Он был заперт… заперт… заперт…

Тьма его каземата давила на него. Он не мог дышать, не мог пошевелиться. Как так получилось? Что за мерзкой мелюзге удалось поймать его в ловушку? Паразиты схватили левиафана! Это было невозможно!

Но это произошло…

Ему хотелось прореветь, но он не смог. По крайне мере вокруг не раздалось ни звука. Тишина сводила с ума. Он должен был освободиться! Должен был сбежать…

Ослепительная изумрудная вспышка охватила его. Он завопил, поскольку мучительный свет сломал его тюрьму и вытолкнул его наружу.

Но тот вопль перешел в громкий рев облегчения, смешанного с яростью. Он распахнул свои величественные мерцающие крылья, его гигантская бирюзовая фигура занимала большую часть помещения, в котором он оказался. Острые почти прозрачные треугольные наросты простирались по его спине и формировали на голове внушительный гребень, похожий на тот, что носят на шлеме генералы. Огромные, блестящие белые сферы - скорее жемчуг, чем глаза - осмотрели просторную пещеру, полную горных образований, выступавших словно клыки с округленного потолка и шероховатого пола.

Затем он злобно уставился на тех паразитов, которые посмели - каким-то образом! - схватить его, великого и ужасного. Внезапно от него изошла тонкая пурпурная аура, и он проревел в своей справедливой ярости.

- Мерзкие букашки! Мелкие гремлины! Вы посмели обращаться с Зераку как со своей домашней зверюшкой? - пока Зераку кричал, его итак эфирное тело становилось все более и более прозрачным. Он взирал на небольшое сборище его тюремщиков. Они представляли собой уродливых небольших существ, которые двигались как неуклюжие дренеи, только у них была чешуя, а кое-где виднелся и мех. Их мерзкие крошечные ротики были полны острых зубов, их тела скрывала броня, а головы - капюшоны. Их глаза пылали лютым красным пламенем, и, несмотря на только что озвученную угрозу, не было похоже, что они напуганы.

Зераку подумал, что они не связывались ранее с драконами пустоты.

- Мерзкие букашки! Мелкие гремлины! - повторил он. Вокруг его тела стали внезапно потрескивать грозовые разряды, что поразило даже его. Он протянул свою когтистую лапу, словно собираясь смахнуть этих надоедливых существ, и внезапно из нее вылетела молния.

Первый удар необычно сошел со своего пути, развернувшись от мелких существ в самый последний момент. Одновременно на лбах каждого коротышки показалась странная пылающая руна.

Без промедления дракон-пленник запустил в них очередное заклятье. На сей раз, молния ударила в землю рядом с его угнетателями. Во все стороны полетели камни и грязь, а вместе с ними в воздухе оказались и эти, наконец, зарычавшие твари. К радости дракона, их шипящие тела попадали на землю.

- Мерзкие букашки! Зераку раздавит вас всех!

Он призвал еще больше силы. Его грудь внезапно покрылась темными лазурными венами. Молния затрещала еще яростнее.

Вдруг откуда-то взялась длинная прочная нить из серебряной энергии. Она обмоталась вокруг его передней лапы и сильно сжала ее.

Пораженный этим Зераку даже забыл, что собирался нападать. Дракон пустоты был существом из энергии; нить должна была пройти сквозь него. Он попытался разорвать ее зубами, но лишь получил мощный удар по челюсти. Его лапа повисла, внезапно лишенная всей силы.

Как только это произошло, его другая передняя лапа была точно также обезврежена. Зераку напрасно противился - тонкие магические нити оказались сильнее его.

Тело дракона пустоты охватила рябь, синие вены, обычно выделяющие Зераку издалека, теперь стали почти черными. Он стал еще более призрачным, словно растворялся в тумане.

Серебряные нити вспыхнули.

Зераку выдал полный страданий вопль и упал, обрушившись на землю, словно он состоял из плоти и крови. Пол пещеры покрылся трещинами. Образовалась большая расселина, куда упали и встретили свою смерть два крошечных существа.

Оставшиеся проигнорировали гибель своих товарищей, поскольку они впустили в ход еще две серебряных веревки. Пятерка этих заморышей орудовали зловещими нитями энергии, будто это были гигантские кнуты. Нити безошибочно обматывали Зераку и прикреплялись к земле позади него своими маленькими изумрудными кристаллами на конце.

- Отпустите Зераку! - проревел дракон пустоты, поскольку лески опять вспыхнули, и по его телу пронеслась агония. - Освободите меня!»

Новая порция нитей намертво прижала его к полу. Зераку боролся, но магические оковы полностью сводили на нет его силы.

Чешуйчатые фигуры вокруг него торопились, запуская одну нить из кошмара за другой, пока те почти полностью не обволокли дракона. Каждое их прикосновение казалось ему и обжигающим, и леденящим. Зераку корчился от ярости и боли, но не мог ничего поделать.

Существа продолжали лихорадочно работать, очевидно, будучи неуверенными в силе своих пут. С помощью изумрудов они постоянно подправляли сдерживающие нити, что часто доставляло дракону пустоты дополнительные страдания. Одного из них эти пытки даже насмешили.

Зераку сконцентрировал последние остатки своей силы на этом истязателе. Черная энергия окружила то существо, которое теперь вопило от страха в расплату за причиненные муки. Магия дракона пустоты превратила угнетателя в кровавое месиво, которое потом обернулось в кристалл черного эбонитового цвета.

Немедля другая нить охватила его пасть, прижав ее к полу. Сверкающий титан продолжал свою борьбу, но теперь его челюсти держались так же крепко, как и остальная часть его тела.

Его тюремщики продолжали мельтешить по огромной пещере, словно их что-то сильно беспокоило, хотя Зераку больше не был уверен, что это имело хоть какое-то отношение к нему. Он прошипел – с закрытым ртом он не мог издать нечто иное - и попытался вновь освободиться.

И снова все его попытки были тщетны.

Вдруг ни с того ни с сего чешуйчатые коротыши остановились. Все они, как один, уставились куда-то мимо дракона пустоты, вне поля его зрения. Однако Зераку все же мог ощутить, как кто-то пришел, кто-то, кто обладает огромной силой.

Его настоящий надзиратель…

Все вокруг него упали на землю в знак уважения. Зераку услышал слабый шум, который можно было принять за ветер, если не учитывать, что в этом проклятом месте не могло быть никакого сквозняка.

- А вы преуспели, мои скардины, - прозвучал очаровательный женский голос, от которого у дракона кровь застыла в жилах. - Я рада…

- Они неплохо справились с вашим наказом, - вторил ей мужской голос. В его тоне явно чувствовалось презрение к тем существам: - Хотя они раскрыли крисалиновую палату слишком рано, моя госпожа. Зверь чуть не сбежал.

- Нет повода для беспокойства. Оказавшись здесь, сбежать уже невозможно.

Судя по голосу, женщина приближалась… и вот, она предстала перед Зераку. Бледная дама, одетая в облегающее платье цвета ночи, изучала его и давала в свою очередь возможность ему изучить ее. Она напомнила Зераку другую, ту, что пыталась помочь ему и показала, что есть нечто отличное от абсолютного хаоса, с которым он был хорошо знаком в мире, прозванным Запредельем. Дракон пустоты смог учуять в некоторой степени нечто знакомое, и в то же время что-то было совсем не так.

Длинные черные волосы спадали вниз с ее плеч. Казалось, она выражала сочувствие, будто она была не причастна к его заточению, хотя Зераку не сомневался, что в этом виновна именно она. Дракон пустоты смог заметить идеальные черты ее лица, а у ее собеседника они были вообще безупречны.

Все же Зераку почувствовал себя неуютно от этого полуприкрытого взгляда, и он снова изо всех сил попытался вырваться из ловушки.

Женщина усмехнулась краем своих красных губ.

- Тебе не нужно так волноваться, мой мальчик. Наоборот, тебе должно быть хорошо. Ведь, в конце концов… я всего лишь привела тебя домой.

Ее слова для него были полной бессмыслицей. Зераку напрягся, отчаянно ища спасения… спасения от этих крох, которым каким-то образом удалось сильно напугать его.

Она наклонилась, чтобы быть прямо перед ним. Ее левая сторона лица была скрыта шелковистой вуалью… но когда она повернула голову, эта вуаль не скрыла от дракона ужасающую, опаленную плоть и зияющую брешь там, где должен был находиться ее глаз.

И хотя женщина казалась мошкой при сравнении с драконом пустоты, ее обезображенный лик усилил страх Зераку тысячекратно. Он хотел оказаться подальше от нее, желал никогда больше ее не видеть. Даже когда вуаль опять скрыла уродливую часть ее хозяйки, дракон все еще мог ощущать, что под ней скрывается ужасное зло.

Зло, которое превосходило все, что он знал в Запределье.

Ее губы вновь расплылись в улыбке, намного большей, чем мог бы позволить себе обычный человек.

- А теперь тебе нужно отдохнуть, - сказала она властным тоном, требующим повиновения. Пока Зераку не потерял сознание, она добавила: - Отдыхай и не бойся… ведь здесь ты среди своей родни, моё дитя…

Время летит так незаметно, если тебе суждено жить так долго, подумала закутанная фигура, восседавшая в своем горном святилище и смотрящая на мир через бесконечный ряд мерцающих сфер, витающих вокруг него. По одному лишь жесту своего создателя они перемещались вдоль гигантской овальной палаты. Те, которые он выбирал, подлетали к нему и устанавливались на пьедесталы, созданные магией из сталагмитов, когда-то переполнявших это место. Каждая основа пьедестала была словно вырезана искусным ремесленником, настоль идеальны были их линии и углы. Однако чем выше шел постамент, тем больше он казался плодом сна, а не продуктом ручного мастерства. В росписях того сказочного пьедестала просматривались драконы и души, а сама вершина напоминала оцепеневшую руку с длинными, когтистыми пальцами, тянувшимися, но не хватающими сферу над собой.

И в каждом таком шаре показывалось то, что наиболее интересовало этого волшебника, Краса.

Слабый рокот грома, чудом донесшийся до этого скрытого святилища, говорил о надвигающейся буре. Одевшись на сей серый вечер в фиолетовые одежды, говорящие о его принадлежности к Кирин Тору, долговязый, бледный заклинатель наклонился к шару, чтобы все разглядеть. В синем свечении сферы в свою очередь отражался высший эльф – представитель теперь уже почти исчезнувшей расы - у него была та же структура лица, аристократический нос и длинная голова и уши. Все же, несмотря на сходство с той красивой и павшей расой, происхождение Краса было точно не эльфийское. Это можно было сказать не только потому, что его ястребиное лицо было покрыто морщинами и шрамами - из которых более всего выделялись три длинных рубца на всю правую щеку, что не мог заработать ни один эльф, если он, конечно, не прожил несколько тысячелетий - не только потому, что у него были экзотические черные и темно-красные пряди в его серебряных волосах. Скорее его сверкающие черные глаза - глаза не эльфа и даже не смертного - говорили о древнем возрасте существа.

Возраст, возможный только у одних из самых старших драконов.

Крас было ему имя, когда он принимал эту форму, под этим именем его знали многие, когда он однажды был старшим членом правящего круга совета даларанских волшебников. Но Даларан не смог остановить быстрорастущий поток зла, несмотря на все свои усилия, как этого не удалось многим другим королевствам во время войны против орков и последующих битв с демонами Пылающего Легиона и нежити Плети. Мир Азерота перевернулся вверх тормашками, были погублены тысячи жизней, и все же затем вновь наступил баланс сил… баланс, который с каждым мимолетным днем казался все призрачнее.

- Мы как будто пойманы в ловушку бесконечной игры, и наши жизни зависят от броска игральной кости или поворота карты, - подумал он, вспоминая катастрофические события еще более далекого прошлого. Тогда Крас стал свидетелем краха цивилизаций, намного старше, чем любая существующая ныне, и хотя у него была возможность тогда спасти многих, этого оказалось недостаточно. Что тогда мог сделать он один, один дракон… даже если он был на самом деле Кориалстразом, супругом великой королевы красной стаи Алекстразы.

Даже сам великий Аспект, его возлюбленная госпожа, возможно, не могла предвидеть все и вмешаться в ход событий. Крас знал, что он берет на себя гораздо большее бремя, чем должен бы, но дракон-маг не мог отказаться от своих попыток помочь народам Азерота, даже если некоторые из его усилий были заранее обречены на провал.

И прямо сейчас происходило множество событий, которые привлекали его внимание, события, которые могли повергнуть этот мир в пучину хаоса… и в корне этих проблем была его собственная раса - драконы. Огромная брешь - портал, ведущий в удивительный мир, называемый Запредельем - одновременно очаровывал и беспокоил синих драконов, хранителей всей магии. Оттуда прибыло таинственное лекарство от безумия, которое давным-давно охватило повелителя синей стаи. И хотя Аспект магии, Малигос, теперь находился в здравом уме, Краса ничуть не радовал текущий ход мыслей левиафана. Будучи возмущенным, что, по его мнению, младшие расы необдуманно пользовались разрушительной магией, Малигос начал намекать другим Аспектам, что, возможно, понадобится чистка всех обладателей данной силы, дабы сохранить Азерот. Малигос был непреклонен в своем решении в последний раз, когда он, Алекстраза, Ноздорму Вневременной и Изера Спящая собрались вместе на далеком севере в древнем, высоком храме Драконьего Покоя скованного льдом Драконьего Погоста на обязательный ежегодный ритуал, начатый с тех пор, как они объединили свои силы, дабы одолеть ужасного Смертокрыла чуть более десятилетия тому назад.

Опечалившись еще сильнее, Крас отозвал рассматриваемое им видение и вызвал следующее. Однако он даже не обратил на него внимания, все его мысли теперь были о другом великом драконе, Изере. Ходили слухи о кошмарах, появившихся в эфирном царстве, хозяйкой которого она была - мифическом Изумрудном Сне. Но что точно там произошло - вопрос, на который никто не мог ответить, но Крас начинал беспокоиться, что Изумрудный Сон может стать проблемой, потенциально более пагубной, чем любая другая.

Он было начал призывать следующую сферу, быстро охватив взглядом текущую… но вдруг он запоздало признал показываемое в ней место.

Грим Батол.

Все мысли о Малигосе и Изумрудном Сне сразу вылетели у Краса из головы, как только он заметил зловещую гору. Он знал ее слишком хорошо, поскольку он бывал там и даже посылал своих помощников в самое сердце того проклятого места. В Грим Батоле его возлюбленная госпожа была порабощена орками с помощью зловещего артефакта - Души Демона. Да, той самой варварской расой, по иронии судьбы доказавшей, что может быть полезным союзником спустя десять лет, когда вернулись демоны Пылающего Легиона. Что до Души Демона, то тогда она подчинила королеву драконов Орде, ибо изделие было создано самими Аспектами и осквернено одним из них. Алекстраза поставляла оркам своих детенышей, которые были обречены стать живыми орудиями в войне, для не знающих пощады наездников орков. Те юнцы погибали пачками в бою против волшебников и драконов других стай.

Лишь при помощи дерзкого волшебника Ронина, девы-воина из расы высших эльфов Верисы и других, Красу удалось освободить из плена свою королеву. Дворфы помогли избавиться от остатков орочьего сопротивления. Грим Батол был опустошен, а его злое наследие навсегда уничтожено.

Или, по крайне мере, все так считали. Дворфы были первыми, кто почувствовал тьму, которая проникала в гору, и потому они ушли оттуда практически сразу после поражения орков. Алекстраза и он тогда решили, что красная стая обязана оцепить Грим Батол. И это несмотря на то, что гора уже охранялась ими, начиная с древней битвы за Хиджал, и именно присутствие там красных драконов позволило оркам так просто поработить их с помощью Души Демона.

Так, несмотря на дурные предчувствия Краса, багровые титаны вновь стали часовыми этих окрестностей, дабы быть уверенным, что никто не войдет в гору, случайно или с намерением использовать заключенное там зло.

Но совсем недавно стражи горы заболели без всяких на то причин, некоторые даже погибли от неизвестной заразы. Кое-кто сошел с ума, так что не оставалась никакого выбора, кроме как избавить их от страданий из-за страха опустошения, которое бы они могли причинить этому миру. Красная стая, наконец, сделала то, что уже давно сделали другие - покинула Грим Батол.

Так гора стала лишь пустой могилой, напоминающей о конце старой войны, и так продолжалось весь этот крайне короткий мирный период.

Но все же…

Крас внимательно взглянул в затемненный шар. Даже будучи вдалеке от горы, он мог ощутить нечто исходящее изнутри. Грим Батол за эти столетия все время был во власти зла, которому уже не было никакого искупления.

В последнее время появились слухи о том месте, указывающие, что тьма его прошлого возвращается. Крас знал это. Обрывочные рассказы об огромной, крылатой фигуре, замеченной в ночном небе, призрачная тень, которая стерла целую деревню в километре от Грим Батола. Один рассказчик уверял, что увидел то существо при свете луны, и оно было похоже на дракона… вот только не красного, черного или какого-нибудь еще известного цвета. Оно было аметистового цвета, что было невероятно, и до ужаса напугало обычного фермера. Даже проверенные источники, главным образом его помощники, сообщили о странных движениях в небе над горой, а один молодой дракон из его стаи, попытавшийся проследить за этим, пропал без вести.

Во всех уголках мира происходило множество событий, требующих внимания, чтобы Аспекты вновь сосредоточились на Грим Батоле, но Крас не мог позволить злу таиться там. Однако он больше не мог полагаться на своих помощников в этом деле, жертвовать другими никогда не было в его стиле. Теперь настало время заняться этим лично, к чему бы это не привело.

Даже если это будет его смерть.

Конечно, у него было два друга, которым он мог бы довериться, даже зная о рискованности задуманного, но у Ронина и Верисы были свои проблемы.

Что ж, похоже, это было его личным делом. Кратким взмахом руки Крас увел все сферы в тень. Смерть никогда не страшила его, он слишком часто встречался с ней и даже чуть ли не побывал в ее объятиях. Он желал лишь, что когда это произойдет, то это будет во благо. Он был готов умереть ради своего мира и тех, кого он любил, если это потребуется.

- Если это потребуется, - повторил про себя дракон-маг. Он еще даже не тронулся в путь. Сейчас было не время думать о провале.

- Расследование должно быть проведено незаметно, - размышлял Крас, встав со своего кресла. - Это не просто совпадения. За этим стоит нечто, угрожающее всем нам: я это чую….

Если бы сейчас было совсем другое время. Если бы это были времена Второй войны, Крас знал, кого винить. Безумного Аспекта, которого когда-то называли Стражем Земли, а если точнее… Нелтарионом. Но уже никто тысячелетиями не называл огромного черного змея его настоящим именем, намного более подходящее прозвище возникло после воплощения в жизнь его самого первого чудовищного замысла.

Смертокрыл, так его проклинали теперь. Смертокрыл Разрушитель.

Крас остановился посреди огромной пещеры, глубоко вздохнул, готовясь к тому, что должно было произойти потом. Нет. Смертокрыл не мог быть причастен к этому, поскольку можно было сказать почти наверняка, что, на сей раз, он был мертв. Почти наверняка. Такое положение дел казалось куда лучшим, чем когда черный дракон считался лишь вероятно мертвым.

К тому же Смертокрыл был не единственным воплощением зла в этом мире.

Крас раскинул руки в стороны. Без разницы, что скрывалось в Грим Батоле - простая вспышка древнего зла или некое новое зловещее безумие; он должен был узнать правду.

Его тело начало раздуваться. Ощетинившись, волшебник упал на пол, оказавшись на четвереньках. Его лицо вытянулось вперед, его нос и рот объединились и сформировали длинную огромный пасть. Изношенная тога Краса была разорвана на части, и в сей же миг все его тело покрылось крепкими багряными чешуйками.

Из спины Краса вырвались два маленьких, перепончатых крыла, которые тут же принялись расти, как и само тело. Так же быстро появился длинный хвост. Руки и ноги преобразились в мощные лапы с острым набором когтей.

Превращение длилось лишь мгновение, но к тому времени, когда оно было завершено, мага Краса больше не было. На его месте стоял величественный красный дракон, размером почти с пещеру. Немногие из его рода могли затмить его, разве что великие Аспекты.

Кориалстраз расправил свои широкие крылья, затем прыгнул прямо в каменный потолок.

Вершина пещеры замерцала перед тем, как он достиг ее, глыба камней стала как вода. Багровый дракон беспрепятственно нырнул прямо в жидкий потолок. Сильные крылья гнали его ввысь, и он на полном лету преодолел магический барьер.

Несколько секунд спустя он ворвался в ночное небо. Скала за ним затвердела, не оставив и следа от прохода.

Это последнее из его святилищ находилось среди гор рядом с тем, что осталось от Даларана. Вокруг раскинулись руины, очень много развалин некогда гордых башен и крепких зданий - но нечто крайне поразительное окутывало большую часть легендарного королевства. Оно исходило из палаты, откуда заправлял Кирин Тор, и тянулось на одинаковое расстояние во все направления. То была отчаянная попытка тех, кто остался от Внутреннего совета, пожелавших возродить былую славу города, восстановить свою мощь, помочь Альянсу в войне против Плети.

Внешне это выглядело как гигантский магический купол движущейся энергии, придающей барьеру мерцающий фиолетовой цвет и белое сияние. Он был совершенно непрозрачен, не давая даже и намека посторонним о том, что происходит внутри него. Кориалстраз знал о планах волшебников и считал их безумными, но позволил им творить то, что они считали нужным. Все же еще была надежда, что им все удастся….

Несмотря на недюжие способности, совет волшебников был совершенно несведущ о драконе возле них. Когда он был частью их ордена - даже более, одним из его тайных основателей - они знали его только как Краса, и никогда - его истинную личину. Кориалстраза это устраивало; большинство младших рас было не готово иметь дело непосредственно с мифическим зверем.

Огражденный от взора магией, дракон пролетел над фантасмагорическим куполом, и затем направился на юго-восток. Ему хотелось заглянуть в земли красных драконов, но подобная задержка могла бы дорого ему обойтись. Его королева могла бы также подвергнуть сомнению его вылазку, и даже запретить ее. Но даже ради нее Кориалстаз не свернул бы со своего пути.

Ведь на самом деле, по большей части именно ради нее он так стремился вернуться в Грим Батол.

Дворфы были забавными существами, особенно по меркам других рас, например, людей. Сами дворфы были бы не против, чтобы к ним относились серьезнее, но положение дел обязывало их игнорировать сей дискомфорт ради своего народа.

Среди коренастых, но крепких воинов могли быть и дворфийки, хотя представители других видов часто путали их с мужчинами-дворфами на расстоянии. Но на самом деле все было просто: у женщин не было густой бороды, они обладали чуть более стройным телосложением, чем их коллеги, а вблизи их голоса не были столь грубыми. И при всем этом было доподлинно известно, что дворфийки рьяно бросаются в бой равно как и дворфы, если даже еще не неистовее.

Но эти мужчины и женщины все были в грязи и полностью опустошены - в этот день они потеряли двоих своих товарищей.

- Я могла бы спасти Альбрета, - молвила Гренда, сжав губы, явно виня себя. - Я могла бы, Ром.

Старший дворф, с которым она разговаривала, обладал таким количеством шрамов, сколько не было ни у одного из присутствующих. Ром был командиром этого отряда и одним из немногих, кто хорошо знал историю Грим Батола. В конце концов, это же он был лидером группы, помогшей несколько лет тому назад волшебнику Ронину, лучнику-эльфу Верисе и всаднику на грифоне из Заоблачного Пика очистить это мерзкое место от орков и освободить великую Королеву Драконов. Он, откашливаясь, прислонился к стенке прохода, по которому он вместе со своей группой только что спасался бегством. Не так давно он мог назвать себя молодым. Но прошедшие четыре недели здесь неестественно состарили его, и он был уверен, что то были проделки этой зловещей земли. Он вспомнил про сообщения о красных драконах - те пострадали даже еще больше, прежде чем, наконец, уйти отсюда где-то месяц тому назад. И лишь дворфы оказались настолько твердолобыми, чтобы придти сюда, где все вокруг стремилось убить постороннего.

Если не все окружающее, то хотя бы темное зло, которое таилось глубоко в ужасных пещерах.

- Ты не могла бы им ничем помочь, Гренда, - отрезал он, не глядя на нее. - Альбрет и Катис знали, на что идут.

- Но оставить их наедине с этими скардинами…

Ром достал из своей кирасы длинную курительную трубку. Дворфы вообще никуда не ходили без своих трубок, хотя иногда им приходилось довольствоваться совсем не тем табаком, какой они обычно предпочитали. Две недели подряд их отряду приходилось делать махорку из смеси земляных коричневых грибов – в подземных туннелях их было навалом - и красного сорняка, который можно было найти близ ручья - их лучшего источника воды. Выкуривать подобное было не очень приятно, но ничего лучшего не попадалось.

- Они остались, чтобы мы смогли выполнить наше задание, - ответил он, забивая трубку табаком. Зажигая ее, Ром добавил - А также, чтобы мы забрали с собой это мерзкое существо…

Гренда и остальные повернулись туда, куда он смотрел - к их заключенному. Скардин зашипел как ящерица, затем огрызнулся Рому, обнажив свои острые зубы. Он - а Ром был уверен, что тот монстр был мужчиной, хотя и знать не хотел ничего об этих скардинах - был несколько короче среднестатистического дворфа, но при этом был несколько шире. Вся та дополнительная ширина объяснялась мускулами, чешуйчатые существа рыли землю своими когтистыми руками так быстро, как не могли бы с инструментом даже самые сильные дворфы Рома.

Жуткое лицо, смотрящее на них из-под рваного коричневого капюшона, обладало одновременно сходством и с рептилиями, и дворфами, что нисколько не удивляло его похитителей - ведь скардины произошли от той расы, из какой были Ром и его товарищи. Предки скардинов были дворфами Темного Железа, проклятыми выжившими в войне Трех Молотов сотни лет том назад. Большая часть предателей из Темного Железа погибла в том эпическом конфликте между дворфами, но всегда существовали слухи, что кое-кто скрылся в Грим Батоле после того, как их лидер - колдунья Модгад - прокляла это место перед своей смертью. Поскольку никто в то время не пожелал прочесывать территорию, запачканную магией, в поисках возможно выживших противников, слухи остались лишь слухами… Пока Рому не посчастливилось столкнуться с этими монстрами вскоре после их прибытия.

Но эта связь между народами Рома и того существа за это время стала столь неочевидна, что можно было сказать, что ее и не было вовсе. Скардины обладали той же фигурой и лица их были несколько схожи, но все их тело покрывала чешуя, даже там, где когда-то у них росли бороды. Их зубы были больше похожи на зубы ящериц или даже драконов, а их безобразные руки - лапы, если быть точным - также напоминали конечности тех двух рептилий. Существо, которое схватили дворфы, свободно бегало на четвереньках, и неплохо держалось на ногах.

Это не значило, что скардины были просто зверями. Они были коварными и хорошо осведомленными в вооружении, будь то кинжалы, которые они засовывали за пояс, неизменные топоры начиная еще с войны Трех Молотов, или металлические шары с шипами, размером с ладонь, которые они либо бросали в противника, либо прикрепляли к цепи. Однако даже будучи безоружными, они с охотой использовали свои зубы и когти, что они и продемонстрировали, как только дворфы в первый раз столкнулись с ними.

Доказательством того, что они были потомками Темного Железа, были клочки одежды, на которых все еще сохранились маркировки клана предателей. К сожалению, этих существ оказалось слишком сложно захватить живьем, столь жестоко они отбивались. Трижды до этого они организовывали миссии, чтобы взять их в плен, и трижды эти попытки проваливались.

И трижды в этих попытках Ром терял своих дворфов.

Наконец, этой ночью в их последней вылазке им удалось схватить одного ценой жизни двух великолепных бойцов. Хоть что-то тронулось с места в их миссии… по крайне мере Ром надеялся на это. Теперь у него был информатор, с помощью которого он наконец поймет, откуда здесь настолько могущественное зло, что даже драконы бежали от него поджав хвосты. Что за тьма управляла скардинами столь мастерски, что те твари были готовы умереть за нее?

И что за рев доносился из заброшенного пика наряду со вспышками огней и выбросами энергии?

Скардин предупреждающе прошипел, когда Ром близко наклонился к нему. Его дыхание было ужасно, такое зловоние было не по нутру даже бывалым дворфам. Ром обнаружил еще одно различие между скардином и собой; у заключенного был двойной разветвленный язык.

Ни одно из этих изменений у скардина не было естественным, скорее результат проживания в месте, столь насыщенном злой магией. Лидер дворфов мрачно всматривался в него, взгляд, жаждущий крови, столкнулся с его строгим взглядом.

- Ты, мразь, все еще можешь шевелить своим языком, - громко провозгласил Ром. - Советую скорее начать им пользоваться.

Заключенный засвистел… и затем попытался напасть на него. Двое здоровенных охранников, держащих его за руки, были выбраны Ромом за их силу, но и им не удалось удержать на месте скардина.

Ром глубоко затянул трубку, затем выдохнул дым в лицо монстру. Скардин жадно вдохнул; очевидно, кое-что не менялось никогда, например, любовь к табаку. Когда двофры впервые осматривали тела мертвых, они нашли скрюченные трубки, вырезанные не из дерева, а вылепленные из глины. Чем скардины заполняли эти трубки - был отдельный вопрос, единственное вещество, найденное у скардинов, пахло гнилой травой и раздавленными земляными червями. Даже самые непривередливые последователи Рома не решались опробовать это.

- Нравится мой дым, не так ли? - Ром вновь затянул трубку и отправил облако в лицо существу. - Ладно, только поговори со мной немного, и мы посмотрим, что мы сможем сделать для тебя…

- Узурваах! - рявкнул пленник. - Хизак!

Ром продолжил - Будем так разговаривать, придется отдать тебя Гренде и ее двум братьям. Вроде бы они клялись с Альбретом в Гвярбраудене. Ты ведь знаешь это старое слово? Гвярбрауден?

Скардин притих. У дворфов было несколько типов кровных связей. Клан, конечно, был самой известной из них. Все же в пределах и вне клана были и другие взаимоотношения, и ритуал Гвярбрауден часто практиковался среди воинов. Те, кто поклялся в Гвярбраудене друг другу, должны были пересечь весь Азерот, чтобы найти убийцу в случае насильственной гибели их товарища. При этом убийцу обычно ждала долгая и мучительная смерть, поскольку Гвярбрауден считался праведным деянием. Лидеры кланов публично не приветствовали существование этого ритуала, но при этом и не осуждали его.

Таков был негласный закон в обществе дворфов, о котором посторонние практически ничего не знали.

Но скардины не были чужаками для дворфов, это было очевидно, поскольку дикие темно-красные глазки мигом метнулись к ухмыляющейся Гренде, и потом вновь посмотрели на Рома. Легенды о свершении Гвярбраудена часто заканчивались экстравагантными описаниями ужасной смерти добычи. Рома даже не удивило, что подобные страшилки до сих пор сохранились среди этих монстров.

- Это твой последний шанс, - сказал он, вновь затягивая трубку. - Если ты нам что-то скажешь, может, мы лучше поймем тебя?

Скардин кивнул.

Ром искусно скрыл свое предвкушение. Он не блефовал насчет Гренды и ее братьев, но просто сдав им заключенного, он ничего бы не узнал. Правда Гренда приложила бы все усилия, чтобы вырвать пару слов из этой уродливой твари, но он не мог удержать других слишком нетерпеливых последователей Гвярбраудена, которые могли убить скардина прежде, чем он заговорит.

Вновь посмотрев на Гренду, дабы напомнить пленнику, что ждет его в случае отказа, Ром спросил - Та, что скрыта вуалью! Твои товарищи принесли ей что-то, и теперь Грим Батол дрожит от эха его рева, словно это дракон… вот только ни один дракон не примелькался тут уже месяцами! Что она хранила там?

- Крисалин… - Одно лишь слово, вырвавшееся с хрипотой из скардина, наводило на мысль, что подобное общение было редким и ужасно сложным для него. - Крисалин…

- Что именем бороды моего отца это такое? Кри-крисалин?

- Большой… - скрежетал заключенный, высовывая язык. - Большой внутри… не выйдет…

- Что за груду помоев извергает эта тварь? Он насмехается над нами! - зарычал один из братьев Гренды. Ее родные братья, хотя и не были близнецами, так походили друг друга, что Рому никогда не удавалось угадать, находится ли перед ним Грагдин или Григгарт.

Кем бы он ни был, он не заставил себя ждать и ринулся вперед, подняв топор настолько высоко, насколько это позволял туннель. Скардин зашипел и вновь забился.

Но Гренда заслонила его от своего порывистого брата.

- Нет, Григгарт! Не сейчас! Отпусти свой топор!

Григгарт весь сжался от строго выговора своей сестры. Она была хозяйкой, а они — ее двумя псами. Грагдин тоже съежился, хотя у него на то не было никакой причины.

Гренда обернулась к скардину.

- Но если в следующих словах этой мрази не будет ничего толкового…

Ром снова взял все под свой контроль. Выкуривая остатки табака в своей трубке, он вытряхнул пепел и затем пробормотал

- Да. В последний раз. Возможно, ты сможешь ответить на другие вопросы. - Он задумался, и затем спросил - Например, что тот высокий в капюшоне и его коллега потеряли в этих местах?

Его слова вызвали странную реакцию у скардина. Поначалу Ром подумал, что тот задыхается от чего-то, но потом понял, что проклятое существо смеялось.

Вытащив кинжал, Ром поднес его к коричневому чешуйчатому подбородку скардина. Несмотря на это, заключенный не утихал.

- Заткнись, проклятый сын жабы, или я избавлю своих товарищей от необходимости снимать с тебя кожу и…

Вдруг туннель обрушился. Дворфы разбежались, спасаясь от падающей земли и камней.

Одновременно появились три огромные фигуры, они были облачены не только в бронзовые кирасы, но и в чешую, даже еще большую, чем у скардина. Что еще хуже, эти внушающие страх трехметровые гиганты навскидку Рома были более опасны и непредсказуемы, чем потомки Темного железа.

- Что за… - прокричал один дворф до того, как огромный клинок с размаху разрезал его броню и плоть.

Ром по описанию узнал этих монстров, но именно Гренда выкрикнула их название.

- Дракониды!

Она бросилась на ближайшего монстра с топором наготове. Черночешуйчатый драконид, к которому она устремилась, выглядящий, словно кто-то скрестил дракона и человека в одного могучего воина, уже махал окровавленным оружием. Как только его оружие соприкоснулось с топором Гренды, лезвие вспыхнуло и прошло сквозь великолепное творение дворфов словно сквозь масло.

Лишь быстрая реакция Рома спасла ее. Метнувшись к чудовищу одновременно с Грендой, ему удалось вовремя отпихнуть ее в сторону. К сожалению, разрушающийся туннель был слишком узок, чтобы избежать удара клинка, предназначенного для нее.

Дворф вскрикнул, ибо лезвие прожгло его запястье руки. Он с изумлением смотрел, как его рука упала на землю, где она была тут же растоптана большой трехпальцевой ногой драконида.

Но в получении столь ужасного ранения был и положительный момент - магия клинка прижгла увечье. Это вкупе с дворфийской выносливостью позволило Рому собрать всю свою силу в один выпад другой рукой.

Топор проломил защитное покрытие возле плеча. Драконид издал рев боли и отстранился.

Смех зазвучал в ушах Рома, смех, который совсем не походил на скардиний, ибо звучал куда зловещей. Он обернулся через плечо, посмотрев туда, где должен был до сих пор удерживаться их пленник.

Но охранники лежали мертвыми, их глаза были навыкате, горла перерезаны. Их топоры все еще оставались на спине, а их кинжалы вложены в ножны на их поясах. Все выглядело, словно они просто стояли и ждали, когда их убьют.

Или они были под заклятьем… тот, кто оказался на месте скардина, не выглядел как деградировавший от магии дворф. Вместо него теперь стола высокая фигура, ростом с человека, но гораздо стройнее. Его длинные, заостренные уши куда более чем красноречиво говорили о его происхождении, но его одеяния цвета крови и свирепо пылающие зеленые глаза - признак демонической порчи - указали Рому, насколько он был глупым командиром.

Это был тот самый эльф крови, о котором он спрашивал.

Ром так и не заметил, как их охота за пленником, чтобы выудить из него сведения, обернулась ловушкой для них. Его сердце отчаянно забилось, ибо он представил своих товарищей убитыми или, что хуже, захваченными и увиденными вглубь Грим Батола.

Издав клич, пронесшийся по всему коридору, он накинулся на эльфа крови. Долговязый эльф с презрением посмотрел на сильного дворфа и протянул вперед одну руку.

В ней тут же появился кривой деревянный посох, верхушка которого заканчивалась разветвленной рогатиной, внутри которой пылал огромный изумруд в форме черепа со злобными сферами вместо глаз.

Рома отшвырнуло назад, и он налетел на стену.

Упав на землю, Ром пробормотал фразу, от которой бы уши сложились в трубочку не то, что у эльфа - у человека. Сквозь полузакрытые глаза он заметил, как дворфы отчаянно пытаются противостоять сильным драконидам. Не то, чтобы тех человеколюдей невозможно было остановить, нет, казалось, его дворфы двигались слишком вяло. Горум, боец, по стремительности который был всего лишь вторым после Рома, поднимал свой топор так, словно тот весил столько же, как и он сам.

Эльф… Это… это должно быть… эльф крови… - Ром изо всех сил пытался подняться, но его тело не повиновалось.

Но куда больше, чем от ощущения собственной бесполезности, он переживал за то, что подвел своего короля. Он давал клятву Магни, что раскроет тайну зла Грим Батола, но все, чего смог добиться Ром - полнейшего провала.

Чувство позора дало ему силу встать на колени, но подняться дальше он уже не мог. Эльф крови не обращал внимания на Рома, что еще больше оскорбило честь дворфа.

Рому удалось дотянуться до своего топора. Он боролся и с заклятьем, и со своей болью…

Ужасный рев, который встряхнул стены, пронесся над туннелями, заставив всех замереть.

Больше всего рев произвел эффект на эльфа крови. Он кого-то проклял на неизвестном Рому языке, и затем крикнул драконидам.

- Наверх! Быстро! Пока не слишком поздно!

Драконьи воины припали к земле, а затем поскакали из туннелей, поражая своим проворством при их огромных габаритах. Их лидер дважды стукнул посохом по земле - и исчез в небольшом взрыве золотого огня.

Тут же Ром обнаружил, что мог двигаться. Хотя несколько сковано. Он медленно стал отмечать потери среди своих. По крайней мере, трое было убито, несколько ранено. Он сомневался, что драконидам досталось более одного-двух порезов на каждого, ни один из которых не нес угрозу жизни. Если бы не таинственный рев, для дворфов все бы было кончено.

Гренда и один из ее братьев поспешили к нему на помощь. С воина-женщины ручьем тек пот.

- Ты можешь идти?

- Ха! Я могу бегать… если того захочу, девочка!

Он сказал так не потому, что испугался и хотел бежать. Но не было причин полагать, что эльф и дракониды освободятся нескоро. Дворфы были разгромлены и должны были отступить туда, где можно было зализать раны.

- Идем… к наклонным туннелям, - скомандовал Ром. Те туннели находились далеко от Грим Батола, но ему все же казалось, что это был лучший выбор. Земля там была полна залежей белого кристалла, крайне чувствительного к магическим энергиям - что помешает любому магу, в том числе и эльфу крови, засечь их. В некотором смысле, там разведчики станут невидимыми.

Но не неуязвимыми. Нигде нельзя было считать себя в полной безопасности.

С помощью Гренды Ром повел дворфов. Посмотрев вновь на своих избитых последователей, он осознал, что они еще легко отделались. Если бы не тот рев…

Рев. Если он быль столь величественный, что помог битве закончиться, задумался Ром, то каково его происхождение… и хотя он помог дворфам, не был ли он предвестником чего-то куда более страшного?

Кориалстраз мчался над Лордероном, пытаясь не замечать суету на земле. Он надеялся добраться до берега бухты Барадина без единой задержки – это значило слишком много. Дракон не должен встревать в борьбу против Плети. Теперь это должно стать заботой других. Он не может вмешиваться…

Но все-таки… в этот раз красный дракон не смог себя сдержать. Он не мог смотреть, как нежить безнаказанно нападает на невинных людей.

Нет, когда к закату дня он увидел сотню гниющих мертвецов Короля-лича, он не смог остаться в стороне.

Он как раз учуял ветер из залива, и увидел как на земле готовилась к марш-броску ужасная армия… армия из тысяч изгнивших трупов невинных душ. На их тощие тела была надета облезлая и щербатая броня паладинов, а из-под шлемов их смотрели пустые глазницы. По форме скелетов дракону было понятно, что Плеть не брезговала женщинами перед мужчинами, не оставляла в покое тела ни стариков ни детей; все, все павшие становились служителями злой воли их нынешнего господина.

Но тот факт, что часть из них была при жизни женщинами или детьми, не смягчила ярости дракона. Он опустился в ряды вурдалаков и излил на них весь свой ужасающий гнев. Потоки пламени ударили в самый центр их безобразного строя, в единый миг испепелив многих. Обсохшие кости дивно поддались драконьему огню, и в рядах нежити воцарился хаос.

Кориалстраз знал, куда направлялась армия Плети – к волшебному куполу над Далараном, мимо которого он не так давно пролетал. Чародеи обладали слишком большой силой, чтобы спокойно оставаться под носом у Короля-лича. Дракон знал, что вскоре Плеть пойдет в атаку, вот только не рассчитывал что так скоро.

И вот ударные силы нежити предоставили красному дракону сделать своим бывшим товарищам из Кирин Тора маленькую услугу, прежде чем он покинет Лордерон.

Костлявые воины выпустили целый ливень стрел, но те даже близко не подлетели к цели. Мертвецы попросту не знали, как бороться с такой стремительной атакой с воздуха. Кориалстраз развернулся и опять кинулся в атаку. Он опустился вниз, чтобы разбить ряды нежити, и затем поразил струей огня тех, кто остался стоять на ногах.

А затем он почувствовал магию из тыловых рядов войска, и успел вовремя увернуться. Дракон помладше вполне мог бы стать жертвой заклинателей Короля-лича, но Кориалстраз был куда более опытным. Он быстро нашел вражеских магов и сосредоточил на них свое внимание.

Земля под ними содрогнулась, и из нее выросли толстые травяные хлысты, что связали заклинателей – меньших личей, которые в свое время быть может, были почитаемыми волшебниками, пока не покусились на темную силу, сулимую Королем-личом. Хлысты обвязали темных волшебников и раскрошили их в пыль, прежде чем те сумели завершить свою смертоносную волшбу.

Вот так жизнь побеждает нежизнь – подумал Кориалстраз. Будучи супругом Аспекта Жизни, и, таким образом, ее слугой, ему не хотелось бы использовать свою силу подобным образом. Но Плеть не оставила ему выбора. Она была противоположностью тому, что защищала его любимая, нежить была угрозой всей жизни в Азероте.

Вдруг дикая боль в груди заставила ящера упасть вниз. Кориалстраз дико заревел от боли и досады из-за того, что отвлекся как юнец. Он почти свалился наземь между войск Плети, но в последний миг ему удалось взлететь в небо.

Воспаривши ввысь, ящер заметил на груди длинную как его коготь черную стрелу, что попала ему прямо между чешуек. Острие стрелы было сделано не из обычного железа, а из странного металла, темного и пульсирующего. Она сумела поразить Кориалстраза прямо в узкую щель между чешуей. Как бы там ни было, это явно не случайность.

И вновь его пронзила боль. И хоть дракон уже привык к этому, он едва сдержался, чтобы не свалиться вниз.

Изо всех силы Кориалстраз полетел ввысь, поднявшись так высоко, что нежить под ним казалась суетливым муравейником. Убедившись, что теперь он в безопасности от волшебных атак, левиафан сосредоточил волю на злополучной стреле.

Кориалстраза окружила багровая аура. Дракон влил в нее всю силу, сконцентрировавшись на маленьком черном острие.

Черная стрела взорвалась.

Триумф Кориалстраза был не долгим, и его вновь поразила боль, не такая острая, как в первый раз, но весьма резкая. Он осмотрел рану, пытаясь понять, что же произошло.

В его теле осталось три маленьких кусочка кристалла. Подобное оружие было создано, чтобы поражать таких противников, как он – иного объяснения не было. Иначе, зачем было создавать стрелы столь мощные, что маленькие ее кусочки причиняли немыслимую боль? Миньоны Короля-лича с каждым днем действовали все коварнее.

Еще одним заклинанием он вынул остатки кристалла из своего тела. Он ужасно устал от произошедшего, но гнев из-за того, что с ним только что сделали, взял над ним верх.

С чудовищным ревом дракон опустился к тыловым линиям армии Плети. Тот, кто запустил черную стрелу, должен был быть здесь.

В яростном порыве Кориалстраз полил их целой волной пламени. Мало кто из попавших под этот удар мог уйти от его гнева. Теперь Плеть узнает, что с драконами не шутят.

Тела мертвецов воспылали и бросились бежать в разные стороны. Те же, кто попал в эпицентр его удара, тут же обратились в пепел.

Кориалстраз с удовольствием наблюдал за последствиями атаки. Он только что нанес значительный урон армии Плети. Это поможет Даларану и остальным защитникам этих земель.

Глубоко вздохнув, Кориалстраз полетел в сторону залива… в сторону Грим Батола.

«Они ушли!» - неистовствовал эльф крови. «Они ушли!»

Женщина в черном посмотрела на него из-под вуали. Несмотря на то, что он был чуть выше, казалось, что именно она смотрит на него сверху вниз, а не наоборот.

И именно ее грозный взгляд заставил его внезапно укротить свой гнев.

«Очевидный вывод, Зендарин, как и тот факт, что нам не стоит волноваться о них. Их судьба уже предопределена; ты это знаешь».

«Но ведь нужно было столько всего изучить, столько всего узнать об их создании! О магии их рода, которую никто раньше не испытывал!»

Жадность в глазах, с которой Зендарин говорил о магии заставила его собеседницу презрительно улыбнуться. «Это лишь блеклый отблеск, эльф крови». Она осторожно погладила вуаль, скрывающую обожженную часть лица. «Лишь блеклый отблеск того, чего я в результате добьюсь».

Он преклонялся перед ее мудростью и темной славой, но все же добавил: «Лишь блеклый отблеск того, чего мы добьемся, моя леди».

«Да… чего мы добьемся, мой амбициозный маг». Леди в черном развернулась, не сказав больше ни слова. Эти двое стояли у входа в один из верхних коридоров в пещерах, пронизывающих весь Грим Батол. И хотя он располагался очень высоко над основанием горы, он позволял добраться до внутренних покоев пещеры быстрее, чем большинство нижних — но только для званых гостей. Остальных же ждал путь, полный скрытых ловушек, включая стражей, замаскированных магией Зендарина.

И горе тем, кто сами окажутся магами…

Эльф крови бросил последний взгляд на пейзаж, окружающий Грим Батол. Основание горы опоясывала пустошь, но в других местах за годы, прошедшие с пленения красных драконов орками, Болотина вновь вступила в свои права. Покрытые буйной растительностью земли были обманчивы, ибо они скрывали множество природных и не очень угроз, выступающих мощной защитой от слишком большого числа посетителей. Шестиногие кроколиски, охотящиеся в воде, племена гноллов — все они боялись Зендарина и леди, и ловили глупцов, подобравшихся слишком близко. Среди более страшных стражей были и чудовищные слизняки, и желатиноподобные исчадия, что засасывали любое животное в пределах досягаемости, а в сухих областях на северо-западе саурийские ящеры выслеживали любой источник свежего мяса.

«Так полна жизни, и так смертоносна», - подумал Зендарин. Эта земля невероятно отличалась от той славной лесной страны, к которой он привык и куда намеревался вернуться, когда получит все, что хотел.

Пробормотав проклятие всем испытаниям, что ему пришлось вытерпеть ради достижения своей цели, Зендарин последовал за женщиной в вуали. Он и драконид провели предыдущую ночь, преследуя добычу настолько ценную, что даже позволили остаткам дворфов спрятаться в своих норах, как перепуганным кроликам, коими они и были. И это после клятвы госпоже покончить с этими надоедливыми букашками раз и навсегда. Хотя он и она сошлись во мнении, что дворфы не могут угрожать результатам экспериментов, но в последнее время они стали настолько большой помехой, что могли замедлить их продвижение к намеченной цели. Вот почему он разработал этот план, этот замечательный план.

Но Зендарин не мог даже предположить, что два эксперимента выберут именно этот момент для своего побега из Грим Батола.

«Как это могло случиться? Как же это могло случиться?» - вопрошал он, с трудом пытаясь быть вежливым, ибо знал, как она может наказать даже за малейшее возмущение. Она уже убила двух способных помощников за небольшие проступки, и хотя ей и требовалось его мастерство, с ней надо вести себя осторожно. Спутница Зендарина была очень безумной… что не мешало ей быть великолепной.

«Драконоры-охранники проявили халатность. Их предупреждали, что парочка может оказаться невосприимчивой к некоторым из сдерживающих заклинаний, и при малейших признаках подобного им следовало позвать меня. Вероятно, дураки не поверили, что ситуация достаточно опасна для поднятия тревоги»

Эльф крови выругался. Драконоры были зверски эффективны для расправ над врагами и вообще хороши для выполнения приказов. И хотя они не были настолько же умелы и смышлены, как дракониды, в данном случае это казалось неважным. Драконоры справлялись и с более сложными заданиями, чем просто охрана. Он не мог поверить в их ошибку. «Я вырву их черные сердца…»

«Тебе не стоит беспокоиться. После побега от них мало что осталось. Детки об этом позаботились» - сказала она, поглаживая вуаль и вальяжно шагая по пещере, как королева в своем замке. «Кроме того, это станет интересной проверкой».

«Проверкой? Госпожа, они устроят такой хаос, что привлекут кого-нибудь могущественного расследовать события. Кого-то из Даларана, или — или намного хуже!» Зендарин мог легко представить, что это «хуже» может означать. В Азероте существовали силы могущественней всех выживших волшебников Даларана, и даже его народа, вместе взятых.

Его заявление заставило ее лишь снова улыбнуться, но теперь в леденящем предвкушении. «Да… кое-кто, несомненно, возьмется за расследование… Кое-кто…»

Прежде чем он смог уточнить значение ее слов, они вышли на верхний уровень просторной пещеры, где их гигантский пленник, и по совместительству — главный объект их работы, все еще пытался сбросить свои магические оковы. Скардины нервно сторожили мерцающего исполина, постоянно проверяя сеть, держащую дракона пустоты на месте и настраивая белые кристаллы, установленные их госпожой для новой попытки.

«Мерзкие создания», прошептал Зендарин. Эльф крови все-таки оставался эльфом, когда вопрос касался красоты. Он сморщил свой длинный нос, видя, как скрытое капюшоном создание подошло к госпоже и подало ей куб, каждая грань которого была украшена лазурным кружевным узором.

«Покорные создания», возразила она, отсылая скардина. Силуэт дворфа поспешил к своим товарищам, а леди протянула куб Зендарину. «Видишь? Как раз то, что мне от них надо».

Алчность эльфа затмила его же отвращение. Глаза заблестели ярко зеленым. «Соответственно, осталось только яйцо?»

«Разве оно не… Ах, вот и яйцо…»

Снизу поднялись четверо хрипящих от усилий скардинов, держащих огромное, овальное яйцо длиной почти в метр. Толстая серая скорлупа была покрыта блестящей маслянистой жидкостью, капавшей на слуг. Принадлежность этого яйца не вызывала сомнений.

Драконье.

«Они должны поторопиться!» - подгонял Зендарин, опасаясь, несмотря на размеры, за хрупкость ноши. «Яйцо недолго останется свежим…»

Спутница эльфа начала спускаться ко дну пещеры, не проявляя при этом абсолютно никакого беспокойства. «Слой мятиса сохранит яйцо. Мятис оберегает любой покрытый им предмет сколь угодно долго». Зендарин был восхищен, узнав, насколько старо это яйцо и насколько оно ценно для их работы. Действительно, ничего из того, к чему они так стремились, было бы невозможно достичь, не сохрани темные искусства яйцо в течение такого длительного времени.

Не в первый раз мастерство этой женщины поражало его. Его, прожившего столько столетий и достигшего многого.

Он спустился к ней, как только скардины положили яйцо на каменную платформу перед скованным драконом пустоты. К удивлению леди в черном, гигантский узник смог тихонько рыкнуть.

«Тише, тише…», — успокаивала она дракона, как ребенка.

Лишенные своей ноши скардины ретировались. Платформа была выполнена из гранита с темными прожилками, и походила на алтарь с прямоугольной столешницей и круглым основанием, соединенным с четырьмя резными ножками в форме драконов на задних лапах. Зендарин не знал, где госпожа достала эту платформу, но мог почувствовать невероятную старину предмета и громадное количество заклинаний, сотворенных с его помощью. Латентная магическая энергия переполняла каменную форму, маня эльфа крови. Чувствовалось, что платформу часто использовали в течение веков, в том числе и для жертвоприношений, если верить многочисленным красным пятнам на ее поверхности.

То, что его работа включала жертвоприношения, нисколько не беспокоило Зендарина. Он даже не считал это чудовищным. Амбициозным, да. Вынужденным, да… но не чудовищным. Как и столь многими его сородичами, им управляло чувство голода, жажда магии… любой ценой. Эльф оправдывал все свои поступки этой нуждой.

И то, что многим придется погибнуть в процессе, было фактом, который он не мог изменить… и который его мало волновал. В конце концов, они лишь дворфы, люди и прочие низшие существа.

Леди в черном пару мгновений изучала яйцо, как будто смотря сквозь его толстую скорлупу. Затем поставила лазурный куб перед яйцом и, улыбнувшись пленному дракону, провела длинными тонкими пальцами по защитному слою.

Мятис с шипением испарился.

«Присоединяйся ко мне, милый Зендарин»

Он с готовностью подошел к ней, призывая свою магию слиться с магией женщины. Сама природа его способностей как эльфа крови делала его столь ценным, и позволяла озвучивать, хотя бы частично, свое недовольство. Чтобы помочь своей госпоже, он подносил ей магию уникальным способом, почти схожим с вампирским перекачиванием силы из демонов и других порождений Круговерти Пустоты. Зендарин был в этом исключительно искусен, и поэтому его могущество достигло своего пика.

У него также были свои слуги, приносящие магическую энергию, и которых леди не смогла бы захватить, не уничтожив их. Это была еще одна причина ее терпеливости.

Зендарин стоял рядом с ней, точно так же разведя руки над яйцом. Молча, объединив свою магию, они переплели ее в новый, неповторимый образ. Кристаллы и куб ярко засветились.

Спутница Зендарина вытянула руку в сторону пленного дракона пустоты.

Белые кристаллы зловеще зазвенели. От каждого протянулся луч к дракону пустоты.

В местах, обожженных кристаллами, из сопротивляющегося дракона выстрелили синие потоки энергии. И, несмотря на серебряные нити, сковавшие челюсти пленника, пещеру сотряс агонизирующий рев.

Направляемые колдуньей, синие потоки ударили в центр яйца, которое задрожало и увеличилось вдвое, а скорлупа приняла голубой оттенок.

«Пора…» - прошептала леди Зендарину.

Как одно целое, пара направила свои усилия глубже в матрицу заклинания, совмещая их с украденными силами дракона пустоты. Пещера внезапно утонула в свирепом шторме неистовых энергий, сфокусировавшихся на яйце. Даже невосприимчивые к большинству разновидностей магии скардины забились в дальние углы пещеры. В глубине своей они оставались дворфами, и небезосновательно боялись обвала пещеры, помня, однако, какое наказание ждет их за дезертирство.

Вдруг в воздухе раздалось потрескивание. Темные локоны колдуньи встали дыбом. Вуаль тоже приподнялась, обнажив обожженное лицо. Полные губы переходили в обуглившуюся плоть, обрамлявшую застывшую улыбку черепа. От уха остался лишь засохший клочок кожи.

Она высоко подняла руки, и Зендарин с точностью повторил все движения. Пара продолжала насыщать яйцо своими объединенными силами, пока колдунья забирала все больше и больше сущности дракона Пустоты.

Сопротивление дракона становилось все отчаяннее. Как бы ни бесплодны были его попытки освободиться, они сотрясали пещеру. Огромный сталактит откололся и камнем упал вниз, на не успевшего среагировать скардина – еще одна смерть, ничего не значащая для обоих заклинателей.

Зераку — эльф крови припомнил имя дракона, замерцал, словно готовый обратиться дымкой. Но нити, держащие узника, не позволяли зверю из Запределья найти свободу хотя бы в смерти. Они безжалостно сковывали Зераку, становясь туже от беззвучного приказа госпожи.

Все больше и больше магии дракона Пустоты — и, фактически, его сущности — уходило в разбухшее яйцо, смешиваясь с силами колдунов. Зендарин почти испугался, что яйцо взорвется, настолько непропорционально оно увеличилось…

И, действительно, с одной стороны появилась трещина. Это не испугало и не разозлило пару, ведь было ясно — трещина не является результатом их работы, не напрямую. Скорее причина внутри… И эта причина сильно хочет на свободу.

Яйцо проклевывалось.

В свечении заколдованного яйца лицо спутницы Зендарина казалось даже чудовищней морд скардинов. Выражение ее лица стало совсем нечеловеческим… что неудивительно, ведь колдунья была человеком не больше — а даже меньше — чем эльф крови.

«Да… мое дитя…» прошептала она, почти ласково, по-матерински. «Да… иди ко мне…»

Вторая трещина проползла рядом с первой. Кусок скорлупы упал -

Из яйца выглянул глаз… глаз, которого мир еще не знал.

Глаз, несмотря на свой малый возраст, полный понимания и зла… куда более древнего.

Не сулящий ничего хорошего ландшафт, возвышающийся на горизонте перед ней, звался Каз Модан. Дренейка, чьё лицо было скрыто капюшоном, не знала, откуда произошло это название, но само звучание его заставляло её держаться жёстче и решительней. Она знала, что эти края обжили орки, хотя здесь же жили и дворфы. И те, и другие были теми расами, о которых она знала. И если уж дело дойдёт до противоречий, то ради достижения своих интересов волшебница надеялась на столкновение с обитателями недр, нежели с зеленокожими воинами. Дворфы хотя бы были союзниками.

На первый взгляд не было никаких признаков островного поселения, которое она разыскивала, но мало-помалу на побережье в отдалении стали проявляться контуры. Наиболее заметным из них была толстая каменная стена на дальнем конце Гавани Менетил, которая, как она уже знала, защищала большую часть города от вторжений с суши. Потом сквозь рассеивающуюся дымку стали проступать более высокие строения и большие косматые деревья.

Одно из зданий особенно привлекало её взор. Возвышаясь над всем в округе, четыре башни Крепости Менетил надзирали за поселением, будто суровые стражи, и их конические верхушки напоминали о воинских шлемах. Посреди них располагалось почти похожее на собор основное здание — лишь на ярус ниже, но зато намного шире.

И по мере того, как пред одинокой фигуркой обретала очертания Гавань Менетил, караульные, она была уверена в этом, тоже смогут увидеть её.

Конечно, лишь несколько минут спустя на её пути возникло судно. Команда в большинстве своём состояла из людей, хотя на борту было и несколько отчаянных дворфов. Дворфы, в общем-то, с морем не ладят, у них есть привычка камнем идти на дно, если случится упасть в воду, но нынешние времена требовали совсем иной отваги.

Когда корабль поравнялся с ней, мужчина перегнулся через фальшборт, изучить одинокого незваного гостя. Его бородатое лицо вытянулось, демонстрируя удивление.

— Миледи, — пробормотал он. — Не часто мы встречаем кого-то из вас в этих землях… и, уж конечно, не при таких обстоятельствах.

Мужчина нагнулся ниже, что стало заметно, что он был облачён в тусклый нагрудник, который выдавал в нём офицера. Вопреки бороде он был молод для своего ранга, наверное, столь же молод, как и она. Насилие в последние несколько лет сократило число боеспособных опытных воинов с обеих сторон.

— В Гавани Менетил мне нужно лишь место высадки, ничего больше, — отвечала она. — Вы позволите?

Жрица не добавила, что она, так или иначе высадится на берег вне зависимости от его ответа. К её удаче, офицер оказался здравомыслящим человеком. Дренеи были союзниками, так почему бы не позволить одному из них войти в цитадель Альянса?

— Вам придётся ответить на несколько вопросов по прибытии, но, помимо этого, я не вижу резона препятствовать вам, миледи.

Он приказал одному из моряков сбросить к её лодке верёвочную лестницу. Лохматый матрос спустился вниз, принять управление над её парусной шлюпкой, в то время как второй удерживал лестницу, пока дренейка карабкалась наверх.

— Добро пожаловать на борт корабля «Дитя Шторма», временно приписанного к Гавани Менетил, — вблизи командир выглядел и того моложе. Его глаза были яркой, почти невинной голубизны, но что-то в них говорило ей о том, что он уже был закаленным бойцом, в отличие от кое-каких молодых дворян, получивших офицерские звания по родству. — Я его капитан, Маркус Колючий Ветер….

Он стремительно поклонился, не отрывая глаз от гостьи. Глаза эти предлагали — нет, даже, настаивали, — чтобы она представилась подобным же образом. Дренейка немедленно поняла, что Маркус Колючий Ветер не относится к тем, кого легко обвести вокруг пальца, несмотря на этот невинный взгляд.

— Меня называют Ириди.

Он принял короткий ответ.

— Миледи Ириди. Вы кого-то ищете в Гавани Менетил?

Её голова почти неуловимо качнулась.

— Нет. Моя задача лежит вне этого места.

— Вне этого места лишь Болотина, полная опасностей. Ничего более.

— Это то, куда я должна отправиться.

Он пожал плечами.

— У меня нет причин останавливать вас, и ежели нет их и у главнокомандующего Гаванью Менетил, вашу судьбу выбирать вам, миледи.

Он поклонился ей, а затем обернулся, чтобы отдать приказ. «Дитя Шторма» сменило курс и направилось назад, к поселению.

Ириди оставила выменянную лодку в руках капитана Колючего Ветра — судно послужило своей цели и было теперь бесполезно для неё. На берегу её встретили несколько дворфов, возглавляемых одним, с особенно длинной густой бородой. У него и прочих членов его отряда были хорошо заточенные боевые топоры, привязанные к спинам.

— Звать Гартин Камневод, — громыхнул он, когда она представилась. Гартин отвесил небрежный поклон, который сильно контрастировал с тем широким, что сделал капитан-человек. — Паблизости не так много дрэнэев. По сути, ваабще никого, лэди.

— Нет причин её бояться, старый ты боров! — охотно отозвался Маркус с «Дитя Шторма», которое медленно покидало доки.

Дворф зарычал на человека, но блеск в его глубоких карих глазах подсказывал, что они с капитаном были друзьями. Обращаясь к Ириди, Гартин добавил:

— Как я и сказал, абсалютно, лэди. Что привело вас в Гавань Мэнетил?

— Это лишь мимолётная остановка. По заданию я должна отправляться дальше.

— И что это можэт быть за задание? Кому-то вродэ вас нэ стоит выходить в Болотину. Там есть вэщички пахуже ящеров.

Она встретила его взгляд.

— Ваша забота похвальна, господин Гартин Камневод, но не бойтесь за меня. Я иду туда, куда мне предначертано.

— Видэл я вашу пароду. Жрица, да. Вы общаетесь с чэм-то, что завут нору-…

— Наару.

— Да, так я и сказал, — упрямо парировал Гартин. — Некие мистичэские существа, или нэчто, — он пожал плечами. — У нас нэт причин мешать вам покинуть наши стэны, но последнее слово останэтся за правящим савэтом. Вам придется падаждать до сумэрек, чтобы услышать атвэт.

Хотя воспитание жрицей ее многому научило касательно ценности терпения, Ириди пришлась не по нраву идея ждать кого-то ещё для решения вопроса, который для себя она уже давно решила. Она покинет Гавань Менетил и продолжит путь, в этом нет сомнения.

Впрочем, она склонила голову и смиренно отвечала:

— Как скажете. Где я могла бы найти еду?

Он понимающе хихикнул.

— О, я пакажу вам рынок… и кампанию саставлю, пока решение нэ будэт принято.

Оценка дворфа в глазах Ирида выросла. Гартин знал, что, оставшись одна, дренейка купила бы куда больше, чем нужно для приёма пищи — по сути, достаточно для продолжения путешествия. Нравилось то ей или нет, жрице придётся подождать до темноты.

Но, так или иначе, она покинет город до рассвета.

Гартин оказался более приятным спутником, чем Ириди могла предположить, дворф готов был рассказать обо всём, что дренейка встречала на рынке. Намекнул он и на проблемы, с которыми теперь столкнулся город.

— Тэперь эт не просто Орда, — заметил в определённый момент дворф, когда Ириди изображала особенный интерес к некоторым керамическим изделиям. — За Болотиной, гаварят, шэвелятся другие штуки. Тэни, что скрывают луну, да вопли, похожие на те, каторые дэмон может издавать.

Хотя её глаза по-прежнему были обращены к товарам на рынке, жрица слушала очень внимательно.

— «Демон»?

— Ага, хоть никто их нэ видэл. Аднако ужэ не пэрвый развэдчик не вазвращается аттуда, и савэт рэшает, что дэлать дальше для расслэдования. Слыхал, они пасылают вэстачку королю, — сказал Гартин, имея в виду, как уже знала Ириди, их правителя. — Но думаэтся мне, что если он ещё никаго нэ паслал, то и тэперь нэ пашлёт…

В такие моменты, равно как и подобные им последующие, Ириди набралась достаточно сведений, чтобы окончательно увериться, что она на верном пути. «Крики демонов», о которых говорил Гартин, уже сами по себе были достаточным поводом, чтобы придать ей желания выдвигаться немедленно… если совет скажет своё слово.

Так и произошло, но не раньше, чем после заката, как и говорил Гартин. И что важней, совет сказал совсем не то, чего жаждала дренейка.

Гартин получил послание от одного из своих подручных, прочёл и проворчал:

— Никуда вы нэ пайдёте, лэди… но вы нэ адиноки. Никто с этого мамэнта нэ пакинет Гавань Мэнетил.

Ириди нацепила на лицо выражение лёгкой досады, хотя внутренне дренейка уже прорабатывала своё отбытие.

— Что ж, тогда мне на какое-то время нужен ночлег.

— Здэсь есть постоялый двор, каторый можэт падайти такой, как вы, лэди. Я вас провожу.

— Вы сама любезность, Гартин Камневод.

Он со знанием улыбнулся.

— Нэт… Я выпалняю сваю работу. Вы астаётесь, лэди, дажэ если вы астаётесь в тюрьме. Приказ есть приказ. Ни аднаго выхадящего. Ради вашей же пользы.

Определенно, он имел в виду именно то, что сказал, как насчёт того, что это для её же блага, так и насчёт того — в особенности насчёт того, — что он сунет её за решётку, если потребуется. Ириди тщательно выверила свой ответ; её намерение покинуть город ни сколько не уменьшилось, несмотря на предостережение дворфа.

— Если так должно быть, так и будет…

Но в этот самый момент со стен, отделяющих Болотину, взревели горны.

Со сноровкой и быстротой, которую жрица нашла изумительной, Гартин вытащил топор.

— Оставайтэсь здесь! Я вам прэказываю!

Он рванул в направлении стены. Ириди колебалась лишь секунду, потом последовала его примеру.

На верху стены дворфы-стражники, скрывающиеся за зубцами на крыше, продолжали трубить в рога, другие в это время выставляли факелы, чтобы осветить что-то в темноте снаружи.

И там, на этой незримой земле Ириди слышала рык и шипение, которые взвинтили её обычно контролируемые нервы до предела.

Гартин стоял у арочных ворот, где несколько других дворфов готовились к вылазке в ночь. Больше двадцати воинов взвешивали в руках оружие и, едва их соратниками сверху был подан сигнал, бросились в атаку.

К несчастью, что-то намного большее в это же самое время стремилось вломиться внутрь.

Ириди успела заметить лишь мелькание когтей и зубов, прежде чем дворфы отбросили тварь назад, топоры их били один за другим с убедительным эффектом. По Гавани Менетил проносились отголоски рёва боли. Несмотря на это, Ириди мимолётно увидела, как одного из воинов внезапно втащило во тьму… и впервые она услышала крик дворфа, полный абсолютного ужаса.

Но вопреки этому жуткому воплю, Гартин и остальные продолжали нажимать на тьму, за ними быстро последовали, по меньшей мере, две дюжины новоприбывших. Знакомая с решительностью и мощью дворфов, Ириди понимала, что угроза должна была быть серьёзной.

Пренебрегая указаниями Гартина и опасностью извне, жрица-дренейка устремилась наружу. На бегу она вытянула руку.. и в ней обрёл форму посох, чьё навершие увенчивал длинный, заострённый кристалл, закреплённый в расщеплённом основании. Кристалл сверкал ярко-синим. На противоположном конце меньший, но совершенно такой же кристалл добавлял к почти слепящему эффекту первого.

— Эй, там! Стаять! — тщетно кричала стража, когда она проскользнула через ворота.

По ту сторону стены Ириди обнаружила широкий мост, что вёл в вымоченную туманом Болотину. На дальнем конце моста она разобрала тёмные очертания сражающихся… и других существ, чьи формы высились над дворфами.

Она подняла посох и произнесла слова, переданные наару её предкам давным-давно.

Больший кристалл взорвался ослепительным светом. Отвратительная смесь шипения и рычания наполнила её уши, и Ириди, наконец, узрела то, с чем воевали дворфы.

На вид они были рептилиями, но стояли на задних лапах. Передние их лапы заканчивались острыми искривлёнными когтями, способными с лёгкостью рвать ткань, плоть, а может, даже броню. Большинство было красного оттенка с жёлтыми полосами, и на всех было нечто напоминающее повязки из перьев вокруг запястий и глоток.

Они, как один, отступили, свет явно был сильней, чем могли вынести их узкие горящие зрачки. Дворфы, обращённые к свету спинами, сумели быстро воспользоваться ситуацией. Они ворвались в банду рептилий, яростно размахивая своими топорами. Тяжёлые лезвия врубились в чешуйчатые шкуры, выпуская внутренности и разбрызгивая кровь. Три ужасающих рептилии упали наземь, двух из них оборонявшиеся быстро прикончили. Третья умудрилась уползти, её сотрясаемое судорогой тело проигнорировали — дворфы сражались с теми, кто ещё был на ногах.

Но даже с её поразительным вмешательством, непреклонных воинов теснили. Ириди насчитала как минимум два десятка диких рептилий, которые, вопреки смертоносным топорам дворфов, атаковали изо всех сил. У них было преимущество и в размере, и в быстроте… быстроте, которая, в действительности, поражала дренейку. Что хуже, они использовали эту скорость в сочетании с чёткой, организованной атакой, как-будто были разумны. Жрица видела, что одного из дворфов отрезали от остальных, затем окружили и разорвали на клочки прежде, чем кто-либо смог помочь.

Это не должно продолжаться!

Ириди прыгнула вперёд, теперь используя посох в качестве оружия. Она ткнула им в живот одной рептилии, а затем сразу же, исключительно метко лягнула тварь в незащищённое место под щёлкающими челюстями.

Зверь рухнул на колени. Свободной рукой дренейка окончательно повалила его, отбросив в одного из его спутников.

Но затем чьи-то когти распороли её плащ. Если б не его широкий крой, когти оторвали бы ей плечо. Но, разрывая ткань, лапа запуталась в одеянии. Рептилия потянула плащ на себя, и жрица выронила посох.

Стискивая зубы, Ириди протянула затвердевшие пальцы к открытой глотке врага — и внезапно голова рептилии отделилась от туловища и кувыркнулась ей в руки.

— Ты, далжно быть, сумасшедшая! — рявкнул Гартин. — Быстра внутрь! Ящеры парвут тэбя на куски!

— Я лишь хочу помочь!

— Превращая себя в обед? — с новым рычанием дворф стал тащить её назад к запечатанным воротам.

Дикое шипение был единственным предупреждением, прежде чем истекающая слюной, источающая зловоние туша обрушилась на них. Гартин хрюкнул, когда хвост хлестнул его поперёк туловища, сбивая с ног и едва не сбрасывая в воду, текущую под мостом.

Ящер не уделил дренейке внимания, больше заинтересованный одетым в доспехи дворфом. Как поняла Ириди, это было, наверное, потому, что Гартин выглядел более опасным. Ящер предполагал, что с мягким, менее внушительным дренеем можно разобраться позже, когда дворф будет мёртв.

Но рептилия сделала не более шага к Гартину, как жрица бросилась к ней. Чутьё, привитое годами интенсивных тренировок, помогло мгновенно проанализировать зверя на наличие любых уязвимых мест.

Одна рука врезалась чуть ниже глаза. Нога ударила прямо под грудную клетку.

Ящер смялся, из него вышибло дух, и ошеломлённая ударом нервная система отказала. Ириди приземлилась поверх упавшего создания, потом кувыркнулась к Гартину.

Дворф охнул, когда она подняла его голову. Он уставился на нее.

— Быстра — внутрь… — потребовал он.

— Позволь мне помочь тебе подняться, — сказала жрица, игнорируя его неудовольствие. Она быстро огляделась в поисках посоха, но не смогла его найти. Вместо него Ириди увидала топор Гартина. Она использовала его, чтобы помочь бойцу встать на ноги.

— Дай ка эт мне, — мрачным тоном сказал он. Когда она повиновалась, дворф быстро вскинул свой топор, а затем обрушил на горло поражённого ящера.

Ириди испытала мимолётное чувство отвращения, но потом напомнила себе, что происходило вокруг. У Гартина не было иного выбора, кроме как убить зверя.

Дворф снова повернулся к ней.

— Вазвращайся внутрь, иначе я патащу тэбя!

Но это было уже невозможно. Бой сместился назад, к мосту, и оба теперь были отрезаны. Хотя ящеры, похоже, не умели плавать — иначе они бы наверняка пересекли воду и напали на бойцов с тыла — дворфы тоже не могли. Чего бы ни желал Гартин, Ириди не покинет его по своей воле.

Но дворфа было не так-то просто переубедить. Он с ворчанием схватил её запястье.

— Сюда!

Гартин повёл её направо, прочь от драки. Дворф двигался в направлении, ясно говорящем о его цели.

— Эти рептилии, — воззвала Ириди, пока они бежали. — Часто подобное случается?

— Имэешь в виду эту мясарубку? Нее! Но что-то заставило этих ящериц выйти из себя настолько, чтобы пакинуть сваи норы и постараться занять наши! Клянусь, они бы на карабли палезли, будь у них мазги, чтобы поставить паруса!

Жрица была не столь уверена в том, что рапторы не способны на такое, но придержала это при себе.

— И они нападают на вас из страха перед другой угрозой?

Гартин хихикнул, хотя юмора в драке не было.

— Везёт нам, а? Ага, ани начали наступать нескалька днэй назад. Спэрва пара, патом больше, а теперь внэзапно такая куча!

— Вам придётся оставить Гавань Менетил?

Он издал дерзкий рык.

— Толька кагда мы сдохнэм… Ха! Вот ано где!

Они стояли перед камнем, который дренейке помогло разобрать лишь её превосходное ночное зрение. В обхвате он был примерно с дворфа, но больше она не видела в нём ничего примечательного.

— Слэди за абстановкой! — скомандовал Гартин.

Она повиновалась, и он подпёр камень плечом. С громадным усилием Гартин стал отваливать его в сторону.

Ириди продолжала следить за схваткой, которая превратилась в безвыходное положение, но также бросала взгляды и на усилия её спутника, и в туманную Болотину. Её разум летел, пока она выбирала наилучшее решение.

— Вот ано! — победоносно провозгласил дворф. Жрица обратила взор вниз, чтобы обнаружить под камнем отверстие. Оно было большим и искусно выполненным умелыми руками… дворфовскими руками.

Она сразу поняла, предназначение этого хода.

— Он ведёт в город?

— Ага, внутрь или наружу, сматря как па абстоятельствам! Ящер сюда нэ вайдёт, дажэ если прэдпалажить, что они кагда-нибудь смогли бы спэрва найти его. Есть способ прикрыть его абратно, кагда мы будем внутри… или, тачнее, кагда ты будэшь внутри! Лэзь.

Но Ириди уже всё решила. Она положила руку на плечо своего защитника.

— Мне жаль, Гартин.

— Какое жа…

Она скользнула вперёд, пальцы коснулись нужного нерва на его шее, чтобы временно лишить его сознания. Дренейка тут же столкнула его плотное тело в безопасную дыру, затем спустила туда же топор. Убедившись, что Гартин будет в порядке, жрица осмотрела валун. В отличие от дворфа, Ириди поставила его на место, используя не столько силу, сколько чувство равновесия и направления.

Сделав это, она посмотрела на поле боя. Виня себя за то, что покинула отважных дворфов, сражающихся невдалеке, она направилась к мосту. Однако в этот момент со стороны города прибыло ещё несколько фигур, в то время как сверху на ящеров стали сыпаться метко пущенные арбалетные стрелы. Оборонявшиеся перешли в атаку.

Ириди поблагодарила наару за свою нежданную удачу. Её посоха нигде не было видно, но на данный момент это не было существенной проблемой. Он окажется на месте, когда она будет в том нуждаться.

Она направилась в Болотину, ища путь, по которому ящеры двигались от своих старых мест обитания. Проследив, откуда бежали ящеры — она была уверена, что найдёт то, что искала.

Или то, что она искала, само найдёт её.

Кориалстраз пришел в себя и сразу понял, что уснул.

Это была непозволительная роскошь с его стороны.

Следующее, что он обнаружил, был тот факт, что он находился не в своей истинной форме, а в теле и одежде Краса.

Будучи Красом, он внимательно осмотрел место, ставшее его почивальней - пещера с шероховатой поверхностью, расположенная наверху пустынного холма, взирающего на болотистую область. Крас сразу же понял, где он находился, но вот как он тут очутился - полностью вылетело у него из головы.

Болотина находилась рядом с его целью, но его путь не пролегал через нее. Дракон-маг, шатаясь, подошел к краю пещеры, чтобы посмотреть на небо. Но это не дало ему никаких зацепок, как он здесь оказался.

Последнее, что он вспомнил: он из последних сил добрался до берега. Он хотел найти безопасное убежище, чтобы немного передохнуть, и…

Начиная отсюда, Крас ничего не помнил… подобное с ним случалось крайне редко. Ему не нравилось находиться в неведении, особенно при текущих обстоятельствах. Кроме того, Крас понятия не имел, как долго он спал. Дракон мог спать минуту, час, день, неделю… Все зависело от обстоятельств.

Это путешествие с самого начала не задалось. Это не может быть простым совпадением. Он снова осмотрелся вокруг, коря себя за проявление слабости.

Затем, взяв себя в руки, Крас отбросил все переживания. Если и существовала какая-то причина его неестественной дремы, то, скорее всего, он скоро узнает о ней. Единственное, что действительно имело значение: он был близок к своей цели.

До Грим Батола было всего ничего.

Крас начал было свое превращение в Кориалстраза… но остановился. Дракона была крайне сложно не заметить даже слепцу. У него было бы куда больше шансов подобраться к страшной горе, если он отправится туда в своей человеческой форме. Это решение он принял еще в тот момент, когда покидал свое святилище, но тревожный сон на мгновение заставил его забыть об этом. Возможно, ему следовало бы превратиться в еще меньшую форму жизни для своей миссии…

- Что ж, пускай так и будет. - Крас оглядел склон горы в поисках дорожки вниз. Если он хотел оставаться незаметным для тех, кто чувствовал магических существ, как он, ему надо было использовать только ту силу, что скрывала его присутствие. Кроме того, его текущее тело вполне удовлетворяло его целям.

Руками он ухватился за скалистый скат, и осторожно начал спускаться в Болотину. Разница в климате стала заметна незамедлительно; земля под его ногами стала мокрой. К счастью, хотя он и походил на эльфа - очень бледного эльфа - Крас благодаря его драконьей натуре давным-давно привык к высокой температуре. Зной Болотины его нисколько не волновал; пещеры его стаи были куда более жаркими, а в кое-каких местах - куда более сырыми.

Обитатели Болотины вели себя на удивление тихо, сразу отметил Крас, ступив на мягкую, влажную почву. Обычно подобные места изобиловали животными и насекомыми, снующими туда и сюда. Все же до него донеслись некие звуки, но вокруг должно было быть намного больше движения.

Как будто большая часть живущих здесь существ боялись некой неизбежной угрозы… что-то, что почувствовал даже Крас.

Но никто не показался перед ним, никто не напал на него мерзкой магией. Крас отправился вглубь болотистой области, приближаясь к Грим Батолу.

Буйная растительность все время мешала ему, и когда Крас в очередной раз содрал лиану со своего лица, у него появилось плохое предчувствие насчет местной флоры. Внешне она казалась обычной, но внутри нее что-то перевернулось и шло не так, отчего Болотина менялась и превращалась в зловещее место.

Зараза идет от этих проклятых гор… Так не может более продолжаться. Помрачнев, он отпихнул от себя ветки и лианы, ругая себя за то, что проигнорировал погружение во мрак этой земли после освобождения его возлюбленной королевы и избавления гор от горстки орков и проклятой Души Демона. Он должен был тогда лично спуститься в глубины Грим Батола и уничтожить любую тьму, что скрывалась там. Даже несмотря на то, что его стая, в том числе и его потомство, взялись охранять эту область. Крас не сделал ничего. Всегда появлялся какой-то другой кризис, какая-то другая опасность, что не давало ему заняться этой проблемой.

Но рассуждать о прошлом всегда легче, чем предвидеть. Это, конечно, никак его не оправдывало, но слегка ослабляло вину.

Его ботинки издавали хлюпающий звук, который отзывался эхом вокруг, и Крас ничего не мог с этим поделать. На это потребовалось бы больше магии. Он все еще надеялся прокрасться незамеченным в Грим Батол, хотя вероятность, что ему это удастся, уменьшалась с каждым его чавкающим шагом.

Мелкие насекомые подлетали к нему, но тут же отлетали. Те, кто питался кровью, сразу ощущали, что он им будет не по вкусу.

Очевидно, кто-то еще полагал, что из Краса получится неплохая закуска. Дракон отметил чье-то присутствие поблизости, хотя и не мог сказать, где точно, скрываясь от более опасного обитателя горы. Крас передвигался осторожно: хотя он был силен в этой форме, он был также и уязвим.

Но пока он продвигался вперед, никто на него не нападал. Одетая в фиолетовую одежду фигура забралась в самую удаленную часть Болотины и, наконец, решила, что настало время обследовать Грим Батол.

Найдя место вдали от болотной воды, Крас прислонился к мшистому дереву и сконцентрировался. И сразу же его видение происходящего расширилось во всех направлениях. Человеческий разум, скорее всего, не справился бы с таким обзором, но разум дракона был куда более сложным, куда более развитым.

Но его интересовало лишь одно направление. Собравшись с мыслями, маг подумал о горе. И вот, теперь он видел все, что располагалось впереди него, точь-в-точь как при обычной ходьбе. Он очень хорошо продвинулся в достижении своей цели, но все же ему еще предстояло проделать долгий путь… Но в данный момент его интересовало другое. Он отправил свой разум вперед, через бесплодные земли прямиком в Грим Батол. Там его предчувствие тревоги усилилось тысячекратно. Нечто неправильное вокруг и в пределах горы просто раздирало Краса узнать ее тайны.

Зажмурив глаза еще сильнее, он отправил свой разум внутрь Грим Батола.

Тьма сначала застилала его взор, но вскоре он стал различать формы, и Крас ушел глубже в пещеры. Первое знакомство с интерьером Грим Батола его разочаровало; все, что он увидел - затененные сталактиты и сталагмиты. Также он заметил несколько костей - орочьих, очевидно со времен битвы, в которой Грим Батол был зачищен от зеленых вояк.

Все же ощущение чего-то чужеродного было слишком сильно, чтобы его игнорировать. Крас сфокусировался…

И приподнял брови от удивления. Кто-то приближался. Крас попытался быстро отступить - но обнаружил, что его разум не может покинуть Грим Батол.

Крас старался изо всех сил, но он как будто оказался перед тоннами камня и грязи и пытался пробраться через них, разгребая завал руками. Все, что он мог видеть, было склепом со скелетами и тьмой, застилающей проход, по которому он желал пройти вновь.

Хуже всего было то, что он не мог даже увидеть, что происходит с его же телом.

Крас вновь попытался сбежать, но без толку. Он был уверен, что установивший эту западню ударит в любой момент… однако время шло, и ничего не происходило.

Может быть, эта ловушка была когда-то установлена, и о ней забыли, но все равно Крас должен был освободить себя и как можно быстрее. Он подумал о своем теле, в том виде, в котором он оставил его, и представил свой разум внутри него.

Но ничего не изменилось. Дракон задумался на мгновенье, и затем обратил внимание на матрицу заклятья, что сдерживало его. Это не заняло у него много времени, однако сложность ловушки встревожила его. Это была явно работа квалифицированного чародея, возможно даже более опытного, чем он… возможно даже самого Смертокрыла.

Однако Крас понял, что ему нужно найти источник магии. Только там у него был шанс отменить заклятье, если это вообще было возможно.

Его сознание еще глубже погрузилось в сдерживающую его магию, изучая ее свойства. Если это действительно было работой Смертокрыла, то по иронии это могло быть даже на руку Красу. Уж если и существовал на этом свете кто-то, кто мог понять искаженные мысли черного исполина, то это был супруг Алекстразы. Крас наблюдал за бывшим Аспектом большую часть своей долгой жизни, тысячелетиями он распутывал бесчисленные заговоры Смертокрыла.

Шаг за шагом, маг-дракон рассмотрел все линии, составляющие заклинание. Он начал видеть его схему, но она оказалась еще запутаннее, чем он подозревал.

Одна линия показалась ему более многообещающей, нежели остальные. Крас проследил за ней вплоть до ее источника…

Сущность, которую он почувствовал ранее, становилась все ближе. Совершенно точно, она шла прямиком к Красу. Внезапно Крас ощутил исходящее от того существа чувство неутолимого голода, но не плоти, а куда более существенной вещи для мага.

То, что приближалось к нему, хотело проглотить его магию…

Крас заторопился. Он был драконом, существом магии. Лишиться своего волшебства - это было куда хуже для него, чем если бы ему перерезали горло. Он видел, что происходит с представителями его вида, которых постигала эта судьба. И потому это была единственная смерть, которая пугала его.

Существо в пещерах определяло его ментальное расположение. Отсутствие здесь тела Краса ничуть не помогало дракону. Некоторым пожирателям магии хватало всего лишь частицы магии, что проглотить свою добычу.

Западня не поддавалась, несмотря на все усилия Краса. Нить, по которой он шел, вела в тупик. Вторая - тоже.

Таинственный пожиратель был почти рядом. Крас почувствовал эту ужасную близость и понял, что как только он увидит этого монстра воочию и поймает его в поле действия своего заклинания, для пожирателя будет все кончено. Но все его старания пока не приводили ни к чему…

Я глупец! У него был один шанс, но это было очень рискованно. Это помогло бы ему избежать медленной мучительной смерти от магоеда… но также могло бы погубить Краса.

Однако выбора у него не было. Он сосредоточился. Для большинства волшебников то, что он собирался сделать, было непостижимо, но Крас обладал опытом тысячелетий, многовековой практикой.

Но сработает ли это сейчас?

Крас почувствовал, как бьется его сердце. Это сердце билось еще во времена, когда даже драконы были молодой расой, до возвышения и драматического падения ночных эльфов. Оно видело самое первое вторжение демонов Пылающего Легиона, наблюдало, как погибали целые страны.

И теперь, сконцентрировавшись, он пытался замедлить биение своего сердца… и даже остановить его.

Биение стало реже. Ненамного, но это было достаточно для Краса, чтобы поверить в успех своего плана.

Присутствие зловещего незнакомца уже ощущалось в пещере со скелетами.

Крас направил все свои силы на остановку сердца. Он надеялся, что болевой шок освободит его разум из магической ловушки. Когда-то он пытался применить эту методику, и у него получилось, но, то была практика, а сейчас дракон находился в критическом положении.

Из сталагмитов появилась размытая неповоротливая фигура. Счет шел на секунды…

Внезапно Крас ощутил шоковый удар… но не от своей попытки остановить сердце. Однако это вырвало разум мага из Грим Батола в тот момент, когда пожиратель уже предвкушал пиршество.

Но тут Крас обнаружил, что он сбежал от одного голодного существа к другому.

Кроколиск ухватился за его ногу и затаскивал его в болото. Шок, который позволил Красу вернуться обратно в тело, был реакцией на укус этой длиннющей чешуйчатой твари, глубоко вцепившейся своими зубами в плоть. Из раны сочилась кровь, которую мог стерпеть разве что этот кроколиск благодаря своему особому желудку, защищенному от всего словно паладин в доспехах.

Крас не мог не уловить иронии: погибнуть в утробе обычного хищника типа этой шестипалой рептилии после той изматывающей схватки с магической ловушкой. Сжав зубы, чтобы не обращать внимания на боль, дракон в человеческом обличье ударил кулаком в стальную морду кроколиска.

Синяя аура окутала зверя болот. Он взревел и разомкнул свои сильные челюсти, освободив Краса. Кроколиск извивался и вправо, и влево, в то время как цвет ауры только усиливался.

Тяжело дыша, раненый заклинатель отполз обратно к дереву и вновь посмотрел на напавшую тварь. Это было именно то животное, что скрывалось от его взора ранее. И даже теперь Крас мог лишь едва различить его присутствие. Некая сила позволяла кроколиску ограждать себя даже от мощных магов.

Но та же самая сила не могла защитить его от выпущенной на волю мощи Краса. Маг мрачно и удовлетворенно наблюдал, как кроколиск пытался выбежать из этой ауры в спасительную воду. Но с каждым своим шагом рептилия распадалась на глазах. Ее кожа начала шелушиться и превращаться в пар. Шесть ног споткнулись и обернулись в пепел. Кроколиск издал свой последний, отчаянный рев… и рептилия рассыпалась полностью.

Только несколько капелек крови - Краса - напоминали о хищнике.

Дракон осмотрел свою пожеванную ногу. Рана сулила бы смерть от кровотечения или инфекции для человека или любого представителя смертных рас, даже для него боль была невыносима. Все-таки та атака спасла его от куда более худшей и неминуемой участи, так что Крас был даже немного благодарен кроколиску.

Протянув руку над разодранной плотью, Крас сосредоточился. Слабое красное сияние из его ладони потянулось к кровоточащей ране.

Кровотечение прекратилось. Боль немного спала. Небольшие отметины от зубов кроколиска затянулись. В конце концов, исчезла и самая большая рана.

Крас не просто лечил себя снаружи. Ходили слухи, что тут недавно завелся ядовитый кроколиск. Откуда шла молва, ему было неизвестно, но рисковать не хотелось. Он отлично понимал опасность, исходящую от токсинов, которые могли бы занести грязные зубы той рептилии. В его текущей человеческой форме он был более уязвим к ним. Подобные яды могли повалить лошадь за минуту, а человека - и того быстрее. Красу не хотелось узнать на собственном опыте, какой эффект могли бы они произвести на него.

Так что он запечатал раны извне и сжег яды изнутри. На это пришлось потратить куда больше сил, чем он ожидал, Крас даже вспотел. Все же благодаря тому, кем он был - или точнее кем он являлся - ему все удалось.

Когда все было готово, на ноге не осталось и намека о недавней атаке. Крас осмотрел ее и решил, что она в полном порядке, и он готов продолжать свое путешествие. Машинально он похлопал руками свою одежду, чтобы она вновь стала целой и невредимой.

Он все-таки сделал для себя пару выводов. Ничто не было случайным. Сначала он впал в бессознательное состояние и оказался в месте, далеком от последнего запомнившего ему местоположения. Затем его разум был пойман в ловушку во время его проникновения в Грим Батол, а теперь обычное животное чуть не убило его… И ему это почти удалось, частично потому, что оно как-то получило способность ограждать себя от магии.

Картина начала вырисовываться, что крайне встревожило Краса, тем более он не был уверен, кто за всем этим стоит.

Но он был почти уверен в одной вещи. Похоже, его прибытие было ожидаемым.

Значит… кто-то поджидал меня… или кого-то типа меня. Кто-то хочет со мной поиграть.

Но кто?

- Мы еще увидим, - пробормотал он сам себе. Если его неизвестный противник желал сыграть партию, то Крас был не против. Пускай они знают, что он тут; знание этого будет им больше мешать, чем помогать.

Крас мрачно улыбнулся: Следующий ход будет моим, мой заклятый друг…

Он сделал жест рукой… и исчез.

- Он где-то рядом.

Зендарин отошел от ямы, в которую он пристально взирал уже час, в очередной раз поразившись, с кем он и леди в черном связались.

- Кто?

Леди в вуали подошла к нему. Она посмотрела вниз и на мгновенье смутилась, но тут же беспристрастно ответила эльфу крови: Как я и ожидала. Ловушки, которые я подготовила, указывают, что это он; любой другой погиб бы или бежал отсюда восвояси. Лишь у него достаточно решимости, чтобы пойти дальше.

- Если он собирается явиться сюда, то он, скорее всего, глупец.

Она слегка наклонила голову.

- Так и есть… что не делает его менее опасным для нас.

На Зендарина что-то нашло

- Мне показалось…

- Да, одно из твоих домашних животных почти достало его. Жаль, было бы весьма забавно за этим понаблюдать, не так ли?

Поскольку эльф крови не был уверен, кто - или что - пытался вторгнуться в Грим Батол, он просто кивнул головой. Его более беспокоило, каким образом это могло повлиять на его работу.

- Так мы сделаем еще одну попытку? У нас же еще есть время?

Она улыбнулась, что всегда заставляло его непроизвольно вздрагивать.

- Пока что мы обойдемся нашим единственным мальчиком, мой дорогой Зендарин… Этого будет достаточно. Но только в случае необходимости.

Как будто услышав ее, снизу донеслось голодное шипение.

Леди в черном стала успокаивающе что-то напевать. И тут же существо в темноте утихомирилось.

- Бедный малыш проголодался. Ты позаботишься об этом, не так ли, Зендарин?»

Он пожал плечами, его волновало только одно.

- Таким образом, дракон пустоты может погибнуть. У этого существа ужасный аппетит.

- У нас вскоре будет новый кандидат на роль главного меню для нашего золотца… если наш гость нетерпелив на столько, на сколько умным он себя считает. А пока что нам остается использовать дракона пустоты. Увы, ничто не должно замедлять рост нашего малыша.

Эльф крови поклонился.

- Как скажете, миледи.

Он ушел, чтобы подготовить все необходимое к трапезе. Женщина в вуали посмотрела ему вслед, а затем снова обратила свое внимание на то, что было в яме.

Там, внизу, что-то тревожно вспыхнуло фиолетовым цветом и потом снова слилось с тьмой.

- Терпение, мое дитя, - ворковала она. - Терпение. Тебе надо питаться. Ты должен есть… и расти, чтобы стать таким же большим, как твой… - Ее выражение стало каменным, -…как того хотел твой проклятый отец.

В яме, что служила гнездом, совсем недавно накормленное творение Зендарина и укрытой вуалью волшебницы переваривало энергию. Несмотря на то, что оно наелось, – о чем красноречиво говорили вопли Зераку – сокрытое во тьме существо все еще было голодно. Ему было мало того, что мог дать дракон пустоты, – и кроме того, оно желало плоти.

Но оно не могло раздобыть ни того, ни другого. Маленькие, покрытые чешуей существа – «мать» называла их скардинами – научились держаться как можно дальше от гнезда. На собственном горьком опыте они узнали, что существо уже могло мастерски пользоваться своей врожденной магией, хотя оно лишь недавно вылупилось из яйца. Используя свои возрастающие способности, оно заманило одного из скардинов к себе, заставив землю осыпаться под ногами уродца. Скардин рухнул в яму – и этот маленький кусочек легкой наживы был сожран одним глотком, и еда все еще дергалась и кричала, спускаясь по пищеводу.

Оно росло быстро, быстрее, чем рассчитывали его «родители». Они были приятно удивлены этим, но гораздо менее приятно было тому, кто жаждал быть свободным, грезил полетами в небе…

Охотиться и питаться надлежащей добычей…

С помощью чувств, о существовании которых знал только он сам, он заметил тех двоих, что появились раньше него, тех, кто был почти как он… но не совсем. Время от времени он мог чувствовать, что из себя представляют эти двое, – двое, которые действовали как единое целое. Они были с ним почти как родные братья, и эти мимолетные впечатления их свободы были для него словно роскошный пир для умирающего от голода человека.

Они охотились. Охотились на надлежащую добычу. И не только охотились, но и учуяв небольшой след, теперь знали, где эта добыча скрывается.

Существо в яме чувствовало их нетерпение. Они были не столь умны, как он, но их инстинкты были сильны.

Он ждал, страстно желая наслаждаться добычей через их чувства. Скоро, скоро он вырастет достаточно большим, чтобы охотиться самостоятельно.

И тогда… никакая сила во всем мире не сможет противостоять его мощи.

Зераку ярко мерцал, но не в результате каких-либо усилий со своей стороны. Он был слаб, ужасно слаб, и втайне надеялся, что его мучители, в конце концов, станут причиной того, о чем он мечтал несколько последних дней. Будучи созданным из энергии, дракон был близок к полному растворению… но заклятья и магические цепи все время сохраняли его от абсолютного разрушения. Его тюремщикам позарез нужно было то, из чего он состоял. Им была нужна его сущность для того, чтобы продолжать свои эксперименты.

И, кроме того, они постоянно нуждались в нем для кормления вечно голодной твари на дне ямы, - результата их последнего заклинания.

Драконы пустоты мало знали о страхе, но Зераку многому научился со времени своего пленения. Во-первых, он узнал о пугающем чувстве клаустрофобии, когда он неожиданно был втиснут в безобразную коробку, с помощью которой они тайно перенесли его в это далекое место. Затем был шок открытия, что он не может вырваться из зачарованных цепей.

А теперь появился еще больший страх… что он будет постепенно съеден заживо существом, которое создала омерзительная магия.

Зераку привык сам сеять страх, а не испытывать его постоянно, и это мучило его больше всего. Но в то же время этот страх также подпитывал его гнев и желание отомстить. Имей он хотя бы маленькую надежду на освобождение, он стер бы своих тюремщиков с лица земли и поглотил бы их магическую сущность.

К сожалению, до сих пор ему не представился удобный случай. Он вновь проверил силу своих оков и вновь понял, что они несокрушимы. Агония, которую он испытал от борьбы с ними, была сиюминутна по сравнению с тем, что скоро придет время новой трапезы, и он опять будет беспомощен противостоять этому.

Хотя…

Зераку был созданием энергии, а существо жаждало этой энергии.

В голове дракона пустоты сформировалась идея. Логика ее заставила его улыбнуться настолько, насколько это позволяли цепи, сковывавшие его пасть.

Да, скоро они должны прийти, чтобы накормить свое создание… и теперь Зераку ждал этого с нетерпением.

Пока они осторожно приближались к своей цели, Ириди узнала больше о Кейлеке и Анвине. Молодому синему дракону – который, как и Крас, принял форму эльфа, чтобы поменьше выделяться - прямо-таки не терпелось рассказать ей всю эту историю. Ириди поняла, что делает он это в ответ на ее просьбу, но, по возможности, он также хотел уязвить сим рассказом более старшего дракона.

- Она была самой невинной душой - да, именно душой - которую можно только повстречать, - говорил Кейлек с задумчивым выражением лица. - В ней не было лжи. Не было коварства. Она была тем, кем была… даже если по-настоящему она таковой и не являлась. - Он косо посмотрел на Краса, идущего в несколько шагах перед ними. Старший дракон вел себя тихо с тех пор, как они пошли вместе. То ли он сконцентрировался на ограждающей их магии, то ли просто не мог найти слова, чтобы успокоить своего сотоварища - дренейка не могла сказать наверняка.

Кейлек рассказал, как он впервые повстречался с Анвиной. Тогда его чуть не схватили охотники за драконами, ведомые мстительным дворфом Харкином Темнокамнем, нанятые неким Дар'Кханом. Дар'Кхан, оказалось, был причастен к уничтожению первого Солнечного Колодца, хотя он и желал обладать силой того источника магии. Но тогда темный маг еще не знал, что поспешное осквернение и иссушение Колодца его повелителем - Артасом - не коснулось всей энергии источника магии. Более того, большая часть его силы ускользнула и, через некоторое время, собралось воедино где-то далеко.

Но Дар'Кхан все-таки заметил эту силу. И повел туда отряд Плети.

Поначалу никто не понял, что на самом деле Анвина была ключом к силе источника. Крошечное существо - странная смесь дракона и летающего змея - было найдено неподалеку. Анвина и это существо быстро привязались друг к другу, она даже нарекла его Рааком, лишь услышав его писк.

Крас, не оглядываясь и даже не сбавляя шаг, наконец-то подал голос: Аах, Раак. Он еще где-то летает?

- Он исчез сразу после того, как сгинула она. Полагаю, он отправился к тебе с докладом, что беспокоиться больше не о чем…

Крас на секунду оглянулся. Его выражение лица ничего не высказывало, но Ириди ощутила, что он не показывает свои настоящие чувства.

- Я хочу лишь лучшего для всего Азерота, Кейлек… и Раак не возвращался ко мне.

- Хммм! Малявка оказалась более разумной, чем я предполагал.

- Раак не долго был моим. Он пожелал остаться с Анвиной.

Младший дракон нахмурился.

- Он был не один такой.

- А что случилось после того, как Раак родился? – так некстати поинтересовалась жрица, испугавшись, что ее вопрос приведет к очередной ссоре. Вот уж где они точно не должны были ее устраивать, так это здесь, в этом месте.

Кейлек продолжил рассказ о приключении, трагедии и надежде. С другим синим драконом – самкой по имени Тири - они отправились на поиски волшебника по имени Борел. Их путь привел их к Мельнице Таррен, где они повстречались с бывшим паладином, Джерадом Булавой - также разыскивающим загадочного Борела - а также Дар'Кхана и Плеть. После схватки, в которой Тири обратила в прах Дар'Кхана, троица вместе с Джерадом отправилась к Заоблачному Пику. Там проживал кузен раскаявшегося Харкина Темнокамня, который бы смог снять магические ошейники Дар'Кхана с шей Кейлека и Анвины. Но на этом их неприятности не закончились.

Дворф Логги оказался заключенным другого безумного и бездушного тирана, хитрого Барона Валимара Мордиса - Отрекшегося. Тот догадался, кем была Анвина, и попытался использовать ее, дабы увеличить силу артефакта Шар Нер'зула, дьявольской сферы, которая могла оживлять древних исполинов в качестве нежити. С помощью этого шара Мордис даже поднял ледяного змея-дракона.

- Нам удалось ускользнуть от Мордиса и Плети, - пробормотал Кейлек. - Все благодаря одному таурену. Траг отдал свою жизнь, чтобы остановить своего бывшего мастера…

- Но потом-то все было хорошо? - спросила Ириди, заранее догадываясь, что навряд ли.

Синий дракон подтвердил ее догадки.

- Отнюдь. Логги был убит, а Анвину похитил… Дар'Кхан…

Предположительно мертвый, высший эльф потащил Анвину туда, где когда-то был расположен Солнечный Колодец. Все последовали туда же, и хотя им приходилось пробиваться с огнем и мечем, чтобы спасти своего друга, именно Анвина была той, кто спасла всех. Там же они повстречали таинственного Борела, махинации которого Кейлек и считал причиной всех бед.

Дренейка без труда поняла, кем на самом деле был этот Борел.

- Волшебник… это же был ты, не так ли, Крас?

- Конечно, кто же еще… у него тысяча имен, тысяча масок! Он вмешивался во всё по крайней мере со времен падения ночных эльфов более десяти тысяч лет тому назад! Он только вмешивается не делая ничего и обрекает на провал любого, кто оказывается рядом с ним!

Крас вновь повернулся к ним. Хотя его лицо оставалось бесчувственным, его глаза горели. Ириди инстинктивно сделала пару шагов назад, и даже Кейлек ошеломленно замолчал.

- Я помню имя каждого храброго человека, эльфа, дворфа, таурена, орка, дракона и представителя любой другой расы, которые помогали мне в течении этих тысячелетий! Я помню их лица и поступки, хотя практически все они уже погибли! Каждый раз, как я засыпаю, их образы предстают передо мной во сне, и я оплакиваю их души! - Воздух вокруг мага-дракона начал потрескивать, невольно обнажая эмоции, сдерживаемые веками. - И если бы моя жизнь могла вернуть их назад, я бы сделал это, Калесгос! Даже не сомневайся в этом… и помни, среди нашего вида, среди тех, кто ушел навсегда, было много и моих сынов и дочерей…

Крас опустил плечи. Двое мужчин просто смотрели друг на друга, и жрица почувствовала, что между ними словно идет неслышимая никем беседа. Затем старший дракон отвернулся от них и продолжил свой путь. Кейлек простоял еще пару мгновений, а затем последовал вместе с Ириди за своим сородичем.

Дренейка не стала упоминать, что сея конфронтация между магами сводила на нет их попытки оставаться как можно менее заметными для противника. Если их вычислят, они окажутся в большой опасности, а выяснение отношений между драконами с их мощными энергиями многократно усиливало вероятность обнаружения. Но она не могла высказать свои мысли вслух, из-за опасений, что эта парочка вновь возобновит свою перепалку.

И все же еще оставалось так много всего, о чем Ириди хотелось бы узнать о Кейлеке и его глубокой преданности Анвине, особенно что произошло между ними до ее «жертвоприношения». Однако она не смела выспрашивать столь личное, к тому же ей также нужно было сосредоточиться на их путешествии.

Но Кейлек, очевидно, не мог держать воспоминания в себе, даже если он не собирался оскорблять в них красного дракона.

- Я вернулся к своей семье после… после Анвины, - продолжил он рассказ Ириди. - Но я не мог оставаться в пещерах. Все там было столь ограничено. Я… я стал более раздражительным и постоянно лез в драку, а синие драконы ведь используют не только зубы и когти, мы используем магию. Наконец, это заметил мой повелитель Малигос, и он сказал, что я не могу более оставаться среди них. И судьба подкинула мне эту миссию… судьба или проклятие.

Он уставился на спину Краса.

- Я осведомлен, что случилось с твоими драконами, оставленными охранять Грим Батол, Кориалстраз. Какая бы пропасть между нами не была, я молю, чтобы те, кто дорог тебе, не были среди пострадавших.

- Я ценю твое беспокойство… но… пострадавшие есть…

Кейлек хотел что-то добавить, но внезапно Ириди напряглась. Она почуяла резонанс силы, известный только ей одной.

Кто-то использовал другой посох наару… жрица сразу же поняла для чего.

Она попыталась отозвать свой посох, но было слишком поздно. Больший кристалл ярко вспыхнул против ее воли.

- Что ты вытворяешь… - начал было Кейлек.

Посох забился в ее руках. Она почувствовала, что его плотность уменьшилась, как будто он распадается. Жрица могла только сдерживать свой подарок - физически и ментально - но и только. Ириди даже не смела нарушить свою концентрацию, чтобы предупредить остальных.

Однако Крас сразу понял, что у них неприятности.

- Кейлек! Он пытается захватить ее посох! Мы должны ему помешать!

Молодой воин схватил посох одной рукой. Вокруг него засияла синяя аура. Кейлек сжал зубы, принуждая ту ауру перейти в дар наару.

Но кристалл внезапно вспыхнул - ярче, чем когда-либо. Аура камня охватила синего дракона, которому пришлось с криком отступить.

В то же самое время посох почти вырвался на свободу. Ириди сосредоточилась, ей понадобились все ее физические и ментальные тренировки, чтобы удержать его.

Крас положил свою руку на ее. Высокий, облаченный в ткань маг закрыл глаза. Аура охватила его, как тогда Кейлека… но дракон лишь фыркнул. Дренейка, осознающая, с какой силой они имеют дело, поразилась оставшейся выносливости Краса, учитывая то, с чем им пришлось столкнуться немногим ранее.

Темно-красный жар начал брать верх над аурой кристалла. Красу удалось не только сдержать посох, его усилия на секунду дали Ириди шанс, в котором она так нуждалась. Теперь, сконцентрировав всю свою силу, дренейка присоединилась к магу-дракону, чтобы не дать коварной попытке эльфа крови увенчаться успехом и удвоить добытую нечестным путем силу.

А затем… атака прекратилась. Тяжело дыша, жрица и Крас позволили себе расслабиться.

- С… спасибо, - выдавила Ириди.

Крас просмотрел на ее.

- Ты в порядке? Контролируешь свой посох?

- На оба вопроса один ответ - да. - Тем не менее, на всякий случай, она отозвала свое оружие, отправив его в то место, что знали только наару, и откуда только она могла его вызвать .

По крайне мере на это надеялась жрица. Ириди не ожидала, что эльфу крови удастся провернуть что-то подобное, а ведь он почти преуспел в своей попытке. От других она узнала, что эльф не обязательно должен быть заклинателем, но он, очевидно, обладал превосходными навыками… или слишком большими запасами накопленной магии. Что бы ни было причиной, дренейка поняла, что относилась ко всему слишком небрежно. Если бы она была одна, то Ириди лишилась бы творения наару.

И, весьма вероятно, была бы уже мертва.

Ее взор перекинулся на Кейлека, который только начал подниматься. Он посмотрел на нее и Краса, затем рыкнул на последнего: Просто находиться рядом с тобой никогда не бывает просто, не так ли?

- Говорят, чему быть, того не миновать. Больше всего на свете я желаю, чтобы хоть раз все было наоборот.

Жрица подошла к младшему дракону.

- Позволь мне осмотреть твою руку.

- Да все в порядке, - ответил он, показав ей ладонь, обожженную, но уже залечивающуюся. - Видишь? Бояться нечего.

Но Ириди это не убедило. Она взяла его руку и слегка коснулась ее своими пальцами.

Кейлек вздрогнул: Что ты только что сделала?

- Я только определила, куда вошла энергия из посоха. Мне потребуется пара секунд, чтобы разобраться в этом.

- Но я сам могу излечиться.

- Ты излечишь себя физически, и при этом позволишь части этой энергии находиться внутри себя. Ты же не хочешь позволить этой силе распространиться по твоему телу?

Свободной рукой жрица снова призвала посох.

Кейлек начал было отступать.

- Ты собираешься использовать его?

- Первопричина также может являться и лечением, по крайне мере так говорят. Все будет в порядке. - Она не стала упоминать, что положительный исход возможен, только если эльф крови не захочет снова повторить свою попытку. - Пожалуйста, потерпи еще немного.

Кейлек скривился, но позволил ей дотронуться его ладони вершиной посоха. К его чести, он не подал ни вида протеста, когда она уколола рассматриваемую область кристаллической вершиной.

Кристалл на мгновение вспыхнул.

Маленький усик энергии, родственной ауре кристалла, поднялся из раны в ладони.

- Именем повелителя магии! - Кейлек открыл рот от удивления. - Я даже не почувствовал это внутри…

- Да… - единственное, что ответила ему дренейка. Когда усик исчез в кристалле, она отвела его от ладони. - Теперь ты можешь излечить себя, коли таково твое желание.

Он так и поступил. В то же время Ириди отозвала свой посох. Только когда он исчез, она почувствовала себя спокойней.

- Что теперь? - спросил Кейлек.

Как будто в ответ невдалеке кто-то завыл. Ответный рев прозвучал, как показалось дренейке, со всех сторон.

Завывания не были похожи на вой пса, хотя было в них какое-то звериное желание загнать добычу. Тем, кто прислушивался к ним внимательно, казалось, что они больше похожи на голоса людей… или дворфов.

Скардины быстро перемещались по ландшафту Грим Батола – скорее животные, чем разумные существа. Они скачками передвигались по изрытой земле, преодолевая расстояния гораздо быстрее, чем можно было предположить, глядя на их приземистые очертания. Другие ползли вверху и по скалам, удерживаясь даже вверх ногами – они искали добычу.

С рвением они обнюхивали землю, воздух, пытаясь учуять поблизости живых существ. Они, как и их хозяйка, и руководитель облавой, знали, где в последний раз появлялась добыча, но всегда оставалась вероятность, что другие незваные гости могут быть рядом, например, Бронзобородые. У скардинов были собственные мотивы загнать, если получится, их дальних родичей.

В конце концов, Бронзобородые были отличной едой.

На двух ногах или четырех, по земле или карабкаясь по поверхности скал, дикая свора быстро покрывала расстояния. Невдалеке от них, не отставая, следовал небольшой патруль драконоров. Они не надзирали за охотой, а скорее были дрессировщиками. Звание надзирателя принадлежало самому главному из покрытых чешуей служителей темной леди – дракониду Раску.

Раск был настолько крупнее всех своих ужасных сородичей, насколько он был злее и порочнее их. Кроме того, у него был острый ум – для драконида, – и в некоторых областях он соображал даже лучше, чем эльф крови или дворф. Он знал кое-что о своей госпоже, чего не знал даже Зендарин, и из-за этого он подчинялся ее приказам с чем-то напоминающим… поклонение.

Такой же кровожадный, как и скардины, он вел драконоров под своим командованием в поисках добычи. Его госпожа сказала ему, чего ожидать и, несмотря на сложность задания, Раск с возрастающим нетерпением ожидал встречи с незваными гостями.

– Живей… – проскрежетал он ближайшему скардину, подтвердив свое нетерпение ударом хлыста. – Найти их…

Скардин побежал шустрее. Они были где-то близко. Очень близко.

Раск повернулся к ближайшему драконору:

– Сигнал…

Страж зло ухмыльнулся Раску, затем поднял факел, который нес, и взмахнул им три раза замыкающему отряд.

Мерцающий силуэт едва прорисовался, чтобы тут же исчезнуть.

Раск кивнул.

– Хорошо… – на ближайшего скардина обрушился удар хлыста. – Мы найдем их…

Ириди широко распахнула глаза, рывком села и выкрикнула:

– Нет! Не отсылай меня прочь!

И только прокричав это, она поняла, что рядом нет ни Краса, ни молодого синего дракона. Вместо этого она была окружена дворфами.

Но нет… помимо них в освещенном факелами туннеле была фигура и более знакомых очертаний.

Уверенная в том, что теперь она пленница, дренейка призвала посох. Но стоило ей поднять оружие, как эльф сжала ее запястье.

Ириди вскочила на ноги… точнее, попыталась, и ударилась макушкой о низкий потолок. Оглушенная, она осела назад.

Сереброволосая эльфийка выхватила у нее посох – только затем, чтобы увидеть, как он исчез, оказавшись в ее руках.

– Что это за магия?

– Ты никогда не возьмешь ее себе на вооружение, кровавая эльфийка…

– Открой глаза пошире и не причисляй меня к этим проклятым отступникам, дренейка! – резко прервала ее женщина. – Я принадлежу к народу высших эльфов…

Ириди, наконец, заметила различия. Она и раньше встречала высших эльфов и теперь бранила себя за то, что поняла это не сразу. Уже только глаза эльфийки должны были доказать ей обратное: в них не было злого зеленого сияния.

– Высший эльф… прости мне мою неосмотрительность. Мои учителя были бы в ужасе.

– Так значит, ты жрица.

– Лучше сказать, пытаюсь, стать таковой, – ответила дренейка, все еще раскаивающаяся в своем промахе.

Высшая эльфийка не обратила внимания на это замечание.

– Я Вериса. Дворф рядом с тобой – Ром, лидер этих воинов.

– Миледи, – пробурчал самый старый, сидящий на корточках дворф.

Ириди рассматривала его дольше, чем было необходимо, потому, что она стала замечать, что Ром вовсе не был столь старым, как казалось. Затем, поняв, как невежливо ведет себя по отношению к нему, дренейка отвела взгляд.

– А как зовут тебя? – напомнила эльфийка.

– Ириди.

– Почему ты оказалась в окрестностях Грим Батола, Ириди?

– Я пришла сюда в поисках… – жрица остановилась, вспомнив последнее, что случилось перед ее обмороком. – Крас! Нет! Им нужна моя помощь! Где…

Высшая эльфийка схватила ее за плечи раньше, чем она смогла продолжить.

– Что? Что ты сказала? Какое имя ты назвала только что?

– Крас! На нас напали… напали покрытые чешуей, похожие на дворфов звери…

– Скардины! – прорычал Ром. – Которых мы слышали! Они преследовали тебя и твоего друга, да?

– Неважно! – прервала его Вериса. – Ты сказала – Крас! Высокий, бледный, с эльфийскими чертами лица, а глаза его говорят о возрасте гораздо более древнем, чем может показаться при первом взгляде на его внешний облик?

Ириди молча кивнула. Ром нахмурился еще больше.

– Это имя. Я забыл его. Не может быть…

Следопыт наклонилась ближе к дренейке.

– И по выражению твоих глаз я понимаю, что ты также знаешь, кто он на самом деле…

– Да, – жрица не сказала больше ни слова, ее взгляд исподтишка метался от Верисы к дворфам и обратно.

Высшая эльфийка поняла ее мысли. Она понизила голос и спросила:

– Ром, я сказала и так уже слишком много. Можем мы втроем поговорить наедине?

– Ну и что вы тут столпились? – накинулся Ром на остальных. – Гренда, это и тебя касается. У вас что, дел нет? А?

Вериса дождалась того момента, когда последний из бойцов ушел, и тихо обратилась к Ириди:

– Лучше говори потише, даже теперь. Звук отлично распространяется по этим туннелям, а дворфы очень любят совать нос куда не следует.

Последние слова были сказаны с долей шутки. Ром хихикнул в ответ на ее замечание, но спорить не стал.

– Так значит, это правда, миледи? – наконец спросил он. – Это тот самый Крас, что взбаламутил мою старую память? Да это же просто фантастика!

– «Фантастичный» - самое подходящее для него слово, Ром. Я не помню, что именно ты знаешь о нем, но знаешь ты многое.

– Крас из Кирин Тора, – ответил он. – И, да, я также знаю, кем он еще является… Красным драконом.

– Остальные… знают?

– Нет, и так и останется. Даю слово.

Вериса нахмурилась.

– Ты говоришь и выглядишь по-другому, Ром. Я не понимаю этих изменений.

– Ну, если ты имеешь в виду мою манеру выражаться, то некоторое время назад меня попросили быть связным с твоим народом и некоторыми из людей. Попробовал выучиться их манерам. Но теперь я отхожу от этого, так что мои любимые словечки берут верх. Иногда я жалею, что не остался на том задании, хоть оно и бесило меня, – он помахал рукой у лица. – И да, если ты имеешь в виду мою внешность, то я кляну за это Грим Батол. Он отравил меня, я слишком много времени проводил, ползая вокруг этой чертовой горы. Я не обращаю на это внимания остальных, но порядочное количество тех, кто сражался, чтобы очистить ее от орков, померли раньше, чем им было положено. Все они быстро состарились. Думается мне, что я просто более толстокожий парень, но оно и меня гложет, это зло.

– Тебе не следовало возвращаться.

– Я не мог позволить кому-либо пойти вместо меня, – он взмахнул изувеченной рукой. – Если Крас…Кориалстр…Крас поблизости, тогда мы наконец-то сможем положить конец всему, что бы там ни завелось в Грим Батоле!

Ириди хранила молчание в первую очередь из-за того, что ее голова стала пульсировать от боли. Теперь же она использовала свои знания, чтобы притупить боль… и, наконец, сказала то, что должна было сказать сразу.

– Крас и Кейлек в опасности! Там были скардины и полулюди, полудраконы…

– Нда, Раск-драконид и драконоры, куда ж без них…

– И было еще что-то, что Крас назвал убийцей магов…

Вериса не выглядела обеспокоенной.

– Для него убийца магов не проблема…

Ириди припомнила беспокойство Краса.

– Было в нем что-то необычное… И Крас страдал от какого-то другого ранения или недомогания, магического по природе, кажется, – теперь она вновь приковала к себе их внимание. – Кажется, он тоже подозревал, какая сила кроется за всем этим. Похоже, он был знаком с этой силой, судя по его поведению…

– Кровью Гиммеля… – выпалил Ром. Его взгляд встретился с взглядом Верисы. – Ты ж не думаешь, что… – добавил он, моментально вернувшись к своей старой манере выражаться.

– Не может того быть! – ответила она, охваченная таким же смятением. – Хотя, если… нет!

– Что? – переспросила дренейка. – О чем или о ком вы говорите?

Дворф культей потер щеку.

– Нда, верно, ты же – ты же не отсюда… И не из Азерота. Может, ты и не слышала о черной твари.

– Черной твари? Люди-драконы были с черной чешуей…

– Ага, поскольку их создали, чтобы они служили одному хозяину, и их присутствие только подтверждает эту вероятность, что он жив и стоит за всем этим.

– Черный дракон? – жрица никогда не видела и ни разу не слышала о таковых за все время своего короткого пребывания в Азероте, но, несомненно, они могли существовать. – Он настолько смертоносен?

– Не просто смертоносен, – почти прошипела Вериса, – он и есть сама смерть…

– Да уж, – подвел черту Ром, разбирая свои самые темные воспоминания. – Дааа… может быть и так, что Смертокрыл выжил и вернулся в Грим Батол…

Прекрасная девушка с волосами цвета солнца улыбалась Кейлеку, протягивая к нему руки. Он устремился к ней, но каждый раз, когда он чувствовал, что их ладони вот-вот соединятся, она оказывалась вне предела досягаемости.

Разочарованный, Кейлек кинулся к ней. И хотя она совершенно определенно хотела, чтобы он подошел к ней, он не мог сделать этого.

– Анвина… – звал он, хотя губы его не шевельнулись.

Затем вокруг нее материализовались другие фигуры. Высокий, благородно выглядящий мужчина-человек… чья кожа гнила. Призрак исчез, став силуэтом огромного дракона-скелета… ледяной змей. Затем исчез и он, и на его месте возникла фигура высшего эльфа, облаченного в пышные, хотя и темные, одеяния, а лицо его скрывала широкополая шляпа.

Кейлек отчаянно показывал ей за спину, пытаясь дать ей знать об этих ужасающих образах и, в особенности, о последнем из них.

– Анвина… это Дар'Кхан! Это Дар'Кхан…

– Это Дар'Кхан! – прокричал он.

– Кейлек! – голос Краса пробился сквозь остатки его кошмара… и позволил ему увидеть, что мир бодрствования был ничем не лучше.

Они были крепко связаны в подземной комнате, которая, несомненно, была частью Грим Батола. Он взглянул на своего спутника.

– Итак, великолепный Кориалстраз вновь спас мир… или я ошибаюсь?

Дракон-маг не обратил внимания на его подколки, вместо этого спросив:

– Часто ты видишь эти сны?

Кейлек отвел взгляд, не собираясь отвечать. Однако же, второй пленник не собирался давать ему такую возможность.

– Как часто ты думаешь о ней, Кейлек?

Он повернул лицо к Красу.

– Каждый раз, когда я сплю или бессознателен по другим причинам, как сейчас! Доволен?

Крас покачал головой.

– Нет.

Юный дракон вздохнул.

– Мы в Грим Батоле, верно? В плену у Смертокрыла?

– Нет, у Синтарии… или Зловестины, как она называет себя с тех пор, как пожелала избавиться от связи со своим ужасным супругом, – и дракон-маг рассказал в деталях свой диалог с супругой Смертокрыла.

Большая часть ярости Кейлека на Краса исчезла, пока он, не веря, слушал. Затем он взглянул вверх на крошечный осколок.

– И это то, что настолько ослабило нас?

– Это… и мой маленький питомец, – раздался еще один голос.

Пара взглянула на вход, где стоял эльф крови, который представился Красу Зендарином. За его спиной в коридоре находилась сияющее облако энергии – элементаль, который мог быть только убийцей магов. Синий дракон, владеющий многими аспектами магии, сразу почувствовал, что этот убийца магов был необычным, что многое в нем было существенно изменено… и это сделало из него демона, опасного даже для драконов.

Кейлек чувствовал, что элементаль хочет подобраться поближе, но Зендарин взмахом руки приказал существу отдалиться.

– У него выработались странные… вкусы, – объяснил эльф крови. – Есть в нем что-то, что сейчас напоминает о пожирателях маны, например.

– Что тебе нужно? – спросил Крас.

Зендарин усмехнулся.

– Я хочу стать вашим другом…

Кейлек фыркнул.

– Ты не веришь мне? Недавно я кое-что узнал, особенно про нашу дорогую леди в черном. Мне кажется, что мы с вами могли бы сойтись во взглядах относительно нее, при некотором желании…

– Ты играешь со смертью, Зендарин, – ответил старший дракон, – и мы не будем играть с тобой. Неужели ты думаешь, что она не ждет постоянно измены во имя твоих собственных желаний?

– Разумеется, ждет. И это делает игру еще более занимательной.

Пленники переглянулись. Кейлек ожидал, что его спутник будет продолжать давить на эльфа крови, но, похоже, Крас вовсе не хотел следовать единственному возможному пути их спасения.

– Что ты хочешь от нас? – наконец спросил Крас.

Зендарин подождал, не скажет ли Крас еще что-то, но тот хранил молчание. Эльф крови перевел взгляд на синего дракона.

– Наступит время, когда нам придется встретиться с ней лицом к лицу. Я всего лишь эльф крови. Но дракон будет способен отбросить ее в нужный момент…

– Нужный для чего?

– О, так значит, тебе интересно?

Кейлек оскалил зубы.

– Я не стал бы разговаривать ни с одним из твоего рода, если бы не был заинтересован, невзирая на положение дел.

Зендарин перевел взгляд на Краса.

– А он?

И вновь дракон-маг промолчал, что привело Кейлека в бешенство. Неужели он думает, что у них так много вариантов, что можно отказываться, даже просто послушать эльфа крови?

– Он не решает за меня, а я за него, – отрезал Кейлек. – Я заинтересован. Это все, что тебе нужно от меня, верно?

– Двое лучше, чем один. Я дам тебе время серьезно поговорить с твоим другом… Но знай, что времени очень мало.

С этими словами Зендарин выскользнул из комнаты. Убийца магов чуть помедлил, задержавшись у входа, как будто все еще желал подобраться к ним. Он исчез лишь тогда, когда его подозвал эльф крови.

– Они всегда превращают меньшее зло в нечто гораздо более вероломное, – прокомментировал Крас. – Таков путь Грим Батола. Зло не просто расцветает здесь. Оно превращается…

– Да какая тебе разница? Почему ты не хочешь подыграть ему?

– Эльф крови – слишком большой дурак, чтобы даже играть с ним, юноша. Тьма его страшна, но ее дворфы страшнее в тысячи раз. Даже торговаться с ним для нас рискованно и не стоит того, что мы можем выиграть, можешь мне поверить.

Кейлек бросил на него пылающий взгляд.

– Я никогда не пойму тебя. Поступай, как хочешь. Если Зендарин придет снова, можешь сгнить в своих цепях в одиночестве, таращась на этот проклятый осколок, пока она не вытащит тебя отсюда и не принесет в жертву, или что она там хочет.

– Она создает кошмарную пародию на дракона, а мы нужны, чтобы кормить это создание нашими собственными жизнями…

– Тем больше причин взяться за любую, самую малейшую возможность сбежать… если, конечно, у тебя нет собственного великолепного плана?

Глаза красного дракона сузились.

– «Великолепным» я бы его не назвал… И на самом деле это даже не «план»… но… но, может быть, я кое-что смогу, наконец, сделать…

Молодой дракон ждал дальнейших объяснений, но Крас лишь перевел взгляд на вход… и стал вглядываться в пустоту.

- Ты это чувствуешь? - спросил Кейлек Краса. - Что-то происходит вне горы…

Дракон-маг ничего не ответил, все его внимание, как и прежде, было сосредоточено на входе в их темницу.

Нависшая над ними тишина приводила юного синего в бешенство. Он не раз пытался разговорить другого дракона, но Крас даже не потрудился кивнуть ему в ответ. Он просто сидел как статуя, и хотя Кейлек догадался, что его спутник что-то задумал, он не раз давал намёк, что было бы неплохо посвятить его в детали.

Крас знал, что Кейлек до сих пор склоняется к предложению эльфа крови, до тех пор, пока не получит преимущество. Бесспорно, в этом был смысл, но, то было небольшим утешением, учитывая, что за тьмой Грим Батола стояла Зловестина.

Так что Крас решил ничего не обсуждать с Кейлеком, вместо этого выбрав иной способ, но надежда была небольшой.

- Мы ничем не лучше… - горько заметил синий дракон.

Несмотря на свои приготовления, Крас не смог сдержать своего любопытства.

- О чем это ты?

- Теперь, когда мой лорд Малигос снова обрел твердый рассудок, он не может сказать ничего хорошего о смертных расах и их злоупотреблениях магией. Он заявляет, что только драконы достойны и способны владеть магией должным образом. - Кейлек покачал головой. - Но прямо сейчас мне кажется, что это драконы в использовании магии хуже всех остальных…

Крас собрался было ответить, но он ощутил чье-то присутствие, кто-то шел вниз по коридору прямиком к ним. Он не излучал магии, как это было у Зендарина, убийцы магов, или, что самое главное, у нее. Возможно, это был именно тот, кого он надеялся увидеть.

Перед ними показался скардин.

Крас ничуть не расстроился, наоборот, он приободрился. Он издал кряхтящий звук, похожий на речь, на которой, как он слышал, они разговаривали.

Чешуйчатый дворф оглянулся в его сторону.

Крас пристально посмотрел в глаза тому существу… и подчинил его себе. Он не использовал для этого никакой магии, одну лишь силу воли.

Из Кейлека вырвался краткий приглушенный звук. Синий теперь начал понимать, что он запланировал.

Скардин стоял неподвижно еще несколько секунд, затем он медленно стал двигаться.

Все-таки направлялся он не к Красу, а к самой близкой стене. Не отпуская взгляда с глаз мага-дракона, скардин начал подниматься.

Крас руководил его передвижением. За несколько тысячелетий он стал очень искусным в гипнозе. Он крайне редко использовал этот навык, поскольку презирал любого, кто охотно порабощал другого даже на краткое мгновение, но временами это было просто необходимо, как теперь.

Несмотря на свой малый рост, скардин был проворным альпинистом, что было неудивительно, коли он проживал в пещерах Грим Батола. Крас велел ему продолжать подъем, пока тот не достиг потолка.

В этот момент дракон обратил свой взгляд на осколок, парящий в воздухе. Скардин спрыгнул.

Тяжелый дворф падал прямиком на осколок. Когда он коснулся магического фрагмента, тело скардина вспыхнуло золотым сиянием. Несмотря на очевидную колоссальную боль, существо не ослабляло хватку.

Наконец, скардин и осколок свалились наземь.

- Он еще жив? - спросил Кейлек.

- Его смерть была неизбежна. - Несколько печально ответил ему дракон-маг. Будучи тем, кто служил и защищал жизнь, он сожалел, когда обстоятельства требовали столь жестокой манипуляции другим существом, даже если оно было не из самой лучшей расы. Отбросив сожаления, он спросил в свою очередь: Теперь ты можешь почувствовать, что изменилось вокруг нас?

Сначала Кейлек ничего не понял. Но затем синий дракон внезапно нахмурился.

- Осколок… Его сила спала. Ненамного, но ее стало меньше.

- Такова была моя догадка, на которую я поставил все. Руну скардинов, обладающую иммунитетом к такому большому количеству магии, также можно использовать как глушитель, если можно так выразиться, силы осколка.

Кейлек попытался снять с себя узы. Крас почувствовал, как синий дракон использует для этого свое волшебство, но все было напрасно.

- Так у тебя ничего не получится, - заметил красный дракон.

Кейлек нахмурился.

- Тогда что нам делать, о старший? Зачем ты все это провернул, коли мы не можем убежать из этой тюрьмы?

- Но мы можем… если только будем сотрудничать.

Другой дракон не выглядел столь уверенным.

- Есть еще некая другая сила, помимо того осколка, которая делает нас слабыми… а кое-что сдерживает тебя даже сильнее, чем эти оковы, Кориалстраз.

- Не беспокойся за последнее. Зловестина планировала все это задолго до моего прибытия сюда, зная, что я - как и ты - должен вмешаться. Я был атакован штормовым и морским монстром, а также магией из самих глубин тьмы, включая наг, кои, я подозреваю, не имели выбора, кроме как подчиниться ей или испытать ужасные страдания. Все это, включая рану, которая не заживает полностью, должно было сделать меня достаточно слабым, чтобы одолеть меня по прибытию сюда… и я сам позволил этому случиться. - Крас выпрямился. - Но я не настоль слаб, как считает любой из вас… и именно поэтому, вместе нам удастся освободиться от этих оков.

- Но что еще ослабляет нас? - продолжал упорствовать Кейлек, хотя он уже был с ним согласен.

- У меня есть подозрения, но озвучить их сейчас - значит лишь добавить еще больше неуверенности к нашей ситуации. Если мы уберемся из этой ловушки, мы займемся этим и всем остальным, как только появится возможность.

- Туманно как всегда. Твоя королева, похоже, любит загадки…

Крас не показал виду, что последний комментарий вызвал у старшего дракона муки сожаления. Красный не был уверен, что он переживет это путешествие и снова увидит свою возлюбленную супругу. Да, он частенько оказывался в опасных ситуациях, но очевидно его возраст начинал давать знать о себе.

Однако это не означало, что у него появились мысли оставить эту самолично выбранную роль защитника Азерота, пока обратного не потребует смерть.

- Сконцентрируем нашу волю вместе, - сказал он Кейлеку.

Это было не то, о чем желал синий, но он кивнул и затем закрыл свои глаза. Крас поступил точно так же.

Магия синего дракона была отлична от магии красного, но даже Крас был удивлен исключительными навыками своего компаньона. Было что-то в его ворожбе, что не казалось родственным магии любого другого синего дракона, с которым встречался Крас за время всей его жизни. Такого он не замечал даже у самого Малигоса.

И только теперь Крас понял, что делает Кейлека столь уникальным не только из числа всего синего рода, но и всех драконов.

Он был одарен мощью Солнечного Колодца.

Кейлек об этом даже не догадывался; но Красу это стало очевидно сразу же. Воздействие той силы было едва уловимым и трудно постижимым. Она настолько смешивалась с сущностью синего дракона, что Крас сразу засомневался, а было ли это случайно.

Анвина, прежде чем принять свою истинную судьбу, оставила своему чемпиону символ ее любви. Без ведома Кейлека она всегда была рядом с ним, даже в самые сложные времена.

Можно было сказать, что эти двое были ближе друг к другу, даже чем он и Алекстраза.

Он почувствовал нетерпение Кейлека - другой дракон не знал об открытии Краса. У Анвины были свои причины, чтобы синий дракон не знал о ней, и красный дракон уважал ее решение.

Сосредоточившись, он собрал все силы что мог, и отправил их на другого пленника. Оба они обратили свой разум на оковы, сдерживающие Кейлека. Таков был выбор Краса; если что-то пойдет не так, то, по крайней мере, будет свободен синий дракон, и тогда уже можно позвать на помощь другие стаи драконов.

Поначалу ничего не получилось. Разумеется, была магия и в их оковах. Но, к их удаче, враг предполагал, что осколка будет достаточно, чтобы сдержать их. Крас и Кейлек нашли слабое звено в заклинании и разорвали его.

Запястья синего дракона были свободны.

После этого оставшиеся оковы снять было проще простого. Через пару минут они оба, кряхтя, разминали ноги.

- Что теперь, Кориалстраз? - поинтересовался Кейлек, настойчиво продолжая называть своего компаньона полным именем, вопреки предпочтениям красного дракона. Крас всегда употреблял имя, соответствующее форме, что, очевидно, было чуждо младшему дракону. - Возьмем этот осколок?

- Мне бы потребовались месяцы, чтобы изучить этот осколок и научится им пользоваться. Теперь это мерзкая вещь принадлежит Зловестине. - Ударом ноги он откинул скардина в сторону. Осколок оставил ужасный ожог на его теле. – Единственное, что мы можем сделать - просто оставить его здесь.

- Это не то, чего мне хотелось бы.

- Как и мне… - Но, несмотря на это, Крас отправился к входу, будто осколка и не существовало. Через секунду за ним поспешил и Кейлек.

- Как ты думаешь, какой из этих туннелей ведет наружу? - спросил синий дракон красного.

- Это не имеет значения, поскольку наша цель находится еще глубже.

Кейлек немного подумал и кивнул.

- Ну конечно.

- Мы должны добраться до пленника, дракона пустоты, как назвала его Ириди. Нужно решить, можно ли его благополучно освободить или же, если нет, быстро покончить с ним.

- Не самый простой выбор, учитывая нашу странную слабость.

- А вот это - еще одна вещь, которую мы должны исследовать, и мне кажется, причина находится не так далеко от дракона пустоты. Тот осколок Души Демона был достаточно силен, чтобы справиться с нами, но сама гора излучает пагубную энергию, которая ослабила и убила мой род. Один небольшой осколок, даже Души, не способен на такое. У Зловестины есть что-то еще более мерзкое.

Юный дракон согласился: Возможно, позже нам придется разделиться.

- Поскольку ты и так особо не наслаждаешься моей кампанией, то у нас не будет проблем, когда этот момент настанет.

Кейлек усмехнулся, но ухмылка сошла, когда он понял, что Крас совсем не шутит.

Тем временем дракон-маг, наконец, определился, куда им лучше всего пойти, чтобы достичь предполагаемой цели. Он бывал в этой части Грим Батола ранее, но его текущее состояние несколько сказалось на его памяти.

- Сюда, - сказал он, показав в сторону, где они в последний раз видели Зендарина.

Кейлек отчеканил: Как скажешь.

- Ты можешь создать какой-нибудь щит, чтобы блокировать нас от Зловестины?

- Он будет слабым, Кориалстраз.

Маг-дракон обдумывал все на ходу.

- Она отвлечена своей работой. Даже слабого щита будет достаточно, чтобы оградить нас.

Младший дракон нарисовал в воздухе перед собой круг. Возможно, Красу следовало бы сделать то же самое, но сейчас он уже использовал все остатки своих сил на подготовку к тому, что могло ждать их впереди.

Круг, который создал Кейлек, вырос в размерах, заполнив весь скалистый коридор. Затем он начал раздуваться, превратившись в сферу, которая охватывала обоих драконов. Одновременно он начал постепенно исчезать из видимости.

- Это должно, по крайней мере, помочь нам с драконидами и драконорами, - заметил синий дракон. - Возможно, это также обманет эльфа крови и того измененного убийцу магов.

- Если это поможет нам с любым из них, то это уже будет что-то…

Проходы в основном не освещались, но драконам это не мешало. Ведь свет постоянно исходил из кристаллов, расположенных в стенах недалеко друг от друга.

- Как глубоко вниз идут эти пещеры и туннели? - тихо поинтересовался Кейлек.

- Я не знаю ни живого, ни мертвого существа, который мог бы ответить на этот вопрос, разве что сам Смертокрыл. Даже орки никогда не спускались по-настоящему глубоко.

- И даже драконы?

- Ни драконы, ни кто-либо другой… возможно, за исключением того же Смертокрыла, ведь только безумец сможет там выжить, для здравомыслящего поход туда - самоубийство. - Крас промолчал, что обстоятельства могут повернуться так, что ему придется спуститься в самые нижние глубины.

Они долго шли по этому проходу, пока не увидели развилку с тремя коридорами. Крас остановился и понюхал воздух.

- Запах скардинов повсюду, что не дает мне выбрать точно направление. Однако мы можем, по крайней мере, судить, куда может вести каждый путь. Дорога направо, наиболее вероятно, ведет обратно наверх. Та, что идет вперед - кажется, спуск на другой уровень. Он, конечно, может вести к нашей цели, но я не уверен, должны ли мы воспользоваться им, или повернуть налево…

Громоподобный рев, полный боли, сотряс всю гору. Крас и синий дракон прижались к стенам, поскольку повсюду начали обрушиваться камни.

Рев прекратился. Дрожь горы прошла через пару секунд.

- Звук шел слева, Кориалстраз.

- Да, наш выбор очевиден.

Компаньоны неспешно двинулись в выбранном направлении. Крас предпочел бы двигаться быстрее, но они оба пока еще не были готовы к затяжной схватке с Зловестиной, так что им приходилось быть очень, очень осторожными.

Рев вскоре повторился, и от него даже у Краса пробежались мурашки по спине. Он никогда не слышал ничего подобного прежде, даже среди драконоподобных существ.

Даже у тех двоих исчезающих монстров, с которыми они сражались.

- Да что же это?

- Похоже, у Зловестины появилось новое дитя…

Кейлек с ужасом посмотрел на него: Что-то типа тех, с которыми мы уже сталкивались?

- Думаю, по сравнению с этим они будут выглядеть милыми котятами. Она не из тех, кто повторяет свои ошибки. - Он задумался. - Этот рев шел оттуда же, откуда и замученный.

- И он был ближе.

- Точно… - Они подождали еще немного, но более криков не последовало. Однако послышались чьи-то голоса.

Ничего не говоря друг другу, драконы поспешили назад к перекрестку. Крас показал на неосвещенный туннель. Он ощутил, что им в ближайшее время никто не пользовался.

Кейлек продолжал поддерживать щит. Вбежав вглубь коридора, они затихли.

Черная драконесса была рядом. Совсем рядом. Крас уже приготовил все остатками своих сил к встрече с ней. Пещеры не давали им принять свои истинные формы, но это не помешало бы Зловестине использовать силу, с которой беглецы не смогли бы совладать, даже объединив свои усилия.

Но вдруг голос и ощущение присутствия супруги Смертокрыла пропали. Крас подождал дольше, чем было необходимо, прежде чем вернуться на старую дорогу.

Кейлек шел вслед за ним поблизости. Они вошли в пещеру, где Крас сразу же насторожился. Большая яма в конце помещения вела в кромешную тьму. Дракон-маг осторожно посмотрел в нее, но, несмотря на все попытки, так и не смог ничего ощутить, кроме неотъемлемого зла, пронизывающего весь Грим Батол.

- Очень странно, - прошептал Крас своему компаньону. - Мне казалось…

Кейлек внезапно схватил его за руку и резко развернул.

С другой стороны пещеры появились два драконора.

Ящеры были поражены куда более, чем их бывшие заключенные. Кейлек понесся на них с призванным магическим клинком наготове. Оружие пылало куда слабее, чем должно было, но и этого оказалось достаточно, чтобы пробить толстую чешую и тяжело ранить первого охранника. Покуда огромный монстр пытался ответить на удар, клинок Кейлека прошелся сквозь его руку и грудь.

Один упал, но второй уже опомнился и стал трубить тревогу. Крас резко взмахнул рукой в его сторону, надеясь, что у него осталось достаточно магии.

Длинная пасть драконора открылась… но не издала ни единого звука. Охранник начал бить своим топором о скалистую стену - тоже безрезультатно.

Кейлек беспощадно бросился на последнего, оставшегося в живых врага. Топор уже несся навстречу его голове, но клинок синего дракона отделил лезвие топора от рукояти.

Едва охранник заметил, что он остался безоружным, как Кейлек вновь сделал выпад.

Часть морды драконора упала на землю. Чудовище отступило назад. Даже для этого четырехпалого гиганта рана была слишком серьезна, несмотря на то, что клинок прижег рану. Драконор ухватился за свое обезображенное лицо.

Синий дракон пронзил своим мечом грудь твари.

Крас поспешил помочь тяжело дышащему Кейлеку. Но, то было не от затраченных усилий. Старший дракон увидел, как младший вновь переживает некий критический момент своего прошлого.

- Нам нужно избавиться от тел как можно быстрее, - шепнул ему Крас, скорее чтобы вывести Кейлека из состояния аффекта, нежели сказать ему очевидное.

- Эта яма как раз подойдет. - Кейлек создал синеватую светящуюся сферу. Он спустил ее в яму на некоторую глубину, но, так и не заметив пола, отозвал ее назад. – Я не вижу там дна… а у нас как раз огромный багаж. Крас, это великолепное место для этих двоих.

У Краса не было возражений. Чем глубже в недрах Грим Батола окажутся тела, тем меньше вероятности, что их найдут. Драконоров хватятся, но пока их будут искать, у магов будет в запасе драгоценное время.

Стиснув зубы, Кейлек использовал магию, что скинуть первого драконора в бездну, Крас помог ему в избавлении от следующего. Но лишь когда второй соскользнул с края, они услышали, как упал первый.

Кейлек хмуро улыбнулся.

- Этой глубины должно быть достаточно наверняка.

Крас кивнул в ответ, но почему-то уже не так решительно. Внезапно ему захотелось быть как можно дальше от этой пещеры.

Его спутник заметил это: Что не так?

- Никакая это не заброшенная пещера… - сказал красный, оттянув младшего коллегу от края ямы. - Тот второй крик… Он шел откуда-то отсюда, совсем близко, Кейлек.

- И что с того?

Чувство неуверенности возросло. Красу показалось, что будто что-то скрывается от них, наблюдает, оценивает.

Он сузил глаза, изучая мглу ямы.

- Уходим отсюда! Скорее!

Вдруг раздался приглушенный, зловещий звук, который потряс их обоих. То был смех, сулящий нечто страшное, перед чем не смогут устоять даже драконы.

Из ямы появились зловещие щупальца темной энергии аметистового оттенка. Чудовищные фиолетовые волны света не атаковали сами по себе, но предвещали появление чего-то ужасного.

Кейлек внезапно оступился. Его тело заскользило в яму, как будто его тянули невидимой рукой. Крас схватился за него и потащил обратно. Но тут же он почувствовал, что нечто пытается утянуть и его тоже.

- Оставь меня! - закричал синий дракон. - Оставь!

- Ни за что!

Ноги Кейлека были уже на краю ямы. Несмотря на все усилия, Крас уже сомневался, что им удастся спастись.

Нечто с силой тащило синего дракона вниз.

Крас уже не мог удерживать его.

С криком Кейлек исчез в зловещем свете.

Крас понял, что его тоже утягивает навстречу забвению. Он был почти на краю. Он знал, что еще одно мгновение - и он присоединится к своему товарищу по несчастью.

А затем… Внезапно опасность исчезла, будто ее и не было. Ощущение, что из ямы должно появиться нечто огромное, пропало. Темно-аметистовое сияние прекратилось.

Задыхаясь, Крас отскочил от ямы. Все же он не ушел от нее, все еще теша себя надеждой, что Кейлеку, возможно, удалось как-то спастись. Красный дракон присел, затем сконцентрировал свою волю на яме и…

Мощный взрыв из другого конца пещеры отбросил его. Он ударился об стенку и, оглушенный, свалился на пол.

Эта была Зловестина. Ее было страшно созерцать, все показное приличие бесследно исчезло.

- Ты назойлив, - заявила супруга Смертокрыла.

Она держала в руках небольшую шкатулку, страшную на вид, с четырьмя наклонными сторонами, которые словно были сделаны из черных и огненно-красных кристаллов, пульсирующих словно дыхание. Передняя сторона была самой узкой, две боковые - самыми длинными. На крышке красовался узор из чередующихся кристаллов, выстроенных в форме символа, который, наряду с формой коробки, ужаснул Краса - он узнал, что это и для чего оно было нужно. Символ представлял собой вулкан, древнюю метку силы земли… и черной стаи, мастер которой создал эту вещь.

То была крисалиновая камера…

Зловестина сдвинула крышку наполовину, - это было максимальное расстояние, на которое она открывалась, направив на дракона V-образную щель, едва достаточную, чтобы туда пролез орех или другой лакомый кусочек.

Краз поднял перед собой руку, хотя он уже знал, насколько безнадежна была его попытка предотвратить неизбежное.

Крисалиновая камера поглотила мага целиком. Крышка закрылась сама собой, и кристаллы на ящике продолжили медленно равномерно дышать.

Убрав в сторону артефакт, Зловестина обернулась к яме. Она посмотрела за край.

Даргонакс зашевелился.

- А ты непослушно вел себя, - прошипела она своему ребенку, своему совершенному творению. – Такая потеря! Мне надо как следует наказать тебя…

- Просссти… - раздался снизу призрачный голос, от которого веяло предзакатным холодом.

- Твои первые слова! - Ее гнев тут же исчез. - Твои первые слова… как восхитительно… Теперь ты почти вырос…

Зловестина посмотрела на крисалиновую камеру, а затем снова в яму. Еще немного подумав, она рассмеялась и унесла магическую тюрьму с собой.

Ее дитя было почти готово оставить свою колыбель. Нужно еще многое приготовить.

Дракон пустоты был близко. Ириди могла чувствовать его лучше, чем любое другое существо рядом с ней. В конце концов, не были ли они оба чужды этому миру? Не пришли ли они оба из внешнего мира?

Сейчас, когда она была так близко, дренейка спрашивала себя, чего она ждала от дракона пустоты. Думала ли она, что он будет благодарен, увидев ее? Дренеи никогда не были друзьями драконам пустоты больше, чем другие расы. Так же Ириди знала, что он, возможно, просто съест ее.

Но что-то внутри нее настаивало, чтобы жрица постаралась найти существо.

Прижавшись к стене, ее навыки делали ее почти невидимой для скардинов, Ириди выглянула из-за угла. Перед ней открылась обширная пещера, в которой ползали дикие дворфы в больших количествах. Они карабкались на стены, цеплялись за потолок, или ползали по полу, и все это для того, чтобы не дать, по ее мнению, их единственному заключенному пошевелиться ни на дюйм.

Такой поразительной была тюрьма дракона пустоты, что дренейка почти вышла и смотрела. Она задавалась вопросом, как они могли надежно удерживать ужасное животное, как только оно было освобождено из крисалиновой тюрьмы, и теперь она знала. Потоки энергии сдавливали дракона пустоты, как будто чудовище было материально как она или скардин. Они выглядели очень тонкими и ненадежными, и все же было ясно, что сила их невероятна.

Наконец, переведя взгляд с кандалов, на пленника непосредственно, Ириди едва поверила, что он все еще жив.

Дракон пустоты был более призрачным, чем когда-либо, настолько, что были области, где его очертания было увидеть труднее, чем, то, что находилось позади его неподвижного тела.

Она почти пошла к нему, но вовремя почувствовала приближение знакомого зло. Эльф крови вошел в палату. С ним вошло таинственно выглядящее существо, которое было убийцей магов противостоящее Красу.

Зендарин приблизился к дракону пустоты. Он выглядел так, как будто он ничего не делал, а только наблюдал за пленником, но жрица ощущала, что в его действиях было нечто большее.

Скардин подошел к Зендарину, рыча и шипя что-то, что, очевидно, эльф понимал.

«Тогда в следующий раз проследи, чтобы этого не случилось!»

раздраженно огрызнулся Зендарин. «Ты бы не хотел, чтобы проглотили еще одного из твоего зловонного мелкого рода, не так ли?»

Только тогда она заметила, что четверо из существ регулировали кристаллы около огромного брюха дракона пустоты. Теперь это объясняло тот ужасный рев, который она слышала. Что-то точно случилось и уничтожило те необычные потоки. Она пристально следила за работой скардина, пытаясь разгадать, что же произошло. Возможно, там был ключ к освобождению левиафана.

Но будет ли она вообще освобождать его? Это был спорный вопрос, - вопрос, который Ириди задавала себе с самого начала.

Есть только один путь. Я должна попытаться судить этого дракона пустоты…

Даже Крас посмотрел бы на нее с недоверием, знай он о ее решении.

Дренейка хорошо знала, что не один из ее недавних спутников, равно как и немногие из ее ордена, не выбрали бы такое решение. То, что было известно о драконах пустоты, не убеждало в доверии к ним.

Но все же, Ириди чувствовала, что она не имела права сделать иначе.

Эльф крови ушел, его убийца магов последовал за ним. Жрица поглядела вокруг, но увидела только больше скардинов. Она полагала, что сможет справиться с ними. Руны, которые защищали их, казалось, не работали против посоха, хотя она собиралась использовать его как последнее средство. Пока, дренейка доверится учениям ее ордена.

Мысленно отведи их взгляд. Позволь им смотреть вокруг тебя, а не на тебя. Кажущееся невозможным на первый взгляд, но с этими словами ее учителя, также обучили ее способности лучше смешиваться с окружающим миром. Она использовала эти навыки для получения преимущества снаружи и даже в проходах, но здесь было больше скардинов чем где-либо.

Однако дренейка вышла. Она прижалась к самой близкой стене, позволяя своему плащу скрывать ее.

Скардины продолжали заниматься своими делами. Они стремились держать кристаллы на месте. Ириди могла ощущать их беспокойство всякий раз, когда они подходили очень близко к дракону пустоты.

Один из них бросил взгляд ей в след. Жрица замерла.

Скардин проскрежетал зубами, затем возобновил свою работу. Ириди выждала еще мгновение, затем начала спускаться. В комнату вошел драконор.

Он указал на нескольких ближайших скардинов. «Пойдемте. Хозяйка приказывает…»

Полдюжины существ последовали за драконором наружу. Ириди мысленно возблагодарила драконора; их уход оставил область около головы фактически свободной от скардинов. Остальные теперь были далеко. Это был ее шанс.

С поразительной ловкостью дренейка спустилась на уровень, где лежал связанный дракон пустоты. Она задержалась там, на мгновение, поскольку два скардина, поднимающиеся вдоль стены, прошли в туннель в стороне, затем удалились от массивного заключенного.

Даже дракон пустоты, казалось, не заметил ее, хотя его состояние, вероятно, имело непосредственное отношение к этому. Ириди нахмурилась. Она знала, что посох мог бы помочь ей, но боялась вызывать его.

Но выбора не было. Посмотрев, где в настоящий момент находились ближайшие к ней скардины, жрица вызвала посох и направила его на пленного гиганта.

Глаза дракона пустоты широко открылись.

В этот момент поток воспоминаний и эмоций вышел из разума гиганта к ней. Она видела его во Внешних землях и видела те разрушения, причиной которых он стал. И все же, то зло было совершено, частично, из-за недопонимания, и по мере того как эмоции и воспоминания дракона продолжали вливаться в жрицу, она ощущала его сожаление о совершенных предательствах и надежду на их исправление.

Ириди также ощущала, что этот темный гигант может исправиться… и, зная это, решила, что будет добиваться свободы, а не смерти для дракона пустоты.

Жрица оглядела скардинов, копошащихся вокруг. Благодаря ее усилиям они все еще не обращали на нее внимания. Она держала посох низко, надеясь, что сможет управиться быстро.

Ты меня понимаешь? – мысленно спросила дренейка. Зераку… слышит… тебя….

Ириди вздохнула с облегчением. Наару намекали, что посох поможет ей общаться с некоторыми существами, но она сомневалась, что он будет полезен с драконом пустоты.

Но связь была слаба, по причине ли ее владения посохом или очевидной слабости дракона пустоты или по обеим. Ириди сконцентрировалась сильнее.

Ты знаешь, как можно снять эти оковы?

Дракон пустоты явно взволновался от этого вопроса. Дренейка поняла, он думал, что она лишь еще одна из его тюремщиков. Его надежда и благодарность ярко лучились в ее мыслях, укрепляя веру жрицы в то, что она делает правильный выбор. Он не был злым созданием, только существом, которое по ошибке сделало зло. У него был потенциал, чтобы быть намного лучше.

Кристаллы… он, наконец, ответил. Частота… Зераку не… не достаточно силен, чтобы изменить ее…

Но он пробовал, она ощущала это, и в моменты сильнейших страданий дракон был очень близок к успеху. И все же, даже тогда всей его силы было недостаточно.

Не будучи в заключении, жрица надеялась, что будет более успешна. Ириди осмотрелась, раздумывая, что она должна попытаться освободить в первую очередь. Логичнее всего было бы начать с лапы, но, пасть находилась ближе всего и, возможно, являлась оптимальным решением, чтобы не быть замеченной.

Да… сказал Зераку.

Дракон пустоты выбрал за нее. Дренейка пошла к ближайшему кристаллу.

Скардин спрыгнул со стены на пол. Он в удивлении уставился на нее.

Ириди выпустила посох, который сразу же исчез. Она схватила чудовищного дворфа за руку и потянула существо на себя. Поскольку он полетел в нее, жрица ударила скардина в заранее определенное место в районе шеи.

Скардин свалился. Ириди поспешно запихала тело позади части естественного формирования стены. Скардин будет найден, но она надеялась закончить к тому времени.

Вызвав посох, жрица указала навершием на первый кристалл, держащий запечатанными челюсти Зераку. Она почувствовала колебания кристалла и поняла то, что подразумевал дракон пустоты. Концентрируясь, Ириди попыталась сделать так, как он предложил.

Кристалл сопротивлялся. Потея, дренейка призвала все свои силы. Если она не смогла бы сделать даже этого, то не оставалось никакой надежды на освобождение огромного пленника.

Частота кристалла изменилась. Самую малость, этого было недостаточно, насколько понимала Ириди, но это было лишь начало. Еще немного усилий, она верила, и с этим кристаллом будет покончено -

Вой тревоги отозвался эхом через палату.

Ириди была обнаружена.

Жрица провела одну последнюю концентрированную атаку на кристалл, затем отстранилась. Скардины прибывали к ней со всех сторон.

Она использовала посох, чтобы отшвырнуть подобравшуюся совсем близкую пару, затем заставила его исчезнуть и стала сражаться со следующими руками и ногами. В то время как скардины снаружи использовали кнуты и копья, находившиеся здесь, по большей части, не владели никаким оружием. Им оно не требовалось. Они, очевидно, никогда не ожидали, что противник появится в этой особенной палате.

Но это преимущество было недолгим. Ириди заметила еще больше скардинов, появляющихся из отверстий выше. У некоторых из них были кнуты, обвязанные вокруг их талии; другие несли большую сеть… ловушку для нее, без сомнения.

Один из дворфов прыгнул ей на спину, его острые когти разорвали плащ. Дренейка выскользнула из своего походного плаща, в то же самое время используя его, чтобы запутать и этого противника и другого, только добравшегося до нее.

Но они продолжали роиться вокруг нее. Ириди ударила очередного нападавшего в грудь твердой частью ладони. У скардинов были твердые, мускулистые туловища как у их дальних родственников - дворфов, и собственные кости дренейки задрожали.

Она быстро посмотрела вверх. Скардины с сетью был почти на позиции, чтобы набросить ее, а окружившие жрицу мешали ей увернуться.

Затем, скардины внезапно заколебались. Некоторые глядели Ириди за спину.

Она почувствовала, что волна энергии заполнила палату, и боялась этого. Теперь против нее были не только скардины, но и эльф крови.

Но скардины рассредоточились, забыв о ней, как будто ее не было вовсе. Даже те, кравшиеся по потолку, быстро заползли как пауки назад в свои дыры, таща сеть с собой.

Она повернулась… и оказалась не перед Зендарином…, а перед чудовищным убийцей магов.

Убийца магов возвышался над ней. Ириди почти ничего не знала о подобных ему, – только то, что мельком услышала от Краса. Вообще-то, жрица была должным образом защищена от способностей таких существ, но этот убийца было превращен в нечто гораздо более угрожающее.

Она схватила камень и бросила в него. Как и ожидала Ириди, снаряд пролетел сквозь врага не задерживаясь.

У дренейки не было выбора. Она призвала посох, даже понимая, что его сила может быть использована против ее самой.

Убийца магов приближался совершенно беззвучно. Это еще больше лишало ее присутствия духа. Ириди указала посохом и сосредоточилась.

Голубой свет вырвался из посоха, ударяя в убийцу магов…

И сразу после этого устремился назад, к испуганной дренейке.

Ударом Ириди отбросило прочь. Она выпустила посох из рук и быстро перегруппировалась в воздухе. Мгновением позже жрица рухнула на землю.

Почти любой на ее месте остался бы лежать без сознания или даже погиб, но тренировки жрицы позволили ей перекатиться и замереть, припав к земле. И все же Ириди была дезориентирована. Целая секунда потребовалась ей, чтобы определить местоположение убийцы магов… секунда, которой она не располагала.

Второй взрыв голубого света почти вдавил ее в пол. Дренейка едва успела убраться с линии поражения. То, что монстр смог использовать силу посоха дважды, показалось ей невозможным. Этого не должно было произойти. Оставалось лишь предположить, что это было еще одно преимущество трансформации.

Случайно оказавшийся рядом с ней скардин бросился прочь, как будто от огня. То, что ни одно из этих уродливых существ, хотя они с убийцей магов наверняка служили одним и тем же господам, не желало находиться рядом с элементалем, не предвещало ничего хорошего.

Ириди вдруг заметила, что дракон пустоты пытается привлечь ее внимание. Она вновь призвала посох.

– Здесь… Здесь… – подсказывал Зераку. – Это…

„Это“ оказалось алтарем, чье основание было покрыто фигурной резьбой, изображавшей драконов. На нем покоился куб нежного голубоватого оттенка. В этом кубе было нечто, что заставило дренейку застыть в нерешительности. Ей не хотелось приближаться к нему.

– Посох…. – с трудом продолжал дракон пустоты. – Он может сдвинуть куб… Может начать кормление…

Ириди не имела ни малейшего представления, что он имел в виду, но прекрасно понимала, что куб стал ее последней надеждой. Она вновь заставила посох исчезнуть, и затем, увидев, что убийца магов приближается, выполнила великолепный атлетический прыжок прямо над его головой.

То, что смутно напоминало когтистый придаток, протянувшийся, чтобы схватить ее, лишь чуть-чуть промахнулся. Убийца магов повернулся, как только она приземлилась, и посреди его тела что-то затемнело.

Черный свет выстрелил в нее.

Жрица уклонилась от удара, но, пытавшийся сбежать скардин, позади нее, двигался слишком медленно. Свет окутал его… и вопящий скардин кувырком влетел в ближайшую стену, ударившись так сильно, что Ириди услышала, как треснули его кости. Мертвый скардин бесформенной кучей осел на пол.

До того, как убийца магов успел нанести новый удар, дренейка достигла алтаря. Молясь, чтобы Зераку оказался прав, Ириди призвала посох наару.

Внутри убийцы магов вновь начало темнеть.

Ириди указала кристаллом на куб.

– Думай… думай о существе… – неожиданно предупредил ее Зераку. – А затем… используй посох…

Она повиновалась, представляя себе чудовищного элементаля.

Посох передавал энергию кубу. Куб ярко вспыхнул…

Жуткий свистящий звук наполнил камеру. Ириди запоздало поняла, что он исходит от убийцы магов.

Монстр потерял свою целостность. Став бурлящей массой энергии, он понесся к дренейке… и неожиданно куб всосал его всего без остатка.

Жрица стояла неподвижно, не в состоянии поверить в случившееся.

– Осторожно! – предупредил Зераку.

Некоторые из скардинов очнулись от удивления и страха, чтобы вспомнить, что незваная гостья все еще среди них, и начали окружать ее.

Она огляделась. Со всех сторон к ней приближались скардины. Она подняла посох…

И неожиданно оказалось, что рядом с ней находится облаченный в длинные одеяния, рыжеволосый мужчина. И прежде, чем она успела отреагировать, его руки обняли ее.

– Черт! Ты не она!

Прежде чем она нашлась, что ответить, пещера исчезла. Ириди в отчаянии закричала.

-Нет!

Она снова оказалась снаружи. Снаружи горы, в которую она с таким упорством пыталась попасть.

– Нет! – повторила жрица. – Нет…

– Тихо! – мужчина развернул ее лицом к себе. Теперь она увидела, что это был человек. Из-под густых, огненно-рыжих волос на нее внимательно глядели яркие изумрудно-зеленые глаза. Для представителя своего рода он не был груб, хотя его нос, явно, когда-то очень давно, был сломан. У него был выступающий вперед подбородок, угловатые черты лица, и в нем видно было упрямство, которое отлично сочеталось с его рыжими волосами.

На его одеяниях был вышит золотой глаз на фиолетовом фоне. Под глазом красовались три кинжала клинками вниз, также вышитые золотом.

Ириди узнала символ Даларана.

– Ты – волшебник Ронин, муж высшей эльфийки, Верисы, – тихо заявила она.

– Ты ее знаешь? Где она? Я пытался найти ее и почувствовал игру неких магических сил. Вериса всегда оказывается в эпицентре таких вещей… – он выругался про себя. – Я попробовал кое-что, но это не сработало. Но, по крайней мере, ты в безопасности.

– Но мне нужно попасть назад, внутрь! Я пыталась освободить дракона пустоты…

Чародей взглянул на нее так, словно она сошла с ума.

– Почему, во имя мира, ты собираешься совершить такое безумие? Я слышал рассказы тех, кто видел воочию то, что они могут натворить! Уничтожить это создание – это я еще понимаю, но освобождать его?

– Я заглянула в его разум. Зераку не несет в себе зла. В прошлом он совершал ужасные вещи, но теперь он изменился…

– Что, просто так взял и изменился? И ты абсолютно уверена в том, что узнала о нем чистую правду?

– Да… и я не отступлюсь. Он должен быть освобожден по многим причинам… – дренейка заставила свой посох исчезнуть. – Он ключ ко всему, что происходит здесь. Они используют Зераку для того, чтобы создать некое кошмарное существо…

Ронин скривился.

– Это никогда не кончится, что ли? Никогда в Азероте не настанет спокойная жизнь… боги, хоть бы Крас был тут!..

То, что волшебник знает красного дракона, не удивило жрицу. С некоторым беспокойством она произнесла:

– Крас также в Грим Батоле… как пленник.

– Невозможно. Только не он…

– Он послал меня в безопасное место за момент до того, как он и молодой синий дракон – Кейлек – были захвачены. Там был убийца магов…

– Который не смог бы остановить его, – усмехнулся Ронин.

– Крас говорил, что в нем что-то не так. Его усилили те, кто заправляет в Грим Батоле.

Звук, донесшийся со стороны горы, заставил обоих притихнуть. Ронин схватил ее за руку.

– Я смогу проделать это еще один раз. Скачок в Грим Батол забрал больше энергии, чем я ожидал.

– Мы возвращаемся внутрь?

Он ответил ей сухим смешком.

– Ну не прямо сейчас, если, конечно, ты не желаешь до конца вечности стать частью этой горы. Нет, я перенесу нас туда, где безопасней… относительно говоря.

Ронин нахмурил брови, сосредотачиваясь. Ириди вновь начала протестовать. Разумеется, из всех людей именно он лучше всего понимал, что им необходимо вернуться в Грим Батол.

Но было слишком поздно. Воздух вокруг них хрустнул… и оба исчезли.

Cинестра спала.

То, что она могла спать даже тогда, когда ее чувства предупреждали ее, что поблизости присутствуют и другие нежеланные гости, говорило не об ее изнеможении, но об ее уверенности в себе. Она абсолютно не сомневалась в будущем триумфе, уверенная, что всякий паразит, пытающийся помешать ей, вскоре будет уничтожен или послужит ей самой тем или иным образом.

Она спала так, как спала всегда: всего несколько минут за раз. Случались периоды, когда целые столетия проходили для нее без сна. Для большинства драконов это было не нормально, но Зловестина лишь презирала их, даже тех, кто принадлежал ее стае. По ее мнению, единственные драконы, заслуживающие существования в ее воображаемом мире, были она сама и ее новые дети.

Находясь в своей человеческой форме, она лежала на каменной кровати и спала одна в огромной комнате, находящейся глубже, чем любая из тех, что она ныне использовала для своих экспериментов. Здесь, внизу, ничто не могло потревожить ее.

„Все идет, как и было задумано… – говорил он снова и снова. – Все идет, как и было задумано, и Даргонакс растет… на фоне следующего поколения даже он будет казаться маленьким… новенькие будут в тысячи раз могущественнее его…“

– В тысячи раз… – во сне прошептала Зловестина. – В тысячи раз…

„В тысячи раз могущественнее… И они сокрушат остальных драконов… сокрушат их всех… день дракона близок к концу… пришло время сумерек… ночи…“

– Ночи…

„Но за ночью следует новый день… первый день правления детей… первый день новой золотой эры драконов… "

– Новой… золотой эры…

Зловестина вздрогнула. Ее глаза резко распахнулись, и выражение сильнейшей ярости отразилось на ее лице.

– Кориалстраз! – проревела черная драконесса. Она вскочила на ноги. – Но как он смог… как он…

И тогда выражение лица леди Зловестины странно изменилось. Вместо шока, злости и гнева изувеченные черты его отображали… удовлетворение.

– Да… Ну конечно… Как замечательно… И как удивительно вовремя! Спасибо тебе. Кориалстраз… Спасибо тебе…

С улыбкой она поторопилась из комнаты, намереваясь найти Зендарина…

Вериса и дворфы все еще содержались под стражей. Они вовсе не отказались от своих планов на побег, просто им не подворачивалось удобного момента для осуществления замысла следопыта. Даже теперь, несколько часов спустя, все они сидели наготове, ожидая лишь ее сигнала.

Но была одна очень значительная причина, почему высшая эльфийка все еще медлила. Теперь на карауле, вместе со скардином и драконором, стоял еще один драконид. Он не был ни Раском, ни тем, кто забрал Удина, но напоминающая их резкость в его взгляде дала Верисе понять, что его одурачить будет гораздо сложнее, чем драконора. Он гораздо больше следил за Верисой, чем за остальными, и в тот момент, когда она пошевелилась, чтобы встать, он немедленно потянулся к оружию.

Вериса не сдалась, но была вынуждена ждать. Пока драконид был начеку, как сейчас, высшая эльфийка даже не добралась бы до двери и не имела бы никаких шансов ее открыть.

Она и Гренда обменялись быстрыми взглядами, и дворфийка подтвердила, что понимает, что планы откладываются, и считает неважным, на сколько. К счастью, дворфы и высшие эльфы – гораздо более терпеливые создания, нежели люди.

И вот… Раск просунул свою покрытую чешуей морду в комнату. Он заметил второго драконида и прорычал:

– Сюда!

Спустя мгновение оба исчезли, оставив за главного заметно нервничающего драконора. Громоздкое существо явно предпочло бы последовать за Раском, но на то не было приказа. Он явно досадовал, что не может заняться чем-либо более интересным, чем сторожить надежно запертую группу пленников.

Это было на руку Верисе. Она скользнула к Гренде…

И вошел еще один драконид. Тот самый, который решил судьбу Удина.

– Ты, – рыкнул он, показывая на следопыта. Делая все возможное, чтобы сохранить в тайне крошечный кинжал, она встала лицом к лицу с существом.

– Дверь, – скомандовал скардинам драконид. Несколько приземистых уродцев бросились к камере, чтобы отогнать решивших погеройствовать дворфов, в то время как другие отпирали клетку. Как только скардины распахнули дверь, драконид приблизился. В руках он держал длинную веревку, которую начал разматывать.

– Подойди…

Из его глаза вырос маленький кинжал.

Следопыт кинулась на стоявших перед ней скардинов, раскидав их, использовав сковавшее их удивление. Удары по их телам были подобно ударам о скалу, но она использовала инерцию.

А за ее спиной дворфы вырвались из клетки.

Первые двое погибли на месте – пики пронзили им горло. Но их жертва помогла остальным, у Гренды и остальных появился шанс схватить копья и вырвать их из лап своих врагов. Остальные дворфы высыпали из клетки.

Вериса не обращала внимания на скардинов – ее единственной целью оставался драконид. Как только он вырвал кинжал из изувеченного глаза, следопыт прыгнула на него. У нее не оставалось оружия, и она схватила веревку.

Все еще занятый своей ужасной раной, драконид ослабил хватку на веревке. Он запоздало попытался схватить высшую эльфийку за горло, но Вериса уже ускользнула вбок.

Драконор неуклюже рванулся к сражающимся. Вериса скрутила петлю из веревки и до того, как драконид успел обернуться к ней, набросила ему петлю на шею. Петля затянулась.

С диким хрипом драконид пытался освободиться от самодельного лассо. Следопыт стянула петлю еще туже и обернулась к драконору.

Четырехногий увалень тяжело замахнулся на нее, и его топор раскрошил пол, промахнувшись лишь немного.

Следопыт умело использовала свой вес, оттолкнув стража и при этом импульсе еще сильнее натянув веревку.

Послышался леденящий кровь хруст. Вериса ощутила, как обмяк драконид. Его шея была сломана.

Но теперь она оказалась зажата между двумя врагами – легкая добыча для драконора. Воин грубо схватил ее за ногу и подтянул к себе, чтобы, наконец, убить.

Все еще сжимая в руках веревку, высшая эльфийка пыталась использовать вес мертвого драконида, чтобы драконор не смог сдвинуть ее с места. Но он оказался настолько силен, что и она, и труп легко скользнули с места, к ее нетерпеливому противнику.

Вериса освободила руки. Неожиданное изменение сопротивления заставило драконора потерять равновесие. Следопыт скользнула за тяжелой ногой драконора врезавшегося в стену.

Она вырвалась из его ослабевшей хватки и перекатилась набок. Опустился топор, но все еще не восстановивший равновесие драконор намного промахнулся.

Отползая от громадины, Вериса поднялась на ноги как раз за спиной скардина с копьем. Со всей быстротой, которой так славится ее раса, следопыт вырвала копье из лап существа и пнула скардина к готовой парочке дворфов до того, как скардин понял, что произошло. Она развернулась как раз вовремя – драконор приближался к ней.

Копье пронзило его плечо, но, благодаря толстой чешуе, оставило лишь небольшую царапину. Драконор попытался разломать ее оружие на кусочки, но, благодаря своей быстроте, Вериса смогла помешать ему. Как же ей здесь пригодился бы лук – будь он у нее, она бы за несколько секунд изрешетила стрелами его глаза и глотку. Копье же было для нее незнакомым оружием, более подходящем людям или воинам, рассчитывающим на силу, вроде дворфов или скардинов.

Вокруг нее дворфы сопротивлялись натиску своих жутких родственников. Скардины были вооружены, но их было не очень много. Гренда отобрала у одного из убитых врагов хлыст и теперь эффективно использовала его против вооруженных копьями скардинов. Она позволяла кнуту обернуться вокруг длинного древка оружия и умелым движением кисти вырывала копье из чужой хватки.

Но каким-то образом один из скардинов умудрился очутиться позади Гренды. Покрытый чешуей дворф занес топор…

Но на пути его оказался еще один дворф.

– Гренда! Берегись! – закричал Грагдин. У брата Гренды не было оружия, только его собственное тело. – Бере…

Яростным ударом скардин погрузил топор глубоко в грудь Грагдина.

Гренда издала вопль боли, слившийся с коротким криком ее брата. Женщина-дворф уронила хлыст. Но она схватила не залитое кровью тело Грагдина, а оружие, погубившее его. Ярость дворфов дала ей силу вырвать топор из руки скардина и тут же перерубить ему горло.

Голова скардина, вращаясь, отлетела. Его тело рухнуло на тело Грагдина.

Охваченная яростью берсерка, Гренда разрубила двух ближайших скардинов. Остальные дворфы последовали ее примеру, уничтожая оставшуюся стражу.

Тем временем Вериса продолжала сражение с драконором. Гигант высоко замахнулся, чуть не снеся ей голову. Его оружие, наконец, разрубило копье на две части.

Но Вериса тут же отскочила за топором, оброненным мертвым врагом. Схватив его, следопыт поднырнула под защиту драконида и нанесла удар не по торсу, а по ноге.

Топор прорубил покрытую чешуей плоть, отсекая пальцы и часть передней половины стопы. Из раны хлынула кровь.

Драконор зашипел. Он бросился вниз, чтобы вдавить следопыта в каменный пол, но Вериса снова была быстрее. Она скользнула под стражем и оказалась у выхода.

В этот самый момент двое скардинов ворвались в комнату. Они увидели Верису, зашипели и кинулись на нее.

Драконор начал поворачиваться. В тесных помещениях его массивное тело было наиболее неповоротливо и неудобно, особенно если учесть длинный, толстый хвост.

Вериса плашмя шлепнула по хвосту.

Ее противник отреагировал в тот же момент. Хвост взметнулся вперед и назад – смертоносная дубинка для всякого, кому не повезло оказаться у него на пути.

Но высшая эльфийка уже позаботилась об этом. Ее рядом не было.

Вместо нее хвост прихлопнул обоих прибывших скардинов, послав их полетать в разных направлениях. Уродцы поврезались в стены и затихли.

И пока драконор продолжал разворачиваться, Вериса вскочила ему на спину точно так же, как Ром проделал с драконором, с которым они встречались ранее. Драконор пытался повернуть верхнюю часть своего тела, чтобы достать до нее, но она двигалась, держась ровно позади него.

Прыгнув вверх, следопыт опустила обе руки на плечи драконора. Она держала топор одной рукой и, насколько смогла дотянуться, схватила его лезвие другой.

Призвав на помощь всю свою физическую силу, Вериса нажала острием топора на мягкие ткани глотки.

Драконор схватил ее за руки, сдавив их с такой силой, что ей казалось, что он вот-вот оторвет их, но она не сдавалась, продолжая погружать топор все глубже. Под рукой, сжимающей головку топора, она почувствовала влагу.

Страж попытался освободиться от нее. Он перекинул высшую эльфийку через свою голову. Вериса попыталась проделать лучшее, на что она была способна, положившись на свое прирожденное проворство и мастерство следопыта, чтобы уберечь голову и шею.

От удара ее завертело. Но ее движение внезапно окончилось столкновением с одним из дворфов.

Вериса не рисковала временем, чтобы посмотреть, как обстоят дела у остальных пленников, поскольку была уверена, что драконор идет за ней. Она перехватила топор и обернулась, чтобы встретиться со своим врагом лицом к лицу.

Страж тяжело шагнул вперед, но как-то криво, почти случайно. Шататься его заставляла не только рана на ноге. Вся верхняя часть его тела была залита кровью из раны, которую нанес топор.

Неожиданно драконора окружили дворфы, вооруженные пиками. Первой нанесла удар Гренда, ее копье вновь пронзило уже пораженное горло. Драконор вырвал копье, но этим лишь сделал рану шире.

Страж пошатнулся, заваливаясь на бок. Один из дворфов подбежал, чтобы добить его.

С титаническим усилием драконор схватил его и, прежде чем кто-либо успел пошевелиться, вскрыл грудную клетку дворфа одним пальцем.

Гренда закричала и вновь сделала выпад копьем. Сила удара была такова, что копье пронзило горло драконида. Его наконечник показался с другой стороны покрытой чешуей шеи.

Драконор взмахнул окровавленной рукой… и умер.

Из всей стражи осталась только парочка избитых и истекающих кровью скардинов. Гренда связала их и бросила в клетку. То, что она сохранила им жизнь, было вовсе не актом милосердия, когда она объяснила свое решение:

– Когда их найдут в таком положении, в окружении убитых, – можете быть уверены, они дорого поплатятся за свою неудачу, – беспощадно заявила она.

Женщина-дворф вернулась к телу своего брата. Другой ее брат, Григгарт, стоял рядом с ней, уставившись на тело своего мертвого родственника, как будто не был уверен, не он ли сам лежит здесь вместо него.

Гренда дотронулась до его лба и груди, и затем ее поведение изменилось.

– Давайте выбираться отсюда, пока не набежало еще стражи…

Оставалась лишь одна проблема. Даже натренированные чувства Верисы не могли помочь ей определить, куда им стоит двигаться. Гренда считала, что сама сможет указать направление – дворфы отлично справляются с ориентировкой в туннелях и оценкой их преимущественного подъема или спуска – но в случае Грим Батола не могла этого гарантировать.

– Ром говорил мне, что у туннелей здесь нет ни цели, ни смысла. Те, которые могли бы куда-то привести, часто оказываются обвалившимися или заворачивают обратно. Будто шайка безумных землекопов вырыла их здесь наугад.

– Может, шайка Темного Железа, – хмыкнул Григгарт.

Эти туннели появились задолго до тех выродков, – ответила его сестра. Она коснулась пола в коридоре, изучая его. – Если я правильно поняла эти следы, нам налево.

– Но на что ты смотришь? – спросила следопыт, несмотря на обстоятельства очарованная умением дворфов находить следы.

– Ну, на структуру, на линии камня и скалы, например. Иногда они укажут тебе правильное направление. Потом, здесь царапины и мелкие кусочки грязи, которые нанесли эти твари снаружи, – она хмыкнула. – Если и есть что-то, что мы, дворфы, знаем, так это камни и грязь.

– Ладно, мы идем туда, куда ты укажешь. Веди нас.

Кивнув, Гренда повела уставшую группу. Они были вооружены всем, что только смогли собрать с трупов. Вериса не приняла ни топор, ни любое другое оружие, предпочтя уступить его тем, кто лучше знает, как с ним управится. Все, что уносила она с собой для защиты – маленький кинжал, что выковал для нее Ронин.

Пока Гренда вела дворфов вперед, Вериса замыкала группу. Она следовала за ними, все больше уверяясь в чувстве направления дворфийки. Несомненно, с таким ведущим вся группа безопасно достигнет выхода.

И с такими мыслями следопыт замедлила шаг. Когда стало ясно, что все дворфы сосредоточены на предстоящем переходе, Вериса неожиданно развернулась. Тихо, как ночь, высшая эльфийка исчезла в глубине туннеля.

Вериса была уверена. Где-то здесь, внизу, она найдет Зендарина…

Вериса сворачивала в один проход за другим, отлично понимая, что спускается все глубже и глубже внутрь горы без всяких доказательств, что ее цель становится ближе. Она рассчитывала найти какой-нибудь след, который привел бы ее к Зендарину, но пока что проходы, которые она оставляла позади, казались все более заброшенными, а когда следопыт попыталась вернуться в один из них, то оказалась в незнакомом туннеле.

Словно Грим Батол ожил и играет со всеми нами, и другом, и недругом, - подумала Вериса. Она слышала легенды о подобных местах, которые, казалось, были наделены собственным разумом, ибо являлись хранилищем огромного количества магии. Разумеется, Грим Батол идеально подходил под описание подобного хранилища. В Азероте существовало не так много мест, которые бы так долго пропитывались энергией.

Решительно настроенная найти дорогу назад, высшая эльфийка начала использовать небольшой кинжал, чтобы оставлять маленькие отметины в стенах. Каждый раз, когда Вериса заворачивала за угол, она отмечала, с какой стороны она пришла. Таким образом, следопыт могла быть уверена, что не потеряется.

Но когда один проход резко закончился - отчего ей пришлось возвращаться - Верисе не удалось найти своих отметок. Она развернулась, сама выбрала новое направление назад, и упрямо направилась туда.

Вскоре Вериса уже не замечала ничего знакомого, и даже хуже - попытка вернуться запутала ее еще больше.

Где-то на расстоянии следопыт услышала что-то напоминающее скардина. Ранее она хотела избегать встреч с ними, теперь же это для высшей эльфийки представился удачный шанс не только найти своего кузена, но и разобраться, где она вообще находится.

Шипение, рычащие голоса, казалось, удалялись от нее. Даже прибавив темпу, Верисе не удалось нагнать источник шума.

Что ее беспокоило еще больше - путь, по которому она шла, продолжал спускаться гораздо ниже, чем ей того хотелось. Она понятия не имела, что скрывается в самых потаенных глубинах Грим Батола, и не горела желанием узнать, если, конечно, Зендарин не находился там… в чем она сильно сомневалась.

В основном, по пути Верисе пришлось положиться на свое зрение и на мелкие сверкающие камушки, линией выстроенные по стене. То, что они были установлены специально, было очевидно, и это несколько приглушило ее нарастающее беспокойство, ведь она была сейчас в проходах, используемых его настоящими или прежними жителями.

И в самом деле, в одной маленькой пещерке она даже нашла то, что осталось тролля, вероятно оказавшегося здесь во время оккупации орков. Прохладное подполье неплохо сохранило его труп, Вериса даже смогла разглядеть некоторые татуировки на его длинном тощем теле. На его лице остался предсмертный оскал. Был даже маленький топор и кинжал, оба в пригодном состоянии, чем эльфийка тот час же и воспользовалась.

Оставляя тролля наедине с его вечным сном, Вериса забеспокоилась - она так и не нашла никаких зацепок, которые могли бы объяснить, как он погиб. Хотя тело его было на удивление тощим, все же он выглядел совсем как живой.

Может этот тролль заблудился и умер от голода - одновременно так близко и все же так далеко от своих товарищей? Вряд ли это служило хорошим предзнаменованием для следопыта.

Однако Вериса с топором и кинжалом чувствовала себя, по крайней мере, лучше готовой к встрече с любым противником, на которого она могла натолкнуться. Она также продолжала отмечать дорогу назад.

Дорога, по которой она шла, становилась всё менее и менее освещенной, пока, наконец, не превратилась в проход, полностью лишенный сверкающих кристаллов. Раздосадованная, Вериса отступила к предыдущей развилке и пошла по другому туннелю.

Но в том также было темно.

Она еще дважды спускалась по освещенным коридорам, но вскоре свет сменялся тьмой. Теперь она была уверена, что кто-то - возможно Зендарин - или даже сама гора играет с нею.

Она решила передохнуть перед очередным черным туннелем, взвешивая все варианты. Похоже, у нее не было выбора, либо пойти ли по одному проходу, либо другому. Поэтому следопыт решила направиться в тот туннель, напротив которого она стояла…

Из глубин до следопыта донесся слабый голос.

Что он пытался сказать, Верисе расслышать не удалось. Но он казался измученным и утомленным.

Несмотря на вероятность того, что это была западня, высшая эльфийка отправился навстречу зову. Она тщательно прислушивалась, но более голос не повторился. Возможно, то был лишь вымысел ее уставшего разума, Вериса не могла отрицать этого. Однако теперь, когда она решилась, у нее и в мыслях не было намерений возвращаться. С топором в одной руке и кинжалом в другой, эльфийка вошла во тьму.

С каждым шагом она чувствовала, как спускается все глубже и глубже. Она все сильнее сжимала свое оружие. Ей показалось, что впереди было слабое свечение….

И как только она убедилась в этом, слабый туман начал заполнять проход по мере ее приближения к свету. Вериса смогла, наконец, рассмотреть стены, по которым она поняла, что проход был вырезан куда грубее, чем верхние. Это само по себе означало, что его построили издревле, вероятно, что большинство из тех, кто жил выше, не знало о его существовании.

Но тогда… кому же принадлежал голос, который ей послышался?

Высшая эльфийка замедлила свой ход. Впереди было слабое красное сияние… будто неподалеку располагалась пещера. Стиснув зубы, следопыт осторожно стала приближаться к ней.

И внезапно ощутила, что чем ближе она подбиралась, тем холоднее ей становилось. Намного холоднее, чем должно было быть. Она-то ожидала, что в Грим Батоле подобная пещера будет выделять жар, а не арктический мороз.

Хотя она и глубоко продвинулась, Вериса подумала, не стоит ли ей вернуться. Все же что-то не давало ей поступить так.

Присев, эльфийка взглянула внутрь. И обомлела.

Она взирала на огромную подземную палату, где переплелись огонь и лед. Множество кипящих луж с раскаленной лавой излучало тот темно-красный жар. Запах серы внезапно ударил в ее ноздри. Этих луж следопыт насчитала больше дюжины, от самых малых, куда могла бы влезть ее рука, до самых больших, куда могли бы поместиться и она и весь отряд дворфов, даже не всколыхнув поверхность.

В пещере должно было быть невыносимо жарко, так что Вериса бы уже вся покрылась потом. Однако, напротив, она замерзала и могла даже увидеть свое собственное дыхание.

Причина тому находилась сверху. С потолка свисали огромные сосульки, словно ледяные кинжалы. Впрочем, они вполне могли быть и естественного происхождения. Когда Вериса вошла в пещеру, она увидела, что та внутри была абсолютно белой, и даже почувствовала на своей коже, как пульсировала прохлада.

И тут необходимость всей этой магической системы вмиг стала очевидной. Эльфийка заметила сначала одно, потом второе и третье… и поняла, что каждая округленный бугор, который она лицезрела, было одним и тем же.

Повсюду были яйца. Яйца, настолько большие, что они могли принадлежать лишь одному известному ей существу. Дракону.

Вериса приблизилась к ближайшему яйцу. Сначала она подумала, что яйцо треснуло, поскольку оно было покрыто неким липким покрытием, напоминающем желток. Однако внимательно его изучив, она сделала вывод, что яйцо было цело и невредимо. Просто оно полностью покрывалось странной смолой.

Захватив вещество кинжалом, и поднеся к себе, эльфийка нашла ответ и на этот вопрос. Мятис. Ее народ использовал это волшебное покрытие, чтобы сохранить священные реликвии и редких существ, обволакивая их в это „семя“. Кто-то придумал использовать это вещество для иной цели; не позволить прогнить яйцам.

Хотя действие мятиса было превосходно, Вериса догадалась о предназначении постоянного взаимодействия жара и холода в пещере. Мало было просто сохранить скорлупу; ткнув пальцем в ее покрытие, она поняла, что яйцо содержится как раз при той температуре, чтобы гарантировать сохранность жизни внутри.

И только теперь Вериса заметила, сколько яиц находилось в этом идеальном балансе. Не горстка. Не множество.

Сотни. Так много сотен, что наверняка их собирали столетия…

Высшая эльфийка осмотрелась вокруг. Поначалу она этого не замечала, поскольку мятис делал все яйца одинаково серыми, но на самом деле они были разными. Они отличались не только по форме и размеру, но даже по цвету и узору на них.

Во имя Солнечного Колодца! Здесь не только яйца черного дракона… Здесь точно есть и красные драконы, а также и остальные…

Вериса не могла поверить тому, что она увидела. Когда она и Ронин помогли королеве красного рода сбежать от Орды, у нее была возможность ознакомиться со скорлупой расколотых яиц той стаи. Позже ее муж, всегда стремившийся быть сведущим во всех магических дисциплинах, показывал ей фрагменты яиц и других стай, в том числе и черных драконов. Конечно, яйца драконов Смертокрыла доминировали над остальными в пещере, но было множество и других: красных драконов, зеленых, бронзовых и даже тех, яйца которых было практически невозможно украсть - синих.

- Столетия… - прошептала она сама себе. - Да, должно быть, потребовались столетия…

Но и это было не все - следопыт присмотрелась к еще паре яиц. Странно, но все они выглядели распухшими, с крошечными пупырышками на поверхности.

Чтобы там раньше не находилось, теперь уже не являлось маленьким безобидным дракончиком.

Дрожь охватила Верису, дрожь, которая не имела ничего общего со страшными магическими сталактитами. Она была прекрасно осведомлена о мании Смертокрыла, создать новый ужасный драконий род, и что его дети унаследовали его злые помыслы. Но пока Нефариан и Ониксия только готовились к этому заговору, кто-то другой терпеливо и систематически собирал все эти яйца - без сомнения обманным путем - все это время, и наверняка, он был абсолютно уверен в своем успехе по созданию новых, чудовищных драконов.

А учитывая количество находящихся здесь яиц, вылупящихся тварей будет более чем достаточно, чтобы сломить любое сопротивление, которое живые существа Азерота смогут оказать.

Ужасные образы, заполонившие ее голову, внезапно были отметены посторонним звуком в огромной пещере. С топориком наготове следопыт направилась туда, откуда, как ей показалось, шел звук.

Приблизившись, Вериса увидела очередное кипящее озеро. Оно было настолько широким, что в него могло бы поместиться парусное судно, правда, вряд ли оно бы продержалось на плаву в этой „водице“. Высшая эльфийка изучила берега лавового водоема, пытаясь найти издавшего шум. Несмотря на постоянное бульканье, она была уверена, что не перепутала звук с ним.

В середине озера внезапно появилась огромная чудовищная голова. Жар магмы придавал ей ярко-оранжевый оттенок. Голова ящера открыла свою пасть и…

- Ве… Вериса? - сказала она скрипучим голосом.

Исполин со стоном поплыл к ней. Следопыт попятилась назад, завидев, как многотонный дымящийся дракон еле-еле выкарабкался из лавы на землю. Она продолжила отступать, ошеломленная размерами этого величественного зверя. Ей никогда не приходилось видеть столь большого дракона вблизи, разве что саму королеву красного рода да Краса в его истинной форме Кориалстраза…

Кориалстраз?

Дымящийся левиафан начал падать - и прямо на нее. Следопыт развернулась и побежала со всех ног, поняв, что дракон был куда больше, чем ей показалось в начале.

Его падающая тень нависла над ней. Вериса осознала, что ей не успеть. Она приготовилась к неизбежному…

Но Кориалстраз не упал на нее. Более того, она даже не услышала грохот от падения, вместо этого раздался небольшой глухой стук позади нее, и падение дракона прекратилось.

Эльфийка осторожно оглянулась, чтобы посмотреть, что же произошло.

Маг Крас, от которого все еще поднимался пар, лежал на краю водоема. Его обычно бледный цвет лица был в этот момент ярко-красным, а его неостывшее тело даже оставило опечаток на каменному полу. Любопытно, но его одеяния из ткани жар не затронул… похоже, они были лишь обманным видением, результатом заклинания дракона, прочнее даже настоящей брони.

Справившись со своим шоковым состоянием, Вериса подбежала к дракону. К счастью, несмотря на свой мертвецкий вид, Крас дышал.

Однако ей не удалось его разбудить. Не уверенная, как ей поступить, Вериса начала проверять, насколько раскаленным было его тело. Оно оказалось чуть более теплым, чем обычно, но к нему можно было прикоснуться без страха тут же обгореть.

Осторожно взвалив на себя обмякшего человека-дракона, следопыт поволокла его подальше от озера. Затем она усадила его на восходящем участке скалы и начала думать над своими следующими действиями.

Крас, открыв глаза, помог ей в этом.

- Ве… Вериса из высших эльфов, - с трудом выговорил он. - Вот уж кого не ожидал увидеть… - маг-дракон закашлял. Он выглядел старше, чем обычно, истощенным. - но я рад тебя видеть, хотя и не очень счастлив, что повстречал тебя в этом месте.

- А вот мне следовало бы ожидать найти Вас здесь, - заявила она ему в ответ. - Кто еще пошел бы сюда, чтобы покончить со всем этим злом, кроме Вас?

- Ты… Ты и Ронин… итак сделали много… гораздо больше, чем должны были, девочка. - он был настойчив. – „Кроме того… это не здесь… не здесь и не там“. - Его глаза сузились. - Ты знаешь, что происходит в Грим Батоле?

- Достаточно, чтобы окончательно запутаться, великий. - Он снова вздрогнул от боли, и ее беспокойство вернулось. - Крас… что с Вами?

- Я побывал в ужасном месте, куда, я надеюсь, никогда больше не вернусь. Мне удалось бежать, но при этом меня чуть не разорвало в клочья. Я перенесся из ада обратно в эту гору… прямо в ее сердце…

Он кратко описал ей тот ужасный момент, когда он убегал из магической западни, и выпущенная вслепую им сила чуть не сделала его частью Грим Батола. Его тело и гора слились воедино. Лишь невероятные познания в магии да сильнейшая сила воли дракона не дали ему остаться навечно погребенным в камне.

- Это было единственное, что я мог сделать, чтобы перенести себя в ближайшую пещеру. Я был сильно ранен, и, будучи в своей истинной форме, без всякой предосторожности начал ползти из одной пещеры в другую. Мне нужен был жар, чтобы восстановить тело. Много жара. Но единственный, находящийся поблизости, источник тепла казался мне таким слабым. Однако у меня не оставалось другого выбора. Я направился туда, меняя свое тело, когда туннели становились слишком узкими…

Он даже не обратил внимания на яйца, встречающиеся на пути, в своей агонии ему было нужно только что-то горячее, пускай это и было озеро кипящей лавы. Драконы, по своей природе, обычно, не были любителями нырять в лаву целиком, и если бы он остался там немного дольше, то сварился бы заживо. Это указывало, в каком критическом состоянии он находился - на краю жизни и смерти. Коли это был единственный путь поправиться, ему пришлось рискнуть. С помощью всей магии, что у него осталась, пекло восстановило его намного быстрее, нежели это было возможно обычным способом.

- Но главная задача заключалась в том, чтобы вовремя покинуть озеро. Я настолько ослаб, что чуть не пропустил этот момент. Я дважды выглядывал и тихо звал хоть кого-нибудь, с кем успел подружиться за время пребывания в этом месте, поскольку мне все равно нужна была помощь. Я ожидал увидеть кого-то другого, одного из дворфов или дренейку…

- Ириди?

Он приподнял бровь.

- О? Так вы уже встречались. Да. У нее не просто одна невыполнимая цель, а целых две. Она хочет, по возможности, освободить дракона пустоты, или уничтожить, если придется…

- Да… а также вернуть обратно украденный эльфом крови посох, принадлежавший ее другу. – Выражение лица Верисы похолодело, несмотря на лаву по соседству. - Но Зендарин мой и только мой…

Он встревожено посмотрел на ее лицо.

- Личная цель, личная вражда. Не буду спрашивать зачем, но напомню о безрассудстве мести.

- Не Вам меня судить, - оборвала следопыт, вставая. Она вновь посмотрела на их чудовищное окружение. - А с этим, что будем делать? Они оставлены Смертокрылом или его детьми?

- Нет… это - навязчивая идея матери Нефариана и Ониксии, и глубину ее замыслов я только начал понимать… и бояться. Должно быть, она долго собирала эти яйца, складывала их здесь, и потом заражала каждое - без сомнения не без помощи проклятой Души Демона - и все ради ее личной похоти! И сколько… сколько же надо было приложить усилий… чтобы переместить их сюда, в Грим Батол, после того, как мой род стал на охрану этого места?

- А что, если она и это потомство уже были здесь, до Вас?

- Она… она, не могла находиться здесь. Творить все это зло и быть не замеченной теми, кто стоял на страже? Нет, Зловестина прибыла в это мерзкое место лишь недавно, но она… обосновалась здесь очень, очень хорошо!

Он с трудом начал подниматься. Верисе пришлось подхватить его, ибо сил у него еще было недостаточно.

- Спасибо… благодарю. Я чувствую себя намного лучше, но надеюсь, что мне не придется повторять омовение. Это скорее путь Хранителя Земли, ныне Смертокрыла. Но огонь в любой форме - неотделимая часть жизни, и мне удалось воспользоваться этим.

Дракон нахмурился, глядя на яйца.

- И, будучи защитником жизни, мне противна эта насмешка над ней… - Крас жестом указал на одно раздутое яйцо. - Их вид наполняет мое сердце таким гневом, что я готов разрушить эту пещеру и все, что в ней находится, невзирая на мое состояние!

Вериса была ошеломлена, ибо она испугалась, что он исполнит свое страшное желание. Эльфийка представила, как она погибает вместе с ним, оставив своих детей и Ронина, а Зендарин получает возможность отправиться на охоту за ее близнецами в удобное для него время. Хотя она была полностью согласна с тем, что пещера должна быть уничтожена, ее эгоизм призывал вначале защитить семью.

Но Крас отрицательно покачал головой.

- Нет, я не смею так поступить. Это не помешает заговору Зловестины. У нее в плену есть дракон пустоты, и одна мерзость уже родилась. Она просто найдет другого синего или красного дракона - магия или жизнь - для своих следующих ужасных экспериментов…

- Но зачем ей все это? У нее есть кладки вашей стаи и даже синих, вероятно, похищенных давным-давно, ибо они редки. Она может воспитать их как своих детей.

- Взращивание принесло бы много хлопот, а ей нужны взрослые особи, полные сил. Чтобы только попытаться достичь желаемого потребовались бы годы кропотливой работы. Зловестина терпелива, но не настолько. К тому же многие поколения ей приходилось скрывать себя, а также свой заговор. - Он слегка улыбнулся, будто его осенило - И здесь находятся яйца других драконов. Похоже, они ей более важны, чем ее собственные… которыми и являются все находящиеся здесь яйца черной стаи

- Все принадлежат одному дракону?

- Кажется, будто их много, но они собирались столетиями… - Он потряс головой. – Заговоры, результаты которых проявляются столетия спустя… изобретательность Смертокрыла и его выводка не перестает поражать меня…

Вериса вздрогнула.

- Значит, мы уничтожим их одно за другим? Вместе…

- Это заняло бы слишком много времени. Я все еще слаб, юная эльфийка, но, кажется, я знаю причину тому… - Крас указал на один из выходов из пещеры. - И если я не ошибаюсь, нам надо идти той дорогой.

Удивившись, чем так заинтересовался дракон-маг, Верисе не оставалось ничего, кроме как помочь ему добраться до цели. Они покинули кладки яиц, жар водоемов начал нарастать, да так, что эльфийке стало тяжело дышать.

Их окружение также приобретало все более багровый окрас, озера лавы стали их единственными источниками света. В прошлом она безоговорочно доверяла Красу, но сейчас следопыт начала сомневаться, а знал ли он на самом деле, где они находятся.

Крас, закутанный в рясу, внезапно застонал.

- Да… - он задыхался. - Мы близко.

- Близко к чему?

Но Крас не дал разъяснений, вместо этого он глядел куда-то вперед. Даже своими зоркими глазами высшая эльфийка ничего не могла разглядеть, пока они не сделали еще несколько шагов.

Вначале сияние было едва заметно, лишь слабый золотой отблеск. Оно шло из пещеры, входом в которую была трещина настолько узкая, что одновременно в нее мог протиснуться только один человек, и то - боком.

Крас замешкался.

- Я пойду первым…, но ты должна пойти сразу после меня. Я не уверен, удастся ли мне в таком состоянии противостоять тому, что находится там.

- Что находится там?

Он посмотрел на нее, влезая в проход.

- Мой худший кошмар…

С этими словами дракон в облике мага исчез в пещере. Зная, что Крас был не из тех, кто любит преувеличивать, следопыт незамедлительно последовала за ним. Она прижалась спиной к стене и поползла, гадая, что ждет ее на выходе.

- Это то, о чем я подозревал и чего боялся, - прошептал Крас, уставившись на предмет, располагавшийся впереди. - И это объясняет многое, особенно если этим воспользовалась она.

Крас почувствовал, как ноги его подкосились. Вериса тут же подхватила ослабевающего мага.

Дракон шептал про себя проклятья. Следопыт никогда не слышала от него ничего подобного. Она увидела горечь на его лице, всю горечь, которую он прятал в себе.

С него она перевела взгляд на небольшую платформу, созданную из камня самой горы. И на ней находился источник сего свечения… ужасный артефакт, который она узнала, несмотря на его текущий вид.

Один осколок был у меня, - прохрипел Крас. – Другой, небольшой я нашел. Расслабившись, я не задумывался об оставшихся осколках… но лишь она могла возродить этот артефакт… только супруга Смертокрыла могла замыслить воссоздание Души Демона…

Гренда даже не заметила исчезновения Верисы, пока они не нашли выхода из туннеля. Это произошло тогда, когда дворфийка подумала объявить о привале, но потом решила продолжить путь без остановок. Следопыт сделал свой выбор; Гренда же должна была заботиться о своих людях.

Однако это не означало, что она собиралась выводить отряд из Грим Батола. Ведь Бронзобородые пришли к этой горе из-за миссии, возложенной на них королем. Да, Гренда искала выход, но она также старалась понять, что происходит в этом страшном месте.

И, наконец, она нашла, что искала. Палата была огромна, она одновременно поражала воображение и вселяла страх.

Только этот огромный зверь, скованный магическими цепями, мог быть причиной того величественного измученного рева, который слушали Бронзобородые дни и ночи напролет. Он не был похож на драконов, которых она видела ранее, казалось, существо было скорее фантомом, нежели реальностью.

- Что им нужно от этой твари? - пробормотал один дворф возле нее.

- Что-то дурное, - заметил другой.

Гренда утихомирила обоих. Ее тоже интересовал плененный монстр, но дворфийка также должна была хорошо изучить пещеру.

Первое, что бросилось ей в глаза - пятерка скардинов, снующих вблизи дракона. Казалось, они были поглощены своей работой, как будто от ее выполнения зависели их жизни. За драконом и дворфийскими ящерами находилась еще одна вещь, привлекшая ее внимание - длинная гряда, идущая по одной стороне пещеры, вела к другому проходу, который, как она ожидала, должен был привести их к выходу.

Гренда приняла решение. Прежде всего, она должна была вывести отряд наружу. Да, у них было кое-какое оружие, но в основном пики и кнуты, а не их любимые топоры и мечи. Да и то, что было, уже износилось и ломалось прямо в руках. Лучшее, что они могли сделать - убежать, чтобы доложить своему королю, о находке. Дворфы собрали достаточно информации, а те, кто посмышленее, вероятно, смогут сложить два плюс два и понять полную картину происходящего.

- Мы идем в тот проход, - приказала она остальным. Никто не возразил; теперь Гренда была их лидером, и ее команды беспрекословно выполнялись, как будто она была Ромом.

Ром. Она задумалась, что случилось с ним, где теперь находится его тело. Возможно, они пройдут рядом с тем местом, где погибли остальные; возможно, среди них она найдет его труп.

Если будет хоть какой-нибудь способ найти твое тело, я обязательно похороню тебя, - дала она себе клятву. Хоть Гренда не могла признаться самой себе, но она влюбилась по уши в старого борца. Все началось как восхищение его подвигами и репутацией, затем обернулось уважением, когда она присоединилась к нему в этой миссии, а затем, пока она узнавала, что стоит за легендами этого дворфа, ее чувства к нему стали чем-то большим.

Гренда стиснула зубы. Пять скардинов, и ни одного возле гряды. Нужно было действовать, а не сожалеть о прошлом. Она махнула рукой двум дворфам.

- По моему сигналу вы бежите настолько быстро, насколько это возможно, к другой стороне. Старайтесь при этом быть как можно ниже.

Они все поняли и приготовились. Гренда переводила свой взгляд от одного скардина к другому, определяя, на чем сконцентрировано их внимание.

- А ну, пошли!

Двое ее воинов понеслись. Гренда с опаской смотрела, как эта пара передвигалась по горному хребту. Вот они пробежали четверть пути, вот половину, две трети… и, наконец, они оказались на другой стороне.

К этому времени у нее были наготове двое других. Как только первые двое закончили свой марафон, командир дворфов отправила вторых.

Ее отряд перебирался в группе по два слишком медленно - для Гренды. Каждый миг ей казалось, что скардины заметят их, но пока все шло хорошо. Где сейчас находились остальные твари - Гренда не знала. Может, охотились на высшего эльфа или дренейку, которых дворфы уже давно не видели, как и Рома.

Задумавшись об остальных гостях горы, Гренда послала еще двоих. Однако они преодолели лишь треть пути, как были замечены… но не теми скардинами, что были внизу.

Скардин, который поднял тревогу, выполз из одной норы сверху, до которой не мог дотянуться ни один из Бронзобородых. Чешуйчатая тварь карабкалась по высокой стене пещеры словно паук. Он быстро заметил бегучих воинов и испустил гортанный вопль, звучащий, словно из могилы.

Остальные скардины немедля попытались остановить беглецов. Хуже того, повсюду из всех нор стали выползать другие, так что они больше не напоминали Гренде о пауках, скорее о легионе ядовитых муравьев.

- Все вперед! Живо!

Пока остальные бросились вперед, Гренда, взяла на себя охрану тыла. В ее руках была пика, которая доставляла большие неудобства при беге к другому проходу. Но дворфийка утешала себя тем, что скардины не смогут добраться до горного перевала прежде, чем их отряд уберется из пещеры. Здесь также была и иная выгода: никто не мог воспользоваться ни кнутом, ни пикой, до тех пор, как…

Что-то небольшое пролетело со свистом мимо нее. Одновременно один из ближайших к Гренде дворфов издал вопль и свалился с перевала. Гренда заметила, что он был уже мертв, прежде чем его тело упало на каменный пол.

Она посмотрела на ближайшую стену, куда врезался и застрял предмет. Это был крошечный каменный шар с шипами, примерно двух дюймов в диаметре. Гренда узнала материал, из которого шар был сделан, и сразу поняла, насколько он смертельно опасен даже для крепкого черепа дворфов.

Еще один из дворфов завыл и повалился. На этот раз тело растянулось посреди хребта, блокируя дорогу.

Но сейчас не было времени для сентиментальности.

- Сбрасывайте его! - закричала Гренда. - Быстро!

Дворф рядом с трупом своего товарища сел на колени, чтобы что-то предпринять - и еще один шар с шипами попал ему в горло. Он свалился на труп, и оба они соскользнули вниз.

У скардинов было нечто, что походило на крошечные арбалеты. Гренда знала об этом оружии из исторических записей. Двъяр'хан - что означало „лук звезд“ на древнем диалекте, и зубчатый шар был как раз этой „звездой“ - использовался Бронзобородыми давным-давно, но в итоге от него отказались. А скардинам, похоже, это оружие все еще было по нраву.

У двъяр'хан был один недостаток - скардины очевидно заряжали лук с помощью зубов и одной руки - другой рукой они цеплялись за стену. Следовательно, они могли запустить только один шар за раз, и это требовало значительных затрат времени, поскольку было необходимо произвести несколько манипуляций. Действительно, залп, унесший жизни троих ее бойцов, уже закончился, и у дворфов было, по крайней мере, время для передышки перед началом следующего обстрела.

Но и эта секундная отсрочка ничем им не помогла, поскольку дворфы, на другом конце прохода, начали толпиться, вместе того, чтобы удирать как можно дальше от этого места. Причина тому вскоре была выявлена; появился другой отряд скардинов и блокировал им путь к спасению. Более искусные со своим необычным оружием, они не давали дворфам сбежать из этой пещеры… и от неминуемой гибели.

Однако Бронзобородых было не так просто взять. Они сражались копьями и кнутами как могли, иногда даже награждая самих себя ударами. Оставшийся брат Гренды использовал свою пику, чтобы спихнуть карабкающегося скардина на другого, отправив обоих навстречу каменному полу. Другой дворф, вооруженный плетью, поймал скардина сверху, когда тот выполз из соседней норы. Кнут зацепился за руку чудища, и этого было достаточно, чтобы стащить его со стены.

Увы, Бронзобородым все равно не удавалось прорваться. Гренда оглянулась назад, раздумывая, а не стоит ли оставшимся в живых вернуться назад.

Из другого прохода появилось еще больше скардинов. Дворфы оказались пойманы в ловушку на узком горном хребте, где до них могли с легкостью добраться, и их ждал либо плен, либо погибель.

Однако к всеобщему удивлению - особенно скардинов - возле схваченного дракона появилась новая угроза, которая могла присниться Гренде лишь в самых страшных кошмарах.

Раптор… рапторы…

Гренда увидела сначала двух, затем трех, четырех и больше. Она могла поклясться, что они появляются прямо из ниоткуда, только это могло хоть как-то объяснить их внезапное невероятное пришествие.

Ящеры материализовывались спиной к дракону и сразу нападали на ближайших скардинов с необузданной яростью. Будучи пойманными врасплох, этим скардинам не повезло - их плоть была мгновенно превращена в требуху.

Рептилии превратили битву в хаос, однако возле связанного левиафана появилась знакомая фигура: Ириди, дренейка, да еще не одна. С нею был человек с густыми рыжими волосами, причем было сразу видно - он волшебник.

Гренда знала только об одном волшебнике с рыжими волосами, и хотя могли быть другие, она была уверена: только он один такой смелый - или безрассудный - мог просто так заявиться в Грим Батол. Ром рассказывал ей истории об этом человеке, о нем также упоминала и эльфийка-следопыт, правда в более личной манере.

Сам Ронин Драконоглавый прибыл, чтобы спасти их.

Но в ту же секунду Гренда поняла - вряд ли все было так просто. Прежде всего, он, наверняка, не мог знать, что дворфы будут здесь прямо в этот момент времени. В Грим Батоле - да, но не здесь. И в самом деле, он и жрица, похоже, были куда более заинтересованы встревоженным драконом, нежели чем-либо еще. Ириди что-то лихорадочно делала с одним из кристаллов, которые создавали барьер, держащий огромного пленника в заключении. Дворфийка поняла, что они пытались освободить исполина.

По ее мнению они оба сошли с ума, хотя она предполагала, что им было известно куда больше, чем ей. Что было куда важнее для нее, так это внезапный поворот событий. Теперь против скардинов выступала не одна, а сразу две отчаянные силы - и это еще не учитывая волшебника - так что она могла надеяться, что ее дворфы переживут сегодняшнее сражение.

Вдруг из одного нижнего прохода выбежало полдюжины драконоров во главе с драконидом, которые тут же направились к Ириди и Ронину. Неожиданно рядом с одним из драконоров появился ящер и немедленно атаковал. Гренда заметила, что Ронин одновременно с этим выполнял какие-то жесты. Он выглядел решительным, но утомленным, и она поняла, что он сильно себя измотал, дабы создать сей фантастический сценарий.

Еще двое ящеров бросилось в бой с вновь прибывшими. Драконор топором повалил одного, но второй уже впился зубами в четырехлапого гиганта.

Что-то тяжелое внезапно обрушилось на дворфийку. Увлекшись происходящим внизу, Гренда совсем забыла про свой собственный тыл. Скардин прижал ее и старался спихнуть командира дворфов с выступа.

Гренда извивалась, чтобы развернуться к своему противнику лицом. Чудовищная морда выродка из Черного Железа нависла в паре сантиметров от ее лица. Острыми зубами он пробовал огрызть ее нос.

- Ах-ты-тварь-вонючая! - рявкнула она. Ее левая рука повисла, словно неживая. Скардин - невозможно было сказать, была ли та чешуйчатая гадина мужчиной или женщиной - зашипел в предчувствии скорой победы, но его шипение закончилось удушающим кашлем, поскольку левая рука умелой воительницы Бронзобородых скользнула под его блок, собрала пальцы в „острие“ и с силой ткнула в толстую, короткую шею.

Скардин отступил, пытаясь глотнуть воздух. Гренда навалилась на него своим телом, чтобы спихнуть задыхающегося монстра с горной дороги.

Оглянувшись, она увидела, что ее товарищи также сдерживали натиск. Внизу ящеры и Ронин не давали прорваться другим охранникам, но у Ириди, похоже, были проблемы с тем, что она пыталась выполнить. По крайней мере, Гренде показалось, что дренейка не продвинулась вперед по сравнению с тем, что было раньше.

Внезапно гром сотряс пещеру, настолько мощный, что от него скардины попадали со стен, а дворфы - с выступов. Гренда никогда не слышала такого грома и потому была поражена, как они могли почувствовать его, находясь так глубоко в недрах Грим Батола.

Но потом дворфийка поняла, что она никогда не слышала такого грома… потому что это был совсем не гром.

Это был рев.

Он был жив. Крас не был удивлен этому чуду, но и не был рад. Атака Кейлека не сработала, но по гораздо более страшным причинам.

– Ах, великий Кориалстраз… защитник младших рас, спаситель Азерота… величайший из всех дураков… – раздался голос супруги Смертокрыла.

Крас едва мог шевельнуться. Было больно даже поднять голову, чтобы увидеть, как она идет к восстановленной Душе Демона и прикасается к ней, как любящая мать к желанному ребенку. Дракон-маг сомневался, что Зловестина когда-либо также нежно относилась к Нефариану или Ониксии, но они и не существовали исключительно для того, чтобы удовлетворить ее амбиции и безумие. У Души Демона не было собственного мнения, не было возможности стремления к независимости…

– Это… Это никогда не с-с-сработает! – сумел прохрипеть он. – В конце концов… ты найдешь только… только разочарование… и смерть…

– Хватит проповедей, Кориалстраз, – рассмеялась черная драконесса, теперь с интересом рассматривая обездвиженную Верису. – Да, дорогая моя, ты тоже жива, хотя и ненадолго. Ты должна поблагодарить меня за это чудо. Вся сила, которую собирался высвободить этот импульсивный юный дурак, была умело перенаправлена мною.

Крас фыркнул.

– Это было… было твое подлое нашёптывание в… в мыслях синего… и именно оно… заставило его создать это жестокое заклятие…

– Ну конечно же! Он сделал настолько удивительно предсказуемый выбор! Можешь представить себе, насколько приятно было обнаружить, что он не только жив, но и мысли его столь запутаны, что я смогла легко направить их против тебя! Твое постоянное вмешательство в дела мира настроило против тебя многих, таких как он, Кориалстраз…

– А ты… а ты лишь погубишь себя сама. С-Зловестина! Ты… Ты не можешь контролировать то, что создала! Пойми это, пока еще не слишком поздно…

Она коротко взмахнула рукой, и он взлетел вверх, к потолку. Крас вскрикнул, но не только от удара.

Кончик длинного, острого сталактита, укрепленного мощью черного дракона, показался из его груди.

Струйка жизненных жидкостей красного дракона оросила пол комнаты. Крас задыхался, но оставался в сознании, несмотря на казавшуюся смертельной рану.

– Все идет так, как захочу я, мой дорогой Кориалстраз, и всегда шло! Я подготовилась к любым неожиданностям, и хотя я признаю, что тебе удалось удивить меня, когда ты смог вырваться из крисалиновой клетки, твои действия лишь ускорили выполнение задуманного, к моей величайшей радости!

– Ты всего лишь… ты всего лишь приближаешь… свою смерть, говорю тебе! Даже сейчас…

– Даже сейчас твои спутники бесполезно пытаются или вырваться на свободу, или, например, двое из них, прямо сейчас смеют пытаться освободить дракона пустоты… – она улыбнулась выражениям лиц дракона-мага и следопыта. – Ах! Кое-что из этого вам неизвестно? Тебе, моя милая высшая эльфийка, будет особенно интересно, поскольку мне на самом деле кажется, что вместе с известной вам обоим дренейкой здесь находится человеческий волшебник… рыжеволосый человек, зарекомендовавший себя как любимый подхалим Кориалстраза!

– Ронин? – выдохнула Вериса.

– Какая любящая женушка… – скрытое под вуалью лицо тут же посуровело. – Какая любящая женушка… – вернулось выражение триумфа. – Он и дренейка лишь внесут свой вклад в запас магических энергий, которые я собираю для моих новых детей…

Ужасающий рев сотряс всю пещеру, почти заставив Краса упасть на пол. В последний момент Зловестина вернула его на место.

– Послушай… Прислушайся к этому, Зловестина! Каждый новый крик твоей твари говорит о том, что она становится все больше, все сильнее…

– Ну разумеется! В этом весь смысл! На самом деле, Кориалстраз, мне кажется, ты ы окончательно обезумел.

Крас покачал головой.

– Ты так и не поймешь, пока… – он застонал, – пока не будет слишком поздно…

Она рассмеялась.

– Чувствуешь, как распространяется слабость? Чувствуешь, как тебя охватывает оцепенение? Когда я собирала оставшиеся здесь фрагменты Души Демона, я нашла в них остатки энергии, которую никогда не видела. Что более интересно, обломки, казалось, стараются вобрать в себя больше энергии, как будто собираются восстановить творение моего дорогого, неоплаканного мужа, – Зловестина погладила светящуюся конструкцию, – будто знак самой судьбы. У меня оказалась Погибель Балакгоса, которая так идеально работает вместе с тем, что осталось от Души Демона, как будто я сама это задумала!

Крас знал о Погибели Балакгоса, небесно-голубом кубе, созданном одним из старших потомков Малигоса. Все синие драконы были хранителями магии, но Балакгос пошел дальше: он сконструировал куб, чтобы разобраться с ситуацией, которая, как он считал, угрожала Азероту… высвобожденная, скрытая магическая энергия, которая распространилась по всему миру, магическая энергия, которую не контролировал никто, но которую могли использовать любые безответственные практики магических искусств, что обнаружат ее.

Куб был создан для того, чтобы искать и впитывать в себя любые энергии подобного рода, которые он сможет обнаружить. Нужно было лишь активировать его своей собственной мощью. Куб должен был стать резервуаром, хранившим магию до тех пор, пока она не понадобится синей стае.

Но во время первого испытания своего великого творения Балакгос обнаружил небольшую ошибку в своих расчетах. Куб почувствовал близкую магию и поглотил ее… но эта магия принадлежала дракону.

Другие драконы нашли лишь его иссушенную оболочку – ведь синие драконы были созданиями самой магии, так что она была настолько же важной для них, как кровь для любого живого существа.

Это произошло в давние времена, когда Малигос не был безумен, а Смертокрыл все еще был надежным Хранителем Земли Нелтарионом. С некоторой иронией Крас припомнил, что для того, чтобы оградить свой народ от угрозы куба, Малигос по совету Нелтариона отдал его своему доверенному другу, чтобы тот похоронил его глубоко в безднах Азерота.

Он дал убийце кинжал и попросил не использовать его.

Теперь же предназначение Погибели Балакгоса – как и предназначение того, что осталось от Души Демона – изменилось. Теперь оба артефакта давали Зловестине идеальную основу для поглощения энергий, которые были нужны ей для создания дракона, – дракона, подобного которому никогда не летало в небесах ни одного из миров.

– Очень скоро все ваши силы будут высосаны, много времени это не займет, – объяснила Зловестина. – А тем временем, мне надо бы заняться дренейкой и человеком. Смешение ваших сил с их создаст восхитительное сочетание! Как жаль, что ты не доживешь до того момента, чтобы увидеть, что я создам с помощью этого, Кориалстраз! Думаю, даже ты нашел бы это интересным…

Крас пытался возразить, но его рана и слабость от вытягивания сил слишком ослабили его. Он мог лишь смотреть на черного дракона… и на демонический артефакт.

– Ах, да, – проворковала Зловестина. – Ты должен узнать еще кое-что. Никогда не пытайся разрушить его, никоим образом. Я как следует поработала, чтобы быть уверенной в том, что никакая сила, зарожденная в Азероте, не сможет в этот раз разбить Душу. В том числе и чешуя любого черного дракона, не говоря уже о чешуе моего последнего повелителя…

– Тогда ты… ты только ухудшила все…

– Ты очень упрям, Кориалстраз, верно? Я буду скучать по твоим слепым убеждениям, буду…

Темная леди еще раз рассмеялась… и исчезла.

– Крас! – окликнула его Вериса. – Ты можешь что-нибудь сделать?

Он покачал головой. Это было все, что он мог сделать, чтобы не потерять сознание, и вскоре он не сможет даже этого. Дракон взглянул на Кейлека. Лицо синего было очень бледным, и даже острый взгляд красного дракона еле видел движение грудной клетки.

– Тогда… надеюсь это… это сработает!

Крас услышал скрежещущий звук со стороны эльфийки, но не смог увидеть, что было ему причиной. Затем раздался резкий треск…

– Уффф! – стук камней наполнил его слух. В следующий момент дракон услышал шаги.

Под ним кто-то встал. Крас смог сфокусировать взгляд настолько, чтобы увидеть, что это Вериса.

В ее руках был маленький странный кинжал.

– Я держала его, когда синий припечатал меня к стене заклинанием. Мне повезло: он просто хотел отделаться от меня, а не нанести вред.

– Кейлек… Кейлек – не зло…

Следопыт изучила его положение и продолжала:

– У меня получилось достаточно глубоко просунуть кинжал и ослабить камень, который он создал, но лишь мгновение назад мне удалось, наконец, разрушить его.

– Ронин… Ронин сделал его для тебя.

– Разумеется, – Вериса нахмурилась. – Я не знаю, как освободить тебя, великий.

– Моя жизнь… моя жизнь не важна… вытащи… вытащи Кейлека из этой комнаты. Я… я надеюсь, что в комнате с яйцами ему станет лучше. Яйца должны быть… должны быть защищены от вытягивания энергии, или они станут бес… бесполезными.

Супруга Ронина кивнула.

– Это же яйца драконов. В них тоже есть магия. Ты прав. Когда Кейлек восстановит силы, он сможет помочь тебе.

Крас не спорил с ней, хотя отлично понимал, что его рану Кейлеку не вылечить. Алекстраза, быть может, смогла бы спасти своего супруга, но она была далеко, очень далеко, и даже если бы они смогли вынести раненого красного дракона из Грим Батола, он умер бы задолго до того, как они смогли бы доставить его к ней.

„Но если я смогу спасти жизни этих двоих, и они успеют предупредить остальных, тогда моя смерть не будет напрасна…“

Он смотрел, как Вериса схватила Кейлека и начала тащить его в направлении другой комнаты. Если Зловестина не вернется, то велика вероятность того, что то, что он сказал про синего дракона, окажется верным.

Вскоре они скрылись из вида. Крас продолжал попытки оставаться в сознании. Если бы он не был из стаи красных драконов, хранителей жизни, он бы уже проследовал в объятия смерти. И, несмотря на всю неизбежность происходящего, Крас надеялся на чудо. Не для себя, но для всех остальных.

И более всего – для Ириди и Ронина, которых супруга Смертокрыла, без сомнений, собиралась пленить следующими.

Ириди не бросила своих компаньонов, по крайней мере, не по запасному плану Ронина. Хотя дренейка чувствовала себя как раз наоборот и молилась, чтобы она поскорее смогла вернуться и помочь магам и остальным.

И, помогая им, она должна была либо завершить освобождение Зераку — кого ей особенно стыдно было оставлять позади — или, чудо из чудес, найти Краса и Кейлека.

…Если они еще были живы.

Проблема была в том, что у жрицы не было времени ни на что из желаемого. Она чувствовала, что чудовищное творение Зловестины до сих пор находилось в пещере, а через посох — что оно теперь еще сильнее прежнего. Конечно, за такой быстрый рост стоило благодарить другую удивительную силу… силу второго посоха. Ириди желала знать, осознавал ли вор-убийца то, что он натворил.

Это не посох помог ей исчезнуть, это было одноразовое заклинание, которое дал ей Ронин „для экстренных случаев“. Все, что ей нужно было сделать — подумать о побеге и устремить взгляд в выбранном направлении. Ронин специально сделал это заклинание, так чтобы она и только она могла знать место назначения.

Но вообще-то дренейка не прибыла, куда хотела. Сам маг легко мог перебросить ее из одной точки в другую, тогда как заклинание, которое он ей дал, по неведомой причине было не столь эффективно. Ириди стояла в центре какого-то туннеля где-то в Грим Батоле, абсолютно не понимая, где она находится и как она вообще сможет помочь хоть кому-нибудь.

Внезапно звук, который она меньше всего хотела бы услышать, наполнил туннель. К этому моменту она различила дикие рыки и шипение скардинов, которых, если ее расчет был верен, было больше двух десятков и направлялись они прямо к ней.

И стоило жрице подумать об этом, как скардины вывалились из прохода прямо на нее. Было ясно, что они не охотились за беглецами, но как только ее присутствие раскрылось, дворфы-чудовища начали выражать неприязнь шипением и воем. Они устремились к ней, оскалив зубы.

Ириди махнула посохом, ударив первого скардина основанием прямо в горло. Как только тот свалился, второй схватился за длинный посох и повис на нем. Тяжесть заставила руки дренейки опуститься.

Как только ее прижали к земле, другой скардин прыгнул к ней. Жрица вытянула ноги, чтобы тварь по инерции пролетела мимо и вырубилась, после сильного удара головой. Затем Ириди крутанула посохом вокруг себя, используя скардина, повисшего на нем как добавочный вес против его же товарищей. Сбив трех, она выпустила дар наару.

Посох исчез, посылая скардина, висящего на нем, в полет по коридору. Но чешуйчатый дворф не улетел далеко, почти сразу же он врезался в огромный черный силуэт.

- Дренейку… - проскрежетал он, - оставить живой… чуть живой.

Оставшиеся скардины приблизились к ней. Ириди подняла руку, чтобы призвать посох…

С поразительной ловкостью драконид хлестнул ее по кисти. Рука Ириди дрогнула, и посох, только начавший материализовываться, растворился в тумане.

Раск потянул на себя, и дренейка упала вперед. Она попыталась снова призвать посох, но к тому времени скардины были уже подле нее.

Тут боевой клич заполнил проход. Из-за спин драконидов вынырнул одинокий дворф-воин, у которого, похоже, была только одна действующая рука… и вообще одна рука.

Ириди не поверила своим глазам. „Ром?“

Дворф-коммандер с силой ударил по дракониду, но тот в последний момент пригнулся. Плоская часть верхушки топора попала Раску сбоку по черепу. Хотя большинство воинов не смогло бы даже привлечь внимание драконида таким ударом, у могучего дворфа получилось оглушить своего гигантского противника.

Но Ром не завершил дело до конца, а кинулся к дренейке. Тем временем Ириди воспользовалась преимуществом возникновения дворфа, чтобы подняться на ноги. Она лягнула одного испуганного скардина и свалила наземь посохом другого.

Однако в узком туннеле с низким потолком, дар наару был скорее помехой, нежели помощью. Маневрировать было сложно из-за большого количества скардинов вокруг. Ириди окончательно избавилась от него, полагаясь теперь на боевые искусства, которым обучал орден своих послушников.

Импульс скардина позволил ей отправить тварь в одного из его же товарищей. Жрица перескочила через другого неприятеля, затем, приземлившись, пнула его, послав в ближайшую стену.

Тем временем Ром просто напросто прорубал свой путь сквозь тела чудовищ, словно фермер с косой сквозь траву. Три скардина пали, когда он достиг Ириди, а еще двое подпирали стены, зажимая свои раны.

- Сюда! - проорал дворф, указывая в сторону, противоположную той, откуда он появился.

- А куда ведет этот путь?

- Куда-нибудь! Это все, что меня интересует! Идти назад — вообще не вариант, миледи!

Это было правдой. Раск полностью оправился от удара и теперь черный драконид прокладывал себе путь сквозь скардинов, держа хлыст наготове. Сначала внимание Ириди привлек огромный топор, который главный страж повесил себе за спину. Но Раск не смог бы использовать его в этом туннеле достаточно эффективно, поэтому ему и понадобился хлыст. В любом случае, она не считала разумным ни для себя, ни для Рома оказаться рядом, когда дракониду выпадет шанс доказать, что этот топор — не просто украшение. Драконид с легкостью мог разрубить любого противника пополам одним лишь взмахом.

Ром подтолкнул ее к туннелю, перед собой, хотя о безопасности выбранного пути отступления можно было поспорить. Ириди промолчала, больше беспокоясь о защите от тех, кто мог атаковать спереди.

- Боги! - воскликнул дворф. - Хотел бы я свою руку назад! Я весь чешусь! Наверняка, у этих чертовых тварей куча блох.

Но блохи были последним, что их волновало, ведь, даже принимая во внимание тот факт, что они оставили кучу убитых скардинов позади, многие оставшиеся в живых все еще продолжали преследование. Раск либо подгонял их, либо — если они мешкали — просто сметал их со своего пути.

Сферический снаряд пролетел мимо головы Ириди. Оглянувшись назад, она увидела, что некоторые из скардинов были вооружены зловещими на вид арбалетами, которые она уже видела в большом зале. Они останавливались на мгновение, чтобы выстрелить, затем возобновляли преследование.

Двое друзей по-прежнему не представляли, куда бегут, но бежали туда изо всех сил. Однако путь не был совершенно свободен, ведь скардины выползали из дыр в потолке и полу. Определенно, новости о выживших опережали беглецов, хотя Ириди не понимала ничего из лязганья зубов и рычания, издаваемых существами.

Прямо за ней послышалось ворчание Рома, так как один скардин, выпрыгнувший из бокового прохода, вцепился ему в ногу, мешая продвижению. Второй присоединился к первому, и вдвоем они быстро потащили дворфа назад.

Дренейка призвала посох, направляя кристалл в дикие морды. Она не смела использовать посох в полную силу в такой близости от Рома, но призванной ей яркой вспышки света было достаточно, чтобы заставить обоих скардинов завизжать, отпустить добычу и уползти обратно в уютный мрак. Мутировавшие создания были даже более чувствительны к свету, нежели дворфы.

Как только она помогла Рому подняться, гигантский силуэт навис над ними. Оскалившись, Раск замахнулся хлыстом. Ириди ударила посохом вверх. Раск легко избежал удара, отскочив назад. Но ее целью был не драконид… Это был потолок над ним. Посох пробил брешь, из которуй сразу же посыпались камни, увлекая за собой все больше и больше горных пород.

Опустив посох, Ириди схватила Рома и потянула его вперед. Раск хотел схватить дворфа за ботинки, но промахнулся.

Дренейка и дворф бежали вперед, так как туннель завалило в том месте, где Ириди ударила посохом.

- Знаэшь, а ты вэдь магла обрушить эту чертову штуку прямо на наши головы! - прокомментировал Ром. Его манера речи в напряженные моменты возвращалась к истокам расы.

- Я считаю, что достигла той цели, которую преследовала. Нам ведь это помогло… - объяснилась жрица. - Я использовала те же принципы, что и мой наставник, когда показывал новичкам вроде меня, как защищаться от физической атаки.

- Ну, любой дворф, проживший под землей большую часть своей жизни, скажет тебе, что разлом, сотворенный тобою скорее бы погреб нас заживо, нежели заградил дорогу драконидам.

Она ничего не ответила, подозревая, что дворф действительно разбирается в подобных вещах лучше нее. Судьба до сих пор была благосклонна к ней. Сколько это будет продолжаться — Ириди не знала.

Они подошли к развилке, где замешкались, определяя дальнейший путь. Ни Ром, ни она не знали, какой будет лучшим для них выбором. Дворф глянул назад.

- Скардины будут прорывать свой путь сквозь завал… если они, конечно, не знают обходного пути. - он уставился на дренейку. - Я знаю, что заблудился, но что тут делаете тут вы, миледи?

Ириди быстро пересказала ему свою историю, закончив тем, что заклинание Ронина позволило ей избежать гнева Зловестины.

- Итак, волшебник здесь, э? Я бы сказал, что все тип-топ, но то, что ты рассказала, заставляет задуматься, есть ли вообще у кого-нибудь шанс против этой суки и ее треклятых выродков!

- Я верю, что Зераку сможет помочь нам. И что он действительно это сделает.

- Зераку.. это так ты зовешь того, кого они связали? Он уставился на нее, широко открыв глаза. - Ты и правда считаешь, что освободить эту зверюгу будет хорошей идеей?

- Да. Ронин тоже так считает. Поэтому он и хотел, чтобы я смогла бежать… даже без него. Зераку — ключ ко всему.

Дворф-коммандер почесал свой лохматый подбородок. „Вызволить одно чудовище в надежде, что оно остановит другое! Я, должно быть, свихнулся, веря, что ты знаешь, что делаешь!“ Он посмотрел на два туннеля. „Выбирай!“ Насупившись, дренейка замешкалась, затем указала на тот, что был справа от них.

- Последние несколько часов удача мне не сопутствовала, а выбирал я именно левые ответвления туннелей. Думаю, что мы последуем твоему выбору.

- Так просто? Наугад?

Ром фыркнул. „Ты же жрица какого-то там ордена. Готов поспорить, твои учения что-нибудь да говорят про удачу и догадки“. Она кивнула. „Каждый сам творит свою удачу, благо или недуг.. и нет никаких случайностей, только плохая концентрация.

- Э, да, подобное только жрец и мог сказать. - с этими словами, Ром начал двигаться в выбранном направлении. Быстро оглянувшись назад, дренейка последовала за ним.

Ронин не мог поверить в размер гиганта. Не считая Кориалстраза и великих Аспектов, этот Даргонакс был самым огромным драконом из тех, что он видел. По правде говоря, все, что он мог сейчас сделать – это стоять перед ним, делая невозмутимый вид. И только благодаря прошлому опыту борьбы со Смертокрылом он смог вот так просто выстоять перед таким чудищем.

– Крас, ты бы мне сейчас пригодился, – подумал волшебник. Однако не было ни намека, где дракон-маг мог быть, так что Ронин не лелеял особых надежд, что его наставник внезапно появится, чтобы спасти ему жизнь. Видимо, судьба всех была в его руках.

– Да будет так. – Рыжеволосый чародей не тянул времени. Он нанес удар, но не Даргонаксу.

Возможно, именно дерзость и позволила его заклятью возыметь хоть какой-то эффект. В конце концов, Зловестине даже не приходило в голову, что он попробует напасть на нее, а не на рожденного ею зверя. Так и случилось, что нежданно-негаданно ее окружили зеленые энергетические кольца, скрутившие ее по рукам и ногам.

Но облегчение Ронина было недолгим – разгневанная, черная драконесса разорвала кольца.

– Ты хитер и могущественен… для человека, – громко сказала она. – И если бы я считала, что ты достаточно умен, чтобы видеть вещи такими, какие они есть, я бы оставила тебя в живых, чтобы служить и поклоняться мне.

– Какая щедрость.

– Твоя дерзость больше не забавляет меня. Даргонакс, ужин подан.

Гигантская тварь заревела. Огромная голова сделала выпад в сторону Ронина, который метнул в дракона мощное заклинание. Но, к расстройству мага, безумное создание лишь сожрало волшебство.

– Чертов куб! – думал он, пока ужасающая морда целиком заполняла его взор. – Проклятый куб делает это!

Он вот-вот умрет… не зная, была ли Вериса в безопасности. Кто-то должен остаться с детьми…

И тут страшный энергетический взрыв ударил Даргонакса в морду. Левиафан зарычал, но скорее от разочарования, чем боли. Он уставился на того, кто напал на него.

Зераку был свободен.

Нет, не свободен, не полностью, но достаточно для того, чтобы напасть, используя магию… а причиной, по которой он вообще смог хоть что-то сделать стала дренейка и, о чудо из чудес, старый товарищ Ронина дворф Ром. Оба стояли позади плененного дракона, где Ириди даже сейчас пыталась уничтожить один из оставшихся кристаллов. Ром охранял ее, отгоняя пару скардинов, страх которых перед гневом Зловестины, видимо, был куда больше, чем перед любым чудовищем.

Жрица казалась изнеможенной… и неудивительно. Она стояла там не больше нескольких секунд, но за это время ей удалось достичь большего, чем прежде.

Даргонакс оправился от последствий заклинания. Пожиратель искоса посмотрел не на Зераку, а Ириди.

– Что это у нас здесь? Еще одна магическая закуска?

Дренейка могла сбежать во время атаки Зераку, но осталась рядом с драконом, чтобы закончить начатое. Она повернулась на голос Даргонакса и приготовилась оказать сопротивление, что только вызвало у гиганта смех. Пока она поднимала посох, он дыхнул на нее.

Кольцо безумной красной энергии ударило ее, отбросив дренейку назад. Она ударилась о скалу рядом с последним кристаллом, сдерживающим дракона пустоты, и осталась лежать неподвижно.

Зераку издал яростный рев, заставивший даже Даргонакса остановиться.

Повсюду была лава и, хотя Кориалстраз ранее использовал ее, чтобы излечить себя, как он объяснил Верисе, был предел того, как долго он мог находиться в ней. И он уже практически достиг этого предела.

Где была Зловестина, красный дракон сказать не мог. Вокруг него было слишком много древних сил и энергий. Грим Батол был настолько пропитан магией, что было невозможно полностью постичь все эти энергии. Каждый раз, когда Кориалстраз думал, что знал о горе все, она доказывала ему обратное.

Жар начал сказываться на его теле, пока он изо всех сил поднимался наверх. Несколько его чешуек уже сгорели, и Кориалстраз начал сомневаться в том, что ему удастся выкарабкаться из смертельной ловушки на этот раз -

Но тогда его голова прорвалась сквозь корку застывшего камня и грязи, к мгновенно нахлынувшему драгоценному воздуху, Кориалстраз издал рев, который был скорее попыткой вдохнуть как можно больше кислорода и одновременно благодарностью за избавление от сгорания заживо. Красный дракон беспомощно обрушился поверх разрушенной корки камня, затем, неспособный контролировать свое падение, он врезался в дальнюю стену… и скатился вниз к основанию.

В тот момент, когда появился красный дракон, Ронин пытался заставить остальных бежать. Однако Верису беспокоило другое. „Мы должны найти Ириди….“

Согласившись с чувствами жены, волшебник вместе с ней поспешил туда, где в последний раз видел дренейку, в то время как Гренда реорганизовала своих людей, готовясь к любому нападению, даже Даргонакса или его создательницы.

„Она должна быть где то здесь“ раздраженно бормотал волшебник, осматривая местность. „Она должна была держаться подальше от опасности….“

Следопыт, обладающая острым зрением, осмотрела землю. „Ириди пошла в том направлении“.

„Этот путь приведет ее обратно в Грим Батол. Конечно“.

С Верисой в роли ведущего они мчались туда, куда уходил след. Над ними рычали драконы, но Ронин сосредоточился на поиске жрицы. Теперь исход битвы в небе был в руках - лапах Кориалстраза.

Но хотя чаще всего Ронин был уверен в своем наставнике, он задавался вопросом, что конкретно красный мог сделать в данной ситуации.

„Ронин!“

Вериса указала на скалистое образование прямо впереди… скалистое образование, которое в действительности было телом. Вместе они побежали к Ириди, уверенные в том, что она была мертва.

Но когда Вериса аккуратно перевернула ее, дренейка тихо застонала. Ее глаза открылись.

„Оно… все еще… летает?“

Они знали, кого она имела в виду. Вериса ответила, „Да, монстр все еще жив“.

„Сумеречный… дракон…, так я его назвала…“ Она закашляла. Сумерки… драконов… всего Азерота…“ Ириди закашляла снова. „Возможно…“

Ронин заметил ее колебание на последнем слове. „О чем ты?“

„Посох… Он все еще находится возле меня? Я не чувствую его больше“. Дренейка поморщилась. „Мне не хватает его. Я потеряла близость“.

Вериса увидела местонахождение создания наару. „Вот он“.

Ириди удалось схватить его одной рукой. Она посмотрела на кристалл и вновь поморщилась. Ронин начал говорить с ней, но внезапно кристалл замерцал.

Жрица уставилась на него. „Что-то… осталось в нем, но оно реагирует… реагирует на тебя. Волшебник… наару… у тебя…, у тебя был контакт с ними прежде?“

Ронин посмотрел на нее и жену озадаченным взглядом. „Я никогда не говорил ни с одним из них. Если это - то, что ты подразумеваешь…“

„Все же… что-то глубоко в посохе… пробудилось… что-то, что я не могу почувствовать…, ты соприкоснулся с кем-то, если не наару… мне… интересно… возможно есть кое-что… пожалуйста, ты можешь…, ты можешь помочь мне встать?“

Ронин не желал тревожить обессиленную дренейку, но Вериса убедила его согласиться. С их помощью Ириди удалось подняться.

Дренейка указала на Даргонакса, который, в настоящее время, парил около Зловестины, образовавшей своим появлением трио сражающихся драконов.

„Все лучше и лучше“, выругался про себя Ронин. „Вериса, ты останешься с ней! Я должен пойти и сделать все, что смогу для него-“

Но Ириди удалось схватить его за руку. „Подожди! Ты не можешь пойти! Есть кое-что…, что ты должен увидеть…“

„Увидеть что?“

„Посмотри туда!“ внезапно указала жрица.

Однако волшебник не видел ничего, что могло бы помочь спасти Кориалстраза от нависшей гибели. Он посмотрел на высшую эльфийку.

Нахмурившись, Вериса сказала, „Я думаю, я думаю, что в какой-то момент сумеречный дракон мерцал-“

„'Мерцал?“ Ронин пристально посмотрел на Даргонакса. „Это так существенно?“ - спросил он у Ириди.

„Х-хвала Зераку…, он сделал больше чем… чем, предполагал…“ Дренейка выглядела мрачной. Она была на волосок о смерти. „Это может быть нашим спасением…, а может и нет…“