Расправив крылья, Шейд плыл над лесом. В лунном свете на голых ветвях деревьев блестели острые иглы сосулек. Упавшие стволы лежали под снегом, словно скелеты гигантских чудовищ. Потрескивала промерзшая древесина, то и дело Шейд слышал вдалеке громкий треск ломающихся и падающих веток.

Он дрожал от холода. Шейд летел уже несколько часов, но все еще не согрелся; пронизывающий ветер пробирал до костей. С тоской он подумал о других сереброкрылах, которые вернулись в Гибернаку-лум и уютно устроились там. Хотя их тела покрыты инеем, они все равно остаются теплыми в глубокой зимней спячке, которая продлится до весны. Они не захотели лететь с ним: слишком холодно, слишком опасно — так они говорили. «Пусть себе спят, — подумал Шейд, жмурясь от внезапного порыва ветра. — Просто они начисто лишены любопытства, у них нет тяги к приключениям».

Шейд стремился найти отца.

Но на этот раз он был не один. Рядом летело больше дюжины сереброкрылов. Вон скользит над ветками пихты Чинук, из озорства сбивая с них снег. Впереди летит Ариэль, мать Шейда, — она о чем-то разговаривает с Фридой, предводительницей их колонии. Еще в отряде был Икар, служивший им проводником. Шейд надеялся, что Икар знает дорогу. После всего, что ему пришлось пережить, Шейд был просто счастлив, что кто-то кроме него заинтересован в этом путешествии.

— Замерз? — услышал он рядом голос Марины.

— Я? — Он замотал головой, стараясь, чтобы она не услышала, как у него стучат зубы. — А ты?

Марина сморщила изящный маленький носик, словно его предположение вызывало смех.

— Нет. Но я уверена, что видела, как ты дрожишь.

— Тебе показалось, — буркнул Шейд и в ответ на ее недоверчивый взгляд добавил: — Конечно, твоя-то шерстка гораздо длиннее! И какая густая!

— Ну да, ведь я старше, — заметила она. Шейд что-то буркнул в ответ. Как будто она позволит ему об этом забыть!

— У златокрыло в вообще шерстка лучше, — прибавила она с деланным безразличием. — Вот так-то, Шейд.

— Неужели? — Шейд задохнулся от возмущения. — Длиннее — не значит лучше!

— Зато мне тепло, — сказала она с усмешкой. Он не мог удержаться, чтобы не усмехнуться в ответ. В их отряде только Марина не была сереброкрылом. Ее густая и яркая шерстка сияла в лунном свете. У нее были более узкие крылья и изящные, похожие на раковины ушки. Шейд встретил Марину осенью, когда отбился от колонии во время своей первой миграции. Она помогла ему добраться до Гибернакулума. Марина не раз приводила его в бешенство своими манерами всезнайки, но — и этого Шейд не мог отрицать — не раз спасала ему жизнь.

Пригоршня снега ударила ему в спину. Шейд резко поднял голову и увидел, как к нему с торжествующей ухмылкой спускается Чинук.

— Прости, Шейд, кажется, я попал в тебя?

— Я смотрю, тебе очень весело. — Шейд стряхнул снег, пока тот не начал таять. В Древесном Приюте, когда они были детенышами, — казалось, это было так давно, — Чинук обращал на него внимания не больше, чем на опавшую листву. В конце концов Чинук был многообещающий летун и охотник, а Шейд всего-навсего недомерок. Но теперь, после всех приключений Шейда, Чинук, видимо, решил, что с ним стоит разговаривать.

— Чинук, нельзя так обращаться с героем, — сказала Марина, весело поблескивая глазами.

Шейд насупился. Герой? Он вовсе не чувствовал себя героем. Конечно, пару ночей после возвращения в Гибернакулум сереброкрылы с интересом слушали его рассказы. Но потом все как-то само собой вошло в привычную колею. Он ел, пил и спал, как и все, и к нему стали относиться по-прежнему. Честно говоря, Шейд ожидал большего. Ну что еще надо совершить, чтобы завоевать хоть немного уважения? Он ускользнул от голубей, крыс, сов и каннибалов. Он карабкался по подземным туннелям и летел сквозь грозу. Он видел сверкающий свет дня!

А теперь в него кидают снегом.

С недовольной миной он следил, как Чинук пристраивается лететь рядом с Мариной. Чинуку нравится ее общество, это сразу видно. Последние несколько ночей он постоянно стремится лететь рядом с ней и днем устраивается неподалеку. Но самое удивительное, Марина, кажется, не замечает этого. Возможно, снежок должен был привлечь ее внимание, кипятился Шейд, и, кажется, это сработало. Взгляните, она еще улыбается! Иногда, издалека наблюдая за ними, он слышал, как Марина смеется в ответ на шутки Чинука — раньше Шейд никогда не слышал от нее такого звонкого смеха. С ним она никогда так не смеется. Это доводило его до бешенства. И как это Чинуку удалось сказать что-то настолько забавное? Он ведь не слишком остроумен. Может быть, они смеются над ним?

— Я все думаю об этих двух каннибалах, — сказал Чинук. — О Готе и Троббе.

— Ну и что? — проворчал Шейд.

— Мне кажется, я мог бы сразиться с ними. Шейд досадливо поморщился:

— Нет, Чинук. Они бы просто съели тебя. Сколько раз можно говорить одно и то же? А Чинук до сих пор верит, что сумел бы одолеть их.

— Они огромные, — в который раз сказал Шейд. Чинук беззаботно фыркнул:

— Какие огромные?

— Вот такие, — ехидно сказал Шейд и запел прямо в ухо Чинуку эхо-изображение Гота в стремительном рывке — оскаленная морда с двумя рядами острых зубов, с которых капает слюна, блестящие от пота трехфутовые крылья…

Чинук видел картину лишь долю секунды, но она была так ужасна, что он с криком бросился прочь и врезался в еловый сук, который осыпал его снегом.

— Это действительно было так уж необходимо? — сердито спросила Марина.

— Думаю, да.

— Хороший фокус, — проворчал Чинук, отряхивая снег с шерстки.

— Ты все еще собираешься драться с ними? — спросил Шейд.

— Ну, если бы они напали на Гибернакулум, мы бы дали им отпор. Ведь там тысячи летучих мышей.

— Нет, — сказала Марина. — Они бы дождались, когда вы уснете, и за зиму съели бы вас одного за другим. У них был такой план. Они действительно не по силам тебе, Чинук. Они гораздо крупнее.

— Главное — мускулы, а не жир, — гордо сказал Чинук. Он насупился при мысли, что может стать для кого-то пищей. — И все-таки, я мог бы….

— Ладно, они уже мертвы, так что проверить нельзя, — нетерпеливо сказал Шейд.

— Во всяком случае, Тробб мертв, — сказала Марина. — Мы точно видели, как он сгорел. Что касается Гота, мы видели только, как его ударило молнией.

— Вряд ли после этого он сумел выжить, — сказал Шейд и сам удивился горячности, которая прозвучала в его голосе, — ему так хотелось, чтобы это было правдой. Он ясно видел, как обугленное тело Гота падает сквозь тучу. Вряд ли ему когда-нибудь удастся забыть двух каннибалов, они неотступно преследовали его в снах. Ему снилось, как Гот прижимает его к земле, и Шейд словно наяву ощущал его зловонное дыхание, чувствовал, как тяжесть разламывает грудь. Потом Гот наклоняется и шепчет ему в ухо ужасные слова, которые Шейд никак не мог вспомнить, когда просыпался в сумерках.

— Он должен был умереть, — пробормотал он.

— Очень надеюсь, что ты прав, — ответила Марина. Она взглянула на шрамы от когтей Гота на левом предплечье. Шейд тогда тоже был ранен — у него в двух местах было проколото крыло. Хотя раны совсем зажили, их все еще обжигало холодом во время полета. И Шейд часто ловил себя на том, что постоянно оглядывается, как будто ожидая увидеть знакомый чудовищный силуэт.

— Теперь уже недалеко. Это был Икар.

— Скоро мы доберемся до луга, а оттуда лететь не больше часа. Так говорил Кассел.

При имени отца Шейд навострил уши. Прошлой весной — Шейд тогда еще даже не родился — Кассел полетел осмотреть странное здание, построенное людьми недалеко от Гибернакулума, и больше не вернулся. Все думали, что его убили совы. Но прошлой осенью, когда они с Мариной летели на юг, Шейд встретил летучую мышь-альбиноса. Его звали Зефир, он мог слышать прошлое, настоящее и будущее.

И Зефир сказал, что Кассел жив.

Шейд знал об отце совсем немного. Только то, что у него было кольцо, которое ему дали люди, и что отец отчаянно хотел узнать, что оно означает. Наверное, он думал найти ответ в том здании. И Шейд был уверен, что именно там он найдет его — отца, которого никогда не знал.

Вдруг он увидел, как Фрида взмахнула левым крылом, предупреждая об опасности, и они с Мариной немедленно свернули к ближайшему дереву.

— Ты что-нибудь видишь? — шепотом спросил Шейд.

Марина покачала головой. Шейд внимательно обшарил деревья локатором.

— Вон там.

Светлое оперение совы было почти незаметно на фоне покрытых снегом ветвей. Шейд запросто мог проглядеть ее, если бы смотрел глазами. Но в эхо-зрении она светилась, словно ртуть. Это был крылатый гигант, в четыре раза больше его самого, — смертоносный комок перьев, мускулов и когтей. Еще пятьдесят взмахов крыльев, и он бы наткнулся прямо на него. Нужно быть более внимательным.

Один лишь взгляд на сову наполнил его ненавистью. Миллионы лет совы охраняли небо на рассвете и в сумерках, чтобы летучие мыши никогда не видели солнца. По закону, на летучую мышь, летающую при свете дня, можно было охотиться, ее можно и нужно было убить.

С ним это едва не случилось прошлой осенью. Шейд помнил тот рассвет так отчетливо, будто это было вчера, — как он прятался, чтобы хоть разок взглянуть на восходящее солнце. И он увидел его золотистый свет, который память до сих пор хранит, как чудо. Но то, что случилось потом, вспоминать не хочется. В отместку совы сожгли Древесный Приют, который издавна был детским питомником его колонии. Шейд содрогнулся, вспомнив тлеющие, обугленные руины его дома. Такую цену заплатила его колония за то, что он взглянул на солнце.

Шейд посмотрел на сову. Теперь небо небезопасно даже ночью. Несколько месяцев назад совы обвинили летучих мышей в убийствах птиц и объявили им войну. Шейд знал, что птиц убивали Гот и Тробб, но совы никогда не поверят этому.

— Что она здесь делает? — прошептал он Марине.

В конце концов, сейчас середина зимы, и эта сова должна находиться в зимней спячке. «Как и мы», — подумал он с острым чувством вины. Это была его идея — отправиться на поиски отца глубокой зимой. Он и представить не мог, как холодно в лесу, как тяжело бороться со сном. Хотя Фрида согласилась с ним, что зимой небо наверняка свободно от сов.

А теперь одна из них сидит тут, преграждая им путь через лес.

«Улетай отсюда, — напряженно думал Шейд. — Улетай же!»

Но сова не двигалась с места. К тому же она была не одна. Гулкий совиный крик донесся из глубины леса, и сердце Шейда подпрыгнуло. Первая сова что-то крикнула в ответ и стала неторопливо осматриваться.

Появление одной совы могло быть случайностью, но двух — это явно неспроста.

— Часовые? — предположил Шейд.

— Зимой?

— Может, мы где-то недалеко от места их зимовки.

— Совы не выставляют стражу зимой, — возразила Марина. — Наверное, они просто разыскивают нас, — прибавила она угрюмо. — Они бы не прервали зимовку ни с того ни с сего.

Шейд задрожал. Если эти две совы проснулись, то сколько еще их вокруг? И что они замышляют?

— Можно лететь высоко над деревьями, — сказал Шейд. — Давай попробуем.

— Нет. Смотри. — Шейд проследил за ее взглядом и сквозь ветви деревьев увидел в небе отчетливый силуэт совы.

— Можно обогнуть это место, — настаивал Шейд. — Не могут же они охранять весь лес.

Ветка была покрыта толстым слоем снега, его ноги глубоко утопали в нем и почти онемели. Шейд немного сдвинулся в сторону и с ужасом увидел, как по обледенелой ветке поползла сеть трещин. Длинный кусок льда с дюжиной сосулек отвалился. Они упали вниз, звонко тренькая по веткам. Шейд вскарабкался на прежнее место и посмотрел на сову.

Она бдительно вертела головой по сторонам. — Замри, — прошипела Марина.

Шейд слышал, как звуковой луч совы уперся в него и отскочил. Он изо всех сил старался не шевелиться, стать неподвижным, как сосулька. Страшно, когда тебя пытается отыскать такой свирепый хищник. Шейд буквально всем телом ощущал резкие удары звукового луча.

Он ждал, надеясь, что сова отвернется, и снова ненароком обрушил лед с ветки. «Ты идиот, — обругал он себя. — Надо было замереть и не двигаться, а не устраивать здесь маленькую лавину!»

Сове хватило двух взмахов крыльев, чтобы подняться со своего места и оказаться над деревом. Она опустилась на ветку, на которой висели Марина и Шейд. Ее лапы с четырьмя острыми когтями оказались в каком-нибудь дюйме от хвоста Шей-да. Им овладело нестерпимое желание рвануться прочь, но он знал, что, если он сделает это, сова в одно мгновение настигнет его.

Они с Мариной переглянулись, взглядом заставляя друг друга оставаться на месте. Другие сереб-рокрылы висели на нижних ветках, и Шейд надеялся, что у них хватит ума не двигаться.

Сова перепрыгнула на следующую ветку, вызвав при этом целый дождь из сосулек. «Она знает, что я здесь, — подумал Шейд с ужасом. — Хочет стряхнуть меня с ветки или заставить взлететь».

Сова немного выждала и перескочила на другую ветку. Снова посыпались мелкие сосульки. Она нагнула голову и стала разглядывать нижнюю сторону ветки. Еще немного, и она увидит остальных сереброкрылов.

И тут Шейд заметил эту сосульку. Она висела на его ветке, немного в стороне, и была значительно больше остальных. Сосулька находилась прямо над головой совы. Шейд быстро прикинул расстояние. Он поймал взгляд Марины и кивнул на сосульку.

— Урони ее, — произнес он одними губами. Она недоуменно нахмурилась.

— Как? — спросила она глазами. Объяснять времени не было. Он выбрал частоту, которую сова не могла слышать, и сосредоточил внимание на основании сосульки. Недавно он обнаружил, что при помощи звука может не только создавать видимые другим летучим мышам эхо-изображения, но и двигать предметы. Дни напролет он тренировался на листьях. Получалось пока не очень хорошо. Удавалось чуть-чуть сдвинуть только легкие, совсем маленькие вещицы. А сосулька…

Шейд напрягся, крепко зажмурил глаза и выстрелил звуковым лучом в основание сосульки. Его шерстка покрылась капельками пота. Он перевел дыхание и проверил, где сова.

Она перепрыгнула еще ниже. Под следующей веткой висела вниз головой его мать, а рядом с ней Фрида и Чинук. Времени почти не оставалось. Он снова со всей силы ударил лучом по основанию сосульки. Та задрожала, послышался слабый треск, но сосулька оставалась на месте.

Шейд старался выровнять дыхание. Может быть, попробовать еще раз… Но прежде чем он успел что-либо сделать, Марина сорвалась с ветки и на полной скорости ринулась к сосульке. Кора скрипнула под ее когтями, и Шейд увидел, что сова подняла голову, ее глаза с яростью посмотрели прямо на них.

Она резко вскрикнула, взмахнула крыльями, и тут Марина с разгону врезалась в сосульку.

Сосулька, вращаясь, полетела вниз и угодила сове прямо в голову. Та закачалась и в следующее мгновение, путаясь в собственных крыльях, тяжело рухнула на землю.

— Летим, — раздался снизу крик Фриды, и се-реброкрылы разом поднялись в воздух. Шейд с Мариной полетели следом. Что есть силы взмахивая крыльями, они неслись через лес, едва не задевая гибкие ветки, словно превратившись в снежный вихрь. Нужно было спешить, пока не появились другие совы.

Внезапно лес кончился, и они оказались над открытым полем. Шейду стало страшно — здесь он был виден как на ладони. Невольно Шейд спустился ниже, его крылья почти касались высокой травы. Лишь тогда он отважился немного оглядеться: высоко в небе парили примерно полдюжины сов, но они были далеко и криков почти не было слышно. Может, совы и не заметят их.

Некоторое время они летели молча.

Шейд посмотрел на Марину:

— Спасибо за помощь.

— Ты очень любезен. Немного помолчав, он добавил:

— Ты ведь знаешь, один я бы не справился. Марина посмотрела на него с тем выражением веселого недоумения, которое так раздражало его.

— Ясное дело, — сказала она.

— Но у меня почти получилось!

— Мы больше не могли ждать, Шейд.

Шейд знал, что она права, но все равно злился на себя за неудачу.

— Попробовала бы сама уронить сосульку звуком!

Он знал, что у нее не получится. Сначала Шейд думал, что все летучие мыши могут двигать предметы с помощью звука. Но Фрида сказала: нет, это особый дар, редкое искусство. Марине удавалось лишь чуть-чуть поколебать верхушки трав, не больше. А то, что он сделал сейчас, поразило его самого. Ведь он чуть было не сбил эту проклятую сосульку!

— Сам подумай, — сказала Марина, — ты безуспешно пытался применить свои звуковые штучки. А я поступила проще. И пожалуйста, сосулька упала и ударила сову по голове.

— Ну, а кто первый заметил эту сосульку?

— А кто вертелся на ветке и втянул нас в эту неприятность?

Шейд задохнулся от возмущения и уже подыскивал подходящий ответ, но увидел, что к ним приближается Фрида.

— Вы оба быстро соображаете, — сказала предводительница сереброкрылов. — Отлично сделано.

— Без нее ничего бы не вышло, — сказал Шейд великодушно.

— Это он придумал, — сказала Марина. — Я только помогла.

Фрида улыбнулась:

— Вы оба слишком скромны. И снова полетела вперед.

Шейд почувствовал, как его толкнули крылом, и, оглянувшись, увидел Чинука, который снова вклинился между ним и Мариной.

— Это было занятно, — сказал Чинук. — Но знаешь, я мог бы сразиться с этой совой.

— Иди полижи сосульку, — огрызнулся Шейд и полетел вперед. Не только затем, чтобы избавиться от Чинука и не слышать звонкого смеха Марины, — ему в самом деле хотелось послушать, о чем говорят Фрида, Икар и его мать. Он боялся упустить что-то важное.

Пролетая мимо, он кивнул Плато и Изиде; везет Чинуку, с ним летят его отец и мать. Иногда Шейд ловил себя на том, что наблюдает, как они держатся вместе, беседуют. Конечно, он был благодарен своей матери за то, что она не возвращается все время назад, спрашивая, не замерз ли он, не проголодался ли, не беспокоит ли раненое крыло, но втайне признавался самому себе, что ему нравится видеть ее рядом.

Немного поотстав, Шейд насторожил уши и прислушался.

— …беспокоит, зачем совы прервали зимовку, — услышал он голос Фриды.

— Они слишком близко от Гибернакулума, — тихо сказала Ариэль. — Ты думаешь… — Она умолкла, словно боялась закончить свою мысль. Шейд встревожился. Неужели она думает, что совы собираются напасть на Гибернакулум? Но это же тайное место! И даже совы не посмеют напасть на колонию спящих летучих мышей. Это было бы слишком подло…

— Боюсь, они собираются в стаю для войны, — серьезно сказала Фрида. — И если они решатся напасть зимой, все наши сородичи в опасности.

— Кровожадные убийцы, — послышался суровый голос Икара. — Люди помогут нам сражаться. Это обещание колец. Обещание Ноктюрны.

Шейд внимательно слушал. Когда-то, в Древесном Приюте, Фрида рассказывала ему о Ноктюрне, крылатом духе ночи. Глубоко под землей, в эхо-хранилище, Шейд видел картины Великой Битвы Птиц и Зверей, узнал о том, почему летучие мыши были лишены права видеть солнце. Эта была плата за отказ участвовать в войне. Но Ноктюрна предрекла, что однажды они снова вернутся к солнечному свету и никогда больше не будут бояться сов. А блестящие кольца были знаком Обещания. По крайней мере, в это верили Фрида и Кассел. И Шейд тоже.

— Если совы развяжут войну, — сказал Икар, — люди — наша единственная надежда. Кассел это понимал. Именно поэтому он стремился разыскать то здание.

— Но что нас там ждет? — услышал Шейд озабоченный голос матери. — А что ты об этом думаешь, Шейд?

Он вздрогнул: оказывается, Ариэль знала, что он летит за ними.

— Я удивилась, когда ты догнал нас, — сказала мать с легкой улыбкой.

— Лети сюда, Шейд, — сказала Фрида. — Кассел — твой отец, и мы бы вряд ли предприняли это путешествие, если бы не ты. И не ты, Марина.

Шейд обернулся и увидел Марину, которая держалась чуть позади него. Значит, она тоже подслушивала! Как это похоже на нее: не хочет, чтобы он знал что-то, чего не знает она! Сначала он почувствовал вспышку досады, но потом устыдился. После всего, что Марина уже сделала, она хочет помочь ему найти отца и разгадать тайну колец. В конце концов, с завистью подумал он, у нее было такое кольцо, пока Гот и Тробб не сорвали его.

— А что если Кассела там нет? — спросила Ариэль.

Шейд ошеломленно посмотрел на нее. Конечно, ему тоже порой приходили в голову самые мрачные мысли, и он упорно гнал их. Но услышав это из материнских уст, он почувствовал прилив страха.

— Отец должен быть там, — сказал Шейд, желая убедить себя. — Должен….

Он заметил снисходительную улыбку Марины и умолк, чувствуя, что ведет себя как ребенок. Шейд знал, что его отец жив. И почему-то верил, что он должен находиться в этом здании.

— Готовьтесь к худшему, — сказала Фрида, — и надейтесь на лучшее.

Легкий шелест заставил Шейда навострить уши.

— Слышишь? — спросил он.

— Просто ветер, — сказала Марина.

— Нет, звук такой, будто…

— Я тоже слышу, — тихо сказала Фрида. — Да, точно. Голоса.

Шейд прислушался и резко повернул направо, стараясь лететь на звук. Это были голоса летучих мышей, но такие тихие, что слов было не разобрать. Шейд вспомнил — так же было в эхо-хранилище, где он пытался поймать древние потоки звуков.

— Теперь я тоже слышу! — воскликнула Марина.

— И я, — сказала Ариэль.

— Сереброкрылы, за мной, — скомандовала Фрида. Шейд забыл обо всем и полетел на голоса. Теперь они звучали немного громче, струились, словно воздушная река.

— Смотрите! — услышал Шейд голос Икара.

Впереди поле изгибалось широкой дугой, открывая дно долины — островок света и звука. Казалось, голоса летучих мышей исходят именно оттуда, плывут сквозь ночь прямо к ним — таинственный хор, негромкий, нежный и неодолимо манящий.

— О чем они поют? — благоговейным шепотом спросила Марина.

Шейд потряс головой. Это невозможно выразить словами. Да разве это важно?

— Они хотят, чтобы мы пришли, — сказал он возбужденно. — Наверное, там внизу то самое здание! Вперед!

Шейд нырнул вниз и отчетливо увидел стены и крышу с торчащими над ней металлическими вышками. Музыка голосов стала всепобеждающей. Казалось, перед ним не просто здание, а нечто сплетенное из этих чудных звуков. Ничего прекраснее он не слышал.

Так вот что искал его отец! Здесь была разгадка. Внутри. Голоса манили его, и он покорно следовал им.

Бок о бок с Мариной Шейд пронесся над просторной крышей. По мягкому темному блеску он догадался, что крыша стеклянная, но сквозь нее ничего не было видно — ни движения, ни вспышек света.

Они подлетели к дальнему краю крыши. Звук стал таким сильным, что Шейд ощущал его как сияющий свет.

— Это здесь! — крикнул он.

Высоко в стене Шейд обнаружил круглое отверстие, из которого исходили голоса летучих мышей. Не раздумывая, он подлетел к нему, затормозил и опустился внутри. Перед ним оказалось что-то вроде туннеля, и он уже приготовился спуститься по нему.

— Шейд, может быть, лучше подождать…

Это была Марина, приземлившаяся позади него.

— Вперед, они все там!

Они хотят, чтобы он пришел. Он должен пойти туда!

Шейд пополз вниз по туннелю и вдруг почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Чудные голоса внезапно умолкли. Повеяло теплым воздухом, и Шейд стал падать вниз. Он даже не успел взмахнуть крыльями или уцепиться за что-нибудь когтями, как его вынесло через другое отверстие. А еще секунду спустя он расправил крылья и закружился, с изумлением глядя вокруг.

Рывками, словно прихрамывая, Гот летел по небу, медленно взмахивая обожженными крыльями. Его путь на юг продолжался уже две ночи. К счастью, снег растаял, да и воздух с каждым днем становился немного теплее. Местность тоже менялась, появились равнины и болота. И наконец он увидел восходящие над горизонтом знакомые звезды. Его сердце забилось сильнее. Еще немного, и он будет дома. Принесет жертвы Кама Зотцу в священном храме и выздоровеет.

А пока искалеченные крылья делали его неуклюжим, требовали много заботы и внимания. Но все же он добывал достаточно пищи, чтобы выжить: полусонных, но довольно вкусных мышей, воробья, спрятавшегося под пологом ветвей. Как-то раз он был так голоден, что съел пару насекомых, и его чуть не стошнило от отвращения. Как всегда, он страстно желал поймать и съесть летучую мышь, но их почти не встречалось. К тому же он не был уверен, что сумеет поймать их в таком состоянии.

Готу приходилось быть очень осторожным, и его это страшно злило. До того, как в него ударила молния, он не знал страха, а теперь властелин ночи превратился в калеку. Его совсем не прельщала возможность сразиться с совой.

Даже людей он теперь больше опасался.

Люди искали его. Однажды они уже гнались за ним на летающей машине и попали в него стрелой с усыпляющим зельем. Две ночи назад Гот снова услышал мерный гул их машины и, затаив дыхание, спрятался в гуще ветвей, пока звук не пропал.

Шейд и Марина, две маленькие северные летучие мыши, — это они были во всем виноваты. Они, наверное, думают, что он мертв, как и Тробб. Если уж кто и заслужил, чтобы его сожгло молнией, так это Тробб. По крайней мере Готу больше не придется слушать его хныканье.

Небо на востоке начало светлеть, и Гот обшарил местность локатором, высматривая убежище. В каменистом холме он нашел расселину и полетел к ней. Внутри он обнаружил уходящий в глубину лабиринт пещер. Обрадованный, он полетел туда и почувствовал, что воздух, вместо того чтобы стать холоднее, постепенно нагревается, становится жарким, как в тропиках. Тепло исходило из трещин в каменном полу; казалось, оно идет из недр земли. Как давно он не ощущал такого чудесного тепла!

Локатором он исследовал крышу пещеры — странно, но здесь совсем не было летучих мышей. Жаль, он так надеялся на вкусную пищу. Но все равно было так тепло и хорошо, что он не слишком огорчился.

Ему хотелось проникнуть еще глубже, глубже и ниже, его влекло тепло — и еще что-то невыразимое, что смутно брезжило на границе сознания. Веки отяжелели, хотелось спать, но он решил пролететь еще немного. Может быть, лабиринт приведет его прямо в Подземное Царство?

Здесь было совсем темно, и Гот, закрыв глаза, летел только по звуку. Наконец он очутился в очень большой круглой пещере, из которой не выходило ни одного коридора, и в изнеможении повис на выступе стены. Сон мгновенно накрыл его шелковыми крыльями.

— Гот.

Тихий шепот коснулся его слуха.

— Гот.

— Я здесь, — сонно отозвался он. Потом недоуменно нахмурился. Кто здесь? Наверное, ему просто приснился этот голос. Но тут словно ток прошел по его телу, шерсть встала дыбом. Глаза его были открыты, но он ничего не видел. Непроглядная тьма пещеры насквозь была пронизана звуком — шероховатые каменные стены и потолок сияли в его сознании серебристым светом. Потом он заметил, что через пещеру струится поток чистейшего звука, превращаясь в медленный, завораживающий водоворот. Гот в оцепенении смотрел, как он, не переставая вращаться, заполняет все пространство вокруг.

— Куда ты направляешься? — прошелестел голос.

— Домой, — ответил Гот. — В джунгли.

На стейе и на потолке появились звуковые изображения — ягуар, огромная крылатая змея, пара черных, как ночь, немигающих глаз.

— Ты знаешь, кто я? — спросил голос, почти коснувшись ушей.

Гот похолодел от страха. Он знал, но хотел убедиться, что не ошибается.

— Покажись мне, — сказал он. Хохот прокатился по пещере.

— Нет. Но когда солнце навсегда погаснет, ты увидишь меня во всей славе.

— Солнце… погаснет? — пробормотал сбитый с толку Гот.

— Кто я, Гот?

— Я знаю тебя, — сказал Гот и запнулся, не решаясь теперь, при явном присутствии таинственной силы, произнести имя вслух.

— Говори.

Гот мгновение колебался:

— Кама Зотц.

— Ты не ошибс-с-с-ся, — пришел еле слышный ответ. — Люди преследуют тебя.

— Я знаю. Но они меня не поймают.

— Позволь им сделать это.

— Но они наши враги, повелитель. Они обращались со мной как с рабом, они насмехались над тобой.

— Они думают, что используют тебя, но это ты будешь использовать их.

— Я не понимаю.

— Потом поймешь.

Гот в замешательстве молчал.

— Ведь ты мой слуга, Гот? — Голос больше не шептал, а гремел в ушах, ярким светом вспыхивал в сознании.

— Да, повелитель.

— Выполни мою волю, и ты станешь королем. Затем весь звук будто разом высосало из пещеры, серебристое эхо рассеялось, и Зотц исчез. Гот остался один. Он приходил в себя. Было так тихо, что Гот подумал, не приснился ли ему этот разговор.

Дать людям поймать себя — это было бессмысленно. Они захватили его в джунглях, привезли на север, держали в неволе, постоянно наблюдали за ним, тыкали палками… Вернуться к ним? Зачем?

Гот потряс головой, обшарил локатором пустую пещеру. Наверное, он просто задремал и все это ему привиделось. Ничто не напоминало о тех минутах, когда он чувствовал на своем лице дыхание Зотца. Да и мог ли Зотц разыскать его так далеко на севере? Наверное, это было всего лишь видение. Странное и далекое от реальности.

Гот не мог больше бороться со сном. Он закрыл глаза и увидел джунгли; сон был таким ярким, что Гот, казалось, ощущал запах земли и влажных камней королевской пирамиды. Вокруг него летали со-родида, только почему-то слабые и тощие. В самих джунглях тоже было неладно — деревья, лианы, листья пальм обуглились и дымились.

Он то проваливался в сон, то просыпался, утратив ощущение времени. Слышал собственный голос, кричащий от боли, и понимал, что яростно срывает кольца, фестонами свисающие с предплечий. Или это тоже привиделось ему? Все кольца были сорваны, осталось только то, которое надел Человек, когда посадил его в искусственные джунгли. Его он сорвать не смог.

Сон продолжался: теперь Гот когтями пригвоздил Шейда к земле. «Я вырву у тебя сердце и съем его», — говорит он и, широко открыв пасть, бросается вперед…

Гот проснулся. На этот раз он знал, что проснулся полностью и по-настоящему. Долго ли он спал? Несколько секунд или часов? Он поднял крылья и сразу же заметил, что они стали другими. Гот внимательно обследовал их эхо-зрением.

Все кольца кроме одного исчезли.

От ран не осталось и следа.

Гот вылетел из пещеры и сделал в воздухе несколько кругов, осматривая горизонт. Юг. Там джунгли, его дом. Он рвался туда всем существом.

Но слова Зотца эхом звучали у него в ушах.

Он должен подчиниться. Принц королевской фамилии вампиров-призраков обязан повиноваться велениям своего бога.

Гот широко раскрыл крылья, пробуя их. Невероятно! Еще вчера они были в ранах и ожогах, кожа местами облезла. Он думал, что они никогда не станут такими, как прежде.

А теперь они здоровы.

Только Зотц мог сотворить такое чудо.

Зотц вернул ему силу, поэтому он должен исполнить его волю. Зотц никогда не оставлял его: ни в искусственных джунглях, ни в грозу, когда в него ударила молния.

Гот изменил угол наклона крыльев и повернул на север.

Было лето.

Лес тянулся вдаль, насколько хватало зрения и слуха. Не скованный холодом обледенелый лес, который остался позади, а живой, зеленый: клен, вяз, береза, дуб — их листва образовывала сплошной покров. Ветви были усеяны цветками, и Шейд ощущал запах созревших плодов. Снизу доносилось журчание ручья. Мягкий, теплый, благоухающий воздух кишел насекомыми. Их жужжание наполнило его рот слюной. Но откуда такое тепло в разгар зимы? Куда он попал? Сбитый с толку, Шейд посмотрел наверх. Знакомые звезды сияли в светлеющем небе.

«Но они находятся снаружи, — сказал он себе. — А я внутри». И понял, что видит ночное небо сквозь стеклянную крышу — ту самую крышу, которая снаружи казалась плотной и непроницаемой, как камень.

Шейд почувствовал сзади движение воздуха — это была Марина. Потом стали появляться другие сереброкрылы, и Шейд заметил что-то вроде металлического клапана, который открывался и потом снова захлопывался за ними. Вскоре здесь оказалась вся группа. Сереброкрылы в изумлении кружили над лесом.

— Это все настоящее? — в изумлении выдохнула Марина.

— Запахи настоящие, — сказал Шейд. Он осторожно подлетел к деревьям, сорвал лист, затем опустился на ветку и глубоко вонзил когти в древесину.

— Деревья тоже вроде настоящие.

Это было немыслимо — лес внутри здания! После ледяного холода он чувствовал, что начал согреваться, по всему телу разливались тепло и легкость.

Вдруг прямо перед его носом промелькнула бабочка-медведица, и Шейд не смог удержаться.

— Шейд! — окликнул его предостерегающий голос матери, но он уже был далеко и устремился вниз сквозь деревья за своей жертвой. Он с ликованием ринулся на бабочку, не обращая внимания на множество отвлекающих эхо-изображений, которыми она пыталась сбить его с толку. Ближе, ближе, и вот он затормозил, хвостом подкинул ее вверх и отправил в рот. После того как Шейд неделями питался снежными блохами и яйцами богомолов, бабочка показалась ему такой вкусной, что он чуть не лишился чувств.

Он заскользил вниз над быстрым журчащим ручьем, радуясь, что снова видит воду не замерзшей и твердой, как камень. До этого ему приходилось довольствоваться снегом — Шейд помнил, как вздрагивал от боли, когда снег таял на зубах. А теперь он пил из настоящего ручья, черпая воду ртом прямо с поверхности, и испытывал восхитительное чувство, когда она струилась по горлу.

Потом, взглянув вверх, он заметил сотни летучих мышей, вьющихся вокруг. Серокрылы, златокрылы, сереброкрылы с любопытством разглядывали его. Здесь были также коротконожки, летучие мыши с бахромой на крыльях, длинноухи и другие, каких он раньше не видел.

— Добро пожаловать! — кричали они. — Новенькие, добро пожаловать!

— Долго летели?

— Так поздно зимой!

— Мы не ожидали новичков до весны! Потом они подхватили его крыльями и вынесли наверх через густой покров листвы к Марине, Ариэли и остальным. Здесь летучих мышей было еще больше — они летали вокруг, засыпая сереброкры-лов вопросами. Некоторые, он сразу это заметил, были с кольцами, но большинство — нет. Они выглядели такими дружелюбными и так искренне были рады им.

— Что это за место? — спросила Фрида.

— Рай.

Это сказала очень старая, убеленная сединами летучая мышь, которая летела им навстречу. Шейд фазу понял, что она здесь старшая, хотя по возрасту ей было далеко до Фриды. Ее шерстка была испещрена серыми пятнами с серебристыми полосками, которые перекрещивались на спине и на груди. У нее была короткая, заостренная книзу светлая бородка и черные глаза с белыми крапинками — наверное, поэтому взгляд ее казался пронизывающим. На левом предплечье летучей мыши блестело кольцо.

— Меня зовут Аркадия, — представилась она.

— Я Фрида, предводительница сереброкрылов. Мы прибыли из Гибернакулума, что в двух ночах пути отсюда на восток.

— Мы рады, что вы прибыли, — сказала Аркадия. — Теперь позвольте мне вам все объяснить. — Она подлетела к клену с переплетенными ветвями, и все сереброкрылы собрались вокруг нее. Шейд уселся рядом с Мариной, не обращая внимания на Чинука, который пристроился с другой стороны от нее.

— Надеюсь, она не будет долго болтать, — сказал Чинук шепотом. — А то я проголодался.

Аркадия оглядела всех, и Шейд не мог побороть легкого беспокойства, когда ее взгляд остановился на нем. Это были умные, даже красивые глаза, но было в них что-то холодное; может быть, так казалось из-за белых крапинок, которые поблескивали, словно искорки слюды в граните.

— Вам не о чем беспокоиться, — улыбнувшись, сказала Аркадия. — Мы тоже поначалу были растеряны и сбиты с толку. Ведь все произошло так неожиданно. Отбросьте свои опасения. Ваше путешествие закончено. Как видите, люди создали для нас совершенный мир. Листья с деревьев никогда не опадают, ручей не замерзает. Всегда тепло, как летней ночью, и кругом полно насекомых, каких только можно пожелать.

— Сколько вас здесь? — спросила Фрида.

— Несколько тысяч, и все из разных колоний. Шейд перехватил взгляд матери и понял, о чем она думает. Тысячи летучих мышей, и среди них должен быть Кассел. Шейду захотелось тотчас же сорваться с дерева и броситься через лес искать его. Он в нетерпении вцепился когтями в кору.

— Мы прибыли сюда из дальних убежищ — многие находятся в миллионах взмахов крыльев к западу и востоку, — говорила Аркадия, — но две вещи нас объединяют. Все мы верим в тайное значение колец. И мы услышали зов.

— Зов? — переспросила Фрида. — Вы говорите о голосах, которые доносятся отсюда?

— Да. Они собирают нас. Моя группа прибыла первой, это было около двух месяцев назад. — Было видно, что она немного гордится этим. — Тогда лес был пуст, словно Ноктюрна только что создала его.

Шейд озадаченно нахмурился.

— Но откуда тогда взялись голоса? — выпалил он. По тому, как Аркадия взглянула на него, было ясно, что она не одобряет, что такая молодая летучая мышь перебивает ее и смеет задавать вопросы. Ему стало неловко, и он опустил глаза. Когда он научится держать язык за зубами?

— Я имел в виду, если лес был пустой, как вы могли слышать голоса летучих мышей?

— Это тайна, — ответила Аркадия. Ее тон исключал дальнейшее обсуждение.

— И здесь не было ни птиц, ни животных? — полюбопытствовала Фрида.

Шейд вдруг заметил, что небо наверху светлеет. В обычном лесу это означало, что скоро совы начнут патрулировать небо. Но Аркадия, казалось, не обращала на это внимания.

— Конечно нет, — ответила она. — Люди создали идеальное место для нас. Здесь нет ни сов, ни других птиц, которые могли бы причинить нам вред. Зверей тоже нет. Только летучие мыши.

Шейд снова не сумел удержаться.

— Но почему? — спросил он. — Почему они построили для нас это здание?

— Во исполнение Обещания Ноктюрны, — просто сказала Аркадия. — Смотрите.

Она взлетела на вершину дерева, и сквозь просветы в ветвях Шейд увидел бледнеющее небо и яркую полоску света на востоке. В едином порыве все летучие мыши устремились сквозь листву и собрались неподалеку от потолка — одни разместились на высоких деревьях, другие в восторге кружились, глядя в небо. Шуршание и шелест крыльев наполнили воздух.

— Смотрите! — шептали они в лихорадочном предвкушении. — Смотрите!

Светало. Шейд словно прикованный смотрел, как сияющая полоска изгибается над далеким горизонтом. Он перенесся мыслями на несколько месяцев назад, в северный лес, когда он рискнул жизнью ради одного взгляда на солнце. Воспоминание о сове, которая пыталась убить его, было таким ярким и сильным, что он не смог удержаться и обернулся, чтобы убедиться, что сейчас ему ничто не угрожает.

Обращенные к солнцу глаза других сереброкры-лов, даже глаза Фриды, выражали страх и благоговение. Миллионы лет они жили без солнца и теперь смотрели, как оно по-царски величаво поднимается из-за горизонта. Однажды Шейду случилось лететь в ясный день, но он ни разу не видел, как солнце восходит. Летучие мыши погрузились в мечтательное молчание, когда сияющий диск выплывал в небо во всей красе.

Шейд в восторге огляделся вокруг — поднятые головы, залитая светом солнца шерсть, сверкающие глаза. Он понял, что встреча рассвета для них, наверное, ежедневный торжественный ритуал.

Он посмотрел на Марину и словно впервые увидел, как нежно и мягко светилась ее шерстка. Каждый волосок излучал сияние. Она казалась каким-то сказочным существом, порождением солнца. Марина повернула к нему сияющие глаза, похожие на крошечные солнца; он слабо улыбнулся в ответ и смущенно отвел взгляд.

Солнечный свет преобразил все вокруг, выделил мелочи, которых он прежде не замечал: прожилки на листьях, складки коры стали более рельефными.

Очень хотелось все это потрогать. Мир стал больше.

Шейд оглянулся на солнце и удивился тому, что может смотреть на него лишь чуть прищурившись.

Это заставило его нахмуриться.

— Тогда оно было ярче, — пробормотал он. Марина кивнула:

— Я помню.

Когда они, спасаясь от Гота и Тробба, летели в солнечный день, он не мог даже взглянуть на солнце без острой боли в глазах.

— Наверное, эта крыша как-то притупляет свет, — сказал Шейд и вспомнил, что действительно снаружи она выглядела темной и блестящей.

Аркадия поднялась в воздух и кружила над ними. Глаза ее блестели.

— Видите, — сказала она. — Обещание исполнено! Здесь солнце. И мы можем смотреть на него. Мы можем летать при свете дня и ничего не бояться. Здесь нет сов, нет зверей, которые охотятся на нас. Солнце снова с нами! Изгнание закончилось!

Шейду всегда казалось, что сначала им придется завоевать право жить при солнце в борьбе с совами. А как же иначе? Он никогда не думал, что совершенный мир будет создан для них людьми.

— А кольца? — спросила Фрида. — Что они означают?

— Когда я получила кольцо, я много об этом думала, как и большинство из вас, — сказала Аркадия. — Но в кольцах нет ничего волшебного. Они не разделяют летучих мышей на хороших и плохих. Мы не понимаем языка людей, поэтому кольца — это способ связаться с нами. Они — знак дружбы, символ Обещания. Кольца говорят нам, что в возвращении к свету люди должны играть какую-то важную роль. Ноктюрна дала нам Обещание, люди должны исполнить его!

Сквозь листву Шейд встретил взгляд матери и улыбнулся.

— Летим искать Кассела! — крикнула она ему. Его сердце забилось сильнее. Где-то здесь, в этом огромном лесу, был его отец.

— Мы ищем одну летучую мышь, — громко сказала Ариэль. — Окольцованного сереброкрыла по имени Кассел.

Аркадия опустилась на ветку и задумалась.

— Кассел. Прибывает так много народу, давайте попробуем… — И она крикнула: — Есть среди нас Кассел Сереброкрыл? Отзовись!

От возбуждения шерстка у Шейда встала дыбом, когда он услышал имя отца, разносившееся по лесу, как волны по воде. Он не мог спокойно оставаться на месте и взлетел ввысь. Летал под самой крышей и прислушивался.

«Кассел! Кассел Сереброкрыл! Ты здесь? Кассел… Кассел… Кассел…»

Голоса становились все тише и тише и наконец совсем умолкли. Шейд слышал, как кровь стучит у него в ушах. Он посмотрел на мать — она сосредоточенно подняла уши в надежде услышать ответный зов.

Ответа не было.

Через несколько мучительных мгновений Аркадия мягко сказала:

— Мне очень жаль.

— Благодарю вас, — ответила Ариэль. Ее уши опустились.

Со всех сторон Шейд слышал сочувственные голоса, говорящие ему и его матери, что они сожалеют, очень сожалеют, но воспринимал их как ничего не значащий шум. Он посмотрел на Аркадию.

— Отец должен быть здесь, — настаивал он, и собственный голос оглушил его. — Кассел прибыл сюда поздней весной. Он знал об этом месте! Он должен был попасть сюда даже раньше, чем другие. Он здесь!

— Я и моя группа были первыми, — сказала Аркадия твердо. — В этом лесу не было летучих мышей, и я не помню окольцованного сереброкрыла с таким именем. Сожалею, что мне приходится сообщать вам неутешительные новости. Но вы должны быть благодарны за созданный для вас рай.

Шейд сердито взглянул на нее и отлетел в сторону. Глаза его блестели от слез. Он забился в гущу листвы, повис на ветке и попытался все спокойно обдумать. Он не станет плакать, нет. Эта глупая бородатая мышь ничего не знает. Может быть, она даже не старейшина, а просто самоуверенная старая карга…

Когда мать устроилась рядом с ним, Шейд не смог заставить себя посмотреть на нее. Увидев в ее глазах отражение собственного горя, он разрыдается.

— Отец жив, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Так сказал Зефир.

— Может быть, Зефир ошибся. Мы не можем провести всю жизнь в поисках твоего отца.

— Но почему?

— Ты похож на него, такой же неугомонный, — ласково сказала она. — Каждое путешествие когда-нибудь заканчивается, Шейд.

— Ты сдаешься? — изумленно спросил он.

— Сдаюсь. — Ариэль вздохнула. — А что такого особенного произошло? Многие потеряли мужей. В нашей жизни жестокие испытания порой неизбежны.

Шейда покоробили ее слова. Как она может рассуждать так спокойно и благоразумно?

— Я не так уж несчастна, — сказала она. — У меня есть ты. И я достаточно молода, чтобы иметь еще детей.

Шейд, ошеломленный, уставился на нее:

— Ты не сможешь.

Ариэль ласково улыбнулась, и Шейд вспыхнул, снова почувствовав себя детенышем, только что сказавшим что-то нелепое.

— Откуда ты знаешь, что твой отец не сделал то же самое где-то в другом месте?

— Этого не может быть.

Мать ничего не ответила. «Она права, — подумал он печально. — Я действительно, ничего не знаю о своем отце. Никогда не встречал его. И наверное, уже не встречу». Внезапно Шейд рассердился:

— Отец все время ускользает от меня. Почему он не помедлит, не подаст нам какой-нибудь знак, не пришлет сообщение?! Я искал его, пролетел огромные расстояния, а он даже…

Шейд отвернулся, понимая, что говорит сбивчиво и сумбурно. Горечь обиды и разочарование переполняли его. Если бы он знал наверняка, что отец мертв, он бы смог пережить это; тогда было бы ясно, что ничего исправить нельзя и беспокоиться больше не о чем. А хочет ли отец, чтобы его нашли? Или даже не вспоминает о жене и сыне?

— Может, его здесь и не было, — заметила Ариэль. — Его могли схватить совы, он мог улететь, — она вздохнула и отвела глаза, — куда-нибудь еще.

— Не понимаю, почему ты сдаешься, — сказал Шейд.

— По-моему, сейчас тебе нужно думать о другом. — Она снова посмотрела на него. — Ты должен заботиться о Марине.

Шейд сердито фыркнул:

— Я думаю, она сама прекрасно позаботится о себе. Марина пользуется большим вниманием, чем я. Ты же видишь, Чинук все время увивается вокруг нее. — Он вздохнул и посмотрел на мать. — Почему ты говоришь, что я должен заботиться о ней? Я даже не уверен, что хоть немного ей нравлюсь.

— Марине сейчас очень трудно. Она не серебро-крыл, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя лишней. Кроме нас, у нее больше никого нет.

Шейд неловко кивнул:

— Я знаю, знаю.

Когда он впервые встретил Марину, она жила одна — сородичи прогнали ее из колонии, потому что у нее было кольцо. Златокрылы думали, что кольца губительны и приносят несчастье. Даже родители избегали ее — это особенно поразило Шей-да. Когда они вместе добрались до Гибернакулума, Марина хотела вернуться в свою колонию — ведь Гот сорвал кольцо с ее предплечья. Но она не сделала этого. Шейд улыбнулся, вспомнив, как он обрадовался, когда Марина приняла приглашение Фриды и осталась с ними. Потом он снова нахмурился.

— Она отлично прижилась, — пробормотал он. Ариэль относилась к Марине как к собственной дочери, и ей это нравилось — судя по тому, как довольно она напевала, когда ей чистили шерстку. Ей симпатизирует Чинук, и кажется, Марине он тоже небезразличен. От Шейда не укрылось, что и другие молодые самцы поглядывают на нее с восхищением — возможно, из-за ее роскошной шерстки, вздохнув, подумал он. Правда, молодые самочки, кажется, не очень рады, что она появилась в колонии, ну и что? Марина, похоже, от этого не страдает.

— Она хорошо скрывает свои чувства, — сказала Ариэль, словно прочитав его мысли. — Я прошу тебя, присмотри за ней.

— Да, конечно, — неохотно ответил Шейд. Она разговаривала с ним как с детенышем, и ему это не понравилось. Он вообще не понимал, почему мать сейчас вспомнила о Марине. Ему хотелось говорить об отце.

Ариэль легонько погладила его крылом по щеке.

— Такой же неугомонный, — ласково сказала она. — Тебе есть чем гордиться, Шейд. Без тебя мы, наверное, никогда бы не нашли этого места. Ты вернул нам солнце, как и мечтал.

Он кивнул, вспомнив обещание, которое дал себе очень давно. Но на сердце у него было неспокойно.

— Нам надо рассказать об этом сереброкрылам, которые остались в Гибернакулуме, — сказала Фрида. — Они имеют право знать, что мы нашли здесь. Нужно только решить: полетим сейчас или дождемся весны?

— Ждать нельзя, совы могут напасть на Гибер-накулум, — мрачно заметил Икар.

Шейд и Марина вместе с другими сереброкры-лами устроились неподалеку от ручья и слушали Аркадию. Было ясно, что она не хотела, чтобы ей задавали вопросы, и не желала отвечать на них.

— Боюсь, вам вряд ли удастся вернуться в Ги-бернакулум, — сказала Аркадия.

Шейд возмутился. Кто она такая, чтобы указывать, что им можно делать и чего нельзя?

— Я не понимаю, — сказала Фрида спокойно.

— Остальные ваши сородичи уже сделали свой выбор. Они решили остаться.

— Но, узнав об этом месте, — сказала Фрида, — они могут изменить свое решение.

— Рай предназначен для тех, у кого хватает веры и мужества искать его.

— Тебе не кажется, что это довольно жестоко? — Голос Фриды был спокоен, но Шейд заметил, как дрожь возмущения пробежала по ее крыльям.

— Так хочет Ноктюрна. И это уже решено за нас. Дверь открывается только в одну сторону.

— Нас заманили в ловушку?! — вскричал Шейд. Аркадия насмешливо посмотрела на него:

— Рай не может быть ловушкой. Это ваша конечная цель. Смирись с этим, мышонок.

Шейд ощетинился. Мышонок! «Я, может, видел побольше тебя, бородатая старуха!» Но в его сознании уже предостерегающе звучал сигнал тревоги. Провести остаток жизни в этом лесу? Эта мысль была такой значительной, что он не мог целиком охватить ее. Даже обычай зимовки ему не нравился — а ведь это всего три месяца. Как можно остаться здесь — или где бы то ни было — навсегда?

— Должен же быть выход отсюда, — пробормотал он, стремительно взмывая к самой крыше. Шейд быстро нашел вход и вцепился когтями в металлический клапан. Тот не поддавался, даже когда он уперся в него плечом. Шейд царапал камни и металл, но так и не смог сдвинуть заслонку.

— Марина, Чинук, — позвал он. — Помогите мне!

— Довольно! — сурово отрезала Аркадия, подлетая к нему. — Только люди открывают эти двери. Меня возмущает твое неблагодарное поведение, сереброкрыл. Посмотри вокруг! Ты нигде не найдешь такого щедрого и богатого леса. Разве можно отказываться от рая?

— Если это рай, почему здесь нет выхода? — спросил Шейд дрожащим голосом.

— Эта дверь не пускает сюда наших врагов. Шейд увидел позади Аркадии Марину, Ариэль и Фриду. Его мать, подумал он, выглядит взволнованной, но разделяет ли она его страхи или тоже считает, что он не умеет себя вести? Марина избегает встречаться с ним взглядом. Стыдится его? Думает, что хотеть выйти отсюда — это ребячество?

— Если жизнь здесь представляется тебе такой ужасной, — сказала Аркадия, пристально глядя на него холодными мерцающими глазами, — не стоило сюда прилетать.

Гот слышал, что люди приближаются. Как только в воздухе послышался шум их летающей машины, он сразу засек его и полетел навстречу. Прошло немного времени, и он увидел окруженный огнями силуэт.

Он заколебался, но только на мгновение. Зотц исцелил его; Зотц наблюдает за ним. Более того, он нужен Зотцу, чтобы исполнить свой замысел. Он станет королем вампиров-призраков и отведает плоти Шейда.

Летающая машина была уже совсем близко. В ней Гот увидел Человека. К плечу Человек прижимал длинное оружие.

Гот стиснул зубы в ожидании. Он почувствовал, как стрела летит ему в грудь, и с трудом преодолел непроизвольное желание схватить ее зубами и остановить.

Потом горизонт закачался, все вокруг завертелось, и Гот упал.

Прошло уже пять ночей в раю, а он все пытался найти выход.

Каждую ночь Шейд кружил по лесу. Даже сейчас он вынужден был признать, что этот лес — просто чудо: смесь хвойных и лиственных деревьев, мягкая подстилка мха, цветы, трава. Широкий чистый ручей вился через весь лес, но Шейд скоро обнаружил, что вода имеет неприятный металлический привкус. Крутые каменные откосы — камень был настоящий, он проверил — окружали лес со всех сторон, поднимаясь выше деревьев, до самой стеклянной крыши. Шейд обнаружил множество порталов, точно таких же, как тот, через который они попали сюда, но все они были плотно закрыты.

Но он не сдавался. Выход должен быть. Шейд не был уверен, что он им воспользуется, но хотел знать, что в любую минуту может покинуть это место.

Он скользил под крышей, пытаясь обнаружить сквозняк или другой признак, который приведет его к трещине или отдушине. Как всегда, ничего. Шейд оглядел лес. Могут понадобиться месяцы, чтобы обыскать его полностью, но даже тогда можно что-то пропустить.

Если бы кто-то помогал ему… Но все хотели только спать, а когда не спали, лениво охотились или чистили шерстку. Ариэль звала его отдохнуть рядом с ней, поохотиться, но Шейд избегал ее. Он должен был найти выход и обижался, что мать не разделяет его стремлений. Она ничего не говорила, но он знал, что это так. Ариэль была счастлива здесь, как и все остальные. Даже Фрида проводила большую часть времени на облюбованном ею камне у пруда, греясь на солнце. Почему она больше не тревожится об оставшихся в Гиберна-кулуме? Она тоже должна стремиться найти выход!

Марина подружилась с несколькими златокры-лами, а когда не была вместе с ними, все время проводила с Чинуком. Это было непостижимо. Когда Шейд слышал ее звонкий смех, ему хотелось биться о камни. Первое время она звала его присоединиться к ним, но он всегда находил отговорки, и теперь она больше не приглашает его, только слегка улыбается, пролетая мимо со своей компанией.

Все, абсолютно все вокруг были счастливы, и он чувствовал себя надоедливым брюзгой.

— Все высматриваешь? — спросила Марина, подлетая к нему.

— Хм… — проворчал Шейд. Он подозрительно посмотрел на нее: то ли она проявляет дружеское любопытство, то ли просто смеется над ним. Но он был рад видеть ее, особенно без Чинука, который обычно следует за ней по пятам. Теперь ее редко встретишь одну.

— Как тебе нравится этот рай? — спросил он.

— Здесь на нас не охотятся совы, — сказала она с улыбкой. — Пойдем, Шейд, отдохни немного. Ты заслужил это. Здесь не так уж плохо.

Ему хотелось поверить ей и хоть на мгновение расслабиться. Может, это и есть конец пути? Так почему не сложить крылья и не погрузиться в долгий, спокойный сон? Это было бы так легко. Бабочка-медведица пролетела в дюйме от его носа, и он нахмурился.

— Знаешь, как сюда попадают жуки? — спросил он Марину. — Они приходят через маленькие дырочки в скалах. Смотри, вот одна прямо над нами. — Он подлетел ближе и коснулся ее кончиком крыла. — Видишь, жуки вылетают прямо оттуда. Как такое может быть?

— Шейд, ну какая разница?

— Они совсем невкусные, просто большие.

— Ты жалуешься на пищу? Предпочитаешь объедать с деревьев замерзшие грибы?

— Но согласись, Марина, у здешних жуков вкус какой-то неправильный и у всех одинаковый. А ведь они и хрустеть должны по-разному. Ты должна была это заметить.

Марина нахмурилась:

— Может, и заметила, но что в этом плохого?

— Их слишком легко поймать, — пробормотал Шейд. — Даже бабочки-медведицы какие-то вялые и глупые. Я еще ни одной не упустил. А обычно за ними надо погоняться… — Он отвернулся, боясь, что Марина сочтет его рассуждения глупыми.

Вместе они спустились в гущу деревьев и устроились рядом на ветке. Некоторое время сидели молча.

— Мне очень жаль, что мы не нашли твоего отца, — сказала Марина.

— Я просто не понимаю, почему его здесь нет. Мне даже пришло в голову, что мы ошиблись и это не то место.

— Что тебя так настораживает? — спросила Марина. — Я вижу, ты все время летаешь, ищешь выход. Что мешает тебе просто наслаждаться жизнью?

— Я не могу поверить, что это наша конечная цель.

— Шейд, все сходится. Свет дня, свобода от сов, помощь людей. Все, как в Обещании.

— Я знаю, знаю, — раздраженно сказал Шейд. Он уже много раз думал об этом. — Но здесь даже солнце какое-то не такое. Настоящее солнце ярче. Мы с тобой вместе его видели, ты помнишь.

— Тогда на него было слишком больно смотреть. А так мы можем наслаждаться его светом. Интересно, почему люди потратили столько усилий, чтобы создать для нас это место?

— Летим, — сказал Шейд. — Я тебе кое-что покажу.

Он вдруг понял, что чувствует себя счастливым — первый раз за эти ночи. Он был так рад, что Марина рядом с ним, только с ним, как будто они снова где-то вместе путешествуют. Правда, на этот раз путешествие было недолгим. Лес, который на первый взгляд казался огромным, был относительно невелик. Над вершинами деревьев располагалось длинное окно, вделанное в каменную стену. За окном были люди.

Шейд и Марина устроились прямо над ним и, повиснув вниз головой, отлично видели, что происходит по ту сторону.

В комнате за окном было пять человек — двое стояли, остальные сидели. Все были в белых халатах. Они были совсем близко, сразу за стеклом. Шейд помнил, как он впервые увидел людей в городском соборе. Тогда он любовался ими, восхищался их ростом, их силой. Сейчас они казались ему даже более внушительными и грозными.

В комнате было темно, но блеск множества металлических поверхностей освещал их лица и тела. Двое людей говорили друг с другом. Шейд видел, как двигаются их губы. Даже если бы он мог слышать их слова, то все равно бы ничего не понял. Другие смотрели в окно. Шейд знал, что отсюда хорошо просматривается большая часть леса.

— Они наблюдают за нами, — сказал Шейд. — Может быть, они изучают нас.

— Наверное, — ответила Марина уклончиво. — Ну и что?

— Там тот Человек.

Он кивком показал на мужчину, который стоял посреди комнаты и стучал по какому-то аппарату. Он был высокий и неуклюжий, с неухоженной черной бородой; один глаз его казался полузакрытым.

— Что значит «тот Человек»? — спросила Марина.

— Помнишь, Гот о нем рассказывал? Когда они с Троббом были в фальшивых джунглях? Он говорил, там был Человек, который наблюдал за ними, внезапно включал перед глазами свет, тыкал длинными палками.

— Откуда ты знаешь, что это тот самый?

— Конечно, я точно не знаю, но…

— Ладно, будем считать, что это он. Любой человек, который держал взаперти Гота, для меня хорош.

— Они и нас держат взаперти, Марина.

Она на минуту умолкла, а когда заговорила, в ее голосе послышались нетерпеливые нотки:

— Зачем ты вообще думаешь о Готе? Он обманщик: хотел просто уничтожить нас и всю твою колонию. Может, он все выдумал? И не было никаких фальшивых джунглей, никакого Человека.

— У Гота и Тробба тоже были кольца. И люди прилетели искать их на летающей машине. Одна стрела чуть не попала в меня, помнишь?

— Конечно помню, — сказала она с досадой. Потом вздохнула: — Они не зажигают перед нами свет, не тыкают палками. Аркадия тут уже два месяца, и ничего плохого с ней не случилось. Все совершенно счастливы, разве ты не видишь?

— Слишком счастливы, — пробурчал Шейд. Он пристально посмотрел на нее. — Тебе не приходило в голову, что мы в тюрьме?

— Как ты подозрителен! Тебе мало того, что люди создали для нас этот мир?

Шейд чувствовал себя неблагодарным, но ничего не мог с собой поделать.

— Нет, не в этом дело. Я просто хочу знать, зачем они это сделали.

— И как ты это узнаешь? Хочешь, чтобы они прошли сквозь стекло и поговорили с тобой?

— Это было бы неплохо, — парировал Шейд. — Если они такие могущественные, почему бы им не объяснить нам все раз и навсегда. Откуда мне знать, может, они просто коллекционируют нас. Или им что-то от нас нужно.

— Никто не принуждал нас, — напомнила ему Марина. — Мы сами пришли сюда. Ты пошел первый, помнишь?

— Я думал об отце. Она вздохнула:

— Извини, Шейд, но я здесь счастлива. Я так долго была изгоем, я даже хотела… Я чувствую, будто обрела здесь дом, семью. Ариэль так добра ко мне. И ты рядом.

— Не забудь Чинука.

На мгновение он пожалел, что эти слова сорвались у него с языка.

Она с тревогой посмотрела на него.

— Ты упрекаешь меня за то, что я провожу время с Чинуком? — спросила она с едва уловимым, но опасным оттенком гнева в голосе.

— Забудь, что я сказал.

— Этого бы не было, если бы ты уделял мне больше внимания, Шейд. Но ты всегда где-то летаешь, выискивая щели в стенах. Или дуешься.

— Я не дуюсь, — возразил Шейд.

— А как это, по-твоему, называется?

— Я думаю. Я этим иногда занимаюсь. В отличие от Чинука.

— Не спорю, Чинук никогда не станет старейшиной. Он ведь не особенный. — Марина произнесла это слово с легким презрением. — Но я считаю, что у него доброе сердце.

— Конечно, если нет мозгов, приходится иметь доброе сердце. — Глаза Шейда пылали от ревности и гнева. — К тому же он веселый. А еще почему ты проводишь с ним так много времени?

— Он красивый, — беззаботно сказала Марина.

— Неужели?! — воскликнул Шейд, чувствуя, как его гнев сменяется неподдельным изумлением. Конечно, Чинук большой, сильный, к тому же отличный охотник. Но Шейд никогда не думал о нем как о красивом.

«А я красивый? — спросил он себя и тут же ответил: — Нет». Слишком мал, чтобы быть красивым. Иногда рядом с Мариной, с ее роскошной шерсткой и изящной мордочкой, Шейд чувствовал себя просто уродом.

— Да, — спокойно сказала Марина. — Он очень красивый.

Она посмотрела на него и покачала головой.

— Знаешь что? Он ведет себя так же, как ты. Тоже ревнует. Ты удивлен? Наверное, ты слишком занят, чтобы замечать такие мелочи, — сказала она ядовитым голосом.

— О чем ты? — нахмурившись, спросил Шейд.

— Перестань корчить из себя героя, Шейд. И знаешь что? Не ты один потерял отца.

Шейд висел на нижней ветке, сердито сбивая дубовые листья звуковыми ударами. Потом он выбрал целью другое дерево и с удовлетворением смотрел, как листья отламываются и летят вниз. И все-таки листья — не сосульки. Слишком легкие. Он бросил взгляд на землю и выбрал целью маленький камешек, лежащий футах в семи от него. Но сосредоточиться не получалось.

Не ты один потерял отца.

Он поморщился от боли, вспомнив эти слова. Марина хотела, чтобы он преодолел это, напоминая, что тоже потеряла родителей, хотя они и живы. Ладно, она может жить с этим, а он нет. Кассел пропал, и Шейд стремился найти его. Он что, должен теперь извиняться за то, что не хочет провести всю жизнь в этом лесу, поедая никудышных жуков?

Перестань корчить из себя героя. При этой мысли он весь ощетинился! Шейд делал лишь то, что должен, хоть это больше никому не нужно. Почему никто не думает о сереброкрылах, которые остались в Гибернакулуме? О военных планах сов? Почему никого не беспокоит то, что они заперты в этом искусственном лесу? Если он не побеспокоится об этом, то кто?

Не удивительно, что Марине больше нравится Чинук. У него есть родители, он никогда ничему не удивляется, ни о чем не беспокоится. Он всегда и всем доволен. Здорово, наверное, быть Чинуком!

Шейд посмотрел на камень внизу.

«Двигайся!» — приказал он, яростно хлестнув его звуковым ударом.

К его изумлению, камень подпрыгнул. Шейд попробовал сдвинуть его еще на несколько дюймов, пока наконец не остановился в изнеможении.

— Очень хорошо, — произнес голос Фриды, и Шейд, повернувшись, с удивлением увидел, что она висит на ветке позади него. — Ты делаешь успехи.

— Сейчас у меня много времени для тренировок.

Фрида улыбнулась. Шейду всегда нравилось, как ее шерстка при этом собирается в морщинки вокруг глаз. Она смотрела на него выжидающе.

— Может, со мной что-то не так? — смущенно спросил Шейд. — Теперь у нас есть солнце, изобилие корма, лето среди зимы. Не нужно беспокоиться о совах. И все кажутся вполне счастливыми.

— Кроме тебя. Шейд кивнул:

— Кроме меня.

Он не знал, с чего начать.

— Все не так, как я думал.

— Наши фантазии ограничены. Он неуверенно кивнул.

— Мы искали людей, — сказала Фрида. — Мы верили, что они как-то связаны с Обещанием Ноктюрны. Верили, что они помогут нам.

— Наверное, я ожидал большего.

— Что все каким-то чудом изменится? Или что мы победим сов и будем царствовать на земле?

В замешательстве Шейд потупился, вспомнив, как он мечтал сражаться с совами и отомстить им за все. Где-то в глубине души он все еще мечтал об этом.

— Люди сделали для нас очень много, — сказала Фрида. — Но ты все-таки не доверяешь им?

— Мы здесь как в клетке, — выпалил Шейд. — Это большая хорошая клетка, но что-то не так — жуки на вкус какие-то странные, и солнце совсем слабое, и вообще я не понимаю, зачем все это.

— Я согласна.

Шейд онемел. Он смотрел на Фриду, чувствуя, как его губы растягиваются в улыбке.

— Вы?

— Да.

Он чувствовал себя таким одиноким; казалось, лишь он один не верит, что они действительно нашли рай. А оказывается, Фрида думала так же. Его радость была безгранична.

— Тогда помогите мне найти выход! Фрида вздохнула.

— Этим крыльям уже немного осталось путешествовать, — сказала она. — Думаю, это мое последнее пристанище.

И Шейд вдруг увидел ее в ином свете — не предводительницу, которая всегда внушала ему благоговейный трепет, а старую летучую мышь, пережившую множество лет и зим. Она выглядела усталой, ее плечи сгорбились. Только темные глаза оставались ясными и блестящими.

— Я не верю, что это исполнение Обещания, — сказала она.

— А почему вы не скажете об этом Аркадии и остальным?

— Вряд ли Аркадия захочет меня слушать.

— Но вы же старейшина! Фрида улыбнулась:

— Вряд ли мне удастся переубедить Аркадию. Она имеет большое влияние на здешних летучих мышей. Я думаю, само это место действует сильнее, чем мои слова. Они думают, что это рай, и во многом так оно и есть. Но все равно я не верю, что именно это предназначено нам Ноктюр-ной.

— Я уже везде искал, — устало сказал Шейд. — В стенах, в крыше. Будь я поменьше, мог бы пролезть сквозь эти дурацкие ходы для насекомых…

— Ты найдешь выход, — уверенно сказала Фрида.

— Как? — вяло спросил Шейд.

— Звук. Им пользуются все летучие мыши, но у тебя особый дар. Вспомни, я всегда говорила, что ты можешь слышать то, чего не могут другие. Ты услышишь выход отсюда.

Этой ночью его сны были осквернены дыханием Гота, биением его сердца. Серебристые изображения вспыхивали в его сознании; они казались ему знакомыми, и Шейд подумал, что, наверное, это снилось ему раньше. Двухголовая змея, крылатая змея, лоснящийся ягуар, и самое жуткое — два глаза без лица, просто два узких разреза во тьме, чернее самой черной ночи.

Шейд хотел проснуться, но не мог. Сквозь сон он почувствовал незнакомый, сладковатый запах; он с трудом открыл глаза, а может быть, и нет, потому что ему показалось, как через

лес движутся какие-то высокие двуногие фигуры. Люди? У них не было лиц. Они скользили среди деревьев, словно призраки, и Шейд с ужасом смотрел на них, не в силах шевельнуться. Их длинные тонкие руки подбирались вверх, в гущу ветвей, к спящим летучим мышам…

Глаза его закрылись, и над ним снова сомкнулась тьма.

Шейд проснулся от звуков тревожных голосов.

— …нигде не могу его найти…

— …куда они подевались?

— …она исчезла, пропала…

Его сердце подпрыгнуло. Кто-то пропал? Он слетел с ветки и стал прислушиваться. Летучие мыши стремительно летали по лесу туда и сюда, с отчаянием выкрикивая имена.

— Дедал… Гекуба… Миранда!

Он развернулся и что было сил полетел к месту, где любили устраиваться Ариэль и Марина. Он чувствовал странную вялость, во рту был какой-то кислый привкус. В затылке пульсировала тупая боль.

— Пропали… пропали… пропали.

Это слово раздавалось в лесу, смешиваясь с рыданиями.

— Что происходит? — спросил он у самки серо-крыла, которая сломя голову летела ему навстречу.

— Ты не видел мою дочь, Урсу? — спросила она.

— Нет, я…

— Я нигде не могу ее найти, — застонала мать-серокрыл. — Она пропала, как и другие!

— О чем вы?

— Они все пропали! — И она полетела дальше, выкрикивая охрипшим голосом имя дочери.

Шейд огибал ветки, продирался сквозь листву и наконец вырвался на открытое место. Как глупо, что он оставил маму, поссорился с Мариной! Гнев и обида на них теперь казались ему ребяческими и жестокими.

Вот место, где они обычно спали, но там никого нет. Он позвал их, но шум стоял такой, что это было безнадежно. Почти задыхаясь, он полетел вверх сквозь полог леса. Над деревьями собралась большая бурлящая толпа, и в центре ее он увидел Аркадию.

— Шейд!

Он повернулся и чуть не закричал от радости, увидев, что прямо к нему летят Марина и Ариэль.

— Мы искали тебя!

— Я тоже вас искал.

Они крепко обнялись и вместе закружились в воздухе. Потом Шейд спросил:

— А Фрида?

— С ней все в порядке, но многие наши пропали. Икар, Плато, Исис и… — Ариэль запнулась.

— Чинук? — сказал Шейд тихо. Ариэль в ответ только кивнула.

В голове застучало, он ощутил слабость и… вину. Он так долго желал, чтобы Чинук исчез, что теперь почувствовал свою причастность к происшедшему.

— Как это случилось? — спросил он.

— Что происходит? — кричали в толпе летучие мыши. — Куда они пропали?

— Мы пока не знаем! — крикнула Аркадия. — Сохраняйте спокойствие!

— Но пропали сотни! — выкрикнул кто-то. — Куда они могли подеваться?

Шейд вдруг понял.

— Это люди, — прошептал он. Затем повторил громче: — Это люди!

Перекричать толпу он не мог, но те, кто стоял ближе, услышали и повернулись.

— Их забрали люди? — недоверчиво нахмурясь, переспросил незнакомый златокрыл. Неожиданное предположение быстро распространилось по толпе, и скоро эти слова повторял каждый.

— Ты уверен? — спросила Марина.

— Кто это сказал? — крикнула Аркадия. — Кто видел, что летучих мышей забрали люди?

Тяжелое молчание повисло над толпой. Шейд сглотнул.

— Они пришли, пока мы спали, — сказал он. — Я их видел. Сначала я подумал, что мне это снится, но ошибся. Их было много, они двигались между деревьями и доставали до ветвей…

— А почему больше никто не видел? — резко спросила Аркадия.

Несколько мгновений все молчали, потом послышались неуверенные голоса.

— Мне кажется, я видел…

— Я не уверена, но…

— Я думал, это просто сон…

— Это было похоже на сонное лекарство, — продолжал Шейд, вспомнив, как однажды Зефир выдавливал ему в рот сок ягод. — Я не мог открыть глаза. — Многие повернулись к нему. — И этот запах! Неужели больше никто его не заметил?

— Сладкий запах, — послышался голос. — Да, я тоже его учуял. Только думал, что это во сне.

Некоторые забормотали, нерешительно соглашаясь.

— Они усыпили нас, а потом некоторых забрали, — сказал Шейд. Скорее всего, этот запах и вызвал пульсирующую боль в голове и неприятный привкус во рту.

Из толпы посыпались вопросы.

— Они отпустят их?

— Надо разузнать, куда их забрали!

— Я хочу, чтобы мой ребенок вернулся!

Шейд смотрел, как Аркадия когтем теребит бородку, а ее глаза спокойно оглядывают летучих мышей. Всеобщее горе придало ему уверенности — он надеялся, что теперь ему помогут найти выход отсюда.

Аркадия заговорила, и ее сильный голос заставил всех замолчать:

— Если люди действительно забрали некоторых из нас, это, должно быть, часть плана.

— Но в чем состоит план? — спросил Шейд, его сердце яростно колотилось. — Этого никто не знает! Надо выбираться отсюда!

— Замолчи! — крикнула Аркадия.

— Ты не имеешь права приказывать ему молчать, — спокойно сказала Фрида. Обернувшись, Шейд увидел, что она парит немного позади него. — Все имеют право задавать вопросы. Сотни летучих мышей унесли из леса — мы вправе беспокоиться о них.

— Нет, — сказала Аркадия с ледяной улыбкой. — Мы должны доверять людям. Они уже позаботились о нас и будут заботиться дальше. Возможно, и не предполагалось, что мы останемся здесь навсегда.

— Но я думал, что это наш рай! — сказал Шейд.

— Может быть, они скоро вернутся. А может быть, это место — лишь первая ступень, готовящая нас к чему-то большему. Более удивительному и прекрасному.

— Вряд ли мне нужно это более удивительное, — пробормотал Шейд себе под нос.

— Я не знаю, какова следующая ступень, — продолжала Аркадия, — но по-прежнему верю Ноктюрне и людям! Если они куда-то и заберут нас, то не иначе как в страну чудес!

— Да! Они всегда хорошо обращались с нами! — сказала бахромчатая мышь.

— Они знают, что для нас лучше! — подхватила другая.

— Верно! — с воодушевлением крикнул длинноух. — Они позаботятся о нас!

Шейд с изумлением смотрел, как быстро летучие мыши перешли от рыданий по потерянным мужьям и детям к бурным проявлениям радости.

— Люди позаботятся о нас!

— Я уверена, что скоро мы присоединимся к тем, кого сегодня забрали, — сказала Аркадия. Ее исполненный веры голос заполнил лес. — Не волнуйтесь за них, им повезло. Они были избраны и ушли в лучший мир. И мы тоже когда-нибудь последуем за ними!

— Они избраны! — подхватили летучие мыши и принялись распевать: — Избраны! Избраны! Им повезло!

— Не надо поддаваться отчаянию, — сказала Аркадия, посмотрев на Шейда тяжелым взглядом, — и слушать тех, кто страшится воли Ноктюрны!

Ты услышишь, где выход отсюда. Так сказала Фрида. Ему казалось, это не слишком полезный совет. Получается, ему не нужно обследовать крышу и стены, отыскивая трещины и отверстия, по которым можно выбраться наружу?

Было утро, и весь лес спал. Повиснув на ветке, Шейд закрыл глаза и весь превратился в слух. Он почти не дышал, отключил сознание, старался не выпускать наружу ни единого звука.

«Что я сейчас слышу? Все. Слишком много. Полет насекомых, шелест листьев, дыхание летучих мышей».

Он попробовал сосредоточиться на чем-то одном, слушать внимательно, затем отбросить и перейти к следующему. Бесполезно.

Он открыл глаза. Так ничего не получится. Он просто теряет время. Нужно летать, держа наготове глаза и уши.

Ладно, попробуем еще раз.

Течение воды.

Это доносилось из-под земли — журчание ручья по каменному ложу. Он мгновенно открыл глаза. Ну конечно же ручей.

Это и есть выход.

Почти касаясь воды кончиками крыльев, Шейд летел вдоль ручья, вьющегося через лес. Как он не догадался раньше? Ручей откуда-то приходит, значит, он должен куда-то уходить. Он пролетел под листвой и длинными гибкими ветками, преграждающими путь. Кажется, там.

Шейд взмахнул крыльями, затормозил и устроился на низком выступе, чтобы рассмотреть это место поближе. Вода уходила в гладкий туннель, выдолбленный в скале, сверху оставался совсем тонкий слой воздуха.

Придется плыть…

Если нет другого выхода, он сделает это. Шейд принюхался, пытаясь по запаху определить, что находится дальше. Оставалось надеяться, что ручей быстро вынесет его куда-нибудь. Летучие мыши не очень-то хорошо плавают. С содроганием он вспомнил, как неуклюже они с Мариной плыли по сточной трубе, тщетно пытаясь убежать от крыс. С крыльями по-настоящему не поплаваешь.

— Что ты делаешь?

Он с удивлением поднял глаза и увидел Марину, которая опускалась рядом с ним.

— Собираюсь совершить небольшое путешествие вниз по ручью, — ответил Шейд.

— Ты с ума сошел! Ты даже плавать толком не умеешь! К тому же там нечем дышать!

— Он же где-то выходит на поверхность.

— Наверное, но как скоро? До этого ты можешь утонуть.

— Меня вынесет течение, — напомнил Шейд.

— Ладно, пусть вынесет, а если ты захочешь вернуться?

Шейд глубоко вздохнул. Не надо об этом думать. Страх сменился раздражением. Вечно она нарушает его планы!

— Я не прошу тебя идти со мной, — едко сказал он.

— Я не пошла бы, даже если бы ты умолял, — не менее едко парировала она. — Незачем ходить так далеко, чтобы утопиться.

— Ты такая же, как все, — сказал Шейд. — Можешь устроиться возле отверстия, откуда вылетают жуки, и держать рот открытым, чтобы не охотиться и всегда быть сытой. Отличный способ провести остаток жизни!

— По крайней мере, я буду жить. В отличие от тебя!

Шейд улыбнулся — и уголок ее рта тоже дернулся от смеха. Он был рад видеть Марину и снова спорить с ней, как прежде.

— В этом здании есть не только лес, — уверенно сказал он.

— Ты не можешь этого знать.

— Помнишь, какое большое оно снаружи? Больше, чем наш лес, это точно. Так что же еще в нем находится?

— Может быть, мы узнаем, если немного подождем.

— Те, которых забрали сегодня, уже дождались. Откуда ты знаешь, что с ними на самом деле случилось? Не лучше ли все выяснить до того, как это произойдет с тобой?

Марина замотала головой:

— Шейд…

— Разве ты не скучаешь по Чинуку? — язвительно сказал он и увидел, как возмущенно затрепетали ее уши.

— Конечно скучаю, — спокойно сказала она. — Он мой друг. Между прочим, твой тоже, нравится тебе это или нет.

— Послушай, — проворчал он, — всю жизнь он мучил меня, отбирал пищу, высмеивал. И всегда дразнил меня недомерком. — Шейд глубоко вздохнул. — Да, мне тоже его не хватает. Разве ты не хочешь убедиться, что с ним все в порядке?

Он внимательно наблюдал за ее реакцией. Действительно ли они просто друзья?

— А кто говорит, что Чинук в опасности?

— Так ты веришь Аркадии? — недоверчиво спросил Шейд.

— Да! — повысила голос Марина.

— Отлично, — сказал Шейд, — просто прекрасно. А я хочу знать, зачем люди создали этот лес и что вообще здесь происходит. Потому что я им не доверяю.

— Тебе и впрямь так противны эти жуки, а? Они оба рассмеялись.

— Помнишь, Зефир говорил, что если слушать долго и внимательно, то можно услышать звезды?

Марина кивнула.

— Так вот, я никогда не услышу звезд, если останусь здесь. Мы отрезаны от мира. Мы не слышим того, что снаружи, и никто не слышит нас. Мы окружены стенами. Через них не проходит ни единый звук.

Она ничего не сказала.

— И что будет с теми, кто не попал сюда, не найдя дороги? Что будет с ними? Неужели мы забудем обо всех и будем радоваться собственной сытой и счастливой жизни? А летучие мыши, которые остались в Гибернакулуме? А твоя колония?

Он тут же пожалел о своих словах.

— Они не беспокоились, когда бросили меня, — фыркнула Марина. — Так почему я должна о них беспокоиться? Мне хорошо здесь, Шейд. С кольцами, без колец — здесь всем рады. Тебя не гонят и не превозносят из-за какого-то кусочка металла. Для меня это важно. А может быть, люди построили много таких же мест и их хватит на всех.

Шейд задумался:

— Может быть, но мы этого не знаем.

— Ты не можешь знать все, — сердито сказала Марина. — Почему ты считаешь себя особенным?

Шейд вспыхнул от негодования.

— Знаешь что? — сказал он. — Быть особенным совсем нелегко! Я бы хотел быть таким, как Чинук. Правда. Пусть бы кто-то другой задумывался обо всем!

Марина пристально посмотрела на него и вдруг расхохоталась.

— Ты чего? — огрызнулся он.

Она задыхалась от смеха и не в силах была вымолвить ни слова.

— Мысль о том… чтобы кто-нибудь другой… задумывался! Это… извини, Шейд, но я в жизни не слышала ничего забавнее. — От смеха у нее на глазах выступили слезы. — Ты не смог бы. Это невозможно!

— И ты такая же, — тихо сказал Шейд. — Ты всегда хотела все знать. Наверное, поэтому и полетела со мной. Чтобы узнать, что на самом деле означают эти кольца.

— Может, я уже получила ответ.

— Правда?

Некоторое время оба молчали.

— Есть еще кое-что, — сказал Шейд. Он боялся говорить, ему казалось, что, едва он произнесет это вслух, надежда рассеется, как утренний туман. — Если летучих мышей куда-то забирают, возможно, и мой отец был здесь. Раньше, чем Аркадия и остальные. Он был здесь с другими мышами, и люди всех забрали. Если так, то где он теперь?

Марина затрясла головой и стала рассматривать ручей, исчезающий в каменной стене.

— Я не могу поверить, что ты собирался идти один. Никому ничего не сказал. А твоя мама? А я?

— Ты сказала, тебе здесь нравится!

— Но если ты куда-то собираешься… — Она умолкла. — Ты только все запутаешь. Я иду с тобой.

Шейд взглянул на быстрое течение и, боясь передумать, прыгнул в ручей. Он вздрогнул, когда вода охватила его и стала просачиваться сквозь шерстку. Марина плюхнулась рядом, и их обоих понесло к отверстию туннеля.

Это было хуже, чем он ожидал. Над головой — узкая полоска воздуха, его почти невозможно вдохнуть; нос задевает потолок туннеля, в него все время попадает вода.

— Не похоже, что все изменилось к лучшему, — пропыхтела Марина.

Неожиданно воздуха совсем не стало. Шейд старался нащупать дно, но и его не было. Широко открыв глаза, он стал озираться вокруг, но не увидел ничего, кроме мутной воды. Что с Мариной? Он попробовал использовать локатор, но эхо сквозь заполненные водой уши приходило неясное. Вода затекала в рот, и Шейд плотно сжал губы.

Теперь он не понимал даже, где верх, а где низ.

Шейд ничего не видел, просто плыл по течению, надеясь, что оно скоро вынесет его куда-нибудь. И Марина окажется где-то поблизости.

Казалось, грудь вот-вот разорвется. Он попробовал грести крыльями, но это не помогало — они только тянули вниз. Его охватила паника. Нужен воздух! Он уперся носом в потолок туннеля, надеясь сделать вдох. Мысли беспорядочно метались в голове. Воздуха! Быстрее, быстрее, пожалуйста!

Наконец ему удалось поднять голову над водой. Она ручьями стекала по его мордочке, шерстке, облепившей тело. Шейд неуклюже повернулся, стряхивая ее с ресниц, и увидел, что неподалеку, жадно вдыхая воздух, барахтается Марина.

— Очередной великолепный план героя, — придя в себя, саркастически сказала она. — Спасибо, Шейд.

Помогая себе крыльями, они плыли по течению ручья, обрамленного ивами. Здесь был уже какой-то другой лес. На первый взгляд он показался знакомым, и Шейд подумал, что каким-то образом они вернулись обратно. Вокруг простиралась та же буйная смесь хвойных и лиственных деревьев; высоко над головой была та же стеклянная крыша, то же солнце.

— Может, именно сюда они забрали тех летучих мышей, — прошептала Марина.

Шейд уже набрал в грудь воздуха, чтобы позвать отца, но Марина шлепнула его по губам мокрым крылом.

— Ты сошел с ума! Мы даже не знаем, кто здесь есть!

Шейд сердито взглянул на нее, но кивнул. Он внимательно обшарил деревья локатором, заглядывая под ветки, высматривал очертания висящих на ветвях сородичей. Пока ничего… только листья… Потом что-то промелькнуло, что-то слишком большое. Он ожидал увидеть летучих мышей, его внимание было сосредоточено именно на них, но вместо этого он увидел огромную, покрытую перьями голову с похожими на рога ушами.

Сердце екнуло, он внимательно посмотрел вдоль ветки, заглянул в гущу листвы ближайшего дерева.

Лес был полон сов.

— Марина… — растерянно выдохнул он.

— Я вижу. Хорошо, что ты не успел крикнуть. Шейд никогда не видел столько сов разом. Вряд ли вообще кто-нибудь из летучих мышей видел такое, разве что во время восстания, которое было пятнадцать лет назад. Он уже насчитал три дюжины. Казалось, все совы спали, и Шейд от всей души желал, чтобы так и продолжалось. Но что они делают здесь — в точно таком же лесу рядом с местом, где находились летучие мыши?

— Надо уходить отсюда, — сказала Марина сдавленным голосом.

Шейд кивнул, но тут с ужасом обнаружил, как далеко они спустились вниз по ручью. Выхода из туннеля уже не было видно за поворотом. Глупец! Он забыл, какое быстрое здесь течение! Шейд попытался затормозить крыльями, но безуспешно.

— Ничего не выйдет, — прошептала Марина. — Нас отнесло слишком далеко.

— Придется лететь, — сказал Шейд.

Марина поморщилась. Шейду и самому это не слишком нравилось. Их могут заметить те совы, которые не спят. Но зато по воздуху они могут меньше чем за минуту достигнуть выхода из туннеля.

— Пожалуй, ты права, это была плохая идея.

— Хуже некуда, — сказала Марина. — Давай хоть выберемся из воды.

Стараясь не шуметь, они выползли на берег и осторожно стряхнули воду с шерстки и крыльев. Стоило подождать, пока они высохнут, но времени не было. Оставалось лишь надеяться, что крылья промокли не слишком сильно. Неуклюже подпрыгнув, Шейд поднялся в воздух и полетел, с трудом взмахивая крыльями. Они летели очень низко, следуя течению ручья. Вот и выход из туннеля.

Шейд и Марина опустились на берег. Вода вырывалась из туннеля, вспениваясь у берегов. Здесь течение было еще быстрее. Они чуть не утонули, когда плыли сюда, а теперь Шейд даже не представлял, как им вернуться обратно. Ему стало страшно. Он посмотрел на Марину.

— Прости, — сказал он.

Она задрожала от негодования:

— Я тебя не пущу!

— Ты не должна…

— Только посмей сделать это!

— Летучие мыши?

Сначала Шейд увидел только длинные лапы, которые заканчивались четырьмя острыми когтями. Сова стремительно летела прямо к ним, словно огромная крылатая голова с разинутым клювом. Шейд и Марина едва успели скрыться в тесном сплетении ветвей.

— Летучие мыши! — снова прокричала сова.

Шейд заметил, что это был молодой самец, на его крыльях еще не совсем исчезли следы пуха. Но все равно по сравнению с ними он был гигантом. На его груди перья с белыми крапинками образовывали узор в виде летящих стрел.

Совы вокруг проснулись, и в считанные секунды воздух наполнился шумом крыльев. Шейд отчаянно просматривал лес в поисках места, где можно спрятаться. В запасе у него было только несколько секунд. Наконец он заметил в одном дереве дупло, слишком маленькое для сов, но, кажется, достаточно большое для двух летучих мышей. Определить точнее у него не было времени. Шейд посмотрел на Марину.

— Дерево! — крикнул он и звуковым лучом показал ей направление. Затем рванулся к дуплу, протиснулся внутрь, чуть не стукнувшись о стенку. Едва придя в себя, он быстро сдвинулся в сторону, так как Марина уже влетела, а точнее, упала внутрь.

— Ко мне! — крикнул он, и она резко рванулась от входа в дупло, как раз когда в него просунулась совиная голова. Сова злобно кричала, широко раскрыв клюв, так что было видно, как дрожит ее заостренный язык. Прижавшись друг к другу на дне дупла, Шейд и Марина смотрели, как сова прижала голову к отверстию и уставилась на них огромным горящим глазом.

— Зачем мы здесь? — прокричала она. Шейд удивился:

— Я… я не понимаю…

— Держать нас в плену, пока мы не умрем, таков ваш план?

— Что значит «наш план»? — спросила Марина.

— План, который вы придумали вместе с людьми. Да, мы знаем об этом! Вы уговорили их сражаться на вашей стороне, поймали нас и держите в этом здании.

— Как мы могли уговорить их? — спросил ошеломленный Шейд. — Мы даже не знаем их языка!

— Скажи нам, где выход! — потребовала сова.

— Я не знаю!

— А как вы попали сюда? — ехидно спросила она. «Сказать ей, что люди нас тоже поймали, что мы, как и они, ищем выход? Нет, опасно говорить, что с другой стороны туннеля находятся тысячи летучих мышей. Правда, даже если совы смогут преодолеть течение, туннель для них слишком узок». Шейд был совершенно уверен в этом, но не хотел рисковать.

— Если вас поймали, то мы тут ни при чем, — сказал он.

— Мы можем и подождать, летучие мышки. Мы терпеливы. — С этими словами сова убрала голову.

Шейд посмотрел на Марину:

— Ничего, бывало и хуже.

— Да, — сказала она неуверенно.

— Мы выберемся отсюда.

Они стали обследовать дупло в надежде найти трещины в коре. Шейд знал, что это скорее всего напрасно, но ему нужно было хоть что-то делать, чтобы не дрожать от страха.

— Зачем люди это делают? — пробормотал он сердито.

— А может быть, сова права, — прошептала Марина. — Может, это часть плана, как говорит Аркадня. Собрать всех сов здесь, и тогда выпустить нас наружу.

Шейд задумался. Действительно, неплохая идея. Все совы в мире исчезнут? Звучит заманчиво, но какую огромную работу придется проделать! Ведь снаружи осталось еще множество сов.

— Первый раз в жизни я была счастлива, — бормотала Марина, — но нет, ты тут как тут со своим вечным недовольством и вечными вопросами. А я была настолько глупа, что послушала тебя.

Шейд поморщился, как от боли. Что если она права и люди в самом деле заботятся о них, а он просто не хочет признать это. Он рискнул своей жизнью и, что еще хуже, жизнью Марины, чтобы найти выход. Она права: он тщеславный и самовлюбленный тип.

— Ты что-нибудь нашла? — тихо спросил он.

— По-моему, вот здесь наверху тоньше, — ответила Марина.

Шейд с надеждой стал разглядывать кору.

— Как думаешь, за сколько времени мы сможем процарапать ее когтями?

— Примерно за неделю. По-моему, тебе лучше использовать один из своих эхо-трюков, чтобы вызволить нас отсюда.

— Осторожно! — крикнул Шейд.

Марина едва успела отскочить, как в дупло, чуть не задев ее, влетел камень. Шейд успел заметить мгновенно отдернувшийся совиный клюв. Потом появился другой клюв и бросил внутрь еще один камень.

— Отойди в сторону! — крикнул Шейд. Прижавшись к стенке, он старался увернуться от камней, которые совы бросали сверху.

— Они хотят наполнить дупло доверху, — мрачно сказала Марина.

Было ясно, что пройдет немного времени, и их вытеснят из укрытия. Тогда они попадут прямо в совиные когти.

Шейд знал, что с ним сделают. Проглотят целиком, еще живого, а потом выплюнут то, что не сумели переварить, — комок костей и шерсти. Камни все падали с глухим стуком, и они были вынуждены вскарабкаться на них, чтобы уберечься от ударов.

— Они не получат нас, — сказал Шейд.

— Что ты делаешь? — с беспокойством спросила Марина, когда он стал карабкаться по коре в сторону выхода из дупла.

— Приготовься взлететь.

Распластавшись, он подполз к отверстию и стал ждать, когда внутрь просунется следующий клюв; тогда он выпрыгнет и примет облик Гота, такой ужасный, что он напугает сов до полусмерти. Это даст им достаточно времени, чтобы вылететь наружу, а дальше — об этом будем беспокоиться позже.

Шейд ждал, считая гулкие удары сердца: шестьдесят семь, шестьдесят восемь, шестьдесят девять, но ничего не происходило. И чем дольше он ждал, тем сильнее его охватывало беспокойство. Наконец он наморщил нос и принюхался.

— Чем-то пахнет, — прошептал он Марине, обернувшись через плечо.

Она сделала быстрый вдох:

— Запах сладкий.

— Это то, чем они нас усыпили!

По лесу пронесся свистящий шум, словно тяжело вздохнуло гигантское животное. Шейд услышал шорох листьев, а потом тяжелые шаги. Он осторожно выглянул из дупла. Не было видно ни одной совы, а звук шагов становился громче. Он повернулся, посмотрел в сторону и онемел.

По лесу шли те самые безликие призраки из его сна, но он уже знал, что это люди, закутанные в белое. Их лица были закрыты плотными капюшонами с прорезями для глаз. Огромные и внушающие ужас, они тяжелой, медленной поступью двигались через лес, огибая деревья. Шейд увидел, что все совы собрались на самых высоких ветвях и жались к стволам деревьев. Но если они думали, что их не смогут достать оттуда, то ошибались. У людей в руках были длинные металлические шесты — во сне они казались ему костлявыми руками — с большими сетками на конце. И когда люди поднимали их, шесты становились еще длиннее и проникали высоко в гущу листвы.

Шейд увидел, как один из них коснулся живота совы. Раздался резкий щелчок, и сова упала в приготовленную сеть.

Большинство сов были одурманены усыпляющим газом, и люди с легкостью ловили их сетями. Некоторые отчаянно сопротивлялись, громко кричали, топорща хохолки, чтобы казаться больше. Но люди дотрагивались до них своими страшными шестами, и совы беспомощно падали в сети. Люди же не спеша продолжали свое дело. Шейд слышал их низкие, рокочущие голоса.

Он почувствовал, что его Тглаза тоже закрываются, и быстро втянул голову в дупло, пытаясь побороть сонливость, охватившую его. Он посмотрел на Марину, ее полуприкрытые глаза были неподвижны.

— Проснись! — крикнул он. — Это наш единственный шанс! За мной! Давай!

Он бросился к ней, стал бесцеремонно подталкивать ее к выходу и, немного поколебавшись, укусил за хвост.

— Ой!

— Летим!

Следом за Мариной Шейд выскочил из дупла и резко взмыл вверх, стараясь определить направление. Туда, к ручью. Плыть вверх по течению было невозможно, только дальше вниз, в надежде, что ручей вынесет их в какое-нибудь безопасное место.

— Вот тут-то вы и попались!

Шейд оглянулся и увидел знакомого совенка с украшенным белыми стрелами оперением. Он находился под действием усыпляющего газа и так неуклюже взмахивал крыльями, что летел, накренившись в сторону. Однако преследование не прекращал.

Шейд и Марина продолжали свой полет. Шейд обернулся через плечо и заметил, что сова медленно догоняет их. Он попробовал создать позади ложное эхо-изображение, но оно растаяло прежде, чем вылетело изо рта.

Он едва не потерял из виду ручей, но потом снова нашел и полетел над ним, пока не добрался до места, где поток исчезал в каменной стене. Течение унесет их из этого леса, наполненного совами; впрочем, другого выбора у них и не было. — В ручей! — крикнул Шейд.

Он сложил крылья, нырнул, и его затянуло в туннель. Под водой Шейд снова ослеп. Он опять попробовал использовать крылья, и на этот раз с большим успехом. Собрав их в плотные складки, он с их помощью плыл то ниже, то выше, а чтобы двигаться вперед, использовал хвостовую перепонку. Но это быстро лишило его сил, и Шейд испугался, что туннель никогда не кончится и он так и будет плыть под водой, пока не захлебнется.

В последнее мгновение его голова оказалась на поверхности. Марина вынырнула рядом с ним.

Когда они, обессиленные, выбрались на берег, Шейд заметил, как здесь жарко — удушливый, пропитанный влагой зной висел в воздухе, словно туман. Над головой возвышались невиданные деревья со странными широкими, сильно изрезанными листьями. Моросил дождь: тихо падали теплые, приятные, легкие капли.

Шейд едва успел отдышаться, как Марину что-то насторожило.

— Смотри, — сказала она.

В ручье Шейд увидел что-то темное и большое. Совенок тоже приплыл сюда.

Он явно был ошеломлен таким путешествием. Хотя его обычно пышные перья намокли и облепили тело, голова с матовым оперением выглядела по-прежнему свирепой, а глаза и клюв казались еще более страшными.

Застыв рядом с Мариной, Шейд смотрел, как совенок, пошатываясь, выбрался на берег. Он повернул голову и теперь смотрел прямо на них. Шейд и Марина переглянулись — до совы было не более двадцати взмахов крыльев.

Совенок храбро сделал попытку встопорщить перья, но добился лишь того, что с промокших крыльев посыпались брызги. Пронзительный крик, который он издал затем, был, однако, более впечатляющим.

Слишком изнуренный, чтобы лететь, Шейд с трудом сдерживал дрожь. Совенок покачивал головой то вправо, то влево. Это движение казалось странным, даже смешным, но Шейд знал, что так совы прикидывают расстояние, готовясь нанести удар.

Не сговариваясь, Шейд и Марина оскалились, зашипели и расправили крылья, чтобы казаться внушительнее.

— Назад! — взвизгнул Шейд.

— Я вас не боюсь, — сказал совенок, но Шейд услышал в его низком голосе неуверенные, тревожные нотки. Он взглянул на туннель, будто надеялся, что оттуда вот-вот появятся другие совы.

— Он еще не совсем оперился, — громко сказал Шейд Марине.

— Ты прав, но вам это не поможет.

Сова медленно раскачивалась из стороны в сторону.

Палящий зной проникал сквозь шерстку Шейда. Такого с ним не бывало даже в самый жаркий летний день. Шейд окинул взглядом широкие листья, покрытые мхом лианы, вьющиеся растения, причудливо свисающие с ветвей. Было трудно дышать.

— Глупые мыши. — Совенок еще раз взглянул на ручей.

— Никто не придет помочь тебе, — сказал Шейд. — Они слишком большие, чтобы проплыть по ручью.

— Вы сговорились с людьми! — выкрикнул совенок. — Они помогли вам сюда вернуться! Они спасли вас и убили остальных сов!

— Не бойся, они не умерли, — сказал Шейд. — Просто не могли двигаться.

Шейд испытывал симпатию к совенку. Наполовину одурманенный, он видел, как люди хватают и уносят его собратьев. Совенка тоже заманили в этот лес, как и Шейда, и они оба хотели выбраться отсюда, не понимая, что происходит.

— Люди делают с нами то же самое, — сказал он, быстро взглянув на Марину: «Правильно я поступаю или нет?»

— Обманщики! Вы, летучие мыши, всегда нарушали закон! Вы начали эту войну, убивая птиц по ночам. Городских голубей, потом сов, потом…

— Это были не мы, — сказал Шейд безнадежно.

— Это были летучие мыши!

— Нет… то есть да, это были летучие мыши из джунглей. Люди поймали их, а потом они сбежали и…

— Проговорился! Значит, люди помогают вам!

— Да нет же! — Шейд в отчаянии посмотрел на Марину. Ну как ему все объяснить?

— Это были две летучие мыши из джунглей, — сказала Марина. — Они поедали птиц, животных и даже летучих мышей. Они чуть было не съели нас, если хочешь знать. Они чудовища.

— Во всяком случае, теперь они погибли, — сказал Шейд, слегка воспрянув духом. — И вся эта война — просто недоразумение. Мы не хотим воевать с вами.

Но по суровому взгляду совенка было видно, что Шейд не сумел убедить его. Просто теперь он думал, что летучие мыши еще большие лжецы.

Совенок фыркнул:

— Бессмысленно с вами разговаривать. Вы враги!

— Я тебе не враг.

— Все летучие мыши — наши враги! Вы убиваете птиц!

— Я же объяснил тебе… послушай, я никогда не убивал птиц!

— Только потому, что ты не можешь.

Шейд почувствовал укол совести. Этот совенок был прав. Как часто ему хотелось быть сильным, чтобы убивать сов!

— А ты когда-нибудь убивал летучих мышей? — спросил он.

— Нет еще.

— Значит, пока ты мне не враг.

— Но раз вы не сговорились с людьми, почему вы здесь? — требовательно спросила молодая сова.

— Я уже говорил тебе. Нас тоже поймали, — сказал Шейд. — Здесь тысячи летучих мышей. Вчера люди пришли и забрали многих из нас. Точно так же они только что поступили с вами.

Совенок, казалось, внимательно обдумывал его слова.

— А куда они их забрали?

— Я не знаю, — сказал Шейд. — Именно поэтому мы пытаемся найти выход отсюда. Ты здесь давно?

— Уже семь недель. Это было в начале зимы. Мы направлялись к месту зимовки и пролетали над этим зданием. Услышали голоса сов и подлетели ближе. В стене были отверстия, и это выглядело как амбар, отличное место для зимней стоянки. Тогда мы проникли внутрь и обнаружили лес. Но очутившись внутри…

— Не нашли выхода. Совенок кивнул.

— А чем вы питались? — спросил Шейд. Услышав этот вопрос, совенок нахмурился.

— В основном мышами, — поколебавшись, сказал он.

— Держу пари, они были отвратительные, верно? И все одинаковые на вкус.

Короткое, грозное уханье вырвалось из горла совы, и Шейд на мгновение застыл, прежде чем понял, что это смех.

— Ты бы попробовал жуков, которых они подсовывали нам. Я сегодня съел одного, так меня чуть не стошнило.

— А вода не показалась тебе странной на вкус? — поинтересовалась сова.

— Да, есть какой-то металлический привкус.

— Точно, металлический, — сказала сова и снова заухала.

— Ну, теперь ты видишь, сколько у нас общего? — спросила Марина.

Совенок посмотрел на них все еще слегка настороженно.

— Я не хочу, чтобы вы меня обманули.

— Мы вовсе не обманываем, поверь, — сказал Шейд. — Мы так же сбиты с толку, как и ты.

Совенок поднял голову и посмотрел на огромные листья и пышные сочные растения.

— Что это за место?

Шейд оглянулся и прислушался. Ничего, только мягкие удары капель да редкое жужжание неведомых насекомых. Вокруг было удивительно тихо.

— Мы, наверное, где-то внутри, — сказал он, — но где?

— Может, этот лес ждет, пока его заполнят, — сказала Марина.

— Но кто станет жить в таком месте? — спросил совенок.

Страх закрался в сердце Шейда. В этом лесу было что-то до боли знакомое. Он видел его во сне? Или кто-то рассказывал ему об этом?

Хрустнула лиана.

Кто-то наблюдал за ними. Шейд был уверен в этом. Он наклонил голову и направил луч локатора в гущу пышной листвы ближайшего дерева.

Это не листья.

Это вздернутый, заостренный нос, а ниже — длинные звериные челюсти с двумя рядами острых зубов. Потом Шейд увидел два огромных немигающих глаза, высокие, заостренные уши, а между ними — гребень из жесткой черной шерсти.

Шейд знал, кто это.

Мысленно он произнес имя.

Гот.

Шейд всегда это знал.

Он видел, как Гот, пораженный молнией, падал сквозь облака, и все-таки никогда не сомневался, что тот жив. Все это время он уверял Марину, что Гот мертв, но в глубине души знал, что обманывает ее и себя. А сны ему не лгали.

— Кто это? — спросил совенок дрогнувшим голосом.

— Это он, — только и смог вымолвить Шейд. Гот резко развернулся, его трехфутовые крылья раздвинули листву, и он мгновенно оказался прямо над ними. Шейд не верил своим глазам. Где металлические кольца, которые свисали с его предплечий? И как получилось, что крылья Гота выглядят целыми и невредимыми? Они стали сильными, упругими, без следов от ожога. Неужели это люди вылечили его?

Шейд отскочил в сторону, но ошеломленный совенок оказался не столь проворен. Гот опрокинул его на спину и придавил когтями к земле. Совенок бил его крыльями, но Гот не обращал на удары никакого внимания и примеривался, куда вцепиться зубами.

— Бежим! — услышал Шейд шепот Марины. Но он застыл, прикованный выражением ужаса на лице молодой совы. Шейд не мог этого вынести. Гот приподнялся и разинул длинную пасть.

Шейд взмыл перед ним и швырнул в него эхо-изображение — худой человек в капюшоне, глаза сверкают сквозь прорези.

Гот с криком отпрянул и выпустил совенка.

— Лети! — крикнул Шейд.

Совенок не нуждался в подсказке. Он тут же бросился прочь. Шейд, изо всех сил молотя крыльями, перелетел через голову Гота, и звуковая иллюзия рассеялась. Вдалеке он увидел Марину, исчезающую за густым пологом листвы, и помчался за ней.

Позади он слышал яростное рычание Гота, но даже не оглянулся. Шейд прорвался сквозь заросли, где его поджидала Марина. Не сговариваясь, они зарылись в самую гущу листвы и спрятались за гигантским листом с загнутыми краями.

— Их много здесь? — шепотом спросила Марина. Шейда охватил ужас — он живо представил себе множество таких же чудовищ, как Гот, собранных здесь, в этом лесу. Если люди поймали Гота и Тробба в джунглях, может быть, они отловили их сородичей и привезли их сюда. Теперь он, пожалуй, не удивился бы, увидев восставшего из пепла Тробба. Ведь если люди вылечили Гота, почему бы им не сделать и это? Шейд прислушался, глядя вверх сквозь густую, плотную листву, но не услышал ничего, кроме шума крыльев каннибала, продирающегося сквозь листья.

— Наконец-то мне приготовили настоящую пищу, — рычал Гот. — Я восторжествую над тобой, Шейд! Я видел это во сне, а мои сны всегда сбываются! Мне снилось, что крылья стали здоровыми, так и случилось! И я видел, как разрываю зубами твое трепещущее сердце! Так и будет!

Ноги Шейда дрожали, и он напряг усталые мускулы, чтобы успокоиться. Пот струйками стекал по его шерстке и попадал в глаза. Он нарочно твердил себе, что это всего лишь очередной дурной сон, но знал, что на этот раз все происходит на самом деле и нельзя избавиться от кошмара, просто проснувшись.

Внезапно наступила тишина, которая длилась так долго, что у Шейда появилась надежда. Только он повернулся, чтобы шепнуть это Марине, как темное крыло разорвало завесу листьев и Гот сверху ринулся на них.

Но прежде чем Шейд успел шевельнуться, на спину Гота бросился совенок, и оба они провалились вниз сквозь листву. Шейд и Марина видели, как сова и каннибал сражаются на земле, под ними.

— Не надо! — в смятении закричал Шейд. — Тебе не одолеть его!

Он знал, что совенок потерпит поражение; это был вопрос нескольких секунд. И никто ему не поможет. Шейд вылетел наружу через небольшой просвет в листьях и едва не столкнулся с человеком.

Одетый в белое человек с капюшоном на голове не обратил на Шейда и Марину никакого внимания и двинулся в самую гущу зарослей. В его руке был знакомый уже шест с сетью на конце. Шейд, кружась, увидел, как человек ткнул им в каннибала. Раздался сильный треск, и Гот свалился в сеть. С другой стороны появился второй человек и проделал то же самое с совенком.

Шейд видел, как люди посадили Гота в одну клетку, сову — в другую. Потом они остановились, оглядывая джунгли.

«Они знают, что мы здесь», — подумал Шейд. Он услышал слабый свист воздуха и, повернувшись, увидел, как часть каменной стены отодвинулась в сторону, пропуская еще троих людей. Затем дверь стала медленно закрываться за ними.

— Марина, — прошептал Шейд и что было сил рванулся к выходу. Дверь уже почти закрылась, но Шейд не стал останавливаться. Когда-то он проскочил через узенькую щель в водопаде, проскочит и здесь. Он метнулся в сторону, втянул живот, сложил крылья и протиснулся в щель; Марина, едва не вцепившись ему в хвост, проскользнула следом. Дверь за ними с шипением закрылась.

Шейд успел побывать всего в нескольких зданиях, построенных людьми, большей частью в тех, где люди обычно не появляются: в шпиле собора, часовой башне, заброшенной горной хижине.

Сейчас они с Мариной находились в коридоре, ярко освещенном лампами, в два ряда бегущими по потолку. Стены были такие белые, что в первую минуту они почти ослепли от обилия света. Инстинктивно они поднялись к потолку и забились в углы, где все-таки было не так светло.

Минуту они отдыхали, и Шейд почувствовал, что Марина дрожит. Только тут он заметил, что его самого тоже бьет дрожь.

— Он спас нас, этот совенок… Марина кивнула:

— Никогда не думала, что получу помощь от совы. Но почему… почему ты помог ему?

— Не знаю. Мне просто показалось, что это… правильно.

— Как думаешь, люди убили его этой металлической палкой?

— Я думаю, они оба просто не могут двигаться, их вроде как оглушили.

— Совенку повезло, что пришли люди, а то Гот убил бы его. Кстати, откуда здесь Гот?

— Наверное, его снова поймали, вот только кольца…

— Ага, я заметила, — сказала Марина. — И крылья… Ты видел его крылья?

— Ни одного шрама.

Марина с несчастным видом кивнула.

— Может, ты и прав, Шейд. Они и вправду нас для чего-то изучают. Надо рассказать об этом остальным.

Шейду хотелось убраться подальше от двери: ведь если люди выйдут оттуда, они почти наверняка заметят их.

Казалось, коридор с дверями по обеим сторонам бесконечно тянется в обе стороны. Шейд закрыл глаза и быстро определил направление.

— По-моему, этот коридор проходит вдоль джунглей Гота, совиного леса и нашего. Вот как отсюда люди попадают внутрь.

Марина кивнула:

— Вернемся обратно в наш лес?

— Все эти двери справа ведут туда, верно? — Он посмотрел на нее, надеясь на подтверждение. — Дождемся, когда люди откроют их, и проскользнем внутрь.

— Так можно прождать слишком долго. А что ты думаешь об этих дверях? — спросила она, показывая на левую сторону коридора.

Шейд пожал плечами.

— Наверное, они ведут вглубь здания или в другие леса. А может быть, и наружу, — ответил он с надеждой.

Вдруг послышался звук шагов, и в коридоре появилась женщина; голова ее не была накрыта капюшоном. Шейд затаил дыхание, когда она проходила под ними. Потолок был высокий, однако в руке женщины был металлический шест и она могла легко достать их. К счастью, она их не заметила. — Летим за ней, — сказала Марина. Стараясь держаться в тени, они на безопасном расстоянии следовали за женщиной по коридору. Спустя некоторое время она подошла к двери с левой стороны, постучала в нее и открыла.

Сплошной поток рыданий, криков боли и страха вырвался оттуда и тут же пропал, так как дверь с легким шипением закрылась. Теперь в коридоре слышался лишь невнятный шум, но в ушах Шейда эти крики продолжали звучать. Это были голоса летучих мышей. — Они там, — пробормотал Шейд пересохшими губами.

Марина была потрясена, ее глаза наполнились страхом.

— Я не хочу туда, Шейд. Там происходит что-то ужасное.

— Так вот куда они всех забрали! Надо пробраться внутрь, — срывающимся голосом сказал Шейд. Он не мог сосредоточиться, мысли беспомощно метались в разных направлениях. — Надо посмотреть, что там происходит.

В коридоре послышались шаги, и Шейд увидел, как приближаются еще три человека, двое из которых несли клетки. Гот и совенок. Люди остановились перед той же самой дверью и нажали на металлические кнопки.

Шейд взглянул на Марину, но она в страхе замотала головой.

— А что если там мой отец? — прошептал Шейд.

Она отвела глаза, потом быстро кивнула.

Дверь с шипением открылась. Шейд рванулся с потолка, Марина последовала за ним, и они опустились на спину человека, который шел последним. Шейд осторожно вцепился когтями в свободные складки белого одеяния, едва прихватив ткань, чтобы не проткнуть ее насквозь. Тот замешкался перед дверью. «Он чувствует, — забеспокоился Шейд, — чувствует лишний вес!» Но нет, человек поспешил за своими товарищами.

Оказавшись за дверью, Шейд и Марина мгновенно взлетели вверх, к самому потолку. Только тогда Шейд повернулся и стал смотреть вниз.

Он зажмурился. Глаза нестерпимо болели, комната была освещена даже ярче, чем коридор. Повсюду стоял запах, ужасный запах пота и страдания.

Вдоль комнаты на протяжении всей длины тянулись два приподнятых желоба, широких, как большие поваленные деревья. Шейду показалось, что они сделаны из металла, а исследовав их эхо-зрением, он обнаружил, что сверху они покрыты чем-то вроде стекла с маленькими дырочками.

Вдоль желобов, согнувшись, стояли люди. Они просунули руки сквозь отверстия в стекле и, казалось, что-то делали там. Летучие мыши.

Шейд сразу заметил под стеклом знакомые очертания. Оказалось, что желоб не сплошной, а разделен под стеклом тонкими стенками.

Расстояния между ними было достаточно для лежащей с распластанными крыльями летучей мыши. Шейд нахмурился. Казалось, неподвижные летучие мыши скользят под стеклом вдоль желоба, останавливаясь возле стоящих снаружи людей. Шейд пытался понять, что они делают с его сородичами, но из-за рук ничего не было видно. Зато он слышал пронзительные жалобные голоса.

— Пожалуйста!

— Нет! Нет!

— Зачем вы это делаете!

Хуже всего, что он различал имена, слышал, как они звали друг друга, стараясь понять, что с ними происходит.

Люди работали молча, спокойно и размеренно. Шейд видел мужчин и женщин, с волосами, связанными в пучок на затылке, чтобы не мешали работать, и вспомнил молящихся людей в городском соборе. Тогда они тоже молчали, но он думал о них иначе. Тогда он благоговел перед их размерами и силой. Сейчас он испытывал ужас и гнев.

— Я не могу на это смотреть, — прошептал он Марине.

— Не смотри.

Но Шейд не мог отвести глаз. Он должен узнать, что люди делают с летучими мышами. Он спустился ниже, прижимаясь к углу стены, внимательно следя за людьми. Они были так сосредоточены на своей странной работе, что совсем не смотрели вверх. Они его не заметят.

— Шейд, — Марина догнала его и схватила когтями. — Вернись наверх! Нам надо выбраться отсюда! Мы должны рассказать остальным!

Шейд высвободился и продолжал спускаться.

Рядом с людьми находилась высокая подставка с металлическими инструментами, которые неприятно блестели в свете ламп. Некоторые были такие острые, что при одном взгляде на них Шейд почувствовал боль. Люди брали инструменты руками в перчатках и просовывали их сквозь пару круглых отверстий внутрь желоба. Шейд услышал крики летучих мышей.

Он не испытывал такого гнева с тех пор, как совы сожгли Древесный Приют. От ярости у него гудело в ушах, темнело в глазах, и на мгновение он вообще перестал видеть. Шейд подлетел ближе, и слезы выступили у него на глазах. Это было не Обещание.

— Шейд!

Он услышал крик Марины и почти в то же мгновение почувствовал сильный удар. Шейд бешено забился, но его конечности онемели. Он увидел острие металлического шеста, лицо человека и сеть, которая опутала его.

Шейд находился в металлическом желобе. Две огромные руки в перчатках протянулись к нему, ловко схватили, опрокинули на спину и прижали. Руки были холодные, с острым, едким запахом. С другой стороны желоба над ним нависла другая пара рук. Ярко блеснул металл. Шейд не успел вскрикнуть, а лезвие уже скользнуло по животу, аккуратно сбривая шерстку. Он посмотрел на свою выбритую кожу. Как новорожденный, голый и слабый.

Руки отодвинулись, и пол желоба стал с жужжанием двигаться. Сквозь стеклянный колпак Шейд видел, что миновал двух человек и стал приближаться к следующим.

Сердце бешено забилось от страха. Пол остановился. Шейд забил ногами, отчаянно царапал стекло, но на нем не осталось никакого следа. Он с трудом повернулся и увидел стенку, которая отгораживала его с другой стороны. Принялся колотить в нее, и боль пронзила плечо. Преграда не сдвинулась с места.

— Марина! — позвал он. — Марина! Ответа не было. Шейд надеялся, что ей удалось ускользнуть и теперь она парит под потолком, беспомощно глядя вниз.

Пальцы в перчатках сомкнулись вокруг него, и он закричал от ужаса. Вторая рука протянулась к нему, сжимая пальцами что-то длинное и очень острое — длиннее, чем сосновая иголка, способное проткнуть его насквозь. Его снова положили на спину. Но даже сопротивляясь, Шейд понимал, что это бесполезно: эти руки могли легко сломать ему кости, если бы захотели; он ощущал грубую силу каждого пальца. Он отчаянно закричал, когда увидел, что игла приближается. Ее острие ткнуло в оголенную часть живота, но не двинулось дальше. Шейд с облегчением увидел, как иглу вытащили. Руки отпустили его.

Он посмотрел на живот — на месте укола вспухал крошечный волдырь. Он потрогал это место кончиком крыла и почувствовал, что оно плотное и онемевшее, как будто чужое.

Пол снова стал двигаться. Измученный Шейд перекатился на живот и прижал крылья к телу, тщетно пытаясь унять дрожь. Он смотрел на людей, к которым приближался, — их лица были странно искажены стеклом. Они избегали его взгляда. Почему? Он хотел спросить, но их глаза были пусты и сосредоточены на работе. С болью он рассматривал лица людей в белых халатах, не находя в них и следа сострадания. Он для них ничего не значил. Глубокая тоска охватила его — ведь летучие мыши считали людей своими друзьями, думали, что люди придут к ним на помощь, а те обращаются с ними как с неодушевленными предметами.

За стенками с обеих сторон было слышно хриплое дыхание летучих мышей.

— Эй! — окликнул он летучую мышь, которая была впереди. — Как тебя зовут?

Ответа не было

— Что они с тобой сделали?

В ответ он услышал только стон. Шейд задрожал. Может быть, лучше не знать, что его ждет.

Он приближался к следующим людям, глядя на круглые отверстия, ожидая, что сквозь них просунутся руки с неведомыми ужасными инструментами. Ему не пришлось долго ждать. Одновременно с обеих сторон в его отсек просунулись четыре руки, и Шейд начал бороться. Оскалив зубы, он вцепился в пальцы, стараясь прокусить перчатки и расцарапать до крови. Он дрался и с удовлетворением услышал, как человек вскрикнул от боли. Одна пара рук отдернулась.

— Хватит! — прохрипел Шейд.

Но рука вернулась, держа тонкую металлическую палку, и Шейд сразу догадался, что это такое. Он метался из стороны в сторону, стараясь увернуться от нее, но в конце концов палка слегка задела его хвост, и он почувствовал, как по телу распространяется знакомое онемение. Он обмяк, задыхаясь.

Его опрокинули на спину, приложили что-то металлическое к выбритому месту на животе. Шейд поднял голову, чтобы увидеть, что происходит, но руки мешали ему. Он увидел другую иглу — в нее было продето что-то вроде длинного жесткого волоса — и с ужасом понял, что к его животу пришивают кусочек металла. Он смотрел, как острие протыкает кожу и выходит обратно, но почти не чувствовал боли, казалось, что сквозь кожу проталкивают что-то тупое. Игла ходила туда и сюда, пришивая металлический кружок к его животу. Потом что-то острое обрезало волосок. Руки отодвинулись.

Теперь он смог как следует все разглядеть. Из его живота торчала круглая металлическая петля.

Он осторожно потрогал ее когтем. Она свободно качалась из стороны в сторону и при этом выглядела так, будто всегда была частью его тела. Вокруг этого места пульсировала тупая боль. Он вспомнил, как завидовал Марине и Фриде, потому что у них были кольца, как страстно он мечтал, чтоб и у него было такое кольцо — вещь, которую люди раздавали как свое благословение. Но эту штуку, которую к нему прикрепили, он всем существом воспринимал как нечто чужеродное, неестественное. Он ее ненавидел.

Шейд еще не успел сообразить, что к чему, как двинулся дальше, а когда остановился, еще одни человеческие руки нависли над ним. Они держали другой кусок металла. Это был небольшой диск, который прикрепили короткой цепью, продев ее сквозь петлю на животе. Шейд толкнул диск ногами и почувствовал, какой он удивительно тяжелый.

— Это все? — хрипло спросил он летучую мышь, которая двигалась по желобу впереди него, но в ответ он услышал крик боли. Его снова охватил ужас. Что еще ожидает его?

Пол желоба снова зажужжал, двинулся дальше и приблизил Шейда к группе людей. Не в силах отвести взгляда, он смотрел на руки, протягивающиеся к отверстиям. Они сжимали щипцы, похожие на челюсти какого-то злобного хищника. Он рванулся в сторону, но руки толкнули его обратно и крепко обхватили, удерживая на месте. Двузубый инструмент придвинули прямо к его голове.

— Нет! — пронзительно завизжал Шейд. — Не надо! Пожалуйста!

Он прижал уши, съежился, стараясь стать совсем маленьким, крепко зажмурился, как новорожденный детеныш. Щипцы коснулись внешнего края уха. Шейд услышал щелчок, и дикая боль пронзила его. Ему показалось, что бешено колотящееся сердце сейчас выпрыгнет из груди. Но руки с инструментом отодвинулись, и худшее осталось позади, оставив лишь дрожь воспоминания. «Спасибо», — вяло подумал он. По крайней мере все кончилось. Люди не убили его.

Но они оставили что-то на его ухе. Шейд помотал головой, стараясь стряхнуть это. Нечто маленькое, холодное и тяжелое было продето сквозь ушную раковину. Он завертел шеей, пытаясь увидеть, что это, и не смог.

Вдруг пол желоба наклонился, передняя стенка открылась, и Шейд неуклюже упал в темноту. Он сильно стукнулся об пол, а когда поднял голову, увидел вокруг множество летучих мышей, которые угрюмо разглядывали его. Все они тяжело дышали, как будто пролетели большое расстояние. Шейд обнаружил, что находится в большом черном контейнере без единого отверстия, кроме того, через которое он только что свалился. Он повернулся к летучим мышам, некоторые из них оказались знакомыми — он видел их в лесу, хотя и не запомнил имен. Он заметил у них на ушах металлические заклепки, уловил блеск металлических дисков, прикрепленных к их животам. Их всех постигла одинаковая участь. Шейд опустил глаза и оглядел себя: его тело было в ушибах и ссадинах, будто он пережил сильный шторм. Его охватило уныние.

— Шейд!

Какая-то летучая мышь радостно бросилась к нему, уткнулась носом в шею и стиснула в объятиях.

Шейд узнал запах, мускулистое тело и блестящую серебристую шерсть.

— Чинук! — удивленно воскликнул он с неподдельной радостью. — Ох, Чинук, ты задушишь меня…

— Извини, — сказал Чинук, ослабляя хватку. Он обернулся к остальным. — Эй, послушайте, с нами Шейд Сереброкрыл! Он настоящий герой и, наверное, знает, что происходит!

Шейд от изумления открыл рот. Чинук назвал его героем? Это что, шутка? Но по тому, с какой надеждой Чинук смотрел на него, он понял, что тот говорит всерьез. Шейд улыбнулся, но потом увидел, что другие тоже повернулись к нему с ожиданием в глазах. Он глубоко вздохнул. Вряд ли у него есть объяснения, которых они ждут.

— Как мы оказались здесь? — спросила светлосерая летучая мышь.

— Они забрали вас, пока вы спали, — сказал Шейд. — Унесли сотни летучих мышей. Люди пришли в лес и сняли вас с веток.

— А мои родители? — спросил Чинук, и Шейд уловил в его голосе оттенок страха.

Шейд кивнул:

— И их тоже. Они, должно быть, в другой клетке, — прибавил он обнадеживающе.

— Но откуда ты знаешь? — спросила другая летучая мышь. — Никто из нас ничего не помнит. Мы проснулись, и люди… стали делать с нами… сам знаешь что…

— Меня не взяли, когда брали вас. Мы проснулись в лесу и увидели, что вы пропали. Поэтому на следующий день я отправился вас искать. Я нашел выход из леса — это ручей. — Сейчас было совсем неуместно рассказывать про сов и про Гота, и Шейд пропустил это. — Попав в эту комнату, я увидел, что люди делают с вами. Они поймали меня, когда я подлетел слишком близко. — Он почувствовал, как его горло сжалось. — Может, и Марину тоже поймали. — Он мог лишь надеяться, что она держалась под потолком и, может быть, сумела найти путь обратно в лес, чтобы рассказать обо всем остальным.

— Марина была вместе с тобой? — спросил Чинук. Шейду показалось, что он обрадовался.

— Да.

Чинук придвинулся ближе и спросил, понизив голос:

— Значит, она скучала по мне?

Шейд посмотрел на него, удивленный тем, что Чинук может спрашивать об этом в такую минуту.

— Видишь ли, я совершенно уверен, что нравлюсь ей, — доверительно сообщил Чинук.

— А что это за штуки они к нам прицепили? — спросила бахромчатая летучая мышь, показывая на металлическую заклепку на ухе.

— Я не знаю, — ответил Шейд.

— А эти тяжелые диски, они для чего?

— Я не знаю, — снова сказал Шейд, чувствуя, что не сможет успокоить их.

— Если бы Аркадия была здесь, она бы ответила! А ты просто болтун. Ты ничего не знаешь!

— Я знаю, что мы должны выбраться отсюда, — взорвался Шейд. — Кто-нибудь из вас пытался это сделать?

— Нет.

«Отлично, — подумал Шейд, — от вас никакой пользы. Неужели опять я один должен все делать?»

— А зачем нам выбираться отсюда? — спросил длинноух с кольцом. — Может быть, это часть Обещания?

— Ладно, тогда оставайтесь, — отрезал Шейд. — А я собираюсь отсюда выбраться. Кто со мной?

Некоторое время все подавленно молчали.

— Я.

Это был Чинук.

Шейд облегченно вздохнул и с благодарностью посмотрел на него:

— Тогда пойдем.

Он поспешил к единственному отверстию и просунул в него голову. Перед ним была почти вертикальная труба, наверху выход из нее был закрыт стеклом.

Вдруг Шейд увидел, как по трубе вниз летит какой-то златокрыл, и отодвинулся в сторону, пропуская его. Это была не Марина. Шейд испытал одновременно и разочарование, и облегчение. Если она свободна, значит, сможет чем-нибудь помочь им. Как именно — он не мог даже представить.

Неожиданно весь контейнер закачался. Сбоку выдвинулась панель и закрыла отверстие. Внезапно наступившая темнота повергла летучих мышей в панику.

— Что происходит? — вопили одни.

— Я не выдержу! — кричали другие.

Их голоса перекрывали друг друга, становясь все более напряженными и надрывными. Шейд пытался успокоить товарищей по несчастью. Эхо-зрением он стал внимательно разглядывать панель и тут услышал отчетливый металлический щелчок, исходящий из маленькой дырочки, находящейся чуть выше.

— Чинук, подтолкнешь меня, ладно?

Он взобрался на спину Чинуку и встал на ноги. Ему удалось дотянуться до дырочки и просунуть в нее коготь. Навалившись всем своим весом, он попытался сдвинуть панель, но ничего не вышло. Она была наглухо заперта.

Контейнер болтался из стороны в сторону, и Шейд, свалившись со спины Чинука, ударился об пол. Он слышал тяжелые шаги людей. Их куда-то несли. Послышался свистящий шум открывающейся двери. И тут же стало намного холоднее. В такт шагам слышалось легкое поскрипывание.

Снег.

— Мы снаружи, — услышал он шепот Чинука.

Сердце Шейда разрывалось от тоски. За стенками контейнера лежал целый мир, и если бы он мог выбраться, он бы расправил крылья, поднялся в воздух, и люди никогда не поймали бы его. Он заколотил крыльями о стену, но боль быстро привела его в чувство. Не стоит зря тратить силы.

Шаги стали громче, гулко отдаваясь эхом. Стало немного теплее, видимо, теперь они находились внутри какого-то помещения. Со стуком контейнер опустили на пол. Их сильно тряхнуло, и Шейд повалился на Чинука.

Снаружи тоже доносились голоса летучих мышей, сливающиеся в неясный стон. Что-то похожее Шейд слышал очень давно в эхо-хранилище, куда Фрида привела его послушать древние истории, — сотни шепчущих голосов. Неужели это все, что от них вскоре останется?

Он почувствовал, что Чинук жмется к нему. Вдруг раздался очень громкий скрежещущий звук, и Шейд содрогнулся. На несколько секунд повисла тяжелая тишина. Затем он ощутил глубокую, мощную вибрацию, которая сотрясала воздух, пол контейнера и все тело до последней косточки. Шейд чувствовал себя запертым в животе огромного механического чудовища.

Минуту спустя Шейд ощутил стремительное движение воздуха, уши заложило. Он сглотнул и посмотрел на Чинука. Оба были слишком напуганы, чтобы произнести хоть слово. Вибрация стала сильнее, теперь она, казалось, пронизывала до мозга костей.

Они двигались — не только контейнер, но и все, что находилось вокруг. Шейду казалось, будто пришло в движение нечто огромное и мощное — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Клетка наклонилась, и Шейд инстинктивно вытянул крылья, чтобы сохранить равновесие.

Летучие мыши подавленно молчали, некоторые что-то тихо бормотали, может быть, молились Ноктюрне. Шейд был в полной растерянности, и ему стало стыдно. Нет чтобы подумать и что-нибудь предпринять! Но он мог лишь ждать, что произойдет дальше. Вскоре вибрация ослабела, и Шейд почувствовал знакомую невесомость. — Мы летим, — сказал он.

Марина вцепилась когтями в обшивку летающей машины, поднявшейся в ночное небо. Она понимала, что долго в таком положении не продержится. Ветер толкал ее, свистел в ушах. Чуть в стороне в металлическом корпусе машины была маленькая выемка; если до нее добраться, то она сможет защитить ее от ветра. Правда, при этом рискуешь сорваться и упасть, но если не двигаться, тогда уж наверняка сдует.

Марина собралась с духом и приподняла левую лапку. Тотчас же ветер оторвал ее и швырнул назад. Совсем рядом послышался рев пропеллера — винт чуть не разрубил ее пополам. Падая, она увидела, что летающая машина уже далеко и поднимается в небо все выше и выше.

— Нет! — закричала она и бросилась следом.

Теперь машина казалась не больше птицы, ее огни мигали вдалеке, унося Шейда прочь. Тихий стон отчаяния сорвался с губ Марины. Она смотрела вслед летающей машине, пока та не исчезла из виду, и поняла, что это самое сокрушительное поражение с тех пор, как собственные родители прогнали ее из колонии.

Увезли, они его увезли!

Вытянув крылья, Марина стала, медленно кружась, спускаться вниз. Она все видела — как Шейда ударили металлическим шестом, а потом заперли в желобе. Из-под потолка она смотрела, как его тело передвигается под стеклом, попадая из одних рук в другие. Она видела блеск металла, слышала его крики. Потом Шейда бросили в большой контейнер. Люди закрыли его, подняли и понесли к двери. Она незаметно последовала за ними, проскользнула в раскрывшуюся дверь и оказалась снаружи, в зимних сумерках.

Шел снег. Люди несли контейнеры по дороге, в конце которой стояла огромная летающая машина. Марина испуганно попятилась, когда их стали загружать в чрево машины.

«Трусиха, — с отвращением подумала она. — Шейд стал твоим другом, когда никто не хотел иметь с тобой дела; благодаря ему ты обрела новый дом, вошла в семью сереброкрылов. Надо было лететь внутрь хма-шины. Тогда, по крайней мере, ты была бы с ним, а не смотрела, как он исчезает вдали».

На юг, вот куда летела машина. Точно, прямо на юг. Внизу она разглядела очертания того самого здания. Но теперь оттуда не доносились волшебные голоса летучих мышей, ничто не манило ее внутрь. Всего-навсего огромное здание из камня и металла, точно такое же, как другие.

«Свободна, — подумала она с горечью. — Теперь я свободна». Но никогда еще Марина не чувствовала себя менее свободной. Рассказать все Фриде, рассказать Ариэли — только об этом она и думала. Нужно вернуться к ним. Они вместе должны покинуть этот проклятый лес. Фрида что-нибудь придумает. Они полетят на юг, догонят самолет, найдут Шейда. Да, точно. Найдут Шейда.

Она узнала участок крыши, над которым они пролетали, когда впервые добрались сюда, и через несколько минут заметила один из порталов. Марина устремилась к нему, но потом испуганно притормозила. Если она проникнет внутрь, то уже не сможет выбраться обратно. Нужно найти способ снова попасть наружу.

Она с ненавистью посмотрела на здание.

Как же ей хотелось разрушить его!

Марина скользнула к земле и выбрала самый большой камень, который сумела поднять. Зажав его когтями, она снова поднялась вверх, прицелилась и бросила камень на крышу. Затаив дыхание, она следила, как он ударился о стекло. Ничего. Даже трещинки не осталось. Она схватила другой камень, с трудом поднялась в воздух и бросила его в то же самое место. Он отскочил, не причинив крыше никакого вреда.

Делать нечего. Придется воспользоваться порталом.

Он открывается только в одну сторону, объяснял ей Шейд. Но Марина не собиралась снова становиться пленницей. Она огляделась вокруг и наконец увидела то, что искала. Палку, толстую и не слишком длинную. Марина схватила ее и полетела к порталу. Она пыталась вспомнить, как это было в прошлый раз, насколько быстро они преодолели расстояние до конца туннеля. Прежде чем спускаться, она чуть задержалась на краю. Потом сделала глубокий вдох, расправила крылья и ринулась вниз.

Искры вылетали из-под ее когтей, когда она задевала ими стенки туннеля. Крыльями она старалась упереться в стенки, чтобы хоть немного притормозить. Медленнее, медленнее… уговаривала себя Марина. Эхо-зрением она уже видела конец шахты — металлический клапан, который открывался только в одну сторону, стремительно приближался. Если она подлетит к нему на большой скорости, то проскочит насквозь, и это будет конец — ей уже не выбраться обратно.

Марина еще сильнее уперлась крыльями в стенки шахты, цепляясь когтями за металл, и…

Клапан качнулся вверх, когда она приблизилась к нему и протиснулась в его отверстие. Марина быстро всунула палку в щель и закрепила клапан. Он чуть опустился и замер, поскрипывая. Палка немного проскользнула, потом остановилась.

Сквозь входное отверстие Марина увидела лес.

Она вернулась.

Но теперь она сможет выйти оттуда.

Стоя на спине Чинука, Шейд направил звуковой луч в маленькую дырочку на металлической панели контейнера. Вернувшееся эхо показало ему сложную конструкцию из нескольких деталей. Что-то вроде замка. У людей должен быть инструмент, который можно просунуть в дырочку и открыть замок. А Шейд может воспользоваться своим инструментом — звуком. И сделать то же самое.

Он не знал, что его ждет по ту сторону панели, но больше не хотел оставаться внутри. Летучие мыши скорчились на полу — одни подавленно молчали, другие что-то невнятно бормотали.

— Ты можешь это открыть? — спросил снизу Чинук.

— Попробую.

— Ты сумеешь, — уверенно сказал Чинук. — Я видел, как ты двигал камни. У тебя получится.

— Спасибо, — сказал Шейд, тронутый его верой.

Он послал узкий звуковой луч в отверстие и услышал, как тот отскочил от металлических кусочков, слегка сдвинув один или два. Тут он понял, какие детали нужно повернуть: вот эти три, причем одновременно. Он сделал глубокий вдох, прицелился и послал тройной луч. Раздался резкий щелчок, панель слегка дрогнула.

— Я сделал это, — прошептал он и повторил уже громче: — Я сделал это! Замок открылся!

Летучие мыши снизу смотрели на него.

— Но мы не знаем, что там, снаружи, — сказал длинноух с кольцом. — Может, лучше остаться здесь?

— Вдруг так и должно быть? — с надеждой спросила другая летучая мышь. — Аркадия говорила: «Все, что делают люди, — это часть замысла!»

— Значит, вы видите в этом что-то хорошее? — с горечью сказал Шейд. — Они резали и кололи нас, прикрепили к нашим телам эти штуки. Разве вы не помните, как это было больно?

Ужасные стоны, которые он слышал в той комнате, до сих пор звучали в его ушах.

— Но, может, было задумано, чтобы мы претерпели страдания. Может быть, это испытание, проверка? — возразил длинноух.

— Может быть, — сказал Шейд, и на мгновение ему тоже захотелось лечь на пол, замереть и ждать. Где сейчас его отец? Что с ним? Как бы он хотел, чтобы Кассел оказался рядом…

Шейд оглядел летучих мышей и вздохнул.

— Панель открыта, — сказал он. — Кто хочет, может отсюда выйти. Пойдем, Чинук, мы уходим.

Он увидел, как дрожь колебания прошла по телу Чинука, но все же он последовал за Шейдом. Вместе они вцепились когтями в панель, навалились на нее всей тяжестью и толкнули. Она отодвинулась медленно, но мягко, и снаружи оказалась…

Еще одна стена, преграждавшая выход.

Шейд с беспокойством оглядел ее и обнаружил, что это другая панель. Точно такая же, как и первая, и тоже с маленьким отверстием замка.

— Это другая клетка, — сказал он.

Он смутно слышал, как летучие мыши вокруг что-то невнятно бормотали, взывали о помощи.

— Я могу открыть и этот замок, — сказал Шейд.

— Что толку? — простонал сзади какой-то серо-крыл.

— Там, наверное, еще одна клетка, — сказал его сосед. — И как мы выберемся из нее?

— Нам никогда не выйти отсюда, — захныкал длинноухий.

— Это лучше, чем сидеть здесь и ждать, — сердито сказал Шейд.

Он снова запрыгнул на спину Чинука и обследовал замок. Глупцы! Плевать, что они говорят; он собирается выбраться отсюда, пока его не убили.

Было ясно, что они находятся внутри летающей машины. И если он сумеет выбраться из всех этих клеток, наверняка там будет выход прямо в воздух. Обратно в большой мир, на свободу.

Замок немного отличался от предыдущего, но Шейд обнаружил такое же устройство из металлических деталей. Он глубоко вдохнул, прицелился и выстрелил звуковым лучом. По характерному щелчку он понял, что замок открылся. Вдвоем с Чинуком они стали отодвигать панель. «Наверное, за ней тоже испуганные и никчемные летучие мыши», — подумал он, поморщившись.

Они уже отодвинули панель на несколько дюймов, когда в образовавшуюся щель неожиданно просунулась огромная морда. Шейд увидел клыки и тотчас понял, что произошло.

Он открыл клетку Гота.

Шейд отскочил назад. Вместе с Чинуком они навалились на панель и стали толкать ее обратно.

— Кто это? — выдавил Чинук.

— Познакомься с Готом, — проворчал Шейд и, обернувшись через плечо, крикнул столпившимся позади летучим мышам: — Помогите нам!

Голова Гота уже просунулась в щель, и все, что Шейд и Чинук могли сделать, это удерживать панель, чтобы она не отодвинулась еще дальше. Если Гот ворвется внутрь, это будет конец.

Нескольким мышам удалось преодолеть страх, который охватил их при виде зубов Гота, и они навалились на панель позади Шейда и Чинука. Но Гот тоже давил на панель всем своим весом, его морда металась из стороны в сторону, он старался протолкнуть в щель все тело. Только не дать ему просунуть плечи, твердил себе Шейд. Если это случится, им не удержать его.

Голова Гота рванулась вперед. Шейд увидел злобный черный глаз едва не в дюйме от своего лица и содрогнулся, когда ощутил обжигающее дыхание каннибала. Страшно представить, что Гот натворит в клетке, если он быстро что-то не придумает!

Шейд убедился, что панель крепко держат, стремительно прыгнул вперед и вонзил зубы глубоко в щеку Гота. Тот отпрянул с криком боли и ярости, и панель захлопнулась прямо перед его носом. Гот взвыл, снова бросаясь на нее.

— Держите, — выпалил Шейд, с отвращением сплевывая. — Я закрою замок.

Гот всей тяжестью навалился на панель с другой стороны.

— Кто это? — заикаясь, спросила какая-то летучая мышь.

— Каннибал из джунглей. Его зовут Гот.

— Ты знаешь его?

Шейд только кивнул в ответ.

— Он питается такими, как мы. Нам нужна еще помощь.

Еще пять летучих мышей неохотно выступили вперед и стали удерживать панель, в то время как Гот колотил в нее снаружи, старался поддеть рычагом, чтобы открыть снова.

Шейд не знал, удастся ли ему закрыть замок, — одно дело открыть, но даже если он сумеет нащупать эхо-зрением нужные детали, хватит ли у него силы поставить их на место?

Он метнул в отверстие звуковой луч, но рычание Гота по другую сторону панели рассеяло его. Глаза в глаза они смотрели друг на друга сквозь крошечное отверстие в тонкой металлической панели.

— Я проглочу тебя живьем, Шейд! — сказало его жаркое смрадное дыхание.

Шейд не успел повторить свою попытку. Послышалось утробное механическое жужжание, и вдруг весь контейнер отклонился назад. Шейд пытался вцепиться в панель, но это было бесполезно. Он заскользил вниз и упал на других летучих мышей, махая крыльями и стараясь удержать равновесие.

Панель. Никто больше не держал ее.

Контейнер наклонился еще сильнее, и Шейд увидел, как панель дернулась, слегка приоткрылась, а затем толчками заскользила в сторону.

Гот, оскалив клыки, рванулся вперед, и в какую-то долю секунды Шейд заметил на его ухе заклепку. С живота каннибала свисал металлический диск, такой же, как у него самого, только гораздо больше размером.

Шейд оттолкнулся обеими ногами и вцепился Готу в подбородок, на секунду уведя смертоносные челюсти в сторону. Летучие мыши внизу смешались в барахтающуюся массу лап и крыльев. Гот был над ними, слюна стекала из его рта. Шейд увидел, как клыки каннибала погружаются в его шерсть, и закричал от боли, но тут что-то произошло.

Верхняя стенка контейнера открылась. Послышался оглушительный вой ветра, Шейда всосало потоком воздуха, и он стал падать. У него не было времени выровнять положение тела крыльями. Он улавливал только мелькание отдельных предметов: обширное пространство летающей машины, раскрытые, словно челюсти, широкие двери и за ними — ночное небо.

Вокруг него были сотни летучих мышей, несущихся к дверям из чрева летающей машины. Сопротивляться было невозможно, да Шейд и не хотел этого. Он избавился от Гота, освободился из контейнера.

Впереди было открытое пространство.

Марина не теряла даром ни секунды. Она не знала, как долго палка будет удерживать клапан открытым. Холодный воздух со свистом устремился в теплый искусственный лес. Марина бросилась вниз.

— Поторопитесь! — кричала она. — Мы должны уйти! Мы должны уйти отсюда! Сейчас!

С наступлением ночи все проснулись и охотились. Летучие мыши с удивлением поворачивались на ее голос. Но она не тратила времени на объяснения. Марина летела прямо к ручью, где любили охотиться сереброкрылы, там она нашла Фриду и Ариэль. Они с беспокойством смотрели на нее.

— Где ты была? — первым делом спросила Ариэль. Ее голос внезапно дрогнул от страха. — Где Шейд?

— Они забрали его, — выдохнула Марина, устраиваясь на ветке.

— Прежде всего успокойся, — строго сказала Фрида.

Но Марина только нетерпеливо помотала головой.

— Пожалуйста, не просите меня объяснять сейчас! Нам нужно идти.

— Что случилось с Шейдом? — настаивала Ариэль.

— Они забрали его вместе с остальными. Послышалось шуршание крыльев — это рядом с ними опустилась Аркадия. Ее брови были сердито нахмурены.

— Что все это значит? Вы сеете панику!

Когда Марина отдышалась и немного успокоилась, она быстро рассказала, как они с Шейдом плыли вниз по течению ручья через совиный лес и джунгли Гота. Она рассказала о комнате, в которой люди прикрепляли к летучим мышам металлические диски, о том, как они погрузили их в клетки и увезли на летающей машине.

Марина все время думала о палке, которая удерживала клапан: долго ли она выдержит?

— Нам нужно торопиться, — сказала она умоляюще. — Машина летит на юг, и там…

— Почему ты думаешь, что есть повод беспокоиться? — сурово спросила Аркадия.

Вопрос показался Марине таким абсурдным, что она не сразу нашлась, что ответить.

— Чем диски так уж отличаются от колец? — настойчиво продолжала Аркадия. — Мы радовались кольцам многие годы; а ведь это то же самое!

— Нет, у меня было кольцо. Оно было другое. Но то, что люди делали там, в той комнате, было отвратительно. Я это видела.

Она до сих пор ощущала запах страха и боли, наполнявший комнату, словно ядовитый туман.

Тем временем вокруг них собралась большая толпа. Летучие мыши с тревогой слушали рассказ Марины. Но голос Аркадии звучал громко и уверенно:

— Неужели ты думаешь, что знаешь о людях больше, чем сама Ноктюрна? Мы слабые, маленькие существа. Мы должны доверять предзнаменованиям и ждать. Как знать, может быть, сов поймали и держат здесь, чтобы небо было безопасным для наших братьев и сестер снаружи? И этот каннибал, о котором ты говоришь, возможно, тоже взят в плен для нашей пользы.

Марина умоляюще взглянула на Фриду и Ариэль, но те пристально смотрели на нее, будто хотели прочесть в ее глазах правду.

— Мы уходим, — сказала Фрида, — и если кто-то хочет с нами, идемте сейчас! — Она расправила крылья, и ее голос наполнил лес. — Все, кто хочет уйти отсюда, летите с нами! У нас есть основания думать, что люди причиняют нам зло! Решайтесь!

Марина, а за ней и Ариэль полетели за Фридой. Аркадия следовала за ними.

— Не слушайте их! — вопила она. — Они сами не знают, куда ведут вас! Они не избраны, они сеют страх и подозрения, искушают вас покинуть рай! Оставайтесь здесь!

Когда Фрида оповестила весь лес, лишь немногие решили лететь с ними, главным образом сереброкрылы, которые прибыли из Гибернакулума.

— Видишь? — торжествующе крикнула Аркадия. — Мы доверяем более великой силе!

— В таком случае, желаю вам всего хорошего, — сказала Фрида.

Звук тяжелых шагов наверху заставил Марину поторопиться. Два человека осторожно шли по металлической решетке на стеклянной крыше — прямо к порталу.

— Быстрее! — закричала Марина. — Они, наверное, узнали, что я открыла его!

С облегчением она увидела, что палка еще держится, хотя и дрожит от напряжения. Стена рядом с порталом дымилась, вой механизма стал каким-то натужным.

— Торопитесь! — кричала Марина, задержавшись на кромке клапана и пропуская остальных.

Она слышала, что люди уже совсем близко. Раздался стук металла о металл, как будто что-то подняли или опустили. Рядом с ней неожиданно отодвинулась панель, человеческая рука просунулась в отверстие и принялась шарить вокруг. Вот она нащупала палку, крепко обхватила ее и принялась тянуть.

Марина вонзила зубы в мягкую плоть, надеясь, что это чем-нибудь поможет.

Раздался вопль, и человек отдернул руку.

Марина увидела, как сквозь отверстие протиснулась Фрида, потом Ариэль, теперь была ее очередь. Но внезапно снова появилась человеческая рука, на этот раз она сжимала очень острую палку. Марина отскочила в сторону. Человек, яростно размахивая палкой, преграждал ей путь к выходу. Она слышала, как Ариэль зовет ее с вершины шахты.

Марина попятилась, выжидая и наблюдая, как острие вслепую наносит удары. Она увидела, как ее палка начала скользить и клапан слегка опустился. Марина бросилась вперед, клапан опустился и прищемил ей хвост. Она рванулась, вздрогнув от боли, когда ей немного ободрало кожу. Но выбраться удалось. Она раскрыла крылья.

Ариэль в тревоге ждала ее. Марина с трудом поднялась на верхушку трубы, оттуда они вместе устремились вниз по туннелю и ворвались в звездное небо.

От сильного удара холодного воздуха Шейд задохнулся. Он падал и падал, кувыркаясь через голову. Видел облака и не понимал, то ли летит им навстречу, то ли, наоборот, удаляется. Падал с такой скоростью, что опасался развернуть крылья, боясь, что ветер сломает их. Шейд едва мог дышать — ветер мгновенно выдувал воздух из его носа. Он задыхался от ветра.

Как можно падать на облака? Желудок, казалось, болтается из стороны в сторону. Шейда тошнило. Он почти ничего не видел и не понимал, звуковые изображения приходили смутные и размытые. Звезды над головой, это правильно? Да, точно. Звезды над головой. Отлично. Облака внизу? А вот это уже чепуха. Нельзя падать на облака.

Он рассуждал как новорожденный детеныш, стараясь разобраться, что происходит. Наконец ему пришло в голову, что он может находиться выше облаков.

Это все объясняло.

Шейду еще не приходилось бывать так высоко. Не удивительно, что тут так холодно. Непонятно даже, есть ли на такой высоте воздух. Он продолжал падать, но потом ему удалось осторожно вытянуть кончик крыла и сделать падение более устойчивым.

Над головой сияли звезды и ломтик месяца. Шейд камнем падал вниз и понял — это из-за диска. В контейнере ему большей частью приходилось стоять на четвереньках, и он не замечал его тяжести.

Постепенно Шейд еще больше раскрыл крылья. Ветер ударил снизу, они закрутились, как крылья ветряной мельницы. Внизу расстилалось белое море облаков. Он мчался навстречу облакам и не мог удержаться, чтобы не закрыть глаза и задержать дыхание, когда вошел в них. Он ощутил толчок, как будто врезался в мягкую землю. Какое-то время его с силой крутило и швыряло из стороны в сторону.

Шейд насквозь промок. Шерстка покрылась инеем, и он стал сильно дрожать. Ничего не было видно. Где теперь Чинук? Где Гот?

Внезапно стало теплее.

Не прошло и нескольких секунд, как крылья оттаяли, а затем высохли.

Он пролетел сквозь следующий слой облаков, затем — сквозь еще один, и потом его охватила такая же всепроникающая жара, какую он чувствовал в искусственных джунглях, где встретил Гота.

Шейд с тревогой посмотрел вверх. Сквозь просветы в облаках были видны звезды, и он попытался найти знакомые созвездия. Но звезды не соединялись в знакомые фигуры, все было не так. Его снова замутило.

Металлическая заклепка на его ухе начала петь.

Он с удивлением завертел головой. В сознании появилось изображение примитивной звуковой карты — простое расположение линий и точек. Наверное, город. Ночной город. Одно здание светится ярче остальных. Огромная глыба здания, не очень интересного на вид, с несколькими узкими сооружениями, расходящимися от него в разные стороны.

Помотав головой, Шейд попробовал отогнать изображение, но оно возникало в его сознании снова и снова.

Он прошел сквозь последний слой облаков, и перед ним раскинулось густое скопление огней. Город расстилался во все стороны до самого горизонта; он был даже больше, чем тот город, который Шейд видел на севере. Подлетев ближе, он заметил, что здания не столько высокие, сколько сияющие.

Под ним был целый город, но он видел лишь одно здание, оно затмевало все и казалось выше и ярче других.

Лети туда.

Эта команда настойчиво прозвучала в его сознании, и он поймал себя на том, что уже повернулся, ложась на курс. Шейд остановился. «Почему я должен делать это?»

Такое бывает: ты слушаешь голос, бесконечно повторяющий один и тот же приказ, и в конце концов делаешь это.

Лети к этому зданию.

Но зачем?

Лети туда.

Шейд не мог избавиться от голоса; он сведет с ума, если не выполнить требование.

Люди по какой-то причине хотят, чтобы он летел туда, и этого достаточно, чтобы не подчиниться. Но что если там его отец?

Лети туда.

Шейд устал, вес металлического диска тянул вниз. Нужно где-то приземлиться, так почему бы не на этом здании?

«Ты идиот», — сказал он себе.

Однако он сложил крылья и начал медленно снижаться. Вокруг он видел множество других летучих мышей, и все стремились к этому зданию.

Лети туда.

Несмотря на жару, Шейд дрожал, его прошиб холодный пот. Люди заманили их в искусственный лес волшебной песней летучих мышей. И он летел быстрее, чем кто-либо, не соображая, что делает. И посмотрите, что из этого получилось. Это просто другая ловушка.

Он не сделает этого. Не сделает.

Но что если это на самом деле часть Обещания? Что если отец ждет его там, надеется?

— Остановитесь!

Шейд услышал голос и только спустя мгновение понял, что кричит сам.

— Не летите туда! — снова и снова выкрикивал он сквозь ветер.

Но никто не слушал его. Казалось, летучие мыши привязаны к своей звуковой цели и видят только ее. Рядом пролетел златокрыл, и Шейд попытался остановить его. Даже ударил по крылу, чтобы привлечь его внимание, но тот посмотрел на него невидящими глазами и пролетел мимо.

— Не слушайте приказ!

Они снижались над городом, совсем недалеко от здания. Шейд видел, как летучие мыши тормозят и начинают кружить, собираясь приземлиться.

Вот они коснулись крыши.

Пламя вырвалось из их дисков, тонкие язычки огня меньше чем за секунду превратились в облако дыма и звука. Вслед за ними на просторную крышу приземлялись другие мыши, их диски сильно ударялись о камень и тоже взрывались, разрушая здание.

— Стойте! — завопил Шейд, чувствуя, как во рту у него пересохло. — Не приземляйтесь!

Но тщетно. В растерянности Шейд смотрел, как его сородичи один за другим присоединяются к фонтанам огня, летящих камней и металла. Они были словно загипнотизированы песней, которая звучала в их ушах, не в силах освободиться от ее власти. Воздух наполнился пронзительным воем гудков.

Шейд попробовал взлететь выше, подальше от летящих обломков. Черный дым щипал глаза, покрывал сажей шерсть. Крылья отяжелели.

Так вот в чем секрет колец! Вот что люди приготовили им! Его глаза сверкали отраженным пламенем. Он чувствовал полное опустошение. Ему придется умереть. Эта мысль пришла без всякого страха, просто как несомненный факт. Он не может всегда оставаться в воздухе.

Рано или поздно ему придется приземлиться.

Мимо Шейда, устремляясь к пылающей крыше, быстро пролетел большой сереброкрыл.

— Чинук! — закричал Шейд. — Не надо!

Чинук оглянулся, мгновение поколебался и полетел дальше. Из последних сил Шейд нагнал его, как раз когда они входили в облако дыма, и впился зубами ему в хвост.

— Эй! — взвизгнул Чинук и гневно сузил глаза. — Что ты делаешь?!

— Останавливаю тебя!

— Но я должен…

— Ты взорвешься! Посмотри вниз! Кто приземлился, взрывается. Мы несем огонь!

Казалось, Чинук только сейчас заметил пламя и грохот взрывов. Часть стены здания раскололась и рухнула на землю. Шейд огляделся и не увидел ни одной летучей мыши. Все они без колебаний ринулись к зданию, навстречу своей смерти.

— Давай убираться отсюда!

— Угу, — ответил потрясенный Чинук. — Мы приземлимся где-нибудь в другом месте.

— Нет, — обреченно сказал Шейд. — Нельзя. Как только этот диск обо что-нибудь стукнется, он взорвется.

— Но когда-нибудь нам все равно придется приземлиться.

Что делать? Как сделать так, чтобы не произошло взрыва? Опуститься на что-нибудь мягкое, очень мягкое. На воду? А подстилка из листьев подойдет? Шейд не хотел рисковать. С чувством вины он подумал, как было бы здорово, если бы здесь оказалась Марина. Она бы тоже что-нибудь предложила или, по крайней мере, сказала бы ему, что его идеи дурацкие. Времени почти не осталось. Проклятый диск тянул вниз, и Шейду приходилось махать крыльями изо всех сил, чтобы не терять высоты.

— Надо как-то сорвать его, — сказал Шейд.

— Как?

— Откусить. — Он задумался. — Ладно, Чинук, я подлечу к тебе снизу и попробую перекусить цепь. Тебе придется держать еще и мой вес

Чинук с сомнением посмотрел вниз на землю:

— Я падаю слишком быстро!

— Найди теплый поток воздуха и постарайся подняться вместе с ним, — сказал Шейд. «Наверное, сделать это будет не очень трудно, — подумал он, — здесь такая жара». — Вот здесь. Чувствуешь? Только не потеряй его, он поможет нам удержать высоту. А я подлечу снизу и схвачусь за тебя. Готов?

Он не представлял себе, как это произойдет. Вдруг, если он уцепится за Чинука, сработает его собственный диск? Нет, вряд ли. Диск стукался о пол контейнера, о его собственное тело, когда он выпал из самолета. Видимо, он реагирует только на удар о твердую поверхность, вроде камня или металла.

Шейд подлетел к Чинуку и заметил, как тот напрягся.

— Сложи крылья! — крикнул Шейд.

Чинук прижал крылья к телу, и в эту долю секунды Шейд затормозил и когтями вцепился в него, стараясь не удариться о диск, который свободно свисал с живота Чинука. Он оказался у правого бока, и ему пришлось наклониться, когда над ним снова забили крылья. Никто не взорвался. Они снижались. Чинук изо всех сил бил крыльями, стараясь сохранить равновесие. Шейд чувствовал, как напряглись его мускулы.

— Ты здорово отъелся, — проворчал он. — А был таким маленьким и легким!

— Но ты большой и сильный, Чинук, — ободряюще сказал Шейд. — Для тебя это пустяковое дело.

— И правда.

Они падали довольно быстро, и Шейд понимал, что времени у них осталось совсем мало. Хорошо еще, что заклепка в ухе перестала петь. Он передвинулся чуть ниже, стараясь дотянуться до цепи, удерживающей диск. Попробовал грызть ее зубами, но на ней не осталось никаких следов. Ничего не выйдет. Шейд посмотрел на проволочную петлю, вшитую Чинуку в живот.

— Мне придется вырвать его вместе с петлей.

— Что?

— Стежки. Я разорву их.

— Ты уверен?

Шейд не стал тратить время на разговоры. Он впился зубами в кожу Чинука, стараясь подцепить аккуратные стежки. Нащупал один, потом другой. Он ощущал во рту солоноватый вкус крови и чувствовал боль, пронизывающую напряженные мускулы Чинука. «Прости, — думал он, — прости. Ведь другого выхода нет». Три стежка он уже прокусил, его мордочка была вся в крови. Последний стежок оторвался под тяжестью диска, и Шейд увидел, как он падает вниз.

— Есть! — крикнул он, отцепился от Чинука и расправил собственные крылья. Внизу со страшным грохотом взметнулся столб пламени. Шейд испугался, как близко они оказались от земли.

— Теперь давай оторвем мой, — сказал Шейд. Он боялся, что Чинук растеряется, беспокоился, что ему не удержать вес такой крупной летучей мыши. Беспокоился, что ему не хватит высоты.

— Шевели крыльями, я захожу снизу! — пронзительно крикнул Чинук.

Шейд почувствовал, как в шерсть вцепились когти, и чуть не опрокинулся от дополнительной тяжести. Он шире развернул крылья и что было сил молотил ими, стараясь удержать высоту. Медленно, но неотвратимо их несло к городу. Он взял курс на деревья, которые вырисовывались в отдалении. С высоты они выглядели такими уютными и гостеприимными, что Шейду страстно захотелось спрятаться в них и уснуть.

Зубы Чинука впились в него, и он вздрогнул. Попытался представить, что диск уже оторвался и падает. Горячий воздух толкнул его к земле, и Шейд, сопротивляясь, бешено забил крыльями.

— Чинук!

— Еще немного!

— Чинук, отцепись, мы сейчас упадем!

— Осталось всего два…

— Отцепляйся!

Чинук послушался. Шейд глянул на свой живот и увидел, что диск болтается всего на одном стежке.

«Падай, — думал он, — падай же!»

Шейд скользил над вершинами деревьев, так близко, что видел капельки, искрящиеся в чашевидных листьях. Диск стукнулся о них, и Шейд сжался от страха, но ничего не случилось, совсем ничего. Вдруг между деревьями образовался просвет, и он увидел длинную ленту илистой протоки. Шейд понесся к ней, широко раскрыв крылья и отчаянно молотя ими. Наконец он опустился на воду, от которой поднимался пар, и зажмурился, ожидая взрыва.

Ничего.

Чинук осторожно приземлился на берег.

— С ума сойти! Ты не взорвался, — произнес он скорее с удивлением, чем с облегчением.

— Он еще здесь, — тяжело дыша, прошептал Шейд. — Ты можешь поднырнуть снизу и перекусить последний стежок?

— Лучше выберись на берег.

— Я не хочу рисковать. Пожалуйста, Чинук. — Он уже чувствовал, как тяжесть диска тянет его на дно, но не хотел слишком сильно грести крыльями — вдруг от этого диск взорвется.

— Я не люблю воду, — сказал Чинук.

— Не больше, чем я, — сказал Шейд, теряя терпение. — Иди сюда и отцепи от меня эту штуку!

Чинук с отвращением принюхался к маслянистой воде. Она была покрыта слоем гниющих листьев и травы и источала запах разложения. Чинук вздохнул, крепко прижал крылья к телу и осторожно погрузился в воду, держа голову над поверхностью.

Когда он наконец добрался до него, Шейд печально подумал: «Почему ты не Марина?» — и тут же почувствовал себя виноватым.

— Спасибо, Чинук.

— Ты хочешь, чтобы я поднырнул снизу?

— В общем, да.

Чинук сделал глубокий вдох и погрузился под воду. Шейд почувствовал толчок в живот. И тотчас же Чинук вынырнул рядом.

— Что-то царапнуло меня там, внизу!

— Ты уверен?

Шейд невольно поджал ноги. Взгляд Чинука метался по поверхности воды. Но сквозь мутную воду было невозможно что-либо разглядеть.

— Может, это был просто кусок коры или еще что-то в этом роде, — сказал Шейд.

Тут что-то коснулось его хвоста. Нечто быстрое, чешуйчатое и длинное.

— Это не кора!

Чинук уже вовсю улепетывал к берегу.

— Диск! — прошипел Шейд. А вдруг он взорвется, если выбраться на берег? Немного в стороне он увидел на поверхности воды длинную борозду, потом показалась голова с выпуклыми глазами, а за ней — скользкая чешуйчатая спина в несколько футов длиной. Это было что-то вроде рыбы, но такой он еще никогда не видел. Одни зубы чего стоят! Большие треугольные зубы в широко раскрытой пасти.

Существо скрылось под водой. Где оно сейчас? Возможно, прямо под ним. Ожидание.

Нет, это уже слишком! С диском или без диска, но он вылезет отсюда. Шейд стал грести к берегу. Но на полпути его неотвратимо потянуло вниз. Барахтаясь, он ничего не видел в мутной воде, но, ощутив внезапную боль около живота, догадался, что это рыба тащит его.

Диск оказался в ее пасти.

Шейд сопротивлялся, но намокшие крылья были бесполезны, и рыба с силой тянула его в глубину. Он отчаянно рванулся и вдруг почувствовал, что последний стежок порвался. Он был свободен. С огромным трудом Шейд прижал крылья к телу и бешено забил ногами, медленно поднимаясь на поверхность. Рыба могла бы в секунду настичь его, если бы захотела.

Наконец он вынырнул, огляделся и увидел скорчившегося на берегу Чинука. Увидел облегчение, отразившееся в его глазах.

Но прежде чем Чинук успел вымолвить хоть слово, Шейд услышал приглушенный, но мощный звук взрыва. Вода вскипела, выбросив в воздух колоссальный столб песка и грязи. Шейда подбросило чуть ли не до верхушек деревьев. Он быстро раскрыл крылья и спустился к Чинуку.

Некоторое время они молча наблюдали, как вода медленно успокаивается. Потом Шейд поднял глаза к вершинам деревьев, незнакомым звездам, прислушался, как перекликаются в чаще неведомые животные — таинственные вопли, уханье, карканье.

Совершенно незнакомый, не похожий на другие лес. Деревья были высокие и голые — стволы без ветвей и листьев, высотой футов пятьдесят или больше, а потом раскидывались роскошным куполом. Под ними росли цветы, лианы, обвивающие стволы, и другие растения, которые, казалось, находили точку опоры на коре и вьющихся стеблях. Некоторые листья смутно напоминали северные растения, но были более мясистыми, с восковым блеском.

Шейда охватил страх. Он уже видел похожий лес в человеческом здании. Странные звезды, удушающая жара, все сходится. Он произнес это слово тихо, будто боялся, что оно обретет больше силы:

— Джунгли.

Люди сбросили их на родину Гота.

После теплого искусственного леса зимняя ночь казалась пронизывающе холодной. Марина чувствовала, как вся решимость, вся энергия покидают ее. Дрожа, она обернулась к зданию. Что если Аркадия права? Что если в самом деле им готовят славное, прекрасное будущее, а она совершила ужасную ошибку?.. Марина отбросила такие мысли; нет, ведь она видела, что люди делали с летучими мышами — обращались с ними как с неодушевленными предметами.

Когда они добрались до небольшого соснового леса, Фрида приказала остановиться, и все повисли на ветках, тесно прижавшись друг к другу. Марина жалась к Ариэли в поисках тепла.

— Мы должны решить, что будем делать, — сказала Фрида, — и быстро.

Марина оглядела их маленькую группу. Кроме Фриды, Ариэли и ее самой было еще шестеро, они выглядели замерзшими и испуганными.

Как будто прочтя ее мысли, Фрида сказала:

— Кто хочет, может вернуться. Я не стану никого удерживать. Вы должны поступить так, как считаете нужным.

Самец по имени Виндслинг неуклюже передвинулся:

— Почему бы нам не вернуться в Гибернакулум?

Такое решение на минуту показалось ей привлекательным. Марина почувствовала теплое убаюкивание, успокоение. Вернуться в безопасную пещеру за водопадом, сложить крылья, уснуть и забыть обо всем до весны…

— Шейд, — сказала она. — Я видела, куда отправилась летающая машина. На юг — юго-восток. Мы не можем оставить его.

Она посмотрела на Ариэль и увидела в ее глазах отражение собственного горя.

— Этот самолет уже очень далеко, — мягко сказала Фрида. — Он мог изменить курс.

— Я должна была лететь за ним, — всхлипнула Марина. — Если бы я была… более храбрая.

— Тогда бы ты не сумела предупредить нас, — напомнила ей Ариэль.

Добрые слова тронули Марину, и она расплакалась. Ариэль укрыла ее крыльями.

— Я понимаю, — успокаивающе сказала она. — В моей жизни бывало, что самцы улетали неведомо куда, не сказав мне ни слова.

Марина благодарно рассмеялась, потом закашлялась, вытирая слезы.

— Я считаю, что нашей целью должен быть Ги-бернакулум, — сказал Виндслинг. — Мне очень жаль твоего сына, Ариэль, и остальных, но Фрида права. Летающая машина может быть где угодно, она быстрее нас. И как мы можем надеяться найти ее? Даже если найдем, откуда мы знаем, что сможем помочь?

— Вы правы, мы этого не знаем, — сказала Ариэль. — Но я потеряла мужа, а теперь сына, уже во второй раз. Однажды я оставила его одного на смерть. Но больше так никогда не сделаю. Вы можете возвращаться в Гибернакулум, а я полечу за летающей машиной.

— Я тоже, — сказала Марина. Однажды она уже потеряла семью и теперь сделает все, чтобы это не повторилось. Ее терзало чувство вины. Ну почему она не забралась в самолет? Он летит быстро. Миллион взмахов крыльев за одну ночь — кто знает, как далеко он теперь? Но, по крайней мере, теперь ей не придется лететь одной.

— Это путешествие для меня слишком длинное, — сказала Фрида, — но я полечу с вами, пока крылья не откажутся мне служить.

Двое других согласились с ними, а остальные решили вернуться в Гибернакулум.

— Хорошо, — сказала Фрида. — Вы расскажете нашей колонии о том, что произошло. Скажите, чтобы никто не подлетал близко к этому месту, и предупредите других, кого встретите. Это место гибельно для нас. Удачи вам, и позвольте нам идти своей дорогой.

Когда Марина поднялась в воздух вслед за Фридой и Ариэлью, она увидела на востоке какое-то большое движущееся пятно. «Совы», — подумала она. Но мгновением позже они услышали, как от холода слегка поскрипывают крылья летучих мышей. Это была большая группа — числом не меньше сотни, и все они направлялись к зданию.

— Поторопитесь, — сказала Фрида. — Мы должны предупредить их!

Когда они подлетели ближе, Марина увидела, как Фрида улыбнулась.

— Это, если меня не обманывают глаза, Ахиллес Серокрыл.

Марина оторопела. Имя Ахиллеса Серокрыла было известно каждой летучей мыши в северных лесах — имя великого воина, сражавшегося в последнем восстании против сов пятнадцать лет назад. Несмотря на то что летучих мышей тогда разбили, о его храбрости и дальновидности ходили легенды, и почти все детеныши сражались в воображаемых битвах под его именем.

— Фрида Сереброкрыл! — крикнул величественный воин. Он выглядел старым, даже старше Фриды, но его крылья все еще были сильными и крепкими.

— Ахиллес, — сказала Фрида, — какая радость снова видеть вас! И какое утешение!

Они кружили рядом в воздушном приветствии.

— Все, что я могу дать вам, так это утешение. У меня плохие новости. Гибернакулум пал.

Казалось, Фриду ударили в самое сердце; на мгновение Марине показалось, что она перестала дышать, глаза ее затуманились.

— Совы, — прошептала она. Ахиллес кивнул:

— Они нарушили законы зимовки: нападают на все убежища, которые находят, и держат летучих мышей там в плену или выгоняют на улицу. Мои спутники, — он кивнул на окружавших его мышей, — уцелевшие, которых мне удалось собрать. Мы хотели разбудить вашу колонию, но опоздали. Мы видели, как ее осадили совы, их было слишком много. Они там словно в тюрьме, Фрида. Мне очень жаль.

Фрида быстро оправилась от удара. Марина никогда не видела предводительницу в таком гневе: глаза Фриды метали молнии, голос охрип от ярости.

— Такого подлого поступка они никогда еще не совершали! Напасть на зимующую колонию… Древние законы… они нарушили их!

Ахиллес устало кивнул и коснулся ее кончиком крыла:

— Я знаю, друг мой. Они хотят уничтожить нас и выбрали для этого самый простой и действенный способ.

Марина взглянула на Виндслинга и других, которые надеялись вернуться в Гибернакулум; их взгляды выражали растерянность и разочарование. Безопасное убежище стало тюрьмой. Хуже того, могилой. Она содрогнулась. Внезапно разбуженной от спячки летучей мыши придется бороться за жизнь. И первым делом ей нужно согреться, оттаять, а для этого нужно хорошо питаться. Но зимой мало пищи. Сон не был просто добровольным выбором — это жизненная необходимость. А если совы не выпускают летучих мышей на охоту, то до весны доживут немногие.

— Нужно вернуться и освободить их, — сказала Фрида.

Ахиллес покачал головой:

— Мы ничего не можем сделать. Нам надо лететь на юг.

— Но это моя колония! — вскричала Фрида.

— Я знаю. Но если вы отправитесь туда, они потеряют свою предводительницу, и вы уже не сможете им помочь. Нам нужно лететь на юг. Есть еще группы вроде нашей, которые направляются к Бридж-Сити.

Марина слышала об этом городе, крупнейшем убежище летучих мышей. Конечно, это был человеческий город, но там под большим мостом жила огромнейшая колония летучих мышей — миллионы и миллионы, которых десятилетиями никто не тревожил. «До тех пор, пока люди и их не поймают», — с горечью подумала Марина.

— Это наша последняя надежда, — сказал Ахиллес. — Мы соберемся там и объединим наши силы. Летите с нами.

— Мы как раз начинаем в равной степени опасный поиск, — сказала Фрида, и теперь была ее очередь рассказать Ахиллесу свою историю. С помощью Марины она рассказала Серокрылу о том, что они нашли в человеческом здании, и о том, что люди увезли летучих мышей на самолете куда-то на юг.

— Тогда нам по пути, — сказал Ахиллес. — Полетим вместе. Нынче слишком опасно лететь маленькой группой. Отряды сов повсюду. Две ночи назад мы потеряли в стычке пятнадцать бойцов.

— Хорошо, полетим на юг вместе, — согласилась Фрида.

«И найдем Шейда», — прибавила про себя Марина.

Гот летел над джунглями; чудесное тепло поднималось от земли и окутывало его крылья. Звезды, хвала Зотцу, образовывали знакомые созвездия: Ягуар, Двуглавая Змея, Глаза Подземного Царства сияли над ним.

Зотц наблюдает за ним. С помощью безмозглых людей он вернул его на юг.

Диск тяжело покачивался под ним.

Гот видел, что эта штука может сотворить. Когда его вынесло в небо, он последовал за маленькими летучими мышами к городу. Из любопытства он немного помешкал, когда их понесло к отдельно стоящему зданию.

Когда он увидел взрывы, то понял, в чем дело. Гот ненавидел людей, но невольно проникся к ним уважением. Они хотели использовать его для разрушения. Он не знал, что они настолько умны.

Заклепка в его ухе все еще пела. Здание, пела она ему в ухо. Небольшое приземистое здание на окраине города. Лети туда, настойчиво призывало изображение.

Как это похоже на людей — думать, что он настолько слабоволен и глуп! Тут они просчитались. Конечно, это сработало на маленьких летучих мышах, с ликованием бросившихся навстречу собственной гибели. А ведь они всегда восхищались людьми. Есть над чем посмеяться.

Однако, глядя на столбы дыма и пламени, которые получались от взрыва маленьких металлических дисков, Гот подумал: «Представляю, что бы мог сделать мой диск!»

Он использует его в своих целях, во славу Зотца.

Теперь он летел прочь от здания. Металлический диск был тяжел, но его крылья стали сильнее — сильнее, чем прежде, благодаря Зотцу. Он повернул в джунгли.

Гот был дома.

Где-то неподалеку зашуршал подлесок, и Шейд почувствовал, как земля дрожит под чьими-то тяжелыми шагами.

— Нам надо взлететь, и повыше, — сказал он Чинуку.

— Давай, — сказал Чинук, быстро кивнув.

Они поднялись с берега ручья и осторожно полетели к джунглям. Шейд не хотел забираться слишком глубоко — кто знает, что скрывается там? — поэтому держался на расстоянии, выискивая место, где можно спрятаться. Они устроились в сплетении тонких ветвей, которые казались на вид слишком хрупкими, чтобы выдержать кого-нибудь большего размера, чем он и Чинук.

Шейд зацепился задними когтями за ветку, повис вниз головой и только сейчас почувствовал боль. Вырванные стежки оставили на животе кровоточащую рану. У Чинука было то же самое.

— С тобой все нормально? — спросил он.

— Да ничего, — сказал Чинук. — А ты как?

Шейд пожал плечами. Удивительно! Он почему-то ожидал, что Чинук не выдержит, но тот вел себя вполне сносно. «Конечно, не то, что Марина, — подумал он с острой болью, — но ведь Чинуку не часто приходилось бывать на волосок от гибели».

Снизу донесся шорох листьев, и Шейд разглядел огромное животное. У него было узкое волосатое тело примерно четырех футов длиной и толстый, широкий хвост, почти такой же длинный. Но удивительнее всего была его морда, напоминавшая прикрепленную к голове толстую змею. Животное погрузило морду в землю и издало громкий всасывающий звук. Когда оно снова подняло голову, Шейд увидел длинный, гибкий, покрытый муравьями язык, облизывающий края морды и исчезающий внутри. «Отлично, — подумал Шейд. — Оно ест муравьев и, кажется, не собирается лазать по деревьям». Через минуту животное исчезло из виду.

Шейд в жизни не видел более странного существа, но его уже ничто не удивляло. За короткое время произошло столько событий — Шейду казалось, что все это случилось с кем-то другим: совы, Гот, люди, прикрепившие к его телу металлический диск, клетка, летающая машина, потом взрывы. Рыба, которая чуть не съела его. Он думал об этом отстраненно, но все это присутствовало где-то на краю сознания, словно неотвратимо надвигающаяся туча.

— Спасибо, Шейд, — сказал Чинук. — Спасибо, что остановил меня.

— Извини, что я тебя укусил.

— Если бы ты этого не сделал, я бы… — Он уныло опустил уши и вздохнул, будто пытался удержать стон. Потом тихо спросил: — Ты не видел моих родителей?

Шейд совсем забыл, что Плато и Исис тоже забрали. И если их погрузили в летающую машину… Он сглотнул, подыскивая слова.

Голос Чинука звучал настойчиво:

— Я искал их, но там был такой шум, что у меня в голове перепутались эхо, и я не смог… Мне показалось, что я мельком увидел их, но они были слишком далеко… А ты их не встречал?

Шейд слабо покачал головой:

— Мы даже не знаем, были ли они в летающей машине, Чинук. Их могли оставить в том здании…

— Не надо меня обманывать, я ведь не дурак. — В его голосе не было гнева, только пугающее безразличие.

— Я не обманываю, — с отчаянием сказал Шейд. — Мы действительно не знаем! Даже если их погрузили вместе с нами, они могли выжить. — Но мысленным взором он видел сотни летучих мышей, стремящихся в ад с отрешенным выражением на мордочках. Вряд ли кто-нибудь из них сумел вовремя остановиться.

Марина.

Его сердце болезненно сжалось. Попала ли она в один из этих контейнеров? Что если ее вместе с ними выпустили в небо, а он даже не заметил этого? Нет, она слишком сообразительная, чтобы последовать за звуковой картиной, успокоил он себя.

— Если мы выжили, то и они могли, — через силу сказал Шейд. — Мы вернемся и посмотрим, ладно? Немного отдохнем, а потом полетим и проверим. Там должны быть другие. Должны.

Чинук, казалось, не слушал его. Он медленно поворачивал голову, как будто первый раз видел незнакомую местность, окружавшую их.

— Мы выживем, Чинук. Но нам нужно решить, что делать, верно? — Шейд понимал, что, если он позволит, страх быстро овладеет им. Нужно было говорить, только так он мог заглушить шепот собственного страха. Как ему хотелось, чтобы Марина была здесь! Им пригодилась бы ее находчивость.

— У тебя есть какие-нибудь идеи?

Но его товарищ, оцепенев, пристально вглядывался в джунгли.

— Чинук! — окликнул его Шейд. — Ты меня слышишь?

— Я хочу к папе, — тихо сказал Чинук. Раздражение Шейда мгновенно улетучилось.

— Знаю, — сказал он. — Я тоже.

Чинук повернулся к нему, и Шейд увидел в его глазах безысходное отчаяние, которое было ему так хорошо знакомо. Он тоже хотел, чтобы отец был рядом. Он отвел взгляд и напрягся, стараясь подавить рыдание, готовое вырваться из горла. Шейд не стыдился плакать перед Чинуком; он боялся, что не сможет остановиться.

Он судорожно вздохнул:

— Проверим, вдруг кто-нибудь еще спасся, тогда мы сможем выбраться отсюда. Надо предупредить остальных.

— Ладно, — сказал Чинук, шмыгая носом. — Мы сможем вернуться до рассвета, правда? Мы ведь не очень долго были в летающей машине.

— Нет, но она летит быстрее нас, — сказал Шейд.

— Да, конечно, — сказал Чинук. — Мы далеко улетели?

Шейд задумался.

— Полет длился, ну, скажем, три часа или немного больше? — Он не ждал от Чинука ответа, но ему было удобнее рассуждать вслух. — А с какой скоростью они летают? — Он не имел об этом никакого представления. — Когда мы вывалились в небо, машина двигалась довольно быстро, может быть, сотню взмахов в секунду, как ты думаешь? — Глаза Чинука ничего не выражали. — Значит, за три часа выходит… больше миллиона взмахов. — Он сглотнул, почувствовав слабость. — Довольно далеко.

— Зачем они сделали это? — прошептал Чинук.

— Они просто используют нас, — мрачно сказал Шейд.

— Чтобы сжигать свои же собственные здания?

— Когда мы, Марина и я, встретили Зефира, он сказал, что люди воюют с себе подобными. Воюют друг с другом. — В то время это удивило Шейда, но вскоре он забыл об этом. — Люди, которые живут на севере, должно быть, воюют с теми, кто живет здесь. И они используют нас, чтобы нести взрывчатку.

— Но ведь мы думали, что они наши друзья! — В голосе Чинука слышалось недоверие и беспокойство. — А как же Обещание?

Шейду даже самому себе было стыдно признаться, что до тех пор, пока он не увидел, как летучие мыши гибнут в пламени, в глубине души он все еще хотел доверять людям. Надеялся, что Аркадия права, что все это часть какого-то замысла. И, как бы ни было это ужасно и болезненно, в конечном счете все решится. И может быть, он даже найдет отца. Но оказалось, что все это ложь.

— Нет никакого Обещания, — сказал он с горечью. — Гот был прав во всем, что касается людей. Они вредят нам. Они ловили летучих мышей, чтобы изучать их. Они узнали, как мы создаем звуковые изображения и передаем друг другу звуковые карты. А теперь они сбросили нас в джунгли.

Позади него что-то щелкнуло, и он поспешно обернулся, но ничего не увидел. Должно быть, просто звук капающей с листьев воды.

— Нам надо выбраться отсюда, Чинук, — сказал он. — Я совершенно уверен, что здесь живут каннибалы.

— Такие, как Гот?

Шейд кивнул, удивляясь, что решился ему это сказать. Да и какой смысл скрывать? Он слишком устал, чтобы лгать, а чтобы выжить, ему понадобится помощь Чинука.

— Скоро рассвет, — печально сказал Чинук, глядя в небо. — Как думаешь, совы здесь тоже водятся?

Шейд покачал головой:

— Не знаю.

— И звезды тут другие, — сказал Чинук. Шейд удивился его словам: он никогда не считал Чинука очень наблюдательным. — Как мы узнаем, где север?

— По заходу солнца, — сказал Шейд. — Это подскажет нам, где восток и где север. Мы полетим так высоко, как сможем, держась зарева на горизонте, и каждый вечер будем проверять курс. — Несмотря на примитивность идеи, это было лучшее, что он мог сейчас придумать. Щелк.

Тот же самый звук. Шейд повернулся и заметил, что один лист покачивается, будто кто-то только что дотронулся до него. Шейд нахмурился. Этой веточки совсем недавно здесь не было. Показалось или нет, но она стала ближе.

«Не может быть», — сказал он себе, внимательно присмотревшись. Это был довольно толстый, покрытый шишечками прутик с бугристым кончиком.

Прутик дернулся.

Внезапно он развернулся, и показалась отвратительная длинная шея, увенчанная похожей на копье головой, клешни, усеянные заостренными шипами. Это был жук, но такого огромного жука Шейд еще в жизни не видывал: почти фут длиной, в два раза длиннее летучей мыши. Маскировка у него была изумительная, глаза напоминали большие бледные шары, а из головы торчало два усика. Рот был похож на крючковатый клюв.

Прежде чем Шейд успел сорваться с ветки, огромный жук прыгнул на него. Шейд пришел в ярость и выставил когти, стараясь схватить его за голову. Крылом ему удалось оттолкнуть жука, но одна клешня сомкнулась вокруг левого запястья, не давая взлететь. Другая клешня тянулась к шее.

Мелькнуло серебристо-черное пятно, и Чинук прыгнул на жука, вонзив зубы в основание длинной шеи. Шейд услышал хруст и увидел, как две половинки тела насекомого падают с ветки. Его зазубренные клешни еще дергались.

— Какой большой жук, — с дрожью в голосе сказал Шейд. Он с откровенным изумлением посмотрел на Чинука. — Ты спас меня!

Но Чинук неподвижно висел на ветке, глаза его не мигали.

— Чинук, с тобой все в порядке?

— Эта тварь чуть не съела нас! — выкрикнул Чинук, будто до него только теперь дошел весь ужас происшедшего.

— Чинук, не надо так громко, — сказал Шейд с тревогой. — Мы же не хотим…

— Здесь жуки едят летучих мышей! Что это за место, Шейд? Ты должен придумать, как нам выбраться отсюда!

— Чинук…

— Это ты виноват! Мы могли вернуться в лес, но ты все ныл и жаловался, говорил, что это неправильно, и… и… ты рассердил людей, и теперь посмотри, что из этого вышло! Здесь летучие мыши-каннибалы, гигантские рыбы и жуки, которые могут оторвать нам головы!

Охваченный паникой, он ничего не соображал и своим криком мог разбудить все джунгли. Шейд ударил его крылом — не слишком сильно, но достаточно, чтобы он на секунду умолк. Внезапно в глазах Чинука загорелся гнев, и Шейд засомневался, правильно ли он поступил.

— Держи себя в руках, ладно? — прошептал он. — Ты большая летучая мышь и очень сильная.

Посмотри, что ты только что сделал! Я растерялся, Чинук, а ты нет. Ты убил этого жука!

Чинук, тяжело дыша, пристально смотрел на него.

— Ты убил его, Чинук.

— Убил… — пробормотал тот.

— Ты не думал об этом. Ты просто сделал. У тебя от природы отличное чутье. Ты лучший охотник и лучший летун во всей колонии!

— Нас чуть не съели!

— Но ведь не съели! И знаешь что, Чинук? Я рад, что ты со мной.

— Рад?

— Да, — сказал Шейд и удивился, как искренне это прозвучало. — Ты спас мне жизнь. А теперь, пожалуйста, успокойся и постарайся мне помочь. Мы выберемся отсюда живыми.

— Вряд ли, если будете так шуметь.

Шейд резко повернулся и увидел летучую мышь, парящую в нескольких дюймах над ними. С облегчением он увидел, что это был не каннибал, а северянин, но такой большой, какого он ни разу не видел. У него была плотная темная шерсть, небольшие уши и такие страшные острые зубы, какие Шейд видел только у Гота. Но самым необычным был хвост — не такой маленький обрубок, как у Шейда, а настоящий, длинный, как у крысы, заостренный и гибкий.

— Вы ведь не слышали меня? — сказала странная летучая мышь. — А это мог быть кто угодно: сова, древесная змея, каннибал. И вы бы погибли. Вы не в северном лесу. — Она внимательно разглядывала их. — Вы сорвали диски, отлично. Значит, не дураки.

— Кто вы? — спросил Шейд.

— Калибан, из северо-западных лесов. Мне тоже удалось уцелеть, как и некоторым другим. А теперь молчите и следуйте за мной.

Углубившись в джунгли, Гот увидел огромные воронки и борозды, оставленные на земле огнем. Видимо, люди бомбили не только город, хотя он видел, что повреждения там были огромны — здания разрушены и охвачены пожарами, улицы завалены обломками. Теперь, когда он летел над джунглями, его поражало то, как здесь тихо. Как будто все живые существа, обитавшие здесь, онемели или просто покинули свои дома.

Все же он радовался, что вернулся сюда. Наконец-то он дома. Зотц вернул его домой.

Диск, болтающийся у него на животе, был довольно тяжел, но Гот знал, что сумеет добраться до пирамиды. Вопрос только в том, как снять бомбу. Но Гот не слишком беспокоился. Он знал, что в пирамиде живут самые искусные мастера в королевстве.

Их инструментами были зубы, и они заостряли их так, что могли резать камень и создавать сложные замысловатые сооружения — как, например, двери камер, где содержались священные жертвенные животные. Гот был уверен, что им под силу снять этот диск.

Вон там.

Над джунглями возвышалась пирамида, дом королевской фамилии вампиров-призраков. Она почти совсем заросла, ступеньки террас были покрыты ползучими растениями, папоротниками, пальмами, которые каким-то чудом пустили корни в трещинах камня.

Люди построили пирамиду сотни лет назад, во славу Кама Зотца, бога Подземного Царства в образе летучей мыши. Теперь они, казалось, забыли его, позволили джунглям поглотить пирамиду. Но даже сейчас маленькая группа мужчин и женщин иногда прокладывала путь через джунгли, чтобы принести жертвы на нижних ступенях огромной лестницы. Вырубленные с восточной стороны, ее ступени вели к королевской пещере, которая находилась на самом верху пирамиды.

На середине террасы был другой вход, и в сумерках, окутавших джунгли, Гот увидел стремительно летящих к нему летучих мышей. Его братья и сестры. Гот глубоко вздохнул.

— Я вернулся! — проревел он. — Это я, принц Гот. Я вернулся!

Его голос эхом отразился от каменной громады, заставив умолкнуть птиц и насекомых.

— Я здесь! — снова крикнул он, и сородичи окружили его. После многих месяцев ему было радостно видеть себе подобных: больших, могучих летучих мышей. Однако они казались не такими большими, как раньше. Многие выглядели голодными и тощими, под шерстью явственно выступали ребра. И все же он наслаждался их восторгом, когда они приветствовали его:

— Принц Гот!

— Где вы были?

— Слушайте все! Принц Гот вернулся!

— Да здравствует король Гот!

Он резко обернулся, выискивая того, кто выкрикнул последние слова.

— Кто сказал «король»?

— Простите, господин, — произнесла летучая мышь, ошеломленная свирепым выражением на лице Гота. — Но ваш отец погиб. Теперь вы король.

Слова Кама Зотца пронеслись у него в голове. Выполни мою волю, и ты станешь королем.

— Когда? — нетерпеливо спросил он. — Когда это случилось?

— Четыре ночи назад, во время одной из огненных бурь. Он охотился…

— Вот причина ваших огненных бурь, — проревел Гот, подняв крылья высоко над плечами и открывая металлический диск, прикрепленный к его животу. — Это человеческий огонь, который разорил наши джунгли. Северных летучих мышей они использовали как носильщиков. Они думали, что смогут использовать меня, чтобы уничтожать других людей. Но мы обернем это против них, обещаю вам! Они оскорбили нас и Кама Зотца и должны быть наказаны. Я отомщу за смерть отца!

— Да здравствует король Гот! — снова закричала летучая мышь, остальные на разные лады подхватили ее слова, и эта хвалебная песнь сладостной музыкой гремела в ушах Гота.

— Теперь, — сказал он, готовый отдавать приказы, — пошлите за резчиками. Я хочу, чтобы с меня сняли этот диск. А потом хорошо охраняйте его!

— С возвращением, я ждал тебя.

Гот обернулся и увидел Воксзаго, верховного жреца, который летел к нему, взмахивая искалеченными крыльями. Это был тайный советник его отца. Выглядел он отталкивающе: спина искривлена, с возрастом почти вся шерсть выпала, остались лишь жалкие клочья соломенно-серого цвета, кожа казалась неприятно голой и будто кровоточащей. Его дыхание отдавало ядовитыми ягодами и листьями, которые он ел, чтобы усилить свое ясновидение; и даже Гот содрогался, невзначай встречаясь с ним взглядом, — глаза на мрачной, зловещей голове были так огромны, что, казалось, они поглощают целиком. Он всегда был таким, сколько Гот себя помнил.

— Ждал меня? — растерянно спросил Гот. — Ты знал, что я вернусь?

— Да, — ответил Воксзаго. — Это было на Камне. Взгляд старого жреца остановился на диске, и он коротко вскрикнул. Дрожь сотрясла его тело, и он едва сумел удержаться на высоте.

— Что с тобой? — в тревоге спросил Гот.

— Да, — пробормотал Воксзаго, глаза его по-прежнему неотрывно смотрели на диск. — Да, теперь я вижу. Все сходится. — Он с усилием отвел взгляд и посмотрел на Гота. — Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Внутри королевской пещеры Гот завис над глубоким ложем из листьев, которое резчики приготовили для него. Потом осторожно опустил на него металлический диск.

— Освободите меня от него, — приказал он, и резчики тотчас же принялись за работу; их особым образом заточенные зубы пилили цепь, которой диск был прикреплен к телу Гота. Это заняло всего несколько секунд/ но Готу они показались вечностью: затаив дыхание, он со страхом ждал, не взорвется ли диск. Наконец, освобожденный, он взмыл вверх и устроился на выступе стены. Металлическое кольцо все еще оставалось у него на животе, и его вовсе не привлекала мысль, что его вырвут из плоти, даже если это сделает один из королевских хирургов.

— Теперь, — сказал Гот, повернувшись к Воксза-го, который с беспокойством наблюдал за всей процедурой, — покажи мне Камень.

Королевская пещера была сложена из огромных гранитных блоков, стены украшали искусная резьба и инкрустации из драгоценных камней: два ягуара с мерцающими глазами из оникса, двухголовая змея с серебряными крыльями, и в каждом углу — пара пристально глядящих глаз.

В восточной стене находились главные ворота, которые вели на наружную лестницу, сплошь покрытую ползучими растениями и осыпавшейся каменной кладкой. В плоской крыше было круглое отверстие — его всегда держали открытым для Воксзаго, чтобы он мог наблюдать за луной и звездами.

Прямо под отверстием находился Камень. Он тоже был круглый, плоский, диаметром вдвое больше, чем размах крыльев Гота. Он плашмя лежал на полу пещеры, его поверхность покрывала замысловатая резьба — изображения людей, птиц, зверей, летучих мышей и самого Кама Зотца; его узко разрезанные глаза смотрели отовсюду. Люди сделали этот Камень очень давно, картинки были вычернены и отполированы временем. Они вились от наружного края Камня, по спирали приближаясь к отверстию в самом центре.

Гот провел в королевской пещере большую часть жизни, но ни разу не рассматривал Камень во всех подробностях. Это было дело Воксзаго — склоняться над этими крошечными рисунками, сцарапывать с них плесень и пыль веков. Благодаря Камню он мог предсказывать смену времен года, продолжительность ночи, фазы луны. В его обязанности входило вырывать сердца жертв и посвящать их Кама Зотцу. Иероглифы на Камне были пропитаны кровью.

— Иди сюда, — сказал Воксзаго, подводя Гота к самому центру Камня. — Смотри. Все, что происходило и происходит, есть на Камне. Как люди поймали тебя, огненные бури…

Гот нетерпеливо всматривался в Камень, но увидел только серию зубчатых линий. Может быть, они означают летучую мышь? Или взрывы?

— Вот здесь все наши невзгоды, — продолжал Воксзаго. — Голод, который мы переживаем.

Гот вспомнил изможденный вид своих сородичей.

— Почему вы голодаете?

— Множество птиц и животных бежали от огненных бурь. Они попрятались в укрытиях или отправились дальше на юг, а некоторые даже на север. Охотиться стало очень трудно. Правда, появились маленькие летучие мыши. — Воксзаго ткнул когтем в другую картинку.

Гот наклонил голову ближе к Камню, сморщив нос от смрадного дыхания Воксзаго. В джунглях были растения с запахом разложившегося мяса. Точно такой же запах исходил от верховного жреца. Гот различил на Камне очертания множества маленьких крыльев. Он подумал о Шейде. Ему почему-то стало не по себе оттого, что северные малютки изображены на священном Камне.

— Они — легкая добыча, — сказал Воксзаго. — У нас было несколько дюжин в подземной тюрьме; прежде чем съесть, мы предложили их Зотцу и молили его о более изобильных временах.

— Хорошо, — сказал Гот, размышляя, жив ли Шейд. Он вспомнил свои сны — как он вырывает сердце маленькой летучей мыши. Если выжил, он теперь здесь, в джунглях, и Гот съест его. В его сознании люди и северные летучие мыши были навсегда связаны — и те и другие принесли ему много зла.

— Мы сокрушим и людей, и маленьких летучих мышей, — сказал Гот. — Мы соберем армию и двинемся на север. Уничтожим летучих мышей, а людей истребим их же оружием.

— Да, — сказал Воксзаго с понимающей улыбкой. — Это тоже есть на Камне. Но кое-что мы должны сделать прежде всего.

— Так покажи мне! — потребовал Гот. Его раздражало, что Воксзаго так ведет себя с ним. Он король, он может вырвать у него сердце. Он не нуждается в том, чтобы эта гнилая туша предсказывала ему будущее. Ходили слухи, будто Воксзаго говорит с самим Зотцем. «Я тоже могу, — подумал Гот, — и без помощи ягод и ядовитых зелий!»

Однако нутро его дрожало. Он хотел узнать больше.

— Что ты здесь видишь? — спросил его жрец.

— Круг, — ответил Гот. — Солнце.

— Посмотри внимательнее.

— Части его не хватает.

— А выше… — Воксзаго перевел звуковой взгляд на следующую картинку, где отсутствовал еще больший кусок солнца.

— Что это значит?

— Будет полное затмение солнца, — сказал Воксзаго охрипшим от возбуждения голосом. — Полная ночь среди дня. — Он повел Гота по изображениям, которые теперь круто шли по спирали к центру Камня, — от рисунка к рисунку солнце становилось все меньше и меньше, пока наконец совсем не исчезло, и вместо него возник узко разрезанный глаз, глаз Зотца. Больше рисунков не было, они заканчивались темным отверстием в центре Камня.

— Ты понимаешь всю важность этого? — спросил его Воксзаго.

Гот молчал, надменно глядя на него.

— Тогда ты ничего не знаешь о богах.

— Я знаю о Зотце! — взревел Гот.

— Возможно. Но знаешь ли ты о Ноктюрне? Гот ощетинился от гнева.

— Северянин по имени Шейд говорил мне о Ноктюрне. Она существует?

— Так же, как и Зотц. Они близнецы. Ноктюрна царствует в Верхнем Мире. Она возвещает сумерки, но также приносит рассвет. Ноктюрна — ночное существо, но силу свою черпает от солнца. Она держит своего брата-близнеца в Подземном Царстве, потому что если бы Зотц был наверху, то был бы ей сильным соперником.

— Нет никого могущественней Зотца, — настаивал Гот. Его приводила в бешенство мысль о сопернице Зотца, тем более что прежде он не знал об этом. И эта Ноктюрна была божеством северных летучих мышей!

— Когда-то Зотц и Ноктюрна были равны по силе, — сказал ему Воксзаго, — но со временем Зотц утратил многих приверженцев в Верхнем Мире. Здешние люди, что построили этот храм и вырезали рисунки на Камне, когда-то чтили Зотца и поклонялись ему. Но они отвернулись от него, возможно, чтобы поклоняться солнцу. Однако в Подземном Царстве больше душ, чем наверху, и они хотят появляться в Верхнем Мире. Ноктюрна использует солнце, чтобы держать Зотца внизу. Но затмение дает нам случай это изменить. Мы можем вернуть нашего бога в Верхний Мир, чтобы он царствовал над всеми существами.

Гот смотрел на него в изумлении. В очередной раз он подумал, не сошел ли Воксзаго с ума. Слишком много зелий, слишком много видений. «Но и у тебя были видения», — напомнил он себе, вспомнив о пещере.

— Как? — спросил он.

Воксзаго стремительно пересек Камень.

— Однажды у нас была такая возможность, но мы потерпели неудачу. Вот, смотри, триста лет назад. Это было последнее полное затмение солнца, но тогда главный жрец оказался не готов, он ничего не знал. Теперь наш черед. Мы добьемся успеха.

— Но как? — снова спросил Гот, сжав челюсти.

— Я не был уверен, пока не увидел тебя, король Гот. Только тогда я все понял.

Расправив крылья, он спрыгнул с Камня и опустился рядом с металлическим диском. Прежде чем

Гот остановил его, он подцепил цепь когтем, поднял диск и понес его на Камень.

— Не надо! — закричал Гот. — При малейшем ударе он взорвется!

Воксзаго не слушал. Наклонившись, он поместил диск в самый центр Камня.

Он вошел совершенно точно. Как будто был создан для того, чтобы заполнить это отверстие.

— Ты видишь? — задыхаясь, прошептал Воксзаго. — Настало время! Диск — недостающая часть Камня, и, раз мы нашли его, сроки исполнились. Сейчас мы должны принести двойную жертву и просить Зотца, чтобы он указал нам, как убить солнце.

Из склепа привели двух северных летучих мышей, стража крепко держала их за крылья. Гот оглядел их, надеясь увидеть Шейда, но был разочарован. Обычно в жертву приносили птиц, а в особых случаях — соплеменников, которых выбирали для великой чести.

— Положите одного из них на Камень, — приказал Воксзаго стражникам.

Дрожащую от ужаса летучую мышь опрокинули на алтарь. Ее крылья были крепко стянуты и прижаты двумя стражниками. Старый жрец придвинулся ближе, закрыл глаза.

— Нет! — вдруг сказал Гот. — Жертвоприношение совершу я!

Лицо Воксзаго дернулось, как от удара.

— Только жрец имеет право совершать обряд, король Гот. Вы разгневаете Зотца, если…

— Я говорил с Зотцем. И он будет говорить со мной снова.

Воксзаго притворно улыбнулся:

— Неужели? Вы считаете, что вы ему ближе, чем я, всю свою жизнь посвятивший служению Зотцу и заботе о Камне? Я, верховный жрец?

— Он избрал меня своим слугой, — проревел Гот. — Он послал мне видения. Он сделал меня королем, исцелил мои крылья, и я принесу ему эту жертву!

Не дожидаясь ответа, он бросился к пленнику, глубоко вонзил когти в его грудь и вырвал оттуда трепещущее сердце.

— Зотц, — воскликнул он, — я посвящаю это тебе! Скажи своему слуге, что я должен сделать, чтобы убить солнце?

Привстав, он расправил крылья и закружился так, что они вздымались вверх.

— Зотц! — снова закричал он. — Я твой слуга! Скажи мне, что я должен сделать?

В это мгновение в пещере раздался громовой рев. Все в страхе замолчали. Потом из углов с адским шумом вырвались вихри; это было похоже на хор темных ангелов, поющих на разные голоса.

Гот вздрогнул и увидел, что Воксзаго спрятал голову под крыльями. Стражники, державшие второго пленника, в ужасе попадали наземь, и маленькая летучая мышь, оказавшись на свободе, юркнула в трещину в полу. Но все это было не важно. Важно было возникшее в этом потоке звука чье-то незримое присутствие, которое Гот почувствовал в пещере.

Вдруг он явственно ощутил, что оно уже было не вокруг, а внутри него. Необоримая сила открыла его челюсти, поднимаясь через горло вместе с воздухом.

— Спрашивай! — проревел он, понимая, что это не его собственный голос, а голос Зотца, который говорит через него.

Воксзаго, дрожа, взглянул на Гота из-под крыльев.

— Спрашивай! — снова закричал Гот.

— Что я должен сделать, господин Зотц, чтобы погасить солнце? — спросил Воксзаго.

— Дай мне больше жизни! — услышал Гот собственный рев. — Жизни сотни жертв, их сердца! Пока длится затмение!

— Что случится потом, господин Зотц?

Гот почувствовал, как его легкие еще сильнее раздулись, затем снова услышал голос:

— Я приду. Сейчас я только звук, слабая тень моей полной силы. Но погасите солнце, и весь мир превратится в Подземное Царство! И ты, Гот, поведешь мои армии. Ты сотрешь людей с лица этой планеты, людей, которые пытались уничтожить тебя. Ты будешь властвовать над птицами, зверями и летучими мышами. Твоя империя продвинется на север, захватит владения сереброкрылов, златокрылов и остальных. Королевства сов тоже станут твоими. Мы пересечем океаны и покорим новые земли. Это будет наградой за то, что ты так хорошо служил мне.

Огромный вдох снова наполнил легкие Гота.

— Ты поможешь людям закончить работу, которую они начали, уничтожая друг друга. И диск, который они тебе дали, будет нашим первым ударом. Место, где ты сбросишь его, называется Бридж-Сити. Это дом для миллионов летучих мышей и миллионов людей. Ты разрушишь этот величайший город.

Гот чувствовал, как невидимая сила сбила его с ног и швырнула на Камень. Будто гигантское чудовище держало его в тисках своих челюстей и наконец выпустило. Он задыхался. Ребра ныли от боли.

— Простите, Ваше Величество, — прохныкал один из стражников. — Одна маленькая летучая мышь сбежала.

— Найдите ее, — отрезал Гот, но его мысли где-то витали. Он повернулся к Воксзаго. — Сколько времени длится затмение?

— Не более семи минут, — ответил жрец. Семь минут, чтобы принести сотню жертв.

— Согласно пророчеству Камня, оно произойдет только через три ночи, — добавил Воксзаго.

Гот повернулся к стражникам.

— Мы немедленно разошлем солдат. Пусть ловят сов, крыс и как можно больше северных летучих мышей, сколько сумеют найти. Хватайте их и тащите сюда. За три ночи мы должны найти сотню жертв — если их будет меньше, вы сами ляжете на Камень. Все понятно?

— Да, король Гот.

— Тогда поторопитесь.

С каждым взмахом крыльев рану на животе пронзала боль, и Шейд напрягал все силы, чтобы не отставать от Чинука и Калибана. Они летели над городом, и Шейд впервые заметил, как он разрушен: улицы разбиты, вместо зданий — груды щебня, местами на огромных пространствах не было ничего, кроме опаленных воронок. Они пролетали над домами из камня, с черепичными крышами, многие из которых лежали в руинах. На западе все еще виднелись отблески пламени от взорванных летучими мышами зданий, и вой сирен наполнял воздух. Небо на востоке бледнело: наступал рассвет.

Летя за Калибаном, Шейд разглядел у него на животе безобразный шрам. Наверное, он тоже сорвал диск. Калибан был очень крупной летучей мышью, даже крупнее Чинука, но такой худой, что ребра выпирали с боков, а в глазах его было что-то мрачное и беспощадное. Давно ли он здесь? И что ему пришлось испытать, чтобы выжить?

— Ты из какой колонии? — спросил Шейд.

— Колония мастифов из западных лесов, — отрывисто ответил Калибан, не оборачиваясь.

Он явно был не расположен к разговору. Чинук не произнес ни слова с тех пор, как они отправились в путь; он просто летел, не отрывая глаз от горизонта. Шейд не знал, куда они направляются, и старался подбодрить себя тем, что сказал Калибан: там есть другие летучие мыши, которых нашли около горящего здания.

Может, это родители Чинука.

Или его отец.

Шейд отбросил эти мысли, рассердившись на себя за то, что все еще надеется. Он надеялся так долго и разочаровывался так часто — так какой смысл продолжать все это?

Сзади что-то ярко вспыхнуло, и стало светло, как днем.

— Не оглядывайтесь, — резко сказал Калибан. Но Шейд все-таки оглянулся.

Из-за далекого горизонта поднимался огромный столб огня и дыма. Даже когда Шейд зажмурился от боли и ужаса, изображение этого чудовищного облака продолжало стоять перед ним. Чуть позже до них дошел звук взрыва, земля и воздух содрогнулись.

— Это одна из сов, — сказал Калибан.

— Как это? — спросил Шейд.

— К нам прикрепили маленькие диски, а совы несут гораздо большие.

Шейд вспомнил, как люди с металлическими шестами входили в лес к совам, вспомнил клетки с плененными птицами. Он подумал о молодой сове со светлыми стрелками на груди и вздрогнул. Вряд ли в этом огромном огненном облаке кто-нибудь уцелел.

— Люди ловили тех, кто летает ночью, — продолжал Калибан. — Летучих мышей, сов — и те и другие обладают эхо-зрением. Это важно. Они использовали его, чтобы наводить нас на цель. Один раз я видел мертвую сову; у нее в ухе тоже была металлическая заклепка — такая же, как у нас. Люди выбирают цели и посылают нас взрывать их. Сами они при этом ничем не рискуют. Совы могут нести больше груза. Значит, и взрывы получаются более сильные, как тот, что вы только что слышали. К счастью для нас, их цели обычно довольно далеко от города.

Шейд вспомнил о большом диске на животе Гота. Наверное, от него тоже получился сильный взрыв. Но он был уверен, что Гот жив и теперь вместе с этим диском летает где-то в джунглях. Так всегда получалось.

— Мы уже близко, — сказал Калибан. — Вот там, наверху.

Это было последнее место на земле, которое Шейд выбрал бы в качестве безопасного убежища. На скале, возвышающейся над городом, стояла гигантская железная статуя: человек с умоляюще вытянутыми руками; его правая рука выше локтя, судя по искореженному обрубку, была уничтожена взрывом.

— Это наше убежище, — сказал Калибан, ведя их вверх. Теперь Шейд мог рассмотреть лицо статуи. Оно выражало глубокое сострадание и доброту, и это рассердило Шейда. Какое право имеют люди изображать себя такими добрыми после того, что сделали? Это ложь. Люди жестоки, как и говорил Гот. Шейду не хотелось приближаться к статуе, но Калибан нырнул вниз к правой руке, и Шейд с Чинуком последовали за ним.

Посреди оплавленного и искореженного обрубка было небольшое отверстие, и Шейд приготовился к посадке. Подлетев совсем близко, он увидел, что у входа стоят на страже две летучие мыши, вооруженные заостренными палками.

Калибан окликнул стражников, и те быстро убрали оружие. Шейд содрогнулся, представив, от каких ужасов им приходилось здесь защищаться. Один только жук, который чуть не съел его, чего стоит! Он представил себе целую армию таких жуков, прыгающих на статую и проникающих внутрь. Да, здесь летучим мышам без оружия не обойтись!

Шейд приземлился позади Калибана и прополз дальше вглубь, чтобы освободить место для Чинука. Стражники, златокрыл и серокрыл, выглядели сильно истощенными, однако были полны решимости.

— Мы рады вам, — сказал один из них, когда они проходили мимо.

Коридор поднимался наклонно вверх внутри руки статуи, как догадался Шейд, по направлению к плечу. Там, в верхней точке, проход заканчивался зияющей вертикальной пещерой: полостью внутри статуи. Это немного напомнило Шейду Древесный Приют, их разрушенное убежище; он словно услышал превратившиеся в эхо трепет крыльев, писк, звуки голосов и почувствовал ком в горле от тоски по дому.

— Сколько вас здесь? — спросил он Калибана. Шейд не мог заставить себя прямо спросить об отце — слишком боялся увидеть, как Калибан отрицательно качает головой. Ведь так случалось уже много раз.

— Вместе с вами тридцать шесть, — с глубоким вздохом ответил Калибан. И Шейду стало ясно, что он день за днем совершает полеты в поисках уцелевших сородичей — иногда удачно, иногда нет. — Но будем надеяться, что еще найдутся те, кто присоединится к нашей колонии.

Шейд влетел в пещеру и быстро оглядел эхо-зрением все выступы, отчаянно надеясь отыскать окольцованного сереброкрыла. Собравшиеся здесь летучие мыши являли собой печальное зрелище. У многих с животов свисали остатки металлической цепи. У некоторых были сильно изранены крылья; у других на теле виднелись ужасные ожоги, все они выглядели измученными и тощими. Но отца среди них не было.

По крайней мере теперь Шейд знал наверняка. Его отец, как и многие другие, погиб в пламени. Он был удивлен и смущен, что почти ничего не чувствует. Разве что безмерную пустоту, без звуков и образов. Может, с ним что-то не так?

Он увидел, как еще две летучие мыши влетели в убежище, и услышал, как Калибан спросил их:

— Вы нашли еще кого-нибудь?

— Мы обыскали все вокруг здания. Там никого не было.

Шейд взглянул на Чинука. Вся жизнь, казалось, ушла из его глаз. При мысли о смерти отца Шейд почувствовал только опустошение, но видеть Чинука в таком состоянии было совершенно невыносимо. Он много бы отдал, чтобы вернуть прежнего Чинука: хвастуна и задиру, который дразнил его недомерком.

— Я понимаю тебя, Чинук, — сказал он, ткнувшись носом в шею друга.

— Я так и знал, что видел их, — тупо ответил Чинук.

Шейда охватил гнев. «Ты дурак, — ругал он себя. — Марина потеряла родителей, и Чинук тоже. У тебя, по крайней мере, всегда была мать. И другие: Фрида, Марина. У тебя была семья, но тебе было этого мало! Нужно было оставаться в Гибернаку-луме и радоваться тому, что имеешь. А теперь где они все, что с ними происходит?»

— Вы потеряли родных и друзей, — сдержанно сказал Калибан. — Все остальные тоже. Но мы намерены выжить.

— Вы здесь давно? — спросил Шейд.

— По-разному. Одни несколько недель, другие, как я, больше двух месяцев.

— Вы не пытались вернуться на север? Калибан хрипло рассмеялся:

— Это слишком далеко. Вы же видели, что такое джунгли. Жук, который вас чуть не съел, это еще пустяки! Здесь водятся совы и змеи, такие огромные, что могут проглотить вас целиком. А еще орлы, соколы, грифы. И тысячи летучих мышей-каннибалов.

— Я их знаю, — сказал Шейд

— Откуда? — удивился Калибан.

— Одного из них, по имени Гот, люди привезли на север. Они держали его в том же здании, что и нас, и тоже прицепили к нему металлический диск, только большой. Его сбросили вместе с нами этой ночью.

— Значит, теперь он наверняка мертв. По крайней мере, одним каннибалом меньше.

— Он жив, — уверенно сказал Шейд. Калибан удивленно посмотрел на него.

— Так или иначе, это ничего не меняет. Ночью их тут полным-полно. Даже совы стараются держаться от них подальше. — Он покачал головой. — Здесь все перевернуто с ног на голову. Совы боятся летучих мышей. От них мы не сильно пострадали, по сравнению с уроном от каннибалов, которые охотятся группами. Еще недавно нас было здесь почти пятьдесят.

— Нам нужно вернуться на север, — спокойно произнес Чинук, и Шейд с удивлением повернулся к нему. — Мы должны предупредить остальных, пока не поздно. Там Фрида, твоя мать. И Марина, наверное, тоже.

— Не спорю, — сказал Калибан. — И нужно было сделать это намного раньше. Но многие из нас ранены. Надо дождаться, пока все выздоровеют. Мы никого не бросим, таково наше решение. Либо все остаемся, либо все летим.

Шейд кивнул, полный восхищения перед этой маленькой кучкой храбрецов.

— Вам тоже нужно отдохнуть, если вы останетесь с нами. Я тут нашел ягоды, похоже, целебные.

— Спасибо, — сказал Шейд. Ему ужасно хотелось спать. Крепко спать целую неделю или месяц, а потом проснуться в каком-нибудь другом, более безопасном месте. Он чувствовал удивительное облегчение оттого, что кто-то другой принимает за него решения. Шейд полностью доверял чутью Калибана. Он больше не хотел строить планы; он хотел только следовать правилам. Всю жизнь он никого не слушался; вечно сомневался в том, что говорят другие — и вот что из этого вышло. Теперь с этим покончено. Хватит быть героем. Марина права.

Калибан вернулся, держа во рту ягоды, разжевал их и смазал этой массой живот Чинука.

— Раз в несколько недель на город сбрасывают множество летучих мышей, — рассказывал он. — И каждый раз мы летим посмотреть, не выжил ли кто. Это бывает довольно часто. Иногда диски не взрываются, иногда летучие мыши вовремя сворачивают в сторону. — Калибан недобро усмехнулся. — Люди совершенствуют свои бомбы. Это чудо, что вы уцелели. Хорошо, что я вовремя вас нашел: как раз в том месте, где вы устроились, находилось жилище жуков. Всякое могло случиться. Я видел, как они едят друг друга, когда спариваются. Самка сразу же откусывает самцу голову. Однако они очень вкусные.

— Вы едите их? — изумленно спросил Чинук.

— Когда удается. На них много мяса. И это хорошо, потому что охота здесь требует ловкости и находчивости. Мы охотимся парами или тройками и обычно держимся неподалеку от убежища. Не будь этого места, мы бы не продержались в джунглях и ночи.

Калибан разжевал другую ягоду и стал накладывать лекарство на рану Шейда.

— Мы собирались улететь несколько ночей назад, но потеряли нашего предводителя. Если кто-нибудь и мог привести нас на север, так это он. Его сбросили здесь одним из первых. Он спас меня, когда я прибыл сюда. Он провел в искусственном лесу несколько месяцев и многое видел. Люди подвергали летучих мышей страшным испытаниям.

— Испытаниям? — нахмурился Шейд.

— Они хотели убедиться, что летучие мыши достаточно сильны, чтобы нести диски; хотели рассчитать все так, чтобы они взрывались. Добиться, чтобы сигналы звучали у нас в ушах. Множество летучих мышей погибли в том здании, сгорели или навсегда потеряли способность летать. Он все это пережил, но джунгли погубили его. Он был храброй летучей мышью. Кассел спас многих из нас.

— Сереброкрыл Кассел? — Шейд услышал свой голос будто издалека.

— Верно.

— Что с ним случилось?

— Его съели каннибалы. — Калибан странно посмотрел на Шейда, голос его дрогнул. — Ты знал его?

— Это был мой отец. Марина летела на юг.

Каждую ночь стая беженцев росла, к ним присоединялись те, кого совы прогнали из зимних убежищ. Марина чувствовала себя в безопасности в большой группе летучих мышей, хотя понимала, что даже небольшой отряд сов-бойцов представляет для них немалую угрозу.

Она и Ариэль старались поговорить со всеми новоприбывшими, спрашивали, не видели ли те человеческих летающих машин, следующих на юг. Безрезультатно: в небе было замечено много самолетов, летящих в разных направлениях. Значит, Шейд мог оказаться где угодно.

Становилось теплее. Снега остались позади, и прошлой ночью сердце Марины радостно подпрыгнуло, когда она снова увидела траву и даже несколько цветков.

Но, несмотря на теплую погоду, Фрида слабела. Она отставала и задыхалась. Марина, Ариэль и другие стали по очереди нести ее на своих спинах. Весила она мало, ее старые кости стали пустыми изнутри. Днем она забывалась в тяжелом сне.

Марина посмотрела на Ариэль. Каждое утро на рассвете та вычесывала ей шерстку, постоянно волновалась, тепло ли ей, сыта ли она. Сначала Марина чувствовала себя неловко — она долго была одна и не знала такого внимания. Привыкла сама заботиться о себе и все делала по-своему, но не могла не признаться себе, что ее радуют заботы Ариэли. Быть рядом с матерью Шейда было удивительно приятно, будто рядом с самим Шейдом.

— Я должна была пойти с ним, — повторила она в отчаянии, наверное, уже в десятый раз. — А так мы никогда его не найдем. Ариэль покачала головой:

— Ты правильно поступила, что не вошла внутрь самолета. Шейд сам принял решение. Ты не отвечаешь за это. Я тоже никогда не могла понять некоторые поступки Кассела. Одна лишь глупость, по-моему.

Марина рассмеялась, потом вздохнула.

— Мне бы следовало… быть с ним добрее. А я делала вид, что не обращаю на него внимания.

Ариэль ничего не ответила, но ее молчание не вопрошало, а лишь выжидало.

— Я не обращала на него внимания, — выпалила Марина и с облегчением вздохнула, сделав признание. — Но только потому, что он не обращал внимания на меня. Все, что его волновало, — это поиски, размышления и нелепые догадки. Ну ладно, пусть он оказался прав по поводу этого леса, но все-таки….

— Нелегко оказаться на втором месте. Кассел был точно такой же: когда был поглощен секретом колец и Обещанием, ничего больше не замечал.

— Точно, — подхватила Марина. — Шейд становился таким важным и совсем не думал обо мне. Когда живешь одна, отчасти смиряешься с одиночеством — создаешь собственные правила, делаешь что хочешь. Но потом неожиданно появился Шейд, я получила еще один шанс и так боялась снова потерять его.

Ариэль кивнула.

— Ну да, я мучила его, — согласилась Марина, не сумев сдержать улыбки. — Чинук уделял мне много внимания, и… это было хорошо.

— Конечно.

— Я не знаю, почему Шейд этого не понимал, — продолжала она. — Он только больше злился. При его сообразительности это просто глупо!

Тут она вспомнила, как Шейд попал в руки людей, и ее улыбка погасла.

— Он хорошо приспособлен для выживания, — уверенно сказала она, но при этом смотрела на Ариэль так, будто задавала очень важный вопрос. — Он ведь добрался до Гибернакулума. Правда, тогда я была рядом и могла ему помочь. Вряд ли он сумеет это сделать без меня. Вы же знаете, какой он: не задумывается о последствиях и порой творит настоящие глупости.

— Я знаю, — мягко ответила Ариэль. — Не тревожься. Мы найдем его.

Рассвет приближался, и они нашли убежище в высоком кедре. Когда Марина уже складывала крылья, собираясь уснуть, она увидела Фриду, которая в одиночестве устроилась на одной из верхних веток и пристально вглядывалась в светлеющее небо. Что она там высматривает? Ариэль уже уснула, и Марина не хотела ее будить. Она бесшумно снялась с ветки и устремилась к вершине дерева. Опустилась позади Фриды на почтительном расстоянии, чтобы не испугать ее.

— Ты видишь их? — не обернувшись, спросила Фрида.

Марина проследила за взглядом старейшины и в бледном свете увидела мерцающее облачко над отдаленной группой цветущих деревьев. Что это за существа? Для насекомых они были слишком большие, но уж точно слишком маленькие для птиц. Их было великое множество, и они перелетали с цветка на цветок.

— Это колибри, — сказала Фрида.

— Птицы? — Марина видела, что глаза старейшины были серьезными. Конечно, не из-за того, что эти птицы представляют для них опасность. Они были совсем крошечные. — Что-то случилось?

— Странно, что они здесь, — ответила Фрида. — Колибри проводят зиму далеко на юге. И раз они здесь, должно быть, случилось что-то очень, очень плохое. Летим со мной, только медленно, пусть они тебя заметят.

Марина поднялась с ветки и последовала за Фридой.

— Вы собираетесь говорить с птицами?

— Они не похожи на других. Настолько маленькие, что чувствуют себя неуютно рядом с остальными птицами и держатся особняком. Колибри питаются насекомыми, как мы, и еще цветами.

— Цветами?

— Они пьют цветочный нектар. И не доверяют совам. Колибри никогда не воевали с нами, и у нас нет повода с ними враждовать.

Фрида и Марина летели над деревьями так, чтобы колибри могли заметить их приближение.

— Я Фрида Сереброкрыл, — крикнула старейшина. — Я не причиню вам вреда, только прошу разрешения поговорить с вами.

На секунду Марине показалось, будто колибри застыли в воздухе, их прозрачные тонкие крылья не двигались, крошечные головки повернулись к летучим мышам. И вдруг они исчезли — она и глазом не успела моргнуть.

— Куда все подевались?

— Пожалуйста, вернитесь, мы хотим поговорить с вами, — снова крикнула Фрида, кружа возле дерева.

— Не приближайтесь, сереброкрылы!

Марина огляделась и с удивлением увидела одну птичку прямо над своей головой — та металась из стороны в сторону, вверх и вниз, вперед и назад так быстро, что Марина не могла за ней уследить.

— Почему вы рискнули нарушить запрет летать на рассвете, чтобы поговорить с нами?

Голос колибри был очень высоким и немного капризным. «Как быстро они машут крыльями, — с восхищением подумала Марина. — Намного быстрее, чем летучие мыши, — наверное, не меньше сотни взмахов в секунду».

Что за удивительное существо! Эта колибри, казалось, могла летать почти вертикально. Снежно-белое оперение покрывало ее грудку, а вокруг горлышка перья образовывали яркое сверкающее кольцо. Тонкий, как сосновая иголка, клюв на конце элегантно загибался книзу.

Остальные птички тоже появились из листвы и перелетали с цветка на цветок, погружая в них свои клювы. Теперь Марине было ясно, почему у колибри нет причин бояться летучих мышей да и вообще кого бы то ни было. Маленькие и проворные, они двигались так быстро, так легко, что казались совсем невесомыми — скорее частицы воздуха, чем существа из плоти и кости. Они могли летать вечно. Марина почувствовала приступ зависти.

— Почему вы оказались здесь, так далеко от ваших зимних угодий? — спросила Фрида.

— Их разрушили.

— Кто?

— Люди с севера послали туда свои летающие машины, и те сбросили огонь. Большинство наших деревьев сгорело. Мы вынуждены были покинуть джунгли, да и не только мы. Многие птицы и животные бежали. Вы ничего об этом не слышали? — многозначительно спросила птичка, вскинув головку.

— Нет, — ответила Фрида.

— Но об этом идут слухи, — сказала колибри пронзительным голоском.

— Пожалуйста, расскажите нам, — взмолилась Марина. Сердце ее тяжело билось. Человеческие машины летят на юг и несут в себе огонь. Несут Шейда.

— Сначала с севера прибыло множество летающих машин, они летали низко и изрыгали огонь. Но южные люди сбивали их снарядами. Несколько месяцев назад северные самолеты стали летать выше, над облаками, где южане не могли их достать. Но из них все равно падал огонь. Говорят, они использовали для этого птиц и летучих мышей.

— Вы видели это? — спросила Марина. В горле у нее пересохло.

— Я не видела. Но другие видели. Вы и в самом деле об этом ничего не знаете?

Марина безмолвно посмотрела на Фриду.

— Если это правда, то они делали это не по своей воле, — сказала Фрида. — Люди отловили много летучих мышей и сов и прикрепили к ним металлические диски. Потом их погрузили в самолеты и отправили на юг.

— Пламя вырывается из металлических дисков. Я слышала об этом, — сказала колибри.

— А что стало потом с летучими мышами?

— Не могу сказать. Они, наверное, погибли. По крайней мере большинство из них, потому что взрывы были очень сильные.

— Но может быть, вы видели в лесу летучих мышей?

— Там всегда были летучие мыши, но они гораздо крупнее вас. Это вампиры.

— Вампиры, — задумчиво сказала Марина, понимая, о ком говорит колибри. — У них размах крыльев три фута, и они едят мясо.

— Да-

Марина до боли зажмурилась. Гот и Тробб прибыли с юга. Люди поймали их на родине, в джунглях.

— Обычно колибри они не трогают, но, поскольку другая дичь исчезла, они принялись за нас. Это еще одна причина, по которой мы бежали. Мне очень жаль, что приходится сообщать вам такие новости, — сказала колибри. — Поступки людей просто чудовищны.

— Спасибо.

— Мы знаем, что совы объявили вам войну. Мы не будем сражаться на их стороне.

— Мы очень благодарны вам.

— Счастливого полета, — сказала колибри, и в мгновение ока все птички исчезли.

— Изумительные существа, — пробормотала Фрида.

Марина устало повернулась к старейшине и, медленно взмахивая крыльями, полетела обратно к кедрам.

— Моя колония, — проговорила она, чуть не плача. — Они правильно сделали, когда прогнали меня. Все эти дурацкие истории об исчезающих в пламени окольцованных мышах… Мои сородичи, должно быть, как-то узнали об этом. Они были правы. Люди злы.

— По крайней мере теперь мы знаем, куда улетел самолет, — сказала Фрида. — Место зимовки колибри находится на большом южном перешейке. Там мы найдем Шейда.

Если он жив.

Ни та ни другая не произнесли этого вслух.

— Завтра мы будем в Бридж-Сити, — добавила Фрида. — Надеюсь, там мы найдем поддержку.

Но в ее голосе звучала та же усталость и безнадежность, какую чувствовала Марина.

Шейд надеялся, что это последняя ночь, которую он проведет в джунглях.

Он рассеянно охотился, больше следя за небом, чем за насекомыми. Вместе с Чинуком и Калибаном, которые настаивали на том, чтобы держаться вместе, он кружил поблизости от убежища, осторожно хватая жуков, которые выглядели относительно безобидно. Слишком больших, необычной расцветки или со странным запахом он предпочитал не трогать. Шейд избегал деревьев, потому что там водились змеи, совы и множество тех жуков, которые чуть не откусили ему голову; он держался подальше от земли, потому что там можно было наткнуться на гигантских кошек и, кто знает, на кого еще.

Завтра ночью они улетят отсюда.

Таков был план. В течение последних трех ночей они обсуждали его в убежище. Шейд считал, что для них это единственная возможность выжить. По неизвестным причинам после его появления в убежище джунгли стали еще более опасными. Две ночи назад они потеряли одну летучую мышь, а вчера еще трех. Виной тому были каннибалы. Обычно они охотились поодиночке, но теперь стали летать группами, с какой-то подозрительной настойчивостью прочесывая джунгли. Однажды ночью, сидя возле входа в убежище, Шейд видел, как они яростно атакуют вершины деревьев, и с дрожью узнал знакомые очертания широких заостренных крыльев.

Они убили его отца.

При одной мысли об этом в голове у него начинало шуметь. Отец, живой и невредимый, был здесь всего несколько ночей назад. Это было слишком мучительно, Шейд старался отвлечься, но не мог. Впервые с тех пор, как он нырнул в ручей в искусственном лесу, у него появилось время подумать обо всем. Мысли обрушивались на него, словно свирепая буря, оставляя его обессиленным от горя и ярости. Он не мог рассказать об этом Чинуку и Калибану и глубоко замыкался в себе.

Даже во сне ему не было спасения. Кошмары, которые начали посещать его с тех пор, как он вернулся в Гибернакулум, стали еще более зловещими. Ему снилась вечная ночь — ночь, когда не приходит рассвет, ночь без малейшей надежды на солнечное тепло. Ему снились неистовые ветры, с жутким воем проносящиеся над землей. Вчера Шейд проснулся, дрожа от страха, — ему приснилось, что солнце вдруг заслонил темный глаз, но в зрачке его не было ни единого отблеска света. Это была черная дыра, ведущая в кромешную тьму.

Только мысль о бегстве из джунглей придавала ему силы. Это хотел сделать отец, и он был прав. Надо вернуться на север и предупредить остальных. Если бы знать, поймали Марину или она сумела вернуться к Фриде и Ариэли?! Смогли они сбежать из здания или нет?! Может быть, сейчас их погружают в летающую машину, с металлическими дисками на животах. Он жил, страшась услышать звук взрыва, донесшегося из города, но ни разу ничего не слышал — пока.

Шейд отчаянно хотел поскорее улететь отсюда, и его сводило с ума то, что именно он задерживает отбытие. Калибан говорил, что нельзя лететь, пока раны хотя бы немного не заживут. Чинуку тоже нужно поправиться. А на север они полетят только все вместе.

Шейд поправлялся, но медленно. Несколько дней назад он заметил, что у него стала сильно выпадать шерстка. Он испугался, что это признак какого-то заболевания, и спросил об этом Калибана. Тот в ответ улыбнулся. Шейд еще ни разу не видел, как тот улыбается; он даже не подозревал, что такое вообще возможно.

— Это линька, — рассмеялся Калибан. — В жару обычное дело. Чаще всего это происходит летом.

Шейд кивнул, пожалев, что здесь нет Марины. Она бы предупредила его. Он никогда еще не линял и никак не ожидал, что это случится в разгар зимы в джунглях. Здесь было так жарко, что он иногда мечтал о настоящей северной зиме.

Шейд поймал еще одного жука и взглянул на Чинука, который кружил неподалеку. Последние три дня и три ночи они почти не расставались — устраивались рядом на ночлег, вместе охотились. Они почти не разговаривали, но рядом с Чинуком Шейд чувствовал себя спокойнее. Отчасти это объяснялось тем, что Чинук был единственным напоминанием о доме. «Но где теперь мой дом, — подумал он с горечью. — Древесный Приют навсегда утрачен. Ариэль, Марина и Фрида в плену у людей или того хуже… Нет, я дал себе обещание не вспоминать об этом».

— Как ты думаешь, с Мариной все в порядке? — прошептал Чинук.

— Надеюсь, что да.

— Я чувствую, что это случилось по моей вине. Ведь именно меня она отправилась искать, правда? Ради меня пошла на большой риск.

— Ну… частично да, но…

— Какая преданность, — сказал Чинук, глубокомысленно качая головой.

Впервые за последние дни Шейд почувствовал раздражение и почти обрадовался этому.

— Она тоже хотела найти выход, — не удержавшись, уточнил он.

— Марина потеряла меня. Я знал, что она будет меня искать. Скажи, она когда-нибудь говорила тебе… ну, ты понимаешь… обо мне?

Шейд стиснул зубы. Красивый. Она назвала Чинука красивым, разве мог он забыть это!

— Я не помню, — пробормотал он.

— Хм, — сказал Чинук. — А о тебе она говорила постоянно.

Шейд выжидающе посмотрел на него, но Чинук замолчал и не думал продолжать.

— И что? — не выдержал Шейд.

— Ну, в основном говорила, что ты вечно пыжишься.

Шейд задрожал от негодования. «Пыжишься»? Что значит «пыжишься»? Он почему-то вспомнил, как голуби распушали перья. Это было смешно.

— Она просто думала, что ты слишком важничаешь. Настоящий герой. Я пытался вступиться за тебя, но она только сердилась.

— Угу…

— Я найду ее и спасу, — пообещал Чинук.

— Она сама прекрасно позаботится о себе, — буркнул Шейд.

— Я хочу попросить ее стать моей женой, — доверительно произнес Чинук. — По-моему, она согласится, как думаешь? Я потому спрашиваю, что вы всегда были большими друзьями.

Шейд с трудом сглотнул и закашлялся так, что из глаз потекли слезы. Марина — жена Чинука? С ума сойти! Неужели Чинуку даже не приходит в голову, что он, Шейд, недомерок, тоже может интересоваться Мариной? А он-то думал, что навсегда потерял прежнего толстокожего Чинука, и вот пожалуйста, он вернулся во всей красе.

— Не знаю, Чинук, — сказал он наконец. — Трудно угадать, что она ответит. Ведь Марина такая непредсказуемая.

— Правда? Я никогда этого не замечал.

— Еще заметишь.

— У нее такой чудесный смех, правда? Он такой…

— Звонкий?

— Да, звонкий.

— И красивый, — согласился Шейд. Калибан подлетел к ним и подал знак, что пора возвращаться в убежище. Они охотились здесь всего час, и этого едва ли было достаточно, чтобы Шейда весь день не мучило чувство голода. Как они наберутся сил для долгого путешествия на север? Все были такие тощие; только он и Чинук успели отъесться в искусственном лесу. Но Шейд понимал, что голод далеко не самое страшное. Сейчас они могли укрыться от каннибалов в убежище, без него они будут беззащитны в ночном небе.

Шейд повернул было к гигантской металлической статуе, но вдруг сквозь ветки деревьев заметил неясные очертания крыльев. Он прощупал пятно локатором, и в его сознании возникло изображение летящей совы. Большего ему не требовалось. Шейд изредка видел южных сов: вокруг глаз у них были круги из белых перьев, а кричали они еще страшнее, чем их северные собратья.

Он полетел быстрее, надеясь, что его не заметят.

— Подождите!

В этом крике слышалось такое отчаяние, что не обернуться было невозможно. Шейд оглянулся и увидел сову, летящую над верхушками деревьев: молодую сову с узором из белых стрелок на груди. К ее животу был прикреплен металлический диск.

— Шейд, лети скорее! — услышал он голос Калибана.

— Я знаю его, — крикнул в ответ Шейд.

— Не будь дураком!

Совенок не делал попыток гнаться за ним, только кружил, с несчастным видом глядя на Шейда. А тот не мог оторвать взгляда от диска. Он был такого же размера, как у Гота, и Шейд знал, что произойдет, если бомба взорвется.

— Помоги мне, — попросил совенок.

— Шейд, — предостерегающе сказал Калибан, и глаза его гневно блеснули.

Шейд колебался. Он не хотел ослушаться Калибана, он доверял мастифу и уважал его. К тому же две ночи назад он обещал себе, что с этого времени будет следовать правилам, перестанет беспокоиться. Но он не мог оставить сову в беде.

— Я догоню.

И не дожидаясь ответа Шейд резко развернулся и полетел к совенку.

— Послушай, — крикнул он. — Эта штука, металлический диск, это…

— Я знаю. Он не сработал.

— Что?

— Он не взорвался. Я приземлился, куда мне приказывали, но ничего не случилось. Не так, как с другими. Я видел, что с ними произошло.

Шейд, не веря своим глазам, смотрел на диск. Внезапно рядом с ним очутился Чинук.

— Возвращайся к Калибану! — с раздражением сказал Шейд.

— Я остаюсь с тобой.

— Уходи!

— Нет!

Шейд удивился решимости, прозвучавшей в его голосе.

— Но почему?

— Чувство безопасности, — пробормотал Чинук, потом продолжил почти сердито: — С тобой я чувствую себя в безопасности. Только когда я с тобой, понимаешь?

Раздражение Шейда испарилось. Казалось почти невозможным, что Шейд, вечный недомерок, дает Чинуку чувство безопасности. Он благодарно улыбнулся:

— Взаимно, Чинук, поверь мне. Сзади послышался голос Калибана:

— Я надеюсь, вы оба знаете, что делаете, сереб-рокрылы. Но, как бы то ни было, поторопитесь. Скоро рассвет. — И Калибан улетел.

Шейд повернулся к совенку.

— Почему ты один? — спросил он.

— Здешние совы гонятся за мной. Они чуть не убили меня, когда увидели диск, боялись, что он взорвется.

Шейд не винил их. Он-то знал, сколько разрушений может произвести такой взрыв.

— С летучими мышами они сделали то же самое, — сказал Шейд. — Смотри. — Он сильно наклонился, чтобы сова могла разглядеть едва зажившую рану у него на животе. — Вот почему нас собрали в том здании. Люди хотели нас всех использовать.

— Я хочу домой, — жалобно сказал совенок. — Но я не знаю, куда лететь.

— Нескольким летучим мышам удалось выжить, — сказал Шейд. — Мы отправляемся завтра ночью. Летим с нами.

Он перехватил испуганный взгляд Чинука и понял, что делает выбор. Может быть, роковой выбор.

Но он пригласил сову лететь с ними не просто по доброте, но и из чувства самосохранения. Группа северных летучих мышей — легкая добыча, но в сопровождении совы они могут избежать нападения других сов, а может быть, даже и каннибалов. Калибан оценит разумность его плана.

— Вы знаете дорогу на север? — спросил совенок.

— Да-

Шейду пришло в голову, что совы, наверное, не так хорошо, как летучие мыши, ориентируются по звездам.

— Этот диск все время тянет вниз, — пожаловался совенок. — Прошлой ночью меня чуть не съела змея. Я едва успел взлететь.

— Ты уверен, что диск безопасен? — спросил Шейд.

— Я сильно ударился о здание, но ничего не случилось.

Шейд глубоко вздохнул.

— Слушай, я могу снять его с тебя. Но тебе будет больно. Мне придется разорвать швы, я уже делал это. Ты согласен?

— Почему ты помогаешь мне?

— Ты спас мне жизнь.

— Но ты первый спас меня. Почему?

— Ты тогда так испугался, — честно сказал Шейд.

— Эти чудовища, гигантские летучие мыши, это они убили голубей в городе?

— Да, — сказал Шейд со вздохом, как будто тяжкий груз наконец свалился с его крыльев. — Именно это я и хотел сказать тебе тогда. Не мы начали убивать птиц, это сделали летучие мыши из джунглей.

— Теперь я тебе верю.

— Ты можешь сесть на то дерево?

Когда сова опустилась на ветку, Шейд весь напрягся, увидев, что металлический диск несколько раз стукнулся о кору. Но, похоже, он и впрямь не действовал.

Чинук и Шейд опустились рядом. Было так странно находиться близко от совы, их злейшего врага. Шейда раздражал ее запах, но он решил, что сейчас не время обращать на это внимание. Перья щекотали нос.

— Сейчас начнем, — сказал он сове. — Тебе будет очень больно, но я делаю это не нарочно, понял?

— Давай, — сказал совенок.

— Ты только поглядывай, как бы кто-нибудь не напал на нас. И ты тоже, Чинук.

— Я смотрю.

Шейд осторожно погрузил зубы в выбритый участок на животе совы.

— Как тебя зовут? — спросил совенок. Голос у него был напряженный.

Шейд прервался, чтобы вздохнуть.

— Шейд. А его — Чинук.

— Меня зовут Орест, — сказал совенок и, немного помолчав, спросил: — Вы ведь не знаете, кто я?

Шейд проворчал, что нет, не знают. Его нос заливала кровь совы; удивительно, но на вкус она была почти такая же, как кровь летучих мышей.

— Я сын короля Бореаля.

Шейд промолчал. И не только потому, что его зубы были в теле совиного принца, сына самого могущественного птичьего короля северных лесов.

— А где теперь твой отец? — спросил он чуть погодя. — Бореаль тоже был вместе с тобой в здании?

— К счастью, нет. Он отослал меня на то время, пока он…

— Что?

— Собирает армию для войны, — тихо сказал Орест. Шейд отпрянул. Война с летучими мышами. Ему внезапно захотелось улететь прочь. Пусть Орест сам позаботится о себе; почему он должен помогать ему, когда его отец собирается уничтожить всех летучих мышей?

— Ты тоже хочешь войны? — холодно спросил он Ореста.

— Я не знаю. А ты?

— Нет. Но я не хочу, чтобы нас навсегда изгнали из ночного неба. — Шейд вздохнул. Все это казалось таким далеким, словно происходило в другой жизни. Сейчас он в джунглях, вот об этом и нужно думать. Необходимо выбраться отсюда живыми. И для этого ему нужна сова.

— Я могу доверять тебе? — спросил он Ореста. — Когда я сниму с тебя эту штуку, ты проводишь нас обратно на север, будешь защищать нас, если мы встретим других сов?

— Да-

Шейд смотрел в огромные глаза совенка и понимал, что нет никакой возможности узнать, правду ли он говорит. Придется поверить. Что еще остается? Он вернулся к своей работе, перегрызая стежки, пока не остался один, последний.

— Когда я разорву этот стежок, держи цепь, — сказал Шейд. — Вряд ли мы хотим, чтобы он ударился о землю. На всякий случай.

Орест кивнул. Шейд быстро перегрыз нитку, и сова удивительно ловко подхватила цепь когтями.

— Положи его на землю, только осторожно. Он остался на верхушке дерева, пока Орест летел к земле с диском.

— Ты веришь ему? — прошептал Чинук.

— Придется поверить.

— Может, он сейчас сговаривается с другими совами напасть на нас. Рассказывает, где мы прячемся.

— Все может быть, — сказал Шейд, уязвленный таким предположением.

Орест вернулся на ветку, свободный от опасного груза.

— Спасибо, — сказал он.

— Пойдем. Я покажу тебе, где мы остановились. — Он измерил сову локатором. — Наверное, ты даже сможешь протиснуться внутрь.

— Тебе бы следовало убедиться в этом заранее, — сказал Орест.

Шейд усмехнулся.

Вдруг чьи-то когти впились в покрытую перьями спину Ореста. Шейд в оцепенении увидел, как огромный каннибал стаскивает совенка с ветки. Он почувствовал над собой тень и инстинктивно рванулся в сторону, когда другая пара когтей просвистела мимо него. Вместо этого когти вонзились в плечо Чинука и подняли его в небо.

— Шейд! — услышал он полный растерянности и боли крик своего друга.

Глядя сквозь ветки, Шейд смотрел, как два каннибала летят прочь, держа в когтях Ореста и Чинука.

Он смотрел, как они исчезают вдали, и сердце его бешено колотилось. Он ничем не мог им помочь.

С тобой я чувствую себя в безопасности, сказал Чинук.

Шейд затрясся и в первый раз с тех пор, как люди схватили его, неудержимо разрыдался. Он был оглушен и обессилен, он все потерял. Почти ничего не видя от слез, он направился к статуе.

Широкая река делила город на две части, над водным пространством высоко вздымался железный мост. Даже издалека Марина заметила движение вокруг его нижней части и длинные, колеблющиеся линии, изгибающиеся над городом во всех направлениях, словно темные радуги.

Летучие мыши. Миллионы летучих мышей.

Они добрались до Бридж-Сити.

Марина почувствовала прилив гордости: она и не мечтала, что наяву увидит этот легендарный город, где небо заполнено летучими мышами; казалось, что они, а не люди, которые построили этот город, его истинные хозяева. Она ощутила радость оттого, что находилась совсем близко от крупнейшей на севере колонии западных длиннохвостов. Если и было на свете место, где можно почувствовать себя в безопасности, так это здесь. Однако вид человеческого города вызвал у Марины легкую тошноту. Сама мысль о том, чтобы жить так близко от людей, казалась ей отвратительной.

Подлетев ближе, она поняла, почему мост стал местом обитания огромного количества летучих мышей. Он был неимоверно длинный, сеть металлических балок опиралась на расположенные внизу толстые каменные столбы, погруженные глубоко в воду реки. Верхняя часть моста была чем-то вроде человеческой дороги, по которой проносились туда и обратно их шумные машины. Но нижняя часть с многочисленными выступами и нишами по всей длине от одного берега реки до другого принадлежала летучим мышам.

Когда они приблизились, их окружили целые стаи сородичей, и Марина почувствовала что-то близкое к ликованию. Быть в гуще такой толпы! Разве можно всех их победить? Сейчас ей казалось возможным все!

Разбить армию сов. Спасти Шейда.

Следующие несколько часов прошли в беспрерывном кружении — всех новоприбывших водили по разным частям моста и показывали, где они могут разместиться. Марина узнала, что популяция здесь сильно увеличилась за последние два месяца и теперь мост стал домом для летучих мышей разных видов. Насесты были переполнены, все пребывали в возбуждении, рассказывали истории о своих приключениях, о том, как они чудом спаслись от сов, о внезапных нападениях, об отчаянных перелетах в поисках свободы.

— Тебе надо поспать, — сказала Марине Ариэль. — У нас был трудный перелет.

— Когда мы полетим дальше?

— Спросим Фриду. — Ариэль нахмурилась. — Я беспокоюсь за нее.

Старейшины сереброкрылов сейчас с ними не было; вместе с серокрылом Ахиллесом ее вызвали к Гало, предводительнице здешней колонии. Марина тоже беспокоилась о здоровье Фриды, которая почти не могла летать без посторонней помощи. Ее здоровье быстро разрушалось, даже ясные глаза, казалось, потускнели.

— Это путешествие слишком тяжело для нее, — сказала Ариэль.

Марина покачала головой:

— Все будет хорошо. Ей просто нужно отдохнуть.

Ариэль ничего не ответила.

Как ни удивительно, Марина быстро заснула, несмотря на постоянный шум вокруг, несмотря на нетерпение, кипевшее в ее крови. Полное изнеможение победило. Когда она проснулась, рядом была Фрида, и Марина радостно улыбнулась.

— Старейшины уже час держат военный совет, — сказала Фрида. — Я хочу, чтобы ты и Ариэль пошли со мной. Мне нужно, чтобы вы были моим голосом.

Военный совет собрался в самой высокой башне моста. Там были Гало и старейшины других колоний, отсюда хорошо был виден голод и открытое небо над равниной.

Среди старейшин Марина чувствовала себя ужасно неловко — такого представительного собрания она еще не видела. Их было несколько сотен из разных колоний, населяющих мост, говорили они спокойно и рассудительно. Как все длиннохвосты, Гало выглядела очень внушительно — она была значительно крупнее сереброкрылов и златокры-лов, с мощной грудью и длинной хвостовой перепонкой, которая делала ее невероятно проворной в полете.

— Сегодня к нам присоединились серокрыл Ахиллес и сереброкрыл Фрида, — сказала она. — И мы необычайно рады этому. Добро пожаловать!

Со стороны старейшин раздался хор приветствий.

— Наши разведчики доложили, что совы собираются на севере и через несколько ночей вылетят по направлению к Бридж-Сити. Как ни печально, но сейчас мы должны поговорить о войне. — Она глубоко вздохнула. — Я знаю, что многие из вас искренне верили в учение об Обещании Ноктюрны и возлагали большие надежды на то, что, когда настанет время сражаться, люди придут к нам на помощь. Но со слов Фриды я поняла, что теперь эти надежды рухнули.

Марина слушала, как Фрида тихо, но с силой, которая все еще звучала в ее старческом голосе, начала рассказ о человеческом здании. Когда старейшина сереброкрылов повернулась к ней и попросила ее продолжать, сердце Марины забилось так сильно, что ей показалось, что она потеряет сознание. Все старейшины смотрели на нее, и она постаралась быстро рассказать о том, что они с Шейдом видели — как люди мучили летучих мышей, как увезли их на юг в летающей машине, о том, что несколько ночей назад сообщила им колибри: как люди используют летучих мышей, чтобы переносить огонь.

Когда она закончила, воцарилось молчание; Марина стояла, не поднимая глаз, желая, чтобы хоть кто-нибудь заговорил.

— Не скажу, чтобы мы, длиннохвосты, сильно верили в Обещание, — сказала наконец Гало. — Мы благоденствовали ночью и никогда не стремились к свету дня, как некоторые другие.

При этих словах она посмотрела прямо на Фриду и Ахиллеса.

— Мы никогда не думали, что следует сражаться с совами за право жить при солнце. Хотя я знаю, что многие из вас возмущались этим. Что касается людей, мы живем с ними бок о бок сотни лет, и у нас нет причин доверять или не доверять им. Они не разоряли наши жилища, и многие из нас получили кольца. Но ваши новости, Фрида, сильно тревожат меня. Если люди используют нас для переноски оружия, мы должны считать их врагами и быть более бдительными. Но все наши силы сейчас должны быть обращены против сов.

Все зашуршали крыльями в знак согласия с этими словами.

— Мы терпели то, что нас изгнали в ночь, но нынешние жестокости мы терпеть не можем. Захват Гибернакулума, внезапные ночные нападения — их действия говорят о том, что они намерены уничтожить летучих мышей, и у нас нет иного выхода, кроме как сражаться.

Марина посмотрела на Фриду и будто впервые увидела, какой усталой она выглядит.

— Совы сильны, но у нас здесь армия такого размера, какой еще никогда не бывало, и мы сможем сражаться.

— Это будет ужасно, — сказала Фрида, и в ее голосе прозвучала такая скорбь, что на несколько мгновений все замолчали.

— Ты удивляешь меня, — усмехнулась Гало, словно хотела отогнать дурное предчувствие, которое вызвали слова Фриды. — Как ты ратовала за восстание пятнадцать лет назад! Ты утратила вкус к битве?

— Наверное да, — ответила Фрида. — Потому что поняла: в этом сражении нам не победить…

— Но помощи ждать неоткуда, — с горечью произнесла одна из старейшин. — Вы сами сказали, что люди нам не друзья. Можете предложить что-то другое?

— Надо попытаться поговорить с совами. Может, у нас получится стать союзниками.

— Союзниками против кого? — спросила Гало.

— Мне кажется, люди — самые могущественные существа на земле. Они используют и нас, и сов, чтобы творить зло.

— Возможно, но люди не изгоняют нас из жилищ, — нетерпеливо сказала Гало. — А что касается переговоров с совами, я отправила делегацию несколько недель назад, и они вынуждены были спасаться бегством, так и не получив аудиенции у короля Бореаля. Да, если удастся, мы поговорим с совами, но все равно надо готовиться к сражению, причем сражению без союзников.

Откуда-то снизу, задыхаясь, появился длиннохвост.

— Гало, — сказал он, — какая-то крыса поднялась по туннелю в одной из башен. Она принесла мирные предложения и говорит, что король Ромул желает встретиться с вами.

Услышав имя, Марина удивилась и обрадовалась. Был ли это тот самый Ромул, которого они с Шейдом встретили поздней осенью? Тогда он еще не был крысиным королем. Заточенный в грязной темнице собственным братом, принцем Ремом, он помог им спастись. Если Ромул теперь и в самом деле король, это хорошая новость.

Но ропот тревоги и гнева прошел по собранию.

— Как они посмели прорыть туннель около нашей башни! — воскликнул один из старейшин.

— Они, должно быть, в сговоре с совами! — возмущенно сказал другой.

— Вы будете говорить с ними? — спросил Гало Ахиллес. — Это может оказаться ловушкой.

— Упреждающий удар, чтобы ослабить нас, прежде чем появятся совы! — вскричал еще один из старейшин.

— Нет! — вырвалось у Марины; она повторила громче, чтобы ее услышали: — Нет, я так не думаю! Я знаю его!

— Ты знаешь короля Ромула? — Густые брови Гало с сомнением поднялись вверх.

— Так оно и есть. — Марина рассказала, как они с Шейдом встретили принца Ромула в сточных трубах. — Он спас нас, показал нам путь на поверхность. И я думаю, что он друг всем летучим мышам.

— Тогда пойдем с нами, — сказала Гало. Она приказала посланцу: — Вызови пять лучших солдат, чтобы сопровождать меня, и приведи гарнизон в состояние готовности. Если это ловушка, нас не застанут врасплох.

Когда Марина спускалась вниз к основанию башни, к их группе присоединились пять сильных длиннохвостов. Они слетели вниз под мост, пронеслись над водой к южной башне. У ее основания лежала казавшаяся на первый взгляд случайной куча палок и соломы, но, когда они приблизились, оттуда, настороженно пригнувшись, появилась крыса. Марина поняла, что палки скрывают выход из крысиного туннеля.

Усы крысы дернулись, когда летучие мыши опустились неподалеку на высокий камень. Марина почувствовала, что дрожит от неприязни и подозрительности. Исключая Ромула, ее воспоминания о крысах были далеко не приятными.

— Гало Длиннохвост, — сказала крыса, — благодарю вас за то, что вы пришли. Король Ромул здесь и хочет поговорить с вами.

Без всяких церемоний из кучи палок появилась крупная белая крыса и оглядела собравшихся летучих мышей. И когда она приподнялась на задние лапы и вытянула передние в приветствии, Марина с облегчением увидела, что это на самом деле тот самый Ромул, которого она помнила.

Он будто наполовину был летучей мышью. Тонкая перепонка из кожи между поднятыми лапами и грудью была чем-то вроде странного, наполовину сформировавшегося крыла. И внизу, между конечностями и животом, тоже были видны такие же складки кожи.

— Гало Длиннохвост, примите мою благодарность за то, что вы согласились встретиться со мной; и всем остальным старейшинам мои искренние приветствия.

— Что привело вас в Бридж-Сити? — спросила Гало.

— Мы обеспокоены тем, что совы собираются воевать с вами, — ответил Ромул. — И нам кажется, что причины для этого ничтожны. Мы окажем вам поддержку в любых переговорах.

— Король Ромул, ваше предложение очень любезно, и мы рады будем принять его, хотя совы явно не склонны к дипломатическим переговорам.

Ромул кивнул:

— Если они не захотят выслушать нас, мы будем сражаться на вашей стороне.

На миг воцарилось ошеломленное молчание, которое сменилось бурей радостных восклицаний.

— Это сильный залог дружбы, — сказала Гало. — Но зачем вы хотите вовлечь свой народ в эту войну?

— Мы слишком долго враждовали друг с другом, крысы и летучие мыши, — сказал Ромул. — Пришло время признать наше общее прошлое. — С этими словами он вытянул передние лапы, чтобы показать полусформировавшиеся крылья. — Я верю, что мы существа, созданные из одного материала.

— Вы знаете, почему совы хотят начать войну? — спросила Гало.

— Я слышал, совы утверждают, будто войну начали вы, убив голубей в городе, а потом других птиц в северных лесах. Но я знаю, что вы тут ни при чем. Я видел летучих мышей из джунглей, которые устроили эту бойню, и я знаю, что они не друзья ни вам, ни птицам и животным. Но, боюсь, совы просто воспользовались ситуацией, чтобы оправдать войну, — если не это, то могло быть что-то другое. Ваша вражда тянется со времен Битвы Птиц и Зверей. Но я повторяю: если начнется война, мы будем сражаться на стороне летучих мышей, на земле и под землей, на равнине и на деревьях.

Старейшины радостно зашумели, и Марина больше не могла сдерживаться.

— Король Ромул, вы помните меня? — крикнула она.

Крыса взглянула наверх, и тогда Марина сорвалась с камня, полетела вниз и опустилась возле нее. Она услышала среди старейшин шепот удивления и поняла, что нарушила правило — поддерживать определенное расстояние между разными существами. Но когда-то она была еще ближе к этой крысе. Она села на землю и увидела, как Ромул улыбнулся.

— Я отлично помню тебя, — сказал он. — Так, значит, вы спаслись!

— Только благодаря вам.

— А где твой друг, сереброкрыл?

— Это долгая история.

— Пожалуйста, расскажи мне.

Слегка смутившись, Марина рассказала, что случилось с ней и Шейдом, когда они выбрались из сточных труб. Лицо короля исказилось от боли, когда он услышал о том, как люди прикрепили к Шейду металлический диск и погрузили его в одну из летающих машин.

— Мы видели это здание, — сказал Ромул. — Хотя и не осмеливались туда войти. И я боюсь, что оно не единственное.

Марина в ужасе посмотрела на Фриду и Ариэль.

— Их много?

— Об этом можно было догадаться, — сказала Фрида. — Ведь людям нужно очень много летучих мышей, чтобы вести войну на юге.

— Мы слышали об этом от наших родичей, — согласился Ромул, — хотя до сих пор я не знал, что об этом думать. Это отвратительно. Я тотчас же пошлю разведать, сможем ли мы прорыть туннели в эти здания. Людям не удается помешать нам, если мы хотим проникнуть в дома. — Он ухмыльнулся. — Они слишком гордятся своими машинами, а это всего лишь куски металла и пластика, и они нам вполне по зубам.

— Мы полетим на юг искать Шейда, — сказала Марина.

Ромул посмотрел на нее с явным одобрением.

— Ты храбрая. — Он умолк и задумался. — Я не могу пойти с вами, но, возможно, смогу ускорить ваше путешествие.

Марина с надеждой смотрела на него, но недоумевала, как это крысы могут передвигаться быстрее, чем летающие существа.

— Конечно, лететь быстрее всего, — сказал Ромул, будто услышав ее мысли, — но может статься, что на юге небо еще менее гостеприимно, чем здесь. К тому же вы не сможете лететь круглые сутки. А мое судно будет плыть без остановки по подземным водным путям.

Марина вспомнила лабиринт туннелей, который они видели, попав ко двору принца Рема.

— Они продолжаются так далеко на юг? — с изумлением спросила она.

— О да, наша система очень обширна. Это ответвление… им давно не пользовались… но, я думаю, оно приведет вас туда, куда нужно.

— Вы всегда были нам другом, — сказала Марина. — Спасибо.

— Судно в вашем распоряжении.

— Вы поплывете с нами, правда? — спросила Марина Фриду. Она не могла этого объяснить, но в присутствии старейшины чувствовала себя в полной безопасности, будто та порождала вокруг некую защитную ауру.

Фрида печально улыбнулась:

— Каждой летучей мыши отпущено определенное количество взмахов крыльев. У меня осталось слишком мало. К тому же я нужна здесь.

Марина виновато отвернулась. Что делать? Остаться в Бридж-Сити и, если понадобится, сражаться или искать Шейда? Она знала, чего хочет ее сердце. Было ли это эгоистично? Не сочтут ли ее предательницей, раз она пытается уклониться от войны? Ну и пусть. Она отправится на поиски Шейда.

— Ты должна идти, — сказала Фрида, будто успокаивая ее, и повернулась к Ариэли. — Хорошо, что вы отправляетесь вместе.

Марина взглянула на Фриду, и вдруг ее охватило чувство, что она больше не увидит старейшину се-реброкрылов.

— Хорошо, — сказала она, потупив глаза, и почувствовала, что Фрида легко коснулась ее головы:

— Желаю вам найти его, и Кассела тоже. Марина через силу улыбнулась, попрощалась и полетела следом за Ариэлью, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

Внизу около большой южной башни их ожидал крысиный посланец.

— Король Ромул ожидает вас, — сказал он. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Эти крысы были намного вежливее тех, которых она помнила. Наверное, Ромул призвал их к такому поведению, когда стал королем. Марина не любила туннели; ей там не хватало воздуха, бесполезные крылья мешали, цепляясь за стенки. Но проход оказался коротким, и вскоре они услышали, как струится вода.

Ромул ждал их на большом плоском камне, к которому было привязано длинное, узкое, удивительно изящное деревянное судно. Едва взглянув на него, Марина поняла, что оно построено людьми. Вряд ли крысы-ремесленники могли создать такую тщательно продуманную вещь со множеством деталей. Интересно, для чего она могла понадобиться людям? Большую часть своей жизни она провела на острове, наблюдая за людьми, которые прибывали туда на кораблях. Это судно не годилось даже для человечьего ребенка.

— Мы нашли его примерно десять дней назад в куче мусора, — объяснил Ромул. — Оно совсем не пропускает воду и быстро доставит вас на юг.

— Спасибо, — сказала Марина.

— Я не могу дать вам многочисленное сопровождение, — продолжал Ромул, — но с вами поплывут мои самые верные слуги. — Он представил ей Улисса, который знал водные пути всего мира лучше, чем любая рыба, и собирался вести лодку на юг. Еще с ними отправлялись два крупных крысиных солдата, а также Харбингер, один из главных представителей Ромула.

— Вы благополучно доберетесь до границ моего королевства, но я не могу гарантировать, что вас хорошо примут наши южные сородичи. За последнее время наши отношения ухудшились… Но с Хар-бингером, возможно, вас примут лучше. Берегите их, — сказал Ромул, повернувшись к своим подданным, — и обращайтесь так, как обращались бы со мной.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — ответили крысы.

— Не беспокойтесь, — прошептал Ромул Марине на ухо. — С ними вы будете в безопасности. Со времени царствования моего брата многое изменилось.

— А что случилось с Ремом? — спросила Марина.

Ромул слегка улыбнулся:

— Вы, верно, подумали, что в конце концов я сверг его? Нет, он сам себя погубил. Сбежал из собственного королевства, вообразив, что существует заговор и его хотят отравить. Он оставил королевство в такой разрухе, что мне было нетрудно прийти и навести порядок. Ну, а теперь пора. Счастливого пути!

Ариэль и Марина шагнули в лодку. Крысы отвязали веревку, и судно подхватило течением.

Сердце Марины радостно забилось. Они в пути. Путешествие началось, и она не могла сдержать ликования. На юг! На поиски Шейда!

Шейд висел без сна, глядя, как утренний свет проникает через длинный туннель в руке статуи.

Он не хотел возвращаться сюда, так стыдно и страшно было ему рассказать Калибану о том, что случилось. Мастиф угрюмо выслушал его и сказал только одно: «Твой друг заплатил жизнью за твое безрассудство».

У Шейда не было сил объяснять, почему он заговорил с совой, чем могло им помочь ее присутствие. Он снова и снова вспоминал Древесный Приют, как он, еще детеныш, уговаривал Чинука нарушить закон и вместе с ним посмотреть на солнце. Шейд сделал это, чтобы взять верх над Чинуком, показать ему, какой он храбрый, — и погубил свой дом. Да, он увидел золотистый свет восходящего солнца, но совы чуть не поймали его, а потом в наказание дотла сожгли Древесный Приют.

«Я просил его не лететь туда, — твердил себе Шейд, — но рядом со мной он чувствовал себя в безопасности». Шейд не мог забыть выражение глаз Чинука, когда тот произносил эти слова. Это было слишком мучительно. Он часто судил о Чинуке завистливо и недоброжелательно, а Чинук доверял ему. Предпочел остаться с ним, а не вернуться с Калибаном в безопасное убежище.

Его горькие мысли прервал шум возбужденных голосов у входа. Шейд увидел, что Калибан тотчас же проснулся и слетел со своего насеста. Возможно, случилась какая-то беда или кто-то напал на убежище. Он последовал за Калибаном; лучше сразу узнать страшную правду, чем мучиться догадками.

— Неужели это Измаил? — услышал Шейд голос одного из стражников.

— Не может быть… Ну точно он! Стражники влетели внутрь вместе с каким-то сереброкрылом. Едва оказавшись в туннеле, он упал от слабости — бока его тяжело вздымались, крылья закрывали голову. Сереброкрыл был худой, как скелет, его шерстка свалялась, кожа обтягивала торчащие кости. Калибан опустился рядом и склонился над ним.

— Измаил? — удивленно прошептал Калибан.

— Да, — донесся слабый голос. — Это я.

Шейд ни разу не слыхал этого имени и подумал, что это, наверное, один из тех, кто пропал до того, как он появился в статуе. Калибан переглянулся со стражниками, затем обратился к Шейду:

— Помоги мне втащить его внутрь.

Прошел почти час, прежде чем Измаил пришел в себя настолько, что смог говорить. Ему принесли смоченный росой лист, чтобы он мог утолить жажду.

— Мы думали, ты погиб, — сказал Калибан. — Рамиэль видел, как тебя утащили две огромные летучие мыши.

— Так оно и было, — хрипло сказал Измаил. — Они забрали меня в пирамиду. — То и дело останавливаясь, чтобы перевести дух, он описал огромное каменное, заостренное кверху сооружение в глубине джунглей, по высоте равное самым высоким деревьям. — Их там тысячи, — сказал он, и Шейд почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Измаил закашлялся и отпил еще немного воды с листа.

— Там осталось еще много наших, — сказал он шепотом.

— То есть как? — резко спросил Калибан.

— Тех, которых утащили. Их много, они тоже в пирамиде. Их заперли в каменной клетке внутри пирамиды. Должно быть, там когда-то хоронили людей, потому что на полу много больших костей, кусков резного камня и металла.

— Зачем они их там держат? — спросил Калибан.

Шейду пришел в голову тот же вопрос. Почему каннибалы, против обыкновения, попросту их не съели? Как это делали Гот и Тробб: они охотились и тут же поедали добычу.

— Они хотят использовать нас, — сказал Измаил, и глаза его блеснули.

Шейд вдруг заметил, что дрожит, его кожа похолодела и стала влажной. Остановись, чуть не закричал он, хватит! Но ему пришлось выслушать рассказ Измаила до конца.

— Они приходили каждый день и забирали одного из нас. Только одного.

Шейд будто видел это собственными глазами: появляется стража, и пленники отступают к стене, стараясь спрятаться друг за друга, чтобы их не заметили. Возьмите его, возьмите ее, кого угодно, только не меня! Разве можно оставаться храбрым в таких условиях?

— Никто из них не вернулся, — продолжал Измаил. — Мы думали, что их съели. Но все оказалось гораздо хуже. Три дня назад стражники пришли и забрали двоих, Гермеса и меня. Они проволокли нас мимо других камер, и я понял, что там тоже есть узники. Кажется, я слышал крики сов и даже крыс. Стражники притащили нас в пещеру. Должно быть, она находилась у вершины пирамиды, потому что вход был на потолке, такая круглая дыра. Я точно это помню, потому что посмотрел туда и увидел звезды. К несчастью, о побеге нечего было и думать. Но дело не в этом. Я видел, что произошло в пещере.

Шейд слушал и чувствовал себя во власти кошмарного сна, который не хотел прекращаться.

— Нас там ожидали два каннибала. Один очень старый, что-то вроде старейшины, другой гораздо моложе — огромный, сильный, с черным кольцом на предплечье.

Шейд понял, кто это, прежде чем Измаил назвал имя. Конечно, он жив. Шейду уже стало казаться, что он бессмертен.

— Гот, — прошептал он.

— Да, король Гот, так его называли. — Измаил хрипло рассмеялся. — Король этих чудовищ.

Шейд хотел спросить про металлический диск: носит ли Гот его до сих пор? Он не сработал, как у Ореста, или Гот тоже сорвал его? Но Измаил снова заговорил:

— Там был большой камень, на него стражники бросили Гермеса. Король Гот сказал: «Я приношу эту жертву тебе, Зотц», — и вырвал его сердце. Я видел, как оно еще билось, когда Гот пожирал его.

В пещере воцарилось молчание. Шейд закрыл глаза, силясь прогнать встающие перед его внутренним взором образы. Зотц. Он помнил, что Гот рассказывал о своем боге: сильные питаются слабыми и тем самым забирают себе их силу. Зотц — единственный истинный бог, говорил Гот.

— Стражники потащили меня к камню, но тут что-то случилось. Во рту Гота еще трепетало сердце Гермеса, и вдруг пещеру наполнили странные звуки. Ничего подобного я раньше не слышал; это было… — Измаил умолк, чтобы перевести дыхание, бока его тяжело вздымались. — Пить, — сказал он чуть слышно.

Сделав несколько глотков, он продолжил:

— Что-то появилось в этой пещере, нечто похожее на смерч. Казалось, оно исходит из глотки короля Гота. Он начал говорить, но не своим голосом. Стражники испугались, попадали на пол, и я почувствовал, что меня больше никто не держит. Тогда я нашел щель в каменном полу, довольно широкую, и заполз туда. Я слышал наверху какой-то шум и полз все глубже, пока не стер в кровь когти. — Измаил показал на свои крылья. Сердце Шейда сжалось: когти действительно были обломаны и кровоточили.

— Я нашел сеть вентиляционных шахт, слишком узких для каннибалов, и бесконечно долго ждал возможности улететь оттуда. Мне понадобилось три дня, чтобы добраться сюда. Каннибалы повсюду. Лететь было очень трудно. Я уже не надеялся, что увижу вас.

Измаил съежился и забормотал что-то невнятно и сбивчиво. Шейд такого ни разу не слышал; звуки, которые он издавал, были похожи на приглушенное рыдание. Пока Шейд растерянно смотрел, несколько других летучих мышей подлетели к Измаилу и накрыли его своими крыльями, заглушая всхлипывания.

Через несколько минут они отступили в стороны, а Измаил выглядел гораздо спокойнее.

— Кто из наших друзей находится в плену? — спросил Калибан.

Измаил прерывистым голосом начал перечислять имена, и все замерли в напряженном ожидании. Шейда охватило волнение — он знал, что надеется услышать.

— Лидия, Сократ, Муссон… и Кассел. Он тоже там.

Шейд с облегчением перевел дух. Калибан внимательно посмотрел на него, и Шейд никак не мог разгадать выражение его взгляда: смесь жалости и суровой непреклонности.

— Мы улетаем завтра ночью, — коротко сказал Калибан. — Нам нельзя рисковать.

До Шейда не сразу дошло, что он сказал.

— Ты что? Мы должны освободить их! Чинук, наверное, тоже там!

Измаил бросил на него усталый взгляд:

— Нет, ты не сможешь…

— Мы обязаны спасти их!

— Отправляемся завтра, — твердо сказал Калибан. — Таков наш план, и мы не нарушим его. Для нас это возможность выжить; у тех, кто там, шансов нет.

— Тогда я полечу один, — проговорил Шейд й повернулся к Измаилу. — Только расскажи мне, куда лететь.

— Это было три ночи назад, — вздохнул Измаил. — Может, Кассел уже мертв.

— Он мой отец, — умоляюще сказал Шейд.

— А у меня там остался брат, — прошипел Измаил, и глаза его засверкали от гнева. — И я даже не попытался вернуться, чтобы вытащить его оттуда. Сам спасся, а его оставил умирать! Знаешь, каково это? Но я ничего не мог сделать. И никто не сможет. Каннибалов там тысячи.

— Но ведь тебе удалось бежать!

— Они совершили ошибку, и у меня появился шанс. — Измаил покачал головой. — Вряд ли такое случится еще раз.

— Мы вылетаем завтра на закате, — сказал Калибан. — Это единственная возможность. И да поможет нам Ноктюрна!

Шейд рассмеялся, и в его голосе прозвучала боль:

— Ноктюрна? От нее вы помощи не дождетесь! Ее не существует!

Калибан и остальные смотрели на него так, будто получили пощечину.

— Как ты смеешь? — воскликнул пораженный Калибан.

— И где же она? — спросил Шейд, чувствуя, как в нем закипает гнев. — Откуда вы знаете, что это не страшное заблуждение и не ложь? Мы так долго цеплялись за нее, наивно верили в тайну колец, верили, что люди помогают нам. Посмотрите, что они с нами сделали! Где была Ноктюрна, когда мы нуждались в ней?

— Ты остался в живых, и все мы выжили, — напомнил Калибан, обводя крылом собравшихся. — Но теперь нужно покинуть это место. Посмотри вокруг, сереброкрыл. Разве эти летучие мыши мало страдали? Ты хочешь, чтобы они вместе с тобой отправились в джунгли в надежде спасти одного или двоих? Нет. Ты знаешь, на что способны каннибалы. У нас нет ни малейшего шанса на победу.

— Я не надеюсь на вашу помощь, — дерзко сказал Шейд.

— Мы не будем ждать тебя, — сказал Калибан. — Мне очень жаль, но ты полетишь туда в одиночестве.

Солнце уже взошло над горизонтом, когда Шейд покинул убежище и взмыл в небо. Он хотел подняться как можно выше не только потому, что там безопаснее, но и потому, что хотел оглядеть окрестности.

И может быть, что-нибудь услышать.

Шейд знал, что лететь при свете дня — безумие. Можно встретить орлов, грифов и даже летающие машины. Но ему хотелось побыть одному, успокоиться и решить, что он должен делать.

Прошло много времени с тех пор, как ему пришлось лететь при свете солнца. Дни, что он провел в искусственном лесу, не в счет.

Ему было слишком жарко из-за густой черной шерстки. Но по мере того как он поднимался все выше и выше, становилось прохладнее. Когда наконец Шейд посмотрел вниз, он увидел город. Потом статую, высокие холмы, а дальше, насколько хватало глаз, — темное море джунглей.

На западе был океан, длинная линия побережья, слегка изгибаясь, тянулась на север. Этот путь вел домой. Как он должен поступить? Ему очень хотелось, чтобы рядом были Фрида, Ариэль и особенно Марина, которые помогли бы ему принять решение.

Еще недавно все было просто. Нужно было лететь вместе с другими на север. Но каннибалы забрали Чинука. И оказалось, что отец жив — по крайней мере был жив три ночи назад. Как он теперь улетит отсюда, даже не попытавшись вызволить его?

С другой стороны, если Шейд отправится на север, он, быть может, найдет то страшное здание, предупредит всех и сможет спасти тысячи жизней, в том числе жизни Фриды, Ариэли и Марины. Он повернулся и подставил разгоряченную мордочку ветру. Над ним проплывали ряды облаков, и его сердце рвалось лететь с ними. На мгновение Шейд позавидовал облакам — как легко им путешествовать, как безопасно. Ему хотелось прямо сейчас полететь на север, домой. Оставить навсегда эти страшные омерзительные джунгли.

А может быть, Марина уже предупредила остальных, тогда ему незачем возвращаться. Если бы знать, спаслись ли они. Но для этого нет никакой возможности, кроме, пожалуй…

Шейд задумался. Фрида говорила, что у него особый дар слушать звук, что он может слышать то, чего не могут другие. Альбинос Зефир, Хранитель Шпиля, однажды сказал ему, что если слушать очень внимательно, то услышишь даже звезды. Более того, можно услышать прошлое и будущее, звуки того, что было много лет назад, и того, что еще не произошло.

Вряд ли он сумеет услышать прошлое, будущее или далекие звезды, но можно попробовать послать весточку далеко на север и получить ответ.

Конечно, это смешно. Шейд никогда не слыхал о таких вещах. Но у Зефира замечательный слух, и, возможно, он услышит крик о помощи. Альбинос однажды помог ему, может статься, поможет и теперь.

Шейд повернулся к северу и крикнул. Он не старался кричать как можно громче, но постарался представить, как звук летит по воздуху, будто у него есть крылья. Он представил город, собор и шпиль, где жил Зефир, представил самого Зефира — с белой шерстью и бесцветными глазами, представил, как широко раскрытыми ушами он ловит его голос.

Шейд послал Зефиру очень короткое сообщение. Рассказал, как попал на юг, как потерял своих. Слышал ли тот что-нибудь о Марине, Ариэли или Фриде? В безопасности ли они? Нужно ли ему лететь на север или все-таки остаться и попробовать спасти отца?

Когда затихло последнее слово, он почувствовал, что ведет себя глупо, будто детеныш, взывающий к утешению. Он был один, высоко в небе, в чужом враждебном краю и мог рассчитывать только на себя. Это была жестокая правда.

Однако в глубине души Шейд надеялся. Он широко раскрыл уши, но услышал только шепот ветра. А вдруг Калибан прав относительно Ноктюрны? Может, именно благодаря ей они выжили? А остальные, почему они не уцелели? Почему? Он ничего не понимал. Может быть, это просто везение. Шейд вспомнил свои детские мечты о том, как он приведет свою колонию к солнцу, как исполнится Обещание. Тогда его переполняли надежда, вера в то, что все хорошо кончится, вера в свою миссию.

Интересно, сколько времени нужно звуку, чтобы достичь ушей Зефира? И долго ли звук будет жить, прежде чем угаснет?

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, — шелестел в его ушах ветер. — Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш. — Словно мамин голос, давным-давно баюкавший его в Древесном Приюте.

Шейд почувствовал усталость. Пора возвращаться. Нет смысла ждать, что кто-то разрешит твои трудности. Чем дольше он остается здесь, тем больше вероятность, что его съедят. У него, наверное, недостаточно сильный голос или он просто не способен услышать ответ. Вокруг было только огромное пустое небо.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, — снова пропел ветер. — Ш-ш-ш-ш-ше-е-е-е-ейд.

Его звали? Или просто послышалось? Он как можно шире раскрыл уши.

— Ш-ш-ш-ш-е-е-е-ейд. Слу-у-у-у-уша-а-а-ай вни-ма-а-а-ате-е-ельно-о-о-о.

Кто это? Неужели Зефир? Голос был таким неясным — было трудно понять, кому он принадлежит. Шейд настроился на звук, найдя самое удобное положение.

— Я плю-ю-ю-ю тебе-е-е-е приве-е-е-ет из Шпи-и-и-и-ля-я-я.

Зефир! Это точно он! Шейд был так удивлен и обрадован, что рассмеялся вслух, но тут же умолк, боясь пропустить хоть слово.

— Ариэ-э-э-э-ль… Ма-а-ари-и-и-на-а-а-а… отпра-аа-вили-и-и-и-ись к тебе-е-е.

Шейд нахмурился и сосредоточился так сильно, что разболелась голова. «Отправились к тебе»? А почему он не упоминает Фриду?

— Я не понимаю, — крикнул он и тут же спохватился — ведь это не разговор, только послание. Услышать тут можно только один раз, и переспрашивать нельзя. Но что это значит? Они уже в летающей машине с дисками, прикрепленными к животу? Или они ищут его? Но откуда они знают, где его искать?

— Зо-о-о-отц бу-у-уде-е-е-ет ца-а-а-арствова-а-а-а-ать… е-е-если-и-и не-е-е… Оста-а-а-а-нься-я-я… и… спа-а-аси-и-и со-о-олнце-е-е-е…

Шейд волновался, что не слышит всех слов, только некоторые. Спасти солнце?

— Тво-о-ой… оте-е-ец… пока-а-а-а жи-и-и-ив… Закрыв глаза, он приготовился слушать дальше, но послание уже закончилось. Пока жив. Пока. Это не успокоило Шейда. Значит ли это, что отец близок к смерти и, если Шейд не поспешит сделать что-нибудь, будет слишком поздно?

Шейд расстроился. Не многое прояснилось после этого разговора. Он даже не узнал, в безопасности ли Марина и все остальные. И при чем тут спасение солнца?

Он фыркнул и потряс головой.

— Солнце прекрасно, — пробормотал он. — Сверху оно озаряет весь мир. Вряд ли что-то может случиться с солнцем. А вот со мной и миллионами других летучих мышей…

«Спаси солнце».

«Почему я? — Его вдруг снова охватил гнев. — Почему Ноктюрна не может спасти солнце, раз уж это так важно? Пусть сделает хоть что-нибудь, вместо того чтобы сваливать все на маленькую летучую мышь!»

«Я устал, — думал Шейд, быстро спускаясь вниз. — Гот, люди — все они хотели меня использовать. С меня хватит! Я постараюсь спасти отца, Марину, маму, Фриду. Только это сейчас имеет значение. Нет больше великих идей, нет Обещаний».

Нужно только выжить.

В послании спасение отца и спасение солнца были как-то связаны, но как — этого он не представлял. Ему вспомнились образы из его недавних снов. Глаз, открывающийся позади солнца, вечная ночь.

Шейд взглянул на солнце, которое стояло уже довольно высоко над горизонтом, посмотрел на него внимательно, потом от боли крепко зажмурил глаза. Солнечный диск продолжал ярко светиться на нижней стороне его век. Шейд нахмурился.

Солнце было не совсем круглое.

С одной стороны его диска — и не заметишь, если не всматриваться пристально, — как будто отрезали тоненький ломтик, точно так же, как луна постепенно уменьшается в течение месяца.

Но луна нарождается снова.

А возродится ли солнце?

— Здесь заканчиваются северные водные пути, — сказал Улисс, стоящий у руля. — Дальше начинается южное королевство.

За последние несколько часов Марина заметила, что туннели, по которым проплывало их судно, находятся в плачевном состоянии. Их стенки были покрыты грязью и тиной. К тому же вода постепенно совсем исчезла. Марине и Ариэли приходилось слезать с палубы и вместе с крысами перетаскивать баржу через большие кучи грязи. Часто они не знали, куда плыть, и Марина использовала эхо-зрение, чтобы помочь Улиссу править по запутанному лабиринту туннелей.

Это была их вторая ночь на судне, плывущем по подземным водным путям. Они останавливались всего дважды. Один раз Улисс причалил к берегу, вышел через туннель на поверхность земли и проверил курс по звездам. Тогда им даже удалось поохотиться. Марина и Ариэль осторожно кружили над незнакомой местностью. Воздух здесь был еще теплее. Во время их последней вылазки на поверхность вокруг не было ничего, кроме песка, простиравшегося во все стороны, насколько хватало глаз, и высоких веретенообразных кактусов; но зато вокруг летало множество насекомых.

На барже Марине и Ариэли было почти нечего делать, разве что спать. Тело Марины, видимо, вспомнило, что сейчас время зимней спячки, и она проводила много часов, подремывая в мягко покачивающейся лодке. Сначала она спала вполглаза, немного опасаясь крыс, но они оказались приветливыми и больше всего стремились исполнить пожелания своего милостивого короля. Посланник Харбингер ей особенно нравился. У него были умные глаза, а когда он говорил, усы выразительно шевелились.

— Вы раньше бывали на юге? — спросила Ариэль, когда они только отправились в путь.

— Нет, у нас почти не было связей с нашими южными родичами. Они всегда возмущались правлением северных королей и предпочитали держаться в стороне. Генерал Кортес, если я не ошибаюсь, временный правитель, крыса с независимым характером.

Харбингер, безусловно, заметил, какими озабоченными взглядами обменялись Марина и Ариэль.

— Несмотря на это, я думаю, у нас нет причин для беспокойства. Они могут отказаться помочь нам, но вряд ли будут против вашего присутствия, когда станет ясно, что вы находитесь под нашим покровительством.

Когда Марина не спала, она проводила время, беседуя с Ариэлью о том, что их ожидает, что они будут делать, чтобы найти Шейда, а иногда вспоминала родные северные леса, любимые убежища, места удачной охоты.

Должно быть, она снова задремала, потому что проснулась от резкого толчка. Обшарив пространство локатором, она увидела, что ручей закончился. За последние несколько часов ручей совсем обмелел, течения почти не было, и, чтобы лодка двигалась, крысам приходилось отталкиваться от дна длинными палками. Теперь судно окончательно село на мель возле широкого грязного берега внутри пещеры. Марина сразу почувствовала, как здесь жарко, даже под землей.

— Дальше пути нет, — сказал Улисс. — Мы прибыли.

Харбингер и два солдата спрыгнули с лодки и вброд перебрались на берег. Марина и Ариэль последовали за ними.

— Мы должны представиться генералу Кортесу, — сказал Харбингер, — и тогда…

— Стоять! — раздался грубый голос из отверстия, которое находилось в нижней части стены туннеля.

В одно мгновение оттуда появилась дюжина крыс, которые выстроились вдоль берега. На вид это были неопрятные существа, с мощными плечами, тупыми носами и бледными мордами.

— Летучие мыши! — прошипел их предводитель, повернувшись к Харбингеру. — Вы привели с собой летучих мышей?

— Они под нашим покровительством, — спокойно сказал посланник. — Мы здесь по приказу короля Ромула и…

— Король Ромул, — фыркнул стражник. — Какое нам дело до северного короля? Мы не его подданные.

— …и просим аудиенции у генерала Кортеса. Даже когда южные крысы подошли угрожающе близко, Харбингер не дрогнул, и голос его звучал по-прежнему твердо. Марина была поражена. Она-то уже была готова взлететь.

— Мы — маленькая дипломатическая делегация, — сказал Харбингер. — Меня сопровождают только вот эти два солдата.

— Нам это известно, — сказал стражник. — Мы наблюдали за вашим судном последние шесть часов. Мы знаем, что с вами больше никого нет.

— Тогда вы знаете, что мы не представляем для вас угрозы. Я прошу проводить нас к генералу.

Стражник насмешливо улыбнулся и повернулся к ним спиной.

— Следуйте за мной, — сказал он.

Генерал Кортес выглядел совсем не так, как ожидала Марина. Она-то представляла себе неопрятную жирную крысу, восседающую на куче отбросов. Но генерал обитал в сухой каменной крепости на поверхности земли и был стройный, даже почти элегантный. У него были такие густые усы, что, казалось, они растут под носом, а не в стороны, как у всех крыс. На его подбородке темные волосы образовывали аккуратную треугольную бородку. Но больше всего приковывали внимание его глаза — совсем не такие, как у других крыс; они были необыкновенно светлые, почти прозрачные. Казалось, они видят насквозь.

Через щели пробивался свет, и Марина радовалась, что наконец выбралась из-под земли. Хотя было очень жарко и казалось, что она вот-вот расплавится.

— Генерал Кортес, — сказал Харбингер, — я посланник короля Ромула. Он поручил мне доставить этих двух летучих мышей к вам в надежде, что вы поможете им найти сородичей, которых люди привезли в ваши края.

— Мы не питаем добрых чувств к летучим мышам, — сказал Кортес, без особой приязни глядя на Марину и Ариэль. — Их сородичи наносят джунглям тяжелый урон, убивая намного больше, чем нужно для пропитания. Они нарушают все законы сосуществования. Только за последние пять ночей мы потеряли множество детенышей. Включая моего младшего сына. — Кортес посмотрел на Харбин-гера. — Я удивлен, что ваш король водит дружбу с подобными существами.

— Генерал, мне больно слышать о том, что случилось с вашим сыном, но мои друзья, — Харбингер показал на Марину и Ариэль, — не имеют отношения к тому, что каннибалы творят в вашем королевстве.

— Может, они не знают и об огне, который их сородичи обрушили на джунгли и город?

— Нам кое-что известно об этом, — сказала Марина. — Но их заставили люди!

— И что теперь? — холодно спросил генерал.

— Не нас, нам удалось бежать, — пояснила Марина. — Но других — может быть, тысячи — люди увезли на летающей машине. Они прикрепили к ним металлические диски, которые взрывались, когда летучие мыши приземлялись.

— Мой сын был среди них, — вмешалась Ариэль. — И я хочу найти его. Если, конечно, он еще жив.

— Ее сын, — сказал Харбингер, — личный друг короля Ромула. Для Его Величества очень важно, чтобы сереброкрыл Шейд вернулся домой.

— Я думаю, там мало кто уцелел, — сказал Кортес, и его голос чуть потеплел.

— Но кто-то все-таки выжил? — спросила Марина с надеждой.

Кортес повернулся к стражникам:

— Родригес, я слышал, вы что-то говорили о месте, где собрались уцелевшие летучие мыши.

— Они скрываются в статуе на скале. Мы следим за ними с базы.

— Пожалуйста, возьмите нас туда! — взмолилась Марина.

Кортес ничего не ответил.

— Король Ромул был бы признателен вам, генерал. И если вам понадобится его помощь, сейчас или в будущем, он будет рад отплатить услугой за услугу.

— Ладно, — отрывисто сказал крысиный генерал. — Но только при условии, что потом вы увезете их из моего королевства. Согласны? Отлично. Родригес, проводи наших гостей к их друзьям.

— Голос в ветре, — недоверчиво фыркнул Калибан. — Сам знаешь, какие шутки может сыграть ветер. Он скажет тебе то, что ты хочешь услышать, или то, чего больше всего боишься. Не будь дураком, Шейд, не обращай на это внимания.

Вернувшись в убежище, Шейд сразу разыскал Калибана, который с открытыми глазами висел на выступе пещеры, и рассказал ему о послании Зефира — или о том, что ему, возможно, померещилось. Отчасти он склонен был поверить словам Калибана. Может, это действительно был голос его собственного отчаяния. Но Шейда слишком испугало увиденное, чтобы так легко сдаться.

— Посмотри сам, все ли в порядке с солнцем, — настаивал он.

— Летать одному, днем, — ворчал Калибан. — Разве ты ничему не научился, сереброкрыл? Разве ты не знаешь, что могло случиться? Не только с тобой, но и с другими. Каннибалы могли заметить тебя и выследить наше убежище.

— Ты прав, я виноват, — согласился Шейд и упрямо повторил: — Так как насчет солнца? Не обращай внимания на мои сны, не обращай внимания на голос. Просто пойди и посмотри сам.

— Мне нет нужды смотреть на солнце, — прошипел Калибан. Гребень его встал дыбом, зубы оскалились. В первую минуту Шейд даже испугался его: Калибан стал похож на летучую мышь из джунглей. — Мы отправляемся с наступлением темноты. Я уже сказал, ты можешь остаться, если хочешь. Но я не желаю, чтобы ты пытался еще кого-то уговорить.

Шейд почувствовал себя совершенно одиноким. Может быть, Калибан прав: он стал опасен для себя и других. Вон что случилось с Чинуком. И если бы не Шейд, сереброкрылы не отправились бы к человеческому зданию. Он привел их прямо туда, к этому проклятому Обещанию.

Калибан успокоился и отвел взгляд.

— Солнце нас не касается, — сказал он.

— Нет, серебро крыл прав.

Шейд повернулся на голос и с удивлением увидел, что Измаил тоже не спит. Он тяжело дышал, но, очевидно, все слышал.

— Тебе нужно отдохнуть, Измаил, — сказал Калибан с оттенком раздражения и бросил на Шейда предостерегающий взгляд.

— Я только сейчас вспомнил, — прошептал Измаил, — что сказал Гот, когда вырвал сердце Гермеса. Он сказал: «Вот что мы должны делать, чтобы убить солнце!»

— А что ты еще слышал, Измаил? — спросил Шейд.

— Потом я спрятался в щель, и к тому же ветер сильно шумел. Что-то про темноту затмения, что нужно больше жертв…

— Что такое затмение? — спросил Калибан.

— Это когда солнце исчезает, — тихо ответил Шейд, вспомнив свои сны, в которых солнце постепенно уменьшалось. Несмотря на жару, его охватил озноб. — Когда? — спросил он Измаила.

Тот покачал головой.

— Гот еще что-то говорил о городе, Бридж-Сити, о том, чтобы разрушить его огнем.

— Это диск, — сразу догадался Шейд. — На нем еще есть диск. Ты видел его?

— Я… — Измаил наморщил лоб и закрыл глаза, силясь вспомнить что-нибудь еще. Шейд чувствовал себя виноватым в том, что заставляет его вспоминать эти отвратительные сцены. — Я… нет. Не могу вспомнить-Обессиленный, Измаил умолк, дыхание со свистом вырывалось из его груди.

Шейд озабоченно посмотрел на Калибана, стараясь угадать, какое впечатление на него произвели слова Измаила.

— Зефир сказал, что Зотц будет царствовать, если мы не спасем солнце, — напомнил Шейд.

— Еще какие-нибудь идеи, малыш? — мрачно сказал Калибан. — Я никогда не интересовался предсказаниями и загадочными явлениями.

— Я тоже теперь не такой сумасшедший, — сказал Шейд с горьким смехом. — Мне это нравится не больше, чем тебе, поверь.

Калибан отвернулся.

— Я не такой выдающийся лидер, как твой отец, — сказал он. — Может, он придумал бы, как поступить. Я не могу. Я только хочу спасти как можно больше тех, кто мне доверился, и привести их на север. Домой.

При упоминании о доме сердце Шейда заныло. Как он стремился туда!

— Но где бы мы ни были, если Зотц погубит солнце, нам придется плохо, — сказал он. — Если это бог, которому они поклоняются, то он очень могущественный. Я думаю, он сильнее Ноктюрны, иначе почему бы ей самой не остановить его?

Откуда-то из глубины, с самого дна пещеры донесся слабый, но отчетливый шорох. Калибан тоже услышал его и оживился.

— За мной, — скомандовал он.

Шейд и Калибан пролетели сначала через торс статуи, потом вниз по ее левой ноге, которая загибалась под небольшим углом. Когда они достигли уровня колена, Калибан остановился. Шейд спустился ниже в темноту.

— Крыса, — пробормотал Калибан с отвращением. Эхо-зрением Шейд разглядел голову, которая высунулась из узкого отверстия. Крыса задрала нос кверху и принюхивалась, оскалив острые передние зубы. Затем ее голова спряталась обратно. Шейд с тревогой наблюдал за отверстием: неужели их там много? Хотя он не представлял, как крысы смогут забраться вверх по гладкой внутренней поверхности статуи. А если им это все-таки удастся, летучие мыши просто взлетят.

Вторая крыса протиснулась через дыру и принялась осторожно стряхивать землю с шерстки. В этих проворных, изящных движениях Шейду почудилось что-то удивительно знакомое. Он заметил, что шерстка у крысы была необыкновенно яркая, густая и шелковистая на вид — у крыс он никогда раньше такой не видел. И тут крыса с тихим шуршанием расправила крылья.

Шейд не верил своим глазам. Летучая мышь? Наверное, ему почудилось. Он вгляделся пристальней, тщательно изучив существо локатором, и увидел знакомые глаза. Шейд бросился вниз, не обращая внимания на предостерегающие возгласы Калибана.

— Марина? — крикнул он. — Марина!

Они крепко обнялись, тыкались друг в друга носами, с восторгом обнюхивали. Шейд отпрянул и посмотрел на нее, чтобы убедиться, что это действительно Марина. Так оно и было.

— Ты пришла за мной! — вымолвил он в изумлении.

— Ну конечно, — смеясь, ответила Марина, глаза ее блестели. — Мы обе здесь. — И она кивнула в сторону.

Мы? Шейд повернулся. Рядом стояла его мать. Она нежно обхватила крыльями голову сына, долго смотрела на него и не могла наглядеться. Потом Ариэль заметила у него на животе шрам, и из глаз ее покатились слезы. Она выглядела такой усталой, и Шейда переполнили жалость и благодарность.

— Спасибо, — сказал он охрипшим от волнения голосом. — Как вы нашли меня, как вы узнали, где… — Ему не хватало слов. Он смотрел на Марину, на Ариэль и впервые за много ночей вдруг ощутил себя в полной безопасности. Шейд почувствовал, что болезненный комок в сердце начинает таять. Он не мог сдержать дрожи. Марина и Ариэль обняли его, и он на минуту поверил, что теперь все будет хорошо.

Шейд потребовал, чтобы они рассказывали первыми, и Марина поведала ему, как они сбежали из искусственного леса, встретили серокрыла Ахиллеса, потом отправились в Бридж-Сити и там случайно столкнулись с королем Ромулом. Шейд расстроился, когда услышал о том, как пошатнулось здоровье Фриды. Ему показалось, что эта новость сделала его ношу еще тяжелее.

— Теперь мы можем возвращаться, — сказала Марина. — Баржа ждет нас.

Шейд ответил не сразу, так велико было желание просто кивнуть и скорее уйти вместе с ними. Потом он вздохнул и отступил назад.

— Там еще остались другие, — сказал он.

— Ну конечно, — нетерпеливо сказала Марина. — Они тоже отправятся с нами. — Она посмотрела на Калибана, который осторожно приземлился неподалеку, на безопасном расстоянии от Харбингера и двух его спутников.

— Сколько вас уцелело? — обратилась Ариэль к Калибану.

— Двадцать шесть, — ответил тот, не переставая следить за крысами.

— Всего двадцать шесть? — огорченно пробормотала Ариэль. — Но ведь они забрали сотни…

— Большинство погибли во время взрывов, — просто сказал Калибан.

— Калибан нашел меня в джунглях, — объяснил Шейд. — А потом привел в это убежище. Меня и Чинука, — прибавил он с горечью.

— Чинук тоже здесь? — спросила Ариэль, и Шейд увидел, как она просияла от неподдельной радости при известии, что сереброкрыл, которого она знала еще детенышем, тоже выжил.

— Сейчас его здесь нет, — с трудом вымолвил Шейд. — Это моя вина. Летучие мыши из джунглей поймали его прошлой ночью, когда мы охотились.

Он украдкой взглянул на Марину, желая понять, действительно ли она прилетела за ним или больше надеялась найти Чинука.

— Но, может быть, он еще жив, — добавил он.

— Как это? — воскликнула Марина.

— Они забрали в плен много наших, — сказал Калибан. — И держат их в пирамиде.

— Кассел? — спросила Ариэль, перехватив взгляд Шейда. Он понимал, что мать ожидала услышать плохие новости, но все-таки не теряла надежды.

— Он жив, мама, — торопливо сказал Шейд. — Каннибалы поймали его пять ночей назад, до того, как я появился здесь. Но он жив.

— Откуда ты знаешь?

— Так мне сказал Зефир.

— Зефир здесь? — изумилась Марина.

— Нет, но я говорил с ним, — тихо сказал Шейд. — Он сказал мне, что Кассел жив, а еще — что солнце в опасности. Если оно умрет, Зотц вечно будет править миром.

По их взглядам было понятно, что его слова кажутся им бредом сумасшедшего. Тогда он стал рассказывать с самого начала, с того момента, как люди поймали его и прикрепили к животу металлический диск со взрывчаткой. Сейчас это казалось ему далеким прошлым. Много дней и ночей, минута за минутой он был занят лишь тем, чтобы выжить. Только настоящее казалось ему реальным.

— Гот жив? — спросила Марина с ужасом, когда Шейд рассказал, как Измаил сбежал из пирамиды, где живут каннибалы.

— Он теперь король. Марина фыркнула:

— Конечно король. Кто еще может править такими мерзкими тварями!

Потом Шейд рассказал им, как он послал сообщение Зефиру через весь мир и получил ответ: «Спаси солнце, или Зотц будет царствовать».

— Мы собирались улетать сегодня ночью, — сказал Калибан. — Мне очень жаль Кассела, жаль Чинука и других, но мы ничего не можем сделать. Солнце нас не касается. Послушаем, что скажут старейшины, и тогда, может быть, вернемся сюда с подкреплением.

— Тогда будет слишком поздно, — с убежденностью, удивившей его самого, сказал Шейд. Почему он так настойчив? Навязчивые сны тому причиной или исчезновение краешка солнца? Но он был уверен в одном: если они упустят время, солнце может исчезнуть навсегда. — Мы не можем улететь.

— Послушай-ка, Шейд, — воскликнула Марина, и он услышал в ее голосе знакомые нотки раздражения. — Думаешь, именно ты должен спасти солнце? Это великий подвиг, Шейд, верно? Даже для тебя это выдающийся поступок. И ты собираешься все это сделать в одиночку?

— Ты думаешь, мне это по душе? — вскипел он.

— Не сомневаюсь. Я тебя отлично знаю, ты хочешь возвыситься любым способом, готов даже…

— Я никогда не хотел возвыситься!

— …спасти солнце! Между прочим, мы проделали немалый путь, чтобы найти тебя. Разве ты совсем не хочешь вернуться домой?

— Прекратите ссориться! — сердито сказала Ариэль, и Шейд покраснел от стыда. В самом деле, они сейчас вели себя как глупые детеныши.

Ариэль повернулась к Калибану:

— Даже если мы вернемся на север, мы не найдем там помощи. Совы уже готовы начать войну. Каждая летучая мышь должна будет сражаться. В Бридж-Сити нас миллионы, и совы уже на пути туда.

— Бридж-Сити? — Шейд бросил быстрый взгляд на Калибана. — Измаил сказал, что после затмения Гот собирается сбросить на город диск со взрывчаткой. — И он описал, какие сильные взрывы были от дисков, которые несли совы. Один такой взрыв уничтожит миллионы летучих мышей.

Шейд крепко зажмурил глаза. Как все это остановить?

— Почему бы Ноктюрне не помочь нам? — вызывающе спросил он. — Я видел, что сделал Зотц. Он спас Гота от удара молнии, исцелил его крылья, а теперь по кусочку уничтожает солнце! Почему Ноктюрна не проявляет свою силу?

— Ты выжил, — сказала Ариэль. — Ты не погиб при взрывах.

— Да, но тысячи других погибли.

— Но мы нашли тебя.

Шейд что-то проворчал, ничуть не убежденный. Кто знает, была ли это заслуга Ноктюрны или просто везение?

— Она поможет нам спасти Кассела, Чинука и остальных, — прибавила Ариэль.

Шейд подивился уверенности, прозвучавшей в ее голосе. Мать всегда избегала разговоров, касающихся Ноктюрны и Обещания. Так почему она доверяет ей сейчас?

— Я остаюсь, — сказала Ариэль.

— Вы не понимаете, что говорите, — сердито сказал Калибан. — В пирамиде тысячи каннибалов. Вам не удастся даже проникнуть внутрь.

Шейд понимал, что так оно и есть. Марина ошибается, он вовсе не жаждет быть героем. Больше всего на свете он хочет отправиться домой, прямо сейчас.

— А при чем тут спасение солнца? — через силу спросил он. — Как это связано?

— Жертвы.

Шейд взглянул вверх и увидел Измаила, который спускался к ним.

— Теперь я вспомнил, — хрипло сказал он. — Король Гот сказал, что во время затмения им надо принести сотню жертв. Именно для этого они берут так много пленников. Летучих мышей, сов, крыс Зотцу нужна сотня жертв. Это даст ему силу убить солнце.

Шейд кивнул, он наконец понял.

— А что если мы их освободим? Жертв не будет, и Зотц не сможет убить солнце. В этом есть смысл?

— Получается, спасение пленников означает спасение солнца, — сказала Ариэль.

Калибан покачал головой:

— Я восхищаюсь вами и вашей решимостью. Но то, что вы задумали, просто невыполнимо. Нам не справиться с каннибалами.

— Только своими силами — нет, — сказал Харбингер, который до сих пор не произнес ни слова. — Но мы могли бы оказать вам некоторую помощь. Если в плену действительно находятся крысы, возможно, генерал Кортес выделит подкрепление.

Ариэль кивнула:

— Он сказал, что потерял своего сына. Если он поймет, что сможет вызволить его…

— Да, — сказал Харбингер. — Я предложу ему это.

— Спасибо, — сказала Ариэль, и посланник скрылся в туннеле.

Шейд повернулся к Марине:

— Ты не обязана лететь с нами. Я все понимаю. Марина расхохоталась:

— Хочешь забрать себе всю славу спасителя солнца? Хороший ход, Шейд. Кроме того, ты все только запутаешь. Ты нуждаешься во мне больше, чем тебе кажется.

— Я знаю, — ответил Шейд с благодарной улыбкой.

Дрожащим когтем Измаил рисовал план пирамиды на песчаном полу убежища. Шейд смотрел, как выглядит жилище Гота: ступенчатые грани, как бы срезанная вершина.

— Она, наверное, футов двести высотой, — сказал Измаил. — Точнее сказать трудно, пирамида почти скрыта джунглями, к тому же я был почти без сознания, когда меня притащили туда.

— Да, мы знаем это место, — сказал генерал Кортес, внимательно изучая рисунок. — Люди построили эту пирамиду много веков назад, а когда они покинули ее, там поселились вампиры.

Шейд наблюдал за генералом Кортесом, тщетно пытаясь угадать, о чем он думает. Он понимал, что им просто повезло, что генерал согласился прийти. Харбингер вернулся в крепость и уговорил Кортеса встретиться с ними. Генерал явно недолюбливал летучих мышей. При взгляде на них он часто морщил нос и избегал встречаться с ними взглядом, когда говорил. Но все же он пришел, и Шейд был уверен, что удастся убедить его помочь им.

— Вход? — спросил Кортес.

Коготь Измаила нерешительно завис над рисунком.

— По-моему, они втащили меня вот здесь. — Он сделал метку, но затем стер ее. — Нет. Гораздо ниже. Это большой вход, видимо, предназначенный для людей. Другого я не заметил.

— Стража? Измаил кивнул:

— Очень много. Они висят со всех сторон возле ворот.

Кортес что-то проворчал, а затем спросил:

— Где они держат пленников?

Измаил закрыл глаза, вспоминая:

— Коридор ведет вниз, да, очень круто вниз. Именно там обитает большинство каннибалов. Потом мы оказались в другом коридоре, поднялись вверх по винтовой лестнице, а потом снова вниз, пока не оказались в большой пещере.

Он неумело набросал длинное узкое помещение у самого основания пирамиды.

— Там были кости, — сказал он сдавленным голосом.

Сердце Шейда бешено забилось.

— Кости? — переспросил Кортес.

— На полу. Кости разных птиц и зверей. Вдоль пещеры тянутся каменные склепы; большие прямоугольные камеры… Там они и держали нас. Там была дверь…

— Где? — спросил Кортес.

— С той стороны, где камеры. У них у всех есть двери. Они каменные, их откатывают с помощью палок, они отъезжают по желобам, расположенным вверху и внизу. Двое каннибалов откатили дверь, и нас втолкнули внутрь.

— Но вы говорили, там были и другие существа.

— Сов я слышал, даже различал их запах…

— А крысы?

— Да, они в других камерах…

— Вы уверены? — ворчливо спросил Кортес.

— Уверен.

Шейд напряженно следил за их разговором, понимая, что Кортес помогает им только ради спасения своего сына, если он, конечно, жив.

Кортес молча изучал рисунок.

— Из этой пещеры только один выход наружу? — Он показал на коридор, который нарисовал Измаил.

— Я видел только один, — ответил тот.

Шейд восхищался его выдержкой и терпением. Резкие манеры Кортеса вызывали в нем неприязнь. Представлял ли он, через что прошел Измаил? Какой-то каннибал тащил его в когтях на верную смерть — удивительно, как после этого он вообще мог об этом рассказывать. Шейд только надеялся, что Измаил все запомнил точно и правильно.

— А когда вас выволокли из камеры, — продолжал Кортес, — куда они вас повели?

— По тому же пути, только вверх.

— По ступеням, о которых вы говорили? Измаил кивнул и быстро нарисовал зигзаг от центрального туннеля к вершине пирамиды.

— Откуда вы знаете?

— Я видел звезды сквозь круглое отверстие в потолке. Именно там у них находится жертвенник.

— Вернемся к тюремным камерам, — сказал Кортес. — Есть ли там стража?

— Не знаю. Я ничего не слышал. Зачем им держать там стражу? Оттуда невозможно сбежать. В камерах нет щелей, а верхнюю каменную плиту не поднять и дюжине людей. Стены, пол, потолок — все каменное. Мы пробовали копать, но ничего не вышло, только обломали когти.

— Каннибалы никого не боятся, — сказал Кортес. — Из всех птиц они не решаются нападать только на грифов.

Шейд вспомнил огромную, неуклюжую птицу, которую однажды ночью издалека показал ему Калибан. Гриф летает не слишком быстро, но если он вцепится мощными когтями или загнутым клювом, смерть наступит мгновенно.

— Нет, — сказал Калибан, в первый раз оторвав взгляд от плана. — О нападении не может быть и речи. Даже с большими силами наши потери были бы огромны.

Шейд был не в силах сдержать охватившее его разочарование.

— А если обратиться к совам? — спросил он.

— К совам? — переспросил Кортес, уставившись на него светлыми, пронзительными глазами.

— Они тоже многих потеряли. Может, если поговорить с ними, они помогут нам.

— Совы враги и нам, и вам, — сказал Кортес с ледяным презрением. — Было бы ошибкой довериться им.

— Может быть, стоит попытаться…

— Повторяю еще раз — это бесполезно, — не терпящим возражений тоном сказал Кортес. — Мы слышали, на севере совы готовятся к войне с вами. Они не станут нам помогать.

Шейд сердито замолчал; настаивать было бессмысленно. Он с отчаянием посмотрел на мать и Марину. Если они не получат помощи от крыс, то, может, им попробовать самим освободить пленников?

— Нападение равносильно самоубийству, — сказал Кортес, — но, может быть, есть другой путь. — Он повернулся к начальнику стражи, который сопровождал его. — Мы можем прорыть туннель? Вот здесь? — И он показал место на карте.

— Очень вероятно, сэр. — Крыса внимательно осмотрела основание пирамиды. — Здесь много трещин, и мы сможем найти проход. Конечно, при условии, что камеры действительно расположены близко к стене. Да, я думаю, мы можем попасть туда из-под земли.

Шейд напрягся в ожидании решения Кортеса. Генерал еще с минуту рассматривал карту, затем сказал:

— Так мы и сделаем. Нет смысла атаковать крепость в открытую. Но если мы пророем туннель в пещеру и она, как мы надеемся, не охраняется, тогда мы, возможно, найдем пленников и выведем их из пирамиды.

— Спасибо, — выдохнул Шейд.

Кортес подал знак, призывая к молчанию.

— Но если мы встретим серьезное сопротивление, придется отступить. Таково мое решение. Всем все ясно? Мы освободим моих друзей и ваших. И все. Нас должно быть немного, иначе больше шансов, что нас увидят или услышат.

— Я с вами, — сказал Шейд.

— И я тоже, — сказала Ариэль.

— И я, — добавила Марина.

— Я тоже, — сказал Измаил, блеснув глазами.

— Ты ранен и не можешь лететь, — возразил Калибан.

— Я оставил там своего брата, — ответил Измаил. — В любом случае я вам нужен. Я единственный, кто был внутри.

— Спасибо, Измаил, — сказал Шейд. Он посмотрел на Калибана, который вонзил когти в песок и отвел глаза.

— Кассел вернулся бы за нами, — тихо сказал он. — Я тоже вернусь за ним.

— Мы выступаем в полдень, — сказал Кортес. — Они будут спать, и мы сможем остаться незамеченными. Раньше никто даже не пытался проникнуть в пирамиду. Они не ждут нас. Но в любом случае действовать надо быстро.

На закате Гот и Воксзаго кружили над пирамидой. Гот рассмеялся от радости, когда увидел, что солнце уменьшилось наполовину.

— Затмение будет в полдень, — сказал Воксзаго. — Надеюсь, у нас достаточно жертв?

— Сто десять, — ответил Гот. Несколько часов назад он посетил склеп и сам пересчитал пленников, чтобы убедиться. Как перепугались северные летучие мыши, когда он просунул голову в камеру! Но, к его разочарованию, Шейда среди них не было. В какое-то мгновение ему показалось, что он заметил его, но приглядевшись, понял, что это всего лишь старый окольцованный сереброкрыл, очень похожий на Шейда. Гот нахмурился. В своих снах он вырывал у Шейда сердце и съедал его на глазах этого недомерка. Возможно, теперь это уже не имеет значения.

Самое главное — принести в жертву Зотцу сотню сердец, прежде чем затмение кончится. Гот знал, что сделает это.

— Приготовимся же к явлению Зотца! — крикнул Гот и полетел к пирамиде, чтобы наточить когти перед жертвоприношением.

Через три часа генерал Кортес разрешил всем немного отдохнуть. Шейд был рад остановке и повалился на пол туннеля. Летучим мышам было трудно ползти под землей, но только крысиные ходы давали возможность незаметно проникнуть в глубину джунглей. Туннели были низкие и тесные, по ширине подходящие либо для одной крысы, либо для двух летучих мышей, тесно прижавшихся друг к другу. Шейду не хватало воздуха, было очень неудобно, что крылья плотно прижаты к телу, — ему так хотелось расправить их и взлететь. Когти и предплечья болели от напряжения.

Их отряд был невелик. Рядом с ним ползла Марина, позади Ариэль, Измаил и Калибан. Харбингер настоял, чтобы пойти с ними. Впереди шли лучшие солдаты генерала Кортеса и проходчики туннелей.

— Мы уже почти у цели, — сказал главный проходчик. Он показал лапой вверх. — Пирамида над нами.

Шейду вдруг показалось, что пирамида всей своей тяжестью давит на него. Вся эта каменная громада со множеством каннибалов внутри.

— Начинайте, — скомандовал Кортес. Небольшая команда проходчиков протиснулась мимо него и принялась за работу. Шейд изумлялся скорости и умению, с которыми крысы передавали землю из нового туннеля друг другу, складывали ее в первом туннеле так, чтобы не закрыть путь к отступлению.

С каждым ударом сердца он чувствовал, что время уходит. Когда они покидали убежище, солнце стало еще меньше с одной стороны, словно чьи-то огромные челюсти откусили большой кусок.

Проходчики уже исчезли в новом туннеле.

— Приготовьтесь, — свистящим шепотом приказал Кортес.

Шейд и Марина посмотрели друг на друга и обнялись. И Шейду вдруг впервые захотелось, чтобы они были далеко отсюда — Марина и мама. Он должен был сделать это один — попытаться спасти отца и Чинука, спасти солнце; а теперь все, кого он любил, были здесь и могли погибнуть из-за него.

Его охватил страх. Что если все это страшная ошибка? Он и раньше часто поступал неправильно. Может быть, и сейчас он ведет их на погибель, как Чинука. Правда ли, что он услышал в небе голос Зефира? Уверен ли он в этом? И про солнце — может, ему просто показалось?

Он открыл было рот, но Марина опередила его.

— Мы вместе, — мягко сказала она. — Все хорошо.

— Угу.

— Вперед, — сказал Кортес.

Шейд немедленно вскочил на ноги, обрадованный, что размышлять больше некогда. Он полез в проход следом за Кортесом. Туннель был даже уже, чем тот, по которому они пришли. Он изгибался между огромными каменными блоками, растрескавшимися от времени. Было трудно дышать.

Проход неожиданно пошел вверх, и, продвигаясь по нему, Шейд услышал из-под земли какой-то слабый вибрирующий звук. В воздухе стояла пыль, и он с трудом подавил кашель. Снова ему почудился тот же самый звук, потом откуда-то сзади потянуло легким сквозняком.

— Ты слышала? — спросил он Марину.

— Нет, — ответила она. — А что?

— Не разговаривать! — донесся спереди сердитый голос Кортеса.

Однако Шейд снова почувствовал дрожь воздуха и земли. Она была слабой, едва уловимой, звук словно гладил его шерстку, скользил вдоль земляных стен и рисовал в сознании Шейда быстро сменяющие друг друга образы. Крылатая змея. Двухголовый ягуар…

Его сердце бешено забилось. Он уже видел это в своих снах.

Вдруг перед ним возникли два глаза, две черные прорези во тьме. Шейд вздрогнул и отшвырнул изображение.

Туннель снова задрожал, и теперь это почувствовали все.

— Камни давят сверху, — прошептал один из проходчиков. — Мне это не нравится. Земля слишком мягкая.

Но Шейд знал, что это не просто тяжесть камней; рядом с ними было нечто, просочившееся в туннель сквозь камни и землю.

— Сколько у нас времени? — спросил Кортес.

— Достаточно, чтобы успеть все сделать, — ответил главный проходчик. — Но надо поторопиться.

Откуда-то послышались приглушенные удары камня о камень.

— Мы на месте, — донесся голос проходчика, — но я не понимаю… — Он замолк. — Тут что-то вроде могильника.

Следом за Кортесом Шейд протиснулся между двумя огромными каменными глыбами и вылез из туннеля.

Проход вывел их в море костей. Содрогаясь от отвращения, Шейд прокладывал себе путь сквозь груду останков. Его окружали бедренные кости крыс, черепа летучих мышей. Кругом валялись перья, оторванные крылья с остатками шерсти.

Он выбрался на поверхность, скользя и оступаясь, когда кости сдвигались под ногами, потом помог выбраться Марине и остальным.

— Это то самое место? — спросил Шейд Измаила. Он повернулся к нему и увидел, что Измаил так дрожит, что едва держится на ногах. Он лишь быстро кивнул, онемев от ужаса.

Весь пол длинной пещеры был покрыт костями, остатками многовекового пира хищников. Вонь от гниения была непереносимой. Кости на поверхности были скользкими и блестящими, кое-где на них еще остались мясо и сухожилия. Шейда замутило от страха. Что если где-нибудь здесь лежат обглоданные останки его отца?

Он отвел глаза и обшарил пещеру локатором. Вдоль обеих стен располагались прямоугольные каменные камеры, о которых рассказывал Измаил, примерно по дюжине с каждой стороны. Ближайшая была от него не более чем в десяти футах.

Снаружи они были украшены драгоценными камнями и разрисованы изображениями, которые Шейд сразу узнал: крылатая змея, черный ягуар. Он посмотрел выше и от неожиданности чуть не вскрикнул.

Вверху стены были сделаны из черепов.

Это были человеческие черепа, сложенные один на другой до самого потолка. Эхо-зрением Шейд видел их темные глазницы, рты, раскрытые в безмолвном крике: «Чужак! Мы видим тебя! Мы видим тебя!»

Кортес тем временем отдавал приказы.

— Этот туннель, — он кивнул на проход, из которого они только что вылезли, — наш путь к спасению. Если мы потеряем его, нам отсюда не выйти. Нужно хорошо охранять его. — Он кивнул двоим солдатам. — Следите, чтобы его не завалило, и ждите нас.

— Да, генерал.

— Нужно, чтобы две летучие мыши отправились в конец пещеры. Ты и ты, — он кивнул Ариэли и Калибану.

Шейд с тревогой взглянул на мать. Остаться без нее сейчас…

— Возражений я не потерплю, — сказал Кортес. — Мне нужны двое, способных выполнить мой приказ. Измаил слаб, а молодые, — генерал скользнул взглядом по Марине и Шейду, — слишком своевольны. — Затем он снова обратился к Ариэли и Калибану: — Вы будете нашими часовыми. Если увидите или услышите, что кто-то приближается, дайте мне знать.

— Не волнуйся, — шепнула Ариэль сыну. — Я вернусь. Прошу тебя, делай все, что говорит генерал.

— Ладно, — сказал Шейд.

Его мать и Калибан поднялись в воздух, и он долго смотрел, как они бесшумно летят к дальнему концу пещеры.

Теперь Кортес обратился к Измаилу:

— Ты помнишь, в каких камерах находятся крысы и летучие мыши?

Измаил покачал головой:

— К сожалению, нет.

— Ладно. — Кортес посмотрел на Шейда и Марину. — Летите с Измаилом и держитесь над нами. Будьте моими глазами. Обследуйте самые темные углы. Если заметите какое-нибудь движение, сообщите мне. Мы проверим все камеры по порядку. Выполняйте.

Шейд с облегчением раскрыл крылья и взлетел. Втроем они кружились над маленьким отрядом. Крысам кости мешали меньше, чем летучим мышам; ловко перепрыгивая с одной на другую, они подошли к первой камере.

Шейд скользил над ней, насторожив уши. Печальная песня доносилась оттуда. Он спустился к Кортесу.

— Там совы, — сказал он.

— Я уже чую их, — сказал один солдат, сморщившись от отвращения.

— Дальше, — без колебаний приказал Кортес.

Шейд хотел было возразить, но Кортес остановил его непреклонным взглядом. Шейд вспомнил, как каннибал уносил Ореста. Слишком жестоко оставлять совенка умирать здесь, если можно его спасти.

— Пошевеливайся, сереброкрыл, — сказал Кортес. — У нас мало времени.

Впереди один из солдат возбужденно воскликнул:

— Я слышу их!

Шейд подлетел ближе и тоже услышал приглушенное крысиное попискивание, доносящееся из камеры. В одной из стен он обнаружил закрытую дверь, про которую рассказывал Измаил.

— Сюда! — крикнул он, опустившись на нее. Через мгновение крысы столпились вокруг двери, сделанной из грубо обработанного камня. Сверху и снизу она была вставлена в два узких желоба. В ней было маленькое отверстие, сквозь которое и проникали голоса крыс.

Встав на задние лапы, генерал Кортес прижался к отверстию и сказал:

— Мы пришли освободить вас. Не шумите.

— Здесь должна быть палка, которой они открывали дверь, — сказал Измаил.

Шейд быстро осмотрел покрытый костями пол, выискивая палку, достаточно тонкую, чтобы ее можно было просунуть в отверстие.

— Это она? — спросила Марина.

Шейд повернулся, проследил за ее взглядом вверх по стене, к награмождениям человеческих черепов. На верхнем ряду, среди костей и зубов, покачиваясь, лежала длинная крепкая палка.

— Мы ее достанем, — сказала Марина и, опередив его, полетела вверх. Шейду было не по себе рядом с черепами, ему казалось, будто кто-то наблюдает за ним. Вдвоем с Мариной они схватили палку за противоположные концы и неуклюже слетели вниз.

Кортес и другие крысы подняли ее и просунули в отверстие.

— Поверните, — проворчал Кортес, и четыре крысы, встав на задние лапы, стали толкать изо всех сил. Несколько долгих секунд дверь не двигалась с места, затем со скрипом стала поворачиваться, все быстрее и быстрее, и наконец вход открылся.

Не теряя времени, пленники хлынули наружу — несколько десятков крыс, в основном детеныши и старики, с которыми каннибалам было легче справиться. Но было и несколько крепких солдат, правда, ослабевших от долгого заточения. Генерал Кортес стоял на куче костей, его мерцающие глаза быстро оглядывали освобожденных, выискивая кого-то, и вдруг Шейд увидел, как он вскочил на четыре лапы и бросился в толпу.

— Сынок! — воскликнул он, крепко обнимая молодого крысенка.

Шейд смотрел на них, не в силах оторвать взгляд, и отчаянно хотел оказаться на месте Кортеса-младшего.

Когда последняя крыса выбралась из камеры, генерал, не теряя времени, повернулся к двоим солдатам:

— Отведите их к туннелю. — Потом обернулся к Шейду и Марине и сказал: — Теперь давайте искать ваших друзей.

Шейд снова поднялся в воздух и полетел под сводами пещеры, пытаясь услышать голоса летучих мышей.

— По-моему, это здесь, — сказал Измаил и кивнул в сторону.

Шейд спустился к камере, но даже вблизи не смог ничего услышать.

— Да, — сказал Измаил. — Я уверен, это та самая камера.

— Надо найти дверь, — сказала Марина. Дверь находилась с другой стороны, но она уже была открыта настежь.

— Может, мы ошиблись? — пробормотал Шейд, приземляясь.

— Нет, — с ужасом прошептал Измаил, — это она. Я помню рисунки над дверью.

Шейда охватило недоброе предчувствие. Он осторожно просунул голову внутрь, обследовал камеру локатором и убедился, что она совершенно пуста. Но запах и звук сказали ему больше. Он почувствовал тепло летучих мышей, исцарапанные окровавленные стены все еще хранили эхо их криков.

В ужасе Шейд выскочил из камеры и столкнулся с Мариной.

— Они только что были здесь!

Измаил по-прежнему кружил над ними, не в силах приблизиться к своей бывшей темнице.

— Наверное, их забрали наверх, — сказал он. Шейд и Марина молчали. — Забрали, чтобы принести в жертву.

— Что там? — спросил генерал Кортес, подходя к ним и заметив открытую дверь.

— Слишком поздно, — простонал Шейд. — Мы опоздали! Надо идти за ними!

— Нет, — сказал Кортес, — это невозможно.

— Вы спасли своего сына! — крикнул Шейд. — Так дайте же мне спасти моего отца!

В первую минуту генерал растерялся, но почти тотчас же овладел собой.

— Вспомни, что я говорил. Мы не будем атаковать. Ты сделал все, что мог. Мне очень жаль, но сейчас мы отступаем! Лети и скажи это Калибану и своей матери. Мы уходим.

Низкий подземный гул сотряс пещеру, и кости на полу застучали друг о друга. С потолка посыпалась земля, а затем пронесся легкий, как вздох, ветер, от которого у Шейда шерстка встала дыбом.

— Что это было? — спросила Марина, взлетая.

— Землетрясение, — ответил Кортес. — Поторопитесь, мы отступаем.

Но Шейд знал, что это не просто землетрясение. В пещере по-прежнему ощущалось чье-то незримое присутствие. Он посмотрел вверх, и ему показалось, что на него смотрят два глаза, которые тут же слились с темнотой.

Два перепачканных в земле стражника, прихрамывая и тяжело дыша, подбежали к Кортесу.

— Генерал, туннель! — крикнул один.

— Он обвалился, — хрипло сказал другой. — Не понимаю, что случилось. Сначала раздался гул, похожий на шум водопада, а потом кровля обрушилась, и мы ничего не успели сделать. Мы не смогли найти вход в туннель. Троих засыпало заживо.

— Кто-нибудь успел пройти? — быстро спросил генерал.

— Примерно половина. Они в безопасности, но многие еще остались в пещере.

— А мой сын? — спросил Кортес.

— Он жив, но не успел выбраться отсюда. Он остался здесь. Проходчики уже работают, раскапывают завал.

Шейд с трудом сглотнул. Путь к отступлению был отрезан. Они оказались в ловушке. Измаил тяжело дышал; видимо, для него была невыносима мысль о том, чтобы погибнуть в этом страшном месте.

— Мы должны выйти отсюда, — сказал он подозрительно звенящим голосом. — Мы должны выбраться!

— Все хорошо, — тихо сказала Марина, пытаясь успокоить его. — .Не беспокойся, они раскопают туннель.

— Я полечу за мамой и Калибаном, — сказал ей Шейд. — Возвращайся к входу в туннель.

Она пристально посмотрела на него:

— Ты правда вернешься?

— Да.

— Шейд?

— Я вернусь.

— Потому что, если ты куда-то собрался, одного я тебя не пущу.

— Ладно, — сказал Шейд и полетел к дальнему концу пещеры, где темноту пронизывал слабый свет. Он не решался окликнуть мать, только обшаривал локатором стены и потолок. И вдруг увидел, как Калибан и Ариэль сломя голову летят ему навстречу.

— Каннибалы! — закричал Калибан. — Пора уходить!

Сердце Шейда сжалось от страха. Он резко развернулся и вместе с ними бросился обратно.

— Они нашли его? — тяжело дыша, спросила Ариэль, и Шейд понял, что она говорит о Касселе.

— Нет, — угрюмо ответил он. — Мы опоздали. Их уже увели.

Она ничего не ответила. Все собрались в том конце пещеры, где раньше был вход в туннель. Освобожденные крысы съежились на полу, в то время как оставшиеся проходчики старались раскопать вход.

— Каннибалы летят! — крикнул Калибан.

— Сколько их? — спросил Кортес.

— Очень много, — сказала Ариэль. — Они летят сверху, от винтовой лестницы.

— Возвращаются за новыми жертвами, — сказал Измаил.

Кортес посмотрел вниз в шахту.

— Сколько вам еще нужно времени?

— Минут десять.

— Они будут здесь через минуту, — сказал Калибан.

Шейд посмотрел на генерала.

— Надо освободить сов, — сказал он.

— Они останутся там, где есть, — оскалившись, проговорил Кортес. — Я не желаю, чтобы меня убили!

— С ними у нас по крайней мере есть шанс! Я знаю одного из них, позвольте мне с ним поговорить! У нас мало времени, — настаивал Шейд.

— Он прав, генерал, — сказал Калибан. — Сейчас нам нужны союзники. А крысы слишком слабы, чтобы сражаться.

Усы Кортеса раздраженно дернулись.

— Хорошо, но только если они согласятся на перемирие. — Он кивнул двум солдатам. — Пойдемте с нами.

Шейд быстро оказался у камеры, где сидели совы. Марина нашла палку и помогла Шейду просунуть ее в отверстие.

Вместе с крысами Шейд, Марина и Ариэль уперлись в нее крыльями, и каменная дверь начала медленно отодвигаться.

— Стоп! — закричал Кортес, когда образовалась узкая щелка. — Поговори со своим другом, сереброкрыл.

— Орест! — позвал Шейд, прижав мордочку к щели.

Он подождал, пока смолкнут удивленные крики, отчаянно надеясь, что Орест еще жив. Шейд не представлял, как будет говорить с другими совами, уговаривать их принять перемирие.

— Кто это? — раздался голос Ореста, и Шейд увидел совенка, прижавшегося к щели. — Сереброкрыл Шейд?

— Мы можем вас выпустить, но сперва вы должны пообещать, что не нападете на нас — на крыс и северных летучих мышей. У нас совсем мало времени, Орест.

Было слышно, как совенок торопливо что-то говорит на непонятном Шейду языке сов. Через мгновение он вернулся к щели.

— Мы даем слово, — крикнул он. Шейд взглянул на Кортеса, и тот кивнул.

— Все вместе! — скомандовал он, и они быстро откатили каменную дверь.

Орест вылез первым.

— Спасибо, — сказал он.

— К сожалению, вам придется сражаться, чтобы выйти отсюда, — торопливо сказал Шейд.

— Вы дали нам возможность выжить, — сказал Орест.

— У нас общий враг, — крикнул генерал Кортес, когда совы, толкаясь, выбрались из камеры. — Каннибалы нарушили закон джунглей, они убивают больше, чем им нужно для пропитания, и приносят жертвы своему богу. Они похищают наших жен и детей. Пусть каждый из нас сделает все, что сможет, чтобы выйти отсюда!

Шейд даже представить себе не мог, что когда-нибудь обрадуется, увидев так много сов. Но так оно и случилось, когда дюжины огромных птиц заполнили пещеру. Среди них было много молодых, сильных, и Шейд ощутил некоторую уверенность, глядя на их внушительные размеры, острые загнутые клювы и мощные грудные клетки. Теперь они могут сражаться!

Вдалеке послышался нестройный шум множества крыльев.

— Они приближаются, — сказал Шейд.

— Это единственный выход наружу? — спросил огромный самец с ослепительно белым оперением вокруг глаз.

— Мы пришли сюда с востока по подземному туннелю, — сказал Кортес, — но теперь его засыпало. Мы раскапываем вход, но, боюсь, он будет слишком узок для вас.

— Что ж, — сказала сова. — Значит, у нас только один выход. Мы будем сражаться в первых рядах. Положитесь на нас и пожелайте всем удачи.

Шейд направил луч локатора вглубь пещеры и услышал, что шум крыльев совсем близко. Однако его внимание привлек слабый шорох прямо над головой.

— Ты слышала? — спросил он Марину. Она озадаченно взглянула вверх.

— Что там? — спросил Кортес.

— Не знаю… — ответил Шейд. — Я ничего не вижу. Но он чувствовал, что за ними наблюдают. Теперь он почти слышал их дыхание. Шейд невольно поднял глаза к рядам человеческих черепов. И вдруг те словно ожили под воздействием какой-то адской магии — рты вот-вот закричат, глаза сверкают. Вот в чем дело!

За пустыми глазницами черепов скрывались настоящие глаза. Шейд заметил мерцание кожистых крыльев.

«За нами все время наблюдали».

— Они в черепах! — громко крикнул Шейд.

Из открытых мертвых челюстей неожиданно высунулись морды. За ними появились большие потные тела. Каннибалы, расправив огромные крылья, заполнили пещеру, закружились в воздухе, их становилось все больше и больше.

— Смотрите, пища сама явилась! — отчетливо произнес чей-то нарочито ленивый голос.

Когда каннибалы, словно черные молнии, ринулись вниз, началось нечто невообразимое. Казалось, что мир вокруг тела Шейда сжался до нескольких дюймов: он безостановочно уклонялся и вертелся, чтобы избежать смертоносных зубов и загнутых когтей.

Он услышал хлопанье мощных крыльев и понял, что в бой вступили совы. Шум стоял неописуемый — воинственные крики, удары крыльев, стоны боли; это затуманивало эхо-зрение, и он летал почти вслепую.

Шейд был один. Где Марина и Ариэль? Что-то хлестнуло его, но ему снова удалось увернуться.

Он увидел, как какой-то каннибал тащит в когтях его мать. Их взгляды на секунду встретились, но Шейд ничего не мог сделать, так как в эту минуту чьи-то зубы цапнули его за хвост, и он рванулся вперед, вывернулся и ушел вниз, спасаясь.

— Зарывайтесь в кости! — услышал он чей-то крик.

Он узнал голос генерала Кортеса. Шейд увидел, как крысы ныряют в кучи костей и медленно ползут к входу в туннель. Он опустился на пол и, защищая голову крыльями, тоже стал зарываться в груду останков. Пробираться среди множества костей было очень трудно, он почти ничего не видел. Вдруг он заметил, что впереди кто-то ползет.

— Эй! — шепотом окликнул Шейд. Это был Калибан.

— Мы идем к туннелю, — прошептал Калибан, с трудом продвигаясь вперед. Шейд увидел, что его правое крыло сильно поранено. — Это единственная возможность спастись.

— Они унесли мою мать!

— Иди в туннель! — сказал Калибан, стараясь не смотреть на Шейда.

— А где Марина?

— Я не знаю.

Марина, дрожа, смотрела на то место, где еще секунду назад была мать Шейда. Она видела, как каннибал вцепился когтями в плечо Ариэли и утащил ее. Она будет следующей.

Где Шейд?

Она заметила расщепленную кость с острым, как игла, концом. Марина стиснула зубы и схватила ее. Вдруг рядом с ней образовалась огромная яма, и она скатилась на дно. Огромный каннибал появился прямо у нее над головой и, сложив крылья, ринулся на Марину.

Не мешкая, она выставила вперед кость, и каннибал с размаху налетел на нее грудью. Острая кость пронзила его насквозь. Челюсти его конвульсивно щелкнули, но Марина вовремя успела отдернуть крыло.

— Туннель открыт! — донесся голос.

Кортес, должно быть, совсем недалеко, через несколько минут она догонит его.

— Туннель открыт! Отступаем! Но где же Шейд?

Шейд слышал приказ об отходе и не знал, как поступить. Оставить маму, отца? А что будет с солнцем? Спасли они его или нет?

— Уходим! — прошипел Калибан у него над ухом. — Пойдем, сереброкрыл, ты сделал все, что мог!

Вдруг рядом с ними появился Измаил.

— Ты уходишь? — спросил он.

— Нет.

— Я тоже. Я не брошу моего брата еще раз.

— Мы можем пробраться в верхнюю пещеру?

— В камне полно трещин, я знаю их, — сказал Измаил. — Именно поэтому мне удалось бежать. Но сначала надо добраться до винтовой лестницы.

— Покажи мне путь наверх, а до лестницы мы доберемся.

— Как?

— Очень просто. Я сделаю нас невидимыми. Не спрашивай меня как, давай поспешим.

Они выбрались из груды костей и с трудом взлетели.

В пещере царил полный хаос, совы и каннибалы сражались не на жизнь, а на смерть, в пыльном воздухе кружились перья.

— Держись поближе ко мне, — сказал Шейд Измаилу.

Вокруг них образовалось облако тьмы, когда Шейд принялся распространять волны звука, защищающие их от локаторов других летучих мышей. Шейд и Измаил были практически невидимы. Хотя был один изъян: звук понемногу просачивался сквозь щели на краях защитной оболочки, но в этом шуме битвы никто этого не заметил.

Почти все силы Шейд тратил на создание защитной оболочки, поэтому летел довольно медленно.

— Вот она, — сказал Измаил.

Они достигли винтовой лестницы. Однако путь им загораживало множество каннибалов.

— Теперь сюда, — сказал Измаил и направился к стене. Шейд последовал за ним и содрогнулся, увидев, как Измаил протискивается в узкую щель между камнями.

Шейд перевел дыхание, и защитная оболочка рассеялась.

— Давай скорее, — торопил его Измаил.

Трещина была совсем узкая, и ползти вверх пришлось на животе. Слабые лучи света проникали внутрь, и Шейд заметил, что трещина становится все теснее по мере того, как они приближаются к вершине пирамиды.

— Сюда, — прошептал Измаил.

Проход неожиданно расширился, и перед ними оказалось два круглых отверстия. После темноты Шейд почти ничего не видел, однако его сердце радостно подпрыгнуло. Значит, солнце пока живо. Затмения еще не было.

Шейд увидел, что сидит на чем-то белом, не похожем на камень, и, приглядевшись, понял, что находится внутри человеческого черепа. Дыры оказались пустыми глазницами, и, посмотрев вниз, он увидел сжатые зубы.

Шейд подвинулся поближе к глазницам и выглянул наружу.

Сначала он увидел круглое отверстие в высоком потолке. И темный диск солнца или того, что от него осталось. Шейду показалось, что он видит, как дрожит солнце, почти поглощенное тьмой. Он был так потрясен, что чуть было не вылетел наружу. Это было все равно что наблюдать, как кто-то умирает.

Пещера была прямоугольная. Слабый свет играл на резных изображениях, украшавших стены. Шейд ничуть не удивился, увидев крылатую змею, ягуара и двуглавого богомола. В каждом углу был изображен глаз, который, казалось, наблюдал за происходящим.

Шейд посмотрел вниз. Прямо под круглым отверстием находился огромный плоский камень, на котором были распластаны несколько дюжин северных летучих мышей — стражники крепко прижимали их к жертвеннику. Вокруг стояло еще больше летучих мышей, их тоже держала стража.

— Мой брат, — прошептал Измаил. — Я вижу его.

Глаза Шейда бегло осмотрели летучих мышей, приготовленных для жертвоприношения. Где Чинук, где Ариэль, отец? Но у него больше не было времени — он увидел Гота, который низко парил над камнем.

Шейд сразу узнал его — черное кольцо на предплечье, форма крыльев, большой гребень на макушке. Рядом с ним был еще один каннибал, старик с согнутой в дугу спиной; он все время поглядывал на солнце.

— Начинаем! — взревел Гот.

— Еще рано, — сказал старый каннибал. — Мы должны дождаться полного затмения. Ты помнишь слова Зотца: сто жертв во время полного затмения? Если мы начнем сейчас, зря потратим жертвы!

— Они уже захватили незваных гостей? — спросил Гот стражника, который только что влетел в пещеру.

— Еще нет, король Гот! Но скоро мы возьмем всех!

— Если нам не хватит до сотни, вы возместите недостающие жертвы! Приведите сов и крыс! Мы начинаем!

Сто жертв, и Зотц вырвется из Подземного Царства. Шейд с тревогой посмотрел на солнце. От него остался совсем тонкий, бледный ломтик. Небо потемнело. Птицы бросились к гнездам, застигнутые врасплох неожиданно наступившей ночью. Долго ли длится затмение? Если бы ему удалось как-нибудь задержать жертвоприношение…

Солнце исчезало.

Шейд не ожидал, что будет так темно. Небо было затянуто дымкой, не было видно ни звезд, ни луны. Теперь он мог видеть только эхо-зрением — в голове возникло серебристое изображение пещеры.

Под ее сводами раздался громовой голос Гота:

— Тебе, Зотц, я приношу эту первую жертву! Войди в наш мир, стань его повелителем и вечно царствуй во тьме.

Не было слышно воплей, только ужасающий треск раздираемой плоти.

Началось.

И Шейд понял, что теперь, в полной темноте, у него появилась единственная возможность.

Он стал грифом.

Шейд полностью очистил свое сознание и с помощью звука создал себе новое тело. Покрытые перьями крылья вздымались над мощной грудью, шея вытянулась, а голова превратилась в голову грифа с маленькими злыми глазами и острым загнутым клювом.

Он ворвался в пещеру, с каждым аккордом песни усиливая иллюзию. Только запах летучей мыши он не мог изменить. Хороший нюхач тотчас же разоблачил бы его, но кто осмелится теперь к нему приблизиться? И пока темно, никто не увидит, кто он на самом деле — испуганный маленький сереброкрыл.

Огромный, с размахом крыльев почти в шесть футов, он кружился по пещере, и внизу каннибалы обезумели от страха. Шейд чувствовал их ужас. Он был грифом. Широко раскрыв клюв, он летел прямо на каннибалов. Он почти не мог ориентироваться эхо-зрением и с трудом различал предметы, когда пролетал через пещеру.

Вон там стража, спотыкаясь, в ужасе бросилась прочь, отпустив своих пленников.

А там внезапно получившие свободу изнуренные северные летучие мыши, не теряя времени даром, летят вверх, прямо к отверстию в потолке. Они свободны!

А главное — Гот, описывающий в воздухе тесные круги, прощупывает его, огромного грифа, звуковым лучом.

— Мы теряем время! — услышал Шейд гневный голос старого каннибала. — Продолжай жертвоприношение, иначе мы не успеем!

Шейд опустился ниже, стараясь отогнать каннибалов от жертвенного камня. Вся пещера наполнилась хлопаньем крыльев: летучие мыши — и северные, и каннибалы — в страхе смешались.

«Летите, — крикнул Шейд мысленно. — Все летите прочь! Чинук, мама, отец!»

— Это фальшивка! Всего лишь звуковая иллюзия!

Разъяренный рев прогремел в пещере, и Шейд тотчас узнал голос Гота.

— Это не гриф! Среди нас ловкий обманщик! Стража, оставайтесь на местах, держите пленников!

Где же Гот? Шейд с беспокойством оглянулся по сторонам, стараясь отыскать его, и изображение грифа стало распадаться — левое крыло начало таять в воздухе, когти рассыпались.

Гот ринулся сверху, целясь в шею грифа, и пролетел прямо сквозь рассеивающиеся серебристые капельки звука.

— Вы видите!? — взревел он. — Там ничего нет! Шейд чувствовал, что иллюзия рассеивается, и силился восстановить ее, но было слишком поздно. Гот проткнул изображение когтями, и теперь тщательно построенный звуковой образ распадался. Гриф взорвался, превратившись в звуковую пыль, похожую на капельки ртути.

Несколько секунд каннибалы оторопело смотрели на невиданное явление, и этого было достаточно, чтобы Шейд взлетел и вцепился в потолок — он снова был маленьким и страстно желал стать еще меньше. Зато теперь он снова обрел эхо-зрение и видел, что творится в пещере.

Его сердце замерло. На камне и вокруг него стражники крепко держали северных летучих мышей. Он увидел, как старый каннибал с согнутой спиной встал над своей жертвой и вонзил в нее когти и зубы. Когда он поднял голову, Шейд увидел в его зубах трепещущее сердце. Старик переступил через бездыханное тело и направился к следующей жертве.

Он уже приготовился снова нанести смертельный удар, когда его сбил с ног какой-то сереброкрыл. И тут Шейд узнал Измаила, который теперь сражался с одним из стражников, державших жертву.

— Лети! — кричал Измаил. — Лети, брат! Брат Измаила вырвался и взлетел — все выше и выше. Измаил попытался догнать его, но не успел — старый каннибал схватил его за хвост. Одним страшным ударом он распорол ему грудь, и Измаил тут же умер.

Шейд похолодел от ужаса; казалось, когти вцепились в его собственное сердце. Он вдруг понял, что плачет.

Он заставил себя успокоиться и отвел глаза от тела Измаила. Но, увидев тех, кто лежал рядом, чуть не вскрикнул. Это были Чинук и его мать, оба на камне, оба в числе приносимых в жертву. Не пройдет и минуты, как их убьют.

Шейд посмотрел вверх и увидел Гота, который спускался вниз, готовый снова проливать кровь.

Шейд сорвался со своего места и ринулся за ним, в полете создавая себе новый образ — на этот раз более простой, более знакомый, который подошел ему, как вторая кожа.

Он стал Готом.

Марина быстро продвигалась вниз по туннелю и наконец догнала генерала Кортеса.

— Шейд отправился в верхнюю пещеру! Мы не можем оставить его!

— Он сам так решил. А мы хотим выжить!

— Вы не можете так поступить! — крикнула Марина. — Они забрали и его мать! Шейд помог вам вернуть сына! Без него вы бы этого не сделали!

Она отвернулась от крысиного генерала и принялась яростно царапать кровлю туннеля. Пыль смешивалась со слезами, которые текли из ее глаз. Она не понимала, что делает, она знала только, что должна выбраться на поверхность, добраться до вершины этой проклятой пирамиды, куда ее друзей утащили, чтобы убить.

Вдруг она почувствовала, как чья-то лапа легла ей на плечо и решительно оттащила от кровли туннеля.

— Ты обрушишь проход, — с несвойственной ему мягкостью произнес Кортес.

Марина вырвалась и опять бросилась к кровле. Кортес снова оттащил ее, а она сопротивлялась и кричала. Словно сквозь туман она увидела, что Кортес сделал знак двум проходчикам, и они начали быстро рыть проход.

— Успокойся. Мы возвращаемся, — сказал Кортес.

Шейд опустился на камень раньше Гота и вызывающе дерзко расправил крылья. Когда Гот увидел своего двойника, на его морде отразилось замешательство. Челюсти его раскрылись, но он не мог произнести ни звука.

— Самозванец! — подражая низкому голосу Гота, вскричал Шейд. — Стража, хватайте этого обманщика, время уходит!

— Нет! — прошипел Гот. — Это ты обманщик!

— Нет! — взревел Шейд что было силы, и Гот от неожиданности попятился. — Вы видите мою силу, как вы можете сомневаться во мне? — Шейд оглядел застывшую в оцепенении стражу. — Я Король!

Удивление на лице Гота сменилось безумной яростью.

— Это ты… — прошипел он. — Шейд!

— Стража! — крикнул Шейд. — Хватайте его, и пусть он будет следующей жертвой!

Четыре каннибала взмыли в воздух, выставив вперед когти, чтобы схватить своего короля. Но, прежде чем они приблизились к нему, Гот ринулся на Шейда. Шейд ждал этого и взмыл вверх, увлекая Гота все выше по узкой спирали.

Он понимал, что для Гота разрушить иллюзию — только вопрос времени. Но с каждой секундой общего замешательства у пленников становилось больше шансов бежать — и все меньше времени оставалось до конца полного затмения.

С того момента, как тьма поглотила солнце, сознание Воксзаго превратилось в часы, которые отсчитывали секунды до конца затмения: четыреста пятьдесят секунд… четыреста двадцать пять…

До того, как иллюзорный гриф распугал стражу, они успели принести только восемь жертв. А теперь над камнем кружились два Гота, а стражники замерли вокруг, стараясь угадать, кто же их настоящий король, и ни один не решался принять чью-то сторону.

Время, время, секунды уходят, им уже не успеть!

В пещере царило смятение.

Воксзаго понимал: теперь они не смогут принести в жертву Зотцу сотню сердец. Время упущено. Многие пленники сбежали; он видел, как они улетают, пока презренные стражники съежились от страха. В пещере царило смятение.

Воксзаго всегда знал, что Гот никогда не был истинным слугой Зотца. Гот ничего не понимал; он был тщеславен, самонадеян и недостоин звания короля.

Гот провалил все дело.

Теперь пришло его время. Он уже стар, при его жизни больше не будет затмения — до него больше трехсот лет. Если Воксзаго хочет увидеть, как Зотц царствует на земле и под землей, он должен действовать.

Он знал, что должен делать.

В центре камня лежит металлический диск. С той минуты, как Воксзаго увидел его, ему стало ясно, для чего он предназначен. Жертвоприношение будет совершено с помощью этого диска.

Если они принесут в жертву себя, это будет самым лучшим подарком Зотцу. Что может быть более угодно ему, чем то, что они отдадут собственные жизни, самое драгоценное свое достояние, чтобы наделить его силой и властью? За это они получат тысячекратное воздаяние в Подземном Царстве.

Воксзаго направился к своей цели, переступая через стражников и маленьких летучих мышей. Он крепко ухватился за цепь, которая все еще была прикреплена к диску. Конечно, он уже не так молод и силен, однако должен сделать последнее дело в своей жизни.

Воксзаго забил крыльями и медленно поднялся в воздух. Он поднимался все выше, и во всеобщей неразберихе этого никто не заметил.

Он выбрался через круглое отверстие наружу в померкший сумрачный день.

Осталось триста шестьдесят секунд.

У него достаточно времени. Диск своей тяжестью тянул его к земле, но Воксзаго продолжал подниматься над пирамидой.

Он непременно должен совершить жертвоприношение сам.

Преследуемый Готом, Шейд мчался на небольшой высоте над полом и видел повсюду смятение и страх. Стражники все еще решали: кто из них был настоящий король, а кто только звуковая иллюзия? Многие бросились прочь, когда он повернул к ним, и его сердце радостно подпрыгнуло, когда он заметил, как еще несколько маленьких летучих мышей освободились и взлетели в воздух.

Где теперь Чинук и Ариэль? Удалось ли им бежать? Очередной раз пролетая над камнем, Шейд увидел лежащего сереброкрыла; каннибалы не держали его, но он лежал неподвижно. Почему он не улетает? Но тут сереброкрыл неуклюже приподнялся, и Шейд чуть не вскрикнул.

На его предплечье блестело кольцо.

У Шейда не было времени хоть что-нибудь сделать. Наверху у самого потолка он заметил яркие вспышки звука и эхо-зрением увидел, что это начали мерцать вырезанные в камне глаза. Теперь он понял, что так долго терзало его во сне. Глаза Кама Зотца.

Плотный столб воздуха возник прямо перед ним и сомкнулся вокруг. Шейд попытался вырваться из этих гибельных объятий, но они держали крепко, выпуская острые, похожие на когти отростки, разрывающие его звуковую оболочку.

— Шейд! — прорычал Гот. — Теперь я вижу тебя!

С воем на него налетел адский вихрь, сорвал одну полоску маскировки, потом другую, и было ясно, что еще через пару секунд Шейд останется беззащитен, как новорожденный мышонок.

Он отбросил бесполезную маскировку, как змея сбрасывает кожу, и она еще некоторое время висела в воздухе, постепенно распадаясь. Что есть силы Шейд помчался прочь, надеясь, что во всеобщей неразберихе успеет найти место, где можно спрятаться.

И вернуться за своим отцом.

В ярости Гот хлестнул отброшенную звуковую оболочку, которая все еще висела в воздухе. Он ударил по ней, и она распалась на миллион осколков эхо.

Вдруг он увидел маленького сереброкрыла, устремившегося к потолку. Шейд!

Почему-то Гот был совершенно уверен, что это он, маленький смутьян, который с первой встречи приносит ему несчастье. Больше ему это не удастся.

Гот засек сереброкрыла эхо-зрением, увидел, как тот пытается пролезть в щель на потолке, надеясь спрятаться там, и в три взмаха мощных крыльев поднялся к потолку.

Шейд даже не успел повернуть голову, как Гот вонзил когти глубоко в его плечо. Затем пасть Гота сомкнулась вокруг шеи Шейда и с наслаждением принялась рвать его на части. Он терзал, предвкушая ощущение живой плоти врага, но ничего не почувствовал.

Он вообще не почувствовал никакого вкуса.

Гот оторвал второй кусок, третий и наконец понял, что жует пустоту. Он с отвращением и гневом отпрянул и увидел, как распадается очередная иллюзия.

— Шейд! — яростно взревел Гот.

Окруженный звуковым плащом-невидимкой, Шейд опустился рядом со своим отцом. Кассел, с трудом превозмогая боль, полз через камень — стража пока не замечала его. На мгновение для Шейда все перестало существовать — он смотрел на отца.

Это истощенное, сломленное существо — его отец?! Шейд не мог поверить своим глазам. В детских мечтах отец всегда представлялся ему непобедимым героем. А теперь он видит его, ползущего по этому камню, жалкого и беспомощного… Шейд придвинулся ближе. От отца отвратительно пахло после многодневного заключения в тюрьме — дней, проведенных без пищи и сна, без чистки шерсти. Но под этой вонью он ощущал другой запах, такой знакомый, самый лучший в мире. Запах дома.

Шейду хотелось лечь рядом с отцом, ничего не видеть и не слышать, прижавшись к его шерсти.

Кассел почувствовал, что кто-то рядом, огляделся и, оскалив зубы, зашипел.

Шейд в тревоге отступил и на мгновение уничтожил иллюзию, чтобы отец его увидел. Не для того, чтобы Кассел узнал его — как он мог узнать сына, если они никогда прежде не встречались.

Отец озадаченно нахмурился и убрал когти. Тогда Шейд снова накрылся плащом-невидимкой, накинув его и на отца, и оба стали невидимы для остальных. Шейд слышал, как Гот крушит все вокруг, разыскивая его, раздает приказы стражникам. Он понимал, что у них совсем мало времени. Он чувствовал, как через пещеру проносится дыхание Зотца — он тоже ищет его, готовый растерзать.

— Ты можешь взлететь? — шепотом спросил Шейд.

Отец покачал головой:

— Крыло…

Шейд увидел опухоль под перепонкой и понял, что предплечье Кассела вывихнуто. Шейд мысленно выругал себя. Какой же он дурак! Примчался сюда, чтобы всех спасти. А в итоге остался один, без помощи, и теперь они с отцом погибнут здесь.

— Кто ты? — хрипло спросил Кассел. — Мы встречались раньше?

— Нет.

— Я тебя знаю?

— Нет.

— Тогда кто ты?

— Я твой сын.

— Шейд? — воскликнул Кассел.

— Откуда ты знаешь? — удивился Шейд.

— Мы придумали тебе имя еще до твоего рождения.

Они на секунду обнялись, будучи в безопасности под плащом-невидимкой.

— Мы с тобой поползем, — сказал Шейд. — Сначала вверх по стене, а потом по трещинам выберемся наружу.

Но, произнося эти слова, он понимал, что их план обречен на неудачу. Он уже слышал, как к ним несется яростное дыхание Зотца. В два удара оболочка, делавшая их невидимыми, распалась.

— Лети! — крикнул Кассел.

— Цепляйся за меня, — сказал Шейд. — Мы взлетим вместе!

Он сомневался, что сумеет оторваться от земли с такой тяжестью, но не мог бросить отца.

Что-то тяжелое ударило его в грудь, он рухнул на камень и увидел, что его крылья прижаты двумя мощными когтями. Шейд почувствовал над собой обжигающее дыхание Гота.

— Я знал, что это ты, — сказал Гот. — Ты помешал мне убить солнце, но я все-таки вырву и съем твое сердце!

Сидя на краю круглого отверстия в потолке, Марина смотрела сверху на происходящее в пещере.

Рядом с ней были Калибан и Кортес с дюжиной своих солдат, которые с большим трудом вскарабкались на вершину пирамиды по наружным стенам. Во время пути они слышали голоса, несколько раз Марина успевала заметить летучих мышей, вылетавших наружу.

— Некоторым удалось спастись, — радостно сказала она Калибану.

Были слышны отдельные крики сов — интересно, удалось ли хоть кому-то из них проложить себе путь к свободе сквозь полчища каннибалов?

То, что она увидела в пещере, ужаснуло ее. Трудно было что-нибудь толком разглядеть. Марина слышала только хлопанье крыльев каннибалов и северных летучих мышей. Прямо под отверстием она заметила огромный камень, и на какую-то долю секунды ей показалось, что она различает на нем Шейда, но он тотчас же куда-то пропал. Но страшнее всего было то, что в пещере появилось что-то вроде одушевленного звука; он метался, ударяясь о стены, словно бешеный зверь в предсмертной агонии.

Марине не хотелось спускаться вниз, но она хотела убедиться, что Шейд не в ловушке.

Вдруг рядом, задыхаясь, опустилась Ариэль, а следом за ней Чинук.

— Вы выбрались! — радостно воскликнула Марина. — А где Шейд?

Ариэль растерялась:

— Я думала, он с вами… Марина почувствовала слабость:

— Он, наверное, остался там.

Она заглянула в пещеру и увидела стоящего на камне Гота, а прямо под ним, распластанный, лежал Шейд.

Шейд пытался освободиться, но тщетно. Он был совершенно беспомощен и уязвим. Увидел острые зубы Гота и крепко зажмурил глаза.

Внезапно его охватила неодолимая жажда жизни, и он громко закричал, чтобы его кто-нибудь увидел. И вдруг ноги Гота подкосились, голова его стукнулась о камень — в спину ему вцепились Марина, Ариэль, Калибан и Чинук. Они, должно быть, придавили его всем своим весом. Шейд выбрался из-под тела Гота и услышал его глухое рычание. Значит, Гот все еще жив. Похоже, он никогда не умрет.

— Бежим! — крикнула Марина.

— Где мой отец?

— Здесь, — сказала Ариэль. Боясь поверить в чудо, она неотрывно смотрела на Кассела. Он был почти без сознания, но Шейд заметил, что в глазах его вспыхнуло изумление.

— Ариэль, — прошептал он чуть слышно.

— Он не может лететь, надо вытащить его отсюда, — сказал Шейд.

— Я могу нести его, — сказал Калибан. — Помогите ему взобраться ко мне на спину.

Гот пошевелился. Шейд увидел, как у него дернулось крыло, — видимо, он начал приходить в себя.

— Летим! — крикнул Шейд.

Он смотрел, как Калибан с Касселом на спине медленно поднялся в воздух. Следом за ним взлетели Ариэль, Марина и Чинук. Шейд тоже подпрыгнул, открыл было рот, чтобы спеть им невидимую оболочку, как Гот схватил его за хвост и потащил вниз.

Это случилось так быстро, что Шейд даже не успел крикнуть.

Он вырвался, чувствуя, что оторвал почти половину хвоста, и повернулся к Готу. В нем не осталось страха, была только твердая решимость выжить. Он ударил Гота звуком прямо в морду. Глаза Гота горели яростью, он сделал выпад и вырвал клок шерсти с плеча Шейда.

Шейд увернулся и стал кружить, не спуская глаз с Гота. Поверх его плеча он увидел, как Калибан со своей ношей вылетел на свободу сквозь отверстие наверху. И тут началось что-то невероятное.

Шесть шаров пламени разорвали темноту пещеры, словно миниатюрные солнца. Даже Гот стал озираться вокруг, испуганный этим внезапным светом. Шейд понял, что огонь полыхает на концах палок, и это могло значить только одно.

Совы.

С громким шумом мощных крыльев они ворвались в пещеру, и в первых рядах — Орест со сверкающими глазами.

По краям отверстия в потолке свисали вьющиеся растения, и Шейд увидел, что по ним быстро спускаются крысы. Среди них он заметил Кортеса. Крысы прыгали на стены, на пол, на спины ошеломленных каннибалов, глубоко вонзая в них зубы.

Гот снова обернулся к нему, но, прежде чем он успел замахнуться когтем, Орест и другие совы схватили его.

— Предоставь его нам, сереброкрыл, — сказал Орест. — А сам лети.

Шейд не колебался. Он взмыл вверх и через круглое отверстие вырвался в небо, задыхаясь, как будто долго пробыл под водой и наконец вынырнул на поверхность.

— Шейд, Шейд, давай сюда! — услышал он крик Марины. — Совы пришли помочь нам! Совы со всех джунглей!

Шейд увидел, как множество птиц одна за другой влетают в пирамиду, чтобы принять участие в битве с каннибалами, и почувствовал несказанное облегчение.

Но вдруг он услышал высоко в небе слабый свист. Шейд поднял голову и эхо-зрением увидел приближающуюся сверкающую точку. Он сразу догадался, что это.

Прямо на них падал металлический диск Гота.

Шейд слышал, как Марина зовет его лететь прочь, но понимал, что это бесполезно. В памяти внезапно всплыла картина огромного взрыва от большого диска, высокий столб пламени. Оно поглотит их всех, и тех, кто внутри, и тех, кто снаружи на милю кругом.

И Зотц получит свои жертвы — не сотню, а тысячу жизней. Шейд взглянул в темное небо и попытался отыскать солнце.

Затмение еще не кончилось.

Если бомба сейчас упадет, Зотц выйдет из Подземного Царства.

— Уводи всех из пирамиды! — пронзительно крикнул он Марине. — Скажи им, что сейчас будет взрыв!

— У нас нет времени! — закричала Ариэль. — Пойдем с нами!

— Я сделаю так, что время появится!

И Шейд полетел навстречу диску, опутал его звуком, изучая форму, угол, под которым он падает. От усталости его крылья казались свинцовыми, во рту пересохло. Откуда взять силы? И впервые в жизни он воззвал к Ноктюрне: «Помоги мне, дай возможность сделать это!»

А диск все падает, падает, со свистом рассекая воздух…

Вряд ли он сможет остановить его. Сможет. Должен.

Одно дело сосулька; она была маленькая, легкая, неподвижная. А диск тяжелый и летит с огромной скоростью.

Шейд прицелился, набросил на диск звуковую сеть и промахнулся.

Он закрыл глаза, еще раз примерился и глубоко вдохнул.

«Помоги мне, Ноктюрна!» — взмолился он.

Шейд открыл рот, и звук вырвался из него, раздирая горло, словно кричал не он, а кто-то другой, сильный и всемогущий. Этот вопль, как гром, сотряс небо. Шейд эхо-зрением увидел, как звук устремился к диску и крепко схватил его.

И остановил.

Шейд кружил, обливаясь потом, и что было сил продолжал петь, удерживая диск на месте. Какой он был тяжелый!

Шейду хотелось посмотреть вниз, узнать, успели ли Марина и остальные выбраться из пирамиды и улететь достаточно далеко. Он надеялся, что она выполнила его просьбу. Шейд оглядел небо, пытаясь отыскать солнце, но его все еще не было. Сколько еще ждать? Почему оно не появляется?

Неизвестно, как долго он сможет удерживать этот тяжелый диск. Во рту появился привкус крови.

— Отпусти! — донеслось откуда-то сверху.

Подняв голову, Шейд увидел, как старый каннибал несется прямо к неподвижному диску.

— Тебе не остановить Зотца! Отпусти его!

Шейд на мгновение растерялся и тут же почувствовал, как диск опустился чуточку ниже и стал медленно сползать вниз.

Воксзаго прыгнул на диск и вцепился когтями в цепь.

Шейд чуть не потерял сознание от этой дополнительной тяжести.

Словно сквозь туман он увидел, как Чинук бросился на старого каннибала, стараясь стащить его с диска, бил его крыльями и когтями. Видел, как старик вонзил зубы в плечо Чинука, слышал, как тот вскрикнул от боли. Но Чинук не отступил и сражался с каннибалом, пока тот не отпустил цепь.

Диск опустился еще на несколько футов, Шейд едва сумел замедлить его падение. Нужно держать его, держать, осталось совсем немного! Шейд взглянул вверх — что-то изменилось в темном небе, он услышал это изменение.

Солнце.

Его тоненький ломтик показался Шейду ослепительно ярким.

— Улетай! — крикнул он Чинуку.

Диск падал. Шейд отчаянно бил ослабевшими крыльями, надеясь, что Марина увела всех из пирамиды. Чинук неожиданно оказался рядом и подталкивал его, помогая лететь быстрее, но Шейд чувствовал, что крылья стали невыносимо тяжелыми. Он нетерпеливо помотал головой, но Чинук не бросил его. Он оставался рядом. Позади — не слишком далеко, но и не близко — он услышал свист падающего диска. До взрыва оставалась какая-то секунда.

Он приказал себе не оборачиваться.

Шейд услышал взрыв и в то же мгновение ощутил нестерпимый жар, будто солнце целиком поглотило его.

С высоких бастионов Бридж-Сити Фрида смотрела в сумеречное небо. Ее зрение в последнее время потеряло остроту, но даже теперь она видела огромную стаю сов на северном горизонте.

Свежий ветерок топорщил ее шерстку, и она чувствовала себя безмерно старой и усталой. Уже восемь ночей прошло с тех пор, как Марина и Ариэль отправились на поиски Шейда, и она всеми силами гнала от себя мрачные мысли. Вряд ли Шейд, каким бы он ни был умным и одаренным, уцелел во время взрывов. Или сумел выжить в джунглях, где полно жестоких хищников. Не совершила ли она ошибку, отпустив Марину и Ариэль искать его?

В последние дни Фрида непрерывно терзалась этими вопросами.

Еще она задумывалась над тем, была ли она хорошим предводителем своей колонии. Но особенно часто ее мысли возвращались к Шейду. Права ли она была, поощряя в нем желания, которые обуревали ее саму: разгадать тайну колец, осуществить Обещание Ноктюрны? И к чему это привело?

Теперь, глядя на огромную совиную стаю, она боролась с охватившим ее отчаянием. Даже огромная армия местных летучих мышей не поможет избежать поражения. Их уничтожат.

— Надо готовить делегацию, — сказал Ахиллес, опустившись рядом с ней. — Войска короля Бореа-ля будут здесь меньше чем через час.

Фрида сухо кивнула. Даже самые простые движения теперь стоили ей большого труда.

— Да, — сказала она без всякой надежды. — Нам остается только молиться, чтобы Бореаль согласился на переговоры.

— Много лет назад я уже молился, — с мрачной улыбкой сказал Ахиллес.

— Наверное, ты прав, — сказала Фрида, — но когда я смотрю на этот горизонт, я не могу не взывать о помощи.

Фрида посмотрела вниз и увидела посланца, который летел к ним. Она терпеливо ждала — хотя вряд ли он сообщит утешительные новости.

— Генерал Ахиллес, Фрида, — задыхаясь/сказал посланец. — Там, на южном горизонте, показались летучие мыши, среди которых есть и сереброкрылы. Они… летят вместе с совами…

Шейд с удовольствием сложил ноющие крылья и стал медленно снижаться над Бридж-Сити. Для него было в новинку лететь вместе со своей семьей: отец и мать с одной стороны, Чинук и Марина — с другой. Неподалеку летел Калибан и другие летучие мыши/освободившиеся из плена. Они возвращались домой.

Впереди машут крыльями совы из северных лесов — даже сейчас, после нескольких дней совместного путешествия, Шейду было странно видеть, как совы и летучие мыши мирно летят рядом друг с другом. Правда, и те и другие держались особняком, на ночлег устраивались отдельно и почти не разговаривали. Но Шейд чувствовал, что это скорее от непривычности ситуации, чем от подозрительности. В первых рядах он заметил Ореста и улыбнулся про себя. Совиный принц и другие совы согласились охранять их на пути домой. Шейд не ошибся, они оказались хорошей защитой. С ними летучие мыши спокойно выбрались из джунглей и, ничего не опасаясь, отправились домой.

«Я жив, — ликовал Шейд, — я выжил!» С тех пор как он услышал шум взрыва и его поглотил сильный жар, он ничего больше не помнил, пока не очнулся от яркого света солнца, освещавшего верхушки деревьев. Все его тело ныло от боли. На спине и животе болтались клочья шерсти, перепонки крыльев были сильно обожжены. Шейд чувствовал себя совершенно разбитым. Он был грязный, напуганный, но живой. И Чинук тоже.

Солнце сияло по-прежнему.

Миллионы лет летучие мыши боялись его, избегали, а Шейд пытался его спасти. И теперь он с радостью смотрел на солнце, зная, что на этот раз победил.

Вскоре Марина и Ариэль нашли его и Чинука и помогли им вернуться в убежище. После взрыва в джунглях образовался огромный круг из горящих деревьев. В центре его высилась опаленная груда камней — то, что осталось от пирамиды. Гот, наверное, погиб в огне, но Шейд не был полностью в этом уверен.

Он удивлялся, как много летучих мышей уцелело. Оказалось, Марина влетела внутрь пирамиды и предупредила всех. Совы вынесли Кортеса и его уцелевших солдат на себе. Но многие погибли внутри пирамиды — совы, крысы, летучие мыши. Они увеличили число тех, кто погиб во время взрывов в городе.

Шейд посмотрел на Чинука. Он потерял обоих родителей, но теперь больше не был сиротой. Три ночи назад Шейд попросил мать и отца принять Чинука в их семью, и те тотчас же согласились. То же самое ответил Чинук, когда они спросили его.

— Эй, Шейд, мы теперь братья! — крикнул он, шутливо толкая Шейда.

Шейд отпрянул в сторону, сморщившись от боли.

— Я старался отговорить их, правда, но мои родители настаивали.

Чинук не знал, что это придумал Шейд, а Шейд не сказал ему об этом. Со вздохом он подумал, что теперь ему придется гораздо чаще получать снежки в спину. Однако Шейд не жалел об этом. По крайней мере пока не жалел.

Теперь они приближались к Бридж-Сити, и отец его летел рядом. Сейчас Шейд уже не представлял, что когда-то было по-другому. Да и было ли? Ведь Кассел всегда присутствовал в его мыслях и, как настоящий отец, все объяснял ему, отвечал на его вопросы.

Во время этого путешествия Шейд услышал все о его приключениях. Прошлой весной Кассела первого поймали люди и поместили в искусственный лес. Он пробыл там несколько месяцев, а потом в лесу стали появляться другие летучие мыши. Сначала он еще на что-то надеялся, но потом люди начали экспериментировать с летучими мышами, и Кассел понял, зачем они понадобились людям.

— Вы не представляете, как я хотел выбраться оттуда, предупредить вас, — рассказывал он Шейду и Ариэли. — Но я не сумел. Воспользоваться ручьем мне никогда не приходило в голову, — прибавил он, с восхищением глядя на сына. — А потом меня увезли на летающей машине в джунгли, и я почти потерял надежду вернуться домой. Все, что я мог делать, так это пытаться выжить, ночь за ночью. Я не представлял, что меня спасет собственный сын.

— Он даже более отчаянный, чем ты, — улыбнулась Ариэль.

— И, уж точно, более храбрый, — сказал Кассел, и Шейд вспыхнул от удовольствия. Он быстро оглянулся на Марину.

— Я наделал кучу глупостей, — сказал он, качая головой. — Если бы не Марина и ты, мама, я бы, наверное, погиб в джунглях. Да и все мы.

— Тебе всегда удавалось втянуть меня во что-нибудь сомнительное, — с кривой улыбкой сказала Марина.

— Ты так похож на меня, — сказал Кассел своему сыну. — Мы оба жадны до знаний. Я хотел вернуть летучим мышам солнце. Хотел разгадать тайну колец.

— Нет тут никакой тайны, — с горечью сказал Шейд. — Мы ошибались, когда думали, что люди помогут нам исполнить Обещание Ноктюрны. — На мгновение счастье воссоединения с семьей померкло. Он вспомнил, что их путешествие на север — не только триумфальное возвращение домой. Они летели навстречу войне. Шейд уже слышал, что совиный король Бореаль ведет свою армию к Бридж-Сити.

— Между прочим, мы спасли солнце, — сказал он возмущенно. — Совы должны быть благодарны нам за это, иначе я не знаю, чем еще их можно убедить. — Шейд сник. — Кажется, впереди нас ждет еще одна битва…

— Но они могут помочь нам, — напомнила Марина, кивнув на Ореста и других сов.

Да, это была их единственная надежда. Но в то же время Шейд опасался, что теперь, когда они достигли Бридж-Сити, все, что они вместе пережили в джунглях, будет забыто: совы сопровождали летучих мышей на север только потому, что им было по пути. При первой возможности они присоединятся к своим родичам. И Орест тоже.

Скоро это выяснится.

Когда сверкающие башни Бридж-Сити были уже совсем рядом, Шейд увидел, что к ним летят несколько летучих мышей.

— Это серокрыл Ахиллес, — радостно воскликнула Марина.

Прославленный генерал осторожно приблизился и обратился к ним:

— Вы летите с этими совами добровольно? Шейд понял, что Ахиллес, наверное, считает их пленниками сов, взятыми в заложники, чтобы узнать безопасный проход к Бридж-Сити.

— Да, — откликнулся Кассел, — мы с ними по своей воле. Это наши друзья.

Шейд услышал, как среди спутников Ахиллеса пронесся изумленный ропот.

— Это трудно представить, — сказал Ахиллес, — потому что меньше часа назад прибыла их армия и небо на севере потемнело от множества сов.

— Мой отец среди них? — неожиданно спросил Орест.

Ахиллес с опаской посмотрел на него:

— Твой отец?

— Да. Король Бореаль.

— Король Бореаль возглавляет армию, — холодно ответил Ахиллес.

— Я должен немедленно поговорить с ним, — сказал Орест.

— Как раз сейчас мы отправляем делегацию для переговоров, — ответил Ахиллес.

Орест обернулся к Шейду.

— Тогда мне надо спешить, — сказал qh.

— Ты хочешь помочь нам? — спросил Шейд.

— Разумеется, и от всего сердца, — ответил совиный принц. — Разве это не понятно?

— Отец, позволь мне поговорить с тобой, — обратился Орест к королю Бореалю.

Предводители летучих мышей и сов кружили в небе над Бридж-Сити, настороженно поглядывая друг на друга. Шейд чувствовал неуместным свое пребывание в обществе Гало, Ахиллеса и других старейшин. Особенно не по себе было лететь так близко от огромного короля Бореаля с его величественной серебристой головой и точно таким же, как у сына, светлым узором на груди. Шейд понимал, что это последние переговоры перед началом битвы, и с беспокойством смотрел на Ореста, который обратился к своему свирепому отцу.

— Ты с ним в хороших отношениях? — спросил Шейд, когда они летели к месту встречи.

— Не особенно, — ответил Орест.

И в самом деле, их встреча прошла совсем не так, как, по мнению Шейда, должны встретиться отец и сын после долгой разлуки: всего лишь сдержанно кивнули друг Другу, и все. Но, может, подумал Шейд, всему виной напряженная обстановка? Сейчас было неподходящее время для выражения чувств.

Королю Бореалю не очень-то понравилось, что сын собирается говорить.

— Это имеет какое-то отношение к делу, ради которого мы здесь собрались? — спросил он громовым голосом.

— Да-

— Что ж, говори, только быстро.

— Мы не можем воевать с летучими мышами, — взволнованно сказал Орест, оглядываясь на других сов, когда они попытались прервать его презрительным хохотом.

— Мне кажется, твоему сыну следует еще поучиться, прежде чем вмешиваться в такие дела, — заметил королю один из советников.

Король Бореаль бросил на него сердитый взгляд — слов не понадобилось, тот мгновенно умолк.

— Почему ты так думаешь? — сурово спросил он сына.

— Шейд Сереброкрыл спас мне жизнь, — запинаясь, сказал Орест. — Даже дважды. Ведь когда мы решили закрыть для летучих мышей ночное небо, последней каплей стали убийства птиц. Но северные летучие мыши не делали этого. Всему виной летучие мыши из джунглей.

— Мы уже слышали эту ложь, — резко сказал Бореаль.

— Я видел это своими глазами, — настаивал Орест. — Если бы не Шейд, они бы и меня убили. Ради меня он рисковал жизнью, хотя знал, что мы объявили войну его сородичам.

— Безусловно, очень храбрый поступок, — холодно сказал Бореаль, пристально взглянув на Шейда похожими на луну глазами, — но к делу это не относится. Как он может повлиять на решение давнего спора?

— Люди увезли и сов, и летучих мышей на юг, чтобы использовать их для ведения военных действий, — настойчиво продолжал Орест, немного подождав, пока стихнут удивленные возгласы. — Об этом я подробнее расскажу потом, а сейчас послушайте вот что. На юге, в джунглях, живут тысячи летучих мышей-каннибалов. Они захватили в плен сов, и, если бы не Шейд, эти чудовища убили бы нас. Только благодаря ему нам удалось бежать и вернуться домой.

— Я еще раз тебя спрашиваю, почему это должно изменить наши намерения?

— Потому что мы не хотим войны! — горячо выпалил Шейд и перехватил недовольный взгляд Гало.

Король Бореаль презрительно рассмеялся.

— Прежде вы воевали с нами, — сказал он. — Если мне не изменяет память, пять лет назад. Но ты, сереброкрыл, слишком молод, чтобы помнить это.

— Да, воевали, потому что возмущались несправедливостью, — вмешался Ахиллес. — Мы хотели вернуться к солнцу, хотели освободиться от вашей тирании, от риска быть убитыми, если мы хоть краем глаза увидим его восход!

— Но вы утратили на это право, — прогремел король Бореаль, — из-за вашего предательства во время Великой Битвы Птиц и Зверей!

— Потому что мы не сражались ни на чьей стороне! — воскликнул Ахиллес.

— Потому что вы перебегали с одной стороны на другую, — резко возразил Бореаль.

— Вы ошибаетесь, король Бореаль, — сказал Ахиллес. — Как ошибались ваши предшественники все эти миллионы лет!

— Очень прискорбно, что вы верите в собственную ложь, — сказал совиный король.

— Но какое это имеет значение? — гневно воскликнул Шейд.

— Молчи, — прошипела Гало Длиннохвост. — Тебе слова не давали!

— Почему? — спросил Орест.

— Потому что он ничего не знает, — усмехнулся король Бореаль. — Как и ты.

— Позвольте ему сказать, — спокойно сказал Ахиллес. — Одна из наших величайших старейшин, Фрида Сереброкрыл, очень доверяет этому юноше.

— Это случилось много веков назад, — начал Шейд, еще больше волнуясь оттого, что его слушали в неприязненном молчании. — И давно закончилось, хотя мы и не можем прийти к согласию, в чем состоит правда.

— Правда прежде всего, — произнес король Бореаль.

— Я тоже так думал, — сказал Шейд. — Я думал, что у нас отняли солнце, и хотел вернуть его. Я думал, что люди каким-то образом помогут нам, что мы будем сражаться с совами, правда. — Он не знал, стоило ли это говорить. Но было уже слишком поздно останавливаться. И он поспешил продолжить, пока его не перебили: — Но оказалось, что это не так. Люди не помогли нам сражаться с вами, они не собирались возвращать нам солнце. Они просто использовали нас — и сов, и летучих мышей. Потому я и встретил Ореста там, в искусственном лесу. Сначала он хотел убить меня; наверное, я тоже хотел убить его. Но был некто, кто хотел убить нас обоих.

— Каннибал из джунглей, — сказал Орест.

— Да, — сказал Шейд. — Я Даже не знаю, почему я в первый раз спас Ореста, может, просто потому, что на него напали, а я не смог равнодушно смотреть на это. А потом Орест помог мне. Вот что действительно важно. Гораздо более важно, чем Великая Битва миллион лет назад…

Он забыл, что хотел сказать, и умолк. Он даже не помнил, что уже сказал; возможно, снова нес какую-то чепуху.

— Нас всегда учили, что летучие мыши — предатели, — сказал Орест отцу, — что им нельзя доверять. Но Шейд не такой, и остальные, которых я знаю, — тоже. Мы вместе сражались и доверяли друг другу.

— Есть и другие здания, где люди держат в плену сов и летучих мышей, — сказал Шейд. — Нам следует направить наши силы на то, чтобы освободить их, а не сражаться друг с другом.

Одно бесконечно долгое мгновение король Бореаль переводил взгляд со своего сына на Шейда.

— По-моему, это наивные юношеские бредни, — сказал один из советников Бореаля.

Ахиллес вздохнул и поднял глаза к звездам:

— Мы должны проявить мудрость и как следует обдумать все это.

— Вы правы, — сказал король Бореаль, и Шейд впервые заметил, что он с нежностью смотрит на сына. — Я уже отчаялся тебя увидеть, думал, ты не вернешься. Мне тебя так не хватало…

— Мне тоже, — сказал Орест, подлетая к отцу.

— Я уже не стремлюсь воевать с вами, — сказал король Бореаль. — Если для вас это приемлемо, давайте заключим перемирие. Мы встретимся летом в северных лесах, продолжим переговоры и, надеюсь, придем к полному взаимопониманию.

— Да, король, — сказала Гало, — мы так и поступим.

— Ночное небо больше не закрыто для вас. Вы снова можете чувствовать себя в безопасности.

— А солнце? — не удержавшись, напомнил Шейд. Он съежился, когда совиный король посмотрел на него своими сверкающими глазами. «Кажется, я все погубил», — подумал Шейд.

— Солнце? — произнес король Бореаль, поднимая брови. — Значит, ночи тебе уже недостаточно?

Шейд мог только слегка помотать головой.

— Это будет темой обсуждения на следующей встрече. А до тех пор я могу принять временные меры. Ты вернул мне моего сына, сереброкрыл. Поэтому я возвращаю тебе твое солнце.

Когда Шейд приземлился рядом с Фридой на укромном выступе под мостом, она была так неподвижна, что Шейд испугался.

— Она дышит? — с беспокойством спросил он Марину, которая опустилась следом.

— Думаю, да.

Старейшина сереброкрылов открыла глаза и с некоторым изумлением посмотрела на Шейда. Но говорила она еле слышно и с видимым усилием:

— Твоя мать сказала мне, что ты встречался с королем Бореалем.

— Теперь мы можем вернуться домой, — возбужденно заговорил Шейд. — Они освобождают всех, кто бы в Гибернакулуме. Мы возвращаемся в наш лес! К солнцу! Я хочу помочь построить новый Древесный Приют. Это самое меньшее, что я могу сделать после того, как по моей вине его сожгли, правда? — Он понимал, что много болтает, но боялся остановиться, боялся того, что увидит и услышит.

Фрида только улыбнулась:

— Я всегда говорила, что тебе это по силам. Всегда приятно получить доказательство своей правоты. На моей памяти такое случалось не слишком часто. — Она закашлялась. — Ты сделал то, что хотела сделать я. Ты исполнил Обещание.

С огромным трудом она подняла крыло и показала серебристое кольцо на предплечье. Увидев его, Шейд вздрогнул. Раньше кольца для него много значили, были знаком надежды, знаком силы. Он так завидовал тем, кто имел их. Теперь кольца всегда будут страшным напоминанием о том, что сделали с ними люди, ужасным заблуждением, которое веками питало их надежды. Теперь они были ему ненавистны.

— Нет, — сказала Фрида, глядя на него. — Кольца — это важно.

Шейд не знал, что сказать. Разве можно спорить с ней, когда она так слаба?

— Мне кажется, я понимаю, — неожиданно сказала Марина — Они сыграли свою роль.

— Ну, и какую роль? — сердито спросил Шейд. Неужели она может такое утверждать?

— Кольца указали нам путь, — сказала Марина. — Они заставили нас искать людей.

— Вспомни, куда это нас привело, — перебил Шейд.

— А он не такой сообразительный, как я думала! — весело сказала Марина Фриде. — Ну да, верно, они посадили нас в искусственный лес. Но туда же они посадили и сов.

Шейд озадаченно смотрел на Марину и Фриду. Но Фрида кивнула, ее глаза заблестели.

— Продолжай, — поторопила она Марину.

— Что если бы ты не встретил Ореста, не спас бы его? Вы научились доверять друг другу. Сомневаюсь, что король Бореаль объявил перемирие, если бы это не произошло.

Шейд робко кивнул, наконец догадавшись, к чему она клонит.

— Люди свели нас вместе, — сказал он.

— Объединили нас, — сказала Фрида. — Мы не завоевали солнце. Мы добыли его миром.

Она улыбнулась, словно мельком увидев, какое прекрасное будущее их всех теперь ожидает. Потом зашуршала крыльями, уютно обернула их вокруг тела, и глаза ее навсегда закрылись.

Это было отличное дерево, большой серебристый клен с широким толстым стволом и массой сильных ветвей. Когда небо побледнело перед рассветом, тысячи сереброкрылов, самцы и самки, принялись за работу, выдалбливая полости внутри огромного дерева. Совсем недалеко к востоку находились обугленные руины прежнего Древесного Приюта, места, где Шейд родился и которое совы сожгли прошлой осенью.

В самом низу, под основанием дерева, среди изогнутых корней, бок о бок работали Шейд и его отец, вырезая в стенах новое эхо-хранилище. Оно было у каждой колонии — идеально круглая каменная пещера с такими гладкими стенами, что голоса летучих мышей могли отражаться от них веками. Здесь были собраны все истории колонии, они хранились в виде эхо, чтобы ничто не было забыто. Прошлой осенью, когда Древесный Приют сожгли, в эхо-хранилище образовался пролом, и все рассказы пропали, растворились в воздухе. Полируя стены маленьким камнем, Шейд вспомнил, как Фрида первый раз привела его в эхо-хранилище. Там он не просто слушал истории, он видел их, так как эхо наполняло его сознание серебристыми изображениями. Тогда он увидел Великую Битву Птиц и Зверей, узнал про изгнание, слышал голос Ноктюрны, обещавший, что летучие мыши вернутся к свету дня. Жаль, что Фрида умерла, прежде чем смогла увидеть восход солнца — не тот фальшивый в человеческом лесу, а настоящий.

— Как бы мне хотелось, чтобы она была еще жива, — сказал Шейд.

Отец кивнул, сразу догадавшись, о ком он говорит.

— Она была бы рада, что ее место заняла твоя мать.

— Да, — ответил Шейд. — Это правильный выбор. Мама, конечно, не взрывала пирамиду, не спасала солнце, но она будет хорошей старейшиной.

Он увидел, что отец смотрит на него с понимающей улыбкой.

— Что?

— Я знаю, ты тоже хочешь стать старейшиной.

— Вовсе нет, — сказал Шейд и смущенно отвел глаза.

— Хочешь, хочешь, — рассмеялся Кассел. — Еще и года не исполнилось, а уже такие серьезные планы! Ты совершил замечательные подвиги, но все-таки надо еще немного подрасти, сынок.

— Спорим, ты тоже хочешь, чтобы тебе это предложили, — сказал Шейд с усмешкой.

Отец помотал головой, начал было что-то говорить, но потом смущенно повернулся к Шейду. Оба улыбнулись.

— Наверное, будет лучше, если выберут кого-нибудь другого, — сказал Шейд

— Лучше для всей колонии, — согласился отец. — Горячие головы, вроде нас с тобой, не бывают хорошими старейшинами.

Шейд усмехнулся и снова принялся полировать стены. Они с отцом часто беседовали о разных вещах, но все равно каждый раз Шейд ощущал, как от счастья сильнее бьется сердце. Впервые в жизни он чувствовал, что ему ничего больше не надо.

Вернее, почти ничего. Он еле слышно вздохнул.

— Что ты думаешь о Марине? — как бы невзначай спросил он отца.

— Она мне очень нравится.

С тех пор как несколько недель назад они вернулись в северный лес, молодые самцы летучих мышей выбирали себе пару. Шейд наблюдал за этим с чувством острой неловкости. По правде говоря, ему все еще было не по себе в обществе самочек. В последнее время даже рядом с Мариной, которая дразнила его больше всех. Они были друзьями; она рисковала ради него жизнью, с ней он чувствовал себя как с родной. Но теперь все переменилось, и он попросту не верил, что она всерьез посмотрит на него как на возможного спутника жизни.

Впервые Шейд встретил ее прошлой осенью, когда он, еще совсем детеныш, отбился от колонии.

Марина была на целый год старше его — об этом она никогда не давала ему забыть. Всегда казалось, что она не слишком-то восхищается им. Конечно, теперь он стал настоящим героем. Тогда почему он совсем не чувствует этого?

— Да, Марина замечательная, — сказал Шейд. Он со вздохом отложил полировальный камешек. — Я не очень-то хорошо выгляжу, особенно после того, как у меня обгорела шерстка.

— Она отрастет снова. Дай-ка я погляжу на тебя. — Кассел отступил назад и покачал головой. — Ты не так уж плох, совсем как твой отец.

— Я не такой крупный, как другие. И… не красавец — вроде Чинука.

— Да, ты не такой красивый, как Чинук.

— Не такой, — сказал Шейд, огорченный тем, что отец с такой готовностью согласился с ним.

— Знаешь что? — сказал отец. — Вряд ли Марину это волнует.

— Ты уверен?

— Да. Она слишком умна.

— Мне нужно размять крылья, — внезапно сказал Шейд.

— Давай, — улыбнулся отец.

Шейд вылетел из эхо-хранилища, быстро поднялся через большую пещеру, затем проскочил через все четыре изгибающихся коридора, которые вели в основание нового Древесного Приюта.

Все сереброкрылы были заняты работой, вырезая в мягкой древесине выступы и насесты. Он поднялся по стволу, выискивая эхо-зрением Марину. Наверху он увидел свою мать, которая наблюдала за работой в помещении для старейшин, расположенном на самой вершине.

— Шейд, — поприветствовала Ариэль сына и коснулась его щеки.

— Ты не видела Марину?

— По-моему, она отправилась на охоту.

Не мешкая, он вылетел наружу и оказался в ночном лесу. Как ему не хватало этого долгие зимние месяцы! Стояла ранняя весна, воздух был свежий и бодрящий, а на ветвях и траве поблескивал иней. Но лес снова оживал, почки лопались, появлялись первые листья. «Интересно, почувствую ли я когда-нибудь что-то подобное днем?» — подумал Шейд. И решил, что нет, никогда.

— Марина! — позвал он, схватив на лету несколько мошек и оглядываясь по сторонам. Ему показалось, что она наверху, и он устремился за ней, снова и снова выкрикивая ее имя.

— Эй, подожди! Постой!

— Летим наперегонки к ручью! — услышал он ее ответ откуда-то сзади.

— Это обязательно? — спросил Шейд, но она не подала знака остановиться, и он разозлился, что Марина хочет победить его. Он сложил крылья и устремился за ней сквозь ветви огромного каштана — это был самый короткий путь. Шейд вырвался из гущи деревьев и пронесся низко над ручьем, чтобы лизнуть воды. Она была такая холодная, что обжигала.

— Я победил тебя! — крикнул он, устраиваясь на свисающей ветке.

— А вот и нет.

Шейд подпрыгнул. Марина висела в нескольких дюймах от него, сложив свои яркие крылья, и была похожа на осенний лист. Шейд улыбнулся. Точно такой он впервые увидел ее тогда, на острове.

— Как там твой насест? — спросил он, вдруг оробев.

— Пару часов назад закончила.

— Я рад, что ты осталась с нами.

— Хм, — ответила она лениво. — Я не могла избежать соблазна быть единственным златокрылом в колонии. Да, кстати, Чинук просил меня стать его женой.

Шейд чуть не подавился комаром.

— Что?

— Ага, всего час назад.

— Что ж, — сказал Шейд сухо. — Он ведь очень красивый, ты сама говорила.

— Сейчас все выбирают пару. Ты ведь это заметил, верно, Шейд?

— Да, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

— Знаешь, чего бы я действительно хотела? — проговорила она, внимательно глядя на него. — Я знаю, я старше. Для тебя это пока не так важно, но мне нужен дом. Ариэль была очень добра ко мне, но сейчас я хочу иметь собственную семью. Ты понимаешь, правда?

— Да, — сказал он, не глядя на нее.

— Тогда стань моим мужем, — усмехнувшись, сказала Марина.

— Стать твоим… А как же Чинук?

— Я сказала ему: нет, спасибо. Я поступила правильно, как ты думаешь?

— Ты не станешь ничьей женой, только моей, — сказал Шейд, обнимая ее крыльями и прижимая к себе.

— Хорошо, — сказала она, уткнувшись в его шерстку. — Значит, так тому и быть.

— Мне показалось, я слышу ваши голоса, — сказала Ариэль, опускаясь на ветку.

— Марина будет моей женой! — воскликнул Шейд.

— Я знаю, она уже сообщила мне.

— Сообщила? — изумился Шейд, глядя на Марину.

— Ну подумай, это же очевидно. Кто еще уживется с тобой?

— Я уверена, вы оба всегда будете немного… соперничать друг с другом, — сказала Ариэль с улыбкой, — но будете и счастливы. — Она посмотрела на Шейда. — Твой отец говорит, что эхо-хранилище почти готово.

Шейд кивнул.

— Я говорила со старейшинами, и они согласились, что ты должен стать тем, кто будет рассказывать наши истории.

— Я? — удивился Шейд. Он даже не мечтал о такой чести. Его голос, звучащий в эхо-хранилище, будет жить столетия после того, как он умрет. Будет всегда оживлять прошлое для колонии сереб-рокрылов.

— Фрида хотела бы этого. Это твоя история, Шейд, — улыбнулась Ариэль.

— Я сделаю это с удовольствием.

— Начнем после рассвета, — сказала Ариэль и полетела прочь.

Сквозь ветви деревьев Шейд смотрел на светлеющее небо.

Повсюду птицы зашевелились в гнездах и начали петь свои предрассветные песни, он слышал даже кричащих вдалеке сов. Но больше Шейд не боялся этого.

— Летим, — сказал он Марине. — Я покажу тебе место, откуда лучше всего смотреть на восход солнца.