сказала она с улыбкой, глядя ему вслед.

Так ли на самом деле? Вот в чем вопрос! Дженифер точно знала, что, когда проснулась в объятиях Куина, ей вновь захотелось вкусить сладость его поцелуя, чтобы еще раз испытать те новые для нее чувства, которые он в ней пробудил.

Одно было ей ясно. Чувства эти не приснились ей. Они возникли, как только его губы коснулись ее. Как ему это удалось? — гадала она.

Дженифер встала и быстро натянула джеллабах. Она чувствовала себя не так хорошо, как подумалось ей раньше. У нее кружилась голова. Держась рукой за стену, она спустилась вниз в ванную комнату, пытаясь разобраться в себе самой и в том, что происходит.

Дженифер ничего не знала о Куине Макнамаре. Хотя ей казалось, что она знает о нем больше, чем можно предположить. Он сильный, столько всего умеет. Но может быть также и нежным, и заботливым. Это уже о многом говорит.

Но она ничего не знала о жизни Куина. Знала только, что он не может жить без опасностей, подстерегающих его на каждом шагу. Иначе он не был бы здесь, не занимался бы тем, чем занимается. Что это такое, правда, неясно.

Когда она вернулась, Куин мерял шагами комнату. Повернувшись на каблуках, спросил:

— Где, черт возьми, вы были?

— В ванной.

— Вот как!

— Вы думали, я сбежала?

— Я не знал, что и подумать. Вы все еще очень бледны.

— Знаю. Загар ко мне не пристает.

— Я не об этом. Вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

— Не волнуйтесь, хорошо. Только легкая слабость.

Куин жестом показал на поднос, стоящий на столе.

— Здесь есть кое-что перекусить, если хотите.

— Вы поели?

— Досыта.

— Что мы сейчас будем делать?

— Это зависит от вас.

— Что вы имеете в виду?

— Мы должны были отправиться в дорогу прошлой ночью, но, поскольку это не вышло, поедем сегодня утром. Если, конечно, вы поправились после болезни.

Она кивнула.

— Это же важно, чтобы мы ехали как можно быстрее.

— Да. Но я не хочу, чтобы вам стало хуже.

— Уверена, все будет хорошо.

Она взяла козий сыр, хлеб, пригоршню фиников, которые принес Куин, и завернула в салфетку, лежащую рядом.

— Я готова.

— Вы уверены?

Дженифер кивнула. Она может поесть и в джипе.

Когда ее обожгли солнечные лучи, она уже не была так уверена в том, что приняла правильное решение. Но сжала зубы и последовала за Куином к стоявшему неподалеку джипу. Солнце уже палило вовсю, хотя вышло из-за горизонта лишь пару часов назад.

Куин потерял счет времени. Следил только за тем, чтобы не сбиться с дороги. Он должен ехать на север и не думать о все усиливающейся боли в руке.

Адреналин, вырабатываемый в организме, отвлекал его от резкой боли. Такое с ним приключилось не впервые. Однажды Куина пырнули ножом. Реакция была такая же.

Но сейчас у него было достаточно времени, чтобы подумать о том, как, черт возьми, он может выпутаться из этой истории.

Они уже проехали наиболее засушливый регион страны и приближались к населенному пункту. Осталось проехать совсем немного. Селения будут встречаться все чаще и чаще. Возможно, в одном из них ему удастся пристроить Дженифер на время в ожидании кого-нибудь из членов ее организации. С ними бы она смогла вернуться в Сирокко.

Он больше не хотел подвергать Дженифер опасности. Ей и так досталось. Кому он может доверить заботу о ней? Он больше ни в чем не уверен. Трудно думать, когда боль не утихает. Ему казалось, что если бы он сумел сформулировать свои ощущения, то мог бы обуздать боль, заставить ее уйти.

У-ух! Боль такая, будто каждый удар его сердца посылает раскаленные докрасна толчки до самого плеча… Проклятие! Ухабы на дороге, черт бы их побрал! Значит, так — из-за ухабов заныло плечо…

Нет, не помогает. Может, разговор поможет отвлечься.

— Поговорите со мной, — сказал он, даже не подозревая о том, как мрачно и хрипло прозвучал его голос.

Поскольку они молчали вот уже несколько часов подряд, Дженифер нисколько не удивилась его просьбе.

— О чем?

— О чем-нибудь. Хотя бы о своей семье.

— Я уже рассказывала вам о своей семье, теперь ваша очередь.

— Что вас интересует? — спросил Куин, чувствуя песок на зубах. Он сбавил скорость, чтобы не угодить в рытвину, и едва не вскрикнул, когда они со всего размаха попали в одну из них.

— У вас есть сестры?

— Нет.

— А братья?

— Нет.

— А отец? Мать?

— Как остроумно с вашей стороны! Я ведь рассказывал вам об отце и матери.

— О, вы правы. Вы жили с ними?

— У меня не было возможности жить с отцом. Он служил военным летчиком в Корее. Его убили, когда я был совсем еще ребенком.

— О, мне так жаль.

— Человек не может тосковать о том, чего он никогда не имел.

— В это я не верю.

— Были случаи, когда я тоже сомневался. Но ведь иначе было бы еще хуже.

— А с матерью вы были в хороших отношениях?

— Еще бы! Она всячески старалась заменить мне отца. Болела за меня на всех играх, ну и так далее.

— Она не вышла замуж после смерти мужа?

— Нет. Сказала, что другой мужчина ей не нужен. — Он ухмыльнулся. Затем добавил: — Насколько я помню, многие мужчины ухаживали за ней. У нее были прекрасные черные глаза, нежная кожа и длинные шелковистые волосы, иссиня-черные. Она рассказывала, что отцу очень нравились ее длинные волосы. Вот почему на моей памяти она ни разу не подстригала их.

— Должно быть, она очень сильно любила отца.

Он нахмурил брови.

— Она не могла смириться с его смертью. Не представляла, как будет жить без него. Она готова была умереть и быть похороненной вместе с ним.

— Но все же она вырастила вас.

— Да. Только все время сетовала, что я не похож на мужчину, которого она любила.

— Печально. Но вы ведь очень привлекательный мужчина. Неужели она никогда не замечала этого?

Он посмотрел на нее и ухмыльнулся.

— Спасибо за лесть, милочка. Я тронут.

— Я говорю правду. У меня нет привычки расточать комплименты. — Она немного помолчала, затем хихикнула: — Заметьте, Куин, я и словом не упомянула о вашем характере. Только о внешности.

Он рассмеялся и тут же судорожно глотнул воздух.

— Что случилось?

— Ничего. Просто я устал. Вы ведь, наверное, не умеете водить машину, да?

Она брезгливо посмотрела на педали.

— Полагаю, что смогла бы, если б нужда заставила. Просто я никогда не испытывала влечения к этому делу. Я не разбираюсь, не понимаю разные там сцепления, они не понимают меня. А вы очень устали, да? — Она тоже посмотрела на него.

— Немного. Но пока еще могу вести. Я решил остановиться в ближайшем селении, которое встретится на нашем пути. И там на месте решим, как переправить вас в Сирокко. До побережья день или два пути. Если бы мне только удалось найти надежного человека…

— А я-то думала, что вы довезете меня до Сирокко.

— В этом нет надобности. Между нами и теми, кто напал на вас, большая часть пустыни. Никто не осмелится отправиться так далеко на север искать вас. Возможно, нам удастся связаться с вашей группой, и тогда они бы вас доставили в Сирокко. Идея неплохая. В создавшейся ситуации наиболее подходящий вариант.

Слова Куина вонзились в грудь Дженифер словно острый нож. Ему не терпится распрощаться с ней, словно несколько дней, проведенных вместе, ничего для него не значат.

А впрочем, на что еще она надеялась? На клятву в вечной любви или что-то в этом духе? Ведь они совсем чужие люди. Незнакомцы, которые спали в одной постели, которые пережили страшный смерч, которые поддерживали друг друга как могли…

Она уже совсем забыла о цели своего приезда в Ширан. Но во всяком случае, не для того, чтобы потерять голову из-за такого несдержанного, грубого… очаровательного… привлекательного…

— Одобряю ваше решение, — сухо произнесла она.

Больше говорить было не о чем.

На следующее утро, когда Дженифер вошла в маленькую комнату, где они с Куином ночевали, она увидела, что он стоит у окна, обернувшись ниже пояса простыней.

— Доброе утро, — сказала она, восхищаясь его широкими загорелыми плечами и узкой талией. Повязка на руке резко выделялась на фоне смуглой от загара кожи.

Он обернулся на звук ее голоса и сверкнул на нее глазами.

— Где, черт побери, моя одежда?

— Я хорошо выспалась. А вы?

— Где сигареты?

— А я-то думала, вы бросили курить, — посетовала она, подходя к кровати и поправляя постель.

— С чего это вы взяли?

Дженифер пожала плечами, не удостоив его даже взглядом.

— Я думала, это само собой разумеется! Вы не курили целых четыре дня!

— Это потому, что три из них я не приходил в себя, — сдержанно ответил Куин, проводя рукой по взлохмаченным волосам.

Дженифер вдруг представила, как бы выглядел с утра его сын, особенно если бы ночью ему приснился страшный сон. Она улыбнулась и попыталась умиротворить его.

— Неплохо для начала! Вы довольно преуспели в борьбе по выведению никотина из организма.

Он молча уставился на нее. Потом сказал:

— Дженифер, может быть, хватит заниматься спасением мира?! Меня тоже спасать не нужно.

Он подхватил волочащуюся по полу простыню и шагнул к ней.

— Мне нужна одежда и сигареты. Немедленно.

Другого она и не ожидала. Такой уж он человек. Привык всегда быть хозяином положения. А тут такая история.

— Пришел доктор осмотреть вашу руку.

— Пошел он к черту! Разве вы не слышали, что я сказал?

— Конечно, я не глухая. В доме наверняка все вас слышат.

Повернувшись на каблуках, она направилась к двери. Остановившись у порога, спросила:

— Вы всегда такой по утрам?

Затем закрыла за собой дверь, прежде чем Куин успел ответить на ее колкость.

Языкастое создание! Куин вновь подошел к окну и бессмысленно уставился в пространство. Нет ему никакой нужды, чтобы врач снова ковырял его рану. Все, что ему нужно, так это одежда и сигареты. Без разницы, в какой последовательности. И конечно же, поскорее к черту убраться отсюда.

Беда вот только в том, что ему вовсе не хотелось расставаться с Дженифер.

Что он, совсем свихнулся? Вроде бы он выполнил все, что намеревался, — обеспечил Дженифер безопасность. Он не может заставить ее уехать в Штаты. Он надеялся, что это сделает отец Дженифер. Ее отец имел на нее больше прав, чем он. Может быть, ему удастся вразумить упрямицу. Если сможет, дай Бог.

Утром Куин проснулся с ощущением Дженифер на губах, что незамедлительно вызвало те самые симптомы, с которыми он боролся накануне вечером, когда она поцеловала его. Только сейчас болеутоляющее средство перестало действовать, и рука здорово болела.

Отсутствие одежды к тому же переполнило чашу его терпения.

Дверь вновь отворилась. В комнату вошел молодой ширанец.

— Доброе утро, — произнес он на плохом английском. — Приятно видеть вас очнувшимся после долгого забытья. Чувствуете себя лучше?

Куин ответил молодому человеку на его родном языке, на что ширанец одобрительно улыбнулся.

— Прекрасно, — буркнул Куин. — Мне надо ехать.

Доктор несколько раз кивнул головой.

— Да, да. Понимаю ваше нетерпение. Но сначала нельзя ли взглянуть на вашу руку? Будьте добры. Необходимо сменить повязку и убедиться, что рана в порядке. Ведь было сильное воспаление. Мы давали вам лекарство, чтобы побыстрее поставить вас на ноги.

Он кивком указал на дверь. Куин посмотрел и увидел стоявшую на пороге Дженифер. В руках она держала аккуратно сложенную одежду, какой-то темный пузырек, в котором, вероятно, было отвратительное на вкус лекарство, а также сигареты.

Избегая встречаться с ней взглядом, Куин подошел к ней и взял все у нее из рук.

— Спасибо, — рыкнул он. Затем, стараясь сохранить хоть сколько-нибудь достоинства, кутаясь в простыню, с охапкой барахла в здоровой руке подошел к кровати и сел. После того как он положил одежду на кровать, а лекарство поставил на ночной столик, он зажег сигарету и протянул руку врачу.

Затянувшись, он закашлялся.

— Что с ними такое? — спросил он, отдышавшись.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Дженифер.

— Какая гадость!

Он состроил гримасу. Потом поднес сигарету к носу и понюхал.

— У сигарет всегда такой запах, — сказала она. — Вы просто отвыкли. — Она подошла и взяла пузырек с лекарством, который Куин поставил на ночной столик. — Вот. Примите лекарство, а потом я принесу вам что-нибудь поесть. Я не допущу, чтобы вы уехали на голодный желудок.

— Не в первый раз.

— Возможно, но сегодня в этом нет необходимости, — решительно сказала Дженифер.

Она налила столовую ложку микстуры и подала ему. Он открыл рот, покорно проглотил лекарство, не сводя с нее глаз. Улыбается, словно заботливая мамаша, которая ублажает своего трехлетнего малыша, с досадой подумал Куин.

К тому времени, когда она вернулась с тяжелым, полным всякой всячины подносом, доктор успел сменить повязку, и Куин взялся за еду. Оказалось, что он переоценил свои силы и к тому же ужасно голоден. Пришлось то и дело откидываться на подушку и отдыхать. И доктор, и Дженифер вышли из комнаты. Он не осуждал их. Вечно он срывает на других свое дурное настроение.

Он тряхнул головой. Черт! Он здорово устал.

Однако ноющая боль в руке и плече поутихла. Должно быть, лекарство подействовало. Ему стало легче. Если бы только не хотелось так ужасно спать.

Куин зевнул и посмотрел на поднос. Он умял все, что принесла Дженифер.

Он вновь откинулся на подушку и вздохнул, вытянув ноги на кровати. Нужно бы одеться и отправляться в дорогу. Но глаза слипались. Он полежит минуту-другую после сытного завтрака. Необходимо дать отдых глазам. Всего на несколько минут.

Разительный контраст между его загорелой рукой и белоснежной кожей Дженифер завораживал Куина. Он положил руку на ее атласный мягкий живот чуть пониже пупка и ощутил трепет под ладонью.

Она обнимала его за шею и целовала в губы. Куин блаженствовал.

— Не хочу причинять боль вашей руке, — прошептала она.

— А я не хочу причинять боль вам, — ответил он, целуя ее в ушко.

— А вы не причиняете.

Она слегка укусила его за щеку.

— Я не могу больше оберегать вас.

Куин языком коснулся ее уха. Дженифер затрепетала.

— Это не имеет значения, — ответила она, пытаясь поцеловать его.

— Для меня имеет, — сказал он, слегка отстраняясь.

— Не волнуйтесь, все в порядке. Я в безопасности.

Она смотрела на него ясным, спокойным взглядом.

Он тряхнул головой.

— Любимая, если бы вы только знали! Со мной вы никогда не были в безопасности.

Куин нагнулся и прикоснулся губами к ее груди.

Она замерла, затем прерывисто вздохнула.

— Вы понимаете, что я имею в виду? Вы даже представить не можете, как я хочу вас.

Он стал целовать другую грудь.

— Я тоже очень хочу тебя. До боли, — прошептала она.

— И где же у тебя болит, любовь моя? — спросил он. Рука его скользнула ниже. — Здесь?

Она молча кивнула. А Куин уже снова целовал, страстно впиваясь в ее губы, словно стараясь показать, как сильно он хочет завладеть ею.

— Здесь? — спросил он, перебирая пальцами крутые завитки.

Она ответила легким движением бедер вверх, навстречу жаждущим пальцам Куина.

— Может быть, здесь? — прошептал он, раздвинув заветные лепестки.

— Да! — выдохнула она, покрывая лицо Куина бесчисленными поцелуями.

Куину стоило большого труда сохранить самообладание. Никогда в жизни не желал он женщину так, как сейчас. О Боже праведный! Никогда! На этот раз он хотел доставить наслаждение женщине всеми доступными ему способами, доказать ей, что она значит для него. Ему хотелось боготворить ее, отдать ей всего себя, испив вместе с ней счастье и блаженство.

Он слегка коснулся пальцем чувствительного местечка. Прикосновение его было настолько нежным, что он сам едва ощутил его манящую бархатистость. Дженифер снова качнула бедрами. Он проник пальцем глубже. Теплое влажное лоно манило его, звало. Языком же он вторил сладким движениям, целуя Дженифер.

Она всхлипнула, уклонившись от поцелуя:

— Куин! О! Куин!

Не убирая руку и не прекращая ласкать ее лоно, он осторожно стал раздвигать ее колени.

Она была так хрупка, что он все время боялся причинить ей боль. Никогда он не посмеет сделать ей больно, этой прекрасной, самой лучшей и совершенной женщине на всем белом свете.

Он замер, сердце стучало как бешеное. Он сделал глубокий вдох, затем тихонько убрал руку.

Она застонала и приподняла бедра навстречу ему.

— Знаю, малышка, знаю. Я пробудил в тебе бушующий огонь.

Куин всмотрелся в ее лицо: слегка сдвинутые брови, капельки пота на лбу, пересохшие губы, которые она облизывала, будто желая воскресить вкус поцелуев Куина, вкус любви.

Все. Больше он уже не мог откладывать кульминацию. Он не мог больше ждать. Он желал овладеть ею. Сейчас. Немедленно.

Куин лег на Дженифер, она податливо приняла его тело. Казалось, они были рождены друг для друга. Он ощутил теплоту ее плоти, до сих пор не знавшей мужчины. Давая Дженифер время приноровиться к нему, Куин осторожно входил в нее.

Она обнимала его за плечи, затаив дыхание, когда он вошел в нее глубже.

И вдруг Куин наткнулся на преграду. Он замер, ошеломленный. Глаза их встретились.

— Дженифер!

— Пожалуйста, прошу тебя, Куин, — взмолилась она.

— Но, любовь моя, ты…

— Пожалуйста, Куин! Пожалуйста! — всхлипнула Дженифер.

Он зажмурился. Боже праведный! Никогда прежде не был он в таком положении. Никогда! Неудивительно, что она была с ним так сдержанна!

Но выбора у него не было. Назад ходу нет. С некоторым усилием Куин взял преграду. Ему показалось, что оборвалось что-то в нем самом.

Скверное дело. Он знал это. Дженифер прикрыла рот рукой, но, несмотря на это, Куин услышал приглушенный вскрик. Думая о том, чтобы не причинять ей боль, он глубоко вошел в нее.

Она дала волю слезам. Куин нежно обнял ее, целуя мокрые от слез щеки.

— Прости, любимая. Извини. Я не хотел причинить тебе боль, Дженифер! Честное слово, не хотел, любовь моя, — хрипло шептал он.

Она целовала его снова и снова, покрывая поцелуями губы, щеки, нос, все лицо.

— Все в порядке, Куин. Я слышала, что в первый раз всегда бывает больно. Просто не думала, что будет так больно. Не знала. Не волнуйся, все в порядке.

Она вновь стала целовать Куина.

— Разве ты не видишь, что все в порядке. Желая доказать, что действительно все нормально, она снова слегка приподняла бедра.

Движения ее тела привели к тому, что он полностью утратил контроль над собой. Желая доставить ей наслаждение, Куин причинил ей боль. А она, несмотря на боль, неосведомленность в любви, девичью чистоту и неискушенность, старалась доставить наслаждение ему.

Ее великодушие, благородство и своего рода смелость сводили Куина с ума.

Как бы он хотел, чтобы она смогла вкусить волшебный, удивительный и незабываемый плод любви.

Когда Дженифер выкрикнула его имя, он ощутил небывалый трепет во всех мышцах. Куин понял ее и уже отпустил удила, предаваясь заново открывшемуся для него миру любви. Восторг, который он испытывал, был настолько неописуем, что рождал в нем все новые и новые фантазии, сводил с ума, поднимая на вершину блаженства. Он желал лишь одного: чтобы наслаждение длилось вечно.

Она продолжала всхлипывать, уткнувшись в шею Куина. Боясь придавить ее своим весом, он попытался изменить положение тела. Дженифер, должно быть, испугалась, что он собирается выпустить ее из своих объятий, и прильнула к нему еще сильнее.

— Я слишком тяжел для тебя, — произнес он сдавленным голосом.

Она только отрицательно качнула головой.

Он лег на бок, Дженифер так и осталась в его объятиях. Они лежали, восстанавливая дыхание. Но Куину казалось, его сил хватит еще на многое.

Такое с ним случилось впервые. Может быть, это сон?

Он убрал прядь волос с лица Дженифер.

— Я причиняю тебе боль, — произнес он с сожалением.

— Нет! Мне хорошо. Я и не представляла, что так может быть. Это истинное наслаждение, — с жаром возразила она.

— Да, действительно. Ничего подобного со мной прежде не случалось.

Она открыла глаза и нахмурила брови.

— Ты пытаешься внушить мне, что…

Ее тон рассмешил Куина.

— Нет. Я хочу сказать, что прежде у меня были женщины. Но влюбился я впервые. Я потрясен.

Она улыбнулась. Куин знал: ее улыбка будет преследовать его всю жизнь.

— Я рада. Я сама потрясена.

Хотя он и испытал наивысший пик наслаждения и вкусил усладу любви, он сознавал, что не готов остановиться.

— Тебе, наверное, больно, — тихо сказал он.

— Нисколько.

— Почему ты не сказала, что я твой первый мужчина?

— Не знаю. Да у нас и не было разговора на эту тему. Кроме того…

— Что «кроме того»?

— Я не думала, что представляю для тебя какой-то интерес.

— Не представляете интерес? Леди! Вы гораздо наивнее, чем я предполагал!

— Но ты ведь сказал, что мы не должны…

— Так я считал, но это не значит, что я позволю тебе вернуться на дурацкий соломенный тюфяк и спать одной всю ночь.

Она поцеловала Куина.

— Я рада.

Он перевернулся на спину, не выпуская ее из объятий. Прекрасные волосы Дженифер окутали их.

— Наш занавес уединения, — произнес он, запечатлев на губах девушки поцелуй собственника. — Здесь только мы двое. Как я обожаю твои волосы, я говорил тебе?

Она покачала головой, отчего копна ее волос заструилась по их плечам.

— Ты любишь верховую езду? — спросил он с легкой усмешкой.

— Для этого у меня не так уж много свободного времени, но вообще-то мне нравится. А почему ты спросил?

— Если ты пообещаешь обходиться без хлыста, я доставлю тебе удовольствие в этом виде спорта.

Он старался говорить небрежным тоном, чтобы не выдать вновь охватившего его возбуждения. Куин не мог удержаться от новой атаки. На этот раз он хотел, чтобы она чувствовала, что он владеет собой.

Он овладел ею сидя, затем развел колени девушки в стороны. Они касались его бедер.

— А сейчас как?

— Ты имеешь в виду…

Он обхватил ее за талию и немножко приподнял, затем опустил. Из его уст вырвался стон от потрясающего чувственного наслаждения.

Нужно отдать должное Дженифер. Она оказалась отличной ученицей. Она двигалась то навстречу ему, то манила за собой. Когда приглушенный стон едва не вырвался у него, она с беспокойством спросила:

— Я не делаю тебе больно?

Из груди его вырвался смех.

— Это не от боли, любовь моя, поверь мне.

— Тебе так нравится? — спросила Дженифер позже.

— Очень. А тебе?

Она промолчала, боясь сбиться с ритма, который приводил Куина в экстаз. Затем все же ответила:

— Да. Сейчас совсем другие ощущения, не правда ли?

— Да, — произнес он сдавленным голосом. Женщина дразнила его, манила, сводила с ума. У Куина не было больше сил сдерживаться.

Он притянул ее со всей силы, через мгновение она оказалась под ним. Прелюдия закончилась. На этот раз наслаждение пришло к ним одновременно. Ее нежный стон зазвучал в унисон с вырвавшимися наружу чувствами Куина. Каждая мышца в его теле дрожала. Куин вспомнил о ранении. Рука ужасно болела. Куину казалось, что стадо слонов станцевало на нем мексиканский танец «хэт дане».

Он так и остался лежать на Дженифер. Ему стало смешно, но, чтобы засмеяться, не хватало воздуха в легких. Он мог бы умереть сейчас, но раненая рука тут ни при чем.

Ему удалось сползти на бок, но слабость в руках помешала удержать в объятиях Дженифер. Она отклонилась, чтобы получше всмотреться в лицо Куина.

— Что случилось?

— Думаю, что довел себя до полусмерти, — предположил Куин, вытирая простыней испарину с лица.

— Я задела больную руку?

— Нет, любовь моя. Сам виноват, что забыл про нее. Да и когда было вспоминать?

Она села, осмотревшись вокруг.

— Может быть, примешь лекарство?

Он потянулся к ней, с отвращением глядя, как дрожит больная рука, да и здоровая тоже.

— Все лекарство, которое мне нужно было, я уже получил. Большое спасибо. Дорогая, не ляжешь ли рядом?

Она легла возле него и положила руку ему на грудь. Сердце его стучало, как паровой двигатель на пределе возможностей.

— С тобой все в порядке?

— Сейчас приду в норму. Немножко перестарался.

Куин провел рукой по щеке Дженифер.

— Мне кажется, я никогда не смогу насытиться тобой. Чем больше ты мне отдаешь, тем больше я хочу.

Она улыбнулась, наслаждаясь нежностью его взгляда. Свеча по-прежнему мерцала, еле-еле освещая комнату. Но и такого скудного света было достаточно, чтобы видеть его лицо, наблюдать за его выражением и, что более важно, смотреть ему прямо в глаза.

Никогда прежде не встречала она таких глаз: черных и бездонных. Когда она увидела Куина в первый раз, она было подумала, что у него всегда такой жесткий и холодный взгляд. Теперь же, когда знала его гораздо лучше, она сделала открытие: пожалуй, глаза-то больше всего и привлекали в Куине Макнамаре. Он умел разговаривать ими, не произнося при этом ни слова.

Сейчас они казались ей лучезарными. Это его глаза освещали комнату, а вовсе не свеча. Если бы ей пришлось когда-либо определить, что такое любовь, она подобрала бы такие слова, которые описали бы именно взгляд глаз Куина.

Никто из них, конечно, не говорил о любви, словно эта тема была табу. Для них это было так. Зачем говорить о том, что завтра утром он уедет и они расстанутся навсегда?

Но это будет завтра, а сейчас Дженифер старалась не думать об этом. Не думать также о том, как она будет без него. Куин пошевелился, и она открыла глаза. Он встал, подошел к столу, на котором стояли кувшин и чаша с водой, налил стакан воды и выпил. Затем долил воды в чашу, намочил чистую салфетку и вернулся к кровати.

Встав перед ней на колени, Куин слегка обтер ее тело. Несмотря на то, что они уже не были чужими друг для друга, на лице Дженифер выступил румянец.

— Что ты делаешь?

— Ты, должно быть, устала, любовь моя. Это поможет.

Он нежно обтер ее, уничтожая следы знакомства с первым мужчиной. Потом вновь подошел к чаше, ополоснул в ней салфетку и затушил свечу. На этот раз он, улегшись рядом с ней, повернул ее к себе спиной. Рука Куина скользнула между ног Дженифер. В руке он держал все ту же влажную салфетку.

— Давай немного поспим, любовь моя. Уже поздно.

Она уютно примостилась подле него, наслаждаясь теплом его тела. Волоски на ногах Куина нежно щекотали ее между ног, коленей и икр. Забота о ней тронула ее. Влажная салфетка помогла. Он оказался прав. Ей было больно. Куин знал, что так оно и будет, и сделал все возможное, чтобы ей стало легче.

Можно ли не любить такого мужчину, удивлялась она, прислушиваясь к его ровному дыханию и зная, что он заснул. Ее бросило в дрожь, когда она подумала о его руке. Рана так хорошо заживала. Надо надеяться, они не повредили ее.

Дженифер поражалась самой себе: почему она никогда его не стеснялась? Хотя она старалась игнорировать физическое влечение между ними, возникшее с первого дня их знакомства, она постоянно его ощущала, но он никогда не показывал, что не прочь воспользоваться этим. Каждая женщина, глядя на него, наверно, представляет, какой он в постели. Уже одна его походка чего стоит. По ней сразу можно судить о том, что ей посчастливилось сегодня испытать на себе. Теперь-то она знает, как это изумительное тело умеет доставить женщине наслаждение.

Засыпая, Дженифер думала, не удастся ли ей убедить Куина, что он принесет больше пользы человечеству, если забудет о войне и будет заниматься только любовью.

Вашингтон. Да, весной здесь есть на что посмотреть, решил Куин. Он не был здесь целых три года и чувствовал себя вроде как не в своей тарелке.

Он опустил глаза на свою военную форму. Ему до сих пор непривычно было видеть новые знаки отличия на воротнике, свидетельствующие о продвижении по службе. Интересно все-таки получается. Куину казалось, что все, что он сделал за прошедший год в Ширане, было не то, все летело к черту, а в итоге — повышение по службе.

Макс напомнил Куину, что не следует скромничать по поводу своих достижений. Также посоветовал смиренно принять повышение. Смиренно, это ладно, а вот насчет прочего он не был уверен.

Куин приостановился и осмотрелся. Влюбленные парочки бродили всюду, любуясь цветущими вишнями, теплым весенним днем и друг другом.

Он полез в карман, достал мятную пластинку и рассеянно положил в рот. Интересно, прогуливалась ли здесь Дженифер с кем-нибудь, наслаждаясь красотой и весенней свежестью? Наверное, да. Ей это должно было нравиться.

Дженифер настолько вошла в его жизнь, что мысли о ней не покидали Куина. Он все время думал о ней. Но не о такой, какой она была в то утро, когда год назад они расставались. Нет. Когда он думал о Дженифер, то представлял ее улыбающейся той улыбкой, которая словно озаряла лицо.

И всегда видел ее глаза. Они, конечно, тоже улыбались! Такие чистые, такие доверчивые.

Он надеялся, что она счастлива. Он так хотел, чтобы исполнились все ее мечты. И он побрел дальше, думая уже о Ширане.

Куин осведомил дежурного офицера о своем отбытии. Затем вызвал такси, чтобы отвезти Дженифер домой. Вскоре машина свернула на тихую улицу, где размещались старинные особняки.

Они подъехали к одному из них. Привратник приветствовал их. Старинный медлительный лифт повез их наверх.

— Эта чертова штуковина когда-нибудь останавливалась между этажами?

— Насколько помню, нет, — сказала Дженифер, когда они уже вышли из лифта. — Но он определенно с характером.

— Вы давно здесь живете? — спросил Куин, оглядываясь, пока она доставала ключ.

— Восемь лет. Я поселилась здесь, когда окончила колледж.

— Вы живете одна? — осведомился Куин, ругая себя за излишнее любопытство. Очевидно, мужчины здесь нет, иначе Куин не попал бы сюда.

Она засмеялась.

— Нет, что вы. Отец ни за что не разрешил бы мне поселиться в этой квартире одной. Он настоял, чтобы я жила с Мэнди.

— Мэнди?

— Она работает у нас с тех пор, как я поступила в школу.

Наконец Дженифер нашла ключ и открыла дверь. Статная негритянка вышла в прихожую.

— Мэнди, познакомься: подполковник Куин Макнамара, мой давнишний друг. Я пригласила его на чашечку кофе. Твои услуги не потребуются, можешь ложиться спать.

— Рада видеть вас, подполковник, — сказала Мэнди, приветливо улыбаясь.

— Куин, почему вы не проходите в гостиную? Я только сниму туфли и переоденусь. Я быстро.

Он прошел в гостиную. Мэнди и Дженифер скрылись за дверью.

Как раз этого он и боялся. Ему не хотелось видеть ее в домашней одежде. Если она появится в халате, он погиб.

Но к чему это бессмысленное сопротивление? Ведь они не дети. Что плохого, если они позволят себе несколько часов радости, раз уж они оба оказались в Вашингтоне в одно и то же время?

Просто он не мог решиться. Его до сих пор мучила совесть. Он с болью в сердце вспоминал, как год назад оставил Дженифер. Куин считал тот поступок самым тяжким грехом в своей жизни. Поступить так же второй раз он не мог. Вот почему и боялся близости с ней. Конечно, многие мужчины с легкостью оставляют своих возлюбленных! Черт возьми, он и сам несколько раз… Но то совсем другое дело. Дженифер прочно поселилась в его сердце. И там она и останется. Лучше бы не видеть ее вовсе. Мимолетные встречи лишь будут дразнить его.

— Почему бы вам не снять френч и галстук? Вы бы чувствовали себя уютнее. — Дженифер появилась в выцветших джинсах и спортивном бумазейном свитере с университетской эмблемой. Сережек и колье на ней уже не было. От замысловатой прически не осталось и следа.

Он замер, боясь приблизиться к ней даже на шаг. Вот тебе и безобидная домашняя одежда! Очевидно, она не собиралась его соблазнять. Ей и в голову не приходило — лучше наряда для этой цели не придумать! Но когда Дженифер вышла на кухню, чтобы приготовить кофе, Куин все же снял френч и галстук, последовав ее совету. Вернулась в гостиную Дженифер, расчесывая волосы, по-прежнему длинные, но уже не такие длинные, как тогда, в Ширане.

— Не знаю, как я дала себя уговорить пойти на это сборище. Обычно я избегаю подобных мероприятий.

Она посмотрела на Куина и улыбнулась. Видимо, ей доставляло удовольствие лицезреть его сидящим на ее диване. Она спросила, удобно ли ему.

— Спасибо, прекрасно.

— А как вы попали на этот вечер? Вы не похожи на любителя подобных сборищ.

— Вы правы. Я был там по долгу службы, а не ради удовольствия.

— Понятно, — сочувственно произнесла Дженифер. — Я столько раз отказывалась от приглашений, но наконец пришлось уступить. Теперь я рада, что пошла. Иначе я бы вас не встретила.

— Я думал позвонить вам по телефону, — признался Куин.

— Правда? Когда же?

Когда соберусь с духом, хотелось ему сказать. Вместо этого он ответил:

— Я не знал, где вас искать.

— Мой номер указан в любом телефонном справочнике.

— О-о!

Дженифер извинилась и отлучилась на минутку за кофе. Вернулась она с подносом. Ему сразу вспомнилось, как она ухаживала за ним. Как она его кормила, как поила лекарством.

— Я удивляюсь, что у вас нет ко мне ненависти, — вдруг выпалил Куин.

— С какой стати я должна испытывать к вам ненависть? — с удивлением спросила Дженифер.

— Из-за того, что произошло между нами.

— Вы имеете в виду нашу любовь?

— Черт возьми, леди, почему вы не скажете прямо, что у вас на уме?

Он взял с подноса чашечку кофе и сделал маленький глоток. Кофе был превосходный.

— Да, именно это я имел в виду, — сказал он наконец.

Она пригубила кофе и поставила чашку.

— Куин, я не хочу, чтобы вы испытывали смущение передо мной или неловкость. Я отдавалась вам по любви. Сама этого хотела, ведь вы не принуждали меня насильно. И это было самое прекрасное переживание за всю мою жизнь. Я ни разу об этом не пожалела.

Ее приглушенный голос так на него подействовал, что он с трудом мог скрыть нахлынувшие на него чувства.

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы уйти из военно-воздушных сил? — спросила Дженифер, снова поднося ко рту чашку.

Куин удивился. Почему она так внезапно сменила тему разговора? Но может быть, это и к лучшему.

— И не один раз, — мрачно признался Куин, вспомнив последние месяцы работы в Ширане.

— А чем бы вы стали заниматься, если б ушли в отставку?

Он пожал плечами.

— Потому-то я и не бросил свою работу. Тут у меня есть опыт. Это единственное, что я умею.

— Вы никогда не думали о том, чтобы использовать какие-то свои навыки и умения в другой сфере?

Куин тупо посмотрел на нее. Дженифер слегка наклонилась к нему через стол.

— Как вы смотрите на то, чтобы поработать с нами?

Он недоверчиво посмотрел на нее.

— Не совсем уверен, что понимаю, о чем вы говорите. Что значит «с нами»?

— Над выполнением продовольственной программы для детей.

Дженифер не сиделось на месте. Она встала и начала ходить по комнате. А Куин думал, как же славно смотрятся стройные ножки в стареньких джинсах. А эти ножки он помнил очень хорошо.

Но, удивившись тому, что услышал, он заставил себя сосредоточиться.

— Я много думала, Куин, после вашего отъезда, вспоминала все наши разговоры. Во многом вы оказались правы. Я имею в виду, что мы на самом деле идеалисты. Мы стремились изменить мир к лучшему, но иногда мы не слишком практичны. Ширан — хороший пример. Легче всего увлечься и на волне энтузиазма принести себя в жертву. Но в конечном счете приходится признать, что основной цели мы не достигли.

Куин кивнул.

— Я не уверен, что со мной произошло то же самое. Боюсь, что жертвой меня не назовешь.

Она перестала ходить по комнате и устремила взгляд на Куина. Только крепко сжатые руки выдавали ее состояние.

— Нам нужен человек, который смог бы правильно организовать нашу работу. У вас есть связи. Вы знаете, что происходит в мире. Может быть, вы захотите время от времени помогать нам профессионально. Конечно, вы не разбогатеете от тех денег, что мы смогли бы вам платить, но никто из нас много не зарабатывает.

Сердце Куина глухо заколотилось в груди. Он напряг все силы, чтобы скрыть охватившее его волнение.

— Значит, мы будем работать вместе? — осторожно спросил он.

Она улыбнулась проказливой улыбкой, перед которой он никогда не мог устоять.

— Я так боялась, что вы сразу откажетесь.

Признаюсь, есть у меня еще и скрытый мотив: мы сможем больше времени проводить вместе.

Куин услышал, как чашка в его руках стучит о блюдечко. Он осторожно поставил их на стол.

— И вам бы это доставило удовольствие?

Дженифер не отрывала от него взгляда.

— Больше всего на свете! — тихо сказала она. У Куина перехватило дыхание. Он сделал пару шагов в ее сторону. Неужели все это не сон?

— Дженифер!

— Да?

Куин чувствовал, как растет в ней напряженность. Или ему показалось? Он преодолел те несколько шагов, что отделяли их друг от друга. Затем обхватил ее и прижал к себе что есть силы. Он понимал, что ей трудно дышать, но не мог выпустить ее из объятий. Заставив наконец себя ослабить хватку, он утонул лицом в ее волосах.

— О Боже! Дженифер! Как мне не хватало тебя! Как не хватало! Мне казалось, я умру без тебя! — прошептал он, задыхаясь.

Ее руки крепко обняли его за талию.

— Мне тоже тебя не хватало, Куин. Ты даже не представляешь. Я так боялась, что тебя убили. В Ширане боялась спрашивать, а здесь, в Штатах, не знала, к кому обратиться.

Губы Куина прервали ее. Он хотел без слов выразить свое чувство, чтобы она поняла, как ему не хватало ее, как он был одинок.

Не выпуская Дженифер из объятий, Куин повлек ее за собой к дивану. Он лег рядом с ней, прижимая ее к себе. Он готов был лежать так целую вечность. Ни о чем другом он уже не думал. Будущее не имело никакого значения, раз настоящее у него в руках.

Он ощутил пальчики Дженифер, которые расстегивали ему рубашку, и слегка отстранился.

— Любовь моя, ты сама не понимаешь, чего ты хочешь!

— Понимаю! Я хочу, чтобы ты обнимал меня. Хочу, чтобы ты любил меня, и хочу любить тебя! Хочу заново пережить то смертельно прекрасное, что мы с тобой испытали. Хочу убедиться, что память меня не обманывает.

Она расстегнула рубашку Куина и стала целовать его шею, потом провела рукой по груди, словно заново изучая любимое тело.

От ее прикосновений Куин содрогался всем телом. Как он ее хорошо понимал. Ведь он думал и чувствовал точно так же.

Неожиданно она поднялась и села. Куин открыл глаза. Дженифер встала и протянула ему руку. Он обежал взглядом комнату и понял, что если он не уйдет тотчас, то пойдет следом за этой женщиной.

Он знал, что не уйдет.

Он встал и принял ее руку. Дженифер вознаградила его ослепительной улыбкой. Она провела его в коридор, останавливаясь время от времени, чтобы выключить свет. Приложив пальчик к губам, она довела его до конца коридора. Здесь она отворила дверь и остановилась, пропуская его. Он вошел в просторную, обставленную шикарной мебелью спальню. Около кровати горел маленький ночник.

— Не сравнить с моей спальней, — произнес Куин хриплым голосом.

Она подошла к нему и, не говоря ни слова, крепко обняла его.

Представляла ли она, что он испытывает? Прежде ему не случалось быть в подобной ситуации. Она предложила ему войти в ее жизнь, стать ее неотъемлемой частью.

Куину показалось, что он совершил прыжок в черную бездну. Что будет дальше, он не знал.

Но сейчас, держа в объятиях Дженифер, он ничего не боялся.

Руки Куина скользнули под ее свитер. Лифчика на ней не оказалось. Он взял ее за груди, словно иначе и быть не могло. Ему хотелось видеть их. Он стащил с нее свитер и отбросил в сторону. Склонившись, он стал целовать то одну грудь, то другую.

— Куин! — прошептала она, задрожав всем телом.

— Да?

— У меня ноги подкашиваются, — призналась Дженифер.

Он понимал ее. Он опустился на край кровати — рубашка его была расстегнута до самого пояса — и притянул ее к себе. Дрожащими руками он расстегнул молнию на ее джинсах, они скользнули вниз. Из уст Дженифер вырвался сладкий стон.

Он притянул ее к себе, она стала лихорадочно расстегивать ремень Куина. Он усмехнулся, затем встал и снял брюки, ухитрившись сложить их и повесить на стул. Затем он проворно освободился от остальных принадлежностей своего туалета. Дженифер лежа наблюдала за ним.

— Никогда не мечтала, что увижу тебя в своей спальне, — сказала она.

Он выпрямился рядом с ней.

— Сам не думал, что когда-нибудь окажусь здесь.

Ее пальцы ласкали его. Дрожь пробежала по телу Куина. Когда же она прижалась к нему, ему пришлось сжать зубы, чтобы сдержать стон. Как давно он не испытывал подобного! Как давно!

— Я не спала по ночам, мечтая обо всем, что могло бы быть между нами, — прошептала Дженифер. Ее волосы рассыпались на груди у Куина.

— Мне это знакомо.

Она улыбнулась. Затем опустила голову ниже, на живот, и, не успокоившись, прикоснулась губами к самому сокровенному. Он не был готов к этому. Ее волосы, словно шатер, закрывали ее от Куина.

— Дженифер!

Она не могла остановиться. Ему казалось, он теряет рассудок. Не в силах больше сдерживаться, он поднял ее и положил на себя.

Дженифер не знала устали. Казалось, она боится, как бы он не вздумал взять себя в руки. Зря боялась. Весь во власти ощущений, которые она пробудила в нем, он мог только отвечать на каждое ее движение. Страсть выплеснулась наружу, и, подобно фейерверку в честь Четвертого июля, рассыпалась на кусочки света и цвета, медленно опускаясь на бренную землю.

Уставшие и счастливые, они лежали рядом. Куин поглаживал волосы Дженифер, играя с ними. Первый раз за весь год он обрел спокойствие — успокоение души и тела.

— Ты не можешь представить, как сильно я тебя люблю, — произнес через некоторое время Куин срывающимся голосом.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Правда, Куин?

— Я в жизни никого так не любил! Мне даже страшно от такой любви.

— Почему страшно?

— Потому что я не знаю, что с ней делать. Она поглотила меня целиком.

— Может быть, тебе не будет так страшно, если я признаюсь в том же самом?

Они лежали бок о бок, касаясь друг друга ногами.

— Мне трудно в это поверить.

— Почему? Ты же такой… тебя нельзя не любить.

Куин покачал головой.

Она поцеловала его в подбородок.

— У тебя красивые черты лица. Ты знаешь об этом? Волевой подбородок, слегка раздвоенный. — Она коснулась подбородка Куина. — И ямочки на щеках! — продолжала она, проводя рукой по его лицу. Он усмехнулся.

— Дались тебе эти ямочки.

— Мне очень нравится, когда у мужчины есть ямочки. Ни у моего отца, ни у братьев их нет.

— Об этом следует еще поговорить.

Дженифер посмотрела на него в недоумении.

— О ямочках?

— Нет, о твоей семье.

— Ах, вот что! — воскликнула она, кладя голову ему под подбородок.

— Как они отнесутся к моему желанию жениться на тебе?

Наконец-то он произнес эти слова. Сердце его бешено заколотилось в груди. Дженифер не могла этого не слышать.

— Ты хочешь на мне жениться? — прошептала она.

Как ему хотелось видеть ее лицо!

— Я, правда, не знаю, как это делается… — начал было он.

— Я не об этом тебя спросила, — перебила Куина Дженифер.

— Я хочу, чтобы ты навсегда вошла в мою жизнь, как бы это ни было оформлено.

Дженифер так долго молчала, что Куин подумал, может, она спит.

Ну, а чего ты хотел? Чтобы она плясала от радости из-за твоего замечательного предложения? Он закрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать.

— Моя семья примет любого, за кого я захочу выйти, — сказала она наконец. — Я уже довольно давно живу самостоятельно. Они считают меня зрелой личностью и уважают мои суждения.

Куин не знал, как реагировать, и потому промолчал.

— Куин, ты и впрямь хочешь на мне жениться? — спросила она, подняв голову и встретив его взгляд.

— Больше всего на свете.

Дженифер не сводила с него глаз. Затем кивнула.

— Куин, я сочту за честь выйти за тебя замуж и стать твоей женой. Ни о чем другом я не мечтаю.

Он не поверил своим ушам. Он уставился на нее в полной растерянности. Потом схватил и прижал к груди.

— Ты уверена в этом? Не передумаешь?

Она засмеялась.

— Нет, не передумаю, любимый. Я слишком тебя люблю, чтобы передумать.

Куин чувствовал себя на седьмом небе. Он стал целовать Дженифер, испытывая огромный прилив сил от сознания того, что ему нет надобности покидать ее. А если он и уйдет, она будет ждать его возвращения.

К празднику души присоединилось и тело, готовое вновь слиться с возлюбленной. Куин ликовал! Она его! Хвала Господу! Она его!

— Дженифер, черт побери! Оставь эту дурацкую штуковину.

— Ты же обещал, что больше не будешь сквернословить в присутствии детей.

— О Боже! Женщина! Ты можешь вывести из себя святого!

— Мы-то знаем, какой из тебя святой!

— Ну, начинается!

Куин и Дженифер стояли возле довольно примитивной хижины на окраине маленькой деревушки, расположенной высоко в горах, в Андах, что в Южной Америке. Они только что достроили эту хижину для одной из женщин, помогавших им в осуществлении продовольственной программы.

Дженифер убрала со лба несколько прядей волос, выбившихся из прически, и поискала взглядом пятилетнюю Анджелу. Обнаружив ее, она улыбнулась и дотронулась до руки Куина.

— Любимый, посмотри, чем занята твоя дочь!

Куин нахмурился, понимая, что Дженифер хочет побыстрее сменить тему разговора. Он оглянулся и увидел Анджелу, которая забавлялась, втыкая цветы в волосы своей трехлетней сестрички. Он усмехнулся, снова подумав, как трудно поверить, что эти две девочки — сестры. Шэрил — вылитая мать. Такие же роскошные белокурые волосы и голубые глаза. У Анджелы глаза были темно-синие, а волосы черные как смоль.

Он обнял Дженифер, крепко прижав к себе. Он любил чувствовать ее тело в своих объятиях.

— Ты нарочно сменила тему, — с укором напомнил он ей.

— Стол не тяжелый, Куин, — сказала она ласково. — Я только хотела передвинуть его…

— Ты не могла попросить меня?

Рука его скользнула по ее слегка округлившемуся животу.

Дженифер в свою очередь провела рукой по его щеке, наслаждаясь прикосновением к шелковистой бороде, которую он отпустил лишь недавно.

— Дорогой, не волнуйся. Нашему сыну не будет никакого вреда. Я не допущу. Ты же знаешь.

Куин поднял брови.

— Мой сын? Ты что же, провидица?

— Уверена, что на этот раз у нас будет мальчик.

Он усмехнулся.

— То же самое ты говорила перед тем, как должна была родиться Шэрил.

— Нам остается лишь попробовать еще раз.

Куин рассмеялся, увидев на ее лице выражение покорности судьбе, и снова сжал ее в объятиях.

— Нынешнее лето выдалось на славу, не правда ли? — спросила она спустя некоторое время, наслаждаясь прикосновением его рук.

— Отличное лето.

— Жизнь здесь довольно примитивная, но думаю, что нам не вредно вспомнить, с чего все начиналось.

— Неужели? Боишься, я могу забыть?

Она повернулась к нему спиной, разглядывая красоты горного края.

— Нет, но, возможно, мне время от времени нужно об этом вспоминать, тогда я буду больше ценить то, что имею.

— А девочкам здесь очень нравится! Они уже освоили испанский не хуже нас и свободно болтают то по-испански, то по-английски, — сказал Куин, слегка щипнув ее за шею. Дженифер поежилась. — Признаться честно, очень хочется домой. Мне так не хватает горячей ванны и широкой кровати. Должно быть, старею.

— Не сказала бы, — возразила она, прижимаясь к нему губами.

— Веди себя прилично! — пошутил Куин, дернув жену за ушко.

Анджела и Шэрил подбежали к родителям.

— Мамочка, посмотри, что я сделала Шэрил! — с гордостью воскликнула Анджела.

Шэрил пощупала свою головку и заулыбалась.

Куину казалось, что он наблюдает за этой сценой как бы со стороны: мужчина, обнимающий красавицу жену, две дочурки рядом, здоровенькие и довольные жизнью.

Как это ему привалило такое счастье? Мог ли он представить себе, живя несколько лет в маленькой пыльной комнатушке в Богом забытой стране, что именно там он встретит свою судьбу?

Он вспомнил их путешествие по пустыне, смерч, застигший их в дороге, последнюю ночь, встречу в Федеральном округе Колумбия год спустя. Не мог не вспомнить то незабываемое утро, когда первый раз увидел свою дочь Анджелу…