Солнце жгло ему затылок, а все мышцы будто кричали от боли. Ноги подкашивались, и наконец он все-таки рухнул на раскаленный песок. Горячие иглы впивались в кожу. Он отчаянно барахтался, пытаясь встать, а песок грозил поглотить его, будто трясина. Он оглянулся, проверяя, нет ли погони. Далеко позади виднелось большое песчаное облако, и оно постепенно приближалось. Их было много. Почувствовав, как по щекам струятся слезы, он снова споткнулся и скатился с бархана. Он вымотался до предела, тело его обмякло, как тряпка. Наконец он перестал катиться и просто лежал у подножия дюн и глядел в голубые небеса. Собравшись с силами, он приподнялся на четвереньки, и тут его захлестнула волна отчаяния. Все его мысли были лишь о жутких, непонятных кошмарах, пронизанных отблесками прошлого. В голове вертелись сотни вопросов, но он не мог облечь их в слова, они ускользали, едва он пытался поймать их. Ему никак не удавалось задержаться на одной мысли. Он уткнулся лицом в ладони и беззвучно заплакал. Они нагнали его возле высокого песчаного бархана, сжали в кольцо. Лошадиное ржание и солнечные блики на тщательно отполированных мечах и наконечниках копий сбивали его с толку и пугали. В воздухе клубились тучи песка, и мальчик едва мог различить силуэты окруживших его людей. Он дрожал, тело его горело в потоках палящего зноя, воздух огнем жег легкие. Вокруг него стояли сверкающие колесницы и лоснящиеся от пота лошади. Королевские воины глядели на мальчишку со вселяющей ужас радостью, выставив вперед луки, натянув тетиву. Двое воинов спешились и, опираясь на копья, направились к нему.

— Довольно!

Мальчик поднялся и увидел Понтикаса, старейшего вельможу, на которого все смотрели со страхом и почтением. Тот сошел с позолоченной колесницы, запряженной двумя черными жеребцами. В руке он держал жезл в виде морской змеи. Изумрудные глаза полыхали иссиня-черным огнем. Мальчишка поднял руки в традиционном приветствии, и в ту же секунду Понтикас взмахнул жезлом. Глаза змеи заставили мальчугана снова опуститься на колени. Он старался не встречаться с этим взглядом, но сияние изумрудов уже поймало его в плен. Путаные мысли, яркими вспышками озарявшие его сознание, поблекли и потускнели, и на их место пришли другие думы.

Словно бы над ним властвовала чужая воля.

Он казался самому себе одиноким и чужим. Дикий рев зародился в глубинах его души, вырвался из глотки и перерос в протяжный вой.

Он был растерян и испуган, и боялся он не Понтикаса, а себя!

Понтикас опустил жезл и заглянул мальчишке в глаза.

— Пусть Манор, мальчик-пес, отправляется в Пустыню Бытия! — крикнул старик.

«Манор, мальчик-пес, неужели это я?!» Мальчишка отчаянно пытался сказать хоть что-нибудь, но из его рта вырывалось лишь глухое рычание да тихое повизгивание.

Внезапно он ощутил острую боль в виске, и всё погрузилось в темноту.

Воины сгрудились вокруг вырытой ими огромной ямы.

Они монотонно напевали, потрясая кулаками в сторону черной пирамиды из эбенового дерева, возвышавшейся рядом с дырой.

Мальчик вдруг осознал, что привязан к столбу льющейся воды.

Сбитый с толку, растерянный, он зачарованно глядел на эбеновую пирамиду. Та была украшена переливающейся серебряной инкрустацией. Лучи солнца отражались от загадочных узоров, окружая пирамиду волшебной аурой.

Пораженный восхитительным зрелищем, мальчишка попытался улыбнуться. Но обнаружил, что это ему не под силу. Лицо не слушалось его, будто стало чужим.

Он встряхнул головой, та показалась странно тяжелой. Что же с ним происходит? Он никак не мог понять…

Шелест шагов по песку заставил его обернуться.

Понтикас возложил мальчику на голову руку и наклонился к нему поближе.

— Я вижу, ты испуган, — прошептал старик, улыбаясь почти ласково. — Не бойся, я ничего против тебя не имею. Я даже ненадолго восстановлю твою память, чтобы тебе не пришлось уходить от нас в неведении.

Рука Понтикаса была теплой, и мальчишку вдруг оглушили вспышки света, ударившие из ладони в его череп.

В его сознание стремительным потоком хлынули воспоминания. Он отчаянно пытался ухватиться за них, но Понтикас внезапно отнял руку, и голова снова налилась свинцом.

Мальчик отпрянул, и тут его взгляд упал на чёрную пирамиду, где-то в глубинах сознания зажглась мысль, что она предназначена для него.

В висках молотом стучали воспоминания о волшебных тюрьмах.

Когда-то он думал, что это всего лишь бабушкины сказки о злодеях, которых брали в плен и отправляли в Пустыню Бытия. Их хоронили заживо, чтобы они никогда не смогли вернуться назад.

Он встретился взглядом с Понтикасом.

— Ну что, воспоминания помогли тебе хоть немного? — улыбнулся старик. — Пусть они будут моим прощальным даром.

Мальчик ощутил, как ужас, будто ток, пробежал по его позвоночнику Волосы на затылке встали дыбом. Протяжный жалобный вой исторгся из его горла, нарушая стройное пение воинов.

Понтикас с силой ударил жезлом по земле и возгласил приказ: бросить пирамиду в яму.

Люди возобновили пение, а два ближайших к пирамиде воина подхватили ее. Под одобрительные крики толпы они перевернули зловещую темницу и бросили в дыру.

Люк в ее основании был открыт, и Понтикас склонился над ним. В руке он держал богато украшенную вазу, из нее в черный зев полилась вода.

Струя сверкала и искрилась, будто драгоценные камни, и всё никак не иссякала. Толпа ревела, а Понтикас довольно улыбался. Понтикас… — думал мальчик. — Где-то я уже слыша это имя…" Еще мгновение назад он бы вспомнил, а теперь никак не мог сообразить, откуда знал его. Оно казалось одновременно до боли знакомым и чужим.

Двое воинов крепко вцепились в него и подвели к пирамиде.

Охваченный страхом, мальчишка попытался вырваться из державших его рук, но не смог. Слишком сильны были конвоиры. Понтикас положил холодную влажную ладонь на лоб мальчишки и что-то забормотал. Паренек прислушался, но слова звучали незнакомо. Ничего разобрать не удалось.

Казалось, это какой-то другой язык. Мальчишка в отчаянии выгнулся дугой, но рука Понтикаса даже не дрогнула.

Тогда мальчик подался вперед и вдруг увидел свое отражение в темной воде, наполнявшей пирамиду.

У него внутри всё оборвалось. Свет дня померк, перед глазами поплыли темные пятна. Из воды на него глядела собачья морда!

Мальчуган больше не слышал завываний гулявшего по пустыне ветра, возбужденных криков толпы и своих собственных воплей, наполнявших воздух. Его впихнули в пирамиду и захлопнули люк.

Еще долго он кричал, окруженный темнотой, водой и деревом.

Мальчик не мог припомнить, сколько это продолжалось, прежде чем он умолк.

Но там, где каждое биение сердца длилось вечность, это был очень долгий срок.

Возможно, целая жизнь.

Ирмины мысли блуждали где-то далеко, витали среди зеленой листвы, порхали рядом с изящными бабочками на легком летнем ветерке.

Не то чтобы Ирма нарочно не слушала мистера Коллинза, увлеченно повествовавшего об истории Древнего Египта, просто она ничего не могла с собой поделать. Ветерок обдувал ее лицо, а солнышко согревало кожу, и Ирма представляла, что она гуляет на улице…

Чародейка закрыла глаза и вздохнула, от души желая оказаться снаружи не только в мечтах, но и наяву, вместо того чтобы томиться в душном классе.

Ее грезы были внезапно прерваны пристальным взглядом мистера Коллинза. Он, без сомнения, уже давно стоял возле парты и буравил Ирму глазами. Весь класс затих, ожидая, что будет дальше.

— Ну, я жду, Ирма. — Мистер Коллинз строго нахмурил брови.

Девочка почувствовала, как заливается краской. У нее за спиной раздались смешки. Она затравленно огляделась по сторонам и поймала внимательный взгляд Тарани. Подруга успокаивающе улыбалась ей.

— Сет? — брякнула Ирма, сама не зная почему.

— Странно, а я-то думал, ты вообще меня не слушала. — Мистер Коллинз удивленно покачал головой.

Ирма обернулась и наградила Тарани благодарной улыбкой. Изо всех волшебных способностей, которыми обладали подруги, телепатия выручала Ирму чаще всего.

Но Тарани в ответ посмотрела на неё суровым взглядом. "Учти, я покрываю тебя в последний раз, Ирма. На уроке нужно слушать учителя. Волшебство дано нам не для того, чтобы жульничать!"

Ирма состроила самую невинную гримаску и подумала: "Ладно, я, Ирма Лэр, торжественно клянусь, что отныне и впредь всегда буду думать о Сете… Хотя я представления не имею, где это на карте!"

Ирма выпрямилась и сложила руки на парте, как примерная ученица. Она еще им всем покажет, что Ирма Лэр может учиться не хуже остальных!

— Весь класс слышал, что сказала Ирма? — продолжал мистер Коллинз, повысив голос. — Сет был одним из многочисленных египетских богов. В следующий понедельник в городском музее Хитерфилда открывается выставка древностей. Многие экспонаты — древнеегипетского происхождения.

А самый интересный из них — черная пирамида из эбенового дерева с серебряной инкрустацией, которую недавно нашли при раскопках в пустыне. До сих пор никому не удалось расшифровать надписи, которыми она покрыта. Разве у вас от этого не захватывает дух?

"Уж так захватывает, дальше некуда!" — подумала Ирма. Она жалела, что у нее не хватило смелости сказать это вслух. Даже самая хорошая шутка становится не такой смешной, если не произнести ее во всеуслышание.

Мистер Коллинз смотрел на своих учеников с таким торжествующим видом, будто только что открыл новый континент или добрался на лыжах до Северного полюса.

— На завтра я запланировал экскурсию в городской музей! — наконец провозгласил он.

— Но ведь выставка открывается только в понедельник, разве нет? А до него почти целая неделя. — заметила сидевшая позади Ирмы Хай Лин.

— Разве я не предупреждал вас, что прежде чем говорить, нужно поднять руку? — сказал историк.

Хай Лин вздохнула и подняла руку.

— Вижу, ты опять что-то записывала, — усмехнулся мистер Коллинз. — Если бы вы, ребята, делали конспекты так же старательно, как Хай Лин выводит каракули у себя на ладони, мне не пришлось бы повторять свои слова по два раза.

— Ну, надо же где-то записывать мысли, которые не умещаются в голове. — Ирма обернулась и озорно подмигнула подруге.

— Я просто удивилась, почему мы идем в музей завтра, если выставка только с понедельника, — произнесла Хай Лин.

— Мне ясен ход твоих мыслей, — с улыбкой произнес историк и умолк.

Была у него такая привычка: делать паузу, прежде чем сказать самое важное.

"Одного он не понимает, — подумала Ирма со вздохом. — Если за паузой не следует ничего интересного, то номер не срабатывает!"

— Хай Лин права, — вставила Ирма. Коллинз, очевидно, сбился с мысли. Когда он обернулся к Ирме, на лице его отражалось недоумение.

— Я согласна с ней, — продолжала Ирма. — Зачем идти сейчас, если до понедельника чуть ли не неделя?

Все засмеялись, а мистер Коллинз раздраженно качнул головой и попытался утихомирить класс.

— Ирма Лэр! — громко произнес он, неодобрительно глядя на Ирму.

— Простите, я ляпнула, не подумав, — извинилась Ирма, и уголки её губ поползли вверх. — Папа говорит, что мои шутки кого угодно достанут. Наверное, это у меня от мамы.

Класс снова захохотал, и Ирма не смогла сдержать довольной улыбки.

— Обязательно упомяну этот факт, когда буду писать твоим родителям небольшую записочку… — ехидно заметил учитель.

Ирма поняла, что переборщила. "Вот вечно я так, не могу вовремя остановиться!" — с тоской подумала она, кусая губы.

— Выставка действительно начнет работать только в понедельник, но я договорился, что для нашего класса устроят экскурсию еще до официального открытия, — продолжал мистер Коллинз, не обращая внимания на Ирму, которая послушно склонила голову, невинно хлопая ресницами.

— Это значит, что уроков завтра не будет? — уточнила Тарани.

Мистер Коллинз кивнул.

Класс охватило бурное ликование.

— Боже, как же просто добиться популярности среди учеников! — произнес мистер Коллинз, отвесив театральный поклон.

Ирма обернулась к Хай Лин.

— Раз завтра не надо в школу, у меня будет больше времени. Смогу наконец растолковать родителям, почему я вечно шучу некстати, а их потом вызывают учителя.

— Не волнуйся, ты и тут сможешь отшутиться, — улыбнулась Хай Лин и снова принялась карябать что-то у себя на ладошке.

— Эй, у кого из нас самый острый язычок: у тебя или у меня? — хихикнула Ирма, делая вид, что слова подруги не задели ее.

Тут прозвенел звонок, и класс мгновенно пришел в движение. Все торопливо распихали пеналы и учебники по рюкзакам и ринулись к дверям,

Ирма спешила вместе со всеми и вдруг услышала, как учитель назвал ее имя.

— Кажется, ты кое-что забыла. — Мистер Коллинз с хитрой улыбкой протянул девочке записку.

— А это правда необходимо? — жалобно спросила Ирма. — Я всего лишь подросток, и пока не умею вовремя сказать себе "стоп".

— Понимаю, — сочувственно произнес историк, и в душе у Ирмы зародилась надежда, что он заберет записку назад, и на этом всё закончится. — Считай, что я даю тебе возможность освоить эту премудрость. Недаром я здесь учитель, а ты ученица. — И он с довольным видом выпроводил девочку из класса,

Ирма свернула записку вчетверо и, даже не взглянув на нее, засунула в карман.

Тарани, Хай Лин, Вилл и Корнелия ждали подругу у школьных ворот.

— Всё в порядке? — поинтересовалась Хай Лин, с сочувствием похлопывая Ирму по плечу.

— Нет, — ответила та и извлекла на свет помятую записку.

— Девочки, вы не забыли, что завтра концерт Голубого гнома"? — спросила Вилл, стараясь хоть как-то подбодрить Ирму.

— Не знаю, смогу ли я еще хоть куда-нибудь пойти, после того как передам родителям это, — проворчала Ирма, помахивая бумажкой.

— Не стоит расстраиваться заранее, — наставительно заметила Корнелия.

— Тебе-то легко говорить, — буркнула Ирма. — У тебя отец не полицейский, а мой — да. Он твердит, что сначала ребенок приносит из школы такие записки, а потом, глядишь, и в тюрьму загремит.

— Да ладно тебе, — прервала подругу Корнелия, выхватив записку у нее из рук. — Вечно ты преувеличиваешь!

Она развернула листок и пробежалась по нему глазами, прежде чем Ирма успела снова завладеть им.

— Ну, если после этой записки родители перестанут выпускать тебя из дома, я с удовольствием составлю тебе компанию, — рассмеялась Корнелия.

Ирма тоже прочитала её и вздохнула с облегчением.

— "Ты на неделю опаздываешь с докладом. С наилучшими пожеланиями, твой учитель истории, мистер Коллинз", — прочитала вслух Вилл, заглядывая Ирме через плечо.

— Кто бы мог подумать! — захихикала Тарани. — Оказывается, Ирма не единственная шутница в Шеффилдской школе.

Едва проснувшись, Ирма сразу поняла, что сегодня именно тот день, когда вообще не стоит вылезать из кровати. Будильник так и не прозвенел, в носке обнаружилась дырка, у велика сдулась шина, а мама была не в духе — ей пришлось сто раз заглядывать к дочке, чтобы добудиться ее.

"Просто не понимаю, как такое возможно, что за одну ночь все разительно переменилось! Только вчера всё шло путем, а сегодня мир обернулся ив меня!" — подумала Ирма, взяв с тарелки приготовленный мамой бутерброд.

— Я тебя люблю, соня. — Мама попыталась обнять Ирму на прощанье, но та уже вывернулась поспешила к дверям.

Она мчалась к музею и чувствовала, как сердце разбухло в груди, колотясь словно сумасшедшее. Кровь ритмично стучала в ушах, во рту появился неприятный кисловатый привкус. Девочка на бегу пыталась припомнить, что ей снилось.

Но в памяти ничего не осталось, лишь смутный образ текущей воды.

Ирма зажмурилась так крепко, что перед глазами заплясали точки. Вдруг она почувствовала, что перенеслась в какой-то темный, тесный закуток со стенами из сбегающей вниз воды.

— Что за ерунда? — пропыхтела Ирма, открывая глаза. И вовремя: еще секунда, и она налетела бы на испуганную старушку с пуделем под мышкой.

— Простите! — выпалила девочка и понеслась дальше, чувствуя спиной раздраженный старушкин взгляд.

"Я настоящий трудный подросток! Чуть не сшибла бабульку с ног!" — со смехом подумала Ирма.

Сердце стучало как барабан, каждый шаг отдавался в позвоночнике, а перед глазами у чародейки возникла картинка. Постепенно изображение прояснялось, и, прислонившись спиной к музейным перилам, Ирма наконец смогла разглядеть его вполне отчетливо.

Это был город с белыми стенами, голубыми куполами и великолепным замком посередине. Кто-то махал ей с красивого балкона.

"Может, это и глюк, но почему тогда я чувствую грусть?" — подумала Ирма, с трудом переводя дыхание.

Девочка открыла входную дверь музея, стараясь выкинуть странное видение из головы. Мистер Коллинз ждал ребят в холле. Он совершенно не выглядел сердитым, скорее наоборот — довольным. Ирма сочла это добрым знаком.

— Я уж было опасался, что ты не придешь, Ирма. — произнес учитель.

Ирма изо всех сил пыталась отдышаться. Грудь ее ходила ходуном, лицо раскраснелось. Она принялась втолковывать историку, что сегодня у нее неудачный день. Рассказала ему про порванные носки, сдутые шины и назойливую маму, которая не может проявить к подрастающему поколению хоть капельку сочувствия. Мистер Коллинз рассмеялся и покачал головой, решил, что она шутит, но Ирма в кои-то веки была абсолютно серьезна.

Учитель развернулся и направился к музейному кафе, беззлобно ворча на ходу, что всем пришлось ждать. Ирма потрусила следом. В кафе уже собрался весь класс. Ребята в нетерпении ерзали на стульях. Тарани и Хай Лин замахали Ирме руками, она поспешила к ним и плюхнулась на свободное место за их столиком.

— Ты что, бежала? — поинтересовались они.

— А разве не видно? — хмыкнула Ирма.

— Как это на тебя похоже! — захихикала Тарани.

— Я просто не выспалась, вот и всё, — попыталась было объяснить Ирма, но подруги лишь покачали головами,

Ирма предпочла отшутиться, чтобы ничего не рассказывать чародейкам. А что тут расскажешь? Что она чувствует себя разбитой из-за сна, которого толком и не запомнила?

— Все собрались? — неожиданно спросил мистер Коллинз, да так громко, что стены едва не задрожали. Он смущенно огляделся и, понизив голос, продолжил: — Я и забыл, какое здесь сильное эхо.

— У нас ремонт, многие залы пусты, поэтому звук разносится дальше, — извиняющимся тоном пояснила миссис Сведаль, смотрительница музея.

Девочки огляделись и обнаружили, что с потолка свисают куски штукатурки, к стенам притулились леса, а на полу валяются инструменты.

— Сомневаюсь, что всё успеют закончить к понедельнику, когда откроется выставка, — прошептала Тарани.

— Ну, ты же не разбираешься в ремонтных работах, — съязвила Ирма.

— В знак признательности мистеру Коллинзу за его заслуги и неоценимую помощь в организации новой выставки мы договорились о специальной экскурсии. Я буду вашим гидом, — продолжала смотрительница.

— По-моему, она втрескалась в историка, — улыбнулась Тарани.

— Что она в нем нашла? — удивилась Хай Лин.

— Да уж, он не слишком привлекательный мужчина, — подхватила Ирма. — Должно быть, ее подкупили его душевные качества.

Смотрительница кокетливо покосилась на мистера Коллинза.

— Вы это видели? — шепотом спросила Хай Лнн.

Тарани и Ирма закивали.

— Гадость какая! — Ирма скорчила рожу.

— А он, похоже, ничего не замечает, — сказала Хай Лин.

— Все его мысли — в далеком прошлом. Готова поспорить, его не интересуют женщины, которые не забальзамированы и не запрятаны в саркофаги — лукаво усмехнулась Ирма.

— Но он ведь встречается с мамой Вилл, — напомни подруге Тарани.

— А ты видела, как выглядит мама Вилл по ночам? Может, хуже мумии, — рассмеялась Ирма.

Миссис Сведаль распахнула двустворчатые двери, ведущие в музейные залы. Девочки поднялись вслед за мистером Коллинзом вошли внутрь. Класс разбрелся по залу. Ребята обменивались впечатлениями и просто болтали, и их приглушенные голоса эхом разносились в гулком помещении.

Вдруг Ирме вспомнилось то странное ощущение, которое было у нее с утра.

— Ирма, что с тобой? Голова кружится? Всё в порядке? — встревожилась Тарани. — Ты так побледнела!

— Я же сказала, что плохо выспалась, — пробормотала Ирма.

— И говоришь ты слишком тихо, это на тебя не похоже, — шутливо вставила Хай Лин, пытаясь ободрить подругу. Она приложила ладошку к Ирминому лбу. — По крайней мере, температуры нет.

— Спасибо, — фыркнула Ирма, легонько отпихнув Хай Лин. — Нечего меня трогать!

— Давайте пройдем в главный зал, там мы сейчас распаковываем самый любопытный экспонат, — произнесла смотрительница, жестом приглашая ребят следовать за собой.

— Мы же еще здесь ничего не осмотрели! — притворно возмутилась Ирма.

— Посмотрите направо. Там мы видим Анубиса. А слева находится копия Розеттского камня, — с широкой улыбкой произнесла Хай Лин, размахивая руками, как стюардесса, показывающая, где у самолета запасные выходы.

Тарани и Ирма расхохотались.

— Ну кто-то же должен играть роль школьного клоуна, пока Ирма не в форме, — объяснила Хай Лин и девочки вместе с остальными ребятами из класса двинулись в главный зал.

Помещение заполнял свет, лившийся сквозь пыльное окно в потолке. В лучах, словно снежные хлопья, танцевали пылинки.

Ирма прикрыла рот ладошкой и кашлянула.

— Хочешь что-то спросить? — громко разнесся Коллинза.

— Нет, просто тут пыльно, — помотала головой Ирма.

Черный мраморный пол покрывали грязные разводы, и только по разбросанным инструментам можно было догадаться, что это музейный зал, а не какая-нибудь недавно вскрытая древняя гробница, в которую веками никто не заглядывал.

Миссис Сведаль подошла к стене и нажала на кнопку. Окно в потолке распахнулось, впуская поток свежего воздуха.

— Простите, ребята. Как я уже говорила, у нас ремонт, но к открытию выставки мы всё закончим, — произнесла смотрительница.

— Подойдите, пожалуйста, сюда и встаньте кругом — торжественно обратился к классу мистер Коллинз и указал на огромный ящик, стоявший посреди зала. — Через минуту вы станете свидетелями небывалого события!

Он подмигнул смотрительнице, и та, покраснев, отрывисто сказала что-то в мобильник. Вскоре в зал с противоположной стороны вошли двое рабочих в комбинезонах.

— Это класс мистера Коллинза, я вам о нем говорила, — женщина нервно хихикнула.

Рабочие улыбнулись и поздоровались с ребятами.

— Небось, сгораете от любопытства, а? — спросил тот, что повыше.

Послышалось несколько смешков, но никто не ответил.

— Так я и думал, — он громко расхохотался. — Со времен моего детства школьники не особенно изменились.

— А мне ужасно хочется знать, что там, внутри! — с пылом воскликнула Ирма и сразу поймала на себе несколько удивленных взглядов, в том числе и историка. — По крайней мере, мне интересно…

Теперь на нее уставились все.

— С каких это пор ты начала подлизываться к учителям? — прошептала Хай Лин, озадаченно поглядев на подругу.

— Мне просто невыносимо видеть, что Коллинз стоит там как идиот… — пожала плечами Ирма. — Ты права, вообще-то школьные дела меня не занимают… Но тут мне показалось, что я поступаю правильно.

— Может, это как-то связано с недосыпом? — улыбнулась Хай Лин.

— Знаешь, наверное, звучит глупо, но мне кажется, очень даже связано! — ответила Ирма. — В этой комнате что-то есть… И это что-то как будто хочет проникнуть ко мне в голову.

— Просто ты не выспалась, — пожала плечами Хай Лин.

Тарани окинула Ирму обеспокоенным взглядом.

— На твоем месте я бы отпросилась у Коллинза домой пораньше. У тебя не слишком цветущий вид.

— Я какая-то сонная… и в то же время бодрая. То же самое было и ночью. Я вроде бы спала, а вроде бы и нет. Но если отвлечься от этого, то я отлично себя чувствую, — улыбнулась подружкам Ирма. — Я тут немного вздремну на ходу, а вы не забудьте разбудить меня, когда всё закончится.

— Они открывают ящик! — воскликнула Тарани, выгибая шею, чтобы лучше видеть.

— Эй, вам совсем на меня наплевать? — простонала Ирма. — Может, мне тоже стоит стать мумией и забраться в какой-нибудь саркофаг, чтобы вы обращали на меня больше внимания?

— Хватит ныть! — Хай Лин схватила Ирму за руку и встряхнула ее.

— Эй, прекрати! Кажется, я попросила ко мне прикасаться!

Хай Лин с улыбкой выпустила Ирмину ладонь и пристроилась рядом с Тарани, чтобы взглянуть на то, как будут распаковывать груз.

Двое рабочих вскрывали ящик с помощью лома.

По залу гулко разносился скрежет гвоздей, вытаскиваемых из дерева. Они падали на пол с таким лязгом, что кое-кто даже зажал уши.

Девочки обменялись гримасками. Звук был почти столь же противным, как скрип сухой губки, когда мистер Коллинз протирал ею доску.

Рабочие осторожно сняли крышку, и бортики сразу упали на пол с гулким стуком. В воздух взметнулись опилки и стружка, и из-под них показалась верхушка чёрной пирамиды.

Миссис Сведаль подошла ближе.

— Позвольте мне, — сказала она рабочим и принялась смахивать с пирамиды стружку.

— Ладно, вы пока смотрите, а мы вернемся попозже. А то, может, захотите тут прибраться вместе с нами? — с хитрой улыбкой сказал рабочий повыше и шутливо пихнул своего приятеля локтем. Они неизвестно откуда взяли по кофейной кружке и вышли из зала.

— Как красиво! — ахнула Ирма, когда на блестящую поверхность упали солнечные лучи.

— Свет укутывает пирамиду, словно шаль… — восхищенно прошептала Хай Лин.

— Обратите внимание на надписи. — Мистер Коллинз показал на символы, украшавшие грани и заставлявшие их сверкать. — Судя по всему, сама пирамида египетская, — продолжал он. — Однако эти серебристые надписи — не иероглифы… Поразительно, не правда ли? И это не единственная загадка этой странной находки. Недавно ее откопали в районе, который археологи уже изучили вдоль и поперек, но так ничего там и не нашли. Однажды она просто появилась среди песка, словно ее только что зарыли.

— Выглядит действительно как новенькая, — шепнула Хай Лин.

— Что, и тебя пробрало? — поддела подругу Ирма. — А я думала, тебя интересует только одно: красноречивые взгляды, которыми якобы обмениваются смотрительница и Коллинз.

— Ты неисправима! — рассмеялась Хай Лин, качая головой.

— К церемонии открытия выставки мы установим пирамиду так, как она была обнаружена: основанием вверх, а вершиной вниз, — объяснила миссис Сведаль. — Не знаю, почему ее закопали именно в таком положении, но некоторые знаки на поверхности можно истолковать как предупреждения не переворачивать.

— А почему она должна стоять именно так, а не иначе? — спросил кто-то из первых рядов.

— Скорее всего, это какое-то суеверие, — с улыбкой ответила смотрительница. — Но некоторые ученые считают, что надписи говорят: пирамида впитывает и накапливает лунный свет, чтобы потом дать жизнь… магическому существу. Как я уже сказала, это всего лишь старые суеверия и легенды, но с научной точки зрения правильнее выставлять экспонаты в таком виде, в каком их нашли.

— А что это за магическое существо? — спросила Хай Лин, не забыв поднять руку, как в школе.

Мистер Коллинз рассмеялся.

— Какое-нибудь чудовище или зверь. Однако эти знаки можно толковать по-разному. Язык, как тебе известно, весьма сложное явление со множеством диалектов, наслоений, идиом и так далее. Один язык очень отличается от другого…

— Ты что делаешь?! Совсем с катушек съехала?! — зашипел на Хай Лин один мальчишка. — Теперь он закатит такую лекцию, что мы останемся тут навечно, пока сами не превратимся в мумий!

— Расслабься! — с озорной улыбкой сказала Ирма. — Его легко отвлечь.

— Это под силу разве что человеку с твоим опытом… — покачал головой паренёк.

—…который подкреплен кучей двоек по истории, — хохотнул его приятель.

Девочка пожала плечами, показывая, что ее ни капельки не задели их слова.

— А что внутри у этой пирамиды? — спросила она, подняв руку. — Может, это усыпальница? Или там спрятаны сокровища?

Хранительница рассмеялась.

— О, это было бы замечательно, не правда ли? Ведь большинство пирамид действительно строились как гробницы для фараонов, и там оставляли всё, что могло пригодиться правителю в жизни после смерти: оружие, золото, драгоценности… — Она сделала паузу для усиления эффекта. — Однако эта пирамида особого рода. Как видите, она невелика, не больше кукольного домика… И никто так и не смог вскрыть ее. Мы просканировали эту странную находку на наличие отверстий, полостей и трещин, но нам не удалось получить никаких данных, которые проливали бы свет на ее тайну.

— Так там ничего нет? — взволнованно перебила Ирма.

— Вообще-то внутри было обнаружено небольшое пространство, — с лёгкой улыбкой сказала смотрительница. — Там мог бы разместиться разве что свернувшийся калачиком ребенок. Но насколько исследователи смогли установить, пирамида пуста. В ней есть лишь какая-то жидкость. Пока неизвестно, находилась ли она там с самого начала, или это просочившаяся дождевая вода.

— А пока чудесную находку не вскроют, никто этого не узнает, — восторженно подхватил мистер Коллинз. Его явно увлекала загадка эбеновой пирамиды. Весь класс зачарованно таращился на черные грани.

— Что ж, полагаю, нам пора переходить к следующему экспонату, — произнес мистер Коллинз с улыбкой. — Нам еще многое предстоит посмотреть.

Ирма не могла оторваться от созерцания стоявшей посреди зала пирамиды. У нее возникло ощущение, что она обращается к ней, хочет что-то сказать.

— Пойдем! — Тарани потянула подругу за собой.

— Впечатляющая штуковина, — промолвила Хай Лин с усмешкой, — но, может, в следующее зале нас ждут мумии, а ведь это куда интереснее!

Когда девочки проходили мимо пирамиды. Ирма машинально протянула руку и погладила прохладу чёрной стенки.

— Ты что делаешь?! — всполошилась Хай Лин. — Разве можно трогать музейные экспонаты?!

Пирамида оказалась гладкой на ощупь. Ирма провела пальцами вдоль серебряных надписей, повторяя форму символов, будто сама их наносила.

— А вдруг тебя поймают?! — не унималась Хай Лин.

— Я видела ее раньше, — прошептала Ирма, чувствуя, как дерево нагревается под ее пальцами. Девочка и глазом моргнуть не успела, как мощная энергетическая волна запульсировала у нее в ладони и устремилась к локтю.

Чародейка быстро отдернула руку и отпрянула. Внутренним зрением она вдруг увидела картину: мальчик, играющий на полу, не спеша, повернулся к ней, улыбнулся, а потом исчез столь же быстро, как и появился.

— Что происходит? — Хай Лин подхватила пошатнувшуюся Ирму, не давая ей упасть.

— Там, внутри пирамиды, вода.

Сбитые с толку Хай Лин и Тарани глазели на подругу.

— Ты уверена? — спросила Тарани. Ирма кивнула. Она знала это.

Луна мягко лила свой свет сквозь большое потолочное окно Хитерфилдского музея, В бледных лучах танцевали пылинки, загадочно мерцала пирамида.

В зале успели прибраться, вымыли пол. Один из рабочих приволок из галереи два стула и достал термос.

— Разве обязательно пить чай именно здесь? — коллега кивком указал на пирамиду. — Мне от этой штуки не по себе, прямо волосы дыбом встают.

Высокий рабочий громко засмеялся и похлопал пирамиду по холодному боку.

— И что в этой старой деревяшке такого страшного? К тому же тут гораздо приятнее, чем в соседнем зале, среди высохших фараонов.

— Пожалуй, ты прав, — согласился его приятель, опускаясь на стул, — Как думаешь, может, перевернем ее, пока наша смена не закончилась?

Высокий рабочий отхлебнул чаю, перевел дух и тоже присел.

— Что-то меня сегодня уже не тянет на трудовые подвиги.

— Но в инструкции ясно сказано: пирамиду надо установить основанием вверх сразу после распаковки.

Высокий рассмеялся и поскреб щетину на подбородке.

— Только не говори, что ты вдруг стал суеверным.

— Я? Нет… — пролепетал второй. — Ну конечно, нет! За кого ты меня принимаешь?!

— Давай допьем чай — и по домам, — решил высокий. — Мы сегодня и так ударно поработали. Продолжим завтра утром.

Они поставили стулья к стене и, собираясь уходить, выключили лампы.

В лунном свете, отражаемом пирамидой, словно что-то шевельнулось. Рабочий пониже замер как вкопанный.

— В чем дело? — спросил его приятель. Ему не терпелось поскорее попасть домой.

— Не знаю… Кажется, я что-то видел.

Высокий рабочий, который уже подошел к дверям, огляделся.

— Да нет тут ничего, — сказал он, окинув своего коллегу насмешливым взглядом. — Похоже, у тебя уже видения начались. Иди-ка ты лучше спать, а то еще не такое примерещится: драконы там всякие или феи…

Коротышка рассмеялся и покачал головой.

— Не подбросишь меня до дома? — спросил он высокого. — Хочу оставить свой мотоцикл тут, на стоянке.

Мужчины заперли за собой двери и направились вниз.

Слабая дрожь сотрясла зал и заставила прислоненную к стене швабру с громким стуком упасть. Затем всё снова стихло, и лишь призрачное сияние пирамиды отбрасывало отблески на стены.

— Ирма?

Ирма повернулась и увидела мальчишку, прятавшегося в тени на другом конце комнаты. Ламп тут не было, а окна заросли таким слоем пыли, что лунный свет сквозь них почти не проникал.

— Кто ты? — услышала чародейка свой собственный голос, однако губы ее при этом не двигались.

— У меня не осталось воспоминаний, — сказала фигура, двигаясь среди сумрака, но не приближаясь.

Голос звучал грустно и испуганно. Ирма решила подойти и взглянуть на мальчика поближе.

— Не подходи! — неожиданно воскликнул он. — Не хочу, чтобы ты видела меня… таким, каким я стал.

— А каким ты стал? И откуда ты меня знаешь? — спросила девочка, озираясь. Она никогда раньше не была в этом месте и не понимала, как сюда попала.

— Когда ты сегодня прикоснулась рукой к чёрной пирамиде, я зачерпнул немного твоей памяти.

— Чёрная пирамида? — Ирма вздрогнула. Что он хотел этим сказать?

— Ты ведь обладаешь силой Воды? Так? — произнес голос. — Я тебя узнал.

— Ты тот мальчик, которого я увидела, когда дотронулась до пирамиды?

— Не знаю.

— Но где я? — По спине чародейки пробежал холодок, хотя в комнате было тепло. Ей вдруг захотелось поскорее выбраться отсюда.

— Ты спишь, — ответил мальчик, — а я гость в твоем сне.

— Шутишь, что ли?

— Ничего подобного, — спокойно произнес он. — Мне нужно, чтобы ты добыла мои воспоминания. Сам я не могу до них добраться. Сколько ни пытаюсь — они ускользают от меня. Будто короткие вспышки света в полной темноте…

— Что-то я не пойму, о чем ты. — Ирма тряхнула головой, надеясь отогнать этот нелепый сон.

Вдруг перед ней возникла картинка, словно кто-то показывал фильм, проецируя его не на экран, а прямо в воздух. Она узнала того самого мальчика, которого видела, когда прикоснулась к пирамиде. На нем была белая набедренная повязка, а на теле красовалась татуировка в виде свернувшейся кольцами змеи. Он обернулся к Ирме и улыбнулся.

Ирма улыбнулась в ответ, хоть и понимала, что перед ней всего лишь видение.

— Одно из твоих воспоминаний? — спросила она.

Мальчик на картинке кивнул.

Внезапно на лицо его упала тень — в кадре появился мужчина. Он подошел и присел рядом с пареньком. Ирме сразу не понравились его глаза.

Должно быть у человека, играющего с ребенком, такого жесткого холодного взгляда!

— Кто это?! — вскричал мальчик и потянулся к картинке, но пальцы его схватили лишь воздух.

Изображение поблекло и исчезло.

— Я знаю, кто это… Это я сам. — Мальчуган заскулил и разрыдался. — Я не могу удержать воспоминания. Всякий раз они вот так же растворяются!

Ирма тихонько подошла к окну и распахнула его, насколько позволяла рама. В комнату хлынул солнечный свет. Девочка напомнила себе, что это всего лишь сон, ведь секунду назад в небе мерцала луна. Чародейка развернулась и увидела, что мальчик пытается забиться в самый дальний угол. У него большие влажные глаза и… шерсть.

— Да ты же наполовину человек, наполовину собака! — изумленно воскликнула она.

— Не могла бы ты закрыть окно? Солнце жжет мне глаза! — взмолился несчастный, закрываясь ладонями,

— Это мой сон, — упрямо заявила Ирма. — Тут я решаю, день сейчас или ночь. И как я захочу, так и будет!

Мальчик потянул носом воздух, как пес, чующий опасность, и прошептал:

— Он знает.

— Кто — он? И что он знает?

— Он знает, что я сбежал, и теперь охотится за мной. Я чувствую, как меня ищут змеиные глаза. Зеленый свет, из них исходит зеленый свет!

— Да о ком ты, в конце концов, говоришь?! — Ирма поймала себя на том, что не может справиться с раздражением. Неужели нельзя изъясняться понятнее?!

— Помни обо мне, Ирма, — произнес мальчуган. — Нас связывают узы воды.

— Раз это мой сон, стоит мне захотеть и я превращу тебя в кого угодно, например, в кинозвезду Тогда ты избавишься от мокрого носа и свешивающегося из пасти языка… — Ирма с улыбкой двинулась к пареньку. Это действительно ее сон, и она здесь хозяйка…

— Не забывай меня! — воскликнул мальчик и превратился в миллион капелек воды, рассыпавшихся по комнате, чтобы истаять, как роса на солнце.

— Вот всегда со мной так, — вздохнула Ирма. — Даже во сне не могу удержать парня…

Комната вдруг начала расплываться, голова Ирмы налилась свинцовой тяжестью. Девочке пришлось ухватиться за подоконник, чтобы не упасть.

Тогда-то она, наконец, и выглянула в окно. И сразу узнала красивый белый дворец у моря. Изящные башенки отражались в воде, дул бриз, и легкие волны ласкали берег. А потом всё погрузилось во тьму.

Ирма проснулась с ужасной головной болью. Ощущение было такое, будто все мысли вытащили наружу, вывернули наизнанку и засунули обратно.

Она села в кровати и опустила ноги вниз. Холод, шедший от пола, привел ее в чувство, прояснил память.

Громко хлопнула входная дверь, и Ирма метнулась к окну.

Ее отец бежал по затопленной лужайке, которая теперь сильно напоминала рисовое поле где-нибудь в Китае. Папа запрыгнул в ожидавшую его полицейскую машину и уехал.

Ирма решила, что сегодня ее ждет необычный день. Слегка пошатываясь, она направилась кормить свою черепашку Лилит.

— Почему меня никто не разбудил?! — в ужасом вскричала девочка, на ходу поглядев на часы.

Она сгребла пригоршню листьев, бросила черепахе, натянула на себя одежду и бегом припустила в кухню. Там завтракали мама и брат.

— Мама! — полным отчаяния голосом возопила Ирма и снова покосилась на стрелки — они показывали десять. — Я же опоздала в школу!

Мама мудро улыбнулась.

— Сегодня никакой школы, Ирма. — Она поднялась со стула и подошла к холодильнику. — Я несколько раз заглядывала к тебе в комнату, но ты так крепко спала…

— Что-то я не поняла… Как это — никакой школы?

— Ночью весь город затопило. Всё встало с ног на голову, — пояснила мама, насыпав в миску хлопьев для Ирмы и залив их молоком. — Том считает, что это прорвало сточные трубы, но ведь дождя не было…

Ирма почувствовала, как сердце, бешено колотившееся где-то в горле, постепенно успокаивается и возвращается на свое место.

— Ну вот, как всегда! В городе такие события, а меня никто не удосужился разбудить!

— Ты правда считаешь, что я должна была тебя растолкать? — рассмеялась мама.

Ирма помотала головой и улыбнулась. Если судить здраво, ей досталась самая лучшая семья в мире.

— Папа очень спешил из-за этого наводнения? — спросила Ирма.

— В том числе и из-за него, — вздохнула мама. — работал всю ночь и заскочил домой только для того, чтобы поесть и переодеться.

— Ночью кто-то вломился в музей, — сообщил младший братишка Кристофер.

— Вломился?! — ахнула Ирма, позабыв, что рот у неё набит едой.

— Вроде бы мелкий вандализм, — пожала плечами мама. — Том сказал, что злоумышленники повредили какой-то экспонат с выставки, которую откроют на следующей неделе. Кажется, черную пирамиду.

— Черную пирамиду! — выпучила глаза Ирма.

— Ты ее случайно вчера не видела? — улыбаясь до ушей, поинтересовался Кристофер.

— Видела-видела. — Ирма смерила братца испепеляющим взглядом и отодвинула тарелку прочь.

Испуганный мальчишка из ее сна сказал, что узнал ее, как только она прикоснулась к пирамиде.

— Но самое странное, что разбили окно, — продолжала мама.

— А что тут странного-то? — не унимался любопытный Кристофер.

— По-моему, это вполне естественно; разбить окно, чтобы попасть в запертое помещение. — добавила Ирма.

Кристофер сердито покосился на нее, недовольный тем, что его прервали. Но Ирма сделала вид, будто не заметила.

— Это я знаю, орешек, — кивнула мама, взъерошив Ирме волосы. — Папа сказал: странно, почти все осколки стекла валялись снаружи.

— Я же тебя просила не называть меня этим дурацким прозвищем! — раздраженно воскликнула девочка. — А что это значит — снаружи?

— Ну, на клумбе под окном.

— Как будто его разбили изнутри, да?

— Именно так папа и сказал.

Мама принялась убирать со стола.

— Кстати, Вилл звонила и спрашивала, не хочешь ли ты пойти с ней на генеральную репетицию "Голубого гнома". Вся компания собирается на пляже.

— А давно она звонила? — спросила Ирма.

— Полчаса назад, — ответила мама. — Я не решилась тебя будить. Ты так крепко спала… К тому же я почти уверена, что концерт отменят из-за наводнения.

— Надеюсь, они всё еще там, — пробормотала Ирма и понеслась к дверям, по пути натягивая пальто. Ей нужно было как можно скорее обсудить с подругами сегодняшний сон.

Чародейка не сомневалась, что это ключ к какой-то тайне, но только она никак не могла проникнуть в его смысл.

C моря дул легкий ветерок, поигрывал песком на берегу. Воздух пах солью, солнце оранжевым шаром висело над горизонтом.

Корнелия, Тарани, Вилл и Хай Лин сидели кружочком и смотрели, как парни катаются по высоким волнам. Тут, отдуваясь и пыхтя, на пляж вышла Ирма. Ее рука лежала на руле велика.

— Ирма! — Девочки помахали ей.

Она положила велосипед на бок и плюхнулась на одеяло, которое подружки расстелили на песке.

— Ты что, всю дорогу шла пешком и тащила с собой велик? — Вилл вытаращила глаза от удивления.

— Шина лопнула. — Ирма тяжело дыша, растянулась рядом с подругами. — А ведь я только недавно ее заклеивала.

— И часто у тебя камеры лопаются? — поинтересовалась Вилл.

— Наверное, меня сглазили, — грустно вздохнула Ирма.

— Так ты поэтому опоздала? Мы тебя уже сто лет ждем! — воскликнула Корнелия.

— Мы звонили тебе домой, но твоя мама сказала, что ты дрыхнешь без задних ног, — сообщила Тарани.

Ирма предпочла сменить тему.

— Я боялась, что концерт отменят из-за наводнения, — всё еще пытаясь отдышаться, проговорила она.

— Чтобы остановить Мэтта и остальную команду "Голубого гнома", простого потопа мало. — Вилл, прищурившись, поглядела на солнце.

Хай Лин лежала на спине и смотрела в небо. В синей вышине проплывало одинокое белое облачко.

— Похоже, к вечеру всё высохнет, — заметила Хай Лин. — По прогнозу, всю неделю будет солнечно.

— Мне приснился сон… Кажется, он как-то связан с наводнением, — начала Ирма. — Наверняка сказать трудно, но…

Донесшийся с моря крик заставил девочек подскочить.

— Что там такое?! — спросила Хай Лин.

— Это Питер пытается привлечь внимание, — невозмутимо ответила Тарани. — Где он, кстати?

Корнелия смотрела на воду, но не могла разглядеть в волнах ни Питера, ни его доски для серфинга.

— Он ловко скатился… — произнесла она.

—…и исчез, — закончила за нее Тарани.

— Вон он! — воскликнула Корнелия и замахала Питеру.

Парень потерял волну, он плыл, таща за собой доску. Казалось, он совсем выбился из сил, но едва он увидел Корнелию, сразу просиял.

— Подружка, лучше держись с ним прохладнее, — посоветовала Тарани, подвигаясь на одеяле. — Он на что угодно пойдет, лишь бы привлечь твое внимание.

Питер опустился на освобожденное сестрой место.

— Ну вот, теперь из-за тебя всё одеяло промокнет, — посетовала Тарани, отпихивая брата ногой.

— Хочешь искупаться? — засмеялся Питер и обхватил Тарани мокрыми руками. Она завизжала и потребовала отпустить ее.

— А вот и Мэтт! — У кромки воды Вилл увидела Мэтта с доской под мышкой. Чародейка заерзала, еле сдерживаясь, чтобы не броситься ему навстречу.

— Я думала, ребятам надо репетировать! — не скрывая удивления, произнесла Ирма.

— С нами тут только Мэтт, остальные настраивают аппаратуру, — ответила Вилл шутливым тоном. — А ты небось надеялась, что здесь будет Джоэль?

— Да ну тебя, Вилл! Когда поблизости Мэтт, ты сама не своя, — буркнула Ирма, пытаясь скрыть разочарование.

— Ты просто не знаешь, что это такое, когда ты влюблена и тебе отвечают взаимностью! — парировала Вилл, сердито глядя на подругу. Но тут же пожалела о сказанном. — Ой, прости, — прошептала она.

— Ничего страшного, — великодушно улыбнулась Ирма. — Я сама начала этот разговор.

Вилл кивнула, но в глазах ее мелькнуло чувство вины. Ведь она наступила Ирме на больную мозоль.

— Кстати, у тебя тоже есть поклонники, хоть ты и не желаешь их замечать, — напомнила водяной чародейке Вилл.

"К сожалению, ты права, — подумала Ирма. — Моя личная жизнь складывается не слишком удачно. Я словно ловушка для мух — они-то прилипают, а вот бабочки пролетают мимо. Взять, к примеру, Джоэля — он тоже предпочитает держаться подальше!"

— Волны сегодня какие-то неровные, — заметил Питер, подставляя Мэтту раскрытую пятерню. Тот ударил по ней ладонью в знак приветствия.

— Я видел, как ты упал, — сказал Мэтт, опустившись на одеяло рядом с густо покрасневшей Вилл.

— Почему-то было особенно трудно удержаться на гребне волны, как будто вода сама… А, ладно!.. — отмахнулся Питер, глядя, как вдали появляются высокие валы, а потом падают, пенятся, разбиваются о берег.

— С меня на сегодня хватит, — сказал Мэтт, разминая шею. — Мне пора к ребятам, настраивать инструменты. Скоро генеральная репетиция. Хочешь с нами?

— Может быть, — откликнулся Питер. — Вообще-то я рассчитывал покататься еще пару часов, но море ведет себя странно…

— О чем это ты? — поинтересовалась Корнелия.

— Не знаю, оно сегодня не такое, как обычно. Словно обрело свою волю. Знаю, это звучит бредово, но… после нескольких лет занятий серфингом я отлично изучил повадки волн.

Питер подхватил полотенце и принялся вытираться.

— Думаешь, это как-то связано с наводнением? — Ирма почувствовала, как по спине от волнения побежали мурашки.

— Не глупи, Ирма, — ответил Питер. — В этом потопе нет ничего загадочного.

— Правда?! — воскликнула девочка.

Питер искоса поглядел на нее, пытаясь понять, почему она завела этот разговор.

— Я слышал, канализацию прорвало, — вставил Мэтт.

— Вот видишь, Ирма, никакой мистики! — кивнул Питер.

— А вам не кажется, что это немного странно? Получается, все трубы в городе лопнули одновременно… — заметила Вилл.

— Может, их кто-то испортил, — ухмыльнулся Питер. — Кстати, сегодня утром я проходил мимо старого заброшенного дома на окраине и видел внутри свет.

— Хочешь сказать, кто-то заселился туда и повредил трубы? — Ирма насмешливо поглядела на Питера.

— Да нет, — он пожал плечами. — Я такого не говорил. Просто всё это кажется немного…

— Таинственным? — закончила за него Ирма. Питер рассмеялся.

— Ну, тогда это единственная тайна во всем Хитерфилде. Ирма, твой отец — полицейский, так пусть проверит тот дом.

Ирма притихла. В голове у нее роились тысячи и тысячи мыслей: дом из ее сна, мальчик с собачьей головой, пирамида, вода…

— Ну что, ребята, пойдете на репетицию или нет? — спросил Мэтт, заставив Ирму очнуться.

— Я бы хотела с вами поговорить наедине. Ну, понимаете, только между нами, девочками, без мальчиков… — обратилась к подругам чародейка.

— У тебя появился парень? — с удивлением поглядел на нее Мэтт.

Ирма покачала головой.

— Наверняка втюрилась в кого-то. Тарани говорила, что ты в последнее время сама не своя… — поймав разъяренный взгляд сестры, Питер умолк.

— Нет… дело в другом, — промямлила Ирма, умоляюще глядя на подруг.

— А это действительно важно? — спросила Вилл, красноречивым взглядом давая понять, что она сгорает от желания послушать игру Мэтта.

— Я не знаю… — пробормотала Ирма.

— Тебе и правда надо завести парня, — поддразнил ее Питер. — Тогда ты точно перестанешь витать в облаках.

— Готова поспорить, крепкие объятия привели бы тебя в чувство, — сказала Вилл, поднимаясь с одеяла.

— Мне нужны не утешения, а отдых, — бросила Ирма и зашагала к воде.

— Эй, подожди! — крикнула ей вслед Вилл, но девочка продолжала идти, попутно пиная пустые ракушки и гальку.

— Она вернется, как только мы сложим одеяла и остальные вещи, — вздохнула Вилл.

Чародейки глядели на Ирму, не зная что и думать. Чтобы она вот так выходила из себя по пустякам? На нее это не похоже.

Тарани и Хай Лин уже хотели побежать за ней, но Питер остановил их.

— Ей просто нужно немного побыть одной. Дайте ей десять минут и увидите: она с радостью отправится на репетицию "Голубого гнома".

Девочки кивнули и принялись собирать вещи.

Ирма стояла у кромки воды и неотрывно смотрела на море, пока глаза не покраснели и не заслезились от соленого бриза.

"Питер кое в чем прав, — подумала она. — Когда у тебя голова в облаках, ты начинаешь вести себя странно. Только у меня всё наоборот. У меня облака в голове!"

Девочка так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как вокруг ее щиколотки обвился мерцающий голубой свет. Он стиснул ее ногу, будто когтистая лапа.

Только когда чародейка решила отойти от моря подальше, она обнаружила, что не может сдвинуться с места.

Ирма запаниковала и попыталась крикнуть, но тут какая-то идущая из воды сила толкнула ее.

Чародейка упала лицом в мокрый песок, так и не успев позвать на помощь. Через миг голова ее скрылась в волнах.

Загребая руками, Ирма изогнулась, рванулась вверх и глотнула воздуха. Небо потемнело и покрылось тяжелыми тучами, предвещавшими плохую погоду.

— Хай Лин! — завопила Ирма, и тут волны снова ударили ее и потащили за собой, прочь от берега.

— Кажется, Ирма кричала, — Хай Лин обернулась и оглядела берег, где только что стояла девочка.

Друзья остановились.

— Я ничего не слышал, — сказал Питер, поправляя лямки рюкзака.

— Куда она подевалась? — поморщилась Корнелия.

Мэтт стал озираться по сторонам в поисках Ирмы.

— Как всегда, — вздохнул он. — Я опаздываю на репетицию, а она вздумала поиграть в прятки.

— Да ладно тебе, Мэтт, — нахмурилась Вилл. — Да, Ирмины шутки порой заходят слишком далеко, о исчезать вот так, без предупреждения — не в ее стиле.

— Может, она просто пошла домой? — предположил Питер. — По-моему, она была слегка не в себе.

— Смылась и бросила свой велосипед? — Корнелия кивком указала на валявшийся на песке велик.

— У него же шина лопнула, — сказал Мэтт. — Наверное, она решила не тащить его домой.

"Я только что пыталась телепатически связаться с Ирмой, — зазвучал в головах у чародеек мысленный голос Тарани. — Я уже почти дотянулась до нее, но вдруг связь оборвалась! Она не отвечает!"

Девочки тайком от парней удивленно переглянулись.

Хай Лин, Корнелия и Вилл прикрыли глаза и сосредоточились, но потом посмотрели на Тарани и грустно покачали головами. Им тоже не удалось установить контакт с подругой.

У Тарани упало сердце, на нее внезапно навалились усталость и тоска.

Вилл мрачно посмотрела на чародеек.

"Придется извиниться перед мальчишками, на репетицию мы не пойдем, — сказала она со всей серьезностью. — Ирма не просто расстроилась, что не пришел Джоэлъ, и не просто обиделась на подколки Мэтта. Тут всё гораздо сложнее".

— Дождь какой-то странный… — произнесла Хай Лин вслух, глядя, как первые капли падают на мягкий песок.

Вилл кивнула и подняла голову.

— Всего минуту назад небо было ясным, без единого облачка, — добавила она.

— Ох, да хватит вам, девчонки! — отмахнулся Мэтт. — Почему бы хоть на миг не представить, что это самый обычный дождь? Знаете, бывает так, что из туч падают капли воды, и в этом нет ничего загадочного.

— О нет! — заорал Питер, отшатнувшись и вцепившись в плечо Мэтта.

Девочки вздрогнули и в ужасе стали искать взглядом то, что так напугало Питера.

— Садовые гномы! — завопил мальчишка, и они с Мэттом покатились от хохота. — На нас нападают садовые гномы! Я только что видел их там, за песчаной насыпью! И ливень начался тоже из-за них!

— И вовсе не смешно! — фыркнула Корнелия и отвернулась.

— Ирма пропала, а вы поднимаете нас на смех из-за того, что мы о ней беспокоимся! — Хай Лин стояла руки в боки и сердито глядела на парней.

— Э-э-э, ну, простите. Ладно? — приуныв, пробормотал Питер.

— Нужно быть внимательнее к другим, — шепнула Вилл Мэтту.

— Слушайте, сейчас как польет! — напомнил Питер, недовольно глядя на небо.

— Вы идите, ребята, а мы постараемся найти Ирму, — сказала Вилл.

— Ты уверена, что так надо? — спросил Мэтт.

Вилл с суровым и решительным видом кивнула.

Сперва Мэтт поглядел на нее с изумлением, но потом на его лице отразилось понимание, и он кивнул в ответ. Вилл однажды рассказала ему про команду WI.T.C.H. Теперь от Мэтта требовалось только одно: увести с собой Питера, чтобы девочки могли остаться одни и заняться чародейскими делами. Он ощущал легкое беспокойство и любопытство, но с этим уже ничего не поделаешь. Вилл доверила ему свой главный секрет, и сейчас ей была нужна его помощь.

— Вряд ли стряслось что-то серьезное, — сказал Мэтт, незаметно подмигнув Вилл. — Тут совсем мелко — утонуть довольно сложно. Если уж о чем-то волноваться, так это о том, что концерт могут отменить… — Он направился к машине Питера и беззаботным тоном спросил: — Подвезешь меня?

— Что, боишься вымокнуть под дождем? — усмехнулся Питер и дружески хлопнул Питера по плечу — О чем речь, конечно, подвезу. Кстати, можем захватить с собой Ирмин велик. Я заброшу его к ней домой, если никто не возражает…

— Уверена, Ирма только обрадуется, если ей не придется тащить велик самой, — улыбнулась Корнелия.

Питер с теплотой посмотрел на нее, поднял велосипед с песка и последовал за Мэттом.

Как только парни отошли достаточно далеко, лицо Корнелии разом стало серьезным.

— Это совсем не похоже на Ирму. И означать может только одно: она попала в беду.

Ирма чувствовала, как песок набивается под одежду. Отчаяние молотом стучало в висках. От поверхности ее отделял метровый слой воды. Она тонула! Что же делать? Собрав последние силы, она рванулась наверх, и ее голова показалась над водой.

Чародейка кашляла и отплевывалась, к горлу подступала проглоченная морская вода. Сколько девочка ни оглядывалась, подруг нигде не было видно.

Неужели их совсем не волнует, куда она делась? И тут Ирму снова потащило под воду. Вокруг взметнулись пузыри и песок, легкие разрывались от боли.

И вдруг таинственная сила, удерживающая ее, ослабила свою хватку. Ирма медленно кружилась в соленой влаге, словно опавший листок, не в силах больше бороться за жизнь и всплыть на поверхность.

Девочка постепенно опускалась ко дну, перед глазами у нее плясали цветные точки, ее, словно туча, накрыло чувство одиночества и покоя.

Она едва замечала, что какая-то странная фигура подхватила ее и повлекла в глубину. Ирма смогла разглядеть лишь мохнатую мордочку и проницательные желтые глаза. А потом облако у нее над головой взорвалось, и девочка уплыла в уютный черный туман.

Ирма очнулась и уставилась в потолок. В комнате было темно. Девочка попыталась оглядеться, но глаза отчаянно слипались. Где она, как тут оказалась?

Всё тело болело и отказывалось слушаться ее. Еще никогда она не чувствовала себя такой разбитой. Голова налилась свинцом, каждое движение давалось с трудом.

Губы ее слабо шевелились, но с них не слетало ни звука. Она хотела позвать подруг, но язык ей не повиновался.

Она почувствовала прикосновение теплой руки ко лбу, а потом кто-то поудобнее подоткнул одеяло, в которое она укуталась.

Заглянув в желтые глаза, внимательно смотревшие на неё, Ирма снова погрузилась во тьму.

— Это здесь? — спросила Корнелия, с сомнением покосившись на Тарани.

Огненная чародейка кивнула. Питер как-то показывал ей этот полуразвалившийся старый дом. Девочки оставили велосипеды возле штуковины, которая, вероятно, когда-то была почтовым ящиком, а теперь больше напоминала гнездо прожорливого монстра, питающегося мышами.

Корнелия вопросительно поглядела на Хай Лин.

— Я чувствую ее. Она там, — сказала воздушная чародейка.

Вилл вздохнула и поглядела на часы.

— Надеюсь, мы скоро ее найдем. Не хотелось бы звонить ее родителям и врать им, что Ирма задержалась на пляже, а потом решила поужинать с нами. Не понимаю, чего она так переполошилась из-за этого наводнения. Зря Питер упомянул при ней про эту развалюху…

Тарани вдруг замерла на месте.

— Ты права, Хай Лин! Она там! Я улавливаю ее мысли, но они какие-то путаные… как будто это не совсем она… И еще она там не одна.

Остальные поглядели на Тарани с беспокойством.

Девочки осторожно приблизились к крыльцу и остановились в нерешительности.

Небо по-прежнему было затянуто тучами, но дождь прекратился. В черной мгле медленно плыла только что взошедшая луна.

Чародейки осмотрелись по сторонам. Газон зарос сорняками, будто за ним много лет никто не ухаживал. Над прохудившейся крышей склонилось одинокое дерево.

Осыпавшаяся черепица валялась под стенами вперемешку с ветками, листьями и разным мусором, принесенным ветром.

— Похоже, тут никто не живет, — прошептала Вилл.

— А кому захочется селиться на отшибе? — Хай Лин подергала дверную ручку, и та громко и жалобно заскрипела.

— Дверь заперта, — шепнула воздушная чародейка и поглядела на подруг.

— В окне свет! Там кто-то есть! — воскликнула Вилл, тыча пальцем в доски, которыми заколотили окно. Одна из них отошла, и в щель действительно сочился свет. Девочки переглянулись.

— Пойдем. — Корнелия решительно взялась за ручку. — С замком я справлюсь.

Применив свою магию, она аккуратно открыла дверь, а Хай Лин сделала воздух тяжелым и плотным, чтобы он не пропускал звуков.

Пол покрывал толстый слой пыли. Вряд ли кто-то смог бы догадаться, что некогда он был белым. Из-за двери в самом конце коридора лился свет.

— Вода, — пробормотала Тарани, заметив под ногами влажные отпечатки.

Чародейки подкрались к двери.

— И что теперь? — спросила Тарани.

— Мы команда W.I.T.C.H., и я могу только посочувствовать тому, кто встанет у нас на пути, когда мы спасаем свою подругу, — прошептала Вилл. — Ну что, готовы?

Вилл призвала Сердце Кондракара, и талисман засиял у нее на ладони жемчужно-розовым светом.

— Я смотрю, ты никак не можешь обойтись без эффектных жестов, — усмехнулась Хай Лин и ощутила, как Сердце Кондракара преображает ее, наделяя мощнейшей чародейской силой.

— Ты еще не знаешь, что такое эффектно! — Вилл пнула ногой дверь с такой силой, что та отворилась.

При виде худенького мальчика с длинной собачьей мордой и пронзительными желтыми глазами девочки вскрикнули от изумления. Его белоснежные зубы сверкали в темноте, а мех на загривке встал дыбом — мальчишка был готов в любой момент пуститься наутек.

— Что тут происходит? — прошептала Корнелия, наконец, взяв себя в руки. — Кто ты?

Собакоголовый мальчик напрягся, его черные уши стояли торчком, мелко подрагивая. Крупная звериная башка громоздилась на узких детских плечиках. Одет он был так, будто сошел с египетских фресок.

— Ничего себе! — промолвила Хай Лин, скорчив гримаску.

Посреди комнаты прямо на полу горел маленький костерок, в его свете глаза мальчишки поблескивали желтым.

— Что ты сделал с Ирмой?! — Корнелия угрожающе двинулась на паренька. Стены и потолок затряслись, но чародейка сумела обуздать свою силу. Собакоголовый отпрянул, рыча и скалясь.

Тарани мановением руки заставила костер взвиться и припечатать мальчишку к стене. Раскаленные оранжевые угольки плясали по комнате, будто светлячки, пламя лизало потолок.

Хай Лин призвала силу Воздуха и пригасила огонь, пока весь дом не сгорел.

Мальчик с собачьей головой лежал на полу ничком, ошарашенный и растерянный, потом он поднялся на четвереньки и присел, прислонившись спиной к стене. Настороженный взгляд блуждал по комнате.

— Присматривайте за ним! Он хочет удрать! — велела подругам Вилл, проследив за его движениями.

— Ты никуда отсюда не уйдешь, пока не скажешь нам, где Ирма и откуда взялся ты сам! — суровым тоном заявила Корнелия.

— Я здесь!

В дверях появилась Ирма, завернутая в одеяло. Чародейку колотил озноб, а в голове по-прежнему стоял туман. Она едва держалась на ногах.

— Он и сам не знает, откуда он, так что спрашивать бесполезно. Я зову его Шариком. Не знаю, нравится ли ему это имечко… Главное, чтобы никто из вас не называл его собакоголовым или чем-нибудь в этом роде.

Девочки таращились на Ирму с таким удивлением, будто она только что высадилась из летающей тарелки.

— Закрой рот, Корнелия, а то ворона залетит, — хихикнула Ирма.

— С тобой всё в порядке? — спросила ее Корнелия.

— Более-менее, — кивнула водяная чародейка.

— Что произошло?.. Как ты?.. Кто?.. — бессвязно бормотала Хай Лин, но потом всё же собралась с мыслями и пристально поглядела на Ирму. — Кто же, будучи в здравом уме, выбирает имена вроде Шарика?! Это же собачья кличка.

— Ну, простите уж меня, дуреху! — усмехнулась Ирма. — Может, у кого-то есть предложения получше?

— Я тут вспомнила лекции Коллинза о Древнем Египте, там был такой бог с собачьей головой по имени Анубис, — промолвила Хай Лин. — Это первое, что пришло мне на ум при виде него.

Она покосилась на мальчишку, с любопытством наблюдавшего за ними.

— Хорошо, пусть его зовут Ану, — рассмеялась Ирма.

Хай Лин лишь вздохнула и покачала головой.

— Эй! — раздраженно передернула плечами Вилл. — Что у нас тут происходит? Конкурс на придумывание лучшего имени — это, конечно, хорошо, но меня интересует другое! Как ты здесь оказалась, Ирма, и что это за существо?

— Ану спас мне жизнь, когда кто-то или что-то пыталось утащить меня в морские глубины, — тихо сказала Ирма.

Девочки дружно посмотрели на собакоголового мальчика, сидевшего на корточках у стены. В его глазах мешались страх и интерес.

— Помните, что со мной случилось, когда я дотронулась до черной пирамиды? — Ирма поплотнее закуталась в одеяло.

— У тебя закружилась голова, — ответила Тарани. — И еще ты сказала, что чувствуешь внутри пирамиды воду.

— В тот момент я и установила с ним контакт, — объяснила Ирма. — Оказывается, в пирамиде содержалась не только вода, он тоже каким-то образом попал в неё. Ану был пленником черной пирамиды.

— Что-то я не понимаю… — Хай Лин с сомнением поглядела на Ану.

— Пирамида — это тюрьма, — пояснила Ирма. — Когда я прикоснулась к ней, то освободила его. А потом магические силы воды стали разыскивать беглеца. Он рисковал жизнью, вытаскивая меня из моря.

Тарани поднялась, стряхивая с себя искорки.

— Хочешь сказать, кто-то запер его внутри пирамиды? Но она же маленькая… Да кому такое могло в голову прийти?! — Она сердито топнула ногой. Корнелия постаралась утихомирить подругу:

— Но мы же не знаем, может, он совершил серьезный проступок.

— Это не имеет значения, Корнелия. Ты не видела пирамиду а мы видели, — гневно прошипела Тарани. — Это бесчеловечно!

— Еще неизвестно, человек ли это сотворил, — сказала Ирма. — Знаю, что это звучит странно, но прошлой ночью мне приснился сон, и он как будто был не совсем мой… Если, конечно, вы понимаете, о чем я.

Лица подруг красноречиво говорили о том, что они не понимают. Ирма заботливо поглядела на Ану, подобравшегося поближе к костерку, и продолжила:

— Это удивительно и даже страшно, но нас с Ану объединяет власть над водой. Силы, которые разыскивали его, почувствовали мою магию и решили, что это Ану.

— Но ты же не думаешь, что и наводнение в Хитерфилде связано с ним? — спросила Вилл.

— Нет, как раз думаю! — заявила Ирма. — Я это сразу почувствовала, именно об этом я хотела поговорить с вами утром.

— Так это сам мальчишка натворил? Или нет? — устало вздохнула Вилл.

— Это как посмотреть… — улыбнулась Ирма.

Вилл покосилась на собакоголового мальчика и покраснела.

— А откуда ты всё это узнала? — поинтересовалась у Ирмы Корнелия. — Он тебе сам рассказал? Что-то я не слышала, чтобы он произнес хоть слово. Он умеет говорить?

— Нет, но он может делить со мной сны и воспоминания. Хотя сам он не видит между ними разницы. Ему не удается их удержать. Словно кто-то пытался стереть все его мысли. И чтобы всё вспомнить, мальчишке нужна моя помощь. Он многое мне рассказал, но у меня пока не получается составить из этого единую картинку. Я и сама пока ничего не понимаю…

— А откуда он родом? — спросила Тарани.

— Я не знаю, — пожала плечами Ирма. — Я видела только плещущиеся волны, беленные известкой стены, которыми обнесен великолепный дворец, и людей, обычных, таких, как мы.

— Без… — Вилл не знала, как это сказать, чтобы не обидеть мальчишку, и просто кивнула в его сторону.

— Я же говорю, они были похожи на нас. Никаких собачьих голов, — вывела ее из затруднения Ирма.

— Но если он из другого мира, об этом должен знать Оракул, — заметила Корнелия.

— А если Оракул знает… — подхватила Тарани.

— Тогда Ану — преступник и изгой, — со вздохом закончила Ирма.

— Мы не в курсе, почему он здесь очутился, — сказала Корнелия. — Неизвестно, что он натворил. Должна же быть какая-то причина!

Ирма вздохнула. В глубине души она соглашалась с Корнелией.

— Я знаю, — тихо промолвила она. — Но, наверное, я не такая здравомыслящая, как ты, Корни.

— А как насчет воспоминаний, которыми он поделился с тобой? — спросила Вилл. — Ты веришь, что они настоящие?

— Я видела всё его глазами, — пробормотала Ирма. — И я собираюсь сделать для этого мальчугана всё, что возможно. С вашей помощью или без нее. Он спас мне жизнь, и я должна ответить ему тем же. Я перед ним в долгу. К тому же, мне ужасно хочется потолковать с тем, кто направил против меня мою же собственную Стихию и пытался меня утопить. Неважно, что натворил Ану, но я-то чем провинилась?!

При одной мысли о взбесившейся, влекущей ее в пучину воде чародейка задрожала. Ей выпала встреча с неведомой силой, имени которой она не знала.

— Мы не позволим тебе так поступить, — строго заявила Вилл. — Ты не должна взваливать на себя такую задачу.

— Вилл! — взмолилась Ирма.

— Вилл права, — решительно сказала Корнелия. Ирма печально понурила голову.

— Мы никого не бросаем в беде, — продолжала Вилл. — Если уж ты так хочешь помочь этому собакоголовому, тебе не придется делать это в одиночку.

— Мы с тобой! — улыбнулась Корнелия. А Хай Лин и Тарани закивали.

— Вы самые лучшие подруги на свете! — всхлипнула Ирма и кинулась им в объятия.

— Но это не значит, что мы полностью доверяем твоему мохнатому приятелю, — уточнила Корнелия. — Пусть всё решит Оракул, а мы подчинимся ему. Это касается и тебя, Ирма.

Водяная чародейка кивнула, однако это еще не значило, что она собирается так поступить. Она обернулась к Ану и встретилась с ним взглядами.

В ее глазах читалось: она ему верит.

— Готовы? — спросила Вилл, сжимая Сердце Кондракара.

Девочки, сидевшие на полу, встали и дружно кивнули.

— А ты как, Ирма? Всё в порядке? — улыбнулась подружке Вилл.

— Да, всё отлично, — ответила та.

Сердце Кондракара пульсировало, мерцало. Внезапно комната наполнилась ярким сиянием. Желтоглазый Ану испуганно съежился и жалобно заскулил.

— Не волнуйся, всё хорошо, — успокоила его Ирма, чувствуя, как из спины пробиваются крылышки и тело наполняется магической энергией Воды.

Ирма любила это ощущение преображения. Она зажмурила глаза, схватила Ану за руку и отдалась на милость Сердца. Оно подняло их ввысь, а потом вдруг вспыхнуло и рассыпалось тысячью искр…

Колонны храма Кондракара вздымались к небесной синеве. Чародейки стояли в центре огромного пространства и не могли поверить, что всего несколько часов назад они сидели на Хитерфилдском пляже и глядели на затягивающие небо дождевые тучи.

Ирма почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок. Девочки очутились между всем и ничем, между реальностью и сказкой.

Вдруг откуда ни возьмись раздался голос Оракула, Ану настороженно зарычал. Звук постепенно приближался и делался громче, он овевал чародеек, словно ветер.

— Я вас ждал. — Оракул говорил ласково, но серьезно.

— Он уже всё знает, — прошептала Тарани на ухо Ирме.

— Ну конечно, от него ничего не скроешь, — откликнулась Вилл. — Недаром же он Оракул.

Ирма шагнула вперед, чтобы сразу стало понятно: это ее идея — доставить в Кондракар собакоголового мальчика.

— Он ищет ответы на свои вопросы, — вежливо сказала девочка.

— Ответы? — Оракул пристально поглядел на Ирму. — И ты считаешь, ему действительно необходимы ответы?

— Да, — покорно кивнула Ирма. — Что с ним произошло?

— Существо, которое ты сюда привела, зовут Манор, мальчик-пес. Он был осужден советом во главе с Понтикасом, старейшиной Арквары, и приговорен к семи водным фазам в Пустыне Бытия за убийство наследника престола.

Ирма беспомощно оглянулась на подруг. Как жестоко она ошибалась насчет мальчишки! Вечно одно и тоже: она всегда больше доверяет сердцу, чем рассудку. Почувствовав себя полной дурой, девочка уже открыла было рот, чтобы извиниться, но Корнелия не дала ей сказать ни слова.

— Подожди и послушай, — прошептала она и одарила Ирму ободряющей улыбкой. А потом она кивнула Оракулу, и тот заговорил снова.

— Арквара — водное королевство, и за серьезные преступления там наказывают так: помещают преступника в чёрную пирамиду и заполняют ее очистительной и дарующей жизнь водой Арквары. Затем пирамиду отправляют в Пустыню Бытия, и там вода растворяет все воспоминания о проступке и очищает душу от тех чувств и желаний, которые побудили преступника его совершить. Срок заключения зависит от тяжести преступления. За самые ужасные человека приговаривают к семи водным фазам. Вода омывает душу и разум, после этого человек возвращается в Арквару словно заново родившимся.

— Очистительная и дарующая жизнь? Да эта вода чуть меня не убила! — возмутилась Ирма.

Оракул умолк, и на чародейку навалилась давящая тишина.

— Манор, мальчик-пес, был заключен в черную пирамиду и отправлен в Пустыню Бытия во искупление своих грехов, — произнес Оракул раздумчивым тоном, словно в этой истории что-то не сходилось. — Но хоть у него и не осталось воспоминаний о совершенном, его до сих пор не вернули из Пустыни в Арквару. Проще говоря, он попал в ваш мир не исправившимся преступником, а жертвой пыток, не помнящей о себе совсем ничего…

— И что это означает? — спросила Ирма. — Это задание для команды Стражниц? — Затаив дыхание, она ждала ответа.

— Вы должны доставить его в Арквару и выяснить всю правду, а уж там время покажет… — изрек Оракул.

Ирма стиснула ладошки в кулаки и подавила рвущийся наружу радостный вскрик.

— Спасибо вам, Оракул, — сказала Корнелия за нее.

— Будьте осторожны, Понтикас обладает огромной властью! — предупредил он.

И вот всё стихло. И лишь ветер бесконечности гулял между колонн.

— Манор. Значит, так тебя зовут. — Корнелия сурово посмотрела на мальчика.

Тот зарычал, и шерсть у него на загривке встала дыбом.

— По-моему, ему не нравится это имя, — заметила Ирма. — Давайте по-прежнему будем звать его Ану.

— До поры до времени, — согласилась Корнелия. — Пока не узнаем, кто он на самом деле.

— Ну что, в путь? — спросила Вилл, высоко подняв Сердце Кондракара.

— Подожди минутку, — попросила Ирма, направляясь к Ану. Тот стоял в сторонке, не сводя с девочек огромных грустных глаз.

Ирма взяла руки мальчика в свои и пристально поглядела на него.

— Мы тебе поможем. Я чувствую, в тебе таится что-то прекрасное…

Он встретился с ней взглядом. В его желтых глазах блестели слезы.

— Ты ведь ничего от меня не скрываешь? Правда? — спросила она.

Мальчик опустил ресницы и склонил голову. Чародейка разжала руки, обернулась к подругам.

— Он сбит с толку и растерян, — сказала она. — Надеюсь, мое решение не навлечет на нас всех неприятностей…

— Нам не привыкать, — усмехнулась Тарани. — Такое происходит с нами не в первый раз.

— И уж точно не в последний, — добавила Хай Лин, растянув рот до ушей.

Ирма тоже выдавила смущенную и неловкую улыбку. Умом она понимала, что всё идет не так, как надо, но сердце подсказывало ей другое. "Если бы я слушалась голоса разума, я бы, наверное, не была Ирмой Лэр, простой хитерфилдской девчонкой, которая вечно влипает в истории, но никогда не сдается, — сказала она себе. — Такая уж моя натура. Видимо, я, как липучка для мух, притягиваю к себе не только странных мальчишек, но еще и проблемы…"

Просторный кондракарский зал исчез во вспышке света.

Бледные тени и расплывчатые очертания медленно таяли. На их месте проявлялись сочные цвета, запахи и яркие фигуры. Девочек окружал полный свежей зелени пейзаж, сверкающий чистотой, отмытый ежедневными дождями. Среди листьев ни одного высохшего или пожелтевшего. Здешняя природа совсем не походила на хитерфилдскую.

— Как тут красиво! — воскликнула Хай Лин, вдохнув полной грудью и зажмурив глаза. — Воздух такой свежий! Ирма, Ану, вы узнаете эти места?

Ирма покосилась на мальчишку — тот чутко принюхивался.

— Не знаю, — пожала плечами водяная чародейка. — Мои сны были такими смутными… Но Ану, кажется, очутился дома и очень доволен… Это его мир, он родом отсюда.

Ирма улыбнулась, деля с Ану его радостные мысли.

Солнце висело высоко над горизонтом, и деревья вдоль дороги отбрасывали длинные тени.

— Тут всё такое… роскошно-сочное, — промолвила Корнелия и присела на корточки, заметив что-то на земле. — Какой причудливый цветок!

Она сорвала его. Цветок переливался всеми оттенками синего, сверкая на солнце и качаясь под дуновениями ветерка. Корнелия прикрыла глаза и понюхала лепестки, а потом вдруг разжала пальцы и отшатнулась.

Ану зарычал, а цветок на лету превратился в тысячу капелек воды, которые дождем посыпались на землю.

— Вы это видели?! — воскликнула Корнелия. — Это настоящее волшебство!

Девочки кивнули и с опаской огляделись по сторонам.

— Я чувствую, — сказала Ирма, — здесь присутствует водяная магия, но не такая, как у меня.

— Как та, что едва не утопила тебя в Хитерфилде? — спросила Хай Лин. — Вода и в то же время не вода, обладающая неведомой силой?

Ирма кивнула, испуганно озираясь.

— Тут повсюду волшебство: в цветах, в воздухе, везде. Повсюду эта странная магия воды!

— Мне тут не нравится, — прошептала Тарани, словно опасаясь, что кто-нибудь ее подслушает.

— Нам пора в путь, — напомнила девочкам Ирма. — Но не теряйте бдительности, нам стоит избегать всего, что связано с водой.

— А как это определить? — осведомилась Тарани.

— Для начала давайте отложим собирание цветов до возвращения в Хитерфилд! — насмешливо произнесла Ирма.

Ану потянул носом воздух и двинулся вперед по тропе.

— Там океан, — сказала Хай Лин. — Неужели вы не слышите плеск волн в голосе ветра?

— Нет! — дружно покачали головами чародейки. Хай Лин рассмеялась.

— Ирма, похоже, у твоего нового приятеля и у меня много общего: мы оба можем читать воздух как открытую книгу.

Ирма поглядела на Ану и улыбнулась. Приятно, что и Хай Лин нашла в нем что-то хорошее. Теперь не одна только водяная чародейка была на его стороне. Они прошли мимо розовых кустов, наполовину загородивших тропу. Ирма провела пальцами по лепесткам только что распустившегося цветка и почувствовала в нем легкий трепет близкой ей стихии.

— Там тоже вода, — сказала она, осторожно отведя ветку в сторону.

— Здесь небезопасно. — Корнелия старалась идти за подругами след в след.

— Что, испугалась? — хихикнула Ирма. Она прекрасно знала, что Корнелия боится плавать и ненавидит глубокие водоемы.

— Дело не в этом… — неуверенно ответила подруга.

— Если тебя это утешит, мне тут тоже не по себе, — сказала Ирма.

Корнелия удивленно покосилась на нее, а потом улыбнулась,

— Спасибо за поддержку. Как ни странно, мне от этого легче.

У Ирмы на душе потеплело. Корнелия редко разговаривала с ней таким доброжелательным тоном. Оказывается, успокаивать подруг гораздо приятнее, чем поднимать их на смех. Может, стоит делать это почаще?

Компания взобралась на холм, откуда открывался вид на луг, за которым начинался густой лес. Неожиданно Вилл оступилась и угодила ногой в лужу. Раздался такой же звук, как когда водишь пальцем по кромке хрустального бокала.

Звон дрожал и переливался, повиснув в воздухе чистой нотой.

— Прекрати это, Хай Лин! — велела Корнелия.

Чародейка взмахнула рукой, и звук затих. Однако девочки поняли, что уже слишком поздно.

Из пасти Ану исторглось глухое рычание, словно он всеми своими органами чувств уловил странное напряжение.

Он стоял, глядя прямо перед собой. Шерсть на загривке встала дыбом, из обнаженных розовых десен торчали острые белоснежные зубы.

— Если он собирается выкинуть какую-нибудь глупость… — начала было Корнелия, вскинув руки в магических пассах.

— Нет, не собирается, — убежденно заявила Ирма, останавливая подругу и загораживая Ану собой. — Он просто пытается поймать свои воспоминания. Он растерян и напуган. Я вижу в его мыслях высокого мужчину с какой-то палкой в форме змеи.

Ирма прищурилась, а потом внезапно широко распахнула глаза и поглядела на остальных.

— Всё, воспоминание улетучилось. Ану не сумел его удержать.

— С тобой всё в порядке? — обратилась Хай Лин к мальчику, протягивая ему руку.

Тот вдруг бросился на воздушную чародейку, и она отпрянула.

— Отлично! — сурово произнесла Ирма. — Только кто-то начнет тебе доверять, как ты пытаешься его укусить.

— Он не виноват, — прошептала Хай Лин, положив ладонь Ирме на плечо и глядя в лужу, куда недавно наступила Вилл. Вода била из земли и струилась поперек тропинки. Теперь это больше напоминало исток маленькой речушки, чем лужу.

Вода, подрагивающая и покрытая рябью, текла мимо чародеек.

Неожиданно она замерла и стала принимать форму человеческой фигуры, сотканной из миллиона капелек.

Фигура стояла со скрещенными на груди руками. Вдруг она открыла глаза и посмотрела на чародеек. Девочки все как одна затаили дыхание и отступили в панике.

Перед ними возвышался немолодой мужчина. Он пристально и оценивающе следил за каждым их движением.

"Это тот самый человек из сна! — пронеслось в голове у Ирмы. Ее бросало то в жар, то в холод. — Старик с холодным взглядом, который играл с мальчиком!"

— Кто вы? — спросила Вилл, но человек не ответил. Он лишь поглядел сквозь нее, как будто не замечая.

— Стражница! — прогудел он низким и гулким голосом. — Почему ты вернула нам этого изгоя?

— Нас послал Оракул… — начала было Вилл.

— Молчать! — взревела фигура, словно бы за этой водяной оболочкой скрывалось крепкое и могучее тело. — Я разговариваю со Стражницей и больше ни с кем!

— Кажется, он имеет в виду тебя, Ирма, — сказала Хай Лин, подталкивая подругу вперед.

— Кто ты? — Ирма старалась ничем не выдать волнения.

Старик улыбнулся, он сразу раскусил ее уловку.

— Будь смелее, представь, что это мистер Коллинз, — донесся до Ирмы шепот Вилл.

— Спасибо, я и без твоих подсказок обойдусь! — прошипела Ирма, обернувшись.

— Прости, Ирма, — ответила Вилл сквозь зубы. — Не ты одна нервничаешь.

— Я Понтикас, старейшина королевского совета и повелитель водной стихии, — ответила переливающаяся фигура. — Почему здесь, с тобой, изгой? Разве недостаточно он причинил нашему миру боли и страданий? Для чего тебе понадобилось приводить его назад?

Ану, не отрывавший взгляда от ожившей воды, издал глубокий рык.

— Мы посланницы Оракула Кондракара, — важно начала Ирма. — Мы требуем…

Вдруг чародейка снова почувствовала мысли Ану, увидела его воспоминания. Тот, кто стоял перед ними, был тем самым стариком с жезлом в виде змеи. От промелькнувших в ее сознании картин Ирма содрогнулась. Они никак не складывались в единую историю, оставаясь всего лишь тенями, обрывками. Вот мальчишка куда-то бежит… Вот над ним склоняется мужчина и зловеще хохочет… а потом темнота.

— Вы не можете ничего требовать! Это не ваш мир! — ответствовала фигура. — У вас нет здесь никакой власти!

— И всё же мы требуем разговора с правителем Арквары! — твердо произнесла Ирма.

— К сожалению, вынужден вам сообщить, что это невозможно. Король и королева, как и весь народ, пребывают в трауре, — заговорил Понтикас, не давая девочке и слова вставить. — Они потеряли сына и наследника престола. А виной всему — это чудовище.

Ану метнулся вперед, целясь зубами в горло старейшины. Но вода расступилась, и мальчишка ничком рухнул на землю. Удар был таким сильным, что он скорчился от боли, а вода тем временем снова приобрела человеческие очертания.

— Вы привели с собой безжалостного убийцу, — едко проговорил старик. — И я просил бы вас забрать его обратно. Не напоминайте нам о том непоправимом вреде, который он причинил.

— Я… — пролепетала Ирма и беспомощно оглянулась на подруг.

— Ты увидела в его глазах, что он невиновен? — прервал ее Понтикас.

— Но как вы догадались?! — Ирма в изумлении уставилась на него. — Вы умеете читать мысли?

— Нас связывает вода, — огорошил ее мужчина. — Та самая вода, что течет в этом мире повсюду, в каждом цветке, в каждом дереве. Она же струится и во мне, и в тебе… Ирма…

— Мне надо поговорить с остальными, — сказала девочка, поворачиваясь к подругам.

— Ты не станешь беседовать ни с кем, кроме меня! — прогремел Понтикас. — Это дело касается только нас двоих. Помни, нас объединяет вода. Если ты ослушаешься моего приказа и не уберешься восвояси, я сурово покараю тебя.

— Делайте что хотите, — отмахнулась от него Ирма. "Пора показать себя с сильной стороны!" — подумала она.

— У меня от этого Понтикаса мороз по коже, — прошептала Вилл. — Похоже, он может читать Ирмины мысли.

— Но в наши-то ему наверняка не залезть, — хмыкнула Корнелия.

— Думаешь, поэтому он не хочет говорить ни с кем, кроме меня? — предположила Ирма.

Корнелия кивнула.

Ирма ощущала одновременно облегчение и разочарование. То, что он выделил ее из всей компании, поначалу ей даже льстило.

— Тебе надо поменьше думать, — посоветовала Корнелия. — Не допускай его к своим мыслям.

— Для тебя это не составит труда, — подхватила Хай Лин с ехидной улыбочкой. — Просто сначала делай, а потом уже думай, как всегда.

— Понтикас… — гортанно прохрипел Ану. Девочки в ужасе уставились на него. Это было первое слово, которое они услышали от собакоголового (если не считать сказанных во сне).

— Он заговорил, — оторопело пробормотала Вилл.

— Я слышала, — растерянно отозвалась Ирма.

Старик не сдвинулся с места, он лишь глядел на Ану полными удивления прозрачными водяными глазами.

Мальчишка и сам, казалось, был изумлен. Он затравленно огляделся по сторонам, как будто пообещал всю жизнь хранить молчание и вдруг, к своему ужасу, нарушил данную клятву.

— Не важно, что там талдычит этот Понтикас, мы не свернем с пути, — твердо заявила Ирма. Она подбежала к Ану и обняла его за плечи, словно хотела защитить.

Остальные чародейки переглянулись.

— А вдруг то, что говорил Понтикас, правда… — начала Корнелия.

— Действительно, — поддержала ее Вилл, — как можно идти с ним к королю и королеве, если он убил их ребенка?

— А я доверяю Ирме! — заявила Хай Лин, уперев руки в боки.

— Может, она и не самая здравомыслящая из нас, но зато у нее лучше развита интуиция, — подхватила Тарани. — Я тоже поддерживаю Ирму.

— Вопрос не в том, поддерживаем ли мы Ирму, а в том, идти ли нам с собакоголовым во дворец или нет… — не уступала Корнелия.

— Его зовут Ану, — поправила подругу Хай Лин.

— Ну, хорошо, Ану так Ану. — Корнелия поджала губы. Ее раздражало, что они с подругами спорят прямо на глазах у жуткого существа, восставшего из воды прямо у них на глазах. — Должны ли мы взять с собой Ану, когда пойдем во дворец просить аудиенции?

— Пусть решение останется за Ирмой, — сказала Вилл. — Оракул предполагал, что в этой истории что-то нечисто. И если он прав, для Ану небезопасно оставаться здесь.

— По крайней мере, в одиночестве, — добавила Тарани.

Корнелия кивнула в знак согласия.

— Мы отправимся дальше, — обратилась она к водяной фигуре.

— Да как ты смеешь! — угрожающе прошипел Понтикас. — Это мое королевство!

— А я думала, здесь уже есть один монарх, — с сарказмом заметила Ирма. Старик развернулся к ней.

— Если пойдешь против моей воли, то испытаешь на себе мою власть! — прогудел он.

— Разговор окончен, — отрезала Ирма, взмахнув рукой. В тот же миг вода обратилась в тысячу капелек и дождем осыпалась на чародеек.

— Думаешь, это было разумно? — протянула Корнелия.

— Что именно? То, что я тебе прическу испортила? — улыбнулась Ирма.

Корнелия покачала головой и довольно хмыкнула.

— Вообще-то я рада, что ты поставила его на место, — сказала она подруге. — Я уже по горло сыта его наглостью и заносчивостью.

Внезапно подул холодный ветер, голубое небо разом потемнело и затянулось грозовыми тучами, скрывшими солнце. Чародейки отпрянули и сбились в кучку.

— Вы чувствуете? — спросила Ирма.

— Это не простой дождь, — сказала Хай Лин.

Девочки прибавили скорости и вбежали в лес, который всего минуту назад выглядел зеленым и манящим, а теперь казался сошедшим со страниц книжки со страшными сказками.

— Твой приятель наконец заговорил, — на бегу прокричала Корнелия.

— К нему постепенно возвращается память. Наверное, этот мир так на него воздействует.

— Будем надеяться, что это к лучшему, — вздохнула чародейка.

Ирма не ответила, однако ей очень хотелось, чтобы подруга оказалась права. Ее мысли обратились к королю и королеве. Какой травмой для них будет встреча с Ану! Что, если они, Стражницы, поступают неправильно? Может, они неверно истолковали мальчишкины воспоминания?

Ирма прогнала от себя эту мысль.

Лес расступился, девочки оказались на небольшом холме и принялись разглядывать округу.

Несмотря на предвещавшие дождь темные тучи, пейзаж, расстилавшийся перед ними, был великолепен, словно сошел с полотна гениального художника.

— Это тот самый дворец, который ты показывал мне во сне? — спросила Ирма, поглядев на Ану. Тот неотрывно смотрел вдаль, где за лугом, у самого моря, высились белые стены.

— Мы направляемся туда? — снова спросила Ирма, но Ану даже не гавкнул в ответ.

Он замер как вкопанный, впившись взглядом в величественное сооружение, и слегка подрагивал всем телом. Ирма покосилась на подруг и улыбнулась. Ану знает, где они находятся. Эта картина была в его воспоминаниях.

— Кто-то едет! — воскликнула Корнелия, уставившись на дорогу.

Издалека к ним приближалась целая процессия. Девочки насчитали в общей сложности пять запряженных лошадьми колесниц.

Из-под копыт летели искры, а позади стояло облако песка и пыли.

— Непохоже, чтобы они были настроены дружелюбно, — пробормотала Хай Лин. — Если нам надо попасть на берег, придется двигаться мимо них…

— Возьми с собой Ану и иди, а мы их задержим, — сказала Ирме Корнелия.

— Но… — начала Ирма и запнулась. Она поглядела на Ану, тот в ужасе таращился на мчащиеся колесницы.

— Понтикас, — прошептал мальчик, и из его глотки исторглось глухое рычание.

— Следуй велениям сердца, — посоветовала Тарани.

Корнелия помахала Ирме на прощанье, и чародейки скрылись среди деревьев.

Ирма затащила Ану в тянувшуюся вдоль дороги канаву, и они спрятались в зарослях высокого тростника.

Лошади и повозки промчались мимо так близко, что можно было вытянуть руку и потрогать их.

В самой последней колеснице недвижно стоял Понтикас, а облаченный в золотые одежды воин-возница знай себе нахлестывал лошадь, чтобы бежала быстрее.

Ирма сразу узнала Понтикаса — он оказался очень похож на знакомую водяную фигуру. В одной руке он держал жезл змеевидной формы. Изумрудные глаза сверкали, словно рыскали по сторонам, выбирая себе жертву.

Внезапно повозка остановилась, и Понтикас стал пристально оглядывать окрестности.

Ану слабо заскулил, как пес, почуявший опасность. И старик обнаружил их.

Сама не понимая, что делает, Ирма обхватила мальчишку за плечи. Она чувствовала, что страх объединяет ее с ним, странным образом превращая в одно могущественное существо. Как будто водяная магия, которой обладали они оба, перетекала из одного тела в другое, крепко связав их.

Ирма подняла глаза и сквозь заросли тростника увидела Понтикаса. Вид у него был озадаченный.

Он потряс головой, а потом высоко поднял жезл и велел вознице ехать дальше. Ирма вздохнула с облегчением. Она сделала себя невидимой, и, к счастью, ее чары распространились и на Ану. Но это еще не всё! Понтикас ведь говорил, что благодаря водяной магии ощущает присутствие Ирмы и может с легкостью читать ее мысли. Он утверждал, что весь этот мир, каждый его цветок, каждое дерево, каждое чувство и вздох пропитаны той же магией, что текла в ее, Ирминых, жилах. Однако он ошибался! Воды этого мира были загрязнены, осквернены. Они имели совсем другую природу. Ирмино водяное волшебство сочеталось лишь с силами Ану — их магии узнали друг друга в тот самый миг, когда чародейка прикоснулась пальцами к эбеновой пирамиде.

Его вода, свежая и прозрачная, соединенная с Ирминой, сделала их обоих неуязвимыми для Понтикаса. Девочка вдруг поняла, что Ану был так же чист, как и подвластная им стихия.

Понтикас и воины растворились вдалеке. Как только Ирма убедилась, что они не вернутся, она схватила Ану за руку и вытащила его из канавы.

Мальчуган остановился, растерянно глядя вслед Понтикасу.

Ирма чувствовала — его что-то беспокоит. Этот мир пока не торопился отвечать на его вопросы.

Вдруг перед глазами чародейки возникла картина: светловолосый мальчишка примерно ее возраста бежит к старику с жезлом в форме змеи, а за ним — паренек с собачьей головой.

— Манор! — крикнул мужчина, а потом картинка поплыла и исчезла.

Нет! Это не может быть правдой! Ирма почувствовала себя сбитой с толку. Она не знала, что и думать. Воспоминания Ану не лгали: он делился ими с чародейкой, не зная, ни как управлять ими, ни как их истолковать.

Понтикаса она узнала сразу и светловолосого мальчика тоже. Хоть он и стал на несколько лет старше, Ирма была уверена, что это тот самый паренёк, которого Ану показывал ей раньше. Она запомнила его глаза. Эти сияющие, ясные голубые глаза, смотревшие прямо ей в сердце, ничуть не изменились. Наверное, это и есть наследник. Но почему за ним мчался собакоголовый мальчик? Манор… или Ану? Значит, то, что говорил Понтикас, правда? От всего этого голова шла кругом. Ирма всей душой верила Ану, но разум подсказывал ей не делать этого. Неужели, не подумав как следует и повинуясь велениям сердца, она вернула в Арквару жестокого убийцу?

Вдруг она заметила, что Ану беспомощно и грустно глядит на нее.

— Ирма, — промолвил он так мягко, как только мог.

Чародейка громко рассмеялась, и тут же испуганно зажала рот ладонью.

— Ты произнес мое имя, — прошептала она, прикрывая рукой невольную улыбку.

Нет! Этого не может быть! Внутренний голос твердил Ирме, что на самом деле всё не так, как кажется. Пусть у Ану звериная морда и острые зубы, но эти глаза не лгали!

— Надо спешить. Девчонки не смогут сдерживать их вечно. Надвинь капюшон поглубже, потому что я не знаю, как местные жители примут тебя.

Внезапный раскат грома заставил их поспешить под сень леса.

Небесные хляби разверзлись, и хлынул дождь, промочивший их до нитки.

Ирма удивленно поглядела ввысь. Она чувствовала, как струи стекают по лицу. Аркварский дождь ничем не напоминал ту живительную воду, которой привыкла повелевать Ирма. Та была звенящая, искрящаяся, а эта — темная и тяжелая.

— Пошли, нужно торопиться, — решительно сказала Ирма.

Ану натянул капюшон, и они побежали вдоль дороги туда, где высился дворец с белыми стенами, отражавшимися в море.

Вскоре дождь и мрачные тучи остались позади, а впереди их ждали солнце и омывающие пляж волны.

Чем ближе друзья подходили, тем внушительнее казались белые стены города. Вдоль дороги раскинулись обширные поля, по которым стройными рядами двигались люди, подстригавшие траву. Некоторые из них выкраивали минутку, чтобы выпрямиться и помахать спешившим мимо путникам.

Ану опустил капюшон, чтобы не было видно лица, а Ирма махала местным жителям в ответ, чтобы не выделяться и не привлекать к себе внимания.

Когда они вбежали в раскрытые городские ворота, девочка оглянулась через плечо. Над лесом по-прежнему бушевала гроза. Чародейка скрестила пальцы, надеясь, что подруги справятся.

"Я знаю, у них всё получится. Мы и не через такое проходили", — подбадривала она себя.

Оказавшись внутри городских стен, Ирма и Ану перешли с бега на шаг. Похоже, сегодня был базарный день, улицы оказались запружены народом.

По булыжным мостовым громыхали телеги, и зазывалы предлагали прохожим певчих птиц и ремонт обуви.

Люди не обращали на друзей внимания, поглощенные своими делами, хотя Ирма всё же поймала на себе парочку любопытных взглядов, брошенных из-за прилавков.

Продвигаться вперед в толпе становилось всё труднее и труднее. Ирма чувствовала, что Ану испуган и взволнован.

— Успокойся! Капюшон скрывает твое лицо, никому тебя не разглядеть, — прошептала она, взяв мальчика за руку.

Его пальцы стиснули ее ладошку, и у Ирмы внутри разлилось приятное тепло.

Воздух наполняли странные запахи и звуки. Солнце сияло в ясных голубых небесах. Если бы Ирме не приходилось беспокоиться из-за предстоящего им дела, все вообще было бы отлично.

Чародейка ласково улыбнулась и повела Ану к чудесному белому дворцу, возвышавшемуся над людской суетой.

Вдруг на ближайшей башне ожили колокола. Они вызванивали грустную, но прекрасную мелодию, и похожий на муравейник город неожиданно замер. Все дети, взрослые и даже некоторые собаки, сновавшие туда-сюда, умолкли и склонили головы.

Ирма и Ану растерялись при виде этой необычной сцены, но сообразили, что лучше слиться с толпой и вести себя как все.

Когда стихли последние отголоски печальной музыки, народ вернулся к своим делам, и улицы снова пришли в движение.

Коренастый торговец в кожаном фартуке, туго обтягивавшем круглое пузо, поймал Ирму за плечо.

Девочка отпрянула и настороженно заглянула в румяное лицо, обрамленное густой черной бородой.

— Простите, — рассмеялся он, показав сверкающий золотой зуб. — Я заметил, что вы не здешние.

— А что, это бросается в глаза? — пролепетала Ирма, глядя на незнакомца, очень напоминавшего пирата.

Он снова рассмеялся, громко и раскатисто.

— Вы одни не знали, что делать, когда зазвонили колокола! Должно быть, вам нужно жилье, место, где можно поесть и отдохнуть? Я знаю этот город, как содержимое своего собственного кармана.

— Благодарю вас. — Ирма вежливо склонила голову. — Возможно, позже. Но вы правы насчет колоколов. Это какой-то местный обычай?

— Ну… — Торговец вдруг запнулся. — Это длинная история. Я бы рассказал вам ее вкратце, если бы знал, что вы обратитесь ко мне, когда станете искать ночлег и еду.

— Мы обещаем. — Ирма толкнула локтем Ану, и тот усердно закивал.

— Жители Арквары много веков мирно сосуществовали с людьми-псами, обитавшими в огромной пустыне на границе нашего водного королевства. Но однажды единственный сын и наследник нашей венценосной четы исчез. У принца на груди был священный знак, который защищал земли от зноя и наступления пустыни.

— Священный знак? — переспросила Ирма. Торговец снисходительно улыбнулся. "Эти путешественники прибыли издалека", — подумал он.

— Священный знак передается от короля его старшему сыну. Это особый талисман. Получивший его обретает способность вызывать дождь и питать всё живое, нуждающееся в воде.

Ирма кивнула. Слыхала она истории и почуднее.

— К поискам подключились все, от мала до велика, но принца так и не нашли, — продолжал торговец. — Обнаружили лишь его порванную одежду. И носил ее один из людей-псов, на которого мы наткнулись далеко в песках. Старейшина Арквары приговорил его к ссылке в Пустыню Бытия в наказание за страшное преступление. Теперь Понтикас сам заботится о поддержании жизни в стране, но дожди, которые он вызывает, вовсе не так свежи и чисты, как было раньше. Так вот, колокола на башне звонили в память о наследнике, показывая, как все мы сопереживаем королю и королеве.

Ирма мельком поглядела на дрожащего Ану. Значит, эта история не выдумка. Чародейка улавливала обрывки воспоминаний: мальчик бежит по пустыне, пытаясь скрыться от королевской стражи.

Ирма склонила голову. Она совсем запуталась. Воспоминания Ану вроде бы не противоречили тому, что рассказывали Понтикас и торговец, но почему тогда мальчик испытывает такую острую боль?

— А что люди-псы? — спросила Ирма полным надежды голосом. Вдруг бородач сумеет объяснить, почему Ану отчаянно ищет встречи с королем и королевой? Может, мальчик хочет попросить прощения?

Торговец нахмурил брови, и по его лицу промелькнула тень.

— Разумеется, они отрицали свою причастность к этому делу, но мы-то лучше знаем. Они — мелкие людишки, вечно раболепствовали, клялись в верности правителю Арквары. И наш король оказался столь простодушен, что поверил им. Он даже позволял наследнику играть с сынишкой вождя людей-псов, Манором. Они были неразлучны, словно братья, несмотря на устрашающую наружность собакоголового. Они играли вместе от рассвета до заката, водой не разольешь. Об этой крепкой дружбе ходило немало слухов, многие считали, что нашим двум народам не подобает настолько сближаться друг с другом. Как мы можем доверять племени колдунов, которые вмешиваются в естественный ход событий? Из-за этого они и обрели внешность и повадки собак. Они животные, безжалостные и неуправляемые хищники… Вот что я думаю…

Ирму передернуло.

Внезапно торговец вновь растянул рот от уха до уха.

— Так вы найдете меня, когда вам понадобится жилье, да?

— Ну конечно! — улыбнулась в ответ чародейка. Ей не терпелось поскорее продолжить путь.

И тут на мостовую упали первые капли дождя.

Сначала струи легонько ласкали кожу, но потом вокруг разом сделалось темно.

Шум, доносившийся от прилавков и лотков, стих. Никто больше не кричал, и даже дети прекратили свои игры и уставились на Ирму и Ану. У всех горожан был мрачный вид.

— К чему такая спешка? — обратился к путникам торговец. Лицо его тоже потемнело, и он перестал улыбаться. — И почему твой друг прячется под капюшоном?

— Понтикас нашел нас! — прошептала Ирма. Ану уже и без нее всё понял и припустил прочь по улице.

От взглядов, которые бросали на них горожане, у Ирмы по коже бежали мурашки. Все вокруг стало чужим, враждебным.

— Бежать вам некуда! — неслись им вдогонку слова торговца.

В небе полыхнула молния, на мгновение сделав мир черно-белым, а потом загремел гром.

— Что в Аркваре творится с водой? — крикнула Ирма своему приятелю. — Сплошные ливни да наводнения!

Ирма вдруг сообразила, что их окружили. Чародейку охватил страх, сердце бешено колотилось. Местным жителям не пришлось догонять беглецов, достаточно было просто взять их в кольцо. Теперь им уже не скрыться.

— Нам нужно снова стать невидимыми! — решила чародейка. Глядя на надвигающуюся со всех сторон толпу, она ощутила приступ клаустрофобии. — Держись за меня, и вперед!

Пальцы Ану схватились за ее ладонь, и по жилам у обоих заструилась водяная магия. Но волшебство не действовало: их тела лишь замерцали и заискрились, но не исчезли.

— Не сработало! — воскликнула Ирма. — Нам мешает Понтикас. Его магия слишком сильна!

А может, Ирмино колдовство ослабело от неуверенности и охвативших ее сомнений? Неужели это она виновата в том, что они не могут снова стать невидимыми? И теперь они беззащитны перед советником? Ану протяжно завыл.

К ним протянулось множество рук, хватавших их за одежду.

Когда толстые пальцы попытались сорвать с Ану капюшон, мальчишка оскалился и грозно зарычал.

Ирма взмахнула руками, веля освободить дорогу, и тут до нее донеслись топот копыт и грохот колесниц.

Народ расступился, и на рыночную площадь выехал Понтикас. За ним следовали воины в сияющих доспехах и… четыре чародейки.

Горожане во все глаза глядели на советника. Тот притормозил и с полным достоинства видом сошел с колесницы.

Вот он ударил по булыжной мостовой своим жезлом, и эхо пронеслось по площади и отразилось от стен. Толпа послушно подалась назад, и дождь неожиданно прекратился.

— Ирма Лэр! Приказываю тебе сдаться! — произнес советник, шагнув девочке навстречу.

Ирма почувствовала, как внутри нее вскипает злость, и стиснула кулаки. Даже если Ану и был виновен во всех грехах, которые ему приписывали, всё равно этот старейшина Арквары вызывал у нее отвращение. В животе всё скручивалось в узел при одном взгляде на него.

— Ирма, слушайся его! — сказала Корнелия, вместе с подругами сходя с колесницы.

— Что ты такое говоришь, Корнелия?!

— Король с королевой лишились сына, — тихо произнесла Тарани, заглядывая Ирме в глаза.

— Я в курсе, — ответила девочка.

Хай Лин подошла и схватила ее за руку.

— Твоего приятеля в наказание отправили в Пустыню Бытия. Нельзя вести его во дворец! Они же расстроятся!

Ирма переводила взгляд с одной чародейки на другую, не веря своим ушам.

— Вы что, забыли, о чем мы договаривались? — в отчаянии спросила она.

— Ирма, послушай нас, — начала Хай Лин, поглаживая руку подруги.

— Пусти меня! — в бешенстве рявкнула Ирма, смерив Хай Лин сердитым взглядом. — Ты забыла, о чем нас просил Оракул?!

Хай Лин не ответила. Она молча смотрела на Ирму, слегка подняв уголки губ.

— Да что с вами случилось? — прошептала водяная чародейка.

На лице Понтикаса играла добродушная улыбка, он обвел девочек широким жестом.

— Прислушайся к своим подругам, они желают тебе только добра.

Ану пригнул голову и утробно зарычал.

Жезл в руках старейшины задрожал, глаза змеи мерцали зеленым светом.

Взгляд Ирмы встретился с их изумрудным сиянием, и девочка ощутила, как внутри у нее разрастается странная пустота.

— Послушай меня, Ирма Лэр, — спокойно и даже ласково произнес Понтикас.

Вдруг кто-то с силой толкнул Ирму в бок — это Ану налетел на нее всем телом, и они оба рухнули на землю.

Его печальные желтые глаза гневно полыхали, он не мог вымолвить ни слова, но изо всех старался донести до Ирмы свою мысль.

— Свет… — наконец прошептал он полным боли голосом.

— Хватит! — взревел Понтикас и с такой силой ударил жезлом вставшего было мальчишку, что тот снова упал. — Ты отправишься туда, где тебе положено быть, и на этот раз я прослежу, чтобы ты не смог вернуться!

Ирма чувствовала, как внутри нее бурлит гнев. Она с ненавистью посмотрела на старейшину.

— Только попробуй, и тогда…

— И что же тогда? — усмехнулся Понтикас. Голова Ирмы снова стала наливаться тяжестью. Изумрудные змеиные глаза лучились теплым приятным светом, заставляя чародейку расслабиться.

Свет! Ирма усилием воли отвела взгляд. Свет змеиных глаз едва не подчинил ее себе, именно об этом ее пытался предупредить Ану! Зеленые лучи!

Тут раздался вой, и Ирма резко развернулась.

Толпа беззвучно сомкнулась вокруг Ану и принялась толкать и пинать его.

Охваченная яростью, Ирма действовала молниеносно. Взмахнув рукой, она обрушила на горожан целый водопад. Те словно бы очнулись от гипноза и в ужасе попятились.

Ирма поглядела на свои мокрые ладони. Ее магия и злые чары Понтикаса гасили друг друга!

— Что ты сделал с моими подругами?! — завопила Ирма, слегка напуганная силой собственного гнева, и бросилась на Понтикаса.

Старейшина растерялся и попятился назад. Внезапно он поскользнулся и упал на мостовую, жезл вывалился у него из рук. Ирма на секунду встретилась с ним взглядом и подхватила колдовскую змею.

Тело чародейки пронзила боль, и Понтикас злобно ухмыльнулся. Жезл трясся и обжигал девочке пальцы.

Ирма стиснула зубы и отбросила палку. Старейшина перестал улыбаться, глаза его потемнели. Нахмурившись, он подошел к жезлу и подобрал его.

Только тут Ирма окончательно поняла, как велика пропасть, разделявшая их.

Даже когда змея пылала в ее ладонях, она боялась гораздо меньше, чем Понтикас.

Она не чувствовала страха, и именно это пугало старейшину.

Чародейка шевельнула рукой, и ее подруг окатило ласковым дождиком.

Первой очнулась Корнелия.

— Ирма! Что ты делаешь?! Моя прическа!

"Узнаю старую добрую Корнелию", — с улыбкой подумала Ирма. В этот миг она готова была расцеловать ее!

— Что происходит? — пролепетала Хай Лин, повиснув на Ирме.

— Добро пожаловать в мир нормальных людей, — ответила довольная чародейка.

Небо рассекла молния, и ударил гром такой силы, что казалось, будто город сейчас расколется на кусочки.

— Схватить их!

Понтикас, дрожа от злости, указывал на девочек жезлом.

Толпа придвинулась поближе, а впереди всех шагали воины.

— Мы должны защитить Ану! — крикнула Ирма.

Вьющиеся побеги роз сползли со стен, за которые они цеплялись, протянулись по булыжникам и стеной встали между Ану и горожанами.

— Спасибо! — сказала Ирма Корнелии.

— Не за что, — ответила та с улыбкой.

Затем небо снова разверзлось, и через пару секунд повсюду сделалось холодно и мокро.

— Да что это за мир такой?! Тут же льет не переставая! — вскричала Вилл и подбежала к Ану.

— От этих ливней Понтикас и заряжается энергией, — ответила Ирма.

Ану застыл в восхищении, не в силах отвести взгляда от бурно разрастающихся розовых кустов. Ветки вытягивались и переплетались друг с другом, образуя непроходимую преграду. Совсем рядом вдруг распустился розовый бутон, и мальчик гавкнул от неожиданности.

Он осторожно взял цветок в руки, не срывая его, прикрыл глаза и понюхал…

— Похоже, он не такой уж плохой, — сказала Корнелия, с улыбкой рассматривая парнишку. — Те, кому нравится моя магия, не могут быть дурными людьми.

— Меня сейчас больше беспокоит тот тип с посохом Деда Мороза, — промолвила Ирма, глядя на зеленый свет, отражающийся от стены дождя.

— Ты шутишь прямо как в прежние времена в Хитерфилде, — улыбнулась Вилл.

Чародейки засмеялись, и у Ирмы потеплело на душе. Она даже ощутила прилив гордости.

Случалось, что чувство юмора подводило ее, но в самые трудные минуты оно, к счастью, неизменно оказывалось на высоте.

Дождь лил как из ведра. Белые дворцовые стены подрагивали перед глазами за струями воды.

Голова Ирмы внезапно налилась свинцом.

Корнелия упала на колени, снова ее придавило чем-то очень тяжелым.

Плотная розовая изгородь затрещала под натиском толпы. Горожане прорывались молча, лишь изредка слабо вскрикивая, хотя острые шипы рвали одежду и впивались глубоко под кожу.

— У меня не хватает магии, чтобы подпирать эти кусты, — пропыхтела Корнелия, скорчив гримасу. — Они не выдерживают. Нужно прогнать людей!

— Они как роботы, — заметила Тарани. — Драться мы с ними не можем: они сами не понимают, что делают.

— И Понтикаса поодиночке нам не победить, — резонно сказала Ирма. — Нужно объединить наши силы.

Вилл кивнула.

— Это его мир. Нам не выстоять против него, если мы не будем держаться вместе.

— Навалитесь! Освободите себе путь! — громовым голосом подстегивал горожан советник.

— Ты как, Корнелия? — озабоченно спросила Ирма.

— Нормально, — храбро улыбнулась та, — Но лучше нам переходить к действию, и как можно скорее.

Тарани кивнула.

— Огонь! — крикнула она, хлопнув в ладоши. В ее руках взорвался огненный шар, и дождь мигом стих.

— Из-за ливня поддерживать пламя тяжеловато, — сосредоточенно пробормотала она и поглядела на пляшущую оранжевую сферу.

— Воздух! — вскричала Хай Лин, широко раскинув руки. Сделав немыслимый пируэт, она зависла над землей.

Каждый мускул и нерв в теле воздушной чародейки задрожал от напряжения, и вот могучий порыв ветра промчался сквозь пламя Тарани и устремился к небу.

Воздух прогрелся и стал сухим. Горожане выглядели так, будто только что пробудились от кошмарного сна. Охваченные страхом и смущением, они медленно отступили.

— Схватить девчонок! — завопил Понтикас, трясясь от гнева и стуча жезлом по булыжной мостовой.

Воины, которые поначалу отступили вместе с толпой, теперь подались вперед, обнажив сверкающие сабли. Приблизившись к стене ревущего пламени, они на миг замерли в испуге.

— Сейчас или никогда! — прошептала Ирма.

Девочки и Ану рванулись к воротам дворца, а огонь медленно догорал у них за спиной.

Мостовая была влажной и скользкой. Из-за завесы туч выглядывало солнышко.

Ирма поскользнулась и чуть не упала, но Вилл успела ее подхватить.

— Спасибо! — пропыхтела Ирма на бегу.

— Постарайся покрепче держаться на ногах, — улыбнулась в ответ Вилл.

Перед ними возвышались массивные ворота. Ирма не удержалась и поглядела назад — к чародейкам неумолимо приближались вооруженные воины.

Ирме не удалось отыскать взглядом Понтикаса, но ее не покидало смутное чувство, будто он наблюдает за всем происходящим.

Хай Лин подоспела к темным дубовым воротам первой. Они выглядели так, будто были естественным продолжением беленых стен. Сверху на девочек смотрела вырезанная из камня и закрепленная над створками львиная голова.

Воздушная чародейка схватилась за огромное металлическое кольцо и направила на ворота яростный порыв ветра. Они жалобно заскрипели и распахнулись.

За дверями находился большой зал. При виде высоких потолков, украшенных всеми оттенками лазури, у Ирмы перехватило дыхание. Дворец был сказочно красив, он оказался даже пленительнее, чем в ее сне. В дальнем конце зала располагался трон цвета золота и воды, рядом с ним стояли король с королевой. Их охраняло несколько воинов, ощетинившихся саблями и пиками.

— Кто посмел привести в наш дом мальчика-пса Манора, источник всех наших бед? — стражники расступились, пропуская самодержца вперед.

— Ваше величество, король Антиквилас… — пролепетал Понтикас, вбежав в зал. Миновав чародеек, он устремился прямиком к правителю.

— Почему ты позволил им войти? — тихо спросил тот.

— Они посланницы Оракула Кондракара, — ответил советник с низким поклоном.

— Это объясняет, почему ты дал им предстать передо мной. Но отчего ты не известил меня заранее, чтобы мы могли принять послов Кондракара… как подобает?

Понтикас промолчал, а Ирма переглянулась с подругами.

Если бы только король знал, какой прием оказали Стражницам…

— Зачем посланницы Кондракара привели сюда мальчика-пса Манора? — У монарха был испуганный вид, голос его дрожал.

Корнелия подошла и положила руку Ирме на плечо.

— Дело за тобой. — Она мягко подтолкнула подругу вперед.

— Он принес мне сны, ваше величество, — промолвила Ирма, почтительно поклонившись.

— Сны? — переспросил король Антиквилас, с недоверием глядя на Ану.

— Сны об этом мире, — пояснила Ирма, судорожно сглотнув. Она не знала, как поведать о своих чувствах. Она даже не была уверена, что эти самые чувства ее не обманывают. — Ану разделил со мной воспоминания об этом мире. И я видела, как вы стоите на балконе дворца… Все это живет в снах, которые он мне подарил.

— Это сны убийцы! — голос Понтикаса дрожал от гнева. — Он лишил страну законного принца и наследника!

— Но во сне… — начала Ирма, пытаясь поймать взгляд короля, однако тот не отрываясь, смотрел в пол.

— Сны! — возопил Понтикас. — Какие такие сны?! Что ты вообще знаешь о снах?! С тех пор, как это чудовище вломилось…

Его величество, наконец, устремил полные слез глаза на Ирму.

— Понтикас нашел мальчишку на задворках нашего королевства, в землях людей-псов. На нем висели окровавленные лохмотья, оставшиеся от наряда, который когда-то носил наследник. Манор пытался завладеть жезлом Понтикаса. Жезлом, уравновешивающим четыре стихии. Понтикас защищал нашего сына и учил его повелевать стихиями, как задолго до этого его отец учил меня. Теперь ему пришлось взвалить управление этими мощными силами на свои плечи. Я слишком ослаб… Это горе… подкосило меня.

Двое стражников вовремя подхватили короля, не дав ему упасть в обморок.

Королева, за всё это время не проронившая ни звука, рухнула на голубой трон и разрыдалась.

Ирма судорожно искала подходящие слова и оправдания и не находила их. Что она наделала? Какие события произошли тут на самом деле? Неужели сны Ану были лишь воспоминаниями раскаявшегося убийцы, существа, желавшего только одного — вернуться в свой родной мир?

Хотя злой Понтикас очень не нравился чародейке, она не могла выкинуть из головы его слова.

Что если Ану действительно совершил преступление, в котором его обвиняют?

Она обернулась и заглянула в желтые глаза. Они были большими, сияющими, в уголках их блестели слезы.

— Наши народы веками жили в мире, пока… твой приятель не разрушил всё это, похитив и убив наследника, — тихо произнес Антиквилас. — А ведь Манор почти с рождения был его близким другом. Я относился к нему как к собственному ребёнку. Каждый день он приходил сюда, во дворец, чтобы поиграть с моим сынишкой… Но он воспользовался оказанным ему доверием и гостеприимством и погубил наше единственное дитя.

Ирма снова поглядела на Ану, но тот казался растерянным не меньше нее. Его туманные воспоминания дробились на кусочки, из которых никак не складывалась целостная картина.

— Его сны такие… странные, будто он потерял что-то и нуждается в помощи, — произнесла Ирма. В ее голосе чувствовалась неуверенность.

— Сны?! — в гневе возопил Понтикас. — Смотри, что ты наделала! Я предупреждал тебя, но ты не пожелала слушать! Пускай тебя послал Оракул, но это не твой мир! Ты никогда не жила здесь и не можешь понять нашей скорби и отчаяния… Куда тебе?..

— Довольно, — король Антиквилас прервал старейшину, тяжело дыша. — Они совсем юные, и мы должны быть к ним великодушны. Но хотел бы я знать, зачем Оракул послал их…

Понтикас притих, и его узкие губы вытянулись в тонкую, едва заметную линию.

— Оракул хотел, чтобы мы выяснили правду, — ответила Ирма. — Почему Ану очутился в нашем мире? Почему его душа не очистилась, а лишь измучилась, словно от пыток? Почему он не знает, кто он?

Король вопросительно поглядел на Понтикаса.

— Ваше величество, — начал маг, — я не знаю. Вероятно, что-то пошло не так.

— Как долго он пробыл в пирамиде? — спросила Вилл, чтобы поддержать Ирму.

Король оглядел Ану с ног до головы.

— Тогда он был маленьким мальчиком, того же возраста, что и наш сын…

— Он провел в пустыне пять водных фаз, — важно ответствовал Понтикас. — Пять водных фаз, три лунных прилива и четыре дождя.

Голова Ирмы снова отяжелела, подкатила дурнота. Что-то тут не сходилось. С чего бы Понтикасу считать дни и месяцы с того момента, когда он приговорил Ану?

— Это непростительный проступок, — произнес король. — Но на этот раз я прослежу, чтобы наказание завершилось должным образом.

Монарх подал стражникам знак схватить Ану. Те приблизились и заставили мальчишку опуститься на колени. Ему связали руки, и за всё это время он не произнес ни звука.

— Вы не можете так поступить! — в отчаянии крикнула Ирма.

Понтикас обжег ее убийственным взглядом.

— Назови мне хоть одну вескую причину быть милосердными, — тихо произнес Антиквилас. — Хоть одну причину…

Тишина затянулась, стала давящей. Ирме казалось, что всё, во что она верила, разом рухнуло. Она ничего не могла поделать.

— Прошу прощения за мое поведение в нашу первую встречу, уважаемые посланницы, но я тогда не знал, кто вы и откуда, — произнес Понтикас, прервав напряженное молчание. — Теперь вы вправе считать свою миссию законченной. Передайте мои извинения Оракулу Кондракара.

— Спросили бы, прежде чем набрасываться на нас, — заявила Понтикасу Корнелия.

— Но что я мог подумать, увидев вас… с мальчиком-псом Манором? — Понтикас отвесил девочкам короткий поклон и велел воинам вывести Ану из дворца.

— Стойте! — неожиданно воскликнула королева и подошла к мужу. Она не отрываясь смотрела на связанного Ану, зажатого между стражников.

— У него есть что-то такое во взгляде… — произнесла она тихо и сжала руку супруга. — Расскажи мне о снах, которые он тебе принес, — попросила королева, грустно посмотрев на Ирму.

— У него ваши глаза! — прошептала девочка. Ее неожиданно охватила усталость.

— Вы выполнили свое задание, — зашипел на чародеек Понтикас. — Передайте мои извинения Оракулу.

Ирма подняла взгляд к потолку. Воздух сделался мутным и вязким, и её заколотил озноб.

— Должно быть, Понтикас прав, дитя, — вымолвила королева. — Уведите мальчика.

— Но вы не можете!.. — Ирма бросилась к венценосной чете, но ее остановили стражники.

— Что происходит? — шепнула Корнелия подругам.

— Магия, — ответила Хай Лин, поглядев в потолок.

Тарани вытянула руки вперед, и между ее ладонями появился огненный шар. Глаза Понтикаса потемнели, в них мелькнула настороженность.

Вдруг двери дворца распахнулись, и внутрь ворвались ветер, дождь и холод.

Тарани выпустила шар, и искорки полетели по залу, будто крошечные светлячки, а потом стали медленно гаснуть, пока совсем не исчезли.

— Нечего здесь хозяйничать! — оскалился Понтикас, направляя на девочек свой жезл.

Ану вырвался из опутывавших его веревок и со свирепым рычанием бросился спасать чародеек.

Но тут на него налетели воины, скрутили и придавили к полу.

— Ану! — вскрикнула Ирма.

Колдовские змеиные глаза засветились, отбрасывая на стены тронного зала зеленые отблески.

В голове у Ирмы заклубился густой туман, словно кто-то пытался заставить ее забыть, кто она такая и откуда явилась.

Чувствуя, как ее воспоминания растворяются и распадаются на кусочки, чародейка ринулась на Понтикаса. В ее мозгу оставался лишь один образ: змея с поблескивающими глазами, которую держат за хвост скрюченные руки колдуна.

Девочка громко закричала и изо всех сил толкнула старейшину, вырвав из его пальцев жезл. Руки Ирмы обожгло огнем, в ушах зазвенело.

Она сосредоточилась и представила себе прозрачную, чистую воду — свою Стихию. И постепенно к ней стала возвращаться память. Как там говорил король? Жезл объединяет четыре Стихии!

— Вилл, вызывай Сердце Кондракара! — крикнула водяная чародейка сквозь стиснутые зубы.

Корнелия, Вилл, Хай Лин и Тарани поглядели на дрожавшую Ирму, крепко сжимавшую жезл, а потом на согнутого в три погибели Понтикаса, который держался за ушибленный бок. На лице его отражались боль и ярость.

Он медленно выпрямился, губы его плотно сжались, а глаза почернели.

— На этот раз ты зашла слишком далеко! — прошипел он. — Ты испытаешь на себе силу моего гнева! Это мой мир, и твоей силе никогда не победить здесь!

Понтикас попытался схватить Ирму, но тут прямо перед ним взорвался огненный шар, отбросив старейшину назад.

Воины оттеснили короля и королеву подальше и загородили их собой.

— Ирме одной не справиться, — сказала Вилл, уперев руки в боки.

— А мы на что? — воскликнула Корнелия.

— Мне известно кое-что, чего вы не знаете, — произнес Понтикас с коварной улыбкой.

Девочки вопросительно поглядели на него.

— Я-то могу и подождать, — усмехнулся Понтикас. — А вот как долго у вашей подружки получится удерживать обжигающий посох?

Девочки развернулись и увидели расширившиеся глаза Ирмы. Всё ее тело сотрясалось, а ноги готовы были вот-вот подкоситься.

— Ирма! — девочки помчались к ней.

— Хватайтесь за жезл вместе со мной, — простонала Ирма, чувствуя, как магия Воды пересыхает в ее руках.

— Ты об этом пожалеешь, Понтикас, — процедила Тарани, сжимая пальцы. — Никому не позволю обижать мою лучшую подругу!

Корнелия и Хай Лин тоже взялись за скипетр, а с ними и Вилл, над которой в воздухе парило Сердце Кондракара. Жезл дрожал и вибрировал у девочек в руках, а свет талисмана пульсировал в такт их сердцебиению. Вдруг раздался громкий треск, словно что-то взорвалось. Змеиные глаза раскололись на тысячу кусочков, и их чёрно-зеленое сияние померкло.

Понтикас рухнул на пол как подкошенный, словно его разом покинули все силы.

Солдаты, удерживавшие Ану, отступили, и тот с трудом поднялся.

Повинуясь внезапному импульсу, Ирма протянула жезл Ану.

— Держи. Мне кажется, он твой по праву!

Мальчик принял скипетр из ее рук, в его потеплевших глазах светилось любопытство вперемешку с благодарностью.

Король и королева громко ахнули. Но прежде чем кто-либо из придворных или стражи успел отобрать волшебный предмет, глаза змеи опять засияли, но на этот раз по-другому.

— Я помню тебя! — воскликнул он, а потом, повысив голос, обернулся к Понтикасу. — И ещё Манора, моего друга детства. Он был мне как брат. А ты превратил близкого мне человека в монстра, в зверя. Ты учил меня тайнам стихий, ты опекал меня и играл со мной. Я думал о тебе как о родне, как о члене семьи. Но мои родители не знали, что ты не только познакомил меня с обычаями народов Арквары. Ты сотворил надо мной и Манором древний преображающий ритуал людей-псов. Ты сказал мне, что я должен освоить магическое искусство превращения, чтобы стать лучшим из всех королей и показать подданным, что я приведу свой народ и племя людей-псов к союзу…

Ану на миг прикрыл глаза, и вода, вытекавшая из трона, омыла его.

— Истинным чудовищем был ты, — продолжал мальчик. — А мы с Манором оказались лишь пешками в твоей грязной игре. Я доверял тебе и восхищался тобой, не только из-за того, что ты мой учитель. Мне казалось, ты великий человек! Я был наивным ребенком, а ты предал меня. Предал нас! В тот день, когда ты сказал, что настало время, и попросил нас с Манором отправиться с тобой в пустыню, где жили люди-псы, я даже не подозревал, насколько ужасен твой план. Ты говорил, что я уже готов испробовать на деле технику преображения, которой ты учил меня. Мы с тобой и с Манором тайно выбрались из замка, сгорая от радостного нетерпения. Я думал, что наконец-то пойму друга целиком и полностью, взгляну на мир его глазами, проникну в душу его народа.

Грустная улыбка превратилась в гримасу скорби. В желтых глазах Ану плескалась бесконечная боль.

— Ты говорил, что нас троих объединяет драгоценный секрет. И я смогу показать его маме, отцу и всему народу Арквары, когда настанет подходящий момент и когда я полностью освою искусство трансформации. В пустыне, оставшись в одиночестве, я сделал всё, как ты сказал. Только придя к тебе похвастаться своей собачьей наружностью, я начал понимать, что происходит. Ты стоял с моим скипетром в руках, а рядом Манор, и глаза его были пусты. Он посмотрел мимо меня, как будто мы чужие. Ты прогнал его прочь, а потом принялся рвать мою одежду, пока она не превратилась в жалкие лохмотья, при этом ты называл меня Манором и приказывал заглянуть в глаза змеи… Я страшно перепугался, но все же сумел вырваться. Несколько дней я, совершенно сбитый с толку, скитался по пустыне, пока ты со своими воинами не настиг меня и не заключил в черную пирамиду.

Из дальнего конца зала донесся какой-то шум, заставивший всех обернуться. Понтикас что есть сил пытался открыть опутанную плющом дверь.

— Магия, — промолвила Корнелия и пожала плечами, будто она тут ни при чем.

— Схватите его и подведите ко мне! — взревел король, и стражники бросились выполнять приказ.

Лицо Понтикаса покраснело, глаза налились жгучей ненавистью.

— Как ты смеешь! — зашипел он на короля. — Я Понтикас, старейшина Арквары, как и мой отец до меня, а до него — его отец. Неужели ты не видишь, что он дурачит тебя? Кому ты веришь? Чудовищу, без позволения усевшемуся на трон, или мне, твоему верному слуге, который помог стране пережить скорбные времена и оплакать наследника… которого убил этот зверь!

— Я в растерянности… — произнес король. В его душе боролись гнев и отчаяние. — Ты можешь мне объяснить, что тут творится? Это… существо… действительно мой сын?

Ану поднялся с трона и в упор посмотрел на Понтикаса.

— Дав мне это лицо и навеки заточив меня в черную пирамиду, ты кое о чем забыл, — начал мальчик. — Ты опозорил имя мальчика пса Манора, а не мое. Признайся ты, что я — это я, и Оракул Кондракара вмешался бы и не позволил сослать меня в Пустыню Бытия. Ты держал меня в заложниках, похороненным заживо и лишенным даже воспоминаний, которые могли бы меня поддержать. А всё для чего? Чтобы удовлетворить ненасытную алчность! Ты никогда не довольствовался тем, что имел, тебе хотелось получить больше! Ты даже задумал захватить земли людей-псов! Твое сердце черным-черно, ты извратил и исковеркал волшебство, унаследованное от предков. Твоя сила должна была служить добру, а не исполнять твои безумные желания!

Понтикас не отвечал.

Ану вцепился в одеяние старейшины и разорвал его. На груди Понтикаса виднелась татуировка в виде змеи, струящейся, как вода. Все вокруг громко ахнули. Это был священный знак, принадлежащий наследникам престола Арквары.

Понтикас пытался стряхнуть с себя руки воинов и прикрыть татуировку, но его держали крепко.

— Верни то, что тебе не принадлежит, — тихо промолвил Ану и положил ладонь колдуну на грудь.

В тот же миг мальчишка запрокинул голову и издал полный боли вой. Сделав несколько неуверенных шагов назад, он без сил рухнул на трон.

И тут волшебная вода вырвалась и приподняла Ану. Она текла и искрилась, словно сливаясь с ним. Его лицо засветилось, и под сводами зала раздалось волшебное пение. Окна, расположенные высоко под потолком, вдруг сами собой распахнулись, как будто под порывом волшебного ветра, и впустили внутрь солнечный свет.

Лучи сверкали и отражались в потоке, омывавшем Ану, а когда он очнулся и поглядел на Ирму, у той чуть сердце не остановилось.

Его глаза были ясными и голубыми, словно вода. Мокрый черный нос, большие уши и прочие собачьи черты исчезли, как будто переливающиеся ручьи унесли их с собой.

Он поднялся с трона, немного постоял, а потом направился к Ирме.

— Ого, а он красавчик! — ахнула Тарани.

— Хотела бы я иметь такого песика! — с восхищением прошептала Хай Лин.

Ану опустился на колени, бережно взял Ирмину руку и нежно поцеловал ее. У чародейки кровь прилила к лицу, так что оно стало цвета перезрелого помидора.

— Если бы я предложил тебе остаться здесь… со мной, — произнес Ану, ласково глядя на девочку, — ты бы согласилась?

У Ирмы на глазах выступили слезы. Наконец-то она чувствовала себя не липучкой для мух, а прекрасной бабочкой.

— Я не могу, — вымолвила она.

— Понимаю, — ответил Ану, поднимаясь с колен. — Поэтому не стану тебя упрашивать.

Он обнял ее и крепко прижал к себе.

— Пообещай, что не забудешь меня, — прошептал мальчик Ирме на ухо.

Чародейка ощущала его горячее дыхание на своей коже. Она покачала головой и сказала:

— Я всегда буду помнить тебя.

Ану выпустил ее ладонь из своих рук и обернулся к королю и королеве, которые стояли прямо у него за спиной. Истосковавшийся после долгой разлуки, он бросился в их объятия.

Королева поглядела на Ирму, глаза у нее покраснели, а лицо было мокрым от слез, но губы улыбались.

— Спасибо тебе за всё… Водяная Стражница! Спасибо, что смотрела на него не глазами, а сердцем!

Ирма улыбнулась, и уголки ее рта задрожали. Она повернулась к подругам и заявила:

— Я хочу домой.

Вилл кивнула.

— Только надо решить, как поступить с ним, — она указала на склонившего голову Понтикаса, зажатого между двух воинов. — Может, возьмем его с собой в Кондракар, и там Оракул воздаст ему по заслугам?

— Нет! — воскликнул Ану, опередив короля. — Так просто я его не отпущу. Пусть сначала отведет меня туда, где всё еще бродит мой бедный друг Манор, лишенный имени и памяти. Он должен освободить его от чар, и тогда мы с Манором сами доставим его в Кондракар, на суд!

— Пусть будет, как распорядился мой сын. Уведите этого гнусного предателя, чтобы глаза мои его больше не видели! — приказал король солдатам. Понтикас молчал, покидая зал, но не сводил гневного взгляда с обидчиков.

Корнелия взмахнула рукой, и плющ, опутывавший выход, исчез, давая стражникам пройти.

— Подумать только! А ведь мы безгранично доверяли ему! Он был для нас как родной! Как же он мог?! — прошептал король, когда дверь глухо захлопнулась за преступником.

Вилл призвала Сердце Кондракара, и Ирма опустила веки. Чародеек окутал яркий свет, и они перенеслись в тишину.

Плывя сквозь пустоту, Ирма видела перед собой лишь ясные голубые глаза Ану.

Волны мягко терлись о пляж, и белопенные барашки волшебно сияли на фоне вечернего неба.

С моря дул теплый бриз, и луна ярко светила в безоблачном небе.

Вдалеке слышалась песня "Голубого гнома".

— Какое великолепное завершение для этого удивительного дня! — с восторгом вздохнула Вилл и взъерошила волосы.

— Простите, девочки, — виновато улыбнулась Ирма, — но я слишком устала, чтобы идти на концерт.

Пожалуй, я лучше отправлюсь домой и завалюсь спать.

— Но Ирма! — возмутилась Вилл. — Там же будут играть Мэтт и "Голубой гном"! Ты не можешь вот так просто уйти!

— Да ладно тебе, всё равно никто не станет по мне скучать, — ответила Ирма печально.

— Неправда! — возразила Хай Лин.

— Вот увидишь. — Ирма развернулась и пошла прочь по пляжу.

— Ирма! — крикнула ей вслед Тарани, но водяная чародейка даже не обернулась.

— Оставьте ее в покое, — с улыбкой сказала Корнелия. — Она права. Никто особенно не станет скучать по ней на концерте.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Вилл.

— По крайней мере, никто не будет скучать по ней так же сильно, как один принц…

— Ммм… — протянула Вилл и с пониманием кивнула.

— Наверное, Ирме не терпится лечь спать и увидеть его во сне, — рассмеялась Хай Лин.

Той ночью Ирма так и не смогла уснуть. Она лежала и мечтала…

— Как замечательно снова вернуться сюда! — громко воскликнул мистер Коллинз, когда весь класс собрался в главном зале музея.

Рядом с ним столпились другие учителя, смотрительница музея миссис Сведаль, мэр Хитерфилда, а также целая куча фотографов и журналистов.

— Как вы все знаете, — продолжал мистер Коллинз, — главный экспонат будущей выставки, удивительная чёрная пирамида, была отреставрирована и возвращена на место как раз к официальной церемонии открытия экспозиции, совпавшей с окончанием ремонта. А сейчас я хочу передать слово смотрительнице музея, миссис Сведаль.

Миссис Сведаль выступила вперед с огромными ножницами в руках и подошла к натянутой перед входом красной шелковой ленте.

— Объявляю выставку открытой! — крикнула она и разрезала ленточку надвое.

Все дружно зааплодировали, а Ирма даже засвистела от избытка чувств.

— Эй, ты не слишком увлеклась? — улыбнулась Корнелия, положив подруге руку на плечо.

— Увлеклась, но не до потери памяти, — засмеялась Ирма.

Девочки стояли в самом конце очереди, но вот и они, наконец, вошли в музейные помещения, где миссис Сведаль и мистер Коллинз по очереди показывали посетителям экспонаты.

Учитель произнес пламенный монолог о черной пирамиде, после чего посетители переместились в следующий зал, и только пять чародеек не тронулись с места.

Они долго стояли молча, а потом Ирма приблизилась к пирамиде и возложила на нее ладонь.

— Ты ведь тоскуешь по нему, да? — спросила Корнелия.

Ирма отдернула руку и кивнула, не произнося ни слова. Она зачарованно глядела на свое отражение в блестящей грани.

Тут в дверях показалась голова мистера Коллинза. Он задержался взглядом на Ирме.

— Тебя действительно заинтересовал этот экспонат, Ирма Лэр? — спросил учитель.

Чародейка посмотрела на него, слегка приподняв уголки губ. Если бы историк не знал ее так хорошо, он бы подумал, что в глазах девочки блестят слезы.

— Я просто хотела убедиться, что пирамида пуста, мистер Коллинз, — ответила Ирма с улыбкой.