Джено вздрогнул и проснулся. Он задремал на твердой каменистой земле в окружении колышущихся побегов папоротника. Его разбудил голос. Холодный, надменный, слишком хорошо знакомый. Джено слушал, оцепенев от страха.

— Ты проигрываешь, — произнес голос. — Я знаю, ты послал своих Стражниц, чтобы они раздобыли Фрагменты раньше меня. Ты что, действительно думаешь, что какие-то пять школьниц смогут меня остановить? Так ты ошибаешься. Я уничтожу их. Я изменю этот несовершенный мир. И ты прекратишь свое существование.

Наконец Джено сообразил, что голос обращается не к нему. И странный паралич, сковывавший его, исчез. Он нащупал пальцами посох и вскочил на ноги.

— Прочь! — закричал он. — Убирайся! Оставь его в покое, дьявол!

Он не видел говорящего. Все оставалось таким же, как и прежде: все то же озеро, остров, туман и фигурка сидящего оракула, тихая, неподвижная — такая, какой она была на протяжении многих дней бессменной вахты Джено. Изменилось только одно: на шесте возле кафедры теперь сидела крупная ворона и смотрела на Джено своими черными глазами-бусинами.

Из тумана послышался шипящий, холодный смех, но Джено не мог определить, откуда именно он исходит.

— Раньше ты был повежливее, Джено, — произнес голос. — Раньше, принося всякие мелочи по моей просьбе, ты обращался ко мне «господин Горгон». Ох, как это меня забавляло! Верный слуга и строгий тюремщик приносил мне перья и бумагу по доброте душевной. Ты ведь даже не догадывался, что каждый листок бумаги, который ты мне приносил, приближал меня к триумфу: к бегству и победе над тем, кто заточил меня сюда.

Джено размахнулся и ударил посохом наугад. Прочная ясеневая палка со свистом очертила полукруг, рассекая туман, но на ее пути не встретилось ничего осязаемого. Ворона захлопала крыльями и снова пристроилась на шесте, обиженно каркнув.

— Покажись! — потребовал Джено. — Если в тебе осталось хоть что-то человеческое, дай мне увидеть тебя! Сразимся здесь и сейчас!

— И что это даст, мой дорогой Джено? Неужели ты думаешь, что сможешь справиться со мной с помощью палки? Какой же ты смешной.

И тут Джено заметил, что ворона больше не таращится на него и что взгляд ее прикован к одной точке в нескольких шагах от Оракула.

«Она знает, — догадался Джено. — Птица знает, где ее хозяин».

Он уже было поднял палку, но, поразмыслив, остановился. Горгон прав. Палка бессильна против Призрака Времени. В первый раз, чтобы связать его, потребовалась мощная магия. И сейчас без нее не обойтись.

— Я пришел сказать вам, что знаю, кто ваши Стражницы, — продолжил Горгон. — Я знаю, откуда они, и собираюсь уничтожить их.

Джено почти не слушал Горгона, его мысли лихорадочно летали из стороны в сторону. Он не был сильным волшебником, но если бы ему только удалось каким-то образом пробудить магию, наполнявшую здешние камни, воду, туман… Магию, которая более полувека держала Горгона в плену… Но как это сделать? Джено незаметно подошел поближе к тому месту, на которое смотрела ворона.

— Ты не посмеешь, — сказал он, пытаясь отвлечь Горгона и не дать ему разгадать свои планы. — У них есть власть над всеми Стихиями: Огнем, Водой, Воздухом, Землей и чистой сильной Энергией.

«Нужно как-то привести в действие дремлющую магию, пробудить ее ото сна», — думал Джено. Когда-то вся эта магия была направлена на Горгона, сосредоточена на одной цели: удерживать его здесь и не давать ему творить зло. Сейчас же магия словно больше не замечала его. Джено подошел еще поближе. И тут он увидел ее.

На земле перед Оракулом лежала книга. Это была «История времени» Магистра Горгона Гагата. Благодаря этой книге Горгон бежал из тюрьмы. Но удастся ли благодаря ей поймать его?

— Глупые иллюзии, — произнес Горгон. Джено на миг похолодел, решив, что Призрак отвечает на его невысказанную мысль. Но тот все еще рассуждал о пяти Стражницах Кондракара. — Может, вместе они и сильны, но я собираюсь разлучить их. Для того, кто с легкостью распоряжается временем, это не составит никакого труда.

Ворона взмахнула крыльями и каркнула, словно соглашаясь с хозяином.

Но Джено занимали совсем другие мысли. «Сейчас, — думал он. — Сейчас!»

Он метнулся вперед и взмахнул палкой, — но целясь не в невидимую фигуру Призрака, а в книгу, лежащую на земле перед Оракулом. Джено подбросил книгу в воздух и стал наблюдать за ее полетом: страницы затрепетали, книга раскрылась, образовав арку, и упала в неподвижные воды озера. Раздался едва слышный всплеск, но вместе с тем Джено почувствовал, как начала оживать магия, пробуждаемая огромной и ужасной силой знания, заключенной в книге. Мощные сплоченные силы пришли в действие. Теперь Джено отчетливо ощущал их. Так же, как и Горгон.

— Дурак! — услышал Джено.

Внезапно что-то ударило его в грудь. Что-то невидимое, но по силе похожее на молот.

— Время тебе покажет!

Сердце Джено остановилось. Нет, не совсем остановилось. Просто между одним его ударом и другим пролегала целая вечность. Ворона пронеслась перед его глазами со скоростью, на которую не способна ни одна птица на земле. На мгновение он увидел Горгона — так отчетливо, как не видел его за все годы работы тюремщиком. Горгон шевелил губами, но так быстро, что Джено не мог разобрать ни единого слова. И тут Призрак Времени исчез.

Магия не смогла удержать его. Она только спугнула Призрака, но ловушка, которую расставил Джено, осталась пустой. А в ответ Горгон ударил его чем-то. Очевидно, временем. И теперь Джено находился в другом временном измерении. Туман больше не клубился — он плыл быстрее грозовых облаков. Папоротник рос прямо на глазах, разворачиваю листочек за листочком. Все вокруг неимоверно ускорилось, а может, это замедлились движения Джено, замедлились настолько, что, пока он шел к Оракулу, папоротниковая спора упала на землю, проросла и превратилась в молодое растение. Он смотрел на Оракула, а вокруг росли и увядали папоротники.

Если Джено думал, что устранение книги пробудит Оракула, то он ошибался. Тот по-прежнему оставался безмолвен и неподвижен. Но теперь плотность и материальность потеряла не только его рука. Оракул, как и раньше, сидел на каменистой, поросшей мхом земле. Однако сейчас Джено мог видеть сквозь него и землю, и мох, и влажные камни.

«Я все испортил, — подумал Джено, и его замедлившееся сердце чуть вовсе не остановилось. — Я только еще больше навредил Оракулу. В этой чудовищной ситуации у нас остается только одна надежда — Стражницы».

Он пытался не думать о словах Горгона: «Я собираюсь разлучить их. Для того, кто с легкостью распоряжается временем, это не составит никакого труда».

Ирма никак не могла сдержать зевоту. Только она закрывала рот, как ее снова тянуло открыть его для очередного зевка.

Они сидели на ступеньках главного входа Шеффилдской школы и ждали остальных. «Было бы неплохо, если бы они пришли поскорее», — думала Ирма. С каждой минутой ступеньки, казалось, становились все жестче. Хотя, с другой стороны, приятно пригревало солнышко и каждая травинка на школьной лужайке сверкала росой.

— По утрам все кажется таким свежим и чистым, — заметила Хай Лин. — Я люблю утро.

— А я не в восторге от утра, — пробормотала Ирма, пытаясь побороть зевоту. — Но я тебя понимаю. Лужайка выглядит как в той рекламе, где после использования средства для мытья посуды повсюду рассыпаются маленькие звездочки.

— А вот и Корнелия, — воскликнула Хай Лин. Светловолосая чародейка ставила свой велосипед возле забора. — Привет, Корнелия!

Девочки помахали ей, и Корнелия помахала им в ответ.

— Какая чудесная погода, правда? — заметила она. — Как будто вдруг наступило лето. Похоже, весна наконец вступила в свои права.

— Ах, — вздохнула Хай Лин. — Я так люблю это время года! Может, нам даже разрешат поиграть в волейбол на улице. Кстати о волейболе, Корнелия, ты случайно не забыла свою спортивную сумку?

Корнелия посмотрела на подругу так, будто та сморозила глупость.

— Волейбол у нас по средам, — сказала она.

— Вот именно.

— Что?

— Сегодня среда, — пояснила Хай Лин.

— Не говори ерунды, сегодня вторник.

— Нет, среда.

— Вторник. — Уверенная в собственной правоте, Корнелия повернулась к Ирме. — Мисс Лэр, объясните пожалуйста мисс Лин, какой сегодня день недели.

«Ага, сейчас ты получишь!» — подумала Ирма, и по ее лицу расползлась ехидная улыбка.

— Среда, — сказала она. — Извините, мисс Непогрешимая.

— Вы меня разыгрываете!

— Хотела бы я, чтобы сегодня был вторник, — заметила Ирма, и улыбка соскользнула с ее лица. — Тогда бы я прожила еще один день в счастливом неведении относительно результатов итоговых контрольных.

— Ой, точно, — простонала Хай Лин, — сегодня ведь вывесят результаты.

Но Корнелия не слышала их.

— Я была уверена!.. Выходит, я подготовилась не к тем предметам. Придется попросить у Вилл учебник по биологии. Вот гадство! — внезапно ее лицо сделалось задумчивым. — Слушайте, девчонки, я никогда не допускаю подобных ошибок. Просто не допускаю и все. Видимо, что-то происходит. Это не естественно!

— Ну конечно, — хмыкнула Ирма. — Если Корнелия Хейл ошиблась, это самая настоящая катастрофа!

— Я серьезно, девчонки! А вдруг что-то случилось с нашим ощущением времени? Может, это последствия наших путешествий сквозь время? Оракул предупреждал, что такое возможно…

— Успокойся, Корнелия. Каждый может перепутать дни…

— Только не я.

— Что перепутать? — раздался откуда-то сонный голос.

Удивленная Ирма уставилась на соседнюю скамейку. Уж очень этот голос походил на…

То, что девчонки сначала приняли за оставленный кем-то плащ, вдруг приподнялось, потянулось и наконец обрело знакомые очертания.

— Вилл? Что… что ты тут делаешь? Ты что, ночевала на этой скамейке?!

— Я приехала слишком рано. В школу еще не пускали. Вот я и решила прилечь тут ненадолго.

Ирма отчетливо слышала, как у Вилл стучат зубы.

— Ты приехала слишком рано? — недоверчиво переспросила Хай Лин.

— Не знаю, как это получилось. Наверное, будильник сломался…

— Ты приехала рано? — в свою очередь спросила Ирма. — Вилл Вандом, ты — и рано? Вот в этом действительно есть что-то неестественное.

— Вот видите! — с торжествующим видом воскликнула Корнелия. — Я же говорю, что-то происходит… Смотрите, вон Тарани. Может, пойдем посмотрим результаты контрольных?

Услышав о контрольных, Ирма застонала.

— Простите, девочки, — протянула она нарочито сиплым голосом. — Я что-то неважно себя чувствую. Лучше я посижу тут еще немножко, а потом, может, пойду домой. А вы идите без меня…

Вилл и Корнелия переглянулись, и Ирма почувствовала, как ее с обеих сторон подхватили под руки, словно арестованного.

— Пройдемте с нами, мисс Лэр.

— Ой, ну не надо…

— По-твоему, если потянуть до завтра, результаты улучшатся? — поинтересовалась Вилл. — Я догадываюсь, что получила по математике, но я же никуда не убегаю. Пошли!

Ирма знала, что девочки правы и, если отложить это мероприятие до завтра, ощущение сдавленности в желудке только возрастет. И все же ей хотелось сбежать.

Наконец к ним присоединилась Тарани.

— Что с ней такое? — спросила она, кивком головы указывая на Ирму.

— Депрессия перед ознакомлением с результатами контрольных, — сообщила Вилл. — Распространенное, но малоизученное заболевание.

— Все будет в порядке, — сказала Тарани, широко улыбаясь. Но Ирма хоть убей не могла понять, чему тут можно улыбаться.

— Тебе легко говорить, — пробормотала она. — У тебя могут быть только два варианта оценок: «пять» или «пять с плюсом».

Но Вилл и Корнелия и не думали отпускать ее.

«Что ж, — подумала Ирма, — может, все не так уж и плохо. Кажется, на один или два вопроса я ответила правильно».

Возле доски объявлений уже собралась группа учеников. Всякий раз, когда подходил кто-то новый, раздавался радостный возглас или разочарованный вздох.

— Простите, — извинялась Вилл, проталкиваясь к доске. — У нашей подруги тяжелый случай мандража, и ей очень важно увидеть результаты прямо сейчас.

Ирма почувствовала острый приступ тошноты и зажмурила глаза. «Может, если я не буду смотреть, это пройдет само собой?» — думала она.

— Все, добрались, — сообщила Корнелия. — Открывай глаза, Ирма, хватит вести себя как младенец.

Ирма медленно открыла глаза. Она взглянула на доску, зажмурилась и взглянула еще раз — абсолютно потрясенная. Ее самые ужасные предположения подтвердились.

— О нет! Нет! — воскликнула она.

— Ну… могло быть и хуже, — Хай Лин обхватила подругу за плечи.

— Да ты только взгляни на них! Ты что, не видишь, что все ужасно?!

— По французскому отметка неплохая, — ободряюще заметила Вилл. — Все еще занимаешься с Мартином?

— Лучше не говори о нем. Вчера он назвал меня «ma petite tartine au chokolat».

— Мое маленькое шоколадное пирожное? — усмехнулась Тарани. — И что тут такого? Это доказывает, что ты ему нравишься.

— Да, только лучше бы я нравилась кому-нибудь другому, — сморщилась Ирма. — Кому-нибудь не такому… Ну вы понимаете, не такому мартинообразному. Ладно, мой французский улучшился, но поглядите на это!

— История, — Тарани пробежала глазами по списку. — Так, где ты тут?

Уже без особого оптимизма она ткнула пальцем в самый конец списка.

— Вот.

— Ирма, если бы это был настоящий экзамен, ты бы его провалила, — укоризненно сказала Корнелия.

— Я знаю.

— Ты должна больше готовиться.

— Я знаю.

— Если ты не подтянешься, в следующий раз будет еще хуже.

— Я знаю. Хватит повторять то, что мне и без вас известно.

— Но, Ирма, это серьезно…

— Я ЗНАЮ!!! Но ведь все могло быть по-другому. Мне уже почти хочется, чтобы Горгон слегка изменил историю. Ну, чтобы все было так, как я написала в контрольной…

Вилл опасливо покосилась по сторонам.

— Т-с-с, — зашипела она, — тут полно народу! К тому же… ты знаешь, мы должны быть осторожнее со своими желаниями.

— Я же сказала «почти».

— Все равно.

— Ну ладно. Это… это просто ужасно! — Ирма снова взглянула на результаты, но ни со второго, ни с третьего взгляда они не стали казаться лучше. «Ну почему кто-то решил, что в мире должны быть такие вещи, контрольные и экзамены?! — думала она. — Кажется, их изобрели специально для того, чтобы я чувствовала себя полной дурой».

— Ты лучше скажи: ты готовилась по истории? — строго спросила Тарани.

— Конечно, — Ирма опустила глаза, но продолжала чувствовать на себе пронзительный взгляд Тарани. — Ну, немного. Хорошо, я не смогла найти свой учебник по истории, ясно? Можете расстрелять меня за это!

— Оставим эту привилегию мистеру Коллинзу, — усмехнулась Тарани. — Но в следующий раз не могла бы ты все-таки заглянуть в учебник?

«Есть ли в школе хоть один уголок, где не обсуждают контрольные и набранные баллы?!» — хотелось закричать Ирме. Обычно в школе было не так уж мало вещей, которые ей по-настоящему нравились: например большие перемены, друзья, с которыми можно поболтать, и еще куча всего. Даже на уроках были свои приятные моменты: когда она действительно знала правильный ответ, когда узнавала что-нибудь интересное, когда кто-то шутил и весь класс покатывался со смеху. Но сейчас все было серьезнее некуда.

Даже ее подруги-чародейки заразились всеобщим настроением. Вилл написала контрольную по математике лучше, чем думала, и теперь они с Тарани сидели за столиком в столовой и обсуждали какие-то виды уравнений, которые Вилл должна выучить, чтобы закрепить свою новую более или менее приличную оценку.

В свою очередь Корнелия и Хай Лин принялись обмениваться идеями по поводу приближающейся недели «Кем быть: выбираем профессию».

— Папа сказал, что я могу прийти к нему в банк, посмотреть что и как, но я не уверена, что хочу именно этого, — сказала Корнелия. — Честно говоря, я еще не определилась с профессией.

— А я уже, — вздохнула Хай Лин. — В смысле, уже определилась. Хочу поступить в Академию живописи и дизайна Бенсона-Тэйна. Думаю, они позволят мне посидеть на паре лекций для ознакомления. Но у них очень высокие требования при поступлении, недостаточно просто уметь рисовать.

«Не хочу этого слышать! — думала Ирма. — Карьеры, профессии… Если в самое ближайшее время не произойдет какое-нибудь чудо, мне светит только одна карьера, она же особо почетное звание: Самая Тупая Тупица в Хитерфилде. Может, со мной даже будут фотографироваться туристы. Или повсюду будут развешаны листовки с самыми дурацкими моими ответами, и все будут читать их и кататься по земле со смеху».

Она встала.

— Ты куда? — поинтересовалась Вилл.

— Пойду куплю газировки.

Но, подойдя к автомату с напитками и собираясь опустить монетку, Ирма почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Чтобы совсем не разреветься, она быстро заморгала. Родители будут не слишком довольны ее оценками. Она и сама была недовольна. Ведь она могла подготовиться и получше.

— Эй, ты будешь что-нибудь покупать? Или ты влюбилась в автомат и не можешь от него отлипнуть? Другие тоже хотят пить!

Ирма обернулась. Ну конечно, это был мерзкий Урия. Вечно он со своими шуточками! В другой раз она бы размазала его по стенке язвительным замечанием — намного остроумнее, чем он когда-либо мог придумать. Но это в другой раз, а сейчас Ирма чувствовала себя слишком отупевшей — даже для шуток.

— Да заткнись ты, Урия, — вот и все, на что она была способна. Ирма бросила монетку в щель и нажала кнопку наугад. Машина загудела и выплюнула яркую зелено-оранжевую банку «Манго Маримбы». Она ненавидела «Манго Маримбу». В этой газировке было столько сахара — хоть сразу беги к зубному. Ей хотелось засунуть банку обратно в автомат и потребовать назад свои деньги, но она и так уже выставила себя идиоткой…

— Ирма! Мы идем на улицу, сегодня отличная погода, — послышался сзади голос Вилл.

— Хорошо, — откликнулась Ирма, но ее ноги словно приросли к полу. Ей вовсе не хотелось идти на улицу, она бы лучше забилась в какой-нибудь темный тихий уголок, а еще лучше — перенеслась бы в другое измерение, где никто не говорит про оценки, контрольные и школу — просто потому, что там нет ни оценок, ни контрольных, ни школ.

Вилл заметила, что Ирма не сдвинулась с места.

— Ирма, ты идешь?

— Да, через минутку.

Но так просто от Вилл не отделаешься. Пускай она выглядела как обычная рыжеволосая девочка-подросток, не уделяющая особого внимания своей одежде, но на самом деле она была стопроцентной, чистокровной ищейкой, и особенно тонкий нюх у нее был на неприятности, приключившиеся с ее подругами.

— У тебя все в порядке?

— Да, а что?

— Ну, просто ты только что купила банку «Манго Маримбы». Никто в здравом уме не пьет эту дрянь.

— Подумаешь! Я просто ошиблась.

— Допустим. А почему?

Ирма резко развернулась и быстро зашагала по коридору.

— Потому что я дура, вот почему, — ответила она и, к собственному ужасу, заметила, что голос ее дрожит от слез.

Она услышала у себя за спиной шаги Вилл и еще прибавила ходу. Но Вилл все равно догнала ее и схватила за локоть.

— Да что с тобой такое?

— И ты еще спрашиваешь?! Да все кругом видят, что со мной: свидетельство моей полной и беспросветной тупости вывешено на доске объявлений на всеобщее обозрение — подходите и хихикайте!

— Но… Ирма, ты же знала, что не подготовилась. Ты знала, что результаты должны быть плохими.

— И что, от этого у меня должно улучшиться настроение? Вилл, я тупица. А быть тупицей не слишком-то приятно. Поэтому я немного расстроена, ясно?

— Но ты не тупица! — запротестовала Вилл.

— Скажи это мистеру Коллинзу.

— Послушай, Ирма, мы все время от времени получаем плохие оценки…

— Кроме Тарани, — вставила Ирма.

— Ну да, кроме Тарани. Но и у тебя есть отдельные предметы, в которых ты сильнее остальных, по крайней мере, сильнее нас четверых…

— Но только не Тарани.

— Ладно, согласна. Но ты не тупица. Ты веселая, сообразительная, находчивая… И ты знаешь это.

— Неужели?

— Да, и не спорь! И потом, не можем же мы все быть как Тарани. Она мне очень нравится. Здорово, что она такая умная… Но представь, что будет, если все станут такими, как она.

Перед глазами Ирмы возник класс, заполненный одними Тарани: все дают одинаково полные и точные ответы на каждый учительский вопрос. Чародейка неуверенно хихикнула.

— Пугающее зрелище.

— Вот именно, — кивнула Вилл. — Ну что, ты идешь с нами во двор погреться на солнышке или будешь тут засахариваться от «Манго Маримбы»?

— Шутишь? Я ненавижу эту гадость.

— Я знаю.

— Что ж, — вздохнула Ирма, — по крайней мере, я всегда могу рассчитывать на работу в одном из тех телешоу, где люди выделывают всякие дурацкие вещи, чтобы другие над ними посмеялись.

— В последний раз повторяю, ты не…

— Не тупица. Да, я знаю. Кроме тех случаев, когда я и правда туплю.

— Хм, тогда это касается всех жителей земли. Ладно, давай прекращай тупить, и пойдем на улицу.

— Пошли, — усмехнулась Ирма, чувствуя, что не все так плохо.

— Ирма! Ты опять дотронулась до сетки! — голос тренера О'Нил с видом человека, прошедшего огонь и воду. — Как тебе прекрасно известно, прикосновение считается ошибкой. Лучше держись подальше от сетки. И постарайся ставить заслон с большей агрессией.

— Так? — Ирма скрючила пальцы, словно когти, и обнажила зубы в шутливом оскале. Тарани, стоявшая по другую сторону сетки, хихикнула.

— Ой, мне страшно, — прошептала она.

Тренер О'Нил нахмурился.

— Ирма, если ты не хочешь быть серьезной, может, тебе вообще не стоит играть? Посмотри на Алисию. Она все время держится в нужном месте, всем своим видом говоря противнику: «Мяч мимо меня не пройдет!» Не могла бы ты изобразить что-нибудь подобное?

Ирма покосилась на Алисию Оллгот, считавшуюся одним из лучших игроков команды. «Пожалуй, она в любой команде будет в первых рядах», — подумала Ирма. Высокая, атлетического сложения, Алисия обладала стремлением победить во что бы то ни стало. Хотя вне спортплощадки она была довольно милой и совсем не нахальной девчонкой. Ну, почти совсем. «Играй как Алисия. Легко сказать!»

— Да, но у меня-то нет стальных мышц и ног длиной два метра, — взбунтовалась Ирма, стараясь говорить тихо, чтобы ее слышала только Тарани.

— Ладно, девочки. Следующая подача. Покажите, наконец, настоящую игру — ту самую слаженную командную игру, о которой мы столько говорили. Подход, прыжок и бросок! Помните, на следующей неделе мы играем с Аннавилльской школой, а у них немало приличных игроков.

Подавали с другой половины зала. На этот раз была очередь Вилл. Подача получилась отменной — красивый крученый мяч. «Да, — подумала Ирма, — тут не угадаешь, куда он полетит, и поймать его непросто. Может, Алисия Оллгот и звезда волейбола, но и Вилл тоже не лыком шита».

Однако Джулия Эрлс все же перехватила мяч и передала его Ирме. А та в свою очередь перебросила его Алисии, дав ей возможность продемонстрировать высокий класс игры.

Вжик! Мяч взмыл над сеткой и со скоростью космического корабля, собирающегося сорваться с орбиты, устремился на другую половину зала.

«Ну, попробуйте остановить его!» — подумала Ирма.

И Хай Лин попробовала. Некоторым образом. Но мяч угодил ей прямо в затылок, и маленькая чародейка рухнула на пол, как шарик, из которого выпустили весь воздух.

— Хай Лин! — Ирма нырнула под сетку, нарушив еще несколько правил Национальной Ассоциации Волейбола. — Хай Лин, ты в порядке?

Хай Лин сделала над собой усилие и встала на четвереньки. Она хотела было подняться на ноги, но снова беспомощно опустилась на пол. Вид у нее был ошарашенный и одновременно смущенный.

— Я… я, кажется, в порядке, — пролепетала Хай Лин. — Может, только немного в шоке…

Тренер О'Нил бегом пересек площадку и присел перед пострадавшей на корточки.

— Ну-ка, посмотри на меня, — сказал он, внимательно разглядывая глаза Хай Лин. — Со зрением все в порядке? В глазах не двоится?

— Э-э-э… вроде нет.

— Попробуй встать.

На этот раз ноги удержали ее. «Кажется, ее не слишком шатает», — подумала Ирма. Но тренер все же не разрешил Хай Лин продолжать игру.

— Иди посиди в раздевалке. Ирма, проводишь ее?

— Конечно.

Алисия Оллгот выглядела подавленной.

— Лин, прости меня…

— Ты не виновата, — Хай Лин выдавила слабую улыбку. — Ничего, в следующий раз буду внимательнее следить за мячом.

— Правильно, — буркнула Ирма, — тогда он вмажет тебе в лицо, а не в затылок. Хочешь воды или еще чего-нибудь? — спросила Ирма.

Хай Лин помотала головой и прислонилась спиной к стоявшим в ряд шкафчикам.

— Нет, со мной правда все в порядке.

— Ну и ударчики у Алисии…

— Да уж.

Они немного посидели в тишине на жесткой деревянной лавке, вдыхая характерный запах мокрых полотенец и старых кроссовок. Ирма заметила, что этот запах присущ всем раздевалкам, в которых ей доводилось бывать.

В душевой подтекал кран, издавая размеренные звуки. Кап. Кап. Кап.

— Хай Лин… — наконец произнесла Ирма.

— Что?

— Почему ты, в самом деле, не следила за мячом? Почему ты смотрела в другую сторону?

Хай Лин поежилась.

— Мне просто… показалось, что я вижу кого-то…

— Кого?

Хай Лин покачала головой.

— Нет, это не мог быть он.

— Не мог быть кто? Ты нарочно тянешь резину, чтобы позлить меня, или это последствия удара по голове?

— Ну… — воздушная чародейка снова заколебалась. Вода в душевой продолжала капать, отмеряя секунды. Кап. Кап.

— Ну давай же. Что бы там ни было, ты можешь довериться доброй тетушке Ирме.

— Просто… мне померещилось, что я вижу… Оракула.

— Оракула? Здесь?! В Хитерфилде?

— Я же говорю, что не уверена…

— Хай Лин, как тут можно сомневаться? Оракула ведь ни с кем не спутаешь!

— Да, так и есть. Он выглядел как Оракул, но не совсем. Как будто… чего-то не хватало. Я не разобрала, чего именно. К тому же, я видела его всего секунду.

— Но зачем ему приходить сюда? И… означает ли это, что он больше не заколдован? Хай Лин, наверное, это знамение. Мне страшно.

— Мне тоже.

— Мы должны рассказать остальным.

— Знаю.

— Как только закончится игра.

— Да.

— Не могу поверить, что Оракул здесь, — пробормотала себе под нос Ирма.

— Я же говорю, я не уверена, что это был он. Но этот кто-то действительно был похож на Оракула.

— Ну как наша пострадавшая? — спросила Корнелия, бросив кроссовки на лавку. — Самочувствие улучшилось?

— Да, все нормально.

— Когда Алисия Оллгот бьет по мячу, тут уж смотри в оба.

— Это точно! Но я уже в порядке.

— Никаких головных болей, раздвоений или забавных галлюцинаций?

Хай Лин бросила на Корнелию быстрый взгляд.

— А почему ты спросила? Ты что, тоже… Нет, вряд ли.

— Ты о чем это? — поинтересовалась Вилл.

Ирма покосилась на остальных девчонок из волейбольной команды. Те смеялись и болтали, ожидая своей очереди в душ. Она понизила голос:

— Хай Лин думает, что видела Оракула. Или кого-то, кто выглядит в точности как он.

— До или после удара по голове? — осведомилась Корнелия, известная своим скептическим взглядом на вещи.

— До. Поэтому-то я и отвлеклась и не заметила мяча.

Тарани задумалась.

— Это может быть связано с тем, что происходит с Оракулом. Вдруг это означает, что дела в Кондракаре пошли хуже? Или лучше? Может, он нуждается в нас?

— А вдруг он просто напоминает нам, что пора приступать к новому заданию? — предположила Ирма. — Может, он таким образом намекает, что пора кончать бездельничать.

Внезапно из коридора, ведущего к раздевалке, послышались возмущенные крики.

— Послушай, Алисия! — раздался голос, принадлежавший, как всем показалось, Джимми Хэнсону, парню Алисии, такому же спортивному, как она сама. — Ты не можешь так со мной обращаться!

— Это почему же? Тебе, значит, можно было вчера меня продинамить?

— Ты о чем? Я прождал тебя на этой дурацкой скамейке целый час! Мимо прошли все, кто угодно, только не ты!

— Не ври мне, Джимми Хэнсон! Терпеть не могу, когда врут. Если у тебя были какие-то дела, мог бы предупредить, а не выставлять меня идиоткой!

— Я не выставлял! Я был там!

— Да ну? Значит, не в те полчаса, пока там была я.

— Может, тебе стоит завести часы, Алисия?

— Это тебе надо завести часы и научиться определять по ним время!

Алисия вихрем ворвалась в раздевалку. Прежде чем дверь захлопнулась, Ирма успела мельком увидеть расстроенное и недоуменное лицо Джимми Хэнсона. Алисия шмякнула свою сине-белую спортивную сумку на пол и уселась на скамейку. От ярости у нее на щеках выступили два красных пятна, а большие серые глаза наполнились слезами.

— Почему все мальчишки такие вруны? — пробурчала она, стиснув зубы. — Ненавижу, когда меня обманывают.

— А ты уверена, что он врет? — осторожно спросила Корнелия. — По-моему, голос у него звучал… довольно искренне.

— Ну как же не врет? Мы ведь четко договорились: ровно в пять под буковым деревом, где мы всегда встречаемся. Только на этот раз мистер Врунни Изменщикус Хэнсон не позаботился прийти.

— Может быть, у него нелады со временем? — предположила Корнелия, бросив многозначительный взгляд на подруг-чародеек. — Я таких людей часто встречала.

— Нет, только не Джимми. Он такой пунктуальный. Впрочем, занимаясь одновременно баскетболом, волейболом и бегом, по-другому нельзя. Иначе он просто решил, что для меня в его расписании больше нет места. Но он мог хотя бы повести себя благородно и сказать мне об этом!

«Это происходит не только с нами, — громко подумала Ирма, чтобы расслышали все чародейки. — У других людей тоже стали возникать проблемы со временем».

«Горгон?» — спросила Вилл.

Хай Лин положила руку на лоб, словно обмен мыслями причинял ей головную боль. «Возможно, так оно и есть, после сокрушительного паса Алисии», — подумала Ирма.

— Не глупи, — обратилась она к Алисии. — Ты по-прежнему нравишься ему, это и ежу ясно. Что бы там вчера не случилось, вы можете постараться забыть об этом.

Но Алисия, похоже, осталась при своем мнении.

— Может, вы посмотрите, ушел ли он? — попросила она. — Я не могу сейчас с ним говорить. Правда не могу. Я… я просто накричу на него и еще больше все испорчу.

Корнелия встала, прошла на цыпочках по раздевалке и приоткрыла дверь.

— Он стоит на лестнице, разговаривает с О'Нилом, — доложила она. — Если не хочешь с ним встречаться, можешь проскользнуть другим путем. Но я думаю, Ирма права. Он просто перепутал время. Или ты перепутала. Ты должна поговорить с ним.

Алисия бросила на Корнелию неуверенный взгляд.

— Ты так думаешь?

— Да, я действительно так думаю.

«Кажется, Корнелии она доверяет больше, чем мне, — подумала Ирма. — С другой стороны, Корнелия у нас разумная. Может, я и сама доверяю ей больше, чем себе…»

Алисия подхватила свою сумку и порывисто обняла Корнелию.

— Спасибо, ты настоящий друг. И вы все тоже. И мне очень стыдно за тот мяч, Лин.

— Ничего, — ответила Хай Лин, пытаясь улыбнуться. — Ты же не нарочно.

Алисия глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла из раздевалки.

— Думаете, они помирятся? — спросила Тарани.

— Наверное, — ответила Вилл. — А теперь поговорим о Горгоне. Вы считаете, он мог запутать время здесь, в Хитерфилде?

От этой мысли всем стало не по себе. Ирма нахмурилась, пытаясь найти доказательства того, что это невозможно. Но у нее ничего не получилось.

— Может быть, поэтому Оракул… То есть, может, поэтому Хай Лин видела его? Он пытается нас предупредить, — предположила она.

— Но ведь он говорил, что не сможет помогать нам. Что не сможет покинуть Кондракар, не нарушив при этом равновесия в Паутине Времени, — возразила Корнелия.

— А вдруг… это был вовсе не Оракул? — сказала Вилл. — Подумайте об этом… Если Горгон способен принимать любую форму, то почему бы ему не притвориться Оракулом? Чтобы заставить нас поверить ему…

— Ох, — едва слышно вздохнула Хай Лин. — Мне бы гораздо больше хотелось, чтобы это был настоящий Оракул.

— Мне тоже, — кивнула Вилл, — но это вряд ли возможно. Давайте посмотрим правде в глаза. Мы должны решать все проблемы самостоятельно — до тех пор, пока все не закончится.

— Ну что ж. Мы уже большие девочки, не так ли? И у нас все получится! — Ирма расплылась в лучезарной улыбке, но, несмотря на уверенный вид, она чувствовала себя так, словно потерялась в огромном незнакомом городе.

— Большие, да? — хмыкнула Хай Лин. — Тогда почему я ощущаю себя восьмилетним ребенком, который остался дома один, а няня все не идет?

— Тебя только что ударили по голове, — напомнила Ирма. — Ничего удивительного, что тебя посещают странные мысли.

— Забавно, — вставила Тарани, — но у меня ощущения совсем как у Хай Лин.

— Мне кажется, — медленно произнесла Вилл, — что мы выбиваемся из времени. Из хитерфилдского времени.

— Что ты хочешь сказать? Разве, владея этими штуками, — Ирма указала на подвеску с совой у себя на шее, — мы не можем управлять временем? Если Горгон что-то натворил, разве мы не можем вернуться в предшествующий этому момент и сорвать его планы?

— Я так не думаю. Потому что чем больше Горгон меняет, тем сложнее будет поставить все на место. Ну, все равно как… как распутать сильно запутавшийся клубок.

— Я никогда не распутываю клубки, — усмехнулась Ирма, — я просто обрезаю нитку и беру новый.

Вилл поежилась.

— Даже не говори об этом. В нашем случае такое решение не подходит. Если эту нить перерезать, все вокруг исчезнет. И если даже где-то в другом месте возникнет новая Вселенная, вряд ли в ней будем мы или кто-нибудь из наших знакомых.

Девочки серьезно посмотрели друг на друга. Кап, кап, кап, твердил неисправный кран, отсчитывая секунды. Ирме захотелось, чтобы он замолчал. Уж слишком это напоминало тиканье часов.

Она огляделась вокруг: влажная кафельная плитка, деревянная скамейка, исцарапанные и побитые шкафчики. Все выглядело так по-обычному, так по-хитерфилдски. И от мысли, что здесь мог появиться Оракул, становилось как-то не по себе… все-таки, Оракул не принадлежал к тому миру, где происходила их повседневная жизнь. Но Горгон… Горгон подходил для их мира еще меньше. Ирме было страшно подумать, что он может оказаться где-то поблизости. Где-то рядом с их миром.

— Мы только на половине пути, — тихо произнесла Вилл. — А половины не достаточно для успеха…

— Тогда мы только теряем время, — решительно сказала Ирма и сжала в руке подвеску с совой, которая, как сказал Оракул, позволит им отыскать третий Осколок.

Они решили, что пустынная аллея за Шеффилдской школой — подходящее место для отбытия. Вилл призвала Сердце Кондракара, и девочки приняли свои чародейские обличия. Они взялись за руки, и через мгновенье ревущие пески времени снова поглотили их, закрутив и завертев во все стороны. Все в точности как и раньше. За исключением того, что…..что-то пошло не так. Хватка ослабла. Рука соскользнула. И Ирма со смутной тоской осознала, что чародейки команды W.I.T.C.H. больше не вместе.

Шлеп, шлеп, шлеп. Странный звук. Ирма не припоминала, чтобы ей доводилось слышать его раньше. Шлеп, шлеп. Ей хотелось, чтобы он прекратился. Она мечтала об отдыхе… но нет, только не спать, потому что спать означает видеть сны, а ей сейчас вовсе не хотелось увидеть во сне лед, туман и призраков, которые могут притворяться всем чем угодно, пока ты до них не дотронешься…

— Ирма!

Кто-то тормошил ее.

— Ирма, ты в порядке?

Нет. Она была явно не в порядке. Как будто кто-то разбил ее на мелкие кусочки, а потом снова соединил их, только не совсем так, как было раньше.

— Сколько еще раз нам предстоит пройти через это? — прошептала она, сообразив наконец, что тошнота и растерянность — это уже знакомые спутники путешествий во времени.

Она попыталась сесть. Где бы они ни очутились, здесь было невыносимо жарко. Так жарко ей уже давно не было. Солнце буквально сжигало их — Ирму и Вилл, пытавшуюся ее растормошить. У них над головами медленно вращала крыльями огромная ветряная мельница, приводимая в движение потоками сухого, горячего воздуха и шлеп, шлеп, шлеп — загоняющая воду в небольшую запруду.

Они с Вилл были одни.

— Что случилось? — прохрипела Ирма. — Где остальные?

И тут она вспомнила. Чувство оторванности… оно было на самом деле. Их оторвало друг от друга. Когда силы, вызванные из подвески с совой с помощью Сердца Кондракара, понесли их в пески времени, руки соскользнули и… что-то произошло.

— Хватка ослабла, — сказала Вилл, не менее потрясенная, чем Ирма. — Я не знаю, где они. И в каком времени.

Ирме показалось, будто вместо мозгов у нее в голове комок жвачки. Она попыталась обдумать ситуацию, но из этого ничего не вышло.

Над головой беззвучно проплыла чья-то тень, на секунду прикрыв ослепительное солнце.

Всего в паре метров от них на край запруды опустилась гигантская сова. Она поглядела на Ирму безразличными желтыми глазами и, открыв рот, издала клокочущий звук, как птенец, который ждет, чтобы его накормили.

Какое-то время сова и Ирма молча смотрели друг на друга.

— Это сова, — произнесла Ирма, хотя это замечание явно было лишним.

— Я вижу, — сказала Вилл.

— Может, мы недалеко от Башни Совы, или как там это называется.

Над их головами промелькнула еще одна безмолвная тень, и к первой сове присоединилась вторая. Эта была поменьше, но и она раскрыла клюв и закричала, обращаясь к девочкам.

— Почему они так себя ведут? — недоумевала Вилл. — Они будто хотят, чтобы мы их накормили.

— Совы — это не голуби, — резонно заметила Ирма. — Им не покрошишь хлеба. Чего они от нас ждут, сырой мышатины? Не знаю, как ты, а я таких вещей при себе не ношу.

Она болтала, но при этом вовсе не думала ни о совах, ни о мышах. Ее больше беспокоило это чувство оторванности от остальных. И то, что мозги стали как жвачка. Где же остальные чародейки?

— Давай поищем их, — предложила Вилл, словно отвечая на ее мысли. — Они… они не могут быть далеко.

«Голосу Вилл не хватает уверенности, — подумала Ирма, — и ясно почему. Кто знает, где ты можешь оказаться, если тебя отрывает от остальных и одного мотает по Паутине Времени?» Оставалось надеяться, что они все же долго держались друг за друга, чтобы очутиться в одном и том же мире.

Ирма медленно поднялась. Поблизости не было видно никаких башен, но одно строение выглядело внушительнее других: большое, с острой крышей из зеленой черепицы и широкими ступенями, ведущими на огромную затененную веранду. На крыше и на резных позолоченных балках сидело бесчисленное множество сов. Казалось, их здесь несколько тысяч.

Внезапно на крышу дома обрушился вихрь. Он спугнул птиц, и большая их часть взлетела в воздух. Песок под ногами поднялся и закрутился бешеной спиралью, словно в миниатюрном торнадо. Крылья мельницы заскрипели и стали вращаться с бешеной скоростью, а затем так же внезапно остановились. Две совы, просившие еду, пронзительно вскрикнули и улетели.

— Осторожно! — крикнула Ирма подруге.

Вилл уже сжимала в руке Сердце Кондракара — на тот случай, если вихрь решится атаковать их. Но ветер стих так же неожиданно, как и появился.

Песчаное облако опустилось, и вместе с ним на землю плюхнулось еще что-то. Точнее, кто-то. Корнелия и Тарани, зажмурив глаза, крепко держались друг за друга. Они безвольно рухнули на землю и так и остались лежать, в изнеможении хватая ртом воздух. Ирме слишком хорошо были знакомы их ощущения. «Путешествие во времени в десять раз хуже любых неприятностей, связанных с перелетом через часовые пояса, — подумала она. — Как минимум в десять раз».

— Вы здесь! — обрадовано воскликнула Вилл, падая на колени возле запоздавших подруг.

Ирма тоже издала вздох облегчения и попыталась обнять Корнелию. Но это было не просто — изможденная чародейка была расслабленна и податлива, как тряпичная кукла.

— Корнелия! Тарани! Вы как раз вовремя!

— Эй! — обессиленно запротестовала Корнелия. — Ты соображаешь, что делаешь? Ты же мне все ребра сломаешь! — Она крепко схватила Ирму за руку, словно вихрь все еще продолжал крутить их.

Но Тарани выглядела не просто утомленной. Она была в отчаянии.

— Я потеряла ее, — еле слышно произнесла она. — Я ничего не могла поделать, она просто выскользнула. Как будто что-то оторвало ее от меня.

Хай Лин. Хай Лин все еще была где-то во времени.

— Будем надеяться, она появится с минуты на минуту, — Ирма похлопала Тарани по плечу, пытаясь придать своему голосу уверенности. — Вы-то появились.

Но минуты шли, растягиваясь, как резина, и ничего не происходило. Разве что Ирма больше не чувствовала головокружения.

— Что будем делать? — спросила Корнелия. — Мы не можем сидеть тут вечно.

Ирма невольно покосилась на хрустальные часики, зажатые в когтях ее подвески-совы. Черный песок неумолимо струился из верхней половинки в нижнюю. Времени оставалось немного. Совсем немного.

— А что если… Ну, что если она не появится? — после долгой паузы произнесла Тарани.

— Мы будем ее искать, — завила Вилл. — Возможно, Сердце Кондракара поможет нам.

«Неплохая идея», — подумала Ирма. Сердце Кондракара связывало их в одно целое, делало их не просто пятью девочками со своими отдельными способностями и силами. Могущественный талисман объединял их. И, если хоть что-то во Вселенной, магическое или не магическое, могло сообщить им, где находится Хай Лин, Сердце об этом знало.

Две совы сделали круг у них над головами и снова уселись на краю запруды. Но Ирма не обращала на них внимания. Как и три ее подруги, она смотрела лишь на теплое свечение Сердца и видела там…

Сначала только пульсирующий свет. Но вдруг перед чародейками предстала целая картина. Скамейка. Фонтан. Девочка перегнулась через бортик фонтана, опустила руку в пенящуюся воду и прижала влажную ладонь ко лбу. Это продолжалось всего одно мгновение. Затем видение пропало, так же быстро, как и появилось.

— Кажется… она выглядит нормально, — с сомнением произнесла Вилл.

— Получше, чем некоторые из нас, — вздохнула Корнелия. — Но где она?

Хай Лин, казалось, не заметила, что за ней наблюдают. Внезапно Ирма сообразила, что похожая на парк местность, где находилась Хай Лин, ей знакома.

— По-моему, это был Павлиний фонтан, — сказала она. — Не знаю, что она там делает, но, по крайней мере, она не где-нибудь, а в Хитерфилде.

— И, видимо, застряла там, — добавила Вилл. — Не думаю, что мы сейчас сможем перетащить ее сюда.

— Может, нам следует вернуться за ней? — предложила Корнелия.

— Сомневаюсь, что у нас это получится, — покачала головой Вилл. — А если даже и получится… я не уверена, что стоит рисковать. Смотрите, с каким трудом мы добрались сюда на этот раз. А что, если в следующий раз нас раскидает еще дальше? Мы знаем, что с Хай Лин все в порядке, так пусть и остается в Хитерфилде. А мы постараемся поскорее разыскать следующий Фрагмент.

Одна из сов подлетела прямо к Ирме и требовательно раскрыла клюв.

— Кыш отсюда, — отмахнулась Ирма. — У меня ничего для тебя нет. — Она попыталась отогнать сову, но та не отреагировала, а напротив, распахнула клюв еще шире и повелительно заухала.

— Разделиться — это не самая хорошая мысль, — с сомнением сказала Тарани.

— Знаю, — вздохнула Вилл. — Но пока я не вижу никакого способа собраться всем вместе. А песок тем временем вытекает, так ведь, Ирма?

— Да, и очень быстро.

— Ну так пошли посмотрим, что еще можно тут найти, кроме сов.

Внутри крытого черепицей здания было тихо и прохладно, кругом стояли шкафы и висели книжные полки. Казалось, они тянулись на целые мили. Все полки были плотно забиты книгами, а в шкафах лежали свитки и стопки документов. Были здесь и застекленные витрины: одни с засушенными цветами и растениями, другие — с пожелтевшими скелетами птиц и мелких животных.

Под сводчатым потолком висело огромное чучело какого-то существа, напоминающего крокодила, но размерами раза в четыре превосходящего самую крупную рептилию, которую когда-либо видела Ирма.

— Это библиотека! — воскликнула Тарани, заметно повеселев. Ирма не знала, в чем тут фокус, но, когда Тарани видела книги — причем чем больше, тем лучше, — у нее всегда поднималось настроение.

— Т-с-с! — прошептал темноволосый молодой человек, беззвучно подметавший пол мягкой метлой.

— Извините, — по привычке ответила Тарани. И тут они разом узнали друг друга.

— Муравьишка! — хором воскликнули Ирма и Тарани.

— Вы?! — изумился юноша.

— Т-с-с! — неодобрительно зашипели трое посетителей, оторвавшись от чтения книг и свитков.

— Ты еще больше повзрослел! — заметила Ирма. Теперь он был выше нее и выглядел как-то… в общем, старше. И это ее смущало. Люди, которых ты знаешь, должны находиться в соответствующем возрасте, а не вырастать, пока ты отлучился на пару дней.

— Я так рада, что у тебя все нормально! — сказала Вилл. — Мы расстались в тот момент, когда ты схватился с Горгоном, а мы ничем не могли помочь… Как ты справился? Он тебя ранил?

— Нет, — ответил Муравьишка. — Он был очень холодный и скользкий, как будто пытаешься удержать в руках живую рыбу. По-моему, он пытался что-то сделать со мной, но… ничего не произошло.

— Странно, — хмыкнула Ирма. — Как в тот раз, когда мы… ничего, продолжай.

Она вспомнила тот момент, когда они с Хай Лин пытались задержать Муравьишку, чтобы он не рассказал полководцу Когтерукому об их замысле украсть Фрагмент Орла. Казалось, магия отскакивала от него. Но Ирма вовремя сообразила, что сейчас не стоит напоминать о старом недоразумении.

— Ты владеешь каким-то волшебством, о котором мы не знаем? — спросила Вилл, с любопытством разглядывая Муравьишку. Но тот покачал головой.

— Нет, я… я в этом не силен. Даже мелкие заклинания… даже та магия, на которую тут способны все дети, ну, вроде умения защитить кладовую от набегов мышей, — даже это мне не под силу. — Он казался пристыженным, как будто стеснялся отсутствия у себя магических сил.

— Ну и… что ты здесь делаешь? — спросила Ирма, обводя жестом полки и шкафы со свитками.

— Это длинная история.

— Ничего, у нас есть время, — сказала Вилл. «На самом деле, — подумала Ирма, — его-то у нас как раз нет. А если и есть, то совсем чуть-чуть». Но Вилл упорно игнорировала ее многозначительные гримасы, продолжая смотреть на Муравьишку. И, возможно, она была права. Это могло быть очень важно для них — узнать, что произошло с Муравьишкой, пока они набирались сил в Хитерфилде.

— Ну, понимаете… для меня было довольно затруднительно оставаться в Башне Орла. К тому же я и сам не был уверен, что хочу там остаться.

— Но почему? Почему это было затруднительно?

— Из-за фальшивого Осколка. Когда Горгон обнаружил, что Фрагмент ненастоящий, он бросил его на пол, и во время схватки я… ну, в общем, наступил на него.

— И он сломался? — взволнованно спросила Корнелия.

«Ее можно понять, — подумала Ирма. — В конце концов, это она изготовила муляж».

— Он слегка треснул, и один из драгоценных камней, обрамлявших Осколок, выпал. А когда я попытался объяснить Хранителям, что это не так уж и страшно, все равно Осколок фальшивый…

«Ой-ой-ой! — подумала Ирма. — А вот этого говорить не следовало».

— …они все на меня обозлились. Особенно Главный Хранитель, когда выздоровел. И тогда… тогда я ушел.

— Хочешь сказать, они тебя выгнали? — возмутилась Ирма. — Хорошенькая благодарность! После всего, что ты сделал…

— В том-то и загвоздка. Они почему-то решили, что это я во всем виноват. К тому же, они считали, что все должно идти по-старому и чем меньше будет слухов о произошедшем, тем лучше. Им не нравилось, что я рассказываю о том, что Фрагмент ненастоящий. И Главный Хранитель тоже настаивал, чтобы я не говорил о нападении, — он не хотел, чтобы люди знали о том, что он был побежден и не смог отстоять Осколок. А я решил, что глупо тратить свою жизнь на развитие одной только физической силы и поднимание камней. Когда вы подняли Мамонтовый Камень, вы сделали это не мускулами, а знаниями. Я подумал, что нужно стремиться именно к этому.

Глаза Муравьишки загорелись знакомым воодушевлением, и он сразу стал выглядеть моложе, как будто эта его неожиданная взрослость еще не укрепилась в нем.

«Когда-то, — вспомнила Ирма, — он смотрел на полководца Когтерукого и всадников на мамонтах с тем же блеском в глазах. А теперь у него появилась другая страсть».

— Тебе было тяжело? — участливо спросила Вилл. — Ну, когда тебя выгнали?

Муравьишка долго молчал и наконец ответил:

— Теперь все в порядке. Это место мне больше подходит.

«Тупые неотесанные камнетаскатели», — пробормотала Корнелия. Ирма поймала себя на мысли, что с удовольствием собственными руками столкнула бы лбами парочку глупых Хранителей из Башни Орла. Конечно, Муравьишка уже не был маленьким мальчиком, нуждающимся в защите и опеке, но на его долю выпало слишком много непонимания, беспочвенных обвинений и одиночества… Даже удивительно, что он все еще способен на детское восхищение. Но, возможно, он все-таки вынес кое-что из своих занятий в Башне Орла и их совместных поисков второго Фрагмента — силу, которая не имела ничего общего с подниманием тяжелых камней.

— Хорошо, что тебе здесь нравится, — сказала Вилл.

Муравьишка согласно закивал.

Снаружи все так же нещадно палило солнце. Шлеп, шлеп, шлеп, — крутилось мельничное колесо. Совы сидели на крыше и наблюдали.

— Где мы? — поинтересовалась Ирма. Муравьишка удивленно посмотрел на нее, словно поражаясь тому, что она до сих пор этого не знает. От таких взглядов ей становилось не по себе — уж слишком часто Ирма попадала в подобные ситуации.

— В Стригии, — ответил юноша. — В Городе Сов. А это Библиотечная площадь.

— А есть тут какая-нибудь Башня Совы? Ну, в том же духе, что и Башни Сокола и Орла?

— Разумеется. Не может же Осколок храниться в Библиотеке!

«А почему бы и нет? — подумала Ирма. — Они и так хранят там все что угодно. К примеру, это крокодилообразное животное… Не самый приятный антураж для читателей».

— И Фрагмент сейчас находится там? — спросила Вилл.

— Естественно.

— Не знаю, что тут естественного, — проворчала Корнелия. — Горгон идет по следу, и если Осколок так просто найти…

— Не забывай, что подвеска Ирмы должна была доставить нас в то место и время, откуда мы сможем добраться до осколка, — заметила Тарани. — А у Горгона нет такой путеводной нити.

— Что ж, раз уж мы в нужном месте и времени, — сказала Корнелия, — давайте поспешим и воспользуемся нашим преимуществом.

Вилл кивнула.

— Ты можешь проводить нас к Башне Совы? — спросила она Муравьишку.

— Конечно. Это недалеко. Нужно идти вон по той дороге.

— Тогда пошли, — скомандовала Вилл. — Чем быстрее мы выполним свою задачу, тем быстрее вернемся в Хитерфилд. Плохо, что Хай Лин осталась там одна.

Ирма слегка поежилась и кивнула:

— Без нее даже чувствуешь себя как-то не так.

— А может быть, все к лучшему? — задумчиво произнесла Тарани. — После этого удара мячом по голове… наверное, ей сейчас лучше побыть дома, в безопасности.

— Если только Хитерфилд — безопасное место, — добавила Корнелия, стараясь говорить шепотом.

Хай Лин невидящим взглядом уставилась на фонтан. У нее ужасно болела голова. Но не мяч Алисии был тому виной, точнее, не только он. Главной причиной был этот жуткий толчок, оторвавший ее от остальных, после которого она словно стала куда-то погружаться, тонуть. Она ни за что не пожелала бы испытать подобное еще раз.

Хай Лин снова опустила руку в прохладную воду и поднесла ее ко лбу. Рука и лоб казались ей какими-то чужими. Может, это вовсе не она, а какая-то другая девочка склонилась над фонтаном и опускает руку вводу.

«Прекрати, — сказала она себе. — Так ты только еще больше запутаешься. Держись, Хай Лин».

Держись…

Но она разжала руки.

Когда они неслись сквозь время, она почувствовала, как кто-то пытается оторвать ее от остальных. Кто-то, чье прикосновение было не совсем материальным. Она содрогнулась от мысли, что это мог быть Горгон. Но пытался ли он помешать всем чародейкам или хотел остановить только ее? Она не знала. Она не знала даже, последовал ли он за остальными в Орбис или остался здесь, с ней. Тогда она ничего не видела, но Горгона и нельзя увидеть. Единственное, что она могла припомнить, это что подруг повлекло по Паутине в одном направлении, а ее в другом.

Хай Лин непроизвольно посмотрела на часы. Стрелки казались какими-то расплывчатыми, и ей пришлось долго вглядываться в циферблат, чтобы различить время. Шесть вечера. Шесть. Что ж, хорошо… если не считать того, что эта информация абсолютно бесполезна, когда не знаешь, какой сегодня день и даже какой год. Теперь она знала наверняка лишь одно: остальные чародейки попали в Орбис или куда-то еще, а ее отбросило обратно в Хитерфилд. Хотелось надеяться, что она попала в тот самый день, из которого отправилась в путь, но уверенности в этом не было.

Она просидела у фонтана почти час, ожидая, что чародейки вернутся за ней. Но этого не случилось. И она понимала почему. Их часы неумолимо шли вперед, то есть внутри Ирминой подвески с совой бежал песок. Отпущенное им время вытекало песчинка за песчинкой, и девочкам нельзя было его терять. Если же они не успеют найти Фрагмент до того, как упадет последняя песчинка, Хай Лин, скорее всего, никогда больше их не увидит.

Она почувствовала себя такой одинокой!

Прошел всего один час, а она уже ощущала себя самым одиноким человеком на земле. В обычной жизни ей часто приходилось оставаться одной — в конце концов, она ведь единственный ребенок в семье. Но одно дело — сидеть в своей комнате и читать любимые фантастические комиксы, или слушать музыку, или делать еще что-нибудь — это была приятная и комфортная разновидность одиночества. Но торчать здесь, когда лучшие подруги находились Бог знает где и, возможно, подвергались опасности… это было совсем другое. От одной мысли об этом Хай Лин становилось не по себе. Ее сердце сжималось от боли.

— Пожалуй, надо бы пойти домой, — пробормотала она. Маленькая малиновка, сидевшая на спинке соседней скамейки, поглядела на нее своими блестящими глазками-бусинками.

— Да, я знаю, — сказала птице Хай Лин. — Разговаривать сама с собой — не очень хороший признак.

Она встала и стряхнула с юбки налипшие листья. Только тут она заметила, что на ней снова была повседневная школьная одежда, а не костюм команды W.I.T.C.H.

— Все как всегда, — сказала она. — Но у меня такое ощущение, будто все перевернулось с ног на голову…

Малиновка выпятила свою красноватую грудку, немного покрасовалась и упорхнула.

— Ты права, — кивнула Хай Лин. — Пора возвращаться в гнездо, то есть домой.

Город погружался в темноту, и парк вскоре должен был закрыться. Прежде чем уйти, чародейка в последний раз оглянулась на фонтан. Элегантные медные журавли танцевали среди журчащих струй.

— Забавно, — пробормотала Хай Лин. — Я почему-то всегда думала, что тут были павлины…

От парка до Шеффилдской школы, где Хай Лин оставила свой велосипед, было довольно далеко, а она все еще чувствовала себя неважно. Со стороны Паутины Времени было очень невежливо выбросить ее не там, откуда она отправлялась в путь.

Но во внутреннем кармане куртки Хай Лин обнаружила не до конца использованный билет на десять поездок и решила поехать на автобусе.

Долго ждать не пришлось. Вскоре в поле зрения показался знакомый зеленый автобус 55-го маршрута. Дверь открылась, выдохнув жаркую струю воздуха с примесью бензина, и Хай Лин вставила карточку в прорезь турникета.

Раздалось громкое «би-ип».

— Простите, мисс, — сказал водитель. — Ваш билет недействителен.

— Но я… — она взглянула на карточку — оставалось еще две поездки. — Не понимаю… Карточка ведь действует в течение года.

— Могу сказать вам только одно, мисс, ваша карточка недействительна, вам просто надо купить другую.

Хай Лин порылась в карманах, заранее зная, что денег на новую карточку не хватит.

— Пожалуй… мне придется пройтись пешком, — сказала она, пытаясь преодолеть накатившую усталость. В голове пульсировало, и Хай Лин хотелось сейчас только одного — лежать на кровати в своей комнате над рестораном «Серебряный Дракон». Ну, может, еще чтобы рядом на тумбочке стояла чашка чаю. Пешком до ресторана придется добираться не меньше часа, а дома родители наверняка станут ругать ее за то, что она так задержалась.

Водитель улыбнулся.

— Входите, мисс, — сказал он и выдал ей новый билет. — Только никому не рассказывайте. — Он подмигнул ей, и Хай Лин ответила ему слабой, но полной благодарности улыбкой.

Она нашла свободное сиденье, протиснулась к окну и прижала лоб к прохладному стеклу. «Если бы голова не так болела… Интересно, что сейчас делают остальные? — задумалась Хай Лин. — Встретили ли они Муравьишку? Стал ли он еще старше, как в прошлый раз? И… — при этой мысли она нервно сглотнула, — столкнулись ли они с Горгоном?»

Девочка поежилась. Лучше думать о чем-нибудь другом.

Большой «Музыкальный магазин» на углу, видимо, закрылся. Теперь над входом сияла синими неоновыми огнями вывеска «Компьютерама». «Люди покупают все больше компьютеров и все меньше музыкальных дисков», — промелькнуло в голове у Хай Лин. Но подождите… это должна быть Каштановая улица.

Однако на указателе четкими буквами было написано «Ореховая улица». Внутри у Хай Лин все задрожало, словно там билась маленькая птичка, пытавшаяся выбраться на свободу. «Успокойся, — сказала она себе. — Ничего страшного. Просто немного изменили маршрут автобуса. Вот „Бургер-бар“, он выглядит как обычно. А теперь мы свернем на Дворцовую дорогу, и я совсем скоро буду дома».

Но она никак не могла сдержать волнения — она не знала этой улицы. И когда автобус повернул, она увидела указатель «Миндальная улица», а вовсе не «Дворцовая дорога». Она знала, что Каштановая улица должна находиться в квартале отсюда. Ей совсем не хотелось заблудиться в своем родном городе. Она нажала желтую кнопку, и со звонким «дзинь» за водительским сиденьем зажглась табличка «Остановка». Как только автобус затормозил, Хай Лин вскочила со своего сиденья. Она решила, что проще будет самой найти дорогу домой, пока автобус не увез ее еще дальше. Дружелюбный водитель помахал ей рукой и уехал. Чародейка посмотрела вслед автобусу, который снова влился в уличный поток — большой зеленый бегемот среди маленьких легковушек. И тут ее как громом поразило. Удар был посильнее, чем сокрушительный пас Алисии Оллгот. Над задним стеклом автобуса, где всегда было написано «Хитерфилдский городской транспорт»… Она вытащила билет, который дал ей водитель… Да, и здесь тоже. «Холлифилдский городской транспорт».

«Холлифилд? Но… Никогда не слышала ни о каком Холлифилде, — подумала Хай Лин. — Никогда!»

Она снова посмотрела на уличные указатели. Миндальная улица, Ореховая улица, похожая на Каштановую, которую она отлично знала. Если бы только можно было зайти за поворот и оказаться в знакомых местах. Ей по-прежнему казалось, что так оно и произойдет. Пройти прямо, пересечь Дворцовую дорогу, пройти еще минут пятнадцать, и окажешься перед вывеской с красно-желтым драконом и почувствуешь родной запах утки по-пекински и китайского рагу…

Она снова взглянула на билет, зажатый в руке. «Если бы можно было закрыть глаза, — думала она, — а потом открыть их и увидеть „Хитерфилдский городской транспорт“, как и положено…»

Она попробовала, но ничего не произошло.

«Холлифилдский городской транспорт».

Ее бросило в дрожь. Где бы она ни находилась, это был не совсем Хитерфилд.

Ирма уже в пятый раз за последние несколько минут вытерла лоб. Пот заливал глаза, и она начала всерьез подумывать о том, чтобы наколдовать небольшой душ и охладиться.

— Никто не против, если я вызову дождичек? — спросила она. — Эта жара меня добьет.

— Нет! — встревоженно воскликнул Муравьишка. — Не вызывай дождь!

— Это почему же?

Ирма пристально посмотрела на него. Только сейчас она заметила, что он что-то прячет под туникой.

— Я… просто боюсь промокнуть, — ответил он, отводя взгляд.

— Муравьишка! — решительно сказала Ирма. — Кажется, ты что-то вынес из Библиотеки!

Юноша был готов сгореть со стыда.

— Библиотекарям это разрешено, — пробормотал он.

— Но ты же не Библиотекарь, — уточнила Вилл. — И даже не Помощник Библиотекаря.

— Я читаю, — оправдывался Муравьишка. — Я учусь. Я хочу узнать как можно больше. А как я могу этого добиться, если мне можно прикасаться к книгам, только чтобы смахнуть с них пыль? Господин Оникс сказал, что для прилежного ума все книги открыты. А эту книгу я взял для того, чтобы показать ее вам, потом. По-моему, это очень важно. Но, пожалуйста, Ирма, не промочи книгу своим дождем.

— Давай взглянем на нее сейчас, — предложила Вилл, — раз уж ты думаешь, что это так важно.

— Книга очень старая, — предупредил Муравьишка. — Будьте аккуратны, не повредите ее. Господин Оникс говорит, что испортить книгу — это все равно что посмеяться над Вечностью.

Юноша выудил из-под туники маленький томик в кожаном переплете. На обложке было написано: «Гагаты: история рода».

Ирма ощутила укол разочарования.

— История рода? — прочитала она вслух. — Да что тут может быть интересного? Кому это может быть нужно, кроме самих членов семейства Гагатов?

— Господин Оникс говорит…

— Послушай, Муравьишка, я уже поняла, что у господина Оникса есть мудрые высказывания на любой случай, только нам нет нужды выслушивать их сейчас.

Но Тарани смотрела на книгу раскрыв рот и с отчаянным любопытством в глазах.

— Подумай головой, Ирма, — сказала она. — Кого мы знаем с фамилией Гагат?

— Никого, — пожала плечами Ирма. — Орбис — это, знаешь ли, не центр моей общественной жизни и…

И тут она осеклась.

— Ой!

Тарани улыбнулась.

— Вот именно, ой! Горгон Гагат. Из этой книги мы можем узнать кое-что о семье и традициях нашего Призрака Времени. Не исключено, что это нам пригодится. Узнай своего врага лучше… и все такое…

— Господин Оникс говорит, что знания — это самый острый меч. Так что я правильно сделал, что взял эту книгу, — заявил Муравьишка с видом человека, восстановившего справедливость. — Это ведь действительно важно?

— Думаю, что да, — кивнула Тарани. — И мы обязательно вернем книгу обратно, как только узнаем все необходимое. Никто и не заметит.

— Но мы должны идти в Башню Совы, — напомнила Ирма — У нас нет времени сидеть и читать книжки. «Или прослушивать еще пять томов „Знаменитых высказываний господина Оникса“, — добавила она про себя. — И когда это Муравьишка успел превратиться в такого зануду? Возможно, в тот момент, когда ушел из Башни Орла и решил, что должен знать все…»

Вилл взвесила все «за» и «против».

— Ирма права, — сказала она. — Придется отложить научные изыскания на потом.

— Но господин Оникс…

В эту секунду землю сотряс мощный толчок, заставивший стены зданий содрогнуться. С крыши сорвалось несколько кусков черепицы, едва не накрыв чародеек.

— Корнелия! — воскликнула Вилл. — Ты что?..

— Я ничего не делала, — ответила Корнелия. — Это кто-то другой.

Сердце Ирмы панически заколотилось.

— Что-то происходит, — с трудом выговорила она. — Помните ловушку во времени? Мне кажется, это то же самое, только серьезнее. Гораздо серьезнее…

— Сердце Кондракара! — выкрикнула Вилл. — Держитесь за Сердце, что бы ни происходило. Я хочу, чтобы на этот раз все остались вместе. Я не могу больше никого терять!

Земля снова содрогнулась. Казалось, приближается что-то громадное, похожее на гигантскую волну, только не такое материальное и осязаемое. «Была бы это вода, — думала Ирма, — тогда бы я смогла что-нибудь сделать, как-то обуздать ее, а не тряслась бы тут как лист на ветру».

Волна настигла их, захлестнула потоками горячего ветра. Тысячи сов с криками сорвались с насиженных мест. На мгновение сделалось темно, но тут же все залило ослепительное сияние. А потом вернулся обычный дневной свет.

Они по-прежнему были вместе. Все так же стояли посреди улицы, вцепившись друг в друга и в Сердце. Над головами замелькали крылья, и Ирма инстинктивно пригнулась, боясь, как бы на нее не уселась одна из сов. Но это были не совы, а вороны, казавшиеся в солнечном небе совершенно черными.

— Ничего не случилось… — в замешательстве произнесла Корнелия. — Мы все еще здесь.

— Хм-м-м, — задумалась Вилл. — Может, Сердце защитило нас от… того, что сейчас было.

Ирма покачала головой.

— Нет, — упрямо сказала она. — Что-то произошло. И мы все это почувствовали.

— Что? Что произошло? Оглядись, ничего ведь не изменилось, — Корнелия нетерпеливо развела руками, давая понять, что все осталось как было: та же улица, то же палящее солнце.

— Может, что-то и изменилось, только мы этого не видим, — медленно проговорила Тарани. — Или что-то должно было случиться, но Сердце помешало этому. Оракул сказал, что Сердце Кондракара будет поддерживать нас.

Вилл смотрела на Муравьишку со странным выражением на лице.

— Я тебя чувствую, — сказала она. — Я чувствую тебя через Сердце. И оно тебя узнает. Ты уверен, что не обладаешь никакой магией?

Юноша пожал плечами.

— Я учу заклинания, но у меня ничего не выходит. Я не смог даже починить сандалию, — он указал на свою левую ногу. — Только по старинке — с иголкой и ниткой.

Ирма заметила, что один ремешок на сандалии действительно был неумело зашит.

— Ты знаешь заклинания для починки обуви? — заинтересовалась она. — Это может пригодиться. А есть какая-нибудь магия для ремонта проколотых велосипедных шин?

— Нет, — неуверенно ответил Муравьишка. — Я такого заклинания не знаю.

«Скорее всего, он и велосипеда-то в глаза не видел», — сообразила Ирма.

Корнелия не находила себе места от нетерпения.

— Слушайте, мне, конечно, нравится стоять тут часами и обсуждать разные заклинания и тому подобные вещи, но разве у нас нет других дел?

Ирма вздохнула. Корнелия была права. Как всегда. И это в ней раздражало больше всего.

— Веди нас, — обратилась она к Муравьишке. — Мисс Благоразумие, как обычно, права.

— Наконец-то ты это признала, — подначивала подругу Корнелия. В ее голубых глазах плясали смешинки. Вороны, сидевшие на ближайшей крыше, сипло закаркали, словно тоже решили посмеяться.

— Осторожней, Корнелия, а то я передумаю и все-таки вызову дождик… над тобой.

Муравьишка запротестовал, опасаясь, что его драгоценная книга будет испорчена, и Ирме пришлось успокоить его.

— Не волнуйся, я пошутила. Далеко еще до этой твоей Башни?

— Недалеко. Вниз по этой улице.

Но он ошибся. Они миновали несколько кварталов и уткнулись в переулок. Муравьишка смутился.

— Но я думал… Возможно, мы должны были раньше свернуть налево. Придется возвращаться.

Стайка ворон, устроившаяся на одной из крыш, наблюдала за ними. Ирма бросила на них неприязненный взгляд. Она никогда не любила ворон, а теперь они еще и напоминали о Горгоне. Она замахала руками, пытаясь прогнать их.

— Оставь их в покое, — сказала ей Вилл. — Они же не сделали тебе ничего плохого.

— У меня такое ощущение, будто они за нами следят. И карканье у них похоже на смех.

— Сюда, — указал Муравьишка.

Но он снова ошибся. Они вышли на площадь, очень похожую на Библиотечную, но здесь не было никакой Башни Совы, только здание, напоминавшее крепость. На усеянных бойницами стенах, словно часовые, сидели вороны.

— Простите меня, — удрученно произнес Муравьишка. — Похоже, я совсем заблудился. Я не могу найти Башню. Может, если мы вернемся к Библиотеке…

Но Тарани не двигалась, она уставилась на крепость со странным выражением на лице.

— Посмотрите только на этих ворон, — сказала она. — Посмотрите на всех этих ворон.

Вилл тоже с удивлением оглядывалась по сторонам.

— Куда делись все совы? Здесь были тысячи сов, а теперь ни одной. Только эти мерзкие вороны.

— Я говорила вам, но вы меня не слушали, — напомнила Ирма. — Пожалуй, теперь это место нужно назвать Вороньим Городом, вместо Города Сов.

Внезапно Корнелия побледнела.

— Наверное, что-то все же произошло. Что-то ужасное… — прошептала она.

Тарани тоже казалась испуганной.

— Ирма, твоя подвеска… Можно мне взглянуть на нее? — спросила она, протягивая руку.

Ирма посмотрела на свой кулон.

— У нас еще осталось время, — сказала она. — Там еще есть немного…

И вдруг она застыла, не веря своим глазам. Подвеска изменилась. Это была уже не сова, державшая в лапах хрустальные песочные часы. Это была ворона.

Это место было так похоже на Хитерфилд! На углу помещался бакалейный магазин, как и должно было быть. А за ним… Несмотря на пульсирующую в висках боль, Хай Лин ускорила шаг. Она должна увидеть, что там.

Вывеска в красно-желтых тонах. Аппетитные запахи с кухни. Большое круглое окно — она всегда представляла, что это иллюминатор космического корабля… Хай Лин чуть не вскрикнула от облегчения. Она одним прыжком преодолела последние несколько метров, рывком распахнула дверь…

И замерла.

Да, это был ресторан. С белыми скатертями, аккуратно сложенными салфетками и сверкающими серебряными подсвечниками. Темноволосый мальчик ловко убирал с одного из столиков кофейные чашки и бокалы, а элегантная женщина, такая же темноволосая, принимала заказ у группы посетителей.

Хай Лин никогда раньше не видела ни этой женщины, ни этого мальчика. Здесь должен был быть ее дом. Но это был не он.

Она в отчаянии развернулась, чтобы взглянуть на обманувшую ее вывеску. И хотя цвета и форма были такими же, сейчас она заметила, что на картинке было изображено другое животное и буквы складывались в другое название: «Золотой Грифон».

Внезапно на Хай Лин накатила волна головокружения, и через секунду она обнаружила, что стоит на коленях, вцепившись в дверной косяк, чтобы не упасть окончательно.

Женщина бросилась к ней и запричитала:

— Ой… Что это ты, деточка? Ты не больна? Ален, помоги ей, принеси стул.

Все еще держась за косяк, Хай Лин с трудом поднялась на ноги.

— Простите, — глухо выдавила она. — Извините… Я уже в порядке, правда…

— Садитесь, мисс, — сказал мальчик. — Вот сюда.

— Нет, я…

Он взял ее под руку — так обычно переводят через дорогу старушек, — и она почувствовала, что ноги не слушаются ее. Хай Лин рухнула на предложенный стул, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться от страха и одиночества.

«Возможно, это последствия удара по голове, — подумала она. — Может, через минуту я очнусь и тренер О'Нил будет стоять надо мной, показывая три пальца и спрашивая, сколько пальцев я вижу». Но и стул, на котором она сидела, и скатерть под ее локтем были вполне осязаемы. И все вокруг казалось слишком реальным, пугающе реальным.

— Простите, — повторила она. — Сама не знаю, что на меня нашло…

— Просто посиди немного, — посоветовала женщина. — Хочешь воды?

— Да, если вам не трудно. — У Хай Лин и правда пересохло во рту. Может, и головокружение пройдет.

Мальчик налил ей воды из большого стеклянного кувшина. Таявшие кубики льда стукались о стенки стакана. Хай Лин выпила воду залпом. Оказывается, жажда была сильнее, чем ей казалось.

Мальчик смотрел на нее с явным любопытством.

— У тебя лицо белое, как скатерть, — сказал он. — Как будто ты увидела привидение.

Судя по ее ощущениям, так оно и было. Ей казалось, что она и сейчас его видит. А как еще можно себя чувствовать, сидя за призрачным столом в призрачном ресторане, там, где должен находиться твой дом, но где его почему-то нет.

— Я… — Но что она могла им сказать? — Я хотела спросить, как давно вы здесь работаете?

Мальчик, как видно, не ожидал такого вопроса, но тут же с готовностью ответил:

— Уже три года. Раньше у нас был ресторанчик в Луисвилле, это дальше от берега. Но здесь лучше. Больше посетителей.

— А… до того, как вы купили это помещение… здесь был китайский ресторан?

— Да, был, точно. Ты бывала в нем?

— Да, кажется… Не подскажешь, как он назывался?

— «Черный Дракон», — сказал мальчик.

— А не серебряный?

— Нет.

— Ты уверен?

Ален озадаченно посмотрел на нее.

— Я, конечно, могу уточнить у мамы, — сказал он. — Но вообще-то в этом нет нужды. Я прекрасно помню, как увидел его в первый раз. Тут на задней стене был нарисован громадный черный дракон очень свирепого вида.

Выходит, она не просто попала в будущее, где ее родители могли продать ресторан и переехать, как ей сначала подумалось. Хотя в любом случае эта теория не объясняла путаницы с названиями. Никто ведь не станет просто так менять название города. Холлифилд — это, как ни крути, не Хитерфилд, а «Золотой Грифон» не был раньше «Серебряным Драконом».

Мама Алена отнесла клиентам за девятым столиком закуску и вернулась к ребятам.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросила она. Ее карие глаза лучились теплотой и участием, как и глаза Алена.

— Гораздо лучше, — солгала Хай Лин. — Не знаю, что со мной случилось.

— Ты уверена? У тебя все еще бледный вид. Думаю, ты должна позвонить родителям. Или, хочешь, я позвоню?

— Нет! — воскликнула Хай Лин. — Вряд ли они дома.

— Тогда, может, друзьям? Кому-нибудь, кто позаботится о тебе, пока ты не придешь в себя.

— Я уже пришла в себя.

Мама Алена нахмурилась.

— Но… Ой, прости, я даже не знаю твоего имени. Меня зовут Мари Ренар.

— Хай Лин.

— Так вот, Хай Лин, ты чуть не упала в обморок. Без причины этого не бывает. И если уж тебя угораздило упасть в моих дверях, я не могу позволить тебе просто так уйти и свалиться в обморок где-то еще. Конечно, ты и сама это понимаешь.

Хай Лин попыталась было встать, но мягкая рука Мари Ренар остановила ее.

— Пожалуйста, хотя бы отдохни еще немного. Может, чашечку чая?

Чай. От одного этого слова ее охватила волна нетерпения. Зеленый чай, приготовленный мамой или бабушкой, придающий сил, когда ты болен, бодрящий, когда ты устал, и успокаивающий, когда ты взволнован. О да, она хотела чаю. Пусть даже чаю, приготовленного чужими людьми.

— Да, пожалуйста, — ответила она, снова откинувшись на спинку стула. — Я очень хочу чаю.

— Ален заварит его для тебя. Хорошо, Ален? Положи в чашку сахар — это бодрит.

— Хорошо, мам.

Приготовление чая не отняло у него много времени. Но это был не зеленый чай, какой заваривала мама Хай Лин, а какой-то особенный — золотистый, ароматный горячий чай. Девочка взяла чашку двумя руками, словно это была пиала, и поднесла ее к губам, давая теплу и курящемуся пару окутать ее лицо.

— Ты что, сбежала из дома?

Хай Лин резко подняла голову, и атмосфера умиротворения, созданная чаем, улетучилась. Ален глядел на нее блестящими от любопытства глазами.

— Нет, — ответила девочка. — С чего ты взял?

Он задумчиво склонил голову.

— Ну, не знаю. У тебя вид какой-то… бездомный. И ты явно не хотела, чтобы мама звонила твоим родителям.

«Если бы только я могла позвонить им, — подумала Хай Лин. — Если бы я могла им позвонить и папа мог приехать и забрать меня домой». И хотя папа всегда уверял, что на их маленькой экономичной машине можно доехать куда угодно, ему вряд ли удалось бы добраться на ней сюда.

— Это не так просто объяснить, — сказала Хай Лин, и это было явное преуменьшение. — Но я не сбежала. Я просто… немного заблудилась.

— Можешь переночевать у нас, если хочешь, — предложил Ален. — В свободной спальне. Мама наверняка разрешит.

Хай Лин вовсе не была уверена, что Мари Ренар, при всей своей отзывчивости, пустит в дом первого встречного. А если даже и пустит, то обязательно будет задавать вопросы. Вопросы, на которые Хай Лин не сможет ответить. И если в Холлифилде все так, как в Хитерфилде, значит, здесь тоже есть своя полиция и своя служба социальной защиты детей.

— Это очень мило с твоей стороны, — ответила Хай Лин Алену, который все так же неотрывно рассматривал ее, словно она могла исчезнуть, стоило ему только отвести взгляд. — Но мне и правда нужно идти. Отсюда-то я найду дорогу домой. К тому же, мне намного лучше.

В этот момент она заметила, что Мари Ренар разговаривает по телефону у дверей кухни. И разговаривает, видимо, довольно давно. Женщина старалась говорить тихо, но звук — это, в конце концов, всего лишь колебания воздуха, а уж с воздухом-то Хай Лин была на ты. Ей ничего не стоило увеличить громкость.

— …никого, подходящего под это описание? Очевидно, она в шоке или больна, и я думаю, что…

— В последние дни к нам не поступало запросов о потерявшихся детях.

— Не могли бы вы прислать кого-нибудь сюда? Может быть, врача или человека из службы соцзащиты? Она сказала, что родителей нет дома, а я не нашла в телефонной книге никого по фамилии Лин.

— У нее есть какие-нибудь повреждения?

— Физических нет. Скорее, она потрясена. С ней явно что-то стряслось.

— Попробуйте уговорить ее задержаться. Я пришлю к вам машину… в течение пятнадцати минут.

Хай Лин встала. При этом она задела коленкой стол, чашка пошатнулась и чай чуть не вылился на скатерть.

— Мне пора идти, — сказала девочка. — Спасибо за чай.

— Подожди!..

Но Хай Лин не хотела ждать. Она не хотела покорно сидеть тут до тех пор, пока не появятся люди в униформе и в белых халатах с кучей вопросов, на которые она не могла ответить. Она толкнула входную дверь и выскочила на улицу, не обращая внимания на встревоженные крики Мари Ренар.

— Стой, Хай Лин, ты куда?

Она не знала. Она была убеждена лишь в одном: нужно каким-то образом отыскать путь домой.

— Вы понимаете, что произошло?

Ирма почти с раздражением посмотрела на Тарани. Было ужасно жарко, она чувствовала слабость и головокружение и в этот момент мало походила на обычную, веселую и добродушную Ирму.

— Совы исчезли, вот что произошло, — мрачно ответила она.

— Да, но догадываетесь ли вы почему? — не унималась Тарани.

— Вообще-то говоря, нет. Наверное, я слишком тупая, чтобы догадаться. Так просвети же нас, о мудрейшая!

Вилл бросила на Ирму укоризненный взгляд.

— Хватит уже разводить эти разговоры типа «я такая тупая»! — заявила она. — Еще раз скажешь что-нибудь в этом роде, и я заставлю тебя выпить «Манго Маримбу».

Несмотря на недомогание, Ирма не смогла сдержать смеха.

— Мне сейчас, пожалуй, даже «Манго Маримба» сгодилась бы, — заметила она. — По крайней мере, в автомате она была прохладная. А мне ТАК хочется пить.

Корнелия смотрела на подруг, удивленно приподняв брови.

— А как, позвольте узнать, этот омерзительно приторный напиток связан с умственными способностями Ирмы? Или, вернее сказать, с их отсутствием?

— Ты хочешь сказать, что ты знаешь, как совы превратились в ворон? — перешла в контрнаступление Ирма.

— Вообще-то нет, — пожала плечами Корнелия.

— Ладно, — отмахнулась от них Вилл, — давайте лучше выслушаем Тарани.

— Да вы сами подумайте хорошенько, — Тарани обвела рукой пустую площадь с сотнями наблюдавших за ними ворон. — Ирма уже обо всем сказала: раньше это был Город Сов, а теперь его можно назвать Вороньим городом. Кто скажет, почему раньше он считался Городом Сов?

— Я знаю! — с готовностью откликнулся Муравьишка. — Город так назвали после того, как Бор, Первый Библиотекарь, построил Башню Совы — специально для хранения священного Фрагмента Совы.

— Ну вот, — кивнула Тарани, — так я и думала. Теперь представьте на мгновение, что этот… как его там? Бор? Представьте, что Бор не построил Башню Совы.

— Но… как? Почему? Ведь он должен был где-то хранить Осколок?

— Нет, если у него не было никакого Осколка.

— Ты имеешь в виду…

— Я имею в виду, что Горгон опередил нас, отправившись в прошлое и украв Фрагмент. Он побывал в таком далеком прошлом, что изменил всю историю этого мира.

Ирма почувствовала себя еще хуже.

— Ой, от этих слов у меня голова идет кругом, — жалобно простонала она. — Ты хочешь сказать: то, что случилось пару минут назад, на самом деле произошло много веков назад?

— Вот именно.

— Да, во всех этих перипетиях со временем обычному человеку нипочем не разобраться.

— Поэтому-то остановить Горгона должны именно мы, — заключила Вилл.

«Легко сказать, — подумала Ирма. — Но как, черт… вернее, Горгон побери, остановить его, если мы застряли неизвестно в каком месте и времени?»

Тарани оглядела крепость, осажденную воронами, и сморщилась от отвращения.

— Ну, здесь мы точно не найдем того, что ищем, — сказала она. — И я представления не имею, что Горгон мог сделать с Осколком и где он сам. Будут какие-нибудь предположения?

— Мы должны исходить из знаний, а не из предположений, — с важным видом изрек Муравьишка. Ирма не сдержалась и насмешливо спросила:

— Это тебе тоже господин Оникс сказал?

— Ну… да.

— Ладно, гений, — хмыкнула она, — и что же мы знаем?

— У нас есть книга…

«История рода Гагатов. Почему бы и нет?» — подумала Ирма.

— Надеюсь, с картинками? — пробормотала она, протянув руку за книгой. Картинок там, конечно, не было. Только слова, написанные от руки наклонным и не очень разборчивым почерком.

— Можно мне взглянуть? — попросила Тарани.

— Конечно. Лучше ты читай, подруга. Я все равно не могу разобрать эти каракули.

У Тарани, похоже, не возникло никаких трудностей. Она принялась быстро просматривать страницу за страницей.

— Важные люди… — бормотала она. — Глава того, правитель этого… кажется, они обладали большим влиянием. И денег у них было навалом. Стойте, вот кое-что… «Вскоре после того, как Аргос Гагат был назначен правителем города, его сестра Агата подобрала маленького мальчика, Горгона — найденыша, чьи родители неизвестны. Пораженная интеллектом мальчика, она предсказала, что его ждут великие дела и благодаря ему имя Гагатов прогремит не только на весь город, но и на весь Орбис», — Тарани остановилась. — Что ж, она оказалась права. Хотя, сдается мне, все вышло не совсем так, как она хотела.

— Найденыш… — повторила Ирма, невольно покосившись на Муравьишку. Он тоже был найденышем, чьи родители неизвестны, как было сказано в книге. Только ему повезло меньше — его не усыновила богатая семья.

Юноша не мигая смотрел в одну точку, словно прочитанное неприятно поразило его.

— Продолжай, — только и сказал он.

— «Аргос Гагат был против усыновления и написал сестре несколько писем, в которых советовал не делать этого. Но в конце концов ей удалось убедить его в том, что способности мальчика могут принести большую пользу, а такой благородный жест вызовет доверие и благоволение со стороны Библиотекарей, которые всегда представляли собой значительную политическую силу в городе».

— Какой цинизм, — заметила Вилл. — Они просчитывали возможную выгоду от усыновления, вместо того чтобы просто заботиться о ребенке.

Ирма кивнула. Она подумала о Главном Хранителе Башни Сокола, который когда-то взял Муравьишку под свое крыло и пусть ненадолго, но дал ему дом, где его любили и опекали. Возможно, Горгону не так уж и повезло.

— «Мальчик вырос в загородном поместье Гагатов, — продолжала читать Тарани. — Он с жадностью внимал своим учителям и к семнадцати годам стал самым юным Магистром Наук из когда-либо назначенных Библиотекарями. Его занятия, однако, приобрели нежелательный оборот, когда он решился перейти в область запретной Магии Времени. И на двадцать первом году жизни он предстал перед Библиотекарями, обвиняемый в незаконных магических экспериментах. В свою защиту он объявил, что пытался восстановить равновесие, а не нарушить его. Он хотел предотвратить катастрофу — Раскол Сферы — до того, как она совершилась. Но, несмотря на все его заявления о добрых намерениях, он был исключен из Колледжа Магических Наук и лишен всех званий».

— А что, кажется, это не такая уж плохая идея, — задумчиво сказала Ирма. — Вместо того чтобы охотиться за этими черепками, почему бы не сделать так, чтобы Сфера не разбивалась вовсе?

— Ты с ума сошла! — зашипела на нее Вилл. — Просто так взять и изменить целое тысячелетие истории? От этого наверняка оборвалась бы не одна нить Паутины!

— Да ладно, ладно, я только…

«Это была не самая умная мысль, — с опозданием подумала Ирма. Она уныло посмотрела на то, что когда-то было подвеской с совой. — Не удивительно, что сова превратилась в ворону. Похоже, Оракул с самого начала ошибся. Разве можно было давать птицу мудрости мне?»

— Песок по-прежнему бежит, — заметила она вслух. — Вернет ли нас эта штука в Хитерфилд теперь, когда она превратилась в ворону?

— Сомневаюсь, — покачала головой Вилл. — Кто знает, куда нас занесет, если мы воспользуемся заколдованной подвеской. Но если песок закончится, у нас не будет другого выхода кроме как испытать судьбу.

— А что произошло с Горгоном после того, как его исключили? — поинтересовался Муравьишка.

— Приемная семья отреклась от него, — сказала Тарани, скользнув взглядом по странице. — Аргос Гагат публично заявил, что юноша обманул возложенные на него ожидания и не оправдал оказанного ему семьей доверия, и отныне не имеет права именоваться Гагатом. Горгон был вынужден покинуть город, однако он отказался сменить имя. Некоторое время он прожил среди народа орла, в полной нищете. Он продолжал изучение Магии Времени — да, это уж мы знаем! — и однажды исчез без следа.

— А что Гагаты? — спросил Муравьишка.

— Странным образом… — хотя, возможно, совсем не странным, учитывая власть Горгона и его страсть к мести, — удача вдруг отвернулась от них. Невероятные злоключения преследовали все их семейство. Тут сказано, что Аргос Гагат всю оставшуюся жизнь страдал от призрачных видений — все кругом принимали это за помешательство. Думаю, мы можем предложить лучшее объяснение.

— Горгон вернулся, чтобы извести его, — сказала Корнелия.

— Вот и мне так кажется, — кивнула Тарани. Ирма поежилась.

— Хотелось бы знать, где он сейчас, — сказала она. — Что, если он пялится на нас, а мы и не знаем. Одна из тех противных ворон может принадлежать ему.

— Лучше не думать об этом, — поморщилась Вилл.

— Зачем ему рисковать? — рассудительно заметила Корнелия. — Он заполучил Фрагмент Совы и будет стараться уберечь его от нас…

— Не обязательно, — не согласилась Тарани.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что одного Фрагмента для него не достаточно. Ему нужны и три остальных. И один из них находится здесь. — Она дотронулась рукой до подвески в виде орла, внутри которой был заключен второй Осколок. — Думаю, он должен вернуться за ним.

На несколько мгновений установилась тишина. «Муравьишка выглядит совсем подавленным, — подумала Ирма. — Видимо, он растерял все жемчужины мудрости господина Оникса. Возможно, теперь, когда он знает о том, что Горгон, как и Оникс, когда-то был Библиотекарем, эти высказывания уже не кажутся ему такими привлекательными…»

— В любом случае мы не можем ждать, пока он явится за нами, — решительно заявила Вилл. — Так что будем делать? Есть какие-нибудь предложения?

— Вообще-то есть, — ответила Тарани. — Тут должно быть одно место…

— Какое еще место?

— Ну, когда он решил все изменить… думаю, есть одно место, к которому он не осмелился бы притронуться. Это поместье, где он вырос… — она заглянула в книгу, — оно называется Дом Гагатов. Он не посмел бы изменить его.

— Но почему? — удивилась Ирма.

— Потому что, если бы он изменил его, он изменил бы свою собственную историю и вычеркнул бы себя из ткани существования.

Вилл восхищенно похлопала Тарани по плечу.

— Тарани, ты гений!

— Ну…

— Не спорь, правда гений. Отправляемся в поместье!

Ирма почесала затылок.

— Боюсь снова выставить себя на посмешище, но все же спрошу: зачем? Даже если мы найдем это место, что мы будем там делать?

— Во-первых, есть шанс, что, если мы попадем в место, не искаженное магией Горгона, твоя подвеска снова станет совой. А во-вторых… это место, куда Горгон возвращался снова и снова. Будем надеяться, что там же он скрывается и на этот раз. Возможно, мы встретим его там.

— А… мы этого хотим? — Ирма не слишком обрадовалась мысли о такой встрече.

— Конечно, — твердо заявила Вилл. — Мы ведь должны отобрать у него Фрагмент Совы.

— Ну да, — кивнула Ирма, чувствуя, как под палящим солнцем по ее спине пробежал холодок. Будто кто-то прикоснулся к ней холодными, призрачными пальцами.

«Наверняка ты можешь что-то сделать, — уверяла себя Хай Лин. — Непременно можешь».

Наступил поздний вечер, и улицы совершенно опустели. Теперь ноги Хай Лин болели не меньше, чем голова. Она шла, шла и шла, переходила с одной почти знакомой улицы на другую. По пути ей не попадалось ничего, что показалось бы ей абсолютно странным, и в то же время все было не таким, как должно было быть.

На фоне чистого, усыпанного звездами неба темнели угловатые очертания крыш. В воздухе струился аромат сирени. Как прекрасна была бы эта ночь, окажись Хай Лин дома, в Хитерфилде, в полной безопасности! Но об этом можно было только мечтать.

Она попыталась найти дом Тарани. Из их компании Тарани жила ближе всех к тому месту, где находился… точнее, должен был находиться «Серебряный Дракон». Но ей не удалось найти даже улицу. Попав на железнодорожную станцию, она хотела было купить в автомате шоколадку, но машина выбросила ее монеты назад. Неужели здесь и деньги другие? Тогда Хай Лин подошла к газетному киоску и робко положила деньги на стойку, боязливо ожидая, что произойдет. Но продавец спокойно взял их. Значит, либо деньги остались прежними, либо поменялись, но разница была едва различима, и продавец ничего не заметил. Она откусывала от сливочной шоколадки по маленькому кусочку, чтобы растянуть удовольствие. Вскоре Хай Лин почувствовала, что сил у нее прибавилось, и решила поискать дом, где жили Вилл и ее мама.

Она и сама не знала, почему ей казалось, что нужно действовать именно так. Если бы это было возможно, она бы осталась возле «Золотого Грифона». По крайней мере, ее подругам-чародейкам было бы проще найти ее в знакомом месте. Точнее, в месте, которое казалось знакомым. Но теперь путь в «Золотой Грифон» был закрыт, если, конечно, она не хотела оказаться… ну, там, куда доставляют сбежавших из дома детей, у которых нет с собой телефонного номера и нет денег, зато есть ужасная головная боль, от которой периодически все плывет перед глазами.

Дом Вилл абсолютно не изменился — старый фабричный склад, перестроенный под комфортабельное жилье. Но в списке имен, висевшем возле главного входа, фамилии Вандом не значилось. Как не было там ни Рандом, ни Вандор — ничего такого, во что в этом странном мире могла превратиться фамилия Вилл.

Хай Лин привалилась к стене и в полном изнеможении сползла на холодные каменные ступеньки. Можно было и дальше изматывать себя, бродя по городу в поисках дома Корнелии или Ирмы, но она прекрасно знала, что из этого ничего не выйдет. В этом городе не было ни ее дома, ни домов ее подруг. Ее воображение иссякло. Она больше не знала, что делать. «Нужно что-то предпринять. Из всякого безвыходного положения есть выход», — твердила она себе. Но накатывающая то и дело слабость мешала сосредоточиться. Хай Лин начало казаться, будто она сама стала менее реальной. Девочка взглянула на свою ладонь, будто ожидая, что ее рука стала такой же полупрозрачной, как у Оракула. Или у Горгона. Она поежилась. «Я не хочу стать призраком, — подумала Хай Лин. — Я хочу оставаться живым человеком из плоти и крови и хочу вернуться домой, в Хитерфилд».

И тут она вспомнила о подвеске. Там, внутри хрустальных песочных часиков, находился Фрагмент Сокола.

Пусть даже это всего лишь обломок Сферы, кто знает, какой мощью он обладает? А на шее у Тарани, в каком бы месте и времени она сейчас ни была, висел кулон с Фрагментом Орла — такой же частью одного волшебного целого. А что, если попробовать с помощью Осколка призвать ту части Сферы, которой обладала Тарани? Хай Лин сейчас так нуждалась в подругах, ей так нужна была помощь! Ей необходимо было вырваться из этого параллельного мира, который с каждой минутой все больше истощал ее силы, потому что ей не было здесь места.

«Стоит попробовать, — решила она. — Но если пробовать, то делать это сейчас, пока я не растеряла остатки энергии».

Она зажала подвеску в руках. Кулон был теплым, почти живым. Он немного напоминал Сердце Кондракара. Поэтому она сделала то, что они проделывали всякий раз, когда нужно было извлечь Энергию из Сердца: она попыталась сконцентрироваться на тепле и сиянии подвески и направила внутрь свой разум, разыскивая и призывая…

«Тарани, ты меня слышишь!»

Ответа не последовало.

«Вилл!»

Все то же молчание.

«Ну хоть кто-нибудь!»

Ничего. Сколько она ни ждала, ответа не было. Только зябкая, ледяная тишина.

И вдруг она почувствовала это. Вспышка связи, внезапный прилив… какого-то необычного ощущения.

«Тарани?»

Кто-то находился сейчас рядом. Кто-то пришел за ней! Хай Лин вскочила, почувствовав себя гораздо сильнее. Она готова была взлететь от радости. Нет, это не Тарани, но кто-то очень знакомый. Спортивная фигура, свитер, кроссовки, рыжие волосы — ошибиться невозможно!

— Вилл! Вы меня нашли!

— Да. Пойдем со мной. Я отведу тебя домой.

Но что-то было не так. Хай Лин ощущала это всем нутром. Тот, кто стоял перед ней, мог выглядеть как Вилл и говорить как Вилл, но глаза… чего-то не хватало в глазах…

— Ты ведь не Вилл, да? — прошептала Хай Лин.

Двойник Вилл усмехнулся.

— Нет.

Она попыталась пробудить силу Воздуха, чтобы защитить себя, но было слишком поздно. Существо, похожее на Вилл, замерцало у нее на глазах и растаяло, превратившись в облако льда и тумана.

— Школьница, — прошипел холодный бестелесный голос. — Неужели он и правда думал, что жалкой школьнице по силам остановить меня?

Хай Лин почувствовала мощный толчок в грудь, словно невидимый кулак нанес ей сокрушительный удар. Ее сердце остановилось.

Ирма оглядела затянутый тиной ров, осыпающиеся стены, полуразрушенные башни и бойницы.

— Похоже на декорации к старому ужастику, — заключила она. — Не хватает только скрипучих ворот и горбуна-дворецкого.

От этих слов Тарани передернуло.

— Пожалуйста… — взмолилась она. — Я терпеть не могу, когда жизнь становится похожа на твои любимые триллеры.

— Тут хотя бы ворон нет, и то хорошо, — заметила Корнелия.

Ирма покосилась на обветшалые стены и провисающую крышу. Корнелия была права. Кругом не было видно ни одной из этих мрачных, каркающих, словно насмехающихся над ними ворон. Более того…

— Эй! — воскликнула она. — А это случайно не сова?

— Она самая, — кивнула Вилл, присмотревшись. — Самая настоящая сова.

Одинокая нахохлившаяся сова примостилась на крыше одной из башенок. Какая-никакая, а все же сова.

— Значит, мы были правы, — медленно произнесла Тарани. — Горгон не осмелился прикоснуться к истории этого места. Ирма…

— Да, я поняла…

Она уже зажала подвеску в руке, но так и не решалась взглянуть на нее. Что, если она не изменилась и по-прежнему имела форму вороны? Наконец она разжала руку.

Это была… нет, стойте… разве такое возможно?..

Ирма в замешательстве посмотрела на подруг.

— Знаю, что это прозвучит глупо, но я не могу определить, кто это…

— Что? — вздернула брови Корнелия. — Ты что, не можешь отличить сову от вороны?

Ирма снова уставилась на подвеску, но… нет, эти крылья не могли принадлежать… с другой стороны, такой клюв определенно…

— Сама посмотри, раз такая умная, — наконец буркнула она.

— Перестань над нами издеваться! — воскликнула Корнелия, наклоняясь к подвеске. — Это, конечно же… Подожди, Ирма, держи ее ровно! Как я могу что-либо разглядеть, когда кулон постоянно раскачивается у меня перед глазами.

Тарани взяла в руку Ирмино запястье, чтобы подвеска не дрожала. Но это не помогло. Кулон словно расплывался перед глазами, сейчас он больше напоминал сову, а через секунду — ворону.

— Это какая-то соворона, — с отвращением сказала Ирма. — Наполовину сова, наполовину ворона.

— Таких птиц нет в природе, — возразил Муравьишка.

— Теперь есть.

— Должно быть, непросто содержать это место в прежнем виде, когда все вокруг так изменилось, — задумчиво произнесла Тарани. — Вероятно, мы находимся на границе двух миров. По крайней мере, мы добились хоть каких-то результатов. Возможно, если мы пройдем дальше, ворона окончательно превратится в сову.

— Тогда вперед, — сказала Вилл. — Корнелия, Ирма, вы можете сделать так, чтобы мы перебрались через этот мерзкий ров?

Корнелия взглянула на Ирму.

— Ты держи воду, а я подниму землю, — скомандовала она.

— Хорошо, — кивнула Ирма.

Она вскинула руки и воззвала к своей Стихии. Темные вязкие воды рва разошлись. В следующий момент Корнелия сделала повелительный жест и со дна рва поднялась узкая полоска камней и грязи, образовавшая мостик с одного берега на другой и ведущая к ржавым воротам.

— Они забыли положить у порога коврик с надписью «Добро пожаловать!», — посетовала Ирма. — Ну ладно, пошли так.

Старые ворота перекосились, и посредине образовалась неровная щель. Она была такой широкой, что друзьям не потребовалось даже толкать двери, чтобы войти. Но только они оказались внутри, за опускной решеткой, как Тарани вскрикнула и схватилась за подвеску с орлом.

— Что случилось? — взволнованно спросила Вилл.

— Я… подождите, что-то… то есть кто-то…

— Что? Тарани, да скажи ты толком!

Тарани опустилась на колени, одной рукой сжимая подвеску, а другой держась за лоб.

— С Осколком что-то происходит. Как будто кто-то зовет его. Мне кажется, это Хай Лин.

— Хай Лин?! Но она…

— Очень далеко отсюда… — словно во сне произнесла Тарани.

— Ты хочешь сказать — дома, в Хитерфилде?

— Я не…

Внезапно Тарани замолчала и тут же вскрикнула, как от боли.

— Тарани! — Ирма обняла подругу, помогая ей подняться. На лбу огненной чародейки выступили капельки пота, ее лицо было искажено. Постепенно она стала приходить в себя.

— Все прошло, — сказала она. — Но в какой-то миг я почувствовала, будто мое сердце остановилось.

— Но что случилось?

— Я не знаю. Но что бы это ни было… это произошло не со мной, хоть это и звучит нелепо.

Ирма нахмурилась.

— Как это не с тобой? Ты же чуть в обморок не упала!

— Нет, я имею в виду… — Тарани махнула рукой, расстроенная тем, что не может доходчиво объяснить. — Вот смотри. Допустим, кто-то ужасный гонится за тобой… — Она огляделась и заметила сову, угрюмо наблюдавшую за ними с крыши. — Представь, что ты мышка и за тобой охотится сова. Ты ничего не услышишь, потому что ее крылья при полете не издают ни звука. Но в лунном свете ты можешь увидеть тень совы или почувствовать дуновение ветра от ее крыльев. И это тебя напугает, так ведь? Твое сердце будет готово остановиться. Если бы ты, конечно, была мышкой.

— Наверное, — согласилась Ирма, совершенно сбитая с толку. — Но я ведь не мышка. Да и ты тоже.

— Конечно, нет, — Тарани тяжело вздохнула. — Но дело в том, что сова пролетела мимо меня. Я только заметила ее тень, но… поймала она кого-то другого.

— Ты хочешь сказать?..

Тарани закусила губу.

— Мне кажется… с Хай Лин что-то случилось.

Должно быть, когда-то давно в этом парадном зале проводились торжественные приемы. На заржавленной цепи все еще висели обломки огромной люстры со свечами. Если постараться, можно было представить себе смеющихся и танцующих гостей, музыку и даже запах жареного мяса.

Теперь уже тут не потанцуешь. Часть потолка обвалилась, и сквозь образовавшиеся дыры в зал проникали лучи света, из-за которых это место, как ни странно, казалось еще более мрачным и безрадостным. Войдя в зал, друзья услышали мышиный шорох и шум крыльев — похоже, они вспугнули приютившихся тут голубей.

— Очень мило, — пробормотала Ирма. — Тарани, ты уверена, что нам нужно именно сюда?

Тарани кивнула.

— Я это чувствую, — прошептала она. — Я чувствую, как Осколки притягивают друг друга. Как минимум один из них находится здесь: Фрагмент Сокола или Совы, а может, и оба. Вполне может быть.

Ирма слегка поежилась. Оба — это означало: Горгон и Хай Лин. Она содрогнулась от мысли, что Горгон держит Хай Лин в плену в этом мрачном, зловещем замке.

— Я знала, что нам нельзя разделяться, — горестно сказала Вилл. — Знала. Но что мы могли поделать?

— Я должна была держать ее крепче, — надтреснутым голосом произнесла Тарани.

— Ерунда, — сердито ответила Ирма. — Я тебя знаю. Ты держала ее так крепко, как только могла. Это не твоя вина.

— Кстати, Ирма, как там твоя подвеска? — поинтересовалась Корнелия.

Ирма взглянула на кулон.

— Теперь больше похоже на сову, чем на соворону. Кажется, скоро совсем превратится в сову, — внезапно ее голос напрягся. — Песок на исходе! Осталось всего несколько минут. — Ее желудок сжался в тугой комок, голос сдавило от напряжения. «Скорее бы уж произошло то, что должно произойти, — подумала она. — А может, стоит это как-то ускорить?»

— Эй! — завопила Ирма, и ее крик эхом отразился от поврежденного свода потолка. — Мистер Призрак Времени! Вы окружены. Положите Осколок на землю, руки за голову и выходите сюда.

Тарани так и подскочила на месте.

— Ирма! Тише! Ты что, с ума сошла?!

— Что поделаешь, издержки воспитания, — невозмутимо пояснила Корнелия Муравьишке. — У нее отец полицейский.

Муравьишка изумленно посмотрел на Корнелию, потом на Ирму, будто решая, кто из них более ненормальная.

Но больше ничего не происходило.

«Но попробовать-то стоило, — подумала Ирма. — А может, попробовать еще раз». И она снова закричала что есть мочи:

— Мы представители закона Стражницы Кондракара. Если вы сдадитесь добровольно, никто не пострадает.

— Теперь нам не хватает только шерифских звезд и кольтов, — усмехнулась Вилл. — Ты что, правда считаешь…

Внезапно Ирма заметила ворону и чуть не вскрикнула от неожиданности. Но не ворона так напугала ее, а то, что она зависла в воздухе, будто сидела на невидимом плече.

— …н десь… — прошептала чародейка, почти не раскрывая рта.

— Что? — переспросила Вилл.

— …н десь…

— Ирма, говори нормально! Я ничего не могу разобрать.

— Я сказала, он здесь, — произнесла Ирма в полный голос.

Вилл завертела головой.

— Где?

Ирма молча указала на ворону. В этот момент воздух превратится в колеблющееся марево, какое в жаркий полдень исходит от асфальта, и перед их взорами с вороной на плече предстал…

Оракул.

Конечно, этого не могло быть. Ирма отлично это знала и постоянно твердила себе. Но ее глаза утверждали обратное: перед ней посреди полуразрушенного парадного зала стояла маленькая безмятежно улыбающаяся фигурка.

Невозможно было не сомневаться. Но тут Ирма обратила внимание на то, что до этого заметила Хай Лин. Чего-то не хватало. Чего-то настолько важного, что уже через несколько секунд все сомнения исчезали.

Ирма взмахнула руками, изготовившись к атаке. Остальные чародейки сделали тоже самое. И тут ледяной голос Горгона заставил их замереть на месте.

— Стойте. Если, конечно, хотите получить назад свою подругу.

Ирме показалось, что огромный кулак сжал ее тело. Сжал так сильно, что она не могла ни пошевелиться, ни набрать в легкие воздуха.

Хай Лин. Неужели он правда поймал ее? Выходит, все, что говорила Тарани о тени совы и о том, что с Хай Лин что-то приключилось, было правдой?.. Но что же произошло? И где сама воздушная чародейка?

— А как мы узнаем, что она действительно у тебя? — осведомилась Вилл.

Вместо ответа Горгон показал им что-то серебристое, посверкивающее в тусклых лучах света хрустальными гранями. Подвеска. А внутри у нее, разумеется, Фрагмент Сокола.

— Надеюсь, вы все узнаете эту вещицу?

Ирме показалось, будто в животе у нее образовался здоровый кусок льда, — скользкое, зябкое и болезненное чувство.

— Где ты ее прячешь? — спросила она.

— Рядом.

— Мы хотим ее увидеть. Хотим поговорить с ней.

— В данный момент она не может ни с кем разговаривать. И никогда не сможет, если вы не отдадите мне то, чего я требую.

— Слушай ты, бестелесная тварь, если ты хоть на минуту подумал, что… — Ирма прямо-таки кипела от ярости, но Вилл подняла руку, чтобы остановить ее.

— Ирма, успокойся. Мы… мы должны выслушать его.

— Мудрое решение, юная Стражница.

— Так чего ты хочешь?

«Будто мы не знаем чего», — недовольно подумала Ирма.

— Сущий пустяк, — ответил Горгон, одновременно похожий и непохожий на Оракула. — Что такое жалкая, бездушная побрякушка по сравнению с энергией, дыханием, жизнью вашей подруги! То, что я прошу, находится у нее, — и он указал неосязаемым пальцем на шею Тарани.

— Нет! — в ужасе воскликнула Корнелия. — Мы не можем! Тарани, если ты отдашь ему подвеску, у него окажутся все три известных Фрагмента!

— Но если он причинит вред Хай Лин… — по лицу Тарани было видно, что она разрывается на части.

— Да, но… Подумай о власти, которую он получит. Подумай, как близко он подберется к тому, чтобы уничтожить Оракула. Уничтожить весь мир!

— Господин Оникс говорит… — Муравьишка запнулся, и ему пришлось начать заново: — Господин Оникс говорит, что, оказавшись перед трудным выбором, мы должны выбрать то, что будет благом для большинства, пусть даже это потребует отдельных жертв. Но… Нет. Я не знаю…. Если мы откажемся… Нет, я не могу сказать, что было бы мудрее. Мне никогда не стать Библиотекарем!

— Зачем тебе это? — холодно усмехнулся Горгон. — Старые отупевшие книгочеи не осмеливаются искать настоящие знания.

— Неправда! — разозлился юноша. — Они ученые, они посвящают всю свою жизнь исследованиям, и им доступна истинная философия. А все, что знаете вы, это ненасытная жажда власти.

— Они и тебя сбили с толку. Когда-то я тоже верил им. Я впитывал каждое их слово и бегал за ними словно собачонка. Но больше меня не проведешь. Они предали меня, более того — они предали высокую цель, которой клялись добиваться, — овладение знаниями.

Ирма была не в силах дольше сдерживать свой гнев.

— Нет, вы только послушайте их! Знания, власть, философия, жертвы… Все это полная чушь! Может, я многого и не знаю. Может, я и не такая умная, как вы. Но я знаю одно: не будет никаких жертв, пока у нас есть хоть малейший шанс снова объединиться всем вместе и дать в нос этому бестелесному придурку, как мы и собирались! — Она ткнула пальцем в сторону Горгона. — Ты! Ты всего лишь дешевый подражатель. У тебя даже нет своего собственного тела! Ты сам-то помнишь, как ты должен выглядеть?

Фигура Оракула замерцала, сделалась расплывчатой, и перед ними снова появилось бесформенное туманное облако.

— Выбирайте, — холодно произнес Горгон. — Выбирайте, пока мое терпение не иссякло.

Тарани стала порывисто стаскивать цепочку через голову.

— Вот! — крикнула она, бросив подвеску на растрескавшийся каменный пол. — Ирма права. Возьми ее. Возьми и верни нам Хай Лин!

Юные чародейки бросились к Хай Лин. В эту минуту Ирму совершенно не волновало, куда отправился Гopгон и взял ли он с собой все три Осколка, — все мысли были только о Хай Лин.

Воздушная чародейка выглядела очень маленькой и хрупкой, в ее глазах застыло изумление. Но она дышала, и ее сердце колотилось гораздо быстрее, чем раз в год.

— Хай Лин…

— Пожалуйста, — прошептала маленькая чародейка, — можно мне домой? Я хочу домой.

— Мы все отправимся домой, — твердо сказала Вилл. — Прямо сейчас. И ты тоже, Муравьишка.

— Что?! — воскликнула Корнелия. — Мы не можем взять его в Хитерфилд!

— Придется. Разве ты не помнишь? Горгон изменил его мир. Только Муравьишка не изменился, потому что был с нами и его защищало Сердце Кондракара. Если мы оставим его в этом мире, ему не будет здесь места, он окажется вне времени… как и мы, если не поторопимся.

— Надо решать быстрее, — сказала Ирма, — иначе мы зависнем здесь навечно и станем Призраками Времени.

— Вот именно, — кивнула Вилл. — Держитесь за Сердце и друг за друга. Держитесь крепче!

Они соединили руки, и жуткий полуразрушенный интерьер поместья Гагатов растворился.

— Я… Не могли бы вы посмотреть на вывеску за меня? Пожалуйста…

Голос Хай Лин прозвучал так слабо, что его едва можно было расслышать. «Она кажется такой хрупкой, — подумала Ирма. — Как будто у нее отняли что-то жизненно важное и она пока не уверена, что это что-то вернулось обратно».

— Все в порядке, — мягко заверила подругу Ирма. — Там написано «Серебряной Дракон», как и положено.

— Точно? — глаза Хай Лин все еще были зажмурены.

— Да. Хай Лин, это и в самом деле Хитерфилд.

Воздушная чародейка открыла глаза.

— «Серебряный Дракон», — прошептала она.

— Действительно.

— Я же говорила.

— Да. Девочки, вы… вы войдете вместе со мной?

«Хай Лин все еще боится, — подумала Ирма. — И будет бояться до тех пор, пока не увидит родителей, не обнимет их, не удостоверится, что она дома». И это неудивительно. По пути от пустынной аллеи за Шеффилдской школой, куда они перенеслись, Хай Лин рассказала подругам о Холлифилде. Это было похоже на самый кошмарный сон, и даже хуже — потому что, когда спишь, все-таки можно проснуться.

— Конечно, войдем, — не колеблясь ответила Вилл.

«Видок-то у нас не ахти, — отметила про себя Ирма. — Бледные, вытянутые от усталости лица — хоть сейчас иди в массовку фильма „Хэллоуин для зомби“. Ой, сейчас бы миску свежего поп-корна, видео и целый месяц никаких домашних заданий!»

Муравьишка изумленно таращился по сторонам, и это было неудивительно. Ирма помнила, что, когда впервые перенеслась в другое измерение, она тоже была потрясена.

— Я думал, тут у всех есть крылья, — только и сказал юноша, разглядывая проходящих мимо жителей Хитерфилда.

— Ну… вообще-то нет, — пояснила Вилл. — Только у нас, да и то не всегда. — Сейчас чародейки снова были в своих обычных, неволшебных нарядах.

Они распахнули дверь и вошли в ресторан. Отец Хай Лин как раз выходил из кухни со стопкой свежевыстиранных матерчатых салфеток в руках.

— Привет, — сказал он. — Как поиграли в волейбол?

И тут его чуть не сбила, с ног собственная дочь. Она обняла отца и прижалась к нему так крепко, словно от этого зависела ее жизнь. Белые салфетки разлетелись в стороны, а рот Чен Лина даже приоткрылся от неожиданности.

— Эй, малышка, что случилось? — спросил он.

— Ничего, — прозвучал приглушенный ответ. — Ничего.

— Ей… слегка попало мячом по голове, — ответила Вилл.

И это была чистая правда. Хотя и не вся.

— Со мной все в порядке, — сказала Хай Лин. — Все хорошо.

Похоже, ее отца не совсем устроило это объяснение, но тут он заметил Муравьишку, который застенчиво мялся в дверях, будто пытаясь спрятаться за спиной у Тарани.

— А это кто? — поинтересовался Чен Лин. — Ваш друг?

— Да, — убедительно кивнула Ирма. — Его зовут Муравьишка. Он… приехал к нам по студенческому обмену. Из-за границы.

— Муравьишка? — удивленно переспросил Чен Лин. — Добро пожаловать! — И он вежливо поздоровался с юношей за руку. — А теперь идите все на кухню. Джоан вас накормит. Хотите свинины под кисло-сладким соусом? Ирма, я знаю, ты это любишь.

— Самая вкусная вещь на свете! — радостно воскликнула Ирма. Но тут же вспомнила, что произошло с ними после того, как Хай Лин получила этот злополучный удар по голове, и ее аппетит куда-то улетучился.

— Горгон считает, что победил, — с горечью сказала Вилл. — Он думает, что теперь нам ни за что не остановить его. Но мы не сломлены!

— Простите, — грустно произнесла Хай Лин. — Он выглядел… совсем как ты, Вилл. Он застал меня врасплох.

— Не расстраивайся, Хай Лин. Ты ни в чем не виновата.

Они сидели в комнате Хай Лин, держа на коленях тарелки с ароматным мясом. Но впервые Ирма не получала сказочного удовольствия от того, что приготовила Джоан Лин. «Вилл, конечно, может храбриться, — думала она, — но, что ни говори, сейчас Горгон как никогда близок к полной победе». Она посмотрела на бездушную, пустую подвеску, болтавшуюся у нее на шее. Сова все так же сжимала в когтях песочные часы, но весь песок теперь находился внизу. Зрелище было печальным: магия покинула этот предмет, а Фрагмента внутри так и не оказалось.

— Это я все испортила, — прошептала Ирма. — Я должна была держать рот на замке и дать вам придумать по-настоящему разумный план. Вы все знаете гораздо больше меня. Я даже не смогла написать эту дурацкую контрольную по истории. Я с самого начала знала, что нельзя было доверять мне подвеску с совой, эта мудрая птица — не для меня!

Но Муравьишка смотрел на нее с выражением предельной сосредоточенности на мягком юном лице.

— А по-моему, ничего ты не испортила, — сказал он. — Ты следовала велению своего сердца. И в конце концов все еще может повернуться к лучшему. — Он ненадолго умолк, уставившись в свою тарелку, словно там содержались ответы на все вопросы. — Знания и мудрость — это не одно и то же, — наконец произнес он. — Странно, но раньше я этого не понимал.

Корнелия поглядела на свою подвеску, единственную, которая оставалась неиспользованной.

— Что будем делать с этой штукой? — спросила она. — Орбис теперь уже не совсем Орбис, и он не вернется в прежнее состояние, пока три Осколка находятся в руках у Горгона. А если он найдет Фрагмент Феникса…

— Мы должны вернуть Осколки, — решительно заявила Вилл, — и заполучить Фрагмент Феникса раньше Горгона. Я не говорю, что это просто. Но Горгон и представить себе не может, на что мы способны, если приложим все силы.

Ирма опустила свою тарелку на пол и обвела присутствующих неуверенным взглядом.

— Вы правда не думаете, что я все провалила?

Все покачали головами, даже Корнелия.

— Ты все сделала правильно, — сказала она. — Что бы ни происходило, главное — всегда оставаться вместе.

— Точно, — согласилась Вилл. — Потому что, когда мы вместе, мы можем преодолеть любые препятствия.

В этот момент Ирма заметила, что Вилл как-то странно посматривает на Муравьишку.

— Ты знаешь что-то, чего мы еще не знаем? — спросила она подругу.

Вилл покачала головой.

— Нет, просто предчувствие, не более того. Что-то, связанное с Муравьишкой и Сердцем Кондракара… Знаете, мне кажется, это была очень удачная идея — взять Муравьишку сюда, в Хитерфилд. Помните, что сказал Оракул, когда все только начиналось?

— Что сам он не сможет помогать нам, — угрюмо ответила Ирма.

— Да нет, — отмахнулась Вилл. — Он сказал: «однажды он может вам очень пригодится». Он имел в виду, что Муравьишка сможет каким-то образом направлять нас.

— Но я ничего не знаю о Хитерфилде! — запротестовал юноша. — Я не смогу направлять вас здесь!

— Не здесь. Когда мы отправимся вслед за Гoproном и Осколками… кто знает? — Вилл неожиданно усмехнулась. Это была смелая, отчаянная и уверенная усмешка — вполне в духе команды W.I.T.C.H. — Горгон полагает, что близок к победе. Но лично я считаю, что Оракул знал, что делал, когда поручал эту миссию нам. А вы как думаете?

Ирма поглядела на Вилл и почувствовала, как заряжается ее азартом. Ее настроение медленно, но верно поднималось. Может, она не так уж и глупа. Ведь от нее тоже есть кое-какая польза. И Вилл, скорее всего, права — пока они вместе и с ними Муравьишка, они способны на великие дела, пусть даже ситуация и кажется почти безнадежной.

— Мудрость и знания… — пробормотала она. — Если Муравьишка прав, то, пожалуй, этот экзамен я сдала на отлично!

— И это важнее любой контрольной, — кивнула Вилл.