— Ни звука! При малейшей попытке позвать на помощь я перережу вам горло!

— Сжальтесь!

— Я не причиню вам никакого вреда, если только вы будете мне повиноваться. Встаньте, оденьтесь и следуйте за мной!

— Ради Бога…

— Ни звука! Или вы не поняли меня?

— Но, умоляю…

— Последний раз говорю вам — молчите, или я приведу в исполнение свою угрозу. Встаньте!

— Нет! Я не могу, не хочу, наконец!

— Вы не хотите? Хорошо же! Взгляните-ка на эту штучку!

С этими словами замаскированный мужчина, забравшийся ночью в спальню молодой Этель Пайн, показал ей остро отточенный нож… Глаза мужчины, мрачно блестевшие в отверстиях маски, впились в лицо несчастной.

Ошеломленная девушка тряслась от страха, глядя на злоумышленника с кинжалом в руках, приказывавшего ей встать, одеться и следовать за ним. — Куда?

Дрожа как в лихорадке, она невольным движением натянула одеяло вплоть до подбородка. Инстинктивно соображая, что перед ней только два выхода: или повиноваться незнакомцу, победить свой стыд и, одевшись, следовать за ним или приготовиться к неминуемой смерти.

Замаскированный злодей зажег газовый рожок, очевидно, нисколько не боясь, что его накроют. Такая смелость ясно говорила, что негодяй принял все меры предосторожности.

— Встаньте! — повелительным тоном произнес он еще раз.

— Нет! Я не могу! — молила девушка. — Неужели у вас нет ни капли жалости? Неужели вы не понимаете…

Она не докончила — из глаз ее хлынули слезы…

Из под маски послышался короткий, презрительный смех.

— Я далек от мысли, сударыня, оскорблять ваше чувство стыдливости. Пока вы будете одеваться, я отвернусь и не подойду к вам, если только вы не заставите меня поступить иначе.

— Послушайте, — обратилась Этель к замаскированному. — Возьмите все мои драгоценности; их немало, вам дадут за них порядочную сумму денег.

— Это я прекрасно знаю, — ответил он.

— Берите их, они лежат в комоде.

— Даже и не подумаю, — спокойно возразил преступник. — Зачем мне эти побрякушки? Я пришел не за ними, а за вами!

— Но…

— Не глупите, — пожал плечами злодей. — Вы всецело в моей власти!

— Неужели ничто не в состоянии изменить вашего адского намерения?

— Ничто на свете!

— Я заплачу вам! Назовите сумму.

— Разговоры не приведут ни к чему, — сухо проговорил ночной посетитель. — Мне нужны вы и только вы! Никакие ваши попытки не изменят моего решения.

— Но завтра день моего совершеннолетия…

— Это мне тоже прекрасно известно! — грубо остановил ее замаскированный негодяй. — Скорее вы убедите вашими речами камень, чем меня! Или вы исполните то, чего я требую или… пеняйте на себя! Теперь я встану спиной к вам, вон у той двери, и обернусь только, когда вы оденетесь. Но, помните: если вы, воспользовавшись тем, что я вас не вижу, крикнете, чтобы обратить внимание обитателей этого дома на происходящее здесь, то я немедленно убью вас! Поняли вы? Убью!

— Конечно, поняла, — проговорила несчастная девушка.

— Будете ли вы мне повиноваться?

— У меня нет выбора!

— Наконец-то я получил разумный ответ, — проговорил мужчина.

— А вы… сдержите слово — не будете оглядываться? — осторожно осведомилась Этель.

— Безусловно! — последовал ответ. — Все будет именно так, как я сказал! Однако, поторопитесь, я и так уж слишком долго торчу в вашей комнате!

Проговорив это, незнакомец отвернулся.

Этель Пайн с быстротой молнии вскочила с постели, отбросив атласное одеяло, и одним прыжком очутилась около дамского письменного стола, стоявшего в углу.

Дрожащими от волнения руками она открыла один из ящиков, в котором обыкновенно лежал маленький револьвер, на который до сего дня Этель смотрела как на игрушку. Теперь он должен был спасти ей честь, свободу и даже жизнь.

Страшное разочарование ожидало Этель — револьвера не было!

Напрасно искала она его во всех уголках ящика — оружие исчезло…

— Вы одеваетесь? — спросил замаскированный, не оборачиваясь.

— Да, да! — поспешила ответить девушка.

— Поторопитесь! — предупредил злодей свою жертву.

Дрожащими руками Этель начала одеваться.

Она была смелая девушка и потому даже в этом неприятном положении мысль сразиться с врагом и, может быть, победить не покидала ее ни на минуту.

Однако, как ни ломала она голову, выхода не было. Казалось, ей не освободиться от замаскированного мужчины ни хитростью, ни силой… Револьвер, который мог бы ее спасти, исчез, очевидно, негодяй спрятал его, прежде чем разбудить спавшую девушку.

Кроме револьвера в комнате не имелось никакого оружия.

Не было ни одного предмета, которым можно бы защититься в случае нужды.

Девушка была совершенно беззащитна! Замаскированный, очевидно, знал это не хуже самой Этель Пайн, так как, согласно обещанию, не оглядывался.

Правда, в комнате была кнопка электрического звонка, но негодяй стоял почти возле нее.

Этель, быстро добежав до стены, могла бы надавить ее, но пока на звонок сбежались бы, замаскированный сто раз успел бы привести свою угрозу в исполнение.

В этот поздний, ночной час все обитатели дома спали.

Внезапно у Этель мелькнула мысль, за которую она судорожно и ухватилась. Правда, это не изменило бы ее теперешнего положения, но, зато дало бы возможность известить друзей о случившемся.

Она решила в нескольких словах описать ночное происшествие и оставить записку в таком месте, где ее легко нашли бы домашние.

Но как это сделать незаметно от замаскированного негодяя?

И затем, если бы даже и удалось написать записку, куда положить ее? На какое место? Как устроить, чтобы ночной посетитель не заметил ее маневра?

Стоя перед трюмо она дрожащими руками застегивала платье, комбинируя тысячи планов, один несбыточнее другого. В этот момент ей бросился в глаза бриллиантовый перстень, надетый на безымянном пальце правой руки.

— А! — невольно вскрикнула она. Возможность известить домашних о происшествии была найдена.

— Что с вами? — осведомился негодяй, услышав восклицание.

— Второпях я укололась булавкой, — поспешила ответить Этель.

— Очень жаль, — любезно заметил замаскированный. — Вы совершенно напрасно волнуетесь, сударыня; повторяю, вам не грозит ни малейшей опасности.

— Ради Бога, не оборачивайтесь! — закричала Этель, боясь, чтобы ее мучитель не поймал ее при исполнении задуманного плана.

— Что я обещал, то и исполню, — подтвердил снова негодяй. — Но попрошу вас поторопиться, мне некогда!

— Сейчас, сейчас! Я почти уже одета! Еще несколько минут!

Она сорвала перстень с пальца и вплотную подошла к зеркалу.

Схватив левой рукой шелковую юбку, она зашуршала ею в то время, как правой быстро нацарапала перстнем на зеркале несколько слов, которые должны были объяснить друзьям ночное приключение.

Окончив писать, Этель объявила:

— Я готова!

Замаскированный обернулся и хотел подойти к ней, как вдруг в коридоре послышались шаги.

Негодяй быстро повернул ключ в замке и, на цыпочках подойдя к своей жертве, прошептал:

— Кто-то идет! Ни звука, если не хотите быть убитой!

Этель задрожала. Ей было ясно, что злодей нисколько не задумается вонзить ей нож в сердце при первой же попытке к бегству.

В дверь постучали.

— Спросите, кто там? — прошептал замаскированный.

— Кто там? — проговорила Этель, стараясь придать своему голосу твердость.

— Это я, тетя Бетси! Не больна ли ты, милая Этель?

— Нет, нет, тетя!

— Знаешь ли ты, который теперь час? Ведь уже два часа ночи! — снова раздалось за дверью.

— Я знаю, тетя!

— Ты бы легла, Этель!

— Я уже разделась, — заговорила девушка, повинуясь безмолвному приказанию стоящего рядом с ней негодяя, — сейчас потушу огонь и лягу.

Тетушка взялась за ручку, очевидно, намереваясь войти в комнату.

— Ты заперла дверь? — послышался удивленный голос.

— Да, тетя!

— Можно войти к тебе?

— Не теперь, тетя! Спокойной ночи!

— Ты здорова, моя дорогая? — продолжала спрашивать стоявшая за дверью.

— Вполне здорова, тетя, не беспокойся!

— Спокойной ночи.

Послышался легкий вздох и находившиеся в комнате услышали удаляющиеся шаги, вскоре совершенно затихшие.

— Бедная тетя, — прошептала девушка. — Когда она узнает о моем исчезновении, это убьет ее! Будьте человечны! — обратилась Этель к замаскированному. — Позвольте мне оставить записку с объяснением.

— Ни за что! — ответил он.

— О, негодяй! — прошептала несчастная.

Замаскированный рассмеялся.

— Может быть, я и негодяй, — проговорил он, но очень хладнокровный, ваша брань не оскорбляет меня! Однако, к делу, вы захватили с собой что-нибудь?

— Ничего, — ответила Этель.

— Ваш чемодан здесь? — осведомился мужчина.

— Да. В этом шкафу.

— Я достану чемодан, а вы уложите в него белье и туалетные принадлежности. Весьма возможно, что пройдет много времени, прежде чем вам удастся другим путем получить необходимое.

Этель повиновалась. Замаскированный стоял рядом с девушкой и зорко следил за каждым ее движением.

— Вы готовы? — спросил он наконец.

— Да.

— Тогда пойдемте.

Он потушил газовый рожок и затем вместе с Этель вышел из комнаты.

В тот же день Патси, младший помощник Ника Картера, вручил своему начальнику письмо, переданное ему слугой в богатой ливрее.

— Где посланный? — осведомился Ник Картер, прочтя письмо.

— В приемной, — ответил молодой помощник.

Сыщик прошел в приемную и увидел пожилого слугу, вежливо поклонившегося.

— Как вас зовут? — прямо приступил к делу Ник Картер.

— Джон Мекер.

— Вам известно содержание письма?

Слуга дал утвердительный ответ.

— Как зовут молодую особу, об исчезновении которой говорится в письме? — продолжал сыщик.

— Этель Пайн, — почтительно ответил слуга.

— Дама, написавшая мне письмо, ее тетка?

— Так точно, мистер Картер!

— С материнской стороны?

— Точно так!

— Когда видели Этель Пайн в последний раз?

— Вчера, приблизительно в 9 часов вечера, — подумав, ответил Мекер.

— Кто же ее видел?

— Я, мистер Картер.

— Где? — коротко осведомился сыщик.

— В ее спальне. Вечером было довольно свежо и барышня позвонила мне, чтобы я затопил камин в спальне.

— Ничего особенного вы не заметили?

— Ровно ничего, мистер, — со вздохом ответил посланный.

— Сколько вам лет, Джон? — вдруг изменил сыщик тему своих вопросов.

— Пятьдесят, мистер Картер, — несколько удивленно произнес Мекер.

— Сколько времени служите вы в этом доме?

— Да, если можно так выразиться — с младенчества, мистер Картер. Моя мать, еще до моего рождения, поступила к деду мисс Этель.

— Ага, — задумчиво проговорил Картер. — Где находится Биркенгоф?

— Около шести миль от форта Ли, — почтительно ответил Мекер.

— Вы, конечно, приехали в экипаже?

— Да, мистер. Дорога идет вдоль Гудзона.

— Гмм… — вырвалось у Картера. — Вы, Джон, производите на меня впечатление человека неглупого.

— Не могу вам сказать, сударь, — живо возразил старый слуга, — умен ли я. Знаю только, что никогда идиотом не был!

— Ну, вот, видите, — поддержал его знаменитый сыщик. — Теперь соберитесь хорошенько с мыслями и откровенно скажите: что вы думаете об исчезновении вашей барышни?

— По моему глубокому убеждению, — взволнованно произнес Мекер, — ее увели насильно!

— Из собственной спальни? Курьезно, — проговорил Картер. — Сколько лет барышне?

— Как раз сегодня ей исполнился 21 год.

Сыщик слегка свистнул…

— Скажите: тетка исчезнувшей разделяет ваше предположение? — спросил он.

— Вот чего не знаю, того не знаю.

— Ну, ну, Джон, — шутливо проговорил Картер. — Выкладывайте-ка мне всю правду! А то, что сейчас вы солгали, видно даже по вашему носу!

Слуга засмеялся.

— Откровенно говоря, мистер, мне кажется, что мисс Бетси не совсем согласна со мной.

— Бетси… Это тетя и есть… Ага! А сколько ей лет?

— Она на два года моложе меня, мистер.

— Значит, ей 48 лет. Так! Имение принадлежит ей?

— Нет, мистер.

— Кому же?

— Мисс Этель, мистер, — поклонился лакей.

— Недурно было бы, дружок, если бы вы посвятили меня в родословную этого семейства.

— Извольте, мистер Картер, — с готовностью согласился старый слуга. — Наша госпожа умерла, когда мисс Этель была еще ребенком, и мисс Бетси Вандерполь заменила сиротке мать. Десять лет назад умер и мистер Пайн, оставив свою дочь единственной наследницей всего состояния. Сегодня исполнилось совершеннолетие, и мисс Этель должна была получить его в свои руки.

— Понимаю, — кивнул сыщик. — Ну, а если бы Этель Пайн умерла, не достигнув совершеннолетия? К кому бы перешло наследство?

— В случае преждевременной смерти мисс Этель наследство переходит в пользу благотворительных обществ, точно указанных в завещании.

— А мисс Бетси упомянута в нем?

— О, да, — ответил Мекер. — Она получает пожизненно ежемесячную пенсию, платеж который совершенно не зависит от того, кто является главным наследником.

— Гм… Интересно, — задумчиво произнес сыщик. — Как велико, приблизительно, все состояние, оставшееся после Пайна?

— Свыше полмиллиона долларов, мистер Картер!

— Какие обязанности исполняете в доме вы, Джон? — спросил Картер.

— Я, так сказать, «человек на все руки», — пошутил старый слуга. — Я и дворецкий, и управляющий, нанимаю, увольняю и рассчитываю остальную прислугу. Сегодня, например, я слуга, а частенько бываю то кучером, то поваром. Миссис Этель мою яичницу с пореем всегда очень хвалила и уверяла, что никто не умеет делать ее лучше меня!

— Однако, у вас бездна талантов! — засмеялся сыщик. — В таком случае, Джон, вы можете мне сказать, не заметили ли вы за последнее время в поведении мисс Этель, которую знали детства, чего-нибудь такого, что заставило бы ожидать ее внезапного исчезновения?

— Нет, нет, и тысячу раз нет! — заволновался Мекер. — Никогда мисс Этель не ушла бы по своей воле из дому! Ни за что! Для подобных глупостей она была слишком умна и воспитана! Она не то, что другие!

— Значит, она не фантазерка, не сентиментальна? — осведомился Картер.

— Она обожала мою яичницу с пореем, но ведь это не сентиментальность, мистер Картер?

— Безусловно, нет, — улыбнулся сыщик. — Однако, скажите мне, сколько всего прислуги в Биркенгофе?

— Кроме меня, кухарка, горничная, камеристка, девочка для мелких услуг, кучер и садовник.

— Ну, вот, я кое с чем и познакомился, — весело проговорил сыщик. — Подождите одну минуту, Джон, мы с вами сейчас поедем.

— Слушаюсь, мистер, — поклонился старый слуга.

Ник Картер ушел в кабинет, позвал Иду, сообщил ей все, что следовало передать его главному помощнику Дику, который отсутствовал по делам уже несколько дней, а затем сел в экипаж вместе со стариком Мекером и отправился в Биркенгоф.

Имение лежало на правом берегу Гудзона и отделялось от острова Манхэттен, на котором стоит Нью-Йорк, величественным потоком. Оно было окружено красивым парком, спускавшимся к реке. Местность была столь же здоровая, как и красивая.

Тотчас по приезду в имение сыщик долго беседовал с тетей Бетси.

Картер сразу понял, что в лице мисс Вандерполь видит мягкую нежную натуру, которая всю любовь сконцентрировала на боготворимой ею племяннице, Этели Пайн, исчезнувшей так загадочно.

Вследствие постоянного недомогания мисс Бетси уже несколько лет никого не принимала и сама не выезжала из Биркенгофа.

— Самое лучшее, мисс, — произнес Картер, — отправиться в ту комнату, из которой исчезла ваша племянница. Там мы и побеседуем.

— Как вам угодно, мистер Картер, — со вздохом ответила мисс Бетси.

Большая спальня пропавшей девушки занимала весь передний угол дома, выходя двумя окнами на крышу большой веранды, тогда как другая открывала восхитительный вид на громадный парк.

— Когда вы в последний раз говорили с вашей племянницей? — начал Ник Картер свои расспросы.

— Сегодня, в 2 часа ночи.

— Значит, незадолго до рассвета? В таком случае, когда же исчезла мисс Этель?

— Очевидно, после 2 часов.

— Какое впечатление произвела она на вас? — снова спросил сыщик.

— Я не видела ее, так как стояла в коридоре за дверью.

— А разве дверь была заперта?

Бетси кивнула головой.

— Вероятно, так было принято? — осторожно осведомился сыщик.

— Запирать дверь? — вскричала Бетси. — Никогда! Я, по крайней мере, не могу припомнить ни одного такого случая!

— И как же вы объясните себе эту странность?

— Я ровно ничего не могу понять! Поэтому-то я и написала вам!

— О чем же вы говорили с вашей племянницей? — спросил Картер.

— Мы перебросились всего несколькими словами.

— Так, — задумчиво произнес сыщик. — Время, казалось бы, совершенно не подходящее для бессодержательных разговоров.

— Видите ли, мистер Картер, — начала мисс Бетси, — я уже легла, но почувствовав себя нехорошо, встала… Проходя по коридору и сквозь щель увидев свет в комнате Этель, я постучалась к ней.

— Ваша племянница ответила вам?

— Да, мы говорили около двух минут. Затем я хотела войти к ней, но дверь оказалась запертой.

— Вам не открыли?

— Нет. Этель сказала, что не может впустить меня.

— А потом? — быстро осведомился Ник Картер.

— Вернувшись в спальню, я легла и тотчас же уснула. Когда на другое утро я вышла в столовую, Этель там еще не было. Это меня удивило, так как мы обе встаем очень рано. Однако, вспомнив, что в эту ночь племянница очень долго не ложилась спать, я успокоилась и решила не будить ее. Но когда Этель не явилась и после десяти часов, я испугалась и пошла к ней в спальню.

— Вы нашли дверь по-прежнему на замке? — быстро спросил сыщик.

— Да.

— Что же вы тогда предприняли?

— Я начала стучать в дверь, звала Этель, но не получила никакого ответа. Тогда я позвала Джона. Он принялся изо всей силы колотить в дверь, но результат был тот же, никто не отзывался. Тогда мы выломали дверь и, войдя, убедились, что племянница исчезла!

— Вы не нашли никакой записки или, вообще, известия от нее?

— Ничего! То есть, совсем ничего, мистер Картер! — Мы все перерыли!

— Мисс Вандерполь, — обратился знаменитый сыщик к собеседнице, — Джон только что рассказал мне, что вы заменяли мать исчезнувшей девушке. Поэтому вам лучше, чем кому другому, известны ее привычки, характер, наклонности и так далее. Скажите, что вы думаете об этом таинственном исчезновении?

— Я стою перед неразрешимой загадкой, — со вздохом ответила старушка.

— Но что вы предполагаете: похищение или добровольное бегство?

— Откровенно сознаюсь, не знаю, — ответила мисс Вандерполь.

— Но в душе, — продолжал допытываться Картер, — к чему вы склоняетесь больше: к добровольному бегству?

— Если говорить правду, мистер Картер, я предполагаю бегство.

— На чем вы основываете ваше заключение?

— На чем? — нервно передернула плечами собеседница. — Есть у меня и основания, правда, не особенно веские. Я думаю, что трудно похитить взрослую, ловкую и сильную девушку, как Этель, не произведя при этом ни малейшего шума. А шума не было, за это я ручаюсь! У меня очень чуткий сон: достаточно пустяка, чтобы я проснулась.

— Ваша спальня, вероятно, рядом с этой комнатой?

— Да. Нас разделяет только тонкая перегородка. Если бы здесь произошло что-нибудь необыкновенное, я немедленно проснулась бы!

Подумав немного, она продолжала:

— Еще одно обстоятельство, подкрепляющее мое подозрение. В том вот ящике письменного стола постоянно лежал небольшой, заряженный револьвер с серебряной инкрустацией. Мне это всегда не нравилось, мистер Картер, и еще вчера я говорила об этом с Этель, доказывая, что рано или поздно револьвер наделает бед. Этель рассмеялась, сказав, что оружие ей необходимо на случай защиты и что без заряженного револьвера она не может спокойно спать.

— Значит, вам известно, что вчера этот револьвер находился в письменном столе? — спросил сыщик.

— О, да! Это мне достоверно известно!

— А теперь?.. Оружие, вероятно, исчезло?

— Вместе с племянницей, — подтвердила старая дама. — Помимо револьвера, исчез еще и чемодан крокодиловой кожи, с которым Этель обыкновенно путешествовала. Из шкафа вынуто белье, захвачены туалетные принадлежности… Словом, все выглядит так, как будто Этель отправилась в путешествие.

— И все вещи упаковала сама мисс Этель? — спросил Картер.

— В этом не может быть никакого сомнения, — твердо произнесла Бетси Вандерполь.

— Гм… — задумчиво произнес сыщик. — Странно! В высшей степени, странно! Скажите, — вдруг обратился он к Бетси, — между нами говоря: был у мисс Этель какой-нибудь поклонник?

— И очень много! Этель богата и хороша собой, а все это, как вам, вероятно, известно, привлекает мужчин!

— Та-а-ак, — протянул сыщик, поднимаясь с места. — Постель не убрана. В таком виде вы и нашли ее утром?

— Точно в таком, мистер, — поспешила дать ответ мисс Бетси. — Я нарочно приказала ничего не убирать до вашего прихода.

— Великолепно сделали, — вежливо заметил Картер. — Постель имеет такой вид, как будто человек встал сам, а не был стащен с матраца. Одеяло отброшено в сторону, как это делает большинство при вставании.

— То же самое и я думаю, — согласилась мисс Бетси.

— В каком платье была мисс Этель вчера вечером? — осведомился сыщик.

Тетя Бетси изумленно взглянула на него…

— В обыкновенном домашнем, — отозвалась она. — С шотландским шитьем и шлейфом, цвета бордо.

— В таком платье, конечно, мисс Этель не отправилась бы путешествовать, — снова спросил Картер, — как вы полагаете?

— Безусловно, нет!

— И все-таки в гардеробе мисс Этель не достает только его… Не так ли?

— Да, — согласилась мисс Вандерполь.

— Значит, покидая дом, мисс Этель надела не подходящее к случаю платье. Согласитесь сами, подобное обстоятельство несколько противоречит вашему предположению. Вряд ли молодая девушка решится появиться где-либо в таком виде, если выходит из дома добровольно.

— Да, это странно, — произнесла мисс Бетси.

— Вы не подозреваете никого, кто мог бы увезти мисс Этель? — переменил тему Картер.

— Я вам уже говорила, мы не нашли никаких следов!

— Гм… А вы не смотрелись за это время в зеркало?

Старая дама покраснела от негодования, ее седые локоны затряслись и она сухо произнесла:

— Мистер Картер! Надеюсь, вы не подозреваете меня в том, что я…

— Успокойтесь, — ласково улыбнулся Картер. — Вы не так меня поняли. Я хотел только намекнуть вам, что заметил кое-что на стекле трюмо.

— А именно? — спросила мисс Бетси, успокаиваясь.

— Сейчас объясню. Пока же, еще один вопрос.

— Сделайте одолжение, — уже любезно отозвалась старуха.

— У мисс Этель есть бриллиантовый перстень?

— О, да! И камень прямо поразительный: чистейшей воды! Перстень она получила в наследство от отца и видит в нем чуть ли не талисман. Она не расстается с ним ни днем, ни ночью!

— Прекрасно! Теперь осмотрим трюмо.

Ник Картер подошел к нему и в продолжении нескольких минут всматривался в полированную поверхность стекла. Затем с улыбкой обратился к мисс Бетси, глядевшей на него:

— Разгадка найдена!

— Неужели?! — радостно воскликнула старуха.

— Пожалуйста, посмотрите внимательно, — пригласил Картер, указав рукой на буквы, нацарапанные на зеркале… Видно было, что писавший очень торопился.

Подойдя к зеркалу, мисс Вандерполь прочла следующее:

Это было все, но для опытного сыщика, каким был Ник Картер, оказалось достаточным и этих ребусоподобных слогов.

— Я ничего не понимаю в этом писанье, — беспомощно произнесла мисс Бетси.

— А между тем, дело ясное, — спокойно начал Ник. — Эти слоги написаны вашей племянницей бриллиантом. У нее не было времени писать не сокращая, отсюда кажущаяся бессмысленность… Я считаю крайне трудной штукой то, что сделала в присутствии похитителя ваша племянница. Это была хитрость, смело задуманная и ловко выполненная!

— Но, скажите, мистер Картер, — обратилась к нему тетка, — что же обозначают эти буквы и точки.

— С удовольствием, — согласился сыщик. — Вот, что сообщает нам мисс Этель:

— Но ведь это же ужасно, — простонала мисс Бетси.

— Вполне понятно, — холодно произнес сыщик. — Мисс Этель сообщает, что кто-то, высокого роста, брюнет, по всей вероятности, замаскированный, угрозами принудил ее идти за собой. Она заканчивает просьбой спасти ее и, клянусь честью, ее просьба не напрасна! Не будь я Ник Картер, если не спасу ее!

Бетси Вандерполь покачнулась и упала в кресло… Закрыв лицо руками, она беззвучно рыдала и слезы катились по ее исхудалым, поблекшим щекам.

Наконец она с трудом поднялась с места, шатаясь, подошла к Нику Картеру и, положив ему руки на плечи, проговорила сквозь слезы:

— Ах, мистер Картер! Ведь то, что случилось, ужаснее, чем сам смерть! Спасите мою Этель! Спасите, пока еще не поздно!

— Успокойтесь, мисс Бетси, — утешал Ник Картер рыдавшую женщину. — Я здесь и, значит, все, что возможно, будет сделано! Теперь соберитесь с силами и дайте мне самые обстоятельные ответы на некоторые вопросы. Помните, что каждая мелочь очень важна, что малейшее промедление ухудшит участь мисс Этель!

— Вы правы, мистер Картер, — согласилась она. — Внутренний голос говорит мне, что вы спасете мою племянницу. Спрашивайте! Я возьму себя в руки и постараюсь ответить точно на все ваши вопросы!

Ник Картер быстро перешел к делу…

— Не знаете ли вы кого-нибудь, кому похищение мисс Этель было бы выгодно?

— Нет! Никого такого не знаю!

— Хорошо! Далее: нет ли кого-нибудь, кто был бы заинтересован в смерти вашей племянницы?

— Тоже нет.

— Не знаете ли вы среди поклонников мисс Этель человека с горячим, необузданным характером, который решился бы на подобное насилие? — не унимался Картер.

— Нет! Безусловно нет! — с ужасом отстранилась мисс Бетси.

— У вашей племянницы могли быть враги?

— Это невозможно! Этель все любили и любят: она сама нежность, любезность и скромность. Повторяю, ее любили все!

— Этого вполне достаточно для того, чтобы возбудить ненависть в ком-нибудь из подруг мисс Этель.

— Нет, и этого не могло быть! Племянница жила очень уединенно, больших знакомств у нее не было, а те немногие подруги, которые бывали здесь, просто боготворили ее!

— Но ведь согласитесь сами, — немного недовольным тоном произнес Ник Картер, — что похищение вашей племянницы должно же иметь основания. Ради Бога, хорошенько припомните! Не знаете ли вы, например, какой-нибудь женщины, молодой или старой, которая бы ревновала кого-нибудь к мисс Этель или вообще, недолюбливала ее?

— Нет… — начала было мисс Бетси и, вдруг спохватившись, добавила, — впрочем, да! Год тому назад нас удивило предложение, сделанное Этель одним молодым человеком, считавшимся женихом некой мисс Слейтон.

— Кто эта мисс Слейтон? — спросил сыщик.

— Она живет приблизительно в одной миле от нас, в большом белом доме, мимо которого вы проезжали, когда ехали сюда.

— Ага! Теперь припоминаю! Как зовут эту мисс Слейтон?

— Кора, — последовал ответ.

— А как зовут сделавшего предложение молодого человека?

— Рейбен Гатфильд.

— Ваша племянница отказала ему? — осведомился Картер.

— Да! Отказ был высказан хотя и в категорической форме, но в таких деликатных выражениях, что не мог ни обидеть, ни оскорбить молодого человека!

А что, вообще, за человек этот Гатфильд? — продолжал допытываться сыщик.

— Это джентльмен, в полном смысле слова! По-моему, он выше всяких подозрений.

— Тогда зачем, вообще, вы упомянули об этом инциденте? — с недоумением произнес Картер.

— Потому что мне вспомнилось, как Этель рассказывала, что Кора будучи ее подругой, вскоре после этого перестала с ней здороваться.

— А… — многозначительно произнес сыщик. — Что же, состоялось примирение между подругами?

— Не думаю, — медленно проговорила Бетси Вандерполь.

— Гм… Нельзя ли что-нибудь выяснить, идя по этому направлению? Во всяком случае, за это сообщение я вам очень благодарен.

С этими словами Ник встал и пошел к двери.

— Позвольте мне теперь осмотреть дом снаружи и исследовать сад, — произнес он, остановившись на пороге. — Вы же постарайтесь на досуге вспомнить, не было ли все-таки человека, которому исчезновение мисс Пайн могло доставить выгоду.

— На этот вопрос я вам могу ответить совершенно точно, — с достоинством произнесла Бетси. — Такого человека нет!

— Позвольте мне быть несколько иного мнения на этот счет, — твердо проговорил Картер, — человек, похитивший ночью вашу племянницу, подвергал себя большому риску. Он тайком пробрался в дом, принудил вашу племянницу, угрожая смертью, встать, одеться, сложить в чемодан вещи и последовать за ним. Я, по крайней мере, сударыня, знаю три причины, которые могут побудить мужчину решиться на такое дело, которое могло кончиться для него очень плохо.

— Какие же это три причины? — спросила в высшей степени заинтересованная мисс Бетси.

— Месть, надежда на получение наследства или выкупа и… как бы это сказать? Любовь к вашей племяннице, что ли.

— Месть… — задумалась мисс Вандерполь. — Но кто и за что мог мстить Этель?

— Ну, в данном случае, искать далеко не приходится, — холодно произнес Картер. — Та же самая мисс Слейтон могла счесть себя оскорбленной изменой поклонника, перенести свою злобу на соперницу и воспользоваться наемником для ее похищения. Впрочем, с той же возможностью она могла быть похищена каким-нибудь отважным разбойником с целью получить хороший выкуп за нее!

— Но, я не понимаю… — начала мисс Бетси.

— А между тем, история крайне проста, — объяснил великий сыщик. — Сегодня день совершеннолетия вашей племянницы. Зная это, негодяй и увез ее, надеясь заставить уступить ему часть состояния.

— Не знаю, — качая головой, задумчиво произнесла мисс Бетси, — насколько вы правы. Впрочем, вы упомянули еще третью причину, любовь, кажется?

— Совершенно верно! Представьте себе, что один из неизвестных вам поклонников, получив отказ мисс Этель, поклялся отомстить ей за это, или, что еще возможнее, во что бы то ни стало, жениться на ней. Если, при этом такой поклонник любит деньги не меньше, чем самую мисс Этель, то, конечно, он пустит в ход все средства, чтобы заставить ее выйти за него замуж и разделить состояние!

— Но ведь это же ужасно, мистер Картер! — простонала тетя Бетси. — Я дрожу при одной мысли о том, что Этель может сделаться женой такого изверга!

— Что делать? — пожал плечами Ник Картер. — Мы должны считаться с возможностью узнать о худшем, что, однако, нисколько не мешает нам надеяться на лучшее! Я не хочу сказать, что то или другое из моих предположений, безусловно верно, но, с другой стороны, мы должны иметь мужество взглянуть в глаза правде!

Через пять минут после этого разговора сыщик был уже в саду, окружавшем дом.

По желанию Картера его сопровождал Джон Мекер.

— У вас имеется лестница? — спросил Ник старого слугу.

Джон утвердительно кивнул головой.

— Принесите мне ее, пожалуйста, — распорядился сыщик.

— Смотря для чего вам нужна лестница, мистер Картер, — отозвался Мекер. — У нас есть большая и маленькая, стоячая и приставная… Какую вам угодно?

— Вы видите эти следы на траве? — вместо ответа спросил Картер.

— Даже очень хорошо!

— Ну, так вот! При похищении барышни злоумышленник воспользовался, несомненно, одной из ваших лестниц.

— Мне это кажется почти невозможным, — возразил слуга.

— Почему?

— Потому что преступник должен был бы тогда проходить около самой будки Цезаря.

— Какой он породы? — осведомился Картер.

— Ньюфаундленд, мистер Картер.

— Позвольте мне взглянуть на него, — попросил великий сыщик.

— Сделайте одолжение.

— Что этот Цезарь — хороший сторож? — спросил Ник Картер, идя к будке.

— Лучшего нельзя и желать, мистер Картер.

— Он дружелюбно относится к людям? — снова задал сыщик вопрос.

— А это смотря по человеку, — ответил Мекер.

— Ночью Цезарь тоже на цепи?

— Да. С некоторых пор пришлось оставлять бедную собаку на цепи и на ночь.

— Почему?

— В соседнем поместье было задушено несколько овец. Опасаясь, что подозрение может пасть на Цезаря, мы и держим его на привязи.

— Предположим, что ночью к будке подойдет чужой. Что сделает ваш Цезарь? — допытывался сыщик.

— Он выскочит и начнет лаять.

— В эту ночь вы не слышали лая, Джон?

— Как же! Слышал, теперь я ясно припоминаю это.

— В какое время?

— Не могу сказать, так как слышал сквозь сон.

— Лай был громкий?

— Насколько мне помнится, нет.

— Не похоже было на то, что собаку дразнят?

— Этого, во всяком случае, не было, — твердо заявил Мекер. — Цезарь очень скоро перестал лаять.

Пройдя еще несколько шагов, сыщик остановился.

— Вот будка, а вот и лестница.

— Совершенно верно, — отозвался Джон. — Две маленькие лестницы спрятаны в сарае, а большая постоянно лежит здесь для того, чтобы никто не мог воспользоваться ей, так как при попытке взять лестницу пришлось бы познакомиться с зубами Цезаря, а это, смею вас уверить, мистер, знакомство далеко не из приятных!

— Так, — произнес великий сыщик. — В таком случае убейте Цезаря и заведите себе другую собаку.

— То есть, как это? — не понял старый дворецкий.

— Очень просто, — спокойно возразил Картер. — Лестницей пользовались этой ночью. Неизвестный не только взял ее отсюда, но и вернул на место после того, как воспользовался ею. Из этого следует, что или собака никуда не годится или…

— Что? — насторожился Мекер.

— …тот, кто пользовался лестницей, хорошо знаком собаке, — докончил знаменитый сыщик. — Она дважды позволила ему подойти к будке и не залаяла.

Некоторое время Джон стоял как пораженный громом, в раздумьи почесывая за ухом.

— А, может быть, лестницей и не пользовались? — произнес он наконец.

— О, нет, — улыбнулся сыщик. — В этом можете не сомневаться. То место, на котором я нашел следы лестницы, покрыто белым клевером, имеющим очень мелкие листья. Теперь обратите внимание на нижний конец лестницы.

— Все это так, мистер Картер, но…

— Дайте же мне докончить, Джон! Так, вот — на этом конце вы увидите еще два таких листочка…

— Это верно, — подтвердил Мекер.

— Ну, а теперь покажите мне собаку. Спустите-ка ее с цепи.

— Зачем это? — недоумевал дворецкий.

— Затем, что я хочу ее посмотреть, — спокойно ответил Ник Картер. — Собака любила мисс Пайн?

— О, да! Она была очень привязана к несчастной барышне!

— Тогда прикажите собаке искать хозяйку.

Джон спустил собаку с цепи.

Некоторое время она носилась по саду, радуясь полученной свободе. Наконец успокоилась, села прямо против сыщика на землю и, помахивая пушистым хвостом, начала слегка взвизгивать, как бы желая сказать, что он произвел на нее приятное впечатление и она не прочь познакомиться с ним поближе.

— Ищи, Цезарь, ищи мисс Этель, — приказал собаке Джон.

Цезарь посмотрел на него, еще усиленнее замахал хвостом, но не двинулся с места, словно желая дать понять, что поиски все равно не приведут ни к чему.

— Ищи, барышню, ищи! — продолжал науськивать дворецкий. — Будь хорошей собакой, Цезарь, ищи мисс Этель!

Собака, казалось, поняла, что с нею не шутят… Она взглянула на Джона, затем на Картера и слегка залаяла.

— Она вас не совсем понимает, Джон, — произнес сыщик. — Мне кажется, я сумею объяснить Цезарю, чего от него требуют. Цезарь! Подойди сюда!

Ньюфаундленд послушно подошел к Нику Картеру. Сыщик схватил собаку за ошейник и повел ее к фронтону дома.

— Если похититель спустился из окна по лестнице, — объяснил Картер, — то он должен был поставить ношу на землю, добравшись до последней ступеньки.

Затем он указал на две ямки на клумбе от стоявшей под окном лестницы.

— Ищи мисс Этель! — приказал он собаке. — Ищи, ищи! Нет Этель! Где Этель? Шерш, Цезарь!

Умное животное сразу поняло, чего от него требовали: собака опустила голову к земле и начала бегать по клумбе взад и вперед, обнюхивая каждый предмет.

— Следы уже остыли, — пробормотал сыщик. — Но я надеюсь, что Цезарь все же возьмет их!

И действительно, собака вдруг радостно залаяла и помчалась к задней стороне дома.

— Я так и думал, — произнес Картер. — Вот одно важное обстоятельство уже и выяснено.

— Какое обстоятельство? — спросил ничего не понимавший Джон.

— Мы уже знаем, что мисс Этель была невредима в то время, когда спустилась на землю… По крайней мере, она была в состоянии идти.

— Откуда вы это узнали, мистер? — недоумевал старый дворецкий.

— Вы видите, собака бежит по следам хозяйки, значит ее ноги ступали по земле. По всей вероятности, злодей угрозами принудил мисс Этель идти впереди него, а сам нес лестницу, чтобы положить ее на место.

— Ага! Теперь я понимаю, — проговорил Мекер.

Оба последовали за собакой, бежавшей впереди. Затем она остановилась, нюхая воздух, казалось, она потеряла чутье, однако вскоре умное животное снова напало на след и побежало дальше.

Очевидно собака поняла, чего от нее ждут: она уже ни на что не обращала никакого внимания, а всецело отдалась своим розыскам.

Внезапно она остановилась, еще раз обнюхала землю и стала делать большие круги.

— Это место, где мисс Этель остановилась, поджидая негодяя, пока он относил лестницу, — объяснил сыщик.

Пока он говорил, собака уже добежала до решетки парка.

— Прекрасно, — проворчал Ник. — Мы быстро ориентируемся.

Не останавливаясь ни на секунду, собака выбежала из ворот.

Некоторое время она уверенно бежала по следу, но вдруг остановилась, подняла голову и жалобно завыла…

— Конец следам, — произнес Картер.

— Черт возьми! Это досадно! — выругался Джон. — Но ведь каким-нибудь способом увел же негодяй мисс Этель и с этого места?! Не думаю, чтобы они умчались отсюда по воздуху!

— Конечно, нет, — спокойно проговорил Картер.

Он опустился на колени и тщательно осмотрел место, где собака потеряла след.

— Верховые лошади, — произнес он, наконец, вставая.

— Господи! Чего вы только не придумаете! — изумился Мекер.

— Нисколько, — невозмутимо продолжал сыщик. — Здесь, на земле, отчетливо видны следы копыт. А теперь, обратите внимание на кору вот этого дерева: вы видите, она содрана. Лошади были привязаны за поводья и так как ждать им пришлось, по всей вероятности, довольно долго, они горячились, потоптали вокруг землю и содрали кору. Все это очень просто.

— Боже милосердный! — произнес Джон. — Не обижайтесь на меня, мистер, но должен вам сказать: не желал бы я иметь с вами дела! Меня нисколько не удивит, если вы выясните и направление, по которому уехали всадники!

— Это вовсе не так уж и трудно, — подтвердил Картер. — Хотя на каменистом грунте следы видны слабо, но, все же невозможного в таком открытии ничего нет.

С этими словами сыщик снова опустился на колени, вынул из кармана лупу и пополз по дороге, все время тщательно всматриваясь.

Медленно, но уверенно продвигался сыщик вперед… Следы вели по дороге вплоть до белого дома, в котором жила бывшая подруга Этели Пайн, Кора Слейтон.

Здесь Картер поднялся с земли.

— Следы идут по дороге дальше? — осведомился Мекер.

Сыщик кивнул головой.

— Тогда самое лучшее если и мы пойдем дальше!

— Ну, я этого не скажу, — рассмеялся сыщик.

— Не понимаю, почему? — удивился дворецкий. — У вас, сыщиков, какой-то особенный способ мышления!

— Любезный Джон, — обратился к старику Картер, — для меня ясно одно, что человек, похитивший мисс Этель, страшно хитрая бестия!

— Но откуда вы узнали это, мистер Картер?

— Из того, что он рассчитывал на открытие этих следов двух лошадей.

— Но, позвольте… — попробовал возразить Мекер.

— Мне кажется, вы еще не совсем понимаете, о чем я говорю, — начал объяснение сыщик. — Предположите, что негодяй знал, что следы приведут нас сюда.

— Что же из этого?

— А то, что он нарочно привязал у того дерева лошадей и нарочно же проехался на них до этого места. Повторяю, мы имеем дело с очень хитрым негодяем и я почти уверен в том, что на самом деле он удрал в противоположную сторону.

— Но это невероятно! — вскричал старик-дворецкий.

— И все-таки, это так, — хладнокровно объявил сыщик. — Вы правы, я сам изумляюсь, сколько ума тратится на то, чтобы задумать, выполнить и затушевать преступление. Но старая истина права: «запретный плод сладок»… Однако, вернемся теперь домой…

— Ах! Какая жалость, — вздохнул Джон. — Я думал, что вы не прекратите поиски, пока не найдете негодяя! А уж что вы его найдете, за это я готов поручиться!

— Ваше доверие мне очень лестно, — шутливо отозвался сыщик, — но, к сожалению, я не нахожу ни одного волоска, по которому мог бы определить цвет лошадей; кроме того, не вижу ни одного гвоздя от подковы, а такая штучка сильно облегчила бы поиски. Так как умный ньюфаундленд навел нас на след, вы, Джон, будьте добры добыть еще хотя бы одну улику.

— Откуда мне ее взять? — запинаясь произнес старый дворецкий. — Ей-богу, мистер Картер, я совершенно не гожусь в сыщики!

— Охотно верю, но проведя всю жизнь в семье Пайнов, вы должны знать всех, кто когда-либо служил здесь?

— Ну, — почтительно отозвался старый дворецкий.

— Так вот и пойдем к цели! Нам известно, что вчерашний преступник знает Цезаря, а Цезарь его.

— С этим вполне согласен и я, но…

— Вы имеете что-нибудь возразить? — осведомился Ник.

— Если позволите, — почтительно обратился к сыщику Мекер. — Преступник мог заставить мисс Этель успокоить собаку, Цезарь повинуется каждому слову барышни.

— Недурно подмечено, любезный Джон, — согласился сыщик. — Пожалуй, вы еще годитесь в сыщики. Но ваше предположение имело бы твердую почву под собой, если бы преступнику не пришлось проходить мимо будки Цезаря еще тогда, когда он шел к комнате мисс Этель.

— Господи! Это-то я и упустил из виду!

— Значит, — продолжал сыщик, пропуская мимо ушей замечание дворецкого, — тогда-то вы и слышали короткий лай Цезаря.

— Точно так, мистер Картер.

— Для меня ясно, что собака перестала лаять потому, что узнала в проходящем знакомого. Может быть, преступник даже назвал ее по имени или погладил. Вполне естественно, что собака успокоилась и допустила взять лестницу, лежавшую возле ее конуры. Когда вслед за тем преступник появился в сопровождении мисс Этель, ньюфаундленд успокоился совершенно, он залез в конуру решив, что вмешиваться в это дело ему не следует.

— Черт возьми! — воскликнул Мекер, — я уверен, что дело происходило именно так, как вы говорите.

Ник улыбнулся.

— Теперь напрягите все ваши умственные способности, — сказал он. — Кто, по вашему мнению, настолько близок с Цезарем, чтобы безнаказанно пройти мимо него даже ночью?

— Таких лиц несколько, мистер Картер.

— Вот об этом-то я и хотел бы узнать поподробнее, — продолжал сыщик. — Во-первых…

— Мистер Монгомери.

— Кто это такой?

— Банкир из Нью-Йорка и управляющий делами мисс Этель.

— Ну, этого я знаю лично, — заметил сыщик. — Мистер Монгомери не будет уводить молодых девушек, его жена посмотрит на это не особенно милостиво.

Старый дворецкий назвал еще около двенадцати имен, но сыщик нашел, что ни один из названных не мог быть преступником.

— Перечислите мне теперь мужскую прислугу, — сказал наконец Ник. — Что за человек садовник?

— Его зовут Патрик Мулен, ему около семидесяти лет, да и паралич несколько искалечил его.

— Ага, — произнес сыщик. — Значит Мулен не годится для подобного рода похождений.

— Совсем не годится, мистер Картер, — усмехнулся Мекер. — Он с гораздо большим удовольствием пропустит стаканчик-другой.

— Ну, оставим его и примемся за кучера, — произнес сыщик. — Что он из себя представляет?

— Зовут его Джемс Лангдон, он в одних годах со мной.

— И давно они оба у вас служат? — продолжал допрос Картер.

— Мулен приблизительно полвека, а кучер всего год.

— Кто был до него?

— Мирон Мейерс.

— Так, — задумчиво отозвался Ник. — Тоже пожилой?

— О, нет, мистер Картер! Мейерсу было всего лет тридцать.

— И год назад он покинул службу? — медленно произнес сыщик.

— Да, мистер. У него умер какой-то родственник и оставил ему маленькое наследство.

— Значит, его не уволили со службы?

— Никак нет, — ответил старый дворецкий.

— Ну, и что же делает теперь этот самый Мейерс?

— Он живет в собственном доме, там дальше, в горах.

— Очень далеко отсюда?

— Приблизительно в трех милях, мистер Картер.

Сыщик несколько времени что-то обдумывал.

— Пока этот Мейерс служил здесь, — произнес он наконец, — пользовался он любовью окружающих?

— Ну этого я не скажу! Временами… как бы это вам сказать? Он совал нос куда не следует и был очень нахален.

— Вы говорите, временами? — переспросил Ник.

— Да, только временами, мистер Картер, — откровенно заявил Мекер. — В общем он был лихой работник и знаток своего дела. Все было бы ничего, мистер Картер, если бы не его дерзость. Когда на него найдет, он становился невыносимым; и не уйди он сам, рано или поздно его бы прогнали. Я добрый человек, мистер, но и мое терпение порой лопалось, если бы зависело от меня, то его уже давно бы не было в доме.

— Что же, он был очень непочтителен?

— Да, но не это главное, мистер Картер. Мне, например, страшно не нравилось, как он смотрел на мисс Этель, когда выезжал с ней.

— Другого кучера, значит, не было?

— Нет, мистер, — ответил старый дворецкий. — Пока Мулена не разбил паралич, он выезжал с господами. Да ведь Мейерс был большой знаток своего дела, он любил лошадей и умел обращаться с ними. Только вот эти его странности, чтобы не сказать более…

— А как выглядел этот самый Мейерс? — спросил сыщик после небольшого молчания.

— Да он скорее похож на разбойника с большой дороги, чем на честного труженика.

— Что вы этим хотите сказать?

— Судите сами, мистер Картер, — начал старый Джон, — Мейерс ходил всегда надутый, как индейский петух, голову задирал кверху, ну так и казалось, что он спросит: а сколько стоит Нью-Йорк? Воспитание он, должно быть, получил хорошее: стоило мне начать есть рыбу ножом, как он возмущался и говорил, что это его коробит.

— Вот оно что… — задумчиво произнес Ник Картер. — Что же, уйдя со службы, он у вас не появлялся?

— Нет, мистер. Он совершенно скрылся с горизонта.

— Ну, а после того, как вам стало известно его местопребывание, он не появлялся?

— По крайней мере, я об этом ничего не слышал.

— Может быть, он пытался в другом месте видеться с мисс Этель?

— Не думаю, мистер, — ответил старый слуга. — Мисс Этель сумела бы ему указать его место.

— Вам не приходилось слышать, что мисс Этель встречала его на улице?

— Даже очень часто, мистер! Кучер и то ворчал, что этот Мейерс попадался так часто навстречу, точно у него несколько двойников.

— Прекрасно! Этот Мейерс красивый парень?

— Пожалуй, если смотреть издали, — заявил Мекер. — Вблизи он похож на спаржу, посаженную в навоз.

— У него темные волосы?

— Избави Бог! Он скорее рыжий.

— Я думал как раз обратное, — задумчиво произнес Ник. — А какие у него глаза?

— Очень красивые! Темные и глубокие такие… Но, позвольте, ведь не думаете же вы в самом деле, чтобы мисс…

— Не приходите заранее в ужас от моих предположений, дорогой Джон, — спокойно перебил старого дворецкого сыщик. — Скажите, есть у вас на конюшне верховая лошадь?

— Конечно, мистер!

— Пусть мне се оседлают. А где живет этот Мейерс?

— На улице Денвиль. Его дом стоит в стороне от дороги и окружен сосновой рощей.

Старый дворецкий хотел было уже идти в конюшню, когда Ник Картер остановил его.

— Еще один, последний вопрос, Джон, — произнес он. — Ответьте мне по совести: мисс Этель охотно рассталась с Мейерсом?

— Как?! — изумился старый слуга. — Верно ли я вас понял? Мисс Этель с этим… С этим Мейерсом? Знаете что, мистер Картер, если бы я не знал, что передо мной величайший сыщик Америки, я бы сказал, что деньги, которые заплатили за ваше ученье, брошены на ветер!

— Черт возьми, — рассмеялся Картер. — Разве мой вопрос был так глуп?

— Гм… вы уж на меня не сердитесь, мистер, а только, знаете, такое предположение — это… это идиотизм.

— Но почему же, господин строгий критик?

— Да очень просто, мистер Картер. Если бы мисс Этель хотела выйти замуж за этого фрукта, ей совсем не нужно было бежать из дому: она сегодня совершеннолетняя и может распорядиться собой, как желает. Только, знаете что, барышня вышла бы скорее за меня замуж, чем за этого Мейерса!

— Успокойтесь, Джон! Я и сам, откровенно говоря, не думаю, чтобы мисс Этель пошла на это.

— Я тоже не думаю, — подтвердил Мекер. — Этот Мейерс был для нее пугалом.

— Он ей был противен? — живо осведомился Ник.

— Как вам сказать? Барышня его скорее боялась.

— Как же вы себе объяснили эту боязнь, Джон?

— Да никак, мистер Картер. Помню только, что когда он наконец ушел, мисс Этель мне сказала: «Я страшно рада, Джон, что этого человека больше здесь нет!» При этом, в ее голосе слышалась радость, как при избавлении от опасности.

— Все-таки, я не понимаю, чем он мог быть страшен мисс Этель?

— Кто знает, как он вел себя во время поездок!

— И все-таки весьма возможно, что она ушла с ним добровольно.

— Мистер Картер, — чистосердечно заявил старый слуга, — будь вы в десять раз проницательней, я и тогда не поверю этому.

— Но, однако, факты доказывают, что похититель находился в комнате мисс Этель уже в то время, когда ее тетя постучала в дверь и осведомилась о состоянии ее здоровья. Далее: мы знаем, что в дело была употреблена лестница, что собака не обратила на это ни малейшего внимания и что сама мисс Пайн, идя пешком до ожидавших лошадей, не издала ни малейшего крика, не сделала ни малейшей попытки ни к бегству, ни к самозащите; мало того, она сама упаковала свой чемодан… Согласитесь сами, Джон, это дает мне право заподозрить ее.

— Негодяй мог угрожать ей револьвером, мистер Картер. Может быть, барышне ничего не оставалось как повиноваться мерзавцу? Вы не знаете ее, мне даже смешно: гордая, умная мисс Этель и этот нахал.

— Значит, вы окончательно не верите в возможность добровольного ухода?

Старый слуга так энергично потряс головой, что Ник с трудом удержался от смеха.

— Успокойтесь, я сам в это не верю. Однако, оседлайте же мне лошадь.

— Вы хотите посетить этого Мейерса?

— Вы угадали.

— А мне можно будет поехать с вами?

— Сегодня нет. В следующий раз.

Через четверть часа лошадь была оседлана.

— Еще вопрос, Джон. Лошадь найдет обратно дорогу? Я хочу сказать, если я поверну ее головой к дому, она найдет свою конюшню?

— Безусловно, мистер Картер!

— Это очень хорошо, так как весьма возможно, что мне придется поступить именно таким образом. До свиданья, дорогой Джон!

С этими словами сыщик вскочил на лошадь и помчался галопом к дому Мирона Мейерса.

— Этот Мирон Мейерс, — бормотал дорогой Ник Картер, — единственный человек, о котором я знаю, что собака к нему привыкла.

Доехав до места, о котором говорил Джон, сыщик увидел простой сельский домик, окруженный сосновой рощей. Быстро повернув лошадь, Ник Картер помчался обратно, проскакав с четверть мили, он выбрал удобный момент и ловко спрыгнул на землю. Получившая на прощанье сильный удар хлыстом лошадь понеслась к своей конюшне.

— Великолепно, — пробормотал Ник.

Перескочив широкий ров края дороги, Картер очутился в сосновом лесу и быстро скрылся за стволами деревьев.

Минут через двадцать из лесу вышел молодой крестьянин и, перепрыгнув через ров, направился к дому Мейерса.

По виду крестьянин этот напоминал батрака, искавшего работу.

Одежда его состояла из засаленной блузы, кожаных брюк и сапог, подбитых крупными гвоздями. Потертая, выцветшая и местами прорванная шляпа, нельзя сказать, чтобы особенно эффектно сидела на всклокоченной голове парня, а длинная трубка, торчавшая во рту, придавала лицу батрака вялое, тупое выражение.

Крестьянин шел прямо к маленькому домику, скрытому за деревьями и, только подойдя ближе, остановился и с видимым интересом уставился на него.

Около двери он увидел человека, занятого какой-то работой…

Казалось, это обстоятельство придало ему мужества: он быстро прошел лужайку перед домом и подошел к работавшему мужчине.

Батрак этот был не кто иной, как Ник Картер, не имевший соперников в искусстве гримирования и переодевания. В работавшем на пороге маленького домика мужчине Картер по описанию тотчас же узнал сильно интересовавшего его Мирона Мейерса.

— Не будет ли здесь для меня работы? — спросил он, сдернув с головы шляпу и вынув изо рта трубку. Работавший повернулся и через плечо с неудовольствием уставился на спрашивавшего.

— Я по крайней мере не вижу, чтобы для тебя что-нибудь нашлось, — грубо ответил он.

— А, может быть, все-таки найдется? — не унимался мнимый батрак. — Парень я здоровый, не околевать же мне с голода! Я бы дешево нанялся!

— Мне не нужен работник!

— Гм… Послушай, хозяин! Я готов целую неделю служить за стол и конуру!

— Не слышишь ты что ли, что мне никого не нужно?

— Эх! — почесал затылок Ник Картер, великолепно подделываясь под замашки простого крестьянина. — Ну, так не будешь ли ты так добр и не дашь ли мне хоть пожевать чего-нибудь? Я сильно проголодался!

— Кусок пирога, так и быть, дам.

— Вот и спасибо! Со вчерашнего утра у меня не было во рту ни крошки, да нельзя ли где присесть, хозяин?

— Иди на кухню, — посторонился Мейерс от дверей. Ник, боясь, чтобы Мейерс не передумал, не заставил себя дважды просить и степенным шагом последовал за ним.

«Совершенно забыл спросить Джона, — промелькнуло в голове сыщика в то время, как он вошел в кухню, — один ли живет этот Мейерс или с кем-нибудь?.. Впрочем, этот хаос говорит сам за себя».

Размышления Ника прервал хозяин. Он вынул из шкафа лепешку и, разрезав ее пополам, подал один кусок мнимому работнику.

— На, возьми, — ласково произнес он. — Это несколько утолит твой голод.

Картер принялся жевать с неподдельным аппетитом, так как он не ел с раннего утра, а лепешка была превосходного вкуса. Вероятно, Мейерс привез ее из города, потому что вряд ли сам был в состоянии так хорошо печь. Через несколько минут от лепешки не осталось ни единой крошки…

В то время, как сыщик уничтожал предложенное ему кушанье, он внимательно осматривал помещение, в котором находился и от его зоркого глаза не ускользнула ни одна мелочь.

— Похоже на то, хозяин, что у вас в доме нет женщины, — обратился сыщик к Мейерсу, тщательно слизывая с ладони последние крошки.

— Я живу один, — отвечал хозяин дома.

— А, наверное, скучно это? — с деревенским простодушием продолжал допытываться Ник Картер. — Или привыкли уже?

— Иногда, конечно, скучно.

— А вы бы женились, — продолжал «батрак».

— Ну, как тебе понравилась лепешка? — переменил разговор Мейерс.

— Прямо царское блюдо! Одно только жаль, что она кончилась в то время, когда начала мне особенно нравиться!

— А ты сам откуда? — осведомился хозяин.

— С Лонг-Айленда, хозяин.

— Это не близко отсюда.

— Да, — согласился сыщик. — Да и скверная же у нас сторонка, хозяин: ни отцу, ни матери есть было нечего и они из-за этого часто ссорились, а свои обиды вымещали на мне! Есть мне давали мало, а работать заставляли, как вьючное животное. Я, конечно, и навострил лыжи оттуда.

— Куда же ты направляешься теперь?

— А куда глаза глядят! Туда, где мне дадут работу. Скажите, хозяин…

— Ну, еще что?

— Вы ведь кололи дрова, когда я подошел?

— Ну, колол. Что же из этого?

— А вот что, хозяин! Мне, видите ли, негде переночевать сегодня, так не дадите ли вы мне ночлега, а я вам доколю за это дрова.

Мейерс кивнул головой.

— Ну вот, дело и кончено! — радостно вскричал Ник. — Меня зовут Фил Симпкинс, но так как это слишком длинно, то все зовут меня просто Филом. А вас как зовут, хозяин?

— Мейерс!

— Эта ферма принадлежит вам? — продолжал свои расспросы сыщик. — Ах! Я был бы счастлив, имея хоть половину того, что есть у вас!

— Это еще далеко не все мое имущество, паренек, — усмехнулся Мейерс.

— Скажите?! — удивился «батрак». — Вы, стало быть, прямо богач?

— Пока нет! Но, ведь то, чего нет, может быть!

— Однако, — почесал Ник Картер за ухом. — Тогда вы должны мне дать работу, хозяин, чтобы я хоть немного поправил свои делишки.

— Как знать? Может быть, я и оставлю тебя у себя, если ты мне понравишься.

— Вот это дело, так дело! — радостно вскричал Ник. — Я уж постараюсь понравиться, да и работать стану так, что только держись! А здесь есть богатые имения, хозяин, — продолжал болтать «работник», — я проходил мимо одного дома, так это чудо, что такое! Я попросил работы у одного старика, но он мне ответил, что ему никого не нужно.

Мейерс насторожился. Он бросил на сыщика взгляд, значение которого Картер не мог себе объяснить.

«Что это: страх или подозрение? — мелькнуло у Ника. — Все равно, я теперь знаю, что мои подозрения оправдываются и постараюсь побольше понаблюдать за моим «хозяином»».

— Ага! Значит, ты спрашивал работы в Биркенгофе, — произнес Мейерс после минутного молчания.

— Должно быть, так, — беспечно отозвался собеседник.

— Я когда-то и сам служил там, — пояснил Мейерс.

— Возможно ли? Мне кажется, вы слишком богаты для этого!

— Теперь мне нет нужды служить! Раньше я был беден!

— Ага! Так, так!

— Ты у них не нашел работы? — снова начал Мейерс.

— Нет, — печально подтвердил Ник.

— Разве им не нужен работник?

— Мне сказали, что барышня куда-то уехала и пока она не вернется, никто не имеет права нанимать работников.

Легкая усмешка, как тень, пробежала по лицу Мейерса.

— Ты, значит, сам не видел молодой леди? — обратился он к «работнику».

— Какой леди? — наивно переспросил сыщик.

— Ну да той, которой принадлежит Биркенгоф!

— А она молода?

— Даже очень.

— Пожалуй, еще и красива? — осклабился мнимый Фил Симпкинс.

— Ослепительная красавица! — пояснил Мейерс.

— Ох! — тяжело вздохнул Картер.

Вздох этот обратил на себя внимание Мейерса…

— Что с тобой? — участливо спросил он.

— Я вспомнил кое-что неприятное!

— Что именно?

— Это для вас не интересно! Я вспомнил такое, что заставляет меня чуть ли не рыдать!

— Мне очень жаль, Фил, если я виноват в этом.

— Это было самое ужасное событие в моей жизни, хозяин! — продолжал притворяться Картер. — Я был обручен с дочерью богатого Джима Блоомера, молоденькой Селли, но родители не хотели ее отдать за нищего! Я отправился в Нью-Йорк заработать деньжонок, но когда вернулся, Селли уже вышла замуж за другого!

Глаза Мейерса заблестели, как горящие уголья… Он судорожно стискивал кулаки и нервно подергивал плечами.

Наконец он заговорил… Голос его, в противоположность лицу, был совершенно спокоен…

— Ну, и что же ты сделал тогда? — произнес он.

— Сделал-то я немного, но зато многое задумал! — отвечал сыщик.

— А что же именно?

— Первой моей мыслью было — придушить соперника.

— Но ты этого не сделал?

— Не сделал, так как еще неизвестно, кто бы кого придушил!

— Я бы не спустил этого, — злобно вымолвил Мейерс, — и непременно бы ухлопал его!

Глаза его при этом метали молнии, голос был глухой, как будто говоривший задыхался. Он встал, несколько раз прошелся по комнате и наконец снова сел напротив Ника Картера.

— Да! Насколько я себя знаю, я не остановился бы перед убийством!

— Хе-хе, — ухмыльнулся сыщик. — Я сделал гораздо лучше!

Мейерс вопросительно взглянул на него…

— А что же именно? — спросил он.

— Эге, — лукаво подмигнул Картер. — Я вас не настолько хорошо знаю, чтобы вам все рассказывать!

— Со мной можешь не скрытничать! — убежденно заявил Мейерс. — Мне ты можешь довериться!

— Хорошо! Только поклянитесь, что вы никому не расскажете!

— Клянусь! Вот тебе моя рука! Мейерс еще никогда не был клятвопреступником.

Ник перегнулся через стол, сложил руку трубой около рта и таинственным шепотом произнес:

— Я подстроил такую штучку, что его заподозрили в том, что он убил меня!

Мейерс весь превратился в слух. Его глаза блуждали, губы пересохли и он их то и дело облизывал.

— Дальше… Дальше… — глухим шепотом поощрял он, — говори мне все, все! Может быть, я помогу тебе! Дай мне только немного времени и я обогащу тебя! Можешь мне поверить!

— Ну, так, слушайте же, — начал Ник, как бы сдаваясь на его уговоры. — Я забрался в дом моего соперника и украл оттуда его топор и веревку. Затем убил одну из отцовских овец, собрал всю кровь в горшок и пошел к озеру, по дороге разбрызгивая ее. Найдя на берегу лодку которой обыкновенно пользовались рыбаки, я вылил в нее большое количество крови, привязал к веревке камень, обмотал шею овцы и спустил труп животного в озеро. Сняв с себя будничное платье, которое знал каждый в деревне, я намочил его в крови. Сам же оделся в праздничный наряд. Завернув снятый костюм вместе с украденным топором в тряпку, я швырнул этот сверток в воду, недалеко от берега, потоптал землю кругом, чтобы получился вид, будто здесь происходила борьба и ушел из деревни.

— Это великолепно! Кровь, кровь, кровь! — дико взвизгивая, заговорил Мейерс. — О, эта чудная, пурпуровая, дымящаяся кровь! Весь мир — пузырь, наполненный кровью! Настало время вскрыть его! Ха, ха, ха! Конечно, топор найдут и твоего соперника повесят! Твоя месть восхитительна, Фил! Ты как раз подходишь к тому, что мной задумано! Пока ты бессилен, но я посвящу тебя в тайны природы и ты будешь покорять себе людей одним взглядом!

— О, это здорово! — мгновенно согласился сыщик. — Хорошо бы уж поскорей получить такую силу!

Итак, подозрения сыщика уже при первом взгляде на Мейерса оказались справедливыми: перед Картером был опасный помешанный!

«Бедная Этель! — промелькнуло в голове Ника, — что тебя ожидает? Мейерс один из ужасных безумцев, помешавшихся на убийствах, которые не остановятся ни перед чем! Жива ли еще его пленница?»

Но, конечно, ни одного из этих вопросов Картер не задал своему собеседнику. Он ограничился тем, что спросил его:

— Вы любили когда-нибудь, хозяин?

— Я? — удивленно взглянул на него Мейерс. — Женщину? Нет!

«Ах ты, хитрец!» — усмехнулся про себя сыщик, но спросил наивно:

— А хорошо бы было, если бы вы женились на этой красотке из Биркенгофа?

— Ого! Да ты уж не думаешь ли, что я влюблен в нее?

— По правде говоря, думаю, — простодушно ответил Ник.

— Ты ошибся! Я люблю только самого себя да еще две вещи!

— Это какие же?

— Кровь и деньги! — резко ответил Мейерс.

— По рукам, значит! Я держусь такого же мнения!

— Слушай, Фил! — начал помешанный. — Было время, когда я думал, что влюблен в ту женщину, о которой ты говоришь! Но это прошло, и теперь я вижу в ней только средство к достижению цели!

— Какой? — удивился сыщик.

— Быть обладателем колоссального состояния!

— Ого! Как я доволен, что попал именно к вам.

Вдруг с Мейерсом произошла резкая перемена: к нему вернулся на некоторое время рассудок, он вспомнил, что он хозяин и имеет право приказывать.

— Иди теперь в курятник, Фил, — повелительным тоном заговорил он, — и зарежь курицу! Хорошенько ощипи ее и принимайся за дрова! Скоро стемнеет и мы ничего не успеем сделать.

Картер послушно вышел во двор, и вскоре раздались глухие удары топора: сыщик колол дрова, не переставая думать об Этель, зная прекрасно, в каких она руках.

Когда час спустя Картер вошел в дом, он нашел Мирона Мейерса на кухне.

Несмотря на темноту, царившую там, сыщик увидел, что Мейерс снова охвачен безумием; глаза его сверкали, как у кошки и когда он заговорил, голос звучал глухо…

— Я ждал тебя, Фил, — начал помешанный, — мне нужен помощник. Скоро я снабжу тебя страшной способностью покорять взглядом людей — и ты станешь богачом, таким богачом, перед которым Вандербильт покажется нищим!

— Хорошо бы, если бы это случилось поскорее! А то у меня еще никогда не звенели золотые в карманах!

— В той конторке, — невозмутимо продолжал Мейерс, — лежит бумага, которая мне даст десять миллиардов! Долго я над ней работал, но теперь она готова!

— Хорошая это бумага! — с видимым интересом проговорил Ник.

— Я думаю! В ней находятся адреса женщин!

— Женщин? — удивился великий сыщик.

— Да! Среди них большинство — либо вдовы, либо девушки; только очень немногие из них замужем.

— Та-а-ак, — недоумевая протянул Ник Картер. — А какое же отношение имеют все эти бабы к десяти миллиардам долларов?

— Не перебивай меня, Фил! Итак, все эти женщины обладают большим состоянием и все их богатство должно перейти к нам!

— Гмм… Что же, вы думаете они нам отдадут эти деньги?

— Должны будут отдать, потому что мы на них женимся!

— Однако… ведь в жены нам довольно двух, — возразил Картер.

— Пустяки! Мы просто-напросто выкрадем их… К каждой из них мы заберемся ночью и принудим их следовать за собой. Не правда ли, как просто?

— Да, уж проще нельзя и придумать, если только кто-нибудь из них не крикнет, и нас не схватят.

— Ну, этого не трудно избежать! Ни одна женщина не осмелится закричать, видя перед глазами остро отточенный нож, а схватить себя даст только дурак. Всех похищенных я заставлю выйти за меня замуж.

Стоит только устроить все дело так, чтобы родные подумали, что девушка добровольно убежала со мной — и дело в шляпе!

— Сколько же у вас будет жен? — недоумевал Ник.

— Дурак! — резко возразил Мейерс. — Каждая из моих жен будет жить только до тех пор, пока ее состояние не перейдет в мои руки, затем она умрет!

— Или ей помогут умереть! — с великолепно разыгранным цинизмом докончил сыщик. — Потому что иные женщины очень упрямы и не захотят умереть!

— Э! Стоит ли на это обращать внимание! Кто заартачится, того мы просто прирежем! Придумать несчастный случай или самоубийство не так уж трудно! Затем я отправляюсь в другое место, где меня еще не знают, и проделываю там то же самое. Таким образом я стану поступать до тех пор, пока не скоплю себе тысячу миллионов долларов, а устроив свои дела, я примусь за твои, тебе, я думаю, будет достаточно и пятисот миллионов.

— Да, пожалуй, этим можно удовольствоваться, — невозмутимо серьезно заявил сыщик. — Если кое в чем стеснить себя, то на такой капитал можно прожить. Ваш план так прост, что я удивляюсь, почему он мне самому до сих пор не пришел в голову.

Когда Ник Картер вскоре после этой беседы остался один в отведенной ему Мейерсом каморке, на лбу его появились глубокие морщины.

Он имел дело с очень опасным помешанным, который в своем безумии почти потерял человеческий образ и превратился в дикое животное.

Для сыщика было ясно, как день, что Мейерс, а никто другой был похитителем несчастной девушки, и теперь вся задача состояла в том, чтобы отыскать ее и освободить из-под власти сумасшедшего.

Картер не скрывал, что следить за Мейерсом далеко не легко; сыщик по опыту знал, что сумасшедшие очень хитры и предусмотрительны, затевая какое-либо преступление.

Обдумав свой план, Ник снял сапоги и с шумом швырнул их в угол; затем бросился на кровать и некоторое время ворочался на ней, чтобы она скрипела. Все это он проделал для того, чтобы Мейерс, услышав этот шум, убедился, что его «работник» улегся спать.

Через несколько минут Картер бесшумно соскочил с постели и начал готовиться к выслеживанию помешанного.

Зная, что сумасшедшие имеют обыкновение вести разговоры сами с собой, Ник решил прокрасться вниз и подслушать. Он вышел в коридор и бесшумно сбежал по лестнице.

Мейерс все еще находился в той комнате, где разговаривал с сыщиком. Он ходил из угла в угол и издавал какие-то звуки, разобрать которые не было никакой возможности.

Из кухни доносилось потрескивание дров.

Несколько минут спустя Мейерс вошел в кухню.

Тотчас же Картер проскользнул к дверям и приник глазом к двери. Обоняние сыщика приятно защекотал запах жареного мяса, Ник понял, что Этель жива и что жаркое предназначается ей.

Окинув глазами комнату, Картер заметил широкий диван, спрятавшись за который он мог видеть каждое движение Мейерса.

Правда, это было рискованно, так как внешние чувства помешанного были развиты очень хорошо, но сыщик никогда не отступал перед опасностью, если это было нужно.

Так поступил он и на этот раз.

Спрятавшись за диваном, Ник увидел, что Мейерс поливает каким-то соусом курицу, вероятно, ту самую, которую сыщик незадолго до того зарезал и ощипал.

Через четверть часа помешанный снова вошел в комнату и нервно заходил по ней взад и вперед.

— Да… да… — бормотал он. — Фил явился вовремя. Именно теперь мне нужен помощник.

Не менее часа продолжалась эта ходьба, лишь изредка Мейерс заглядывал в кухню, чтобы присмотреть за жарившейся курицей.

Наконец, кушанье было готово… Мейерс вынул из шкафа большой поднос, поставил на него тарелку с курицей, хлеб, ножи и вилку, надел на голову шляпу и, держа поднос на ладони правой руки, как это делают официанты, вышел из дома.

Вслед за ним вышел и сыщик.

Под соснами было темно, но за ними начиналась поляна с низкими кустами, которую ярко освещал полный месяц. Нику было удобно следить за сумасшедшим, не боясь быть замеченным.

Мейерс круто повернул в сторону от дороги и пошел по полям к видневшимся на горизонте горам.

Так как помешанный шел возле самых кустов, Картер пробирался за ним. В конце концов расстояние между Мейерсом и сыщиком не превышало тридцати футов.

Там, где оканчивалась поляна, начинался овраг, густо заросший кустами и небольшими деревьями. Почва была каменистая, изредка попадались обломки скал и небольшие холмы. Заблудиться в этой поросли было очень нетрудно.

Держась как можно ближе к преследуемому, Ник Картер все время следовал за ним. Мейерс шел уверенным шагом, прекрасно зная дорогу.

Пройдя около полумили по узкой тропинке, пролегавшей между скалами, помешанный свернул круто вправо и вдруг скрылся, словно провалился сквозь землю.

Сыщик остановился и невольно протер глаза.

Сомнений не было, Мейерс исчез, исчез самым непостижимым образом!

Картер дошел до места, на котором в последний момент видел преследуемого, и внимательно осмотрелся.

Он находился на вершине небольшого холма. Во все стороны от него шел небольшой лесок и мелкие отроги скал. Прямо перед сыщиком стояла высокая сикомора (смоковница), но ни в ней самой, ни в скале, находившейся около, не было ни малейшей щели, в которую бы мог исчезнуть Мейерс.

Спрятавшись за кустом, сыщик решил ждать возвращения помешанного. Однако, проходил час за часом, а он не являлся.

Ник Картер понял, что тот вернулся домой по другой дороге и, боясь, как бы отсутствие «батрака» не было замечено, бегом пустился обратно. В эту ночь, очевидно, ему не суждено было раскрыть тайну сумасшедшего.

Увидев сквозь ставни свет, Картер осторожно заглянул в кухонное окно. Мейерс мирно спал, сидя на стуле.

Так как всю дорогу сыщик бежал в одних чулках, то бесшумно раскрыл дверь и смело подошел к спящему. В то же мгновение он отшатнулся назад и едва не вскрикнул: руки Мейерса были в крови!

На полу, у самых ног, лежал обыкновенный карманный нож, рукоять и лезвие которого точно также были покрыты пятнами крови.

Очевидно, помешанный кого-то зарезал, но кого?

На это был только один ответ, и Картер боялся его произнести.

Этель Пайн… вот, единственно возможная жертва преступления!

Сыщик очень хорошо понимал, что будить спящего и пытаться узнать от него истину было напрасным трудом: помешанный все равно не сказал бы ни слова! В этом отношении он напоминал бульдога, который раз вцепившись, не разжимает зубов даже тогда, когда его бьют.

Поэтому он удалился к себе и еще долго обдумывал все события дня.

Не было сомнения в том, что руки Мейерса были в крови; но, несколько успокоившись, Ник Картер пришел к выводу, что это кровь во всяком случае не мисс Пайн.

Ведь у помешанного была одна идея, которую он, очевидно, станет проводить очень методично: ему необходимо, чтобы Этель вышла за него замуж и чтобы ее состояние досталось ему! Только тогда он убил бы девушку…

— Нет! Она еще ему не жена, и, значит, пока находится в полнейшей безопасности, — со вздохом облегчения произнес сыщик.

Наконец, усталость взяла свое: Ник бросился на постель и тотчас же уснул… Он проснулся, когда солнце залило лучами всю его каморку…

Спустившись вниз, Картер не застал в кухне Мейерса. Осмотрев внимательно кухню и комнату, сыщик убедился, что помешанный спал на кровати… После этого «работник» занялся колкой дров.

Появившийся Мейерс едва взглянул на него и шепотом произнес:

— Фил, дело обогащения я уже начал!

— Ага! Каким же образом? — притворно обрадовался Картер.

— Кровью, Фил, кровью! Все на свете созидается и разрушается этим соком! Целые нации, государства — все зиждется на одной крови!

«Кажется, он все больше и больше сходит с ума, — подумал Ник. — Бедная Этель! Как жаль, что я не видел ее вчера!»

— Кого же вы убили вчера? — с напускным равнодушием осведомился он, всаживая топор в бревно и с замиранием сердца ожидая ответа.

Но помешанный не произнес ни слова… Он хихикнул, пожал плечами и отошел от собеседника.

Вплоть до вечера Мейерс молчал. За ужином он снова пустился развивать свой дикий план обогащения, в том же хвастливом тоне говорил о легкости выполнения задуманного и точно также обещал Нику Картеру пятьсот миллионов долларов.

Отговорившись усталостью, сыщик удалился в свою каморку. Когда он, как и накануне, спустился вниз, то застал Мейерса снова за приготовлением пищи.

Снова понес Мейерс кушанья, снова преследовал его Ник, и снова сумасшедший исчез на том же самом месте…

— Черт возьми! — выругался сыщик. — Это немножко глупо! Если бы я не был убежден в том, что на свете нет ничего сверхъестественного, я бы поверил в волшебников, колдунов и духов!

И в самом деле: происходило нечто совершенно непостижимое! Отправившись в третий раз за Мейерсом, сыщик, как и предыдущие два раза, не мог ничего открыть.

А между тем Мейерс становился все опаснее, он уже прямо заговаривался, так что его совершенно нельзя было понять.

Три дня и три ночи прошли, но сыщик ни на один шаг не подвинулся вперед. За все это время Картер не мог послать вести в Биркенгоф, так как Мейерс отлучался только ночью, когда относил в потайное место поднос с кушаньями. Да и что мог Ник сообщить Бетси Вандерполь? Ничего! Несмотря на всю энергию и находчивость, он еще ничего не знал!

Казалось, что помешанному удастся нанести поражение лучшему сыщику Америки.

Утром на четвертый день Мейер сообщил «работнику», что он уходит.

— Куда? — спросил Ник.

Но сумасшедший только загадочно усмехнулся и не сказал больше ни слова.

— Вы мне, значит, не доверяете? — прикинулся Картер сильно обиженным.

— Не доверяю тебе? — глухо заговорил Мейерс. — Да разве ты не видишь по моим глазам, что я изобрел план… Ах! Какой это дивный план!

— А в чем он состоит, хозяин? — осведомился сыщик.

— Кровь, — скорее прошипел, чем проговорил помешанный. — Кровь! Я уйду и вечером вернусь… Когда ты увидишь меня снова, всюду будет кровь… Весь мир будет в крови и на наших царственных плечах будет кровавая, пурпуровая мантия.

— А когда вы пойдете? — задал вопрос сыщик, понимая, что более разумных слов ему не добиться.

— Через час. Теперь я лягу и усну.

Сыщик решил не спускать глаз с помешанного. Он видел, как тот ушел в комнату и повалился на кровать.

Через несколько минут он спал…

Когда спустя четверть часа Картер снова вошел в комнату, кровать была пуста и, Мейерс исчез.

— Ах, я осел! — выбранил себя Ник. — Меня перехитрил жалкий помешанный! Кажется, пора бы мне знать, что он не говорит ни одного откровенного слова… Исчезает каждую ночь, руки у него в крови, и в тоже время я знаю, что режет он только кур… Ну, уж сегодня вечером я тебя поймаю, хотя бы для этого мне пришлось повиснуть на фалдах твоего сюртука!

Из боязни, что Мейерс вернется, Картер не отлучался из дома.

Действительно, в сумерки помешанный возвратился. В одной руке он нес обыкновенную дорожную сумку из черной кожи. Тотчас по приходу домой Мейерс отнес ее в свою спальню.

Всю остальную часть дня сумасшедший был очень разговорчив, но, однако, ни словом не упомянул о том, где был и что принес в сумке.

Вечер сменился ночью — и сыщик отправился в отведенную ему комнату…

Однако, вместо того, чтобы направиться вниз по лестнице, как он обыкновенно делал, Картер выпрыгнул из окна и бегом пустился по хорошо ему знакомой дороге к тому дереву, у которого так таинственно исчезал Мейерс. Быстро взобравшись по стволу на ближайший сук, Ник уселся поудобнее и стал ждать.

Прошло не более получаса, как послышались знакомые шаги и вскоре появился Мейерс, как всегда с подносом в правой руке. Он обошел дерево кругом, пошарил рукой под тем самым суком, на котором сидел сыщик и вдруг скрылся так же быстро, как и в предыдущие разы.

Ник чуть не вскрикнул от удивления. Мейерс исчез в самом дереве!

Быстро соскочив вниз, Картер засветил фонарь и начал обшаривать рукой шероховатую, похожую на чешую крупной рыбы, кору.

Наконец…

Под одной из выпуклостей коры сыщик нащупал железное кольцо. Сильно потянув его к себе, Картер почувствовал, что кора дерева открывается точно дверь. Несомненно, внутри дерева проходила железная полоса, на которой и была укреплена эта своеобразная доска. Заглянув внутрь дерева, Ник увидел, что оно совершенно прогнило и что «дверь» поднималась посредством блока.

Быстро решившись, сыщик осветил фонарем дупло и заметил лестницу, ведшую куда-то в глубину. Она была сколочена из жердей и стояла почти отвесно.

Картер бесстрашно начал спускаться, предварительно потушив свой фонарь.

Когда он был приблизительно на 20 метров ниже поверхности земли, он услышал звук человеческого голоса.

— Мирон, — говорил этот голос, — освободите меня! Верните мне свободу, клянусь вам, я отдам вам все мое состояние до последнего доллара!

Чувство необычайной радости охватило сыщика: наконец-то жертва помешанного была найдена!

Он продолжал слушать, затаив дыхание.

— Согласись быть моей женой! — раздался голос Мейерса. — Согласись и ты сейчас же будешь свободна!

— Ни за что! — твердо произнес женский голос.

— Слушай, Этель! — снова заговорил сумасшедший. — Завтра ночью я приду к тебе в последний раз! Если ты и тогда не согласишься на мое предложение, я убью тебя!

— Зачем ты мучаешь меня? Зачем увел меня из дома?

— Я тебя мучил? Разве ты голодаешь? Зябнешь?

— Этого нет, но…

— Значит, не о чем и говорить! Подумай и выбирай любое: или быть моей женой и перевести на меня все свое состояние или смерть от моей руки! До свидания!

С этими словами помешанный направился в сторону, противоположную той, где на последней ступени лестницы сидел Картер.

Когда шаги Мейерса замолкли, сыщик громко произнес:

— Мисс Пайн, это вы?

— Боже мой! Кто это? — испуганно вскрикнула девушка.

— Ваш спаситель, сыщик Ник Картер! — произнес тот, подходя ближе, так что его осветил фонарь, стоявший на ящике, заменявшем стол. — Надо вам сказать, что вы избежали страшной опасности, так как Мирон Мейерс помешанный! Однако, мисс, пора идти! Идемте!

— Я не могу идти, — слабо выговорила Этель. — Я прикована к стене.

— Прикованы? — изумился сыщик.

— Да, прикована, мистер! Мою талию охватывает железный пояс, а от него идет к стене цепь. Посмотрите!

Ник Картер осмотрел цепь и увидел, что она проведена к кольцу, вделанному в огромный камень, и заперта на замок.

Сыщик быстро вынул изобретенную им самим отмычку, и через несколько минут цепь, гремя, упала на пол — Этель Пайн была свободна!

— Скажите, пожалуйста, — осведомился Ник, — зачем вы там, на зеркале, написали, что ваш похититель высокого роста и брюнет? Ведь он же блондин!

— Да, но тогда он, вероятно, выкрасил волосы или надел парик, — послышался ответ.

— Так. Ну, а голос? Ведь вы могли его узнать по голосу?

— Представьте себе, он так искусно его изменил, что я поняла, с кем имею дело, только когда мы были здесь, в этом ужасном подземелье!

— А как вы спустились сюда? — продолжал Картер допрос. — По лестнице?

Этель кивнула головой.

— Каким образом уходит отсюда Мейерс? Он пошел не в ту сторону, с которой попал к вам я.

— Он проходит каким-то тоннелем, который, по его словам, выходит к той скале, в которой выбита эта пещера.

— Вы позволите мне поискать этот тоннель? — любезно обратился к девушке сыщик. — Вам не будет страшно остаться на несколько минут одной? Я опасаюсь, что подъем по лестнице будет вам не по силам.

— Сделайте одолжение, — согласилась Этель. — Я так долго пробыла здесь, что несколько минут немного прибавят к моим страданиям.

— Я потороплюсь, — успокоил ее сыщик и скрылся.

«Тоннель», как назвала девушка ход, был невелик, так что Картер легко нашел выход из подземелья. Он уже возвращался назад, когда слух его поразил отчаянный вопль Этель.

С быстротой молнии сыщик помчался к пещере.

Крик повторился, и вслед за ним раздался дикий хохот помешанного: Мирон Мейерс вернулся и мисс Пайн снова была в его власти!

Не разбирая дороги, сыщик мчался вперед. Последний поворот — и глазам его представилась пещера. Увы! Она была… пуста!

Картер кинулся к лестнице и сквозь густую сеть сплетшихся под землею корней сикоморы увидел мелькавшее платье девушки. Началась отчаянная погоня.

Мейерс обладал силой помешанного: он, как стрела, мчался через кустарник, не обращая внимания на препятствия. Девушка висела у него на одной руке, другой он раздвигал ветви.

Хотя дорога была хорошо знакома сыщику, но против озверевшего сумасшедшего бороться было довольно трудно. Как взбесившаяся лошадь, он делал громадные скачки, перепрыгивал кусты и большие камни, так что сыщик сильно отстал от него. Брезжило утро.

— Уйдет! — с болью проговорил Ник. — Осталось одно…

С этими словами он вынул револьвер и направил его в Мейерса. Однако, Картер должен был отбросить это намерение: легко могло случиться, что пуля попадет не в помешанного, а в его жертву.

Когда Мейерс добежал до своего дома, расстояние между ним и Ником не уменьшилось, если только не увеличилось. Рванув дверь, сумасшедший вскочил в спальню, схватил принесенную утром черную сумку и с диким хохотом выбежал в кухню.

В это время Картер добежал до дома. С поднятым револьвером в правой руке он ринулся к двери. Мимо него, как вспугнутая лань, пронеслась Этель.

— Кровь, кровь, кровь! — дико доносились из кухни вопли помешанного.

Великий сыщик появился на пороге. В тот же момент Мейерс взмахнул рукой и швырнул черную сумку в огонь печи.

Раздался выстрел Ника и в тоже мгновение сыщик почувствовал, как дрогнула земля, затрещал дом и что-то толкнуло его в плечи.

Густой едкий дым застлал ему глаза, крыша дома, казалось, навалилась на грудь — и он потерял дознание.

Что же случилось?

Впоследствии выяснилось, что помешанный купил в соседнем городке Гаверстрове динамит, который и положил в сумку.

Когда Картер пришел в себя, он почувствовал, что на голову его льется что-то холодное. Это мисс Пайн, склонившись над ним, поливала водой лоб. К счастью, Ника, стоявшего на самом пороге, силой взрыва отбросило довольно далеко от рухнувшего дома, и отважный сыщик отделался только легким повреждением головы, потребовавшим всего несколько дней на излечение.

Очнувшись, Картер быстро вскочил на ноги.

— Где Мейерс? — задал он вопрос.

— Он там, в доме! — с ужасом ответила девушка. — Вероятно, его разорвало на куски! Несчастный!

Когда сыщик направился к развалинам, Этель с мольбой положила ему на плечо руку.

— Ради Бога, мистер Картер! — произнесла она. — Не входите туда! Кто знает? Может быть, взрыв повторится!

— Не думаю, — спокойно возразил Ник. — Насколько я понимаю дело, взрывчатое вещество находилось в той самой сумке, которую Мейерс бросил в огонь.

С этими словами сыщик вошел в дом, если только можно было так назвать жалкие развалины. После взрыва стены треснули и частью упали, частью покосились, грозя падением. Окна и двери были выбиты, печь и мебель были расщеплены в мельчайшие куски.

Картер обвел глазами бывшую кухню, ища Мейерса.

Из-под навалившегося и разбитого вдребезги шкафа торчала нога и рука, но когда Ник потянул их, он увидел, что они отделены от туловища.

Только после долгих поисков он нашел под грудой кирпичей тело несчастного. Несмотря на то, что одна рука и обе ноги его были оторваны, страдалец еще дышал.

Сыщик освободил эти жалкие останки человека из-под мусора и вышел во двор.

— Ну, что? — встретила его Этель.

— Все так, как вы предполагали! Несчастный буквально разорван на куски! Ужаснее всего то, что он еще дышит!

— Боже! — в отчаянии, зарыдала девушка. — Он, наверное, испытывает нечеловеческие страдания?

— Без сомнения! Скажите скорее, где вы брали воду, чтобы поливать мне голову? Мы должны постараться сделать все, что в наших силах.

— В колодце, сзади дома! Поспешите, мистер Картер.

Сыщик схватил лежавший на земле черепок, зачерпнул воды и вернулся в дом.

Мейерс еще подавал слабые признаки жизни.

Когда Ник Картер, намочив платок, приложил его ко лбу умирающего, тот открыл глаза, посмотрел мутным взглядом на сыщика и зашевелил губами.

— Этель… про… сти… — слабо прошептал Мейерс.

Вслед за этим голова его запрокинулась, тело передернулось судорогой, уцелевшая рука конвульсивно сжалась и… все было кончено!

С немым ужасом смотрел сыщик на труп. Правда, Мейерс был преступником, но оправданием ему служило то, что он «не ведал, что творил». Смерть этого человека была поистине ужасна!

Когда Картер снова вышел на двор, Этель Пайн сидела на бревне и вопросительно уставилась на сыщика.

— Мирон Мейерс умер, — начал Ник, останавливаясь против девушки. — В последний момент к нему вернулось сознание. Он умер со словами: «Этель, прости».

Девушка разрыдалась.

— Однако, теперь нам здесь больше нечего делать, — обратился к ней сыщик.

Он предложил девушке руку и они пошли в Биркенгоф.

Первые полчаса Этель бодро шла рядом со своим спасителем, но затем силы ее оставили: она беспомощно взглянула на Ника Картера и остановилась.

— Я не могу больше сделать ни одного шага, — прошептала она. — Я слишком понадеялась на свои силы.

— Я это знал уже тогда, когда мы вышли, — засмеялся сыщик. — Я поищу в стороне от дороги кусты, в которых вы могли бы укрыться и подождать, пока я или Джон приедем за вами.

С этими словами он исчез в придорожных кустах.

— Пожалуйте, — обратился Картер к девушке, вернувшись через несколько минут. — Я нашел вам прямо-таки идиллическое убежище. Кроме того, оно так хорошо скрыто, что ни один человек не увидит вас с дороги.

Когда девушка убедилась, насколько прав был Ник Катер, она в изнеможении упала на траву.

Сыщик еще раз обещал ей вернуться как можно скорее, раскланялся и быстро зашагал по направлению к Биркенгофу.

Путь был неблизкий, и Картер сильно обрадовался, когда перед ним наконец вынырнули из-за зелени крыши усадьбы.

Первое живое существо, встретившее сыщика, был Цезарь. Он умильно заглядывал Нику в глаза, идя с ним рядом, махал пушистым хвостом и, казалось, спрашивал: «Куда ты дел мою госпожу?»

Подходя к подъезду, Картер увидел Джона, бежавшего к нему с распростертыми объятиями.

— Слава Богу, мистер Картер, — затараторил старый слуга, — наконец-то вы здесь. Мы уж думали… А впрочем, — шепотом добавил он, — скажите, мистер, вы нашли нашу барышню?

— Ну, конечно, нашел! — засмеялся сыщик. — Сообщите-ка скорей эту приятную новость мисс Вандерполь да добавьте, что племянница ее чувствует себя великолепно, конечно, насколько это возможно после того, что она пережила.

— Вот это радость! — закричал верный Мекер, с живостью юноши взлетая по ступенькам лестницы.

Ник Картер, шедший за Джоном, был встречен мисс Бетси еще в коридоре.

— Я не знаю, как и благодарить вас, дорогой мистер Картер! — со слезами на глазах, заговорила она, пожимая сыщику руку. — Я уж было отчаялась в успехе ваших розысков, тем более, что о вас не было ничего слышно! А где вы оставили мою племянницу?

В последних словах мисс Бетси слышалась тревога.

— Не беспокойтесь, она устроена хорошо, — проговорил Ник, избегая прямого ответа и не желая сообщить даме, в каком плачевном состоянии он нашел ее племянницу. — Через час мисс Этель будет в ваших объятиях. Нельзя ли заложить экипаж? Сюда мне пришлось идти пешком.

— Конечно, немедленно будет все готово! Ну, что ты стоишь и зеваешь? — накинулась мисс Вандерполь на Джона. — Распорядись сейчас же!

— Бегу, бегу! — торопливо ответил старый дворецкий, бросаясь с лестницы с быстротой, на какую только были способны его старые ноги.

Через десять минут экипаж стоял у подъезда. Мисс Бетси села в коляску, Картер вскочил на козлы и хотел тронуть лошадей, как откуда-то появился ньюфаундленд и умильным помахиванием хвоста, казалось, просил взять и его.

— Возьмите Цезаря, — сказал сыщик. — Он мне много помог и вполне достоин увидеть свою госпожу немедленно.

— Конечно, конечно, — поспешила дать свое согласие тетя Бетси.

Она поманила собаку, на что та ответила радостным лаем, и коляска покатилась.

Когда экипаж подъехал к месту, где была оставлена Этель Пайн, случилось нечто, совершенно не входившее в расчеты сыщика.

Он хотел, чтобы девушка появилась неожиданно для мисс Вандерполь, но при этом совершенно упустил из вида собаку.

А Цезарь, очевидно, почуяв свою госпожу, одним прыжком перескочил ров и скрылся в кустах. Вскоре радостный лай показал, что верный ньюфаундленд нашел спрятанную мисс Этель.

Экипаж остановился. Тетя Бетси выскочила с легкостью, которой от нее трудно было ожидать и поспешила навстречу Этель, появившейся уже в сопровождении собаки на краю дороги.

— Тетя! Тетя! — только и могла произнести спасенная девушка, рыдая от счастья.

Обнявшиеся женщины представляли собой трогательную группу.

Деликатный Ник Картер, чтобы не мешать свиданию, отошел в сторону и сделал вид будто осматривает экипаж.

Наконец первая радость свидания миновала.

Девушка подошла к сыщику, молча протянула ему руку и горячо пожала ее.

Затем Ник снова вскочил на козлы, и через час экипаж остановился у подъезда дома.

Старый Джон заплакал от радости, увидев свою любимую госпожу живой и здоровой.

Когда сыщик, оставшийся, по просьбе хозяек на несколько дней в Биркенгофе, покидал усадьбу, он увозил в кармане чек на довольно крупную сумму.

Правда, это не были сказочные миллионы несчастного Мирона Мейерса, но каждый доллар этой суммы был страшно дорог сыщику, так как он говорил ему о спасении молодой жизни.