Когда в ту ночь Томми Келли сошел с автобуса в Сан-Диего, холодный белый туман с моря окутывал мир. Час был поздний, в автобусе он успел заснуть. Издалека доносился низкий вой — ревуна, решил он. В полусне он вошел в автовокзал и опустился на скамью в зале ожидания. Через некоторое время он заметил, что молодая женщина за столом не другом конце зала за ним наблюдает. Вскоре она подошла к нему и, улыбнувшись, села рядом с ним.

— Привет, — сказала она.

Томми посмотрел на нее с опаской — его много раз предупреждали, чтобы он был осмотрителен с незнакомыми людьми.

— Привет, — ответил он.

— Все в порядке?

— Да, мэм.

— Тебя должны встретить?

— Угу. Дядя Майк.

— Отлично. Я из Бюро помощи приезжим. Если тебе что-нибудь понадобится, я вон за тем столом.

Томми поблагодарил ее, хотя и удивился. У него было немного денег, и он знал, где находится туалет. Что еще может ему понадобиться? Дома он часто на целый день уходил в лес и ему ничего не требовалось, а когда отец уезжал по делам, он готовил обед для Кэт и Донни, его братишки и сестренки. Городские ребята, с которыми он был знаком, были жутко беспомощны. Может, она подумала, что он такой. Он пожал плечами и прислонился к спинке, думая снова заснуть.

Но тут в вокзал торопливо вошел Майк Уоррен, его дядя — добродушный, коренастый, чем-то напоминающий медведя человек невысокого роста. Томми видел его в первый раз. Он потряс Томми руку и понес его чемодан к старому грузовичку, стоявшему у выхода. Томми забрался в кабину и заснул, как только они тронулись.

Проснулся он, когда они остановились перед непривычного вида старым домом. Листья высоких чахлых пальм обвисали в тумане. Под самой крышей светилось окошко в форме звезды из цветного стекла, окрашивая туман красными, зелеными и голубыми лучами. Томми зачарованно глядел на нее, пока дядя не тронул его за плечо.

— Идем-ка, Шкипер, — сказал он.

Как во сне, Томми последовал за ним в дом.

На кухне тетя Луиза крепко обняла его и поцеловала, потом посадила пить горячее какао с поджаренным хлебом. Когда он поел, они отвели его наверх, уложили спать и ушли. Он блаженно вздохнул и улегся поудобнее на матрасе. До чего же хорошо! Уже несколько дней у него не было возможности вытянуться по-настоящему. Засыпая, он вспомнил своего кота и пожалел, что не мог взять его с собой в Калифорнию.

Когда утром он открыл глаза, то долго не мог понять, где находится. Он оглядел незнакомую комнату. На стене висела теннисная ракетка с порванными струнами. В углу на тумбочке стоял небольшой аквариум. Пестрые рыбки тыкались в стекло, словно ища выход. У комнаты был странный покатый потолок, как в палатке. Затем он увидел звезду из цветного стекла и вспомнил, где находится.

В Калифорнии, в трех тысячах миль от Кентукки! Одиночество вползло к нему в постель, словно собака с мокрыми лапами. Дома давно дела шли плохо. Угольная шахта, где отец служил управляющим, уже несколько лет терпела убытки. Шахтеров часто сокращали. Затем, зимой, все окончательно рухнуло. Умерла мама; шахты закрылись. Теперь его отец рубил дрова и пробавлялся другими случайными работами.

Однажды он спросил Томми:

— А что, если ты поживешь у моей сестры и ее мужа в Сан-Диего? Мы, Келли, должны выбраться из этой дыры — по очереди, если нельзя иначе. Твой дядя написал, что ты сможешь помогать в его деле. У него дочка, твоя ровесница, так что тебе будет с кем играть. Но только помни, ты должен работать на совесть.

Через неделю Томми уже ехал в автобусе.

И вот теперь он здесь, далеко от своей семьи, на другом конце страны, и не знает даже, будут ли дядя с тетей его любить. И в каком деле может помочь одиннадцатилетний мальчик.

Но пока он лежал так, наблюдая, как теплый ветерок колышет оконный занавески, и солнечный свет пробирается в комнату, на душе у него становилось легче. Снизу до него доносился запах жарящейся грудинки и голос девочки. Кровать была такая теплая и мягкая, словно он лежал на большой кошке. Вот-вот замурлычит. Дома он спал на раскладушке.

Он услышал голос тети:

— Я, пожалуй, разбужу его. Ты ведь хотел выйти пораньше?

— Да, — ответил дядя Майк. — Полный отлив в десять минут двенадцатого, и я не хочу опоздать.

— Только уж очень он щупленький! — сказала тетя.

Дядя Майк усмехнулся.

— Да уж, будь у него на макушке крючок, Джилл могла бы прицепить его на свой браслет с талисманчиками.

— Хорошая еда сделает свое дело, — решительно заявила тетя Луиза. — Подумай только, как питается эта несчастная семья — ни денег, ни хозяйки в доме!

Когда тетя вошла в комнату, Томми лежал лицом к стене. Папа готовил очень вкусно. И не его вина, что он ростом маловат. Папа всегда говорил, что Келли растут медленно.

Тетя тронула его за плечо.

— Томми, пора вставать, милый.

Томми не шевельнулся и покрепче зажмурил глаза. Он услышал, как тетя наклонилась над ним, проверяя, проснулся он или нет.

— Ребята называют меня Келли, — пробормотал он.

— Что?

— Они называют меня Келли, а не Томми.

— А… Ну так и мы тоже будем называть тебя Келли? Завтрак готов, милый; а потом вы с дядей и Джилл сразу пойдете на пляж.

Завтракали они в уютной светлой комнате над залитым солнцем садом, и когда он вошел, тетя как раз ставила тарелку с овсянкой перед пустым стулом. Туман рассеялся, но с больших листьев пальм все еще стекали капли, словно их хорошенько обдали из шланга. Томми остановился у своего стула. Напротив сидела девочка его возраста и с пристальным интересом рассматривала его. Ее белокурые косички были завязаны красными ленточками. Вздернутый нос придавал ей веселый и даже озорной вид. Он понял, что это его двоюродная сестра Джилл.

— Привет, Томми! — сказала она. — Я рада, что ты будешь жить у нас.

— Спасибо, — еле слышно проговорил Томми.

По взгляду тети Томми был почти уверен, что ему полагается поцеловать Джилл. Но он быстро сел на свое место, прежде чем она успела что-нибудь сказать. Джилл вроде бы только обрадовалась.

— Томми хочет, чтобы его называли Келли, — сказала тетя Луиза. — Это его прозвище.

— Келли, — задумчиво повторила Джилл. — Ладно. — Она пожала плечами и зачерпнула ложку овсянки. Когда она подносила ее ко рту, талисманчики на ее браслете звякнули. Томми вспомнил, что сказал дядя о крючке на его макушке. Хорошо, что он попросил называть себя Келли. К такому имени крючок так просто не приделаешь.

— Как там у вас на Востоке, Том… то есть, Келли? — спросила Джилл. Она хихикнула и посмотрела на мать, которая нахмурилась. — Я спрашиваю, чем ты занимался? — сказала она.

Томми задумался. Он много чем занимался. Но ведь она-то спрашивает о чем-то интересном.

— Я ставил ловушки, — сказал он. — На пушных зверей, а шкурки продавал.

Джилл опустила ложку.

— Ух ты! А это не опасно?

Томми пожал плечами.

— Нам были нужны деньги. — Он не сказал, что самым крупным зверем, которого он поймал, был хорек размером с небольшую кошку. — А ты чем занимаешься?

— Много чем. Вот сегодня будем ловить морских животных на отмелях. Ну, там, морских звезд и прочее. Папа их заспиртовывает и продает.

— Как вы их ловите? — с интересом спросил Томми.

Джилл оскалилась и изогнула пальцы, точно когти.

— Голыми руками! — сказала она. — В прошлом году меня укусил осьминог. Папа спас меня.

Томми выпрямился и потрясенно уставился на Джилл. Ему представилось, как это чудовище медленно выползает из грота и хватает проплывающую мимо девочку. Но тетя Луиза засмеялась.

— Спас?! — сказала она. — Ну уж, в нем и было-то всего восемь дюймов! Отец просто снял его с твоей руки.

— У меня до сих пор шрам от укуса, — заспорила Джилл и протянула Томми руку через стол. Он внимательно осмотрел ее ладонь. Да, вот он, крохотный белый шрам.

— Очень даже заметный, — ободряюще сказал он. — А я не знал, что они кусаются.

— У них на брюхе клюв, как у попугая. Испугаются и давай кусаться.

Открылась внутренняя дверь, и через комнату прошел дядя Майк, неся два розовых полиэтиленовых ведерка и сачки. Оказалось, что лицо у него загорелое, как у моряка. Вчера вечером на нем был костюм, но сегодня он был одет в выцветшие шорты, гавайку с короткими рукавами и такие драные теннисные тапочки, каких Томми в жизни не видел. Проходя мимо Томми, он ухмыльнулся и взъерошил ему волосы.

— Как чувствует себя сегодня наше Чудо Кентукки? — дружески спросил он.

— Прекрасно, — ответил Томми. «Чудом Кентукки» назывался сорт фасоли, но это был знаменитый сорт, и он не обиделся.

— Старт через десять минут, — сказал дядя с порога. — Форма одежды: купальные костюмы и болотные сапоги.

— Идем в Бухту Контрабандистов? — спросила Джилл.

— Да. Вода там сегодня очень низкая.

Бухта Контрабандистов! В восторге Томми представил себе небольшой залив, вокруг пальмы, на песчаный берег вытащен баркас, черноволосые мужчины с повязками на одном глазу уносят в джунгли большие ящики.

— А где находится Бухта Контрабандистов? — спросил Томми вслед дяде.

— У конца Маячного мыса, — ответила Джилл. — Она так далеко от шоссе, что серфингисты и аквалангисты там редко появляются, и литоральные лужи там замечательные.

— А что, в Сан-Диего есть контрабандисты? — спросил Томми.

Тетя Луиза улыбнулась.

— Нет. Но в старину моряки прятали там вещи, запрещенные для ввоза. Одно время они даже тайком привозили рабочих из Китая.

Джилл отставила тарелку и выскочила из-за стола.

— Побыстрее надевай шорты! — скомандовала она Томми. — У тебя в стенном шкафу есть старые теннисные тапочки. Надень их, а то камни там очень острые.

Томми побежал наверх и переоделся. Однако, когда он вынул теннисные туфли, оказалось, что они красные и очень открытые. Шнурки тоже были какие-то не такие. Девчачьи! Наверное, старые туфли Джилл. Сморщив нос, он вернул их в стенной шкаф и надел свои собственные туфли. В такую теплынь можно ходить по пляжу босиком, а кожа в него на ногах загрубелая.

Во дворе хрюкнул автомобильный гудок. Томми бегом спустился вниз и вылетел во двор. Джилл помогала отцу загружать в кузов красного грузовичка бутылки и ведерки. Воздух был прохладный, свежий и какой-то незнакомый. У него был солевой тропический привкус. Томми овладело странное ощущение, будто в животе у него забегали мурашки.

Дядя Майк вел машину по узкому шоссе. В кузове погромыхивал груз, а коробка передач скрежетала так, будто в ней мололи кофе. Томми не отрываясь смотрел вперед, стараясь не пропустить момент, когда перед его взором откроется прославленный Тихий океан, но долгое время все вокруг оставалось таким, будто они ехали по краю пустыни. Земля была рыжей и спекшейся. Обочины заросли жестким колючим кустарником.

Наконец он спросил:

— А где же океан?

— Скоро приедем, — ответил дядя Майк. — Однако сначала ты увидишь порт Сан-Диего. Маячный мыс отгораживает его от океана. Бухта, в которую мы едем, лежит по ту сторону мыса. Томми с сомнением посмотрел на поросшие кустарником холмы.

— А разве это мыс? Я думал, мысы совсем другие, — сказал он.

— Так ведь он очень большой. На карте он выглядит как самый настоящий мыс.

Потом дорога вывела их на гребень холма, и дядя Майк остановил грузовичок, чтобы Томми мог взглянуть на порт. У него перехватило дыхание, когда он увидел ослепительный блеск голубой воды внизу. Порт занимал огромную бухту в форме подковы. Вдоль берега стояли на якоре серые военные корабли, а в центре находился плоский остров-аэродром. Вдали над водой вставали силуэты высоких зданий.

Дядя Майк указал на огромный корабль, окруженный полдюжиной подводных лодок.

— База подводных лодок, — сказал он. — В том числе и ядерных. По нижней дороге мимо базы можно подъехать к маяку, построенному еще испанцами. Он так же стар, как новы эти лодки. Лично я предпочитаю старые вещи новым. И, слава богу, здесь еще хватает мест, где не увидишь ничего, кроме кустарника.

Он снова включил передачу, и грузовичок, погромыхивая, поехал дальше.

— Ты когда-нибудь видел индейское кладбище? — спросила Джилл.

Томми быстро повернулся к ней.

— Кладбище?

— Ну да — их в кустарнике много. Только они на наши кладбища не похожи. Просто лежат кости, старые ракушки и старые индейские скребки.

— А сегодня мы хоть одно увидим? — спросил Томми.

— Боюсь, сегодня у нас на это не будет времени, — сказал дядя Майк. — В следующий раз мы захватим с собой Вуди, приятеля Джилл. Вуди специалист по индейцам.

Джилл засмеялась.

— Вуди занимается раскопками — все надеется отыскать индейские глиняные горшки. Но эти индейцы глиняных горшков не делали. Они были совсем дикари. Но Вуди не желает верить. Он твердит одно: если у них хватало сообразительности делать жернова, то могли и горшки лепить.

Шоссе сузилось. Асфальт кончился. На повороте передние колеса чуть было не застряли в глубоких колеях. Неожиданно дядя Майк крикнул:

— Держись! — Он нажал на клаксон и резко затормозил. Томми и Джилл напряглись, грузовичок подпрыгнул и остановился. Мотор смолк.

Два подростка в джемперах и шортах испуганно отскочили на обочину, а потом перевели дух и засмеялись.

— Эти ребята нам знакомы, а, Джилл? — спросил дядя Майк.

— Они занимаются серфингом, — ответила Джилл. — Я видела их на пляже Мишн-бич.

— А я видел, как они ныряли с аквалангами в Бухте, — сказал ее отец. — Ребята, если вам приспичит попасть под машину, лучше способа не придумать: стойте вот так перед слепым поворотом и дождетесь.

Подростки подошли к грузовичку справа и слева. Лет им было шестнадцать-семнадцать. Оба сильно загорели. У одного, пониже ростом, волосы выгорели почти до белизны. У другого, темноволосого, за ушами были совсем седые пряди. Томми подавил смешок. Эти пряди были точь-в-точь метки белоголовой овсянки.

— Вы как раз вовремя, — сказал темноволосый мальчик. — У нас машина заглохла.

— Куда вы направляетесь? — спросил дядя Майк.

— В Бухту Контрабандистов. Мы остановились на боковой дороге проверить, нельзя ли проехать напрямик. А потом не смогли завести машину. Если вы нас толкнете, я думаю, мотор заработает.

— Далеко отсюда?

Ответил белоголовый парень:

— Около четверти мили.

— Далековато, сейчас не смогу, — ответил дядя Майк. — На обратном пути возьмем мой аккумулятор и попробуем завести ваш мотор. А сейчас мы спешим.

Черноволосый застонал.

— А сколько вы пробудете в Бухте? — спросил он.

— Два-три часа.

— Три часа! Послушайте, папаша, — начал он уговаривать, — это же много времени не займет. Если мы оставим машину там, у нас могут выйти неприятности.

Дядя Майк внимательно посмотрел на него.

— Как тебя зовут, сынок?

Парень замялся.

— Бурый, — буркнул он.

Дядя Майк взглянул на второго, и тот ответил:

— Седой.

— Ну, а меня зовут мистер Уоррен. Буду рад помочь вам, но только на моих условиях. Во-первых, следите за своими манерами. А во-вторых, в любом случае помогу на обратном пути, не раньше.

Бурый подмигнул своему приятелю.

— Ну, конечно, не затрудняйтесь так ради нас, мистер Уоррен, — сказал он. — Это же будет ужасно, если вы искупаетесь на полчаса позже или отложите другое, такое же дело.

Дядя Майк ответил спокойным тоном:

— Я еду не на пикник, Бурый. Я морской биолог и не хочу упустить отлива. Если хотите, поедем с нами, не буду возражать — может, вам даже понравится собирать с нами морских животных в литоральных лужах. А на обратном пути мы вам поможем.

— Большое спасибо! — насмешливо воскликнул Седой.

Бурый покачал головой.

— Мы ведь хотим не покупать у вас аккумулятор, а только позаимствовать на пять минут.

— А того гляди, и вовсе без него останетесь, — сказал дядя Майк, включил передачу, и они тронулись.

— Держу пари, папаша, мы будем там первыми! — крикнул Бурый.

— Ставлю треску, они будут болтаться у дороги, когда мы будем возвращаться, — сказал дядя Майк. — В кустарнике станций обслуживания не так уж много.

Слева появилась боковая дорога, частично заслоненная травой и кустами. Томми увидел на ней свежие следы шин. Возле дороги висела доска с надписью:

Джилл кивнула на доску:

— Видишь? Они вообще не должны были сворачивать на эту дорогу. Это старая дорога на военно-морскую базу.

— Может, поедем быстрее, — сказал Томми. — А то как бы эти нахалы нас не обогнали.

— Если они воспользуются одним из старых туннелей, — ответил дядя Майк, — то опередят нас на полчаса. Так что не надейся выиграть сегодня гонки.

Томми даже заморгал от удивления.

— Какие туннели? — спросил он.

— Тут под землей целый лабиринт туннелей. Мы сейчас как раз едем над одним. Видишь ли, когда началась вторая мировая война, по склонам холмов были установлены пулеметы и артиллерийские орудия для обороны. Затем были выкопаны туннели, чтобы солдаты могли приходить и уходить незаметно. Конечно, теперь здесь остались только туннели и мешки с песком.

— Мыс внутри просто весь изрыт! — сообщила Джилл с восторженной дрожью в голосе. — Как будто суслики величиной с лошадь сто лет рыли в нем свои ходы.

Ее отец рассмеялся.

— Я бы не хотел, чтобы такие суслики завелись у меня в саду!

— Но ведь это же правда. Мои знакомые мальчики попробовали вернуться из бухты через туннели, но заблудились и чуть не погибли от голода, пока не нашли выход.

— Вот потому-то Уоррены, — сказал дядя Майк, — продолжают ездить через холмы. Знакомый путь всегда быстрее, и, как видишь, мы еще не погибли от голода. А кроме того, я боюсь наткнуться там на суслика величиной с лошадь.

Вскоре дорога уперлась в заросли. Дети вылезли из кабины и огляделись. Джилл ткнула пальцем.

— Вот там туннель, и вот там тоже…

Но Томми ничего не видел за густыми стенами толокнянки и протеи. Он радостно вдыхал теплый запах полыни. Кладбища и контрабандисты! Туннели, в которые нельзя входить! По его коже забегали восхитительные мурашки.

Дядя Майк забрался в кузов и стал распределять груз. Томми получил два ведерка с сачками и разнообразными пластмассовыми банками. Джилл взяла свои ведерки и побежала по тропинке через кусты. Томми подождал дядю, который спрыгнул на землю, пошел было за дочерью, но потом вдруг остановился и задумчиво поглядел на грузовичок.

— Что случилось? — спросил Томми.

— Я вдруг подумал… Ведь украсть аккумулятор ничего не стоит, а с этих парней такое станется. Но он слишком тяжелый, так что придется рискнуть.

Они долго поднимались по крутой тропе. Томми весь вспотел. Густой кустарник, изгородью тянувшийся по сторонам тропы, не пропускал ни единого дуновения ветерка. Они постояли, переводя дух, а потом пошли дальше. Вскоре тропа выровнялась, а затем начался спуск. И воздух сразу изменился, и стал таким прохладным, что Томми понял: гребень остался позади, и они уже спускаются по склону, выходящему в открытый океан. Они нагнали Джилл у небольшой прогалины. Она сидела на земле раскрасневшаяся, запыхавшаяся. Томми обрадовался, что можно поставить ведра на землю и отдохнуть. Оглядевшись, он увидел у края прогалины самодельный указатель. На нем было написано: «Уступ Ой!»

— Что это значит? — спросил он дядю.

— Пойди и посмотри.

Томми подошел к указателю. Между кустами был просвет, и за ним сверкала синева.

— Океан! — закричал он, протиснулся сквозь кустарник и вытаращил глаза. Мир вокруг был голубым и синим — синева воды и голубизна неба. На горизонте их разделяла туманная дымка. Он услышал шорох волн, накатывающих на песок и камни далеко внизу. У него вырвался вздох.

— Ой! — сказал он. И засмеялся. Теперь он понял, почему они назвали уступ «Ой!».

Дядя Майк указал ему на полукруглую бухточку прямо под ними. Два скалистых рифа, точно клешни краба, защищали ее от открытого моря.

— Бухта Контрабандистов, — сказал он. — И нам давно пора быть там. Пошли!

Тропа нырнула в расселину, зигзагами спускавшуюся к пляжу. Иногда им приходилось перешагивать через мутные ручейки, струившиеся по дну расселины, или протискиваться между выступами песчаника. Томми понял, почему находилось не много желающих приезжать сюда на пикник или купаться.

Джилл бежала впереди, и он с трудом поспевал за ней. Они остановились на каменном выступе над самым золотым пляжем. Все вокруг было таким ярким и нереальным, что Томми замер от удовольствия. Ощущение было такое, точно разглядываешь сквозь дырочку в старинном пасхальном яйце заключенный в нем миниатюрный мир. Стайки береговых птиц бродили на длинных ногах по песку, опуская в него клювы в поисках корма. Дальше за пляжем тянулись камни, водоросли, а за ними простиралась бесконечная синь воды.

Томми, как завороженный, смотрел на океан, и вдруг что-то заставило его скосить глаза. В одной-двух милях от берега длинная полоса бурой воды пересекала чистую голубизну. Он указал на нее.

— Почему воды бурая, дядя Майк?

— А, так ты уже приобрел «морской» взгляд, — заметил его дядя. — Мы называем это «красным приливом», хотя вода вовсе не красная, и это вовсе не прилив. Такой цвет воде придают миллионы размножающихся в ней крошечных организмов. Обычно берега вода достигает уже чистая — это хорошо, потому что такая вода не только мутная и дурно пахнет, но в ней погибают рыбы и другие животные, которых мы ловим.

Джилл спустилась с выступа и побежала по пляжу, ее косички развевались на ветру. Томми продолжал вглядываться в горизонт, ощущая себя испанским мореходом. Ему в лицо бил прохладный соленый ветер, наполненный запахом водорослей. Неожиданно ему тоже захотелось пронестись по пляжу, шлепнуться на песок, плюхнуться в воду и громко смеяться.

Он уже было собрался погнаться за Джилл, когда вспомнил слова отца: «Но только помни. Ты должен работать на совесть». Они пришли сюда не для игр; они пришли сюда работать. Он стал серьезным. Они с дядей Майком спустились на пляж и пошли за Джилл.

— Ну, как тебе тут? — спросил его дядя Майк.

— Отлично, — ответил Томми убежденно.

Деловитой походкой они шагали по пляжу, а Джилл прыжками неслась впереди.

Над песком у края воды возвышался огромный плоский камень, формой напоминающий рояль. Дядя Майк забрался на него, Томми последовал за ним.

— Вещи оставим здесь, — сказал дядя, — чтобы до них не добралась вода, если начнется прилив, а мы будем далеко.

— Кто-то уже оставил здесь свои вещи, — заметил Томми, указывая на одежду на другом конце камня. Дядя Майк приподнял рваный джемпер и усмехнулся.

— Наши друзья нас все-таки обогнали и уже купаются. Эти джемперы я всегда узнаю.

Теперь и Томми узнал их. Рукава были обрезаны выше локтей, и вид у джемперов был такой, словно их владельцы слыхом не слыхивали о существовании мыла. Он обернулся, оглядывая бухту, но она была пуста.

— Наверное, ныряют вон там за скалами, — сказал дядя Майк. — При отливе там можно поймать крупную рыбу. А при высокой воде камень, на котором мы сейчас стоим, уходит под нее почти весь.

Томми окинул взглядом пляж, с трудом веря, что вода может подняться так высоко. Казалось, песок лежал здесь века, сверкающий и сухой. Между пляжем и глубокой водой тянулась широкая полоса черных камней и водорослей. Здесь можно было здорово проводить время — перепрыгивая крошечные каньоны и переходя вброд миниатюрные речки. Должно быть, вначале это была одна огромная каменная плита. Затем силы природы раздробили ее на куски. Трещины расширились, превратились в темные канавки, где росла трава, и плавали рыбки. В плоских камнях появились выбоины. Он заметил, что всякий раз, когда вдали на камни бесшумно накатывала вода, канавки набухали.

Джилл поставила бутылки с оранжадом в лужу, чтобы они не нагрелись. Пока ее отец разбирал снаряжение, Томми снял ботинки и спрыгнул на песок. Почувствовав под ногами его теплоту, он вновь ощутил нетерпеливое желание бегать и кричать…

Джилл вернулась и посмотрела на него, глаза ее лукаво блестели. Безо всякого предупреждения она толкнула его так, что он шлепнулся на песок и разинул рот от удивления. А она, смеясь, помчалась по пляжу, и косички прыгали у нее за плечами. Томми поднялся на ноги и смущенно посмотрел на дядю, не зная, что делать. Ну, он догонит Джилл, а что потом? Оттаскать ее за волосы? Отругать?

Дядя Майк вздохнул.

— Давай! Она думает, что ты ее не догонишь. Пока ты не покажешь ей, на что способен, она тебя в покое не оставит.

— А вам я не нужен? — спросил Томми.

— Пока нет.

Томми помчался по пляжу. Мышцы его ног работали вовсю. Ноги зарывались в песок, а руками он размахивал так, как будто боксировал. Усталость и напряжение, накопившиеся в его теле за долгие дни путешествия в автобусе, оставляли его. Джилл обернулась, взвизгнула и побежала быстрее. Но он все равно нагонял ее. Наконец она свернула на мягкий сухой песок у скал. Томми догнал ее и схватил за руку. Джилл извернулась, вырвала руку, снова толкнула его и, смеясь, убежала. Томми вскочил и снова догнал ее. На этот раз он обхватил ее колени, и они, хихикая, повалились на песок.

Томми не знал, то ли ущипнуть ее, то ли защекотать. И вдруг смутился, выпустил ее и встал. Джилл тоже встала и посмотрела на него с недоумением. Они отряхнулись от песка.

— Лучше пойдем, поможем твоему отцу, — сказал он деловито.

— Конечно.

Они пошли обратно по песку.

— Ты что, никогда не играешь? — спросила Джилл.

— Конечно, играю. Но я хочу помогать твоему отцу, а еще даже не знаю как.

— Это-то просто, — сказала Джилл. — Смотри!

Она сбежала с песка на полосу камней, покрытых водой. Осторожно шагая по ним, она добралась до широкой наклонной плиты. Следуя за ней, Томми почувствовал, что камни предательски покачиваются у него под босыми ногами. Многие были облеплены острыми коническими ракушками. Они больно впивались ему в подошвы, и он обрадовался, когда добрался до плиты. Ее поверхность напоминала огромный кусок швейцарского сыра. Некоторые отверстия были не больше сложенных чашечкой ладоней. В других вполне можно было хоть ванну принять. Джилл встала на колени возле лужи, наполненной морской водой.

— Вот это и есть литоральная лужа, — сказала она.

Когда Томми наклонился над лужей, даже рот раскрылся у него от восторга. Он словно смотрел в прекраснейший круглый аквариум, наполненный кристально чистой морской водой. Крошечный кусочек океана, оставленный отливом. Дно лужи блестело мелкими осколками ракушек, которые волны переработали в грубый песок. Между обломками камней в розовых и зеленых пятнах колыхались лиловатые водоросли. Среди них сновали крошечные рыбки.

Джилл махнула рукой в сторону отмелей.

— Все эти ручьи тоже литоральные лужи. Длинные водоросли называются «валлиснерия». В таких лужах обитают десять тысяч миллионов всяких живых существ, и папа ловит тех, которые ему нужны, и заспиртовывает их. Вот и все.

Она заметила недоверчивое выражение на лице Томми и энергично закивала головой.

— Не меньше десяти тысяч миллионов! — решительно повторила она. — Осьминоги, и моллюски, и рыбы, и улитки, и… да недели не хватит всех перечислять. Миллионы из них еще даже не классифицированы. Попроси папу показать тебе под микроскопом планктон. Это очень красиво… Ой, он нам машет. Пошли!

Томми увидел, что дядя Майк переобувается. Ему не терпелось поскорее начать ловить рыбок и выискивать под камнями морских звезд. Может, ему удастся найти что-нибудь очень редкое, и дядя сможет продать животное за большие деньги. Папа всегда говорил, что у него орлиные глаза, и он сможет разобрать буквы в книге, даже если ее будут держать на другой стороне каньона.

Но при мысли об отце орлиные глаза вдруг наполнились слезами. Он попробовал представить себе, что сейчас делают папа, и Кэти, и Донни — вот в эту самую минуту. Когда он уезжал, папа сказал: «Дети, сегодня мы займемся изготовлением луков и стрел после того, как…» Тут папа закашлялся. «После того, как мы посадим Томми в автобус. Длинные луки, как у Робин Гуда».

Возможно, они сейчас в лесу стреляют в шест. А может быть, папа обходит его ловушки. Его губы задрожали; он изо всех сил старался не заплакать.

— Посмотри-ка, — сказала Джилл, потрогав его за плечо. — Вот те парни. Сюда идут.

Томми украдкой вытер глаза и увидел знакомую пару — они шагали по камням в сторону пляжа. У одного через плечо была перекинута сумка. У обоих в руках был длинный гарпун.

— Уже успели рыбу наловить! — удивленно воскликнул он.

— Если рыба не прячется, ее не трудно загарпунить. Только они, наверное, загарпунили омаров и всякое такое. Ловить омаров запрещено, но это их вряд ли беспокоит.

У Джилл уже сложилось твердое мнение об этой парочке, и Томми был склонен с ней согласиться. Дядя Майк их окликнул, и они побежали к нему. На нем были сапоги на войлочной подошве и шорты; он вручил детям по ведерку и маленькому сачку.

— Я отойду подальше, а вы работайте возле берега, — сказал он. — Джилл, ты знаешь, какие животные мне нужны. А кроме того, побольше больших лоттий и десятка два осьминогов. Ну, и еще морские звезды рода пизастер.

Неожиданно взгляд его упал на ноги Томми, и он нахмурился.

— Да что ты, малый! Почему ты босой?

Томми подтянул штаны.

— Я… э… я забыл взять туфли.

Джилл скорчила гримасу.

— Ты же ноги о камни в клочья раздерешь, — сказала она жестко.

— Ну, это уж ты слишком, — сказал ее отец. — Но посмотрим. Еще одно, Томми: я ничего не скажу, если ты вернешься с пустыми ведрами, — только никого не убивай напрасно. Всякий раз, перевернув камень, клади его на место. И не бросай камешки на рыб, просто чтобы посмотреть, не сумеешь ли ты их убить.

— А зачем переворачивать камни? — спросил Томми.

— Чтобы посмотреть, что под ними — морские козочки… офиуры… и еще всякая всячина. Ну, Джилл тебе покажет. «Мир под камнями», как сказал кто-то. Но миленькие существа прячутся под ними от опасности, и если из-за тебя они лишатся этой защиты, их съедят. Или они могут просто умереть от страха.

Послышался скрип шагов по песку. Бурый и Седой прошли мимо, но дядя Майк окликнул их:

— Вы показали хорошее время, ребята.

— Время тянуть каждый сумеет, — ухмыльнулся Бурый.

Он начал взбираться на уступ, но дядя Майк загородил ему дорогу.

— Как ловилась рыба?

Парни пожали плечами и заговорили одновременно:

— Вода была… — Они тупо уставились друг на друга, а затем Бурый докончил, хмуро глядя себе под ноги: — Она была мутная. Мы ничего не поймали.

Томми подмигнул Джилл. Было ясно, что они заранее подготовили ответ на такой вопрос, но не договорились, кто будет отвечать. Вот и заговорили хором.

— Что у вас в сумке? — спросил отец Джилл.

В сумке, сшитой из старой рыболовной сети, Томми увидел валлиснерию, похожие на волосы зеленые водоросли. В них шевелилось что-то красное и блестящее. Бурый поправил сумку на плече.

— Ничего, — сказал он.

— Ну-ка, вытряхни ее на песок, — приказал дядя Майк.

Бурый отпрянул.

— Еще чего? Вы же не инспектор рыбного надзора.

Дядя Майк сдернул с него сумку и вытряхнул содержимое на песок. Пошарив в водорослях, он извлек несколько рыбок. Одна была изумительного оранжево-красного цвета. Такую красоту нельзя было убивать, и Томми вздрогнул, увидев у нее в боку ранку, оставленную гарпуном. Дядя Майк выпрямился, лицо его пылало от гнева.

— Вы когда-нибудь слышали о том, что гарибальди — охраняемый вид?

— Вы про эту красную рыбешку? — буркнул Седой. — Мы даже не знали, как она называется.

— Но такая красивая, что вы решили ее загарпунить, а? Давно вы занимаетесь подводной охотой?

— Только начали, — быстро ответили парни.

Дядя Май хмыкнул.

— По вашему снаряжению видно, что вы давно должны были научиться узнавать гарибальди. Других красных рыбок в Калифорнии нет.

— Так мы же вам сказали, папаша, что мы не знали, — настаивал Бурый.

— Вот такие, как вы, — сказал дядя Майк, — портят нам жизнь. Прошлой зимой я изловил человека с двумя мешками, полными осьминогов! Он выгонял их из-под камней, напуская в воду хлорку. Понятно, почему лучшие литорали объявляют заповедными.

Он бросил сумку Бурому.

— Забирайте рыбу и убирайтесь. Если я еще раз увижу вас здесь, то сообщу о вас инспектору.

Парни принялись запихивать рыбу и водоросли обратно в сумку, но на гарибальди замялись.

— Забирайте и ее, — сказал дядя Майк. — Надеюсь, вас с ней поймают, и, может, вас это чему-нибудь научит.

Парни натянули джемперы и быстро ушли. Глядя им вслед, Джилл сказала:

— Каким туннелем они пользуются? Надо бы прокрасться за ними и завыть, точно привидения.

Дядя Майк направился к более глубокой воде, перепрыгивая через миниатюрные каньоны между камнями. Томми и Джилл медленно шли за ним. Подошвы у Томми уже сильно побаливали: вода смягчила кожу, и в них то и дело впивались острые раковины морских желудей и улиток-блюдечек, облепивших камни. Он обрадовался, когда Джилл поставила свои ведерки и легла на живот возле впадины с прозрачной водой между камнями.

Опустившись на колени рядом с ней, Томми стал всматриваться сквозь воду в заросли валлиснерии. Он увидел в воде отражения своего лица и лица Джилл; в голубом небе над ними кружила белая чайка. На дне впадины по камням скользили крошечные улитки. Вода во впадине поднималась в такт движению дальней зыби, и темные пряди водорослей колыхались, словно волосы девочки на ветру.

Джилл потрогала его за плечо.

— Смотри! Вон под тем камнем осьминог.

Томми ничего не увидел. Джилл занесла одну руку над водой, а другой рукой наклонила камень. Что-то выскочило из-под него в защитном чернильном облаке. Рука девочки стремительно опустилась в воду, и в пригоршне у нее будто расползся кусок студня. Пальцы ее обвили маленькие щупальца. На руке у Джилл возникло зловещего вида существо с пятнами по телу. У Томми мурашки забегали по коже.

— Видишь его глаза? — спросила Джилл.

Томми различил два темных пятнышка на слизистом теле.

— Да.

— Нет. Не видишь! — Джилл засмеялась. — Это просто пятна. Осьминог этот так и называется — «бимакулятус», что означает «с двумя пятнами», а настоящие глаза вон те щелочки.

Джилл начала отдирать осьминожку от кожи, и Томми увидел два белесых узких глаза. Моллюск отправился в ведро, и Джилл зачерпнула в него воды, чтобы ее пленнику было в чем плавать.

— Их можно насобирать много, все пригодятся, — заметила Джилл. — Но не давай им кусаться. Ощущение такое, будто пчела ужалила. Вообще-то они мне нравятся. Несмотря на хлюпкость, такие смышленые.

Потом она указала на безобразных рыбешек не длиннее мизинца. Вид у них был невзрачный и какой-то колючий, цветом они сливались с камнями, среди которых прятались.

— Это керчаки, — сказала Джилл. — Их ловят сачком. И обязательно подливай воду в ведра и для рыбы и для осьминогов, а то они погибнут. Видишь эти водоросли?

Она вытащила из воды бурый комок и уложила его на дне второго ведерка Томми.

— Это бурые водоросли. В них укладывают хрупких животных вроде офиур, а то их раздавит то, что ты будешь накладывать сверху.

— А какие они, офиуры? — спросил Томми.

— Сейчас покажу. — Джилл приподняла еще несколько камней. Но каждый раз она возвращала их точно на прежнее место. Наконец она открыла гнездо плоских извивающихся животных, похожих на крохотных морских звезд. Размером они были с небольшую монету и немногим толще. Одни были бурого цвета, другие красного. Их колышущиеся лучи были длинными и тонкими, и ни одно не походило на другое. Джилл уложила их на бурые водоросли и прикрыла еще одним комком, чтобы они не высохли.

— Видишь? — сказала она, улыбаясь.

— Ага.

— Бери все, что покажется интересным, а если какие-нибудь окажутся лишними, мы их положим назад в воду. Когда наберешь полные ведра, то сходишь с ними на пляж и переложишь все в бидоны.

Она побежала по отмели, размахивая розовыми ведерками. Томми откашлялся, сосредоточенно сдвинул брови и принялся за работу.

Пятнадцать минут спустя у него уже были две рыбки и одна офиура. Без помощи Джилл он с большим трудом различал крошечные существа из-за их защитной окраски — в точности как у камней, среди которых они прятались. Осьминоги мгновенно меняли цвет, чтобы слиться с фоном; а рыбы всегда успевали заметить его, пока он наклонялся над водой, и скрывались в расселинах. Когда ему все-таки удалось вспугнуть осьминога, тот ускользнул в облаке чернил.

Однако постепенно Томми начала разбираться, под каким камнем может прятаться осьминог или офиура. Наконец он поймал осьминога, но пока отдирал его от руки, ему жгло кожу. Каждое из восьми щупалец было усажено мощными присосками.

В конце концов он придумал способ справляться с рыбками. Бросая камешек в дальний конец лужи, он заставлял их ринуться в противоположную сторону, где поджидал их с сачком, и успевал поймать одну или две.

Вскоре у него набралась уже дюжина осьминогов, причем некоторые были довольно крупные, и ведерки стали заметно тяжелее. Он решил опорожнить их и захромал к бидонам на пляже по лабиринту камней и водорослей.

Джилл опередила его: в одном бидоне плавали рыбки, в другом — осьминог, а в мягких бурых водорослях на дне пластмассового таза копошились всякие другие животные. Томми старательно поместил свою добычу в соответствующие бидоны. Последняя рыбка очутилась в бидоне, и тут Томми вдруг почувствовал что-то у себя за спиной. Он обернулся — и вскрикнул от испуга.

На него сердито смотрел мужчина в сильно поношенной военной форме времен второй мировой войны, за спиной висел вещмешок, на голове была красная бейсбольная кепка.

— Так это, значит, ты! — крикнул незнакомец и шагнул к нему.

Томми попятился.

— Что… что я? — с трудом выговорил он.

Незнакомец протянул руку, которую до этого держал за спиной. На согнутом пальце висела красная рыба, которую он подцепил за жабры.

— Ты загарпунил эту рыбу! — Он свирепо уставился на Томми.

— Нет! — крикнул Томми. — Нет, мой дядя…

— Ага! Ее загарпунил твой дядя?

— Нет, — сказал Томми. — Он… он поймал с этой рыбой двух парней. Отругал их и запретил им приходить сюда.

— Ты кто? — спросил незнакомец.

— Томас Келли, — ответил Томми. — А мой дядя вон там. — Он махнул рукой. — Собирает морских животных.

— А, так это Майк Уоррен — самый злостный браконьер во всей Южной Калифорнии! Он и его семья круглый год жрут омаров, в сезон и не в сезон. Вбил себе в голову, что закон ему не писан.

— Вы инспектор рыбного надзора? — растерянно спросил Томми. Конечно, по виду непохоже, но ведь он мог нарочно переодеться.

Все еще свирепо глядя на Томми, незнакомец вытащил из кармана леску и начал протягивать ее сквозь жабры красной рыбы.

— Моя фамилия Смит, — сказал он. — Передай своему дяде, что Парикмахер Смит нашел рыбу которую он спрятал в валлиснерии.

Томми замотал головой.

— Честное слово, мистер Смит! Мой дядя не…

— Жаль, что я не инспектор, — перебил его Парикмахер Смит. — Сам видишь, я умею ловить нарушителей. Да только меня не взяли — в департаменте счастья своего не понимают. — Он кончил продергивать леску через рот и жабры рыбы и закинул ее за спину.

— У нас даже гарпуна нет, — доказывал Томми. — Я думаю, эти парни оставили ее там, чтобы устроить дяде пакость.

— Лично я против того, чтобы убивали любую рыбу, большую или малую. Если бы господь хотел, чтобы мы ловили рыбу, — добавил Парикмахер Смит сурово, — он бы вместо пальцев дал нам крючки. Верно?

— Может быть, — пробормотал Томми.

— Стой смирно, — неожиданно прикрикнул Смит. Он подошел ближе, прежде чем Томми решил убежать. — Тебе надо подстричься, вот что.

— Я… Я знаю. Я сюда долго ехал.

— Когда я служил в армии, — сказал Смит, — то однажды стриг генерала Эйзенхауэра. Он сказал, что его еще никогда так хорошо не стригли. Мои инструменты при мне, и, если хочешь, я тебе подровняю волосы сзади.

Томми не сомневался, что перед ним сумасшедший. Он представил себе, как он выдергивает лезвие и начинает ерзать им у него по затылку…

— Нет, спасибо, — торопливо ответил он. — Меня стрижет папа.

— Тогда скажи ему, что пора этим заняться, — объявил мистер Смит, повернулся и размашистым шагом пошел по пляжу. Рыба подпрыгивала у него за спиной. Томми увидел, что на мешок нашит американский флаг, а под ним надпись:

Томми схватил ведерки и побежал назад на отмель.

— Не беспокойся, — сказал дядя Майк, когда час спустя они собрались отправиться в обратный путь. — Скорее всего, он сейчас уже жарит рыбу в своей хибаре.

— Мы его зовем «Таинственный Смит», — вмешалась Джилл. — Какой-то он жуткий, верно?

Томми кивнул.

— А от него можно ждать неприятностей?

Дядя Майк, который уже было поднял два ведерка, снова опустил их на землю. Он раскрыл небольшой рюкзак и аккуратно уложил в него несколько пластмассовых коробочек с отобранными животными.

— Кто ему поверит? — сказал он.

Томми обдумал эти слова и успокоился.

— Смит утверждает, будто живет на пенсию, — добавил дядя Майк. — Возможно, и так. Только, по-моему, он браконьер номер один в нашем штате. Я много раз видел его с небольшими раками и омарами. Он промышляет продажей мелких морских животных лабораториям и роется в песке на общественных пляжах в поисках потерянных вещей. Люди, например, теряют часы и дают об этом объявление в газете. Ну, и Таинственный Смит получает вознаграждение.

— Он хотел меня подстричь, — сказал Томми с дрожью в голосе.

Джилл даже ойкнула.

Дядя Майк поглядел на часы.

— Пора перекусить и отправляться домой. Кое-кого тут требуется заспиртовать побыстрее.

Джилл побежала к луже, в которой оставила бутылки. Вернулась она с двумя, опустила их на песок и уперла руки в боки.

— Псих чертов! — сказала она. — Стащил третью бутылку!

— Не смей так говорить, Джилл, — резко одернул ее отец. — Человек не виноват в своей беде, и, возможно, рыбу он действительно нашел. И бутылку, скорее всего, стащили те парни.

— Но почему они не взяли две? — спросил Томми.

Дядя Майк, откупоривая бутылки, задумчиво произнес:

— Ну так пусть это будет Тайной Литорали до конца сезона.

Джилл вынула бутерброды из бумажного пакета, хотела их распределять, но вдруг удивленно вскрикнула.

— Мне это нравится! — сердито воскликнула она. — Он прихватил и бутерброд!

Ее отец засмеялся, но Томми показалось, что дядя Майк озадачен.

— Как-то это не похоже на старика Смита, — сказал он. — А парни забрали бы все… или, по крайней мере, по одному бутерброду на брата. Ну, у нас нет времени разбираться с этим…

Томми ел свои две трети бутерброда и смотрел, как океан медленно накатывается на отмели. Время собирать морских животных кончилось. Заметная часть камней была уже под водой. Он устал, но у него было приятно на душе. Время он провел очень интересно, а по словам дяди, они кое-что заработали. Эх, если бы у отца была возможность вот так зарабатывать.

Путь назад был крутым и мучительным. Томми нес два ведерка, а Джилл тащила бидон с рыбой. Когда они остановились передохнуть, у Томми подкашивались ноги, но он принял небрежную позу, надеясь, что они ничего не заметят. Пусть не думают, что он слабак только потому, что ростом не вышел.

Они пошли дальше. Но через десять минут были вынуждены опять остановиться, чтобы дать отдохнуть Джилл. На пляж они спустились всего за полчаса; на обратный путь, видимо, потребуется целый час. Поглядывая по сторонам, Томми заметил что-то вроде мешков с песком перед входом в небольшую пещеру в склоне холма.

— Что это? — спросил он, указывая.

Джилл повернула голову.

— Старая огневая точка, — ответила она.

Томми разглядел за мешками железную дверь, полускрытую кустами и высокой травой. Его вдруг осенило. Он проследил взглядом тропинку, взбирающуюся вверх по крутому склону, а затем снова взглянул на вход в пещеру.

— Если эти парни воспользовались туннелем, — сказал он, — почему нам нельзя? Ведь так будет легче, чем карабкаться в гору.

— Ну, я бы мог получить на это разрешение у военно-морского ведомства, — сказал его дядя, — но они все еще опасны. Я уже говорил, что в них легко заблудиться, если не разбираешься в указателях на стенах.

Томми, выросший в шахтерском краю, не боялся заблудиться под землей. Главный туннель всегда можно узнать.

— А туннели эти высокие? — спросил он.

— По некоторым даже ходили поезда! Большие орудия доставлялись к месту установки на платформах. Ну а большинство, конечно, пониже.

«В таком случае, — подумал Томми, — можно воспользоваться тележками или тачками, чтобы возить бидоны туда и обратно!» Он уже представил себе, как они с Джилл катят тележки по туннелю с пляжа к грузовичку, а дядя Майк в это время работает на отмели или в лаборатории…

Они миновали вершину и спустились к грузовичку. Джилл, обессиленная, уселась на подножке. Томми привалился к крылу. Ноги у него ныли просто невыносимо. Дядя Майк осторожно устанавливал в кузове бидоны и закреплял их так, чтобы вода не расплескалась. Неожиданно он выпрямился и посмотрел на дорогу.

— Гости едут, — сказал он.

Послышался шум автомобильного мотора, затем царапанье, словно ветки задевали кузов, и в заросли позади них уткнулся голубой «седан», перегородив дорогу. Томми заметил красные мигалки и две антенны, подрагивающие, словно усики насекомого.

— Похоже, это полицейская машина, — шепнул он Джилл.

— Инспекторы рыбного надзора, — шепнула она в ответ. — Все в порядке — у нас есть разрешение.

«Но что, если Парикмахер Смит все-таки донес на них», — подумал с беспокойством Томми.

Инспекторы неторопливо подошла к грузовичку. На них была форма службы рыбного надзора, водитель был примерно ровесником дяди Майка. Второй был молодой и очень загорелый. Старший подмигнул детям, потом улыбнулся дяде Майку.

— Как рыбалка? — спросил водитель.

— Не знаю, инспектор, — ответил дядя Майк. — Мы собирали морских животных.

— Сержант Ричи, инспектор рыбного надзора, — представился старший. — У вас есть разрешение?

Дядя Майк вытащил из бумажника документ. Сержант внимательно прочел и вернул.

— Не возражаете, если мы осмотрим вашу добычу, мистер Уоррен? Удивительно, как путают мелких омаров со съедобными ракушками.

Дядя Майк посторонился, инспекторы забрались в кузов. Молодой сказал извиняющимся тоном:

— Нам ведь приходится проверять и вас, профессионалов, — люди бывают всякие.

— Совершенно верно, — сказал дядя Майк.

Инспекторы тщательно все проверили и даже заглянули в большой молочный бидон с мелкими рыбками. Сержант Ричи нахмурился и посмотрел на второго инспектора. Затем вылил содержимое бидона в ведро. Дядя Майк вздрогнул от удивления.

— Какого черта? — воскликнул он, уставясь в ведро.

— Именно это я и собирался спросить у вас, мистер Уоррен, — сказал сержант. — Какого черта делают в вашем бидоне шесть мальков гарибальди?

Томми забрался на бампер, чтобы заглянуть в ведерко. Дядя Майк объяснял инспекторам, что они никак не могли поймать этих рыбок даже совершенно случайно. Среди керчаков и других невзрачных обитателей мелководья гарибальди сверкали, словно драгоценные камни. Их оранжево-красные бока отливали радужными тонами, будто крылья тропических бабочек.

— …Я просто не могу позволить себе нарушать закон, сержант! — доказывал дядя Майк. — Два-три обвинительных приговора, и мне уже никто не выдаст разрешения.

— Сейчас вы смотрите на шесть обвинительных приговоров, — заметил сержант. — Если не вы их поймали, то как они оказались в вашем бидоне?

— Не понимаю! Погодите… — Дядя Майк оглянулся на детей. — А не подложили ли их нам те парни, чтобы отомстить нам?

— Вот именно, папа! — воскликнула Джилл.

Дядя Майк начал рассказывать про стычку на пляже, а молодой инспектор что-то записывал за ним.

— Как их зовут? — спросил он.

— Они назвались Бурый и Седой. А фамилии их я не спросил.

— Кто-нибудь, кроме детей, может подтвердить ваши слова?

Джилл и Томми переглянулись. «Парикмахер Смит»! — подумал Томми, догадываясь, что и Джилл пришла в голову та же мысль. Нет, пожалуй, лучше не упоминать о нем. Смит скорее может оказаться врагом, чем другом.

— Боюсь, больше никто этих ребят с рыбой не видел, — сказал дядя Майк. — Томми, эти рыбы не могли случайно угодить в наш сачок?

Томми замялся. Ведь он еще несовершеннолетний, так, может, они ограничатся тем, что выбранят его. Но тогда он поступит скверно — так же скверно, как и те парни, что подсунули им рыбу в бидон. А кроме того, как раз дядя Майк невиновен, что они могут с ним сделать?

— Ну, конечно, это не ты, — сказал дядя Майк, заметив колебания Томми.

Сержант со скептической улыбкой посмотрел на него.

— Мистер Уоррен, а вам когда-нибудь в литоральных лужах попадались гарибальди?

— Нет, но… это ведь малый прилив, и они могли остаться в лужах…

— Идет, — согласился он. — Должен сказать, мистер Уоррен, вы куда покладистее большинства нарушителей.

— В том-то и дело, — ответил дядя Майк. — Будь я нарушителем, так вы бы нашли меня гораздо менее покладистым!

Лаборатория дяди Майка занимала весь подвал. Это была большая прохладная комната со множеством раковин и шкафов, перегороженная стеллажами, точно библиотека. Они отнесли туда свою добычу и поставили бидоны на цементный пол. Пахло рыбой, морем и формалином.

— Покажи-ка, Томми, что тут и как, а я пока разберусь, — сказал дядя Майк.

Он легонько хлопнул мальчика по спине, и от этого стало грустно. Ему вспомнились дни после маминой смерти, когда отец всячески старался приободрить детей. Он пожалел, что не солгал про рыбешек. Что, если у дяди Майка правда отберут разрешение? Он тогда станет безработным — как его отец, там, на шахте?

Джилл повела Томми по лаборатории. Слышно было, как наверху ходит тетя Луиза. Лабораторка, как называла ее Джилл, напоминала захудалый музей. На полках теснились пыльные банки. Томми слегка затошнило — ведь кроме заспиртованных змей, осьминогов, креветок и других животных, там стояли банки с эмбрионами поросят, набальзамированные кошки в полиэтиленовых чехлах и заспиртованные овечьи мозги. В других банках было что-то вроде похлебки.

По стенам располагались видавшие виды раковины и старые ржавые холодильники. Маленькая кроличья сова сидела на жердочке в клетке. Кенгуровая крыса блестящими глазками наблюдала за ними из гнезда из свежей мякин.

Дядя Майк энергично принялся за дело.

— Томми, становись к этой раковине, — сказал он. — Начнешь с офиур. Когда они пугаются, у них отпадают лучи, поэтому будь осторожен. Мы успокаиваем их, добавляя немного пресной воды в морскую. Это действует на них, как наркотик.

Томми бережно взял первую за луч, пол-луча обломилось. Вторую он взял за красное, похожее на пуговичку, тельце. Положив несколько штук в таз с соленой водой, он добавил в него пресной воды, и офиуры успокоились. В это время дядя Майк торопливо ставил бидоны с осьминогами в холодильник.

— От холода они успокоятся, — сказал он, — а заспиртовывать их можно будет завтра.

Джилл, восседая на табуретке, цветными нитками прикрепляла хитоны к предметным стеклам. Они были похожи на маленьких раков.

— Если их не привязать, — объяснила она, — они свернутся в шарик. И тогда их уже не расправить, чтобы изучать под микроскопом.

Время шло быстро. Когда тетя Луиза позвала их ужинать, у Томми разламывало спину. Однако он успел усыпить несколько десятков офиур, и дядя Майк сказал, что из него получится прекрасный лаборант. Томми очень понравилось это слово. Но ему снова стало не по себе, когда за столом Джилл спросила:

— Папа, что теперь будет?

— Да ничего, — ответила тетя Луиза. — Судья только взглянет на Майка Уоррена, и ему сразу станет ясно, что он ни в чем не виноват.

Дядя Майк вздохнул.

— А затем он только взглянет на гарибальди и подумает… — сказал он. — Я поговорю с адвокатом и выясню, в каком я положении.

Томми уже лежал в постели, когда дверь приотворилась, и в темную комнату заглянула Джилл в ночной рубашке.

— Спишь? — шепотом спросила она.

— Нет, — ответил он.

Джилл подошла к кровати.

— Томми, а… ты, ну… не мог поймать их… случайно?

— Это же все равно, что не заметить бабочки у себя на носу, — сказал Томми. — Они же такие яркие.

— Ну, я так, — протянула Джилл. — Папа все-таки ужасно расстроен.

Томми уставился на странный покатый потолок. Он кашлянул.

— Может, я и правда поймал их, — пробормотал он. — Я же очень торопился.

— Все равно, спасибо, — вздохнула Джилл. — Врать ты не умеешь. Да и вообще, мне кажется, врать тут не надо.

Она ушла, а Томми задумался над событиями дня, покусывая нижнюю губу. На душе у него было скверно. Если бы он соврал инспектору, все было бы в порядке. А теперь слишком поздно. Наверное, дядя Майк очень на него сердится. Врать не хорошо, но еще хуже сыграть с дядей Майком такую штуку, как эти парни… или кто-то другой. Какое зло меньше?

Он повернулся на бок и закрыл глаза. Старый дом окутывала мертвая тишина. Издалека донесся наводящий тоску вой ревуна: «Вау-у-у! Вау-у-у!» Вторая нота была низкой, точно угрожающее ворчание строгого льва. Его пробрала дрожь. В тумане чувствуешь себя одиноким, словно узник в темнице. Если бы сейчас та женщина из Бюро помощи приезжим спросила его, не хочет ли он чего-нибудь, он бы ответил: «Да, мэм. Я хочу домой».

Томми на цыпочках подошел к окну и посмотрел в густую мглу. Он еле-еле различил пальмы. Воздух был сырой и холодный. Внезапно открылась дверь, он виновато обернулся и в свете, падавшем из коридора, увидел дядю Майка.

— Ну-ну, Шкипер! — сказал тот. — Не спится?

— Я… мне жарко стало, — сказал Томми и торопливо юркнул в постель, чтобы дядя не заметил, как он дрожит.

Дядя Майк укутал его в одеяло и присел на край кровати.

— Из тебя выйдет хороший помощник, Келли, — сказал он. — Мне понравилось, как ты работал в лаборатории. Прямо-таки профессионально.

— Спасибо, — сказал Томми, и к горлу у него подкатил комок. — Извините меня… Ну, если бы я сказал инспекторам…

— Ты поступил правильно, — ласково сказал дядя Майк. — Говорить правду, во всяком случае, полезно: не надо помнить, что ты там наврал.

Томми лежал, стараясь не выдать волнения. Ведь так всегда говорила мама! Через минуту дядя Майк встал.

— Спокойной ночи, — сказал он. — Завтра трудный день. Постарайся выспаться.

Он затворил за собой дверь, и Томми закрыл глаза. В душе у него было спокойно. Дядя Майк не сердится. И хорошо, что он не соврал. По телу разлилась усталость, его подхватила теплая волна и понесла в сон. Ревун все еще порыкивал, но уже как старый ручной лев, охранявший дом.

Рано утром они уже были в лаборатории. Целый день они заспиртовывали и переписывали вчерашний улов. Дядя Майк обрабатывал более крупных животных, таких, как морские зайцы и лоттии. Днем он начал готовить их к перевозке. Морские звезды, хитоны, офиуры и осьминоги запаковывались в полиэтиленовые мешочки. Каждый мешочек помещался в банку с соленой водой, которую закупоривали машинкой для домашнего консервирования. Теперь их уже можно было упаковывать в картонки.

Под вечер дядя Майк отнес в грузовичок несколько картонных коробок и уехал в Сан-Диего. К ужину он не вернулся. За столом Джилл положила перед собой расписание приливов и начала его изучать.

— Завтра опять малый прилив, — сказала она. — Давай после ужина соберем снаряжение.

— По-моему, папа не собирается завтра на пляж, — сказала тетя Луиза. — Почему бы вам не съездить поиграть с Вуди? Томми может взять мой старый велосипед.

— Почему не собирается? — настороженно спросила Джилл. — В следующем месяце малые приливы будут уже в ночное время, и мы не сможем работать. Нет, нам надо пойти.

— Я знаю. Но папе надо поговорить с адвокатом, — сказала тетя Луиза.

Джилл с недоумением на нее посмотрела, потом сообразила и сердито воскликнула:

— Просто убила бы этих парней!

Проснувшись, Томми долго над этим раздумывал, а теперь сказал:

— А вдруг это все-таки Таинственный Смит? Что, если это он подкинул рыбок в бидон, а потом подослал инспекторов?

— Это он мог! — согласилась Джилл и вдруг повеселела. — Давай пойдем к нему сегодня, чтобы он тебя подстриг. Ты заведи с ним разговор. Может, он разболтается.

— Или меня прирежет, — сказал Томми и даже вздрогнул.

Тетя Луиза покачала головой.

— Забудьте про этого бродягу. Будут и другие подходящие приливы. А пока вам лучше держаться подальше от бухты.

— Но если мы будем откладывать да откладывать, — возразила Джилл, — то осенью, когда в школе начнутся занятия, папе нечего будет продавать. Мы же можем поехать туда на велосипедах? А банки поставим на мою старю тележку и прицепим ее к велосипеду.

Тетя Луиза задумалась.

— Обещаете не разговаривать с Таинственным Смитом?

Джилл кивнула и выскочила из-за стола.

— Позвоню Вуди и спрошу, поедет ли он с нами.

Она тут же вернулась и объявила, что Вуди едет с ними. Они побежали в подвал, и Джилл переделала металлические плечики в крючок, чтобы прицепить к велосипеду тележку, а Томми тем временем занялся велосипедом тети Луизы. Велосипед был дамский, и он хмуро ощупал шины. Дамский велосипед, девчачьи тапочки… он вздохнул и опустил седло. Потом накачал шины, сел в седло и обнаружил, что достает только по одной педали по очереди. Пробуя велосипед во дворе, Томми, у которого сразу заныли мышцы ног, вспомнил, как он вчера тащился в гору с тяжелыми ведерками. И снова подумал о туннелях. Дома он не раз забирался в штольни и не понимал, чем эти туннели могут быть опаснее. А кроме того, ему пришла в голову новая мысль: если парни действительно воспользовались туннелем, то они могли оставить там какое-нибудь доказательство того, что эту штуку с дядей Майком сыграли именно они.

Вернувшись с велосипедом в подвал, Томми быстро осмотрел лабораторию и к своей великой радости нашел в одном из ящиков электрический фонарик. Он его проверил. Батарейки немного сели, но на один раз их должно хватить.

Завернув фонарик в тряпку, он положил его в ведерко.

Утро выдалось жаркое, небо казалось голубым стеклом. На авокадо заливался пересмешник, видимо, решивший пропеть весь свой репертуар. Они прицепили тележку и тронулись в путь. Из чащи чапарелли веяло сладким благоуханием. Джилл объяснила, что Вуди живет в миле дальше по шоссе Маячный мыс.

Когда они подъехали, Вуди уже ждал их у обочины. Он был худой, веснушчатый и рыжий. Когда Джилл познакомила его с Томми, лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Привет, — сказал он, а потом спросил у Джилл: — А что, разве твой отец дома остался?

— Да, у него дела, — ответила она.

Вуди удивленно посмотрел на Томми.

— Но это же и есть его дело?

— Он занят упаковкой.

— Так у него для этого вся зима! — не отступал Вуди. — Что еще за тайна? Я ничего не понимаю.

— Ой, ну замолчи! — сказала Джилл и села на велосипед.

Вуди посмотрел на Томми, и тот ему подмигнул. Томми решил, что Джилл, наверное, стесняется того, что случилось. Наверное, потом она все Вуди объяснит.

Полчаса спустя, совсем запыхавшись, они добрались до зарослей, где вчера оставили грузовичок. Джилл огляделась.

— Велосипеды лучше спрятать, — заявила она. — А то эти гады явятся сюда и угонят их. От таких всего можно ждать.

— А почему бы не спрятать их в каком-нибудь туннеле? — небрежным тоном спросил Томми. — Дядя Майк говорил, где-то здесь есть вход.

— Батарея «шкрафт», — воскликнул Вуди.

— Что это такое?

— Название туннеля, который ведет к главной береговой батарее. Велосипеды можно поставить прямо за входом.

— Отлично. Там они их не увидят, — согласилась Джилл.

Они поехали по тропе; сзади погромыхивала тележка. По сторонам тянулись невысокие насыпи, и казалось, будто они спустились в овражек. Томми заметил в земле остатки старых шпал. Затем в просвете между кустами он увидел бетонную стену и огромные металлические двери, сквозь которые вполне мог проехать поезд.

Ребята навалились на створку, пока она со скрипом не приоткрылась. Они протиснулись внутрь. Там было холодно и очень тихо. По бетонному полу тянулись рельсы, исчезая во мраке. По телу Томми пробежала дрожь. Неожиданно раздался жуткий клекот и дробным эхом разнесся по туннелю. Джилл взвизгнула. Томми охнул, и они бросились к выходу, столкнулись и упали. Они кое-как выбрались наружу, а им вслед неслись раскаты сатанинского хохота. Секунду спустя из туннеля, смеясь, вышел Вуди.

— Это же мой индейский клич, — сказал он. — По-моему, тебе не понравилось, как я подражаю индейцам, а, маленькая скво?

Джилл топнула ногой.

— Если ты еще раз посмеешь!..

Пока они разбирали снаряжение, Вуди продолжал хихикать. Джилл протянула ему два ведерка, но одно он вернул.

— Извини. Но мне еще надо нести и археологическое снаряжение. — Носком ноги он пнул потертый чемоданчик.

— Все еще ищешь свои горшки? — Сварливо спросила Джилл.

— Конечно, — ответил Вуди. — Племя, у которого хватило сообразительности делать жернова, конечно, догадалось делать и горшки, чтобы было в чем держать кукурузную муку. Прямо за Бухтой Контрабандистов аквалангисты нашли тысячи жерновов.

— Какая же это сообразительность, если твои индейцы строили свои деревни там, где их могло затопить, — сказала Джилл.

— До этого было еще далеко. Уровень воды в океане поднимался по мере таяния ледников. — Вуди подхватил ведерко и чемоданчик и направился сквозь кусты к тропе.

Тут Томми наконец понял, почему Вуди такой странный: на вид ему одиннадцать лет, а разговаривает, как взрослый. Он решил, что про туннель заговорит на обратном пути, когда узнает его получше. А то вдруг он и думает, как взрослые.

До пляжа было уже недалеко, когда Вуди вдруг остановился.

— Здесь я сверну к моим раскопкам, — сказал он. — Повожусь там и приду помогать вам.

— Хитрый же ты индеец, Вуди.

— А разве я отрицаю, — отрезал Вуди. — Томми, хочешь посмотреть кладбище, где я веду раскопки? А потом вернешься к Джилл.

Томми очень хотелось посмотреть индейское кладбище, и он согласился.

Вскоре они вышли на прогалину, размеченную на квадраты с помощью колышков и натянутых между ними шнуров, так что прогалина была похожа на гигантский кроссворд. Земля здесь была гораздо темнее рыжей глины холмов. В одних квадратах были вырыты ямы, другие оставались нетронутыми. Землю усыпали осколки белых ракушек. Но ни костей, ни наконечников стрел Томми не увидел.

— Это и есть кладбище? — разочарованно спросил он.

Вуди спрыгнул в одну из ям и начал раскладывать инструменты. Потом взял армейскую лопату и стал ее свинчивать.

— Ага, — ответил он. — Конечно, больше похоже на мусорную свалку, но я нашел несколько костей — несомненно, человеческих — и много каменных скребков, а потому, думаю, это все-таки кладбище.

Томми про себя с ним не согласился, но идея была интересной. Он соскочил в яму и стал раскапывать руками землю. Осколки ракушек оказались очень хрупкими и оставляли следы, словно мел.

— А когда здесь жили индейцы? — спросил он.

— Около семи тысяч лет назад, — ответил Вуди. — Мне попадались раковины моллюсков, которых теперь здесь нет. Это тропические виды, и в холодной воде они не обитают. С тех пор климат здесь стал более холодным.

Томми поглядел вниз и увидел, что Джилл уже на пляже.

— Ну, я пошел, — сказал он. — Берегись привидений.

— Смейся сколько хочешь. Но, держу пари, будет время — моим именем назовут какое-нибудь исчезнувшее племя.

На полдороге Томми остановился и внимательно оглядел залитую солнцем подкову пляжа и отмель. Как тут можно было незаметно подбросить рыбок? Конечно, дядя Майк работал очень далеко, где на камни все время накатываются небольшие волны, и обитают животные, которым требуется движение воды, и он не заметил бы, что кто-то роется в их вещах. Но они-то с Джилл то и дело возвращались на пляж.

Значит, рыбок могли подложить в один из бидонов в грузовичке. Кто-то воспользовался туннелем и проделал это, пока они еще были на пляже. Ну, конечно, так! Да, он сегодня же обследует туннели, пусть даже совсем один. Если уж где и искать улики, то только в туннеле, потому что там преступник, кто бы он ни был, чувствовал себя в безопасности.

Он добрался до пляжа, весь пропахший полынью. Вода ушла, и влажные камни блестели на солнце. Джилл нетерпеливо махнула ему.

— Да скорее же! — сказала она. Мне ведь надо показать тебе и других животных, которые нужны папе.

Он заметил, что красный прилив был как будто ближе к берегу, чем накануне, — большое бурое пятно среди синей воды. В остальном все выглядело по-прежнему.

Томми быстро переобулся — на этот раз он надел теннисные тапочки Джилл. По ее лицу скользнула улыбка, но она промолчала. Джилл пошла вперед, и, шагая среди петляющих ручейков, они добрались до более глубоких луж. Опустившись на колени перед круглой впадиной, Джилл указала на дно, где лежало что-то вроде лиловой подушечки для булавок, утыканной блестящими черными острыми иглами.

— Морской еж, — сказала она. — Ежи передвигаются, как улитки. Иглы у них ядовитые, так что будь осторожнее. Вот этой отверткой будешь отковыривать их от камней. Немножко нажмешь, и они сразу отвалятся. Но в руки бери поосторожнее.

И она сковырнула отверткой одного ежа, схватила его за одну из черных игл, извлекла из воды и положила в ведро.

— Понятно? Увидишь большую лоттию, тут же ее забирай. Но они попадаются редко. Такие маленькие вулканчики с кратером в спине. — Джилл вскочила и убежала по камням.

Томми оглядел пляж. Нигде ни души. Как хорошо, что бухта в их полном распоряжении. Он принялся за работу. Вскоре он увидел крошечное существо просто неописуемой красоты. Словно все в пушистых оранжевых перышках. Длиной не более дюйма, оно затмевало всех остальных обитателей литоральных луж. Томми попытался его схватить, но оно упорхнуло в сторону, словно бабочка. Плыло оно быстро, сводя голову и хвост то справа, то слева. Томми все же удалось его поймать, но, когда он разжал руку, увидел на ладони только бесформенную каплю лилово-оранжевого желе. Однако, как только он уронил его в воду, в ней снова запорхала крошечная бабочка. Тут Томми увидел, что Джилл идет к берегу, и побежал ей навстречу.

— Что это? — сгорая от нетерпения, спросил он.

— Эолис, — ответила Джилл. — Не редкость, но взять стоит. Вон Вуди спускается с холма, — добавила она. — Пойдем-ка, а то нам ничего не останется.

Вуди бежал к ним, сжимая что-то в кулаке.

— Смотрите! — крикнул он. — Я нашел керамику! — И он протянул Томми небольшой темный камешек.

Томми и Джилл уставились на него.

— Тоже мне керамика! — засмеялась Джилл. — Кремешок, и ничего больше.

— Как бы не так! Ничего подобного! Черепок с рисунком! — Указательным пальцем Вуди провел по переплетениям тонких линий на грязной поверхности своей находки.

— Ерунда, — сказала Джилл. — Это просто отпечатки корней.

Вуди еще раз внимательно осмотрел свой черепок и положил его в карман.

— Маленькая скво дождется, что с нее снимут скальп, — угрожающе сказал он. — Говорю вам, это черепок от горшка. — Он ухмыльнулся, как будто и сам не слишком верил в свою теорию.

Томми побежал к луже, в которой охлаждались бутылки с оранжадом. Вуди ему нравился. Конечно, он с восторгом отправится исследовать туннели. Прикидывая, как начать разговор, он вынул две бутылки и пошарил в водорослях, ища третью. Потом, нахмурившись, раздвинул водоросли и осмотрел дно. Он с недоумением выпрямился. Третья бутылка исчезла!

Озадаченный Томми пошел назад. Джилл как раз вынимала из пакета бутерброды с тунцом. Он увидел, как она вдруг перевернула пакет и подозрительно посмотрела на Вуди.

— Ловко! — сказала она. — Значит, ты уже съел свой бутерброд?

— Ничего подобного, — возмутился он. — Я же только сейчас пришел.

Джилл с недоумением посмотрела на Томми. Томми сказал:

— И опять нет одной бутылки.

— Опять? — переспросил Вуди.

— Вчера кто-то украл одну бутылку, — объяснил ему Томми. — И один бутерброд.

— «А кто лазил в мою лужу?» — зарычал медведь… — начал Вуди таинственным шепотом, но Джилл перебила его:

— Ничего смешного! — Неожиданно на глазах у нее навернулись слезы. — Кто-то очень хочет, чтобы у папы были неприятности!

Вуди не успел рта раскрыть, как она рассказала ему обо всем, что случилось. Вуди было удивился, но потом сел на песок и дальше слушал внимательно и спокойно.

— Месть аквалангистов, — сказал он. — Совершенно очевидно, это дело рук этих парней.

— Если это очевидно, — возразил Томми, — то где они сегодня?

— Возможно, прячутся. — Вуди оглядел пляж. — Следы! — воскликнул он. — Они должны были бы оставить на песке следы…

Оглядывая песок, Томми обнаружил, что в одном месте он выглядит как-то не так. Если не считать их собственных следов, песок лежал ровным пушистым слоем. Но от места их пикника к обрыву в сотне футов от них тянулось что-то вроде дорожки.

— Как будто тут кто-то тащил за собой ветку, чтобы замести следы, — объявил он.

Все трое прошли по этому следу до камней у подножия обрыва. Но сколько они ни вглядывались, никаких следов на каменистой земле обнаружить не удалось.

— Это индейский прием, — сказала Джилл. — Позади лошади тащат куст, чтобы стереть… Вуди! — она даже задохнулась. — А может…

Вуди покачал головой.

— Нет, не думаю, что индейцы семи тысяч лет от роду прячутся по кустам и крадут бутерброды, — ответил он. — Для них это несколько поздновато.

Пока они ели, Томми все время глядел на склон холма. Кто-то ведь крал бутерброды, и, кто бы он ни был, возможно, он что-то знает и про рыб. Но почему он стирал свои следы? Ведь оставленная веткой дорожка бросается в глаза ничуть не меньше. Это было не менее странно, чем исчезновение бутылок и бутербродов.

Ведерки оказались даже тяжелее, чем вчера. Пока они поднимались по крутой тропе, ноги и плечи Томми ныли совсем невыносимо. Он слышал, как сзади пыхтит Вуди, нагруженный ведерком, чемоданчиком и рюкзаком с банками, наполненными собранными морскими животными и морской водой.

— Надеюсь, твоему папе все это и в самом деле нужно, — проговорил он, задыхаясь.

Джилл присела на камень отдохнуть. Ее лицо раскраснелось от усталости, и она с трудом переводила дух. Томми кашлянул.

— А странно, что дядя Майк не хочет пользоваться туннелем вместо того, чтобы карабкаться по горам, — сказал он.

Джилл только покачала головой. Вуди тоже промолчал.

— Интересно, почему он говорит, что они опасны? — заметил Томми.

— Потому что в них водятся змеи… и всякое такое.

— Какое такое? — спросил практичный Вуди.

— Ну, змеи… и мыши. Много всего.

— Змеи, может, и водятся, но на цементном полу и в бетонных стенах туннеля их хорошо видно. Койоты и лисицы туда забраться не могут, потому что входы закрыты. Я как-то раз забрался в один туннель и ничего там не видел.

— Во всяком случае пройти по туннелю куда легче, чем таскаться через перевал, — гнул свое Томми.

— Легче-то легче, — согласился Вуди. — Но у нас нет фонарика, так что и говорить не о чем.

Ухмыляясь, Томми вынул из-за пазухи фонарик. Вуди сразу вскочил.

— Что же ты раньше не сказал? — воскликнул он. — Пошли!

Джилл мотнула головой.

— Папа страшно рассердится, — сказала она.

— Так ведь он же не запрещал, — возразил Томми. — Он просто сказал, что он… что он сам туннелями не пользуется.

— Джилл, понимаешь, родителям полагается так говорить, — терпеливо объяснил Вуди. — Ведь если они позволят нам лазать по крышам, а мы вдруг свалимся, они почувствуют себя очень виноватыми. Держу пари, без тебя он наверняка ходит через туннели.

— Ничего подобного, — огрызнулась Джилл, — я же всегда с ним.

Томми пощелкивал фонариком.

— Вы как хотите, — сказал он, — а я пойду через туннель. Я собираюсь поискать там какие-нибудь улики.

Джилл задумчиво ковыряла землю ногой.

— Ну, это другое дело, — наконец сказала она. — Тогда поторопимся. Батарейки вот-вот сядут.

Мальчики зашагали за ней к полукругу ветхих мешков с песком на цементной площадке перед входом в туннель. Обрывки газет и консервные банки свидетельствовали о том, что и до них тут бывали посетители. Вуди кивнул на металлические крепления в цементе.

— Здесь было пулеметное гнездо. Пулемет стоял вот тут. Ствол выставлялся вот в это отверстие, а стреляющие были укрыты.

Между мешками была вставлена деревянная рама, наподобие амбразуры. Томми выглянул в нее и увидел уже затопленную литораль и плоский камень, на котором они ели свои бутерброды. Он отвернулся, посмотрел вниз и вдруг заметил в мусоре что-то интересное.

— Поглядите-ка!

Джилл и Вуди увидели, что он поднял пакет для бутербродов из вощеной бумаги и понюхал его. Потом он протянул его Джилл, и та тоже поднесла пакет к носу.

— Тунец! — воскликнула она. — Так вот где он съел бутерброд сегодня!

Они принялись исследовать мусор, и Вуди почти сразу обнаружил бутылку из-под оранжада с остатками жидкости.

— Еще один любитель оранжада, — мрачно сказал он.

Джилл сгорбилась и уставилась на железную дверь.

— Так, значит, за нами наблюдают! — прошептала она.

— Не говори глупости, — сказал ей Вуди, поежившись.

— Вероятнее всего, по туннелю они только ходят, — пробормотал Томми. — А может, аквалангисты прячут там гарпуны. И украденные вещи…

— Например, один бутерброд на двоих, — сказал Вуди.

— Ну-ну… а если это был Парикмахер Смит?

— В таком случае, — сказал Томми, — увидев сегодня три бутерброда, он наверняка решил, что дядя Майк тоже здесь. Может, позавчера он пробрался через туннель к дороге и подбросил в бидон рыбок! И возможно, сейчас он как раз этим и занимается!

— Если мы сумеем поймать его с молодым омаром или с чем-нибудь еще запрещенным, — сказал Вуди, — ему придется выложить всю правду.

Он подошел к ржавой двери и с трудом ее приоткрыл. Томми посветил фонариком в щель. Тусклый луч скользнул по бетонному полу и стенам. Томми открыл дверь пошире и направил луч в длинный узкий проход. В луче заплясали пылинки. На него пахнуло сыростью и затхлостью.

— Что там? — шепотом спросила Джилл у него за спиной.

— Ничего. Ну что, пошли…

Джилл погрозила Вуди кулаком.

— Вуди, если ты еще раз испустишь этот боевой клич, я больше никогда…

Вуди криво улыбнулся:

— Не беспокойся. На этот раз будем соблюдать все меры предосторожности.

Они протиснулись внутрь и закрыли за собой дверь. Подхватив ведерки, они медленно пошли в глубь туннеля. Он был гораздо ниже и уже туннеля, где они оставили велосипеды. Через несколько минут они увидели справа небольшое помещение и вошли в него. Если не считать проржавевших обойм и покрытых плесенью расстрелянных пулеметных лент, там ничего не было. Мальчики тут же подобрали несколько гильз, но никаких улик не нашли и отправились дальше. Некоторое время они шли молча. Вскоре Томми показалось, что туннель повернул, и они идут уже не на восток, а на юг. Но так как подземный коридор изгибался то вправо, то влево, определить направление было трудно. Слева открылся вход с боковой туннель. Они в нерешительности остановились.

— Этот туннель ведет на север, — сказал Вуди. — То есть назад в бухту, но только выход из него дальше.

— Пожалуй, я выключу фонарик, — сказал Томми. — По-моему, он светит слабее.

— Правильно. Дай батарейкам минуту отдохнуть, — сказал Вуди.

Как только Томми нажал на кнопку, их окутал непроницаемый мрак. Томми почудилось, будто тьма задевает его лицо, словно крылья летучей мыши. Он стиснул зубы, и тут, всхлипнув, к нему прижалась Джилл. Внезапно он услышал, что где-то работает насос: «Умф, умф». И даже не сразу понял, что это стучит его собственное сердце. Потом он различил еще один звук и прислушался. Что-то шуршало.

— По-моему, здесь мыши! — прошептал он.

— Мыши! — взвизгнула Джилл.

Ее голос эхом разнесся по туннелю, словно маленькие девочки сообщали друг другу ужасную новость: «Мыши… мыши… мыши!» И сразу же раздался другой крик, ниже тоном и куда ужаснее. Он возник далеко впереди них — эхом отозвался сзади — затем снова донесся спереди. Потом послышались бегущие шаги.

Сердце у Томми сжалось в комочек, а потом вдруг расширилось так, что заполнило всю грудную клетку. Фонарик выпал из его руки.

Все это напоминало какой-нибудь «замок ужасов». Тьма, панический страх… чей-то крик: «Все хорошо… хорошо… хорошо!» — и визжит Джилл. Томми опустился на колени и шарил на полу в поисках фонарика. Наконец он его нащупал, но фонарик не зажегся.

— Джилл, перестань кричать! — произнес голос Вуди. — Давайте послушаем!

Джилл умолкла, и они прислушались. Томми сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Он встряхивал фонарик, надеясь, что он включится. Их снова окутала тишина.

— Зажги же фонарик! — потребовал Вуди.

— Он не работает!

— Дай-ка мне, — сказал Вуди.

Их руки пошарили во мраке и встретились. Томми отдал фонарик.

Вуди щелкнул выключателем и покрутил стекло.

— Наверное, лампочка разбилась, — простонал он.

— Отвинти крышку, — прошептала Джилл, — там должна быть запасная лампочка.

Томми услышал, как скрипнула крышка в руках Вуди.

— Вот она!

Еще какие-то звуки. Кромешная тьма все так же наваливалась на них. Томми раскрыл глаза как мог шире, но не заметил ни малейшего проблеска света. Наконец звуки прекратились, Вуди прошептал:

— Сейчас попробую.

И вспыхнул яркий резкий свет. Томми захотелось протянуть руки и окунуть их в него. Вуди направил луч вдоль туннеля и сказал:

— Смотрите! Что вон там на полу?

Они всмотрелись. Действительно, далеко впереди у стены что-то было.

— Похоже на блюдо, — сказала Джилл.

Томми взял ее за руку.

— Пошли, посмотрим.

— Нет. Там кто-то есть!

— Никого там нет. Я слышал, как он убежал. Наверное, мы его вспугнули. Он шел и услышал наши голоса.

Они решили идти дальше. Впереди теперь шел Вуди. Подойдя к загадочному предмету, они принялись его разглядывать.

— Что это? — спросила Джилл.

Томми ни за что не хотелось его назвать. Он узнал его, и Вуди узнал, и Джилл, наверное, тоже узнала. Но никто из них не решался произнести вслух слова «индейская миска», потому что слишком все это было жутко.

Миска стояла у стены — красно-коричневая, покрытая копотью многих костров. Она была до краев полна красными ягодами, которые Томми видел на некоторых кустах вдоль тропы, а в ягодах лежали два-три пестрых яйца. И какая-то рыбешка.

Наконец Вуди присел на корточки и начал ее исследовать. Он высыпал ягоды на пол.

— Странно, — сказал он. — Это индейская миска.

— Это… это словно какое-то языческое жертвоприношение, — сказала Джилл. — Правда?

— А по-моему, это просто старая миска, — ответил Вуди, но Томми заметил, что голос у него дрожит.

— Все равно, нам лучше уйти отсюда, — сказала Джилл.

Вуди сунул миску под мышку, и они пошли дальше. «Не может быть, чтобы здесь жили индейцы, — думал Томми. — Так близко от большого города? Не может быть! Но откуда тогда взялась миска?»

Всякий раз, когда от туннеля, по которому они шли, ответвлялся другой туннель, им приходилось решать, который из них главный, а вдруг они уже идут по боковому? Одно, во всяком случае, было ясно — они сбились с пути и свернули в первый же туннель, который, как им показалось, идет в нужном направлении. А свет фонарика становился все слабее.

— А что, если мы не сможем найти выход? — прошептала Джилл, когда они остановились перед очередным разветвлением.

— Тогда нас начнут искать и найдут, — логично ответил Томми.

Фонарик уже почти не светил, и тут они вышли в высокий просторный туннель с рельсами на полу.

— Батарея Эшкрафт! — воскликнул Томми.

Стоя между рельсами, они посмотрели вправо и влево, не блеснет ли где-нибудь свет. Но всюду видели только черноту.

— Вуди, выключи фонарик, — попросил Томми. — Тогда легче будет заметить свет.

Минуту-другую мрак казался все таким же плотным. Но вскоре Томми заметил какие-то отблески на старых рельсах, и они пошли в ту сторону. Довольно скоро они увидели, что свет этот пробивается сквозь щели огромной двери. А у стены рядом с ней стояли велосипеды! Завопив от радости, все трое бросились бежать к ним.

Еще несколько секунд, и они выбрались на слепящий дневной свет. Теплый воздух был напоен ароматом трав, пели птицы, солнце ласково касалось его лица… и Томми почудилось, что все случившееся ему приснилось.

Когда дядя Майк вошел в столовую, он увидел на столе возле своего прибора индейскую миску. Пока он ее разглядывал, Томми и Джилл внимательно за ним наблюдали. Они решили, что показать ему миску надо, но только не говорить, как они ее нашли. Ведь узнав обо всем, дядя Майк, конечно, обратится в полицию, полицейские начнут рыскать по всему мысу и вспугнут таинственного обитателя туннеля. А это было бы жалко, ведь тогда они так и не узнают, кто там прятался, и не смогут помочь дяде Майку.

— Очень красивая, — сказал дядя Майк. — Где вы ее нашли?

Джилл принялась усердно намазывать хлеб маслом.

— Около бухты, — пробормотала она. — В ней лежали ягоды и какая-то рыбешка.

Дядя Майк поставил миску на стол.

— Луиза, — сказал он, улыбаясь, — кто-то решил подшутить над Вуди. В этих краях уже сотни лет не было индейцев, живших собиранием ягод!

— Но узор очень красивый, — заметила тетя Луиза, проводя пальцем по бороздкам на дне миски. — Эти линии изображают молнию.

— Она очень старая? — спросил Томми.

Дядя Майк пожевал губами.

— Да нет, ее сделали года два назад, не больше. Наверное, в Мексике, машинным способом. Видимо, кто-то из приятелей Вуди подбросил ему эту миску в надежде, что он расскажет своим друзьям и даже сообщит в газеты и окажется в дурацком положении.

— Ты думаешь, это просто сувенир? — разочарованно спросила Джилл.

— Конечно. Все это слишком нелепо. Миска, ягоды, рыбешка!

Джилл поставила миску на колени.

— А по-моему, она старинная, — не сдавалась она.

— Свози ее завтра в Антропологический музей и попроси хранителя определить, когда она была сделана, — посоветовал ей отец.

— Правильно. Мы так и сделаем, — сказала Джилл. — Мама, можно?

— Если хотите, — ответила тетя Луиза. — Во всяком случае, отдохнете денек.

Утром тетя Луиза проводила их до остановки, и они сели на городской автобус. Музей находился в огромном парке между центром города и гаванью. Он больше походил на заповедник, чем на городской парк — сотни акров холмов, заросших деревьями и травой. Там было много аттракционов, спортивных площадок, зоопарк и несколько музеев, помещавшихся в зданиях, выстроенных в испанском стиле.

Томми и Джилл шли через просторные гулкие залы, миску они несли в хозяйственной сумке. Стеклянные витрины одного зала были заняты предметами индейского быта — наконечники стрел, каменные ножи, глиняная посуда. Неожиданно Томми ахнул и указал на миску в одной из них.

— Смотри!

Они уткнулись в стекло носами, стараясь получше рассмотреть миску. Джилл вынула их собственную миску, чтобы сравнить ее с музейной.

— Они не одинаковые, — сказала она, — но очень похожи. Как будто их сделал один мастер.

Томми прочитал надпись на медной дощечке.

— «Глиняная миска индейцев пуэбло, найдена в окрестностях горы Блэкмаунтин, шт. Нью-Мексико, около 1200 г. н. э.».

— Тысяча двухсотый год! — ахнула Джилл. — Так ей же восемьсот лет.

Они посмотрели друг на друга.

— Этого не может быть! — сказал Томми.

К ним подошел дежурный и уставился на миску в руках Томми.

— Где вы ее взяли? — строго спросил он.

— Она наша, — ответил Томми. — Мы хотим узнать, когда ее сделали.

Дежурный взглянул на витрину, проверяя, заперта ли она.

— Я готов был поклясться, что это одна из наших, — пробормотал он, взял миску и осмотрел со всех сторон. — Либо эпоха пуэбло, либо очень хорошая копия, — сказал он. — Хранитель уехал часа на два. Хотите оставить ее? Он вам позвонит.

Дежурный записал их имена и спросил, где они нашли миску.

— Мой… мой отец нашел ее, когда путешествовал, — запинаясь, сказала Джилл, — прошлым летом. — И добавила: — В Нью-Мексико.

Томми удивленно взглянул на нее, не понимая, почему она солгала, уж про Сан-Диего-то могла упомянуть.

Дежурный повторил, что им позвонят, и они ушли.

— Почему Нью-Мексико? — спросил Томми.

— Потому что не хочу, чтобы в бухту нахлынули всякие любители глиняных горшков! — сказала Джилл. — Если это настоящая индейская миска, это попадет в газеты.

Когда они вернулись домой, тетя Луиза сказала им, что только что разговаривала с хранителем.

— Он сказал, что это подлинная миска индейцев пуэбло, — взволнованно сообщила она. — Он спросил, не хотите ли вы преподнести ее в дар музею. Ей не меньше восьмисот лет.

— Она принадлежит Вуди, — ошеломленно сказала Джилл. — Надо спросить у него.

— Зачем вы сочинили, будто папа нашел миску в Нью-Мексико? — спросила ее мать.

Джилл повторила свое объяснение.

— А если там еще есть глиняные миски, то мы найдем их сами, — объявила она.

Отправляясь спать, Томми и Джилл задержались в коридоре.

— А разве в те дни индейцы путешествовали на такие большие расстояния? — спросила Джилл. — Сан-Диего ведь очень далеко от Нью-Мексико.

— Не знаю. Но даже если и так, — ответил Томми, — они же все давным-давно умерли.

Джилл пожевала кончик своей косички.

— А вдруг одно маленькое племя, — размышляла она вслух, — не захотело отсюда уехать. Прятались они в каньонах и других глухих местах. Питались… ну…

— Ягодами и рыбой? Джилл, индейцев больше не осталось!

— Один все-таки остался! — отпарировала Джилл.

Вуди услышал их крики и поплыл к берегу. Томми подбежал к плоскому камню, все еще сжимая банку с морским коньком. Он поставил ее на песок и бросился следом за мальчиком. Сомнений не было! Мальчик — индеец! Волосы черные и прямые, кожа смуглая. Он был бос и мчался, словно молодой олень. Добежав до холма, мальчик стал карабкаться по поросшему кустами склону.

Джилл кричала:

— Держи его, Томми! Держи!

Томми заколебался. Вуди не поможет: он только что выбрался на берег и был еще далеко. Но воришка его ровесник и вроде без оружия. Возможно, он сумеет удержать его до того, как подоспеют Вуди с Джилл.

Он начала взбираться на склон. Мальчика он уже не видел, но в одном месте заколыхались кусты. Осторожно ступая босыми ногами по камешкам, Томми начал пробираться туда. Колючие ветки царапали ему кожу. Далеко внизу по крутому склону карабкались Джилл и Вуди. Он снова огляделся, но теперь даже кусты не колыхались. Томми прислушался, но ничего не услышал. Он бросил в кусты камень, надеясь вспугнуть мальчика. Однако ничего не произошло, и он стал снова продираться сквозь кусты. Вскоре он вышел на прогалину и увидел странное, похожее на собачью конуру сооружение.

Сначала Томми подумал, что это современное индейское жилище. Но оно было низковато даже для пигмеев. Бетонные стены поднимались над землей всего лишь на фут. По углам корявые столбы подпирали крышу из толя. Между крышей и стенами был просвет, затянутый ржавой дырявой сеткой. Томми не сомневался, что мальчик забрался именно сюда. Однако если он внутри, то должен лежать тесно прижавшись к стене, иначе его было бы видно.

Земля вокруг была испещрена следами, мусором, и Томми заметил даже маленькое кострище. Тут из кустов вынырнул Вуди.

— Поймал? — спросил он, отдуваясь.

Томми покачал головой, показал на строение и шепнул:

— По-моему, он там!

Тут подоспела Джилл. Томми приложил палец к губам и ткнул пальцем в сторону строения. Джилл пожала плечами.

— Ну, если он там, то шептать незачем, — сказала она. — Это вентиляционный колодец туннеля. Ну, на манер печной трубы. Наверное, это его лаз.

Томми наклонился и заглянул внутрь. Да, действительно, это был просто навес от дождя над вентиляционным колодцем. К стенке было приставлено тяжелое бревно.

— Вот его лестница! — сказал он.

— Как он выглядел? — спросил Вуди, грызя ноготь.

— Смахивает на индейца, — ответил Томми. — Верно, Джилл?

— Ну да. Или на мексиканца, — добавила она. — В Сан-Диего полно мексиканцев.

— Нас трое, — сказал Вуди, — а он один. Лезем за ним?

— Так у нас же нет фонарика, — сказал Томми.

— У него, возможно, тоже. И знаете что? Готов поспорить, что он сбежал из какой-нибудь индейской резервации и поселился в туннелях! Дальше в горах полно резерваций.

Томми облизнул губы.

— Полезли, — сказал он. — Это необходимо, потому что теперь он сюда уже не вернется. А именно он нам и нужен. Теперь мы в этом убедились.

— Вуди, — бодро сказала Джилл, — лезь первым. Ты же специалист по индейцам.

— Ну ладно, — сказал Вуди. — Сразу после тебя. — Он улыбнулся.

Томми вспомнил дядю Майка и все его неприятности. Он со стыдом подумал, что они тут теряют время, а того и гляди, упустят мальчика. Не говоря ни слова, он протиснулся сквозь дыру в сетке, ухватился за бревно и соскользнул по нему во мрак.

Когда его ноги коснулись пола, он посмотрел вверх. Лица Вуди и Джилл были всего в нескольких футах над ним. Серый свет освещал цементные стены и пол. Кругом валялись палки, консервные банки и всякий другой мусор. Все выглядело так, словно здесь обитала запасливая крыса в человеческом облике. У Томми мурашки забегали по коже. Сначала он не мог определить, куда убежал мальчик. Затем в мелком песке, усыпавшем пол, он различил отпечатки ног. Они были детскими и вели в глубь холма. Он приложил ладони ко рту и громким шепотом позвал:

— Спускайтесь!

Вуди и Джилл соскользнули вниз. Он показал им следы. Джилл нервно хихикнула.

— Только бы он и на этот раз взял самый большой бутерброд! Знаете, что я в него положила? Мыло!

— Мыло? — переспросили мальчики.

— У мамы есть мыло, которое выглядит точь-в-точь как сыр. Ну, вот я и приготовила для него бутерброд с мылом.

— Отлично, — сказал Вуди. — Проследим его по мыльным брызгам.

Дети пошли по туннелю. Серый свет становился все слабее и слабее, а потом совсем исчез. Они оглянулись. Из вентиляционного колодца в туннель падал сноп света.

— Будем идти до тех пор, пока будет виден этот свет, и все время трогать стену, тогда мы на нее не наткнемся.

Так они и сделали. Пола не было видно, и у Томми возникло ощущение, будто он парит в космосе. Наконец они перестали различать свет позади и поняли, что пора возвращаться. Томми было страшно, но сдаваться не хотелось.

— Джилл! — прошептал он.

— Что?

— Завизжи, — попросил Томми. — Вчера это его вспугнуло. Если мы его опять вспугнем, может, он выдаст себя. А девочки визжат лучше мальчиков.

— Лучше пойдем назад, — жалобно попросила Джилл.

— Ладно. Но сначала повизжи.

Джилл взвизгнула так неожиданно, что он и сам чуть не подпрыгнул от испуга. По туннелю разнеслось жуткое эхо, и Томми пробрала дрожь. Внезапно раздался гулкий лязг. Впереди, совсем рядом что-то ударилось об пол, ребята прижались друг к другу. Во мраке послышался звук убегающих шагов. Шлеп… шлеп… шлеп… Томми всмотрелся и… то, что он увидел, было таким кошмарным, таким невероятным. Однако Вуди тоже увидел это.

— Смотрите! Смотрите! — лепетал он.

Бегущий, кем бы или чем бы он ни был, оставлял следы, которые светились в темноте! Они горели зеленым огнем, словно цифры будильника. Оно бежало, роняя с ног сверкающие зеленые капли. Потом вдалеке они начали исчезать, хотя звук бегущих шагов был еще слышен.

— Бежим! — завопил Вуди.

И они припустили изо всех сил. Падали, поднимались, в темноте натыкаясь на стены, и снова падали. Томми пополз на четвереньках и стукнулся головой о стену. Он встал, перебирая руками по шершавой поверхности, и, не отрывая от нее ладони, медленно побрел вперед. Он слышал, как бегут и падают Вуди и Джилл, но эхо было так обманчиво, что он не мог понять, откуда оно доносится. Внезапно его пальцы скользнули за угол. Он в нерешительности остановился.

— Окно? Дверь? Согнутыми пальцами Томми провел вверх, насколько хватило руки, потом вниз, пока не коснулся пола. Зубы у него стучали от страха. Ведь когда они шли от вентиляционного отверстия, ни одного бокового туннеля им не встретилось. Значит, он идет в неверном направлении. Повернувшись, он пошел назад. И тут сообразил, что уже давно перестал слышать Вуди и Джилл. Он остановился и позвал их. Ему ответило эхо: «Джиллджиллджилл!..» — и стихло. И больше ничего.

Томми побрел дальше. Довольно скоро он наткнулся на еще один боковой туннель. Он высунул голову за угол и на всякий случай позвал:

— Джилл? Вуди?

Его голос прозвучал глухо. Эхо не откликнулось. Значит, это вход в небольшое помещение. Томми выпрямился, прислушиваясь, а потом вошел в проем и вытянутой рукой коснулся косяка. Убедившись, что стоит лицом к комнате, он шагнул вперед. Помня, что в штольнях бывают спуски на нижние уровни, Томми продвигался очень осторожно. Всего через несколько шагов он уперся в глухую стену и свернул по ней влево. Под ногой что-то треснуло, словно сухая ветка. Томми опустился на колени и пошарил руками. Невысокая куча веток и листьев, какую мог соорудить бобр. Потом он нащупал на ней одеяло и понял, что это чья-то постель.

«Постель, скорее всего, должна быть в углу», — логично решил он. И действительно, продвинувшись вперед совсем немного, он наткнулся на поперечную стену. Томми пошарил на полу, надеясь найти фонарик. Ведь даже индеец не смог бы жить в таком темном туннеле без света. Фонарика он не обнаружил, но его пальцы сомкнулись на свече. Рядом он нащупал спичечный коробок и чиркнул спичкой. Она с шипением вспыхнула и осветила красную свечу, прилепленную к крышке консервной банки. Этой же спичкой Томми зажег свечу, сел на постель и огляделся.

Он находился в замусоренной комнатушке. Постель представляла собой кучу неочищенных веток и одеяла. Рядом валялось несколько комиксов, а чуть поодаль аккуратным рядком лежали запасные огарки. У стены он увидел бутылку из-под оранжада и вощеный пакет для бутербродов.

Томми слегка улыбнулся: ну прямо гнездо древесной крысы. Здесь скопилось все, что было унесено с пляжа. Старые блесны, ржавые болты, сломанный кухонный нож, желтый спасательный жилет и пакеты из-под молока. Телефонный справочник, старый автомобильный номер и семь пляжных сандалий всех цветов и размеров. И даже маска для подводного плавания но без стекла. И ни единой вещи, которая стоила бы того, чтобы ее украсть. Не было также ни лука со стрелами, ни ножа — ничего из снаряжения мальчика-индейца. Один только хлам, который собирал Парикмахер Смит…

Взяв два свечных огарка, Томми направился с зажженной свечой к выходу. На бетонной стене он увидел надпись краской: «Батарея II», а под ней стрелка налево. Другая стрелка указывала направо и сообщала: «Штаб».

Томми, решив, что «Батарея II» должна находиться над пляжем, пошел в этом направлении и скоро уперся в боковой туннель. И опять увидел стрелки, указывающие направление к батареям. Больше всего его заинтересовал опрокинутый бидон в луже воды у стены. Это он тогда упал. И Томми сообразил, что вентиляционный колодец уже близко. Действительно, почти сразу он разглядел вдалеке слабый свет в глубине туннеля и пустился туда бегом.

Когда Томми выбрался наружу, к нему из кустов бросились Вуди и Джилл. Томми рассказал, что с ним произошло, и показал огарки. Обсуждать они ничего не стали. Им больше всего хотелось поскорее вернуться на пляж, собрать вещи и убраться оттуда подальше.

Спускаясь по склону, Томми различил у плоского камня две фигуры. Лиц на таком расстоянии узнать было невозможно, но он решил, что это Бурый и Седой. На этот раз на них были черные костюмы аквалангистов. Держа в руках гарпуны, они смотрели в сторону океана. Джилл тоже их увидела.

— Опять эти парни! — сказала она. — Может, все подстроили и не они.

— Во всяком случае, в туннеле их не было, — заметил Вуди. — Так быстро они спуститься не могли.

Томми совсем запутался. Он же был совершенно уверен, что рыбу в бидон подложили эти двое. Но бутерброды воровали не они. Вором, несомненно, был индейский мальчик. И, может, он тогда пробрался к грузовичку и подбросил гарибальди.

На пляже ребята быстро забрались на плоский камень. Томми заметил, что Бурый и Седой наблюдают за ними. Он сел к ним спиной, и они собрались поделить оставшиеся бутерброды.

— Ну прямо как тогда! — сказал Вуди. — Трое деток, два бутерброда. — Он засмеялся. Видимо, здесь, на теплом солнечном пляже, к нему вернулись смелость и хорошее настроение.

— Ну и какой бутерброд он утащил? — спросил Томми.

Джилл взглянула на бутерброды.

— С мылом, — ответила она.

— Маленькая скво очень умная, — сказал Вуди.

— А я разве спорю, — отпарировала Джилл. Томми заметил, что и она ободрилась. Но его не покидало воспоминание о тесной комнатушке без света и настоящей постели.

— Лучше бы он взял хороший, — медленно сказал Томми. — Наверное, ягоды — вот и вся его еда. И крадет он только потому, что голоден.

— А рыбок он подбросил тоже поэтому? — с вызовом спросил Вуди.

— Может, это не он, — сказал Томми.

— Рыбки! — воскликнула Джилл, вскакивая. — Надо подлить воды морскому коньку, а то он… — Она не договорила и, упершись руками в бока, оглядела камень. — Где же он? — спросила она.

Пока они искали банку, подошли аквалангисты и, остановившись, стали наблюдать за ними.

— Что-нибудь потеряли? — серьезно спросил Седой.

— Нет, — ответила Джилл.

— А-а. Нам показалось, будто вы что-то ищете. Как сегодня вода?

— Что ты имеешь в виду? Очень ли холодная?

— Нет, очень ли мутная. Красный прилив как будто приблизился. Вы, мы видели, ныряли в масках. Если вода мутная, мы не полезем в нее.

— Мутновата, — невозмутимо ответил Вуди.

— Спасибо, — сказал Седой и подмигнул Бурому. — Так вы точно ничего не потеряли? — снова спросил он.

Ответил Томми:

— Да, у нас пропала банка с морским коньком. Она была там, где вы сейчас стоите.

— Морской конек! Ты шутишь?

— Нет, — сказала Джилл. — Настоящий морской конек.

— Может, это был настоящий конь… не морской, — заметил Бурый. — Пришел сюда искупаться.

— «Эй, Морской Конек!.. Но-о-о!» — крикнул он.

— Ну, что бы это ни было, а взяли его вы! — отрезала Джилл.

— А зачем бы нам это, мэм? — произнес Бурый на ковбойский манер. — Кем же это вы нас считаете? Конокрадами, что ли?

— Мы вас считаем браконьерами и хулиганами! Это же вы подбросили в бидон мальков?

— Мы?! — невинно спросил Седой. — Только не мы, мэм. Мы в этот вечер ловили морских мустангов.

— Но ведь вы про это знали? — сказал Томми. — А откуда вы могли узнать, если сами не подложили их?

Седой с усмешкой посмотрел на Бурого.

— Слухами земля полнится, а, Буренький?

— Еще как. Говорят, наконец изловили Майка Уоррена, он же гроза Бухты Контрабандистов. Самый ловкий похититель рыб на побережье.

Захохотав, они ушли.

Джилл задумчиво пожевала кончики косичек.

— Наверное, морского конька они стащили просто из вредности, — сказала она. — Но про папу теперь уже знают все. И значит, если им известно про гарибальди, это ничего не доказывает. — Она вздохнула. — Уж лучше бы в бухте опять завелись контрабандисты. Пошли домой, пока у нас не угнали велосипеды.

Они быстро собрали вещи и ушли с пляжа.

Томми открыл глаза. Уютно свернувшись под одеялом, он сонно посмотрел на малька гарибальди в аквариуме. На листьях дерева за окном играли блики света. Пели птицы. Внезапно он сел на кровати. Мальчик-индеец!

Тут он увидел спальный мешок на полу у двери. Из него торчали пропыленные черные волосы. Вдруг дверь начала медленно открываться и уперлась в мешок, который начал судорожно подпрыгивать, словно в него запихнули кота. В комнату проскользнула Дижлл, а Томми прямо-таки слетел с постели. Как завороженные, они наблюдали за мешком. Из него, изумленно озираясь, появился маленький мальчик в очень грязной майке и сел. Томми и Джилл уставились на мальчика, мальчик уставился на них.

— Все хорошо, Быстрый, — сказал Томми. — Мы твои друзья.

— Белые дети пришли с миром, — сказала Джилл.

Мальчик вытаращил глаза.

— Чего-чего?

— Ты разве не индеец? — спросил Томми.

Мальчик мотнул головой.

— Мексиканец?

— Угу, — сказал мальчик.

— А как тебя зовут по-настоящему? — спросил Томми. — Меня зовут… — Он замялся. — Я Томми, — наконец сказал он.

— Меня зовут Рамон, — сказал мальчик.

— А где твоя мама, Рамон? — спросила Джилл.

— У меня нет мамы.

— Мамы есть у всех, — возразила Джилл. — Она служит у кого-то здесь, да?

Томми заметил, что мальчик отвел глаза, и понял, что Джилл попала в точку.

— В Сан-Диего у многих работают мексиканцы, — сказала Джилл.

— Там, где работает мама, для меня не было места, — сказал Рамон.

— А давно ты живешь в туннеле?

— Две недели. Маме сказали, что я не могу остаться с ней, и она посадила меня на автобус, чтобы я вернулся в Мексику. В Мехикале у меня живет тетя. Но я сошел с автобуса в Сан-Диего и вернулся.

— А твоя мама про это знает?

— Нет.

Дверь приотворилась, и в комнату заглянула тетя Луиза. Увидев, что дети разговаривают, она улыбнулась и сказала:

— Умывайтесь, завтрак через десять минут.

Рамон сказал Джилл и Томми:

— Извините меня за бутерброды. Мне очень есть хотелось.

— Ничего, — ответила Джилл. — А за мыло в последнем бутерброде прости. Ты его съел?

— Хлеб съел, а мылом умылся. Я ему очень обрадовался. Спасибо.

Джилл виновато покосилась на Томми. Неловко, когда ты устроил человеку пакость, а тебя благодарят.

— Пожалуйста, — пробормотала она.

Рамон ел, потом отвечал на вопросы, потом снова ел. Казалось, он никогда не наестся. Всякий раз, как тетя Луиза приносила новую порцию, он тихо произносил: «Mil, gracias, senora», что означает: тысяча благодарностей.

— Тебе не было страшно в туннеле? — спросил дядя Майк.

Рамон кивнул. Он уже рассказал, что его мама работает у доктора Хилла, профессора колледжа и специалиста по индейской культуре. И миску он нашел у профессора в гараже. Заодно прихватил армейское одеяло, свечные огарки и ложку.

— Рамон, а зачем ты подложил нам в бидон рыбок? — спросил дядя Майк.

Рамон взглянул на него с удивлением.

— Cómo?[1]

— Разве это не ты подбросил рыбок в бидон в тот день, когда в первый раз стащил у нас бутерброды?

— Нет! Но… я видел… — Он замялся, заметив, что все перестали есть и слушают. — Я видел, как два парня положили красную рыбу вам в бидон, — закончил он.

— И все?

— Да, сеньор. Тут я спрятался в туннеле.

— А в туннеле кто-нибудь бывает?

— Да. Я каждую ночь кого-нибудь слышу, а то, может, двоих или троих.

Дядя Майк нахмурился и наклонился вперед.

— Подумай хорошенько, Рамон. Ты хоть раз слышал, чтобы кто-нибудь разговаривал? Вот тогда мы знали бы, что в туннель забрались по крайней мере два человека.

— Нет, сеньор.

Томми даже рассердился на него. Ну чего он врет? Кто угодно может отличить шаги одного человека или двух! Подумав, он спросил:

— Если они проходили мимо твоей комнаты, то почему не заметили в ней света?

— Так я почти все время сидел в темноте. Свечей у меня было мало. И ночью я сразу старался заснуть. И вот тогда слышал, как они приходили…

Дядя Майк прищурился.

— Они? — повторил он.

Рамон потупился.

— Шаги, — сказал он.

Несколько секунд дядя Майк продолжал пристально смотреть на него. Видимо, ответ мальчика его не убедил. Томми вдруг вспомнил кое-что.

— А зачем ты в тот день заметал свой след веткой? Мы ведь все равно могли тебя выследить, верно?

— Но не узнали бы, что еду у вас взял мальчик, а не какой-нибудь взрослый. Я боялся, что меня ищет полиция… что меня отправят назад в Мексику.

— А вчера ты взял не только еду, так? — упрекнул его Томми.

— Нет! — Рамон гордо выпрямился. — Я ничего больше не брал…

— Ну, а морской конек?

— Та рыбка в банке?

Томми ухмыльнулся, уверенный, что поймал его на лжи.

— Вот-вот… маленькая рыбка в банке.

— Я видел ее, но я ее не трогал. Я брал только то, что можно есть, а морских коньков не едят.

Томми был разочарован.

Джилл засмеялась. Потом без всякого предупреждения наклонилась к Рамону и выпалила:

— Мыши!

Мальчик тоже засмеялся.

— Да, это был я. Я слышал, как вы шли по туннелю. Когда ты завопила «Мыши!», я побежал. Но споткнулся о большой бидон у стены.

— Бидон? — с интересом переспросил дядя Майк. — А какой бидон, Рамон?

— Muy grande![2] Вот такой… — Рамон поднял руку почти на высоту стола. — И он опрокинулся. Я упал, а когда встал, то услышал, как из него что-то вытекает.

— Но почему твои ноги светились в темноте? — спросил Томми.

Рамон даже вздрогнул.

— Guien sabe[3]? Мне из-за этого очень страшно. Может, оттого, что я так долго живу в темноте, ноги у меня стали светиться, словно глаза у кошки.

Дядя Майк удовлетворенно хмыкнул.

— Кажется, Рамон, начинает светиться у меня в голове. Этот бидон нам многое может рассказать.

— Но что? — спросил Томми.

— Я и сам толком не знаю. Но у меня такое предчувствие, что мы это выясним, если отправимся туда, когда стемнеет. — Он встал и отставил стул. — За работу, ребятки! Чистить зубы и через десять минут явиться в лабораторию. Сегодня вечером пикник в Бухте Контрабандистов.

Весь день они работали в подвале — заспиртовывали, упаковывали, надписывали. Рамон оказался смышленым и старательным. Он очень быстро освоился со своими обязанностями. Дядя Майк не терял ни секунды: печатал счета, сверялся со списком заказов и закупоривал банки. Зазвонил телефон, он взял трубку, записал заказ, положил трубку и порылся на полках. Наконец достал банку с чем-то вроде куриной лапши, подошел с ней к раковине и вылил содержимое на поддон.

— Томми. Подойди сюда. Видишь лиловую медузу?

Томми наклонился над белым эмалированным поддоном. От консервирующей жидкости исходил неприятный сладковатый запах. Пластмассовым пинцетом дядя Майк показал медузу среди других крошечных животных.

— Да, сэр, — сказал Томми.

— Выбери всех медуз и положи в эту банку. Заказали мне вдвое больше, но пока отправлю все, что есть. Эх, если бы я мог раздвоиться, словно клетка! Другим способом мне со всей этой работой не справиться.

Пикник получился странноватый. Солнце давно уже село. Дядя Майк постелил одеяла в кузове грузовичка, и дети удобно там устроились. Дядя Майк предложил пригласить и Вуди.

— Может, нам как раз понадобится специалист по индейцам, — сказал он. — А кроме того, он знает холмы лучше нас.

Вуди по обыкновению уже ждал их на обочине. Он залез в кузов, и они покатили вперед в полной темноте. Последние, разбросанные среди кустарника, дома остались позади. Еще миля разбитой дороги, и грузовичок остановился. Дядя Майк раздал всем фонарики, и они пошли вверх по тропе. В небе раздавались крики козодоя, и время от времени над ними с писком проносилась летучая мышь. Спускались они долго, потому что в темноте идти по тропе было трудно. Наконец Томми услышал равномерный плеск волн и понял, что пляж уже близко.

Они остановились, и дядя Майк шепотом сказал:

— Выключайте фонарики. Прежде чем мы пойдем дальше, надо дать глазам привыкнуть к темноте. Дальше идем гуськом.

Осторожно проверяя, куда ступить, они прошли по камням до песка. Только узкая полоска пляжа отделяла их от воды, которая слабо поблескивала. Все литоральные лужи исчезли — только этот песок и волны, с шипением накатывающие на него, оставляли пену. Дядя Майк выбрал место у самых камней, где они расстелили одеяла и устроились перекусить. Далеко в море перемигивались красные, зеленые и белые огни кораблей.

— Рамон, я звонил доктору Хиллу, — сказал дядя Майк. — Твоя мама была уверена, что ты у тети в Мехикале. Но она сказала, что ты можешь пока оставаться у нас и поработать в лаборатории. Ты согласен?

— Да, сэр, — сказал Рамон. — Mil gracias!

На песок стали накатываться волны побольше, и Вуди, который сидел лицом к ним, закричал:

— Смотрите!

Все вскочили. Волны теперь были обведены зеленоватым свечением — тем же самым, которое видели в туннеле.

— Теперь я вам кое-что покажу, — сказал дядя Майк. — Только тихо. Скоро мы можем оказаться здесь не одни.

Они пошли за ним навстречу волнам. Песок тут был сырой и твердый и поблескивал. Томми вдруг с удивлением заметил, что следы дяди Майка начинают светиться и тут же гаснуть. Дядя Майк наклонился и несколько раз провел пальцем по песку. Нарисованный им узор засветился тем же зеленым огнем.

В полном восторге ребята принялись писать на песке свои имена. Буквы мягко светились, словно цифры на ручных часах. Томми слепил из влажного песка что-то вроде снежка и запустил им в темноту. Ударившись о землю, комок рассыпался на сверкающие осколки, точно ручная граната. Это было прекрасно и непонятно.

— Вот красный прилив и добрался до берега, — сказал дядя Майк. — Днем он бурый, ночью — зеленый. Видите ли, крошечные организмы, придающие ему красный цвет, в этом смысле похожи на светляков — если их потревожить, они испускают зеленое сияние.

— Но откуда взялся зеленый свет в туннеле? — спросил Вуди.

— Кто-то оставил там бидон с морской водой. Рамон случайно опрокинул его, когда вы его напугали. Вода разлилась по полу, он пробежал по ней и некоторое время оставлял светящиеся следы.

— Зачем кому-то понадобилось прятать в туннеле бидоны с морской водой? — спросил Томми.

— Вот в этом вся загадка и есть… — ответил дядя Майк. Внезапно он жестом приказал им замолчать и указал на что-то далеко в море. Там трижды вспыхнул свет.

— Это лодка, — сказал он. — Теперь нам надо затаиться.

Ребята сели на одеяла, дрожа от возбуждения. По склону скатился камень. Они обернулись. У конца тропы три раза мигнул фонарик, как будто в ответ на сигнал из лодки. В полной тишине ребята теснее прижались друг к другу. Несколько минут спустя песок заскрипел под чьими-то шагами, а потом этот кто-то вошел в воду. Затем произошло нечто странное: луч фонарика заскользил по поверхности воды ближе к глубине, словно что-то в ней выискивая.

— Папа? — прошептала Джилл. — Давай мы на него посветим.

Он шикнул на нее, чтобы она замолчала. Луч фонарика скользнул по металлу и тут же погас. Некоторое время было тихо, только волны шелестели на песке. Затем послышался плеск. На фоне фосфоресцирующих волн Томми увидел очертания человеческой фигуры. Человек шел к берегу, волоча что-то тяжелое.

И тотчас со склона холма упали два слепящие луча, пошарили по воде и скрестились на согнувшемся мужчине. На нем были старые шорты, промокший насквозь джемпер и красная бейсбольная кепка. Хотя на нем не было знакомой формы времен второй мировой войны, Томми узнал Парикмахера Смита. Раскрыв рот от неожиданности, он жмурился под лучами, бьющими со склона. Его руки опирались на что-то вроде большого молочного бидона. Смит повернулся и торопливо покатил бидон на глубину.

Дядя Майк бросился к нему, крича, чтобы он остановился. Со склона, все еще светя фонарями, сбежали двое и тоже кинулись к Таинственному Смиту. Они были в форме, и Томми узнал сержанта Ричи, инспектора рыбного надзора. Ребята вскочили и побежали за ними к отмели, где дядя Майк держал Смита за руку. Смит сердито обернулся.

— Это еще что? — крикнул он. — Ограбить меня вздумали?

— Нет, сэр, — сказал сержант. — Мы инспектора рыбного надзора. Разве вы не помните нас, мистер Смит? Недавно вы остановили нашу машину и сообщили, что мистер Уоррен занимается браконьерством.

Смит приложил ладонь козырьком ко лбу. Лицо у него заросло седой щетиной, красный глаза подозрительно щурились.

— За неимением браконьеров, займемся вами, — засмеялся дядя Майк и вытащил бидон на песок. — Торгуете молоком, а, Смит? — спросил он.

— Почем я знаю, что в этом бидоне, — огрызнулся Смит. — В прибое чего только не болтается. А я всегда прихожу по ночам. Не то весь улов другие к рукам приберут.

Сержант Ричи кивнул.

— И именно поэтому вы зашли так далеко в воду? Посмотреть, не плавает ли там что-нибудь?

Томми увидел, что дядя Майк отвинчивает крышку бидона, потом он посветил внутрь фонариком и подозвал сержанта Ричи.

— В Бухте Контрабандистов можно найти самые удивительные вещи, — сказал он. — Бидон-то молочный, а полон он всякой рыбешкой! Сдается мне, здесь штук сорок мексиканских морских коньков, несколько десятков морских ангелов и даже несколько гарибальди. Вроде бы контрабандный провоз рыбы запрещен, сержант?

— Придется заглянуть в справочник, — ответил тот, — но, насколько я помню, штраф составляет около двадцати пяти долларов за экземпляр.

— Говорю вам, я нашел его в воде! — завопил Смит.

— Но вы знали, что отыщите его, едва увидели сигнал, — возразил дядя Майк. — И занимаетесь этим давно. Но бывает, вас застигают врасплох, верно? Как той ночью, когда с перепугу вы выбросили всю рыбу, чтобы уничтожить улики. А на следующий день мой племянник поймал мексиканского морского конька. Когда я об этом услышал, то сразу все понял.

Тут Томми сообразил, почему морского конька украли. Таинственный Смит увидел конька в банке, догадался, что ребята покажут его дяде Майку, и выбросил его, понадеявшись, что без такого доказательства тот им на слово не поверит, а сочтет всю историю выдумкой или ошибкой. И оказался прав.

Парикмахер Смит все еще препирался с инспекторами.

— Я этот бидон в первый раз вижу, — настаивал он. — Это чистая правда.

— Не спорю, — согласился сержант Ричи. — Но когда вы увидели сигналы, то поняли, что ваши друзья в лодке отправляют вам бидон, которого прежде вы действительно не видели, и выловили его. Когда полицейский катер догонит их, мы сравним ваши истории. Я склонен думать, старина, что вы куда более в своем уме, чем делаете вид. Хватило же у вас смекался подбросить гарибальди в бидон мистера Уоррена и донести нам на него.

— Не понимаю, про что это вы, — буркнул Смит. Но, судя по тому, как он медленно обмякал, словно проколотый воздушный шар, было ясно, что он все отлично понимает.

— Раз уж вы наловчились таскать бидоны, — сказал сержант, — может, дотащите его до нашей машины?

Смит, ворча, ухватил бидон и взгромоздил его на спину с легкостью, говорившей о том, что делает это он далеко не в первый раз. В сопровождении инспекторов он пошел по пляжу. Ребята и дядя Майк смотрели им вслед.

— Возможно, — сказал дядя Майк, — он поведет их прямиком сквозь холм, так ему будет легче тащить. Кто-нибудь еще хочет пойти напрямик?

Дети переглянулись и энергично замотали головами.

— Нет — спасибо! — сказали они хором.

Здесь: что? (исп.)

Очень большой (исп.)

Кто знает? (исп.)