Туман клубился. Джено сосредоточенно следил за ним, пытаясь понять, нет ли в этом шевелении еще чего-то помимо движения влажного воздуха и магии Кондракара. Он смотрел так долго и так пристально, что защипало глаза. Но как увидеть невидимое? Враг, которого он искал, мог проскользнуть мимо дуновением ветерка, не более различимый, чем мысль. У Горгона Призрака Времени больше не было материального тела, только ненасытный дух, жаждущий власти и мщения. По коже Джено с головы до ног пробежали мурашки. Он замерз и устал, но влажный холод, пробирающий до костей, не мог помешать ему делать свое дело. «Охраняй его хорошенько!» — велел ему Тибор, самый доверенный из членов Совета. И Джено со всем тщанием выполнял этот приказ. Его взгляд снова заскользил по тихой неподвижной фигуре Оракула. Ему так хотелось уберечь его от всякого зла! Но Джено боялся, что может не справиться. Он снова вздрогнул и покрепче ухватился за посох, который теперь всегда был с ним — наполовину чтобы опираться, наполовину… Хотя против Горгона обычное оружие было бессильно, Джено чувствовал себя увереннее, держа в руках крепкую палку из светлого гладко отполированного ясеня.

Оракул сидел все в той же позе, в какой Джено и Тибор нашли его здесь, на маленьком острове, некогда бывшем тюрьмой Горгона. На первый взгляд могло показаться, что он просто читает. Перед ним на земле лежала открытая книга, и время от времени ветерок шевелил страницы. Но Оракул не разглаживал эти самые страницы и не переворачивал их. Его глаза были закрыты, а рука, лежащая поверх книги… Вот это нравилось Джено меньше всего — рука больше не была материальной. Если приглядеться повнимательнее, через нее можно было прочитать текст книги. И это было совсем не то, что Джено желал бы увидеть.

Его ушей достиг слабый скребущий звук, и он мгновенно выпрямился, вглядываясь в туман.

— Кто здесь?

— Тибор, — пришел успокаивающий ответ. — Это я, Джено, и со мной пять Стражниц.

Джено перевел дыхание и слегка разжал судорожно вцепившиеся в рукоятку посоха пальцы.

— Добро пожаловать, — откликнулся он. — Добро пожаловать в Кондракар. — Ему было так странно, так непривычно приветствовать Стражниц самому, вместо Оракула. А не может ли… не может ли так случиться, что присутствие чародеек пробудит Оракула от сковавших его сил? Но он не смел даже надеяться на это, словно боялся сглазить.

Надежда порой тревожит не меньше, чем страх.

Туман расступился, и по безмятежной водной глади к берегу скользнула лодка, которой он сам так часто пользовался, перебираясь через подземное озеро. Она сидела в воде не глубже, чем обычно, хотя в ней было шестеро — ее поддерживала не только вода, но и магия. Одна из Стражниц, та, которую звали Ирма, использовала свою силу, чтобы толкать суденышко вперед.

Конечно, Джено уже видел Стражниц раньше. Но никогда не уставал удивляться. Они были совсем еще девочки и едва вышли из детского возраста.

Даже Вилл, рыжеволосая и упорная, бывшая лидером чародеек и владевшая Сердцем Кондракара… даже она, обладавшая огромной силой, казалась слишком юной для такой ответственности. Однако она неплохо справлялась с этой ответственностью. Ирма, владевшая магией Воды, напоминала Джено маленького водяного зверька, выдру, задорную, игривую и никогда не унывающую. Та, которую звали Тарани, была намного серьезнее, тихая задумчивая девочка. И это было очень кстати, думал Джено, потому что ее Стихией был Огонь, опасная и непредсказуемая сила, над которой нужен постоянный контроль. А вот элегантная Корнелия… Под ее маской сдержанности и самообладания, кажется, скрывается затаенная печаль. Джено решил, что она хорошо умеет хранить секреты, как и ее Стихия, Земля. И, наконец, Хай Лин, маленькая воздушная чародейка, легкая в общении и полная радости. Даже сейчас, несмотря на владевшее всеми беспокойство, можно было разглядеть, что ее глаза и губы привыкли улыбаться.

— Добро пожаловать, — повторил он, но так тихо, чтобы девочки не заметили, как дрожит его голос от отчаянной надежды.

Под килем лодки заскрипела галька, и Хай Лин легко спрыгнула на каменистую почву крошечного островка.

Они с Ирмой придержали лодку, пока Тибор выбирался на берег.

— Нет ли каких изменений? — хрипловато спросил советник. — Он заговорил?

— Нет, — грустно покачал головой Джено. — Никаких изменений. Он ни разу не пошевелился.

Пять юных Стражниц замерли на месте, разглядывая Оракула. На их лицах отразилось потрясение. Тибор предупреждал их, но никакие слова не были в состоянии подготовить их к тому, что этот привычный мудрый и гостеприимный мир может вдруг перевернуться с ног на голову.

— Он как будто совсем не здесь, — прошептала Вилл, и Джено заметил, как в ее глазах что-то блеснуло — возможно, слезы. — И его рука…

Все посмотрели на тонкие пальцы, сквозь которые просвечивала страница.

— Как рука привидения! — воскликнула Ирма, высказав то, о чем все только подумали. — Что с ним происходит?

— Мы не знаем, — ответил Тибор. — Но умоляю вас, поговорите с ним! Вдруг он ответит. Может быть, с вами он заговорит.

Хай Лин нерешительно шагнула вперед. Она что-то держала в руке — Джено подумал, что эта штука похожа на черепок от разбитого горшка.

А что если?.. Неужели это и есть тот самый драгоценный Фрагмент Сокола? Часть Расколотой Сферы, ключ к спасению или разрушению миллионов миров? Он ожидал увидеть что-то более впечатляющее.

— Мы нашли его, — негромко сказала Хай Лин. — Мы заполучили первый Фрагмент.

Она протянула руку, словно надеялась, что Оракул возьмет Осколок. Он не взял. Но все-таки что-то произошло. Всплеск силы или магии? Даже Джено, привыкший иметь дело со сверхъестественными вещами, которые для Кондракара были вполне обычны, не понял, что это было.

И тут Осколок поднялся над ладонью Хай Лин, будто подхваченный невидимыми пальцами. Он взлетел и направился… не к Оракулу, а к самой воздушной чародейке. Хрустальные песочные часы, висевшие у нее на груди, засветились и начали меняться. Ослепительная вспышка света — и, когда Джено снова обрел зрение, Фрагмент исчез. Нет, подождите, не исчез! Теперь он был внутри песочных часов, заключенный в хрусталь и размерами не больше кусочка яичной скорлупы.

— Нет! — воскликнула Хай Лин почти испуганно. — Вы должны забрать это. Мы принесли его вам!

«Стражницы. Берегите его».

Джено знал, что все это услышали. Голос Оракула у них в головах. Сердце Джено подпрыгнуло от радости. Но… каким слабым, каким далеким был этот голос!

Рука Хай Лин устремилась к груди и бережно обхватила подвеску.

— Да, — сказала она. — Я буду охранять его. Не беспокойтесь!

«Будьте осторожны. Теперь он предупрежден о вашем присутствии, хотя и не знает пока, кто именно ему противостоит. Он будет следить в оба».

Голос стал еще слабее. И Джено увидел, совершенно отчетливо увидел, что неподвижная фигура с книгой лишилась еще какой-то доли материальности. Теперь обе руки были призрачно-серыми и пульсирующими, как туман, окутывавший островок.

— Нет! — прошептала Вилл, и теперь в ее голосе и глазах безошибочно угадывались слезы. — Не тратьте на нас свою силу. Сохраните ее для себя!

«Если бы это зависело от вас, Стражницы…» В слабом голосе послышалось что-то вроде усмешки, но чародейки стали от этого только еще печальнее.

«Найдите следующий Фрагмент».

— Да, мы сейчас же отправимся за ним!

«Нет, сначала отдых, иначе вы разрушите себя».

Фигура Оракула качнулась вперед, и Джено инстинктивно попытался поддержать его за плечо и остановить падение. Но его рука наткнулась на непреодолимое, словно невидимая каменная стена, препятствие. Он не мог коснуться Оракула. Одновременно в нем нарастал страх, что, не будь здесь этой преграды, он все равно не сумел бы ухватить Оракула за плечо — просто потому что не за что было хватать.

— Пожалуйста, — сказала Тарани сдавленным, чужим голосом, — пожалуйста, не исчезайте!

Ответа не последовало. Фигура больше не падала, просто как будто ниже склонилась над книгой. Джено не понимал, откуда пришла такая уверенность, но он точно знал, что они еще долго не услышат беззвучных слов Оракула. Видимо, пытаясь связаться с ними, тот растратил все свои силы.

— Это делает Горгон? Или… или книга? Зачем он вообще сюда пришел? — спросила Корнелия.

Она говорила так, будто Оракула здесь больше не было. «Она тоже все поняла, — подумал Джено. — Она поняла, что Оракул снова оставил нас, пусть даже мы видим его перед собой».

— Это книга Горгона, — сказал Тибор. — С помощью нее он вернул свою власть над Временем и сбежал из тюрьмы. Это очень опасная вещь.

Джено прочистил горло.

— Оракул сказал, что Горгон оставил ему книгу как искушение.

— Какое искушение? — спросила Вилл.

— Последовать за ним по Паутине Времени, — ответил Джено.

— И Оракул на это пошел?!

— Не могу в это поверить, — нахмурился Тибор.

Джено покачал головой.

— Он сказал, что это привело бы к катастрофе. Может, он просто пытается удостовериться, что никто больше не воспользуется этим опасным знанием. Но я боюсь, что Горгон как-то воздействует на него через книгу.

— Похоже, что он растворяется в книге, — заметила Вилл, передернув плечами. — Она будто пожирает его.

— А мы разве ничего не можем сделать? — кипела Ирма. — Нельзя же вот так стоять здесь и смотреть!

— Найти Фрагменты, — сказала Хай Лин, — вот что мы должны сделать. Отыскать их прежде, чем до них доберется Горгон.

— Ну так давайте займемся этим!

— Сначала вам надо вернуться в Хитерфилд и отдохнуть, — строго сказал Тибор. — Не зря же Оракул тратил свою энергию, чтобы предупредить вас!

Вилл в растерянности закусила губу, потом вздохнула.

— Это как-то неправильно, — сказала она. — Сидеть и расслабляться, когда вокруг происходит такое.

— А что если мы потеряемся в Паутине Времени, потому что от усталости не сможем отличить верх от низа — или, вернее, прошлое от настоящего? Это кому-то поможет? — веско заметила Корнелия. — Думаю, только Горгон обрадуется, если такое случится.

— Да, я понимаю. Ты права, — кивнула Вилл. — Что ж, Хитерфилд так Хитерфилд. По крайней мере, мы сможем перевести дух.

Джено смотрел Стражницам вслед и желал им удачи. «Пожалуйста, — твердил он про себя, — пусть они будут достаточно смелыми, и сильными, и мудрыми. Пусть у них все получится!»

«Отдых, — подумала Тарани. — Им-то в Кондракаре легко говорить. Для них Хитерфилд — милое, уютное и безопасное местечко. Их-то не поджидает Монго».

Ирма взглянула на подругу, сидевшую напротив нее в столовой.

— Ты сегодня какая-то жутко тихая.

— Ну и что? — пожала плечами Тарани. — Не все же болтают с утра до ночи как ты.

— Вот и хорошо, что не все, — вставила Корнелия. — Иначе уровень шума превысил бы все допустимые показатели!

Вообще-то уровень шума в столовой Шеффилдской школы и так зашкаливал. Обеденный перерыв был в самом разгаре, к тому же мальчишки из класса Найджела явно что-то затеяли в углу — что-то, что привлекло много народу и вызвало бурю эмоций и воплей. Вилл привстала, пытаясь разглядеть, что там происходит, но Тарани чувствовала себя слишком издерганной и вялой, чтобы интересоваться чем бы то ни было.

Ирма по-прежнему буравила ее взглядом.

— Ну, может, откроешь нам секрет? — сказала она. — Что с тобой такое?

— Нет ничего плохого в том, чтобы сидеть тихо, — ощетинилась Тарани.

— Сидеть тихо — это одно дело, а проглотить язык — совсем другое.

— И вовсе я не проглотила язык! Я же с тобой разговариваю! — возмутилась Тарани.

— Неужели? Да я даже слизняков видала, которые были разговорчивее тебя.

— Ах, так я, значит, слизняк?

Ирма потянулась через стол и легонько пихнула Тарани в плечо.

— Слушай, подруга, я не хотела тебя обидеть… Ну, в общем, если тебя что-то беспокоит, давай это обсудим.

Внезапно Тарани почувствовала, что глаза защипало от подступивших слез. Она потупила взгляд. О, это было бы так здорово, поделиться проблемой с девчонками и покончить с этим. Но она не могла. Просто не могла. «Он… Он тогда…», — она даже боялась думать об этом.

— Я просто устала, — сказала она. — И волнуюсь. А вы разве нет? Оракул слабеет, Ирма. И, кажется, мы единственные, кто может ему помочь.

Шум со стороны приятелей Найджела усилился, раздались хлопки в ладоши и свист. Вилл снова плюхнулась на свой стул.

— Мы все беспокоимся, — кивнула она. — И есть от чего. Как вы думаете, сколько мы должны отдыхать, прежде чем приступить к новому заданию?

— У меня бывает такое чувство… Ну, знаете, когда кажется, что всё вокруг — только сон, — призналась Хай Лин. — Как будто Хитерфилд стал менее материальным и не совсем настоящим…

— Но он настоящий! — возразила Ирма.

— А я и не говорю, что нет. Просто иногда мне кажется, что он… почти прозрачный. Скажите, только со мной такое бывает?

Вилл покачала головой.

— Нет, я знаю, о чем ты. Сегодня утром, по пути в школу… мне даже пришлось слезть с велосипеда, потому что дорога словно растворилась.

— А у меня были странные головные боли, — добавила Корнелия.

— У меня тоже бывает головокружение, — сказала Ирма, — как будто все кругом перевернулось с ног на голову.

— Может, мы должны отдыхать до тех пор, пока не прекратятся все эти явления? — предположила Хай Лин. — Моя бабушка всегда говорила, что если поспешить, можно только потратить впустую кучу времени.

— Фестина ленте, — тихо произнесла Тарани.

— Фести-чего? — брови Ирмы удивленно поползли вверх.

— Это латынь. Пословица такая, означает: «Поспешай медленно».

— А-а-а, ясно. Обязательно скажу это маме, когда она снова начнет ворчать, что я по три часа сижу в ванне, — сказала Ирма. — Должно сработать.

— Наверное, вы правы, — задумчиво заметила Вилл. — Не про ванну, конечно, а про то, что торопиться вредно. Он сказал…

И они все вспомнили слова Оракула о том, что если не восстановят силы, то могут погибнуть.

— Значит, ждем, пока не прекратятся головные боли, — подытожила Корнелия. — А также головокружение и чувство нереальности.

На Тарани накатила такая волна отчаяния, что от нее перехватило горло. Ей не терпелось отправиться в путь. Ей хотелось оказаться подальше от Хитерфилда, а главное — подальше от Монго. Горгон Призрак Времени казался по сравнению с ним жалкой тенью, выдуманным существом, которого она даже никогда не видела. Тогда как Монго…

Она поднялась из-за стола.

— Эй, ты куда? — поинтересовалась Ирма.

— Никуда. То есть… Я просто… — А действительно, куда она идет? Да куда угодно, лишь бы не оставаться на месте. — В туалет, — сказала она. — Мне надо в туалет.

Она прошла мимо ватаги старшеклассников, хохочущих над какой-то шуткой, и все же успела уловить голос Ирмы.

— Ее что-то гложет. Почему она не расскажет нам?

Тарани не хотела этого слышать и ускорила шаг. Но по пути к дверям она различила голос Найджела, прозвучавший из гущи толпы.

— Ладно, я согласен. Только разойдитесь пошире.

Девочку охватило любопытство, и она, сама того не желая, остановилась.

— Что происходит? — спросила она одного из одноклассников Найджела.

— Армрестлинг, — объяснил он. — Этот новый парень Монго… он заявил, что одолеет любого из нас.

— И что, у него получается?

— Пока да. Он победил Алана, и Урию, и Филиппа. Сейчас очередь Найджела.

Найджел и Монго. Они не должны были встретиться, думала она. Монго был порождением кошмара, явившимся за ней, а Найджел… Ну, Найджел это Найджел. Он такой милый! Тарани не могла вынести мысли, что Монго причинит ему вред. Не думая ни секунды, она устремилась вперед, чтобы получше все разглядеть.

Они склонились над краем стола, руки в захвате и напряжены так сильно, что было видно, как дрожат мускулы. Найджел закатал рукав своей куртки, на Монго была одна из его излюбленных футболок с нарисованным на спине мультяшным персонажем Монго Варваром. Его короткие волосы взмокли и торчали слипшимися иголками, пропитавшаяся потом от прошлых схваток футболка облепила широкую грудь. Его нижняя челюсть, и всегда-то тяжелая, от усилий выдвинулась вперед, как у бульдога. Да, было заметно, что Найджел заставил его поднапрячься. «А что если… что если Найджел окажется сильнее Монго? Ох, ну, пожалуйста, пожалуйста! Вот было бы здорово!» — думала Тарани.

— Давай, Найджел, — тихонько прошептала она. — Давай! Сделай его!

Она стала лихорадочно копаться в голове в поисках какого-нибудь способа помочь, какого-нибудь незаметного волшебства. Но в этот миг голова Монго повернулась, и его бледно-серые глаза поймали ее взгляд.

Она отступила на шаг назад, ну, или попыталась это сделать, однако толпа была слишком плотной, деться было некуда. Жестокая злобная улыбка растянула его губы, и лицо его сделалось еще шире. Тарани почувствовала, как ее пронзил ни с чем не сравнимый ужас. Он видел ее. И слышал.

Мощные мускулы Монго напряглись, и со стуком, который можно было различить даже сквозь крики болельщиков, рука Найджела ударилась о поверхность стола. А потом Монго придавил ее еще сильнее и вывернул.

— О-о-у! — Найджел не смог сдержаться и вскрикнул от боли.

— Упс, — произнес Монго без всякого сочувствия. — Я что, сделал тебе больно? Прости, малыш, но тебе еще рано играть с большими, грубыми мальчиками.

Найджел потер поврежденную руку и ничего не ответил. Он поднял взгляд и увидел Тарани. Даже в таком бедственном положении он нашел силы улыбнуться ей.

Тарани почувствовала, как на ее губах тоже зажигается улыбка, словно кто-то нажал на кнопку. Вроде бы нечему было улыбаться. Совершенно нечему. Разве только тому, что она нравилась Найджелу и он был рад видеть ее.

Ей следовало подумать о последствиях и быть осторожнее. Потому что Монго тут же заметил, что произошло между нею и Найджелом, и начал к ней приставать.

— Тарани, — позвал он с показным добродушием. — Эй, ребята, познакомьтесь, это моя девушка, Тарани. Иди сюда, детка, и награди победителя поцелуем.

«Я бы лучше жабу поцеловала, — подумала Тарани. — Или змею».

Но вслух она ничего не сказала. Внезапно ею овладело давно знакомое ощущение. Это были скованность и одеревенение, словно у нее не осталось никаких чувств, кроме оглушающей слабости и страха.

— Ну, иди сюда, — проворковал Монго. — Не стесняйся.

Его глаза, бледные как лед, пожирали ее. А она ничего не могла поделать. Не было никакого выхода…

На чужих, негнущихся ногах она двинулась вперед. На виду у всех и, что хуже всего, на виду у Найджела, она приблизилась к Монго. И стояла, не сопротивляясь, когда он громко чмокнул ее в холодную щеку.

— Вот она, моя детка, — произнес он, победно посмеиваясь.

И Найджел смотрел на нее, ничего не понимающий и уязвленный.

— Тарани, ты что? — Ирма наградила подругу сердитым взглядом. — Зачем тебе понадобился этот накачанный придурок? Должно быть, первыми его словами были: «Эй, не хотите пощупать мои мускулы?» Да Найджел стоит десятка таких!

Тарани механически кивнула.

— Тогда в чем дело? Что за игру ты ведешь?

— Никакой игры.

— Милая моя, что значит «никакой игры»? Я своими глазами видела поцелуй. Если тебе приспичило поцеловать кого-нибудь посреди столовой, то почему не Найджела? Он хотя бы этого заслуживает.

— Я его не целовала. Это он меня поцеловал.

— Прости, не вижу никакой разницы.

Разница была, но как же трудно было это объяснить! В конце концов Тарани решила даже не пытаться, она просто опустила голову и принялась рассматривать жирные пятна на столике. Ирма схватила ее за плечи и не слишком ласково встряхнула.

— Да скажи хоть что-нибудь!

— Оставь меня в покое, — несчастным голосом сказала Тарани. — Оставь меня в покое.

Вилл внимательно разглядывала подругу, словно пыталась понять, что творится у нее внутри. Тарани нервно поежилась под ее взглядом. Ирма — это одно, она была искренней, открытой и говорила все, что думала, но быстро переключалась на другие вопросы. А вот Вилл…

Если Вилл решит докопаться до сути какой-то проблемы, ее ничто не остановит.

— Ты знала этого парня раньше? — спросила Вилл.

Тарани неохотно кивнула.

— Да, в Сезамо, где я жила до переезда сюда. Мы ходили в одну школу. — Уехать из Сезамо означало уехать от Монго, ради одного этого можно было вытерпеть что угодно. Но теперь он объявился здесь, в Хитерфилде, словно какое-то проклятие, от которого она никак не могла избавиться. И все началось сначала. Она была огненной чародейкой, Стражницей Кондракара, которая не моргнув глазом противостояла жутким монстрам и могущественной магии. Но когда дело касалось Монго, она снова становилась перепуганной восьмилетней девочкой. Ничего не изменилось. Ничего.

— Что это за дурацкое имя — Монго? — фыркнула Ирма. — Больше подходит для гориллы или орангутана. — Она скорчила обезьянью гримасу и принялась чесать под мышками. — У-ху-ху-ук! У-ху-ху-ук!

Все захихикали, но Тарани лишь грустно и устало посмотрела на подругу.

— Это прозвище. На самом деле его зовут Майкл. Просто он фанат этого мультика, собирает все статьи о нем, все кассеты и наклейки, у него и сумка с Монго, и футболки, и все остальное. Поэтому его в Сезамо так и прозвали — Монго, и ему понравилось. Он и сегодня в футболке с Монго.

— Мультик? Что-то я такого не припомню, — задумалась Вилл.

— Да нет, ты его точно видела — «Монго — воин-варвар», — усмехнулась Ирма. — Здоровый такой парень, не носит рубашек, похищает рабынь, которые на самом деле принцессы, и увозит их на своем коне. Правильно, Тарани? И ты воспринимаешь такого парня всерьез?

Тарани кое-как выдавила улыбку, но знала, что она получилась вымученной.

— Конечно нет, — ответила она. — Я же говорю вам, тут нечего обсуждать.

Он поджидал ее у велосипедной стоянки.

— Ну, — усмехнулся он, окинув ее с ног до головы своим ледяным взглядом. — Ты, значит, втюрилась в этого Найджела?

Тарани замерла. Он стоял между ней и ее велосипедом, и обойти его было никак нельзя.

— Пожалуйста, — слабым голосом произнесла она, — дай мне пройти, я спешу.

— Что? Нет времени поболтать со старым другом?

Девочка не знала что ответить. Она не хотела злить Монго, потому что в гневе он был способен на что угодно. В конце концов она молча помотала головой.

— Ну, давай же, расскажи про малыша Найджела? Ты и правда в него втрескалась? Можешь признаться дяде Монго. Ты же знаешь, я умею хранить секреты.

У Тарани все внутри перевернулось. Секреты… Он и так уже знал кое-что, о чем ему знать не следовало. К тому же он владел больше, чем просто секретом. Он обладал властью над ней. Был уже этот кошмарный поцелуй. Что дальше? Она должна остановить это. Должна остановить его.

«Выпрямись, посмотри ему в лицо, — приказала она себе. — Тебе уже не восемь лет. Ты Стражница Кондракара, огненная чародейка. Так покажи, что такое настоящий огонь!»

— Не трогай Найджела, — сказала она. — И раз уж речь зашла об этом, меня тоже оставь в покое! — ее голос слегка подрагивал, но она все же сказала это. И заставила себя смотреть прямо на Монго, а не в землю.

Монго на мгновение опешил. А потом его рука быстрым движением сжала ее плечо.

— Тарани, — сказал он с укоризной, — ты знаешь, что нехорошо говорить так со старыми друзьями?

Его большой палец надавил на впадинку под ее ключицей. Для посторонних глаз это выглядело как дружеский жест: парень положил девушке руку на плечо. Но сила, которую прикладывал Монго, причиняла боль, и это, конечно, было не случайно.

— Отстань от меня, — потребовала Тарани, но голос ее предательски дрогнул.

— Ни за что, — сказал он с фальшивой улыбкой. — Ты и я, Тарани, мы с тобой подходящая пара. Никто и ничто не сможет разделить нас. Ты только подумай о том, сколько у нас общего.

«Да нет у нас ничего общего!» — хотелось сказать, нет, крикнуть, ей. Но она этого не сделала, потому что заранее знала, что он скажет потом.

— Кстати, — он с видимым удовольствием изменил тему разговора, — есть кое-что, о чем никто не должен знать, верно? Одно небольшое преступление…

— Не преступление! — запротестовала Тарани. — Это вышло случайно!

— Скажи это судье. Или своей мамочке. О, я ведь чуть не забыл, твоя мама и есть судья, да?

Отчаяние захлестнуло ее, словно вода из прорвавшейся плотины. Мама. Школа, друзья, полиция… потому что, возможно, в дело вмешается полиция… Может быть, может быть, все это она смогла бы вынести… Но реакция мамы…

Какой у нее будет взгляд, что она скажет, когда обо всем узнает… Разве с этим можно справиться?

— Чего ты хочешь от меня? — прошептала Тарани. — Я не понимаю, чего тебе нужно?

— Ну, для начала ты могла бы принести мне завтра на обед что-нибудь вкусненькое. Печенье или конфеты. Короче, то, чем такие сладенькие девочки угощают лучших друзей. Только ты должна делать все правильно. Потому что ты ведь хочешь доставить мне удовольствие? Ты хочешь, чтобы я всегда был в хорошем настроении?

Она стояла перед ним, онемев от горя. Такое уже случалось раньше, и это был кошмар. Ему нравилось мучить ее, нравилось держать ее в неуверенности. Она со всей ясностью помнила, как ее желудок болезненно сжимался, как в горле вставал комок, когда она ждала и гадала, сочтет ли он ее «подарок» достойным. Иногда он был доволен «подарком», и она могла на некоторое время перевести дух. А иногда не был. И тогда, до тех пор, пока ей не удавалось как-то умаслить его, ее жизнь превращалась в ад. Иногда ей самой уже начинало казаться, что на свете нет ничего важнее хорошего настроения Монго.

— Завтра увидимся, — весело сказал он и похлопал ее по плечу, как люди хлопают собак. — Желаю приятно провести день!

Он усмехнулся, отлично зная, что ее день будет каким угодно, только не приятным. Потом Монго оседлал свой велик и покатил прочь, оставив Тарани наедине с ее бедой.

Вилл держала Сердце Кондракара в руках. Была ли это игра ее воображения, или сияние кристалла действительно немного потускнело, сделалось печальным и не таким сильным? Закрывая глаза, она видела как наяву: туман, открытая книга и неподвижная фигура Оракула. Что с ним происходило? И как они могли ему помочь?

Она услышала, как открылась дверь, и мамин голос окликнул ее:

— Привет, солнышко, ты дома?

— Да, — ответила она, торопливо возвращая Сердце на привычное место, недоступное для посторонних взглядов. — Можно, я попозже схожу к Тарани?

Мама вошла на кухню, на ходу сбрасывая длинный плащ.

— Я принесла телятины на ужин. А после еды, конечно, можешь идти. Она все еще подтягивает тебя по математике?

Вилл кивнула и подумала, что это не ложь. Тарани действительно частенько помогала ей разобраться с формулами и уравнениями. Для огненной чародейки математика была открытой книгой, а для Вилл — тайной, покрытой мраком, по крайней мере, пока кто-нибудь не разжевывал ей все до мелочей. Сегодня она, конечно, собиралась к Тарани вовсе не за этим, но кто сказал, что родителям нужно знать такие частности?

Они вместе с мамой стали готовить на ужин телячьи отбивные, салат и жареную картошку, от запаха которой у Вилл потекли слюнки. Свет заходящего солнца окрасил все в кухне в золотые тона. Возникало чувство тепла и безопасности, было так здорово нарезать лук и мыть салатные листья, по-доброму подшучивая друг над другом.

— Вот уж не знала, что у тебя глаза на мокром месте, мам!

— Осторожней, солнышко! Лучше убери лук, а то я за день выплачу годовой запас слез!

И вдруг, без всякого предупреждения, на Вилл накатило головокружение. Ей пришлось опереться одной рукой о край стола, чтобы убедиться, что он по-прежнему на месте. Поле зрения по краям заволокло серым, а сердце сбилось с ритма и застучало неровно.

— Солнышко, с тобой все в порядке?

Ее обняли такие знакомые мамины руки. Аромат маминых духов смешался с резким запахом свеженарезанного лука. Реальным было именно это. А не льдисто-серый туман, который грозил размыть всё вокруг.

«Люди, — подумала Вилл. — Люди заставляют нас помнить, кто мы, где мы и в каком времени находимся».

— Все нормально, — пробормотала она и постояла еще немного, положив голову на мамино плечо. — Думаю, я просто немного устала. Пришлось готовиться к целой куче тестов и зачетов…

Вилл было стыдно, что приходилось… ну, не то чтобы врать — в школе в последнее время действительно было много тестов, но к ее головокружению они не имели никакого отношения. Скажем так, приходилось направлять маму по ложному пути. Но ведь это была не только ее тайна, и она не имела права делиться ею ни с кем из родственников.

— Бедная малышка, — с улыбкой сказала мама, слегка поддразнивая Вилл. Но в ее глазах оставались недоумение и тревога. — Так может, не стоит сегодня ходить к Тарани? Может, мы с тобой лучше отдохнем, вместе посмотрим кино?

Как это было соблазнительно! Ей сейчас не очень-то хотелось брести в сгущающихся сумерках, опасаясь, как бы улицы снова не стали призрачными и нереальными. Но Вилл вспомнила, какое выражение лица было утром у Тарани, и с какой странной скованностью она двинулась навстречу этому типу Монго и позволила себя поцеловать. Что-то тут было не так. Совсем не так. И какой бы она была подругой, если бы не попыталась разобраться, в чем дело, и найти способ помочь?

— Мне очень нужно, мам, — сказала она. — К тому же как только я немного перекушу, сразу приду в норму.

— Ну, если ты так считаешь, — протянула мама и погладила Вилл по щеке. — Ладно, проверим, не разучилась ли я жарить отбивные. И вот еще что, солнышко… Я отвезу тебя к Тарани на машине и заберу назад. Когда соберешься возвращаться, позвони мне. Но только не позже десяти, ясно?

— Спасибо, мамочка!

Направляясь к Тарани в машине, Вилл чувствовала себя прекрасно. Еда действительно помогла. Возможно, головокружение было отчасти вызвано голодом. Вилл нравилось так думать, это успокаивало.

Тарани сама открыла дверь.

— Привет, — сказала она подруге. — Папа с мамой собираются в кино, а Питер ждет, когда за ним зайдут друзья, так что мы останемся одни.

Здравствуйте, миссис Вандом! — она помахала маме Вилл, которая так и осталась в машине. Мама помахала в ответ и уехала. — Входи.

Папа Тарани надевал плащ, попутно хлопая себя по карманам.

— Здравствуй, Вилл, рад тебя видеть. Тарани, тебе не попадались ключи от машины?

— Они у тебя в другом пиджаке, пап. Ты сегодня был в сером.

— А, точно. Спасибо, милая. Передашь маме, что я сейчас выведу машину из гаража?

— Хорошо, пап.

— Приятного вам вечера, девочки, только не засиживайтесь допоздна.

Все было таким привычным, таким обыденным, думала Вилл. Как трудно поверить, что даже такие извечные вещи, как время идти спать и потерянные ключи от машины исчезнут вместе с разрушением Вселенной, если Горгону удастся задуманное.

Девочки заварили чай и пошли с кружками в комнату Тарани. Миссис Кук попрощалась и вышла за дверь. Она выглядела очень нарядной, синее бархатное платье и жемчужные серьги делали ее непохожей на строго судью.

— Твоя мама выглядит такой счастливой, — заметила Вилл.

— Сегодня одна из их годовщин, — улыбнулась Тарани.

— Одна из годовщин? Что ты имеешь в виду?

— У них их штук пять, не меньше. День, когда он впервые увидел ее, день знакомства, день первого свидания, день, когда он сделал ей предложение, ну, ты знаешь, как это бывает…

Вилл кивнула, ощутив при этом укол сожаления. Она не знала. У ее родителей не было никаких годовщин, они не приглашали друг друга в кино, они даже не жили вместе. Она была счастлива вдвоем с мамой, правда-правда, но иногда случались моменты, когда ей хотелось иметь такую семью, как у Тарани, или у Ирмы и Корнелии: дом, полный народа, сестры, братья, родители, домашние животные, все веселые и шумные, мешающие друг другу, хлопающие дверями, вместе смеющиеся над шутками и понимающие, что они есть друг у друга. Вилл вдруг вспомнила, что она чувствовала сегодня, когда мама обняла ее: люди заставляют нас помнить, кто мы, где мы и в каком времени находимся. Наверное, у Горгона ничего такого не было. У него не было никаких привязанностей, и неутолимая жажда власти и запретных знаний уводила его все дальше и дальше, в серый туман. Пока он и сам не превратился в туман, в Призрака Времени.

«Ну, у меня-то есть привязанности: мама и друзья, — подумала Вилл. — Например, у меня есть Тарани, а у нее я, и пора дать ей почувствовать это».

— Тарани, — заговорила она, — что у тебя происходит с Монго?

Внезапно улыбка на лице Тарани погасла.

— Ничего, — ответила она, ссутулившись и сразу будто сделавшись меньше, чем всегда.

Вилл раздумывала, как поступить. Тарани имела право хранить секреты, если хотела. Даже лучшие друзья не обязаны делиться абсолютно всем. Но, видимо, у Тарани был самый худший из секретов — секрет, который пожирает тебя изнутри и меняет тебя, превращает во что-то такое, чем ты вовсе не хотела бы стать. Вилл решила, что подругу нельзя оставлять наедине с такой тайной.

— Расскажи мне, — мягко попросила она.

— Что рассказать? Тут не о чем говорить! — Тарани выглядела непривычно: упрямой и испуганной одновременно.

«Странно, — подумала Вилл, — как будто она в одночасье стала намного моложе». Такой вид часто бывает у первоклашек, они напряженно озираются по сторонам, пугаясь всего нового и всех, кто кажется больше и сильнее их.

Так. Настало время выложить козырь.

Вилл потянулась за Сердцем Кондракара. Сияние талисмана заплясало на стенах, как отражение воды в бассейне. Отблеск скользнул по стеклам очков Тарани, свет залил ее лицо.

— Дотронься до Сердца, — предложила Вилл. — А потом снова скажи, что с тобой ничего не происходит. Тогда я тебе поверю.

Тарани уставилась на камень. Глаза ее за стеклами очков были испуганны и широко распахнуты. Она подняла было руку, а потом замерла.

— Это не честно, — пробормотала она так тихо, что Вилл едва смогла расслышать.

— Что не честно?

— Все. Я не… Я не такой уж плохой человек.

— Тарани, ну конечно нет! Ты самая лучшая девчонка из всех, кого я знаю.

Тарани выпрямилась.

— Да? Тогда не поступай так со мной.

— Но…

— Я серьезно. Если ты хоть немного мной дорожишь, не заставляй меня. Оставим все как есть.

— Я только хочу помочь!

— Нет, ты ошибаешься. Это не помощь, а вмешательство.

Сердце потускнело. И не по команде Вилл — свет иссяк сам собой. На какое-то мгновение кристалл, обычно такой чистый, показался серым.

— Тарани, мы должны держаться вместе. Если мы до сих пор этого не поняли, значит, жизнь нас так ничему и не научила!

Тарани затравленно посмотрела на подругу. И в этот миг, через Сердце Кондракара, Вилл уловила мысль Тарани, которую та хотела утаить.

«Маме будет так стыдно за меня!»

— Что? — удивленно вытаращилась Вилл. — Это ты о чем? Почему ей должно быть стыдно?

У Тарани от неожиданности отвисла челюсть. Она тут же вскочила с дивана.

— Убирайся из моей головы! — закричала она. — Хватит подглядывать за моими мыслями. У тебя нет на это права!

Вилл отшатнулась, пораженная вспышкой ярости у всегда такой спокойной подруги.

— Я не хотела… — начала она.

— Я не твоя игрушка! Ты не должна лезть в мою жизнь!

— Да я же ничего не делала, это само…

— Прекрати это. Оставь меня одну!

— Пожалуйста, Тарани, пойми, я не собираюсь с тобой ссориться. Я это ненавижу. Ты моя лучшая подруга, и мне нужно лишь… Я вижу, что ты страдаешь, и хочу помочь тебе. Что в этом плохого?

Злость Тарани внезапно испарилась. По щекам девочки потекли слезы, и Вилл ужасно захотелось обнять и успокоить ее. Но в чем бы ни заключалась проблема, для ее решения объятий было недостаточно.

— Я тоже не собираюсь ссориться, — наконец вымолвила Тарани. — Так что давай лучше… поговорим о чем-нибудь другом.

— Ну, если ты этого хочешь…

— Да, сейчас хочу.

Вилл медленно кивнула.

— Ладно, огненная чародейка. Пусть будет по-твоему.

Она закинула руку на плечо Тарани. Может, дружеское объятие и не решит проблем, зато оно неплохо разряжает обстановку.

В машине по пути домой Вилл не могла выкинуть этот разговор из головы. Было что-то, о чем Тарани предпочитала молчать. Что-то такое, чего ее мама могла бы стыдиться. Но ведь Тарани всегда была примерной девочкой. Что такого она могла натворить, чем даже нельзя поделиться с подругами-чародейками? И при чем тут Монго?

«Ох, как бы я хотела, чтобы не было этих проблем, — думала Вилл. — Нам еще так много предстоит сделать, а ставки в игре так высоки». Ей показалось, что она вторит жалобам Тарани: «Так не честно!»

— Что-то ты притихла, — заметила мама. — У тебя все в порядке?

— Да, — кивнула Вилл, — просто немного устала.

— Знаешь, когда ты звонишь от подруги и просишь забрать тебя раньше, чем мы договорились, я начинаю беспокоиться, — мама улыбнулась, обратив свои слова в шутку, но Вилл поняла, что она действительно встревожена.

— Все нормально, мам. У нас в последнее время много работы, и Тарани тоже устала.

Это была не ложь, просто под работой Вилл имела в виду не только школьные задания. «Может, это и не честно, — думала она, — но жизнь часто бывает несправедлива. Мы должны найти способ разобраться с тем, что на нас навалилось. Просто обязаны».

Тарани разглядывала ряд шоколадок на магазинной полке. Она безуспешно пыталась вспомнить, какие сладости нравились ему больше — батончики с арахисом или батончики с миндалем? Когда-то в ее мозг был впечатан целый список его любимых вещей, но прошли годы, названия и обертки поменялись, многое стерлось из памяти. «Шоко-Шок»? «Мятное чудо»? «Лавина арахиса»? Или «Просто орех»? Она взяла золотисто-голубой батончик «Лавины арахиса», и ее тут же охватило чувство узнавания. Вот этот. Такие батончики она покупала ему много-много раз, на все деньги, которые ей удавалось раздобыть, бегая по поручениям или собирая пустые бутылки. Хорошо хоть, сегодня у нее были деньги, выданные родителями на обед, — ничего, можно прожить денек и без обеда. Не такая уж большая цена за то, что он на некоторое время оставит ее в покое, и тогда она сможет…

«О, нет! — подумала Тарани. — Что я делаю? Он ведь никогда не оставит меня в покое. Чем больше я буду ему отдавать, тем больше он начнет требовать. Как раньше».

Она взглянула на зажатую в руке шоколадку. Нужно было просто сказать ему «нет». Смогла бы она осмелиться? Сумела бы?

Он жутко разозлится. Придет в бешенство. Он может ударить ее или выкрутить ей руку, как уже делал, но это не испугает ее так, как прежде. Теперь у нее есть магия. Она может довольно легко сдержать его, не дать ему прикоснуться к ней. Однако ее повергало в ужас то, что произойдет потом. Он непременно расскажет. Выложит все. И тогда мама…

— Юная леди, вы покупаете это или ждете, пока шоколад растает у вас в руке? — продавец нетерпеливо, но беззлобно посмотрел на нее поверх очков в золотой оправе.

Тарани положила «Лавину арахиса» на стойку возле кассы.

— Покупаю, — с несчастным видом сказала она.

— Арахис? — фыркнул Монго. — Я что, похож на мартышку из зоопарка?

Тарани невольно вспомнила, как Ирма изображала обезьяну. Действительно, «У-ху-ху-ук! У-ху-ху-ук!». С той лишь разницей, что большинство обезьян гораздо симпатичнее, чем Монго.

Конечно, она ничего этого не сказала. Она просто в отчаянии смотрела на него.

— Но ты всегда любил…

— Тарани, наверное, я все-таки больше тебя знаю о том, что я люблю, а чего не люблю, а? Тебе придется найти что-нибудь получше этого. Иначе я могу решить, что ты мне не друг.

«И будешь совершенно прав», — подумала Тарани. Но…

— Так, посмотрим… — продолжал Монго. — Подарок должен быть более личным, понимаешь?

Более значимым. Ну, например, как вот это…

Он молниеносным движением схватил цепочку с подвеской в виде орла. Тарани отчаянно вцепилась в нее, пытаясь удержать, но не смогла. Подвеска раскачивалась в его мясистом кулаке, поблескивая в резком свете школьных ламп. Монго разглядывал свирепого орла, и губы его расползались в усмешке все шире.

— Да, — сказал он задумчиво, — это, пожалуй, подойдет. — И стал надевать цепочку на себя.

«Нет! Нет! Этого нельзя допустить!» Монго вдруг завопил, отбросил подвеску и яростно затряс рукой.

— Он горячий! — недоверчиво воскликнул он. — Эта штука жжется!

— Неужели? — Тарани наклонилась и подняла цепочку. — А я ничего не чувствую.

— У меня будет волдырь!

«Если свяжешься с огненной чародейкой, еще и не такое получишь», — подумала Тарани со странной смесью ужаса и радости. И, пока Монго стоял столбом, дуя на обожженный палец, Тарани успела пробежать половину холла.

— Было приятно поболтать с тобой, — бросила она через плечо. — Но мне пора идти.

— Прямо сейчас? — переспросила Корнелия. — А я думала, мы договорились немного подождать. Кстати, у некоторых из нас скоро контрольная по географии…

Тарани назначила встречу у старого фонтанчика с питьевой водой за спортклубом. Здесь было уютно, и девочки наслаждались солнечным теплом. Ирма передернула плечами и зевнула, потянувшись, как кошка. Тарани, напротив, была расслаблена настолько, насколько может быть расслаблен канатоходец на середине проволоки.

— К тому времени мы вернемся, — возразила она. — Мы же можем вернуться в тот миг, из которого исчезли.

— У меня от одной мысли об этом голова кружится, — сказала Ирма. — Слишком много думать о путешествиях во времени перед обедом не очень-то полезно для здоровья.

Вилл пристально взглянула на Тарани.

— Это из-за него, да? — тихо спросила она.

Тарани опустила голову, стараясь скрыть выступивший на щеках жаркий румянец.

— Нам нужно использовать подвеску, — сказала она, раскрывая ладонь. Она до сих пор сжимала талисман, как будто от него зависела вся ее жизнь. — Пока до нее никто не добрался. — Тарани не знала, как долго она сможет сдерживать Монго.

— Но ведь Горгон не в курсе, кто мы и где мы, правда? — испугалась Хай Лин.

— Думаю, пока не в курсе, — ответила Вилл. — Но, возможно, Горгон— не единственная опасность.

Тарани чувствовала, что взгляд Вилл все еще направлен на нее.

— Может, и нет, — прошептала она.

— Тарани…

— Вилл, ты обещала. Обещала, что дашь мне самой разбираться с моими делами. И я разберусь — когда мы вернемся.

— Нет, я говорила не совсем так…

— Эй, — подала голос Корнелия. — Больше двух — говори вслух! Нам тоже нужно знать, что происходит.

— Это все Монго! — вдруг выпалила Ирма. — Я так и знала! Я сразу догадалась, что от него будут одни неприятности!

— Но Тарани, — заговорила Хай Лин, — ты ведь не можешь всерьез бояться его! Он всего лишь качок, а ты… ну, ты это ты.

— Я его не боюсь! — И это было почти правдой. Прежде всего она опасалась не самого Монго. Она боялась того, во что он мог превратить ее жизнь.

— Ты всегда можешь превратить его в жабу, — предложила Вилл. — Только сомневаюсь, что хоть кто-то заметит разницу.

На какой-то миг Тарани и в самом деле стала взвешивать эту идею. Жабы ведь не говорят. Жабы не могут выдать тайну. Но нет. Конечно, ужасно, если мама узнает секрет Монго, но еще хуже, если Оракул увидит, что она злоупотребляет своими магическими силами в личных целях.

Но это, разумеется, только при том условии, что Оракул не исчезнет, и Вселенная продолжит свое существование в прежнем виде.

— Слушайте, я обязательно разберусь с Монго, — торопливо пообещала Тарани. — Когда мы вернемся. Только доверьтесь мне, я не зря говорю, что нам надо использовать подвеску прямо сейчас. — Она подняла цепочку повыше, и на талисман упал солнечный луч. Орел, державший песочные часы, казался грозным и свирепым, словно собирался растерзать любого, кто покусится на хрустальный предмет в его когтях. Верхняя часть часов была заполнена неподвижным черным песком. Часы еще не были пущены в ход. Песок посыплется, лишь когда чародейки шагнут в Паутину Времени. А если они не успеют вернуться прежде, чем песок иссякнет, они навсегда останутся у Паутины в плену.

Взгляд Вилл скользнул по подвеске и переместился на Тарани.

— Можешь рассчитывать на нашу помощь, — сказала она подруге. — Мы не оставим тебя в беде.

Тарани улыбнулась, не разжимая губ.

— Спасибо. Но вообще-то я уверена, что должна справиться с этой проблемой сама. Когда мы вернемся назад. Только, пожалуйста… давайте отправимся в путь сейчас?

Вилл обвела взглядом остальных чародеек.

— Хай Лин?

— Сегодня я чувствую себя гораздо лучше, — кивнула та. — Никаких головокружений.

— Корнелия?

— Почему бы и не сейчас.

— Ирма?

Та вздохнула.

— Можно мне хотя бы захватить с собой закуску? У меня после этих путешествий сосет под ложечкой.

— Что ж, похоже, все согласны, — заключила Вилл. — Мы отправляемся.

Тарани ощутила, что теперь может улыбаться обычной теплой, нескованной улыбкой.

— Спасибо вам всем, — сказала она. — Я этого не забуду.

— Кажется, настал черед надеть парадные платьица, — провозгласила Ирма и приняла свою чародейскую форму. Тарани с удовольствием последовала ее примеру.

Было так странно покидать Хитерфилд с облегчением. Тарани, конечно, она прекрасно понимала, что впереди ее и подруг ждут опасности, что они могут столкнуться с обстоятельствами и врагами в сто раз хуже Монго. Но этим трудностям она будет противостоять как Стражница Кондракара, опираясь на поддержку команды W.I.T.C.H. Сейчас это представлялось ей делом более легким, чем быть просто Тарани Кук.

Вилл подняла Сердце Кондракара, чистое прозрачное сияние кристалла слилось с блеском песочных часов, и началось великое волшебство…

Тарани будто подхватило мощным течением, оторвало от земли и куда-то поволокло. Ей подумалось, что это все равно, что ехать по встречной полосе — потому что все во Вселенной движется в обратном направлении.

— Держитесь! — послышался голос Вилл. — Держитесь за Сердце и друг за друга как можно сильнее!

— Ух! — выдохнула Ирма. — Ой-ой-ой! Лучше в следующий раз полечу бизнес-классом, и плевать на цену!

«Ненавижу это! — подумала Вилл. — Больше всего на свете ненавижу!»

Она выплюнула набравшуюся в рот пыль и грязь и заметила, что лежит на чем-то очень жестком и очень неудобном. Похоже на острые камни. Но это чувство дискомфорта было ничем по сравнению с болезненным ощущением у нее внутри. Словно кто-то сбросил ее с огромной высоты, а потом неловко составил кусочки разбитого тела вместе. Первый день в школе, последняя проигранная партия в волейбол, только четыре задутых свечи на именинном торте, безуспешные попытки вычислить квадратный корень — было ощущение, будто все это случилось одновременно. Вот она зовет маму, потому что за окном ей примерещилось чудовище, а вот мчится со всех ног, потому что опаздывает на свой первый урок в Шеффилде, — не могло же это произойти в один и тот же день? С одной и той же Вилл?

Нет, она должна была быть старше, то есть моложе… Нет, не моложе, тут что-то еще, может быть…

Очень-очень медленно воспоминания вставали на свои места, образуя нечто вроде прямой линии. Прошлое обрело смысл, и все это действительно случилось с ней.

Вилл открыла глаза.

— У всех все в порядке? — слабым голосом спросила она.

Ответа не последовало.

Встревожившись, Вилл рывком села, стараясь не обращать внимания на пульсировавшую в черепе головную боль.

Все были на месте, хотя вид у девчонок был не блестящий. Ирма сидела, сжав голову руками, словно та могла отвалиться. Хай Лин и Корнелия лежали рядышком, все еще вцепившись друг другу в запястья. Тарани свернулась на земле калачиком и дрожала.

— Вы разрушили горку, — сказал кто-то.

Вилл от неожиданности подскочила и развернулась, ища взглядом говорившего.

Это был мальчик, на вид примерно ее возраста. Он застыл на месте, ошеломленный внезапным появлением чародеек. В нем было что-то очень знакомое, и через минуту она поняла, что именно.

— Муравьишка, — хрипло произнесла она. — Ты стал старше!

— Ну, естественно, — ответил он.

Естественно? От прилагаемых мыслительных усилий голова у Вилл разболелась еще сильнее.

— Значит, с тех пор прошло какое-то время, — сказала она.

— С каких пор? — спросил мальчик, уже не маленький, но все же вполне узнаваемый Муравьишка.

— С прошлого раза… с нашей последней встречи.

— Ну, естественно, — повторил он, глядя на нее почти как на ненормальную. И вдруг на его лице тоже отразилось недоумение.

— Прошли годы, — медленно сказал он. — Но вы… вы остались прежними. В Кондракаре время не движется?

Вилл решила, что объяснять все слишком долго и сложно.

— Там время течет по-другому, — сказала она, и это, конечно, была правда. — У тебя теперь все в порядке? Как ты тут? — Она беспокоилась о нем.

Всем чародейкам после прошлого задания было жалко оставлять мальчика, такого маленького и одинокого, в Орбисе.

— Нормально, — ответил он осторожно, как будто еще не определился, стоит ли быть с ними откровенным. — Я на некоторое время остался в Башне Сокола. Провел там несколько лет. Главный Хранитель был добр ко мне. Но потом он заболел и отошел от дел, и… в общем, я решил перебраться сюда.

— Но почему? И где мы?

Муравьишка вскинул подбородок, и глаза его загорелись.

— Храбрым быть недостаточно, — страстно сказал он. — Нужно быть еще и сильным. Здесь, в Башне Орла, нас учат силе. — Он согнул руку, демонстрируя развитую в тренировках мускулатуру. — Смотри, я уже достиг кое-каких успехов.

Вилл хотелось бы знать, что с ним случилось, что заставило его стремиться к силе. Кто-то притеснял его? Такое вполне возможно, когда ребенок совсем один в целом мире.

— Да, — кивнула она. — Я вижу. — Вилл почувствовала легкую грусть, хотя не смогла бы точно объяснить ее причину. Наверное, ей слишком нравился тот маленький мальчик с его мечтами и буйным воображением, наивный и уязвимый. А теперь он очень изменился, и она больше никогда не увидит прежнего Муравьишку.

Ее подруги-чародейки начали приходить в себя, они садились и с интересом оглядывали окрестности.

— Почему мы сидим на куче камней? — спросила Корнелия. — У меня теперь синяки по всему телу!

— Это декоративная горка, — сообщил Муравьишка. — И вы повредили ее форму. Мне потребуется несколько часов, чтобы привести все в порядок.

— Что ж, прошу прощения, — язвительно сказала Корнелия, — но скорее уж твоя горка повредила меня. Я теперь целую неделю не смогу сесть. По крайней мере, не перекосившись от боли.

Ирма хихикнула, но тут же принялась с сосредоточенным лицом ощупывать себя.

— И кто только додумался устраивать сад из камней? — бурчала она. — Тут что, никогда не слышали о цветах? Таких приятных, нежных и не оставляющих синяков, когда на них приземляешься…

Камни были повсюду. Из камней были сооружены горки, выложены круги и спирали, построены пирамиды, насыпаны невысокие валы. Каменный мостик аркой вздымался над извилистым каналом, наполненным темным сине-серым гравием, отдаленно напоминавшим по цвету воду. И все это окружали высокие стены, сделанные… разумеется, из камня.

— Главный Хранитель говорит, что сила и прочность камня предпочтительнее слабости и изменчивости растений, — сказал Муравьишка. — К тому же, работа с камнями укрепляет тело и закаляет дух.

— Ну спасибо, мое тело здорово укрепилось, — хмыкнула Ирма. Потом лицо ее смягчилось, и она ненадолго отбросила привычный шутовской тон. — Но я рада видеть тебя, Муравьишка. Ты стал… намного больше.

— Я каждый день тренируюсь, — гордо сообщил он. — Я уже могу поднять Собачий Камень. Когда я только пришел сюда, я еле поднимал Мышиный.

— Да, э-э-э… Это здорово, — сказала Вилл, снова ощутив легкую грусть. Это не оттого, что он вырос, решила она. Просто что-то в нем… ну, не то чтобы исчезло, но как бы было отодвинуто в сторону. — Ты все еще придумываешь всякие истории? — неожиданно спросила она, вспомнив, как он развлекал и подбадривал себя в детстве, когда был одинок и заброшен.

Муравьишка смутился.

— Главный Хранитель считает, что фантазии разрушают разум. Поэтому он так часто посылает меня сюда. Он говорит, я должен учиться у камней постоянству и твердости в достижении целей. Когда я пришел сюда, мой разум был как бабочка, витал в облаках. А это не ведет к обретению силы.

— Думаю, Главный Хранитель Башни Сокола нравился мне больше, — заметила Хай Лин, понизив голос, чтобы Муравьишка не услышал. — Все эти разговоры о камнях такие скучные…

— А ты не мог бы проводить нас к Главному Хранителю? — спросила Вилл. — Ведь в этой Башне тоже хранится Фрагмент, да?

— Естественно, — кивнул мальчик. — Это всем известно.

— Что ж, тогда мы должны поскорее поговорить с Главным Хранителем.

— Вы что, думаете, все выйдет так просто? — прошептала Корнелия. — Мы вежливо попросим Хранителя, и он с радостью отдаст нам Осколок?

Вилл пожала плечами. Нет, она, конечно, не рассчитывала, что Главный Хранитель с легкостью расстанется со своим сокровищем, но…

— Даже если и не отдаст, мы все равно должны предупредить его, — сказала она. — Мы должны передать ему, что Горгон тоже охотится за Фрагментом.

— Если он уже его не заполучил, — зловеще пробормотала Тарани.

Башня Орла походила на неприступную крепость еще больше, чем Башня Сокола. Муравьишка провел подруг из каменного сада в усыпанный песком внутренний двор.

— Ого, — присвистнула Ирма, — всю жизнь мечтала попасть в такое местечко. Прямо тренажерный зал под открытым небом. Тут что, все свихнулись на спорте?

Это и правда похоже на спортивный зал древних времен, подумала Вилл. Люди упражнялись повсюду, по большей части юноши и мальчики, но была там и одна девочка. Все они поднимали разные тяжести, делали отжимания, бегали на месте или выполняли упражнения с длинными палками, похожие на элементы восточных боевых искусств. Чародейки наконец поняли, что означала фраза Муравьишки о Собачьих и Мышиных Камнях. На небольшом возвышении, напоминавшем подиум, был установлен ряд квадратных каменных блоков. Камни располагались по размеру. На самом маленьком было вырезано изображение мыши, на следующем — кролик, далее следовали животные крупнее: косуля, лев, бык. А на самом большом был высечен покрытый шерстью слон.

— Что это? — спросила Хай Лин, указав на кубы.

— Камни Испытаний, — объяснил Муравьишка. — Я уже вам говорил, я могу поднять Собачий Камень!

Вилл снова взглянула на самый крупный блок.

— И что, есть кто-нибудь, кто способен поднять вот это?

Муравьишка покачал головой.

— Сейчас нет. Когда-то Главный Хранитель смог сдвинуть его, хотя от земли так и не оторвал. Так он и получил свою должность. Но говорят, что древний полководец Когтерукий сам установил здесь Мамонтовый Камень, чтобы испытать каждого, кто считал себя сильнее его. С тех пор и начал действовать закон о Камнях Испытания.

— Ты хочешь сказать, что на важные должности здесь выбирают тех, кто может поднять самые тяжелые камни? — недоверчиво переспросила Тарани. — Да это самая большая глупость, какую я только слышала!

Муравьишка казался обиженным.

— Сила важна, — возразил он. — Если ты слишком слаб, тобой могут помыкать другие.

Тарани на миг застыла, потом быстро огляделась по сторонам. Вилл решила, что Муравьишка, должно быть, задел ее за живое.

— Что ж, давайте пойдем и посмотрим на того, кто чуть не поднял Мамонтовый Камень, — сказала Вилл, легко прикоснувшись к руке Тарани. — «Давай не начинать здесь с ссоры», — послала она подруге мысль.

— Ладно, — откликнулась огненная чародейка, отвечая и на произнесенную вслух и на невысказанную фразы.

Когда Муравьишка и пять Стражниц проходили по двору, лишь пара спортсменов оторвалась от упражнений, однако Вилл ощущала на себе множество любопытных взглядов.

— Наверное, надо было прибегнуть к чарам невидимости, — сказала Тарани. — На нас все пялятся.

— Ну и пусть, — махнула рукой Ирма. — Мы ведь заслуживаем того, чтобы на нас поглядеть.

— Но…

— Это из-за крыльев, — сказала Хай Лин. — Они привлекают внимание. Но насчет невидимости… Не думаю, что это хорошая идея.

— Конечно, неприятно, когда люди пытаются сесть на тебя или пройти насквозь, — заметила Ирма.

Вилл кивнула. Она была полностью согласна с Хай Лин, хотя и не по той причине, которую назвала Ирма.

— Нам сейчас и так непросто удержаться в реальности, — сказала она. — Со всеми этими путешествиями… — Она в последний момент сообразила, что не стоит упоминать путешествия во времени в присутствии Муравьишки. — Не хотелось бы предпринимать ничего, что сделало бы нас менее материальными. Это может быть опасно.

— Быть невидимым — это почти как быть привидением, — произнесла Корнелия, поежившись.

— Вот именно.

У входа в главное здание башни стояли два стража. Муравьишка начал объяснять им про «посетителей издалека, явившихся к Главному Хранителю», но стражи даже не удосужились выслушать до конца.

— Проходите, — сказал один из них, отступив в сторону.

Они прошли внутрь.

Вилл с удивлением оглянулась.

— Так просто? — хмыкнула она. — Они тут что, ко всем так дружелюбны?

— Ну, это все потому, что они знают меня, — пояснил Муравьишка, но у него и у самого был несколько озадаченный вид. — Так, сейчас направо. Мы должны пройти через главный зал.

Еще одна пара стражей, и снова позволение пройти.

— Никогда не видела такой нерадивой охраны, — заявила Ирма. — Никаких вопросов, Никакой проверки личности, а ведь понятия не имеют, кто мы такие! Надеюсь, с Горгоном они будут поосторожнее.

— Лишняя причина предупредить Главного Хранителя, — решительно сказала Вилл и вдруг застыла, а с ее губ слетело невольное: — Ух ты!

Стены и потолок главного зала были целиком покрыты мозаикой. Маленькие кусочки камня кремового, желтого, серого и переливчатого оттенков были сложены в искусно выполненные картины. Вблизи это выглядело как аляповатая мешанина красок, но когда ты смотрел на потолок или дальнюю стену, изображения казались четкими, живыми и полными чувств.

На одной стене было показано, как строилась Башня. Сильные мужчины трудились, перетаскивали волоком огромные каменные блоки. В качестве тягловых животных им служили те самые мохнатые мамонты, один из которых был вырезан на Камне Испытания. На другой стене была видна череда тронов, украшенных орлиными крыльями; на каждом троне сидел мощный человек с суровым лицом, короной с орлиным орнаментом и скипетром в форме когтя. «Должно быть, это первые Главные Хранители Башни», — решила Вилл. Но Хранители были не одни в своей славе — за каждым троном виднелось по более хрупкой, совсем не внушительной фигуре.

— Кто они? — поинтересовалась Вилл.

— Главные Хранители, — ответил Муравьишка.

— Нет, не эти, другие… Те, что стоят позади тронов.

— А-а, это, должно быть, их Голоса.

— Голоса?

— Голоса Мудрости. У каждого Главного Хранителя должен быть такой. Но они не имеют никакой власти и значения, это просто старая традиция.

— Если они не имеют власти и значения, почему их изобразили на картине?

— Понятия не имею, — пожал плечами мальчик. — Так всегда было.

Ирма запрокинула голову и взглянула на потолок.

— Посмотрите-ка на того парня, — воскликнула она. — Он точь-в-точь как Монго Варвар!

При звуке этого имени Тарани подпрыгнула на месте. Вилл твердо решила, что, когда они вернутся в Хитерфилд, она обязательно поможет подруге разобраться с этим Монго, хочет того сама Тарани или нет.

Вилл тоже посмотрела на потолок. Там была изображена сцена сражения, хотя персонажи были расставлены в таких выверенных позах, что больше напоминали артистов балета. Даже мамонты выглядели гораздо более элегантно, чем должны бы.

Монгообразный персонаж, на которого указывала Ирма, занимал самый центр картины. Он точно был на стороне победителей, сразу решила Вилл. Он стоял, попирая мощной ногой поверженного врага, казавшегося по сравнению с ним маленьким и слабым. Несмотря на то, что дело происходило зимой — снег покрывал всю землю и даже скопился на спинах мамонтов, тип, похожий на Монго, был обнажен по пояс, без единой снежинки на мускулистом торсе. Одна рука была высоко поднята, словно в ней был зажат важный трофей. И трофеем, без сомнения, был…

— Это, случайно, не Осколок? — спросила Корнелия.

— Разумеется, — ответил Муравьишка. — Это Битва за Осколок, в которой полководец Когтерукий, храбро сражаясь с вероломными разбойниками, отстоял Фрагмент Орла.

— Эта штука не очень-то похожа на первый Осколок… — задумчиво произнесла Хай Лин.

Вилл подумала, что она права. Фрагмент на мозаике светился, словно факел, на фоне сине-серого зимнего неба. Драгоценные камни, которыми был выложен Осколок, переливались яркими цветами. Изображение не имело ничего общего с тем скучным глиняным черепком, который сейчас был заключен внутри хрустальной подвески с Соколом на шее у Хай Лин.

— Вообще-то, по моим представлениям, Фрагмент так и должен выглядеть, — заметила Ирма. — Может быть, этот будет проще раздобыть.

— Будем надеяться, — сказала Вилл. — Муравьишка, куда нам теперь идти?

— Никуда. Обычно Главный Хранитель принимает посетителей здесь. Только сейчас его тут нет…

В эту минуту один из стражей ударил своим высоким посохом об пол и провозгласил:

— Главный Хранитель идет. Встаньте, чтобы поприветствовать Главного Хранителя!

— Мы и так стоим, — заметила Ирма.

— Тише, — шикнула на нее Вилл. — Мы же не хотим показаться грубыми.

В зал вошел высокий мужчина. Казалось, он не замечал ни их, ни стражу. Глядя прямо перед собой, он проследовал в другой конец зала и сел на трон. Наряд его не отличался особым блеском, не было у него и короны с узором, как у Хранителей на мозаике. Единственным его украшением был расшитый кожаный мешочек, висевший на серебряной цепочке у него на груди. Несмотря на скромный наряд, вошедший прямо-таки излучал власть и физическую силу. Вилл показалось, что он притягивал к себе все взгляды. Она не сразу заметила в его тени тонкую фигуру в плаще… Как же его назвал Муравьишка? Голос Мудрости?

— Мне доложили, что у нас посетители, — сказал Главный Хранитель.

«Откуда он узнал? Должно быть, в Башне была четко отлаженная система информаторов, раз Хранителю успели доставить весточку об их приходе, — подумала Вилл. — Правда, Хранитель Башни Сокола владел магией, может, и этот тоже волшебник?»

Вилл сделала несколько шагов по направлению к трону, лихорадочно прикидывая, нужно ли поклониться, или сделать реверанс, или… что там еще делают в таких случаях.

Рядом с троном она чувствовала себя неловко, как будто тут необходимо было соблюдать какие-то правила этикета, которых она не знала. Но, с другой стороны, в присутствии Оракула ей кланяться не приходилось — он ни от кого не требовал таких глупостей. А раз так, Стражница Кондракара наверняка могла себе позволить прямо посмотреть в глаза Хранителю Башни Орла.

— Мы пришли предупредить вас и попросить кое о чем, — сказала она. — И все это касается Осколка.

Мужчина на троне смотрел на нее непроницаемым взглядом. Волосы у него на висках были седыми, а возле рта пролегли морщины. Однако других признаков возраста в его внешности не было, он выглядел так, будто может хоть завтра выйти во двор и снова сдвинуть Мамонтовый Камень.

— Говорите, — произнес он.

— Может быть, нам лучше поговорить наедине? — спросила Вилл, сомневаясь, что стоит посвящать в тайну обитателей Башни: стражу, Голос и кучку слуг, жавшихся в дверях и ожидавших приказаний.

Главный Хранитель ничего не сказал, он только поднял руку, и все, кроме Голоса, испарились.

— Теперь мы наедине, — произнес он.

Вилл обеспокоено покосилась на Голос. Смотреть было почти не на что — плащ с капюшоном скрывал тело и лицо. На одном плече Голоса сидела темная птица, похожая на ручную ворону.

— У вас хранится Фрагмент Орла, — сказала она.

— Это не секрет.

— Мы… мы пришли предупредить вас, что кто-то может попытаться похитить его. Больше того, мы хотим попросить вас отдать нам Осколок на хранение.

Выражение лица Хранителя не изменилось. Единственной реакцией был кивок.

— Меня уже предупредили, — сказал он, прикоснувшись пальцами к мешочку на шее.

— Правда? Кто?.. — Вилл осеклась, напуганная резким движением его руки.

— Меня предупредил мой Голос и оказался совершенно прав. Он так и сказал, что вы придете и попытаетесь хитростью выманить у меня Фрагмент.

— Мы вовсе не пытаемся!..

— Голос, захлопни ловушку.

Ворона вдруг взмыла с плеча и кругами поднялась к куполообразному мозаичному потолку. Вилл следила за ней не отрываясь, хотя и понимала, что ей сейчас никак нельзя отвлекаться.

— Время, — произнес резкий холодный голос. — Время поймало вас. Оно держит вас в плену и никогда не отпустит.

Эти слова звучали как проклятие. Вилл тут же вскинула руки и призвала всю свою магию, приготовившись защищать себя и подруг.

Но что-то уже начало происходить.

Пол содрогнулся. Вилл потеряла равновесие, пошатнулась и упала на одно колено. Голос Мудрости шагнул вперед, выйдя наконец из тени трона. Конечно, те жесткие ледяные слова принадлежали ему. Когда он пошевелился, плащ соскользнул, и взорам присутствующих предстало…

Ничто. Под тяжелыми складками не было ни лица, ни тела. Только туман, и лед, и холодный разум.

Все ошеломленно уставились на него. Даже Главный Хранитель, как краем глаза заметила Вилл, был потрясен до глубины души.

— Ты не мой Голос! — прошептал он.

Пол снова вздрогнул, и на этот раз Вилл упала ничком. Она с трудом поднялась на ноги и увидела, как руки Главного Хранителя взметнулись к горлу в попытке защитить драгоценную ношу. Слишком поздно. Бестелесное существо с нечеловеческой силой отбросило мужчину назад на трон, и призрачные руки сорвали цепь с мешочком с шеи Хранителя с такой же легкостью, с какой ребенок срывает цветок.

Вилл поняла, что случилась катастрофа.

— Это Горгон! — прошипела Тарани у нее за спиной. — И, кажется, он только что завладел Осколком!

— Ударим его! — коротко скомандовала Вилл. — Ударим его изо всех сил!

Энергия засверкала вокруг нее тысячей крошечных молний. Но что… что сделалось с ее руками?

Они на глазах стали пропадать.

Она бросила быстрый взгляд на ноги. Они тоже становились все менее материальными, все более прозрачными.

Нужно было что-то предпринимать, причем как можно скорее. Она вскинула полупрозрачную руку и метнула в бестелесного Горгона стрелу-молнию.

Чародейка так и не узнала, попала стрела в цель или нет. Пол снова содрогнулся, и раздался звук, похожий на рычание урагана, однако это был не ураган. Время. Что-то происходило со Временем. Невидимая сила подняла Вилл и отшвырнула к стене. Но она не ударилась об скрепленные известью камни. Она вообще ни обо что не ударилась и стала падать в темноту, лед, снег, камни и ледяной воздух.

В голове звучал оглушительный грохот. Ей еле удавалось различить голоса подруг, но помочь им она все равно не могла. Она и самой себе-то не могла помочь.

«Ох, как все плохо, — подумала Вилл. — Просто ужасно».

Тут что-то с огромной силой стукнуло ее. В плече хрустнуло, потом она налетела на что-то затылком, и мир вокруг нее на некоторое время исчез.

Тарани опустилась на колени прямо в снег, чувствуя себя совершенно разбитой.

— Вилл, — ласково позвала она, кажется, уже в пятый раз. — Вилл, очнись. Ну, пожалуйста, очнись же!

Но ее подруга все не приходила в себя. Ее рыжие волосы намокли от снега и потемнели от запекшейся крови, которую Тарани так и не удалось до конца счистить. Лицо Вилл было совсем бледным, почти голубоватым.

— Должно быть, она ударилась головой о камень, — сказала Корнелия.

— Ну почему тут повсюду эти камни?! — воскликнула Ирма, не в силах сдержать слез. — И еще этот снег! Где мы вообще?

— У нас больше не бывает снега, — произнес Муравьишка странно ровным голосом, как будто не мог поверить, что все это происходит с ним наяву. — Я видел снег только на картинах.

«Картины…» — Тарани вдруг поняла, почему эта каменистая, усыпанная снегом равнина, на которой они очутились, показалась ей смутно знакомой.

— Мы и есть на картине, — сказала она. — На той настенной мозаике, где изображено строительство Башни.

— Но это же было… — Муравьишка нахмурился, словно силясь вспомнить точную дату, а потом отбросил эти попытки. — Это было много веков назад. В Эпоху Раскола. Это… это не может происходить сейчас.

Много веков назад. Время. «Время поймало вас», — сказал им Горгон. Видимо, так оно и было. Тарани медленно, едва осмеливаясь, приподняла подвеску с орлом и заглянула внутрь песочных часов.

— Там темно, — вымолвила она. — Хрусталь заволокло тьмой, и я не могу разглядеть, что там происходит.

Хай Лин, растиравшая руки Вилл, чтобы согреть их, на миг оставила свое занятие.

— Но как мы тогда узнаем?.. — растерянно спросила она. — Как мы узнаем, сколько времени нам осталось до возвращения в Хитерфилд?

Тарани поднесла подвеску к уху, но ничего не услышала.

— По-моему, песок не двигается, — заметила она. — Но я не уверена.

Корнелия фыркнула, и ее дыхание в холодном воздухе тут же превратилось в облачко пара.

— Подведем итог. Пока все складывается не слишком здорово. Горгон знал, что мы придем.

Он расставил для нас ловушку во времени и стащил Фрагмент прямо у нас из-под носа. — В голосе Корнелии сквозила горечь. — И теперь мы застряли где-то в ледниковом периоде другого мира, Вилл без сознания, мы не знаем, движется время или нет… Похоже, нам придется снова, как в старые добрые времена, спасать самих себя, а попутно и Вселенную тоже.

Тарани заметила, что Муравьишка таращится на них с видом человека, совершенно сбитого с толку.

— Спасать Вселенную? — прошептал он. — И… Хитерфилд? Что это такое?

— Это место, откуда мы, — пояснила Тарани.

— Но вы же говорили… Кондракар?..

— Ну, можно сказать, что мы и оттуда тоже.

Он явно пребывал в замешательстве и больше не был ни в чем уверен. Это и понятно.

Только что все в его мире шло привычным порядком, как заведено, а в следующий миг… Тарани подумала, что если бы ее вытащил из привычного места и времени бестелесный волшебник, о котором она никогда в жизни не слышала, и забросил бы неизвестно куда в обществе пяти девчонок из далекого мира, призванных спасти Вселенную… она бы тоже казалась потрясенной.

— Вы никогда не говорили об этом… Хитерфилде, — наконец заметил мальчик.

— Это довольно милый городок, — мрачно отозвалась Корнелия. — Очень жаль, если мы его никогда больше не увидим.

Ирма словно опомнилась и вскинула голову.

— Ладно, признаю, у нас сегодня несчастливый день. Но ведь могло быть и хуже.

— Это как? — подняла бровь Корнелия. — Что же может быть хуже?

В этот миг раздался звук трубы, резкий и будто надтреснутый. Перед ними в снежной круговерти прорисовывалось что-то огромное, темное и массивное.

— Будем надеяться, что это явившийся за нами спасательный патруль, — пробормотала Хай Лин. — Потому что если это не так, мы узнаем, что значит «хуже».

К ним двигалось около дюжины мамонтов с огромными, в несколько метров длиной, бивнями, на которые были насажены острые серебристые наконечники, как у стрел.

На каждом из мамонтов сидели всадники, вооруженные копьями. Почему-то никто из них не выглядел дружелюбным и готовым помочь.

Тарани закусила губу, стараясь не показывать страха.

— Может, они нам не враги, — вымолвила она. — Вдруг они помогут нам доставить Вилл в какое-нибудь теплое место.

Но она не смогла сдержать дрожи в голосе и сама не очень-то верила своим бодрым словам.

— Приглядывайте за Вилл, — решительно сказала Корнелия. — Я пойду поговорю с ними.

— Я с тобой, — тут же заявила Ирма.

Корнелия пристально посмотрела на нее и кивнула.

— Ладно, хорошо. Только без острот, Ирма. У них могут быть проблемы с чувством юмора.

Ирма театрально схватилась за грудь.

— Я? Шутить?! Да никогда!

— Ирма…

— Ладно-ладно, я знаю. Никаких острот, никаких шпилек.

— Я тоже пойду, — сказал Муравьишка, глядя на мамонтов со странным выражением на лице. «Уже не растерянным, — подумала Тарани. — Скорее, взволнованным.» Такое лицо могло бы быть у ребенка, который внезапно обнаружил, что перенесся в любимую книжку с картинками. — Я смогу защитить вас, если начнется бой!

Чародейки дружно уставились на него. Ирма изо всех сил пыталась не рассмеяться.

— Что ж, хорошо, — согласилась Корнелия. — Это… очень мило с твоей стороны.

Муравьишка, казалось, обиделся, что его предложение приняли без особого энтузиазма.

— Я ведь могу поднять Собачий Камень, — и он снова согнул руку, как заправский культурист на подиуме.

— Да-да, мы знаем. Ты уже говорил. Просто… обычно нам и самим неплохо удается защитить себя, — сказала Корнелия.

— Пусть идет, — веско заявила Ирма. — Он может оказаться полезным. В конце концов, это его народ. Или, по крайней мере, его далекие предки…

Ирма, Корнелия и Муравьишка зашагали сквозь метель по каменистой дороге навстречу мамонтам. Тарани и Хай Лин наблюдали за ними.

— Если вам понадобится наша помощь, мы будем готовы, — крикнула вслед подругам Хай Лин, Ирма устало помахала в ответ.

Тарани бережно дотронулась до щеки Вилл. Такая холодная. Тарани отчаянно надеялась, что люди на гигантских животных все-таки окажутся настроены дружелюбно и доставят их туда, где будут еда, тепло и крыша над головой. Вся компания нуждалась в этом, а больше всех — Вилл. Есть ли у этих дикарей кто-то вроде врача?

— Как ты думаешь, что они за люди? — тихо спросила Тарани у Хай Лин. — Есть среди них кто-нибудь, кто может оказать Вилл помощь?

— Ну, они выглядят как племя воинов, — задумчиво сказала Хай Лин. — Но ведь и у воинов бывают свои лекари… Кстати, знаешь как говорят — не суди о книге по ее обложке. Может, они только выглядят устрашающе, а на самом деле мирные и добродушные.

Всадники на мамонтах, кровожадные они там были или добродушные, почти достигли того места, где их ожидали Корнелия, Ирма и Муравьишка. Вожак вскинул руку и скомандовал всем остановиться.

— Кто это там идет? — крикнул он так громко, что Тарани отлично расслышала его, хоть их и разделяло большое расстояние.

Ответ Корнелии был гораздо тише, но и его девочки смогли услышать.

— Мы просто гости, — сказала она. — Мы приехали из другой страны. Но одна из нас ранена, и ей нужна помощь.

— Бросьте оружие на землю.

— У нас нет никакого оружия.

Среди всадников послышались смешки.

— У них нет оружия, — повторил один из них. — Кажется, мы уже такое слышали.

Вожак не был охвачен всеобщим весельем, решила Тарани. Он снова резко взмахнул рукой, и гомон смолк.

— Повторяю еще раз, — сказал он, — опустите свое оружие, и все покажите поднятые руки.

Корнелия скрестила руки на груди, и сквозь снежную пелену Тарани разглядела, что она раздражена.

— Я вам уже сказала, что у нас нет оружия. Так вы нам поможете или нет? Если нет, то где нам найти тех, кто согласится это сделать?

— Вы что, меня за дурака держите? — прогремел вожак всадников. — Никто не суется в эти земли без оружия. — Он помолчал, подумал и добавил: — Если, конечно, они не волшебники. Или не слабаки.

После этих слов Муравьишка не выдержал и решил вступить в переговоры.

— Мы не слабаки! — заявил он и выпрямился, стараясь казаться повыше. — Я упражняюсь в Искусстве Силы и уже достиг уровня Собачьего Камня. А они пришли издалека и обладают могущественной магией. Очень могущественной!

— О нет, — выдохнула Тарани. — По-моему, он сказал не то, что нужно.

Всадники тут же пришли в движение, и вот уже на Муравьишку, Ирму и Корнелию были направлены наконечники полудюжины копий. Остальные воины поглядывали на Тарани и двух ее подруг, словно измеряя на глаз расстояние.

— Эй! — воскликнула Ирма. — Это ни к чему! Мы говорили с вами мирно и вежливо!

— Лучше приготовиться, — обратилась Тарани к Хай Лин. — Может понадобиться, чтобы ты вызвала шквал ветра и сдула эти копья.

Но тут вожак снова поднял руку.

— Спокойней, — пролаял он. — Уберите копья. Если нас решили почтить визитом могущественные волшебницы, не будем им мешать. Давайте лучше поприветствуем их по всей форме и окажем им тот прием, какого они заслуживают.

Всадники послушались командира, хотя некоторые из них и выглядели озадаченными.

— Видишь? — Хай Лин обернулась к Тарани с лучезарной улыбкой. — Они мирные и добродушные, как я и сказала.

— Похоже на то, — пришлось согласиться Тарани.

— Хорошо бы у них был лекарь, который помог бы Вилл, — продолжала щебетать Хай Лин. — Тогда, я уверена, мы бы нашли путь назад, в нужное время, и в конце концов все наладилось бы.

Тарани снова прикоснулась к холодной щеке Вилл. Хай Лин, как всегда, проявляла свой знаменитый неистребимый оптимизм, но сейчас ситуация вроде бы действительно улучшилась.

— Будем надеяться, что ты права, — пробормотала Тарани.

Путешествовать на спине огромного лохматого и мускулистого мамонта оказалось не тем делом, которым Тарани хотела бы заниматься каждый день. Во-первых, с него было бы слишком больно падать. А во-вторых, ей совсем не понравился угрюмый взгляд, которым одарило ее животное, когда она взбиралась ему на спину.

— Похоже, ты делаешь это в первый раз, — прокомментировал ее неловкие движения всадник, глядя на девочку с недоверием и удивлением.

— Извините, езда верхом на мамонтах не входит в нашу школьную программу, — буркнула Тарани.

Но ей пришлось признать, что мамонты шагали по глубокому снегу гораздо легче и быстрее, чем это получилось бы у них, особенно если бы пришлось тащить на руках Вилл.

Всадники соорудили нечто вроде носилок, которые свисали с шерстяного бока мамонта, шествовавшего прямо у Тарани перед глазами. Вилл укутали в несколько одеял, так что Тарани были видны лишь ее рыжие волосы.

«Вилл, — прилагая все усилия, мысленно обратилась она к подруге. — Ты пришла в себя!»

Ответа не последовало. Ни вслух, ни телепатического. Единственными звуками были позвякивание упряжи да хруст снега под мощными ногами мамонтов.

Путь оказался долгим. Лишь когда дневной свет начал тускнеть, впереди показались какие-то постройки, черные и резко выделявшиеся на фоне бескрайнего снежного простора. Тарани так замерзла, что мечтала лишь об одном — поскорее оказаться у костра. Где-то рядом горел огонь — она уловила в морозном воздухе запах дыма. Чародейский наряд, в который она облачилась перед путешествием во времени, был удобным, хранил тепло и защищал от влаги, но никакая магия не могла противостоять холоду бесконечно. Тарани могла бы, разумеется, использовать свою власть над Огнем, чтобы согреться, но у нее было чувство, что не стоит расходовать силу без необходимости.

— Пожалуйста, осторожнее! — крикнула она всадникам, отвязывавшим носилки с Вилл от упряжи мамонта. Казалось, они не обратили на нее никакого внимания, лишь один хмуро покосился в ее сторону. Вожак заговорил со своими людьми, но на этот раз он понизил голос, и Тарани не удалось расслышать слов. Наконец всадники подхватили носилки и потащили Вилл к одной из построек.

Тарани соскользнула со своего мамонта так быстро, как только позволяли онемевшие руки и ноги. Все тело одеревенело, но думать об этом было некогда. Она кинулась вдогонку за всадниками.

— Подождите, я с ней! — воскликнула она.

Но тут у нее на пути встал вожак.

— О ней позаботятся, — сказал он. — Ты пойдешь со мной. Сюда.

Он указал в другую сторону. И только в этот миг она рассмотрела его руку.

«Наверное, это перчатка, — подумала она. — Это не может быть настоящей рукой».

Однако это была рука. Узкая и бугристая, словно птичья лапа, и с когтями длиной с человеческие пальцы. Когтями, как у орла.

Тарани пробрала дрожь ужаса. Когда-то ей снился сон про человека с такой рукой. И сон был не из приятных.

Девочка не могла отвести от руки глаз. Она понимала, что нужно было бы направить взгляд на лицо вожака и не пялиться, как слабоумная, на его руку. Однако не могла ничего с собой поделать.

«Это татуировка, — пыталась убедить она себя. — Вся кисть покрыта татуировкой, а ногти заточены и усилены металлическими наконечниками. Ничего неестественного в этой руке нет».

— Сюда, — повторил вожак и положил ту самую руку ей на плечо.

Когти на ощупь напоминали ножи — такие же острые и холодные. Тарани внезапно осознала, что все идет не так, что эти люди вовсе не дружелюбны и что она не должна выполнять то, чего они от нее хотят.

«Мне все это не нравится», — подумала Тарани громко, чтобы услышали подруги-чародейки. Она наконец смогла оторваться от созерцания когтистой руки и медленно перевела взгляд на лицо мужчины.

— Нет, — твердо заявила она. — Я должна быть рядом с подругой.

— Маленькая волшебница, — процедил он, — это не тебе решать.

Когти впились ей в плечо, и Тарани поняла, для чего предназначена эта рука: чтобы пугать и калечить. И ей действительно было больно и страшно, но это не имело значения. Ее волновало лишь, что будет с Вилл, такой холодной, неподвижной, беззащитной.

— Ничего у тебя не выйдет, — прошептала Тарани в лицо вожаку и призвала свою Стихию.

И Огонь пришел к ней, но не в виде бушующей стены пламени, а в виде легкого мерцания. Она была вымотана и не оправилась после расставленной Горгоном ловушки во времени. К тому же, магия работала лучше, когда все чародейки действовали сообща, объединенные энергией Сердца Кондракара. И Огонь пришел, и его можно было использовать.

— Отойдите от меня, — приказала она и заставила язычки пламени плясать вокруг ее ладони. — Я не хочу с вами ссориться. Если не хотите нам помогать, так и скажите, мы пойдем своим путем. Но вы не имеете права разлучать нас.

— Вот именно, — вставила Ирма и взмахнула рукой. Снег, та же вода, только замерзшая, по команде Ирмы зашевелился и обрел форму. Видимо, это должен был быть медведь, решила Тарани, но Ирма тоже была не в лучшей форме, поэтому зверь вышел комковатым и незаконченным.

Хай Лин с Корнелией ничего не сказали, только вокруг Хай Лин закрутился небольшой смерч, а под ногами у Корнелии слегка задрожала земля.

— Вот! — с гордостью воскликнул Муравьишка. — Я же говорил, что они могущественные!

При виде проявлений магии многие из всадников отшатнулись, испуганно бормоча проклятия, но их предводитель невозмутимо стоял на месте.

— Маленькие волшебницы, — заговорил он, — кажется, вы неправильно оцениваете ситуацию. Вашей подруге нужен отдых и заботы лекаря, иначе ей не поправиться. И мы дадим ей это — но только если вы выполните мое требование.

Тарани снова посмотрела на носилки и закутанный в одеяло силуэт Вилл.

«Девочки, — громко подумала она, — что будем делать?»

Ирма подняла бровь: «Я бы хотела врезать этому надутому придурку по носу, но думаю, что это было бы не самым лучшим выходом».

«Мы должны думать о Вилл», — с неуверенным видом откликнулась Хай Лин.

Корнелия медленно кивнула.

— Так чего вы от нас хотите? — спросила Тарани.

Вожак наконец убрал уродливую руку с ее плеча.

Он явно был удовлетворен тем, что подруги заранее согласились с его условием.

— Вы построите для меня башню, — сказал он.

— О!.. — благоговейно выдохнул Муравьишка. — Это зал всадников! Я в зале всадников!

— И что с того? — скептически бросила Ирма. — Подумаешь, обычный здоровый сарай.

— Ты не понимаешь! — кипятился мальчик. — Это же то самое место, где Когтерукий проводил со своими всадниками военные советы; здесь они разрабатывали планы сражений и боролись друг с другом, чтобы испытать свои силы, только Когтерукий всегда выигрывал… Эх, да что там говорить, ты ведь даже не представляешь, сколько историй связано с этим местом…

Он чуть не захлебывался от восхищения, и это несколько раздражало Тарани. А еще к ее раздражению примешивалась жалость — она предчувствовала, что совсем скоро многие иллюзии мальчика будут разрушены.

— Может, войдем? — предложила Корнелия. — А то снаружи слишком холодно.

— Тут везде холодно, — поежилась Хай Лин. — У меня скоро крылья закоченеют и отвалятся.

Хромоногая поглядела на подруг с любопытством.

— А правда, что вы волшебницы? — спросила она. — У вас и крылья есть поэтому?

— Ну да, что-то вроде того, — ответила Ирма.

— Как-нибудь мы обсудим это поподробнее, — сказала женщина. — А сейчас нам пора пойти потолковать с Когтеруким.

«О нет, — подумала Тарани. — Это звучит все равно как „поковырять палкой в осином гнезде!“

— Вы уверены, что… — начала она. Но Хромоногая уже резко распахнула дверь.

Когтерукий со своими всадниками расположились с большим комфортом, чем Хромоногая и ее люди, отметила Тарани. Зал всадников был гораздо просторнее сумрачной пещерки, и ревущий огонь, разведенный в яме в самом центре зала, давал намного больше тепла, чем убогий костерок в приюте рабочих. Вокруг ямы квадратом были поставлены лавки, покрытые мохнатыми шкурами. Всадники были заняты едой, они уплетали мясо какого-то животного, приготовленное над огнем. Огромная туша продолжала поджариваться, а голодные мужчины отрезали себе от нее внушительные ломти.

Когтерукий сидел на лавке, упершись спиной в деревянную стену зала. Приход незваных гостей явно не доставил ему удовольствия.

— Что тебе надо, старуха? Я ж тебе велел не ходить сюда.

Хромоногая не обратила внимания на его грубость.

— У тебя содержится больная девочка, — сказала она. — Мне нужно взглянуть на нее.

— Ах, тебе нужно, да? Жаль тебя разочаровывать, но ничего не выйдет.

Хромоногая приблизилась к полководцу и заговорила тихим голосом, который почему-то невозможно было пропустить мимо ушей.

— А я думаю, выйдет. Ты ведь хочешь быть настоящим вождем для своих людей, так? А всякая власть начинается с заботы.

Взгляд Когтерукого сделался еще угрюмее.

— Ты всегда толкуешь о том, что люди должны делать и чего не должны, — сказал он. — Но я собираюсь как следует заботиться о своих людях. Я построю им Башню, которая простоит много веков, напоминая всем и каждому о величии племени орла. Что может сравниться с такой целью?

— У нас с тобой разные представления о величии, Когтерукий. Заставлять несогласных с твой волей голодать — это недостойный поступок. Лишать больную девочку так нужного ей ухода… спроси себя сам, есть ли в этом хоть капля величия?

Полководец долго буравил пожилую женщину взглядом. Потом приказал одному из всадников:

— Выведите ее отсюда. И лишите ее пайка. Не давайте ей еды ни сегодня, ни завтра. Я не потерплю неподчинения и самовольства.

— Эй! — рассердилась Ирма. — Вы не можете так поступить! Она только…

Хромоногая торопливо поймала чародейку за руку.

— Тшш… — прошептала она со странной улыбкой. — Тише, дитя мое. Мы уже уходим.

— Но он…

— Тише. Подожди. Скоро вы увидите, что получится. — Последняя фраза была сказана так тихо, что расслышала ее лишь Тарани — она стояла к женщине ближе всех. Разумеется, всадники не различили ни слова.

— Иди отсюда, старуха, — громко крикнул Когтерукий, — и забирай этих чужеземных волшебниц с собой!

Хромоногая ответила еле заметным кивком, вовсе не похожим на почтительный поклон, и потянула Ирму за руку.

— Пойдемте, дети мои. Нам пора идти.

Тарани заметила, что Муравьишка смотрит на Когтерукого с некоторым замешательством. Но, очевидно, его былое восхищение еще не до конца улетучилось.

— Пожалуйста, — промолвил он, — господин, можно мне остаться здесь? Совсем ненадолго! Я… я так много слышал об этом месте. И о вас тоже, господин.

— Вот дурачок, — закатила глаза Ирма.

Однако взгляд Когтерукого немного смягчился.

Полководец пристально посмотрел на мальчишку и кивнул.

— Ты можешь остаться, парень. А другие пусть уходят. Немедленно!

— Предатель, — прошипела Ирма. Муравьишка поглядел на нее уязвленно. Но когда один из всадников подвинулся и приглашающе похлопал по лавке рядом с собой, глаза мальчика снова загорелись воодушевлением. Он бросился через зал и уселся на предложенное ему место, всем видом говоря: „Не могу поверить, что я действительно здесь!“

— Невероятно! — воскликнула Ирма. — Этот ненормальный мальчишка бросил нас!

Теперь Когтерукий выглядел почти довольным:

— Он вроде бы хороший парень. Может, когда он вырастет, то сделается всадником.

Муравьишка это услышал. В отблесках огня было видно, как его мягкое лицо с золотистой от загара кожей зарумянилось. Тарани могла поклясться, что он на глазах стал выше, расправил плечи.

— Муравьишка… — начала она.

— Нет, — сказала Хромоногая. — Он должен идти своим путем. Ты не можешь делать выбор за других людей. А теперь пошли. Мы и так загостились тут сверх приличий.

— Могла бы сказать это погромче, старуха. Да еще и извиниться в придачу, — подал голос Когтерукий. Но взгляд его был все еще устремлен на Муравьишку, а на вытянутом, грубом, покрытом шрамами лице читалась благосклонность.

— Я вымоталась! — простонала Корнелия. — С меня хватит!

Тарани была с ней полностью согласна. Слишком большая нагрузка. А ведь они проработали только полдня! Странно, что можно насквозь вспотеть от усилий и все равно мерзнуть…

Ей под ноги упала тень. Тарани подняла глаза и увидела Когтерукого. На его обветренном лице застыло хмурое выражение.

— Почему не работаешь? — спросил он.

— У нас перерыв, — ответила Корнелия. — Видите ли, мы все-таки не в трудовом лагере.

Тарани подумала, что на самом деле это гораздо хуже, чем трудовой лагерь. Все вокруг работали в поте лица, перетаскивали тяжелые каменные блоки, размешивали известь, очищали землю от снега — и все для того, чтобы великая башня Когтерукого поскорее была построена.

— Вы должны отдыхать, только когда объявляют общий перерыв, — сказал вожак Корнелии. — Но я разговариваю не с тобой, а со смуглой девчонкой. Почему ты не работаешь, как остальные?

— Я?! — возмутилась Тарани. — Но я работаю! — У нее и так едва кровь из-под ногтей не шла.

— Нет. Остальные поднимают блоки с помощью своей магии, а ты нет. Почему это?

Он был прав. Все утро перед изумленными взорами всадников и рабочих Корнелия заставляла Землю извергать из себя уже обтесанные каменные блоки. Хай Лин своей силой Воздуха поднимала их на высоту, а Ирма с помощью магии Воды устанавливала их на нужное место.

— Что-то вроде гидравлического подъемного крана, — приговаривала Ирма с усмешкой.

Но Тарани не могла придумать, как заставить камни подниматься, используя Огонь. Поэтому она тянула веревки и ворочала длинными рычагами, как обычные рабочие.

— Я не могу, — сказала она. — Моя магия для этого не приспособлена.

Кажется, полководец ей не поверил.

— Ты владеешь волшебством, — упрямо заявил он. — Мне передавали мои всадники. Но ты отказываешься его применять.

— Я не отказываюсь! Просто…

Он подцепил ее когтем за плечо.

— Иди-ка сюда. Пойдем со мной.

— Но…

Не обращая внимания на ее протесты, Когтерукий поволок ее к южной стене башни. Оказавшись на месте, он ткнул пальцем в огромный каменный блок.

— Подними его, — приказал вожак.

— Не могу! Я же говорю вам, моя магия…

— Смотри на меня, маленькая волшебница. Смотри внимательно.

Он схватился за один конец строительного блока и напрягся. Мышцы его вздулись буграми, под кожей четко проступили вены. Башмаки Когтерукого глубоко ушли в полузамерзшую землю, но один конец камня все-таки приподнялся, покачнулся, подался вперед и встал, прислоненный к незаконченной стене.

— Я не слабак, — сказал он. — Ты ведь не хочешь, чтобы я стал твоим врагом? Я в последний раз тебя предупреждаю — ради тебя же самой и твоей больной подружки.

Сердце Тарани перевернулось в груди. Как же убедить его? Как вообще втолковать ему хоть что-то, если он не желал ее выслушать?

— А теперь ты подними его.

Тарани посмотрела на камень. На вид он весил не меньше полутонны. Она могла нагреть его или даже оплавить, если бы ее силы оставались на обычном уровне и не были истощены временной ловушкой и тревогой за Вилл. Но поднять его было невозможно.

— Она правда не может этого сделать.

Когтерукий крутанулся на месте, чтобы взглянуть, кто же осмелился им помешать.

Это был Муравьишка. Тарани не видела его с самого завтрака, если не считать мимолетных взглядов на запруженной народом строительной площадке. Он крутился возле всадников, помогал им запрягать мамонтов в тяжелые сани, нагруженные камнями. А сейчас появился здесь, словно по волшебству. Или, может, он просто ходил по пятам за своим кумиром?

— Не лезь в это дело, сынок, — буркнул Когтерукий без злобы в голосе. Должно быть, нескрываемое восхищение Муравьишки смягчило его сердце.

— Господин, она действительно не может. Ее магия — это Огонь. Если понадобится, она с легкостью разведет для вас костер. Но она не может поднимать камни по вашему приказу.

Кажется, на этот раз Когтерукий прислушался к тому, что ему говорят.

— Это правда? — спросил он у чародейки.

Тарани кивнула.

— Да, моя Стихия — Огонь.

— Покажи мне.

"Ну, он сам напросился", — подумала Тарани. И послала огненный шар размером с грейпфрут прямо ему в нос. Он ошарашенно отпрянул в сторону и потом еще долго смотрел на танцующие в воздухе огоньки пламени.

— Это великая сила, — вынужден был признать он.

— Я… думаю, я могла бы растапливать снег, — предложила Тарани. Она казнила себя за то, что не додумалась до этого раньше. — Это будет быстрее, чем расчищать площадку вручную. И еще я могу удалить лед и сделать землю мягче — в тех местах, где будут копать ямы для фундамента.

Полководец медленно кивнул, удовлетворенный тем, что девочка не противится его воле.

— Займись этим, волшебница. Я хочу, чтобы эта башня была построена. И не через годы или месяцы, а сейчас.

Он развернулся и зашагал прочь. Муравьишка смотрел на его высокую фигуру, потом перевел взгляд на каменный блок, словно пьяница, привалившийся к стене.

— Он поднял такую глыбу голыми руками! — воскликнул мальчик.

— Да.

— Он действительно самый сильный человек из всех когда-либо живших.

— Похоже на то, — односложно отвечала Тарани.

— Но Хромоногая осталась без еды вчера и сегодня утром, а она ведь старенькая. Это неправильно.

— Совершенно с тобой согласна.

Муравьишка посмотрел девочке в глаза, на лице его отражались сомнения.

— Тарани, я не понимаю, почему он так поступает? Почему он заставляет ее голодать? Она пожилая женщина и может от этого заболеть.

— По-моему, он ее боится.

— Боится?! — изумился мальчик. — Но… но… она же всего лишь… Я хотел сказать — она старая и слабая, намного слабее его!

— Смотря в чем, — заметила Тарани. — В том, что действительно важно, она куда сильнее его.

Муравьишка покачал головой:

— Я не понимаю.

— А ты попробуй подумать над этим. И спасибо, что замолвил за меня словечко.

— Когтерукий очень на тебя разозлился.

— Кажется, да. Он думал, что я отказываюсь ему повиноваться. А он не может этого вынести. Он не выносит, когда ему не подчиняются… Кстати, Муравьишка, скоро принесут еду. Хочешь пообедать с нами?

Мальчик смущенно поежился.

— Я договорился с Гранатом, одним из всадников… Он обещал научить меня командам для работы с мамонтами.

Тарани пожала плечами. Хромоногая была права, мы не можем делать выбор за других.

— Нам было бы приятно посидеть с тобой, — сказала она. — Но, конечно, решать тебе…

Он немного постоял, переминаясь с ноги на ногу: было видно, что его одолевают сомнения. Потом он улыбнулся, и Тарани сразу вспомнила того малыша-Муравьишку, который ей так нравился.

— Тогда придержите мою миску у себя, — сказал мальчик, теребя свободный краешек своего пояса. — Я только предупрежу Граната…

На обед подали горячий бульон, приятно согревавший тело на морозном воздухе. Тарани наполнила миску для Муравьишки, но тот все никак не возвращался.

— Я только сейчас сообразила… — начала Корнелия. — Если мы строим Башню Орла, то не может ли Фрагмент Орла быть где-то поблизости?..

Тарани в задумчивости отхлебнула бульона.

— Ты права, — сказала она. — И, помнишь, Когтерукий вроде как должен выиграть сражение, названное Битвой за Осколок.

— Что ж, может нам удастся найти и забрать Фрагмент.

Тарани помотала головой.

— Нет, тогда ведь никакой Битвы не состоится. Мы нарушим их временную линию. Вспомни, что сказал Оракул. Если одна из главных линий Паутины Времени — линий судьбы — оборвется, вся Паутина может разрушиться. Вдруг если Битва не состоится, это и будет обрыв линии?

Корнелия с силой плюхнула миску на землю.

— Вот черт, а я-то думала, что мне пришла в голову удачная идея! Нет, Ирма, даже не заикайся…

Ирма, открывшая было рот, чтобы сказать очередную колкость, снова захлопнула его. Потом усмехнулась.

— Ну, я о таком даже не мечтала, — произнесла она наконец. — Не могла себе представить, что бы Корнелия Хейл сама призналась, что она не "Мисс Совершенство".

Корнелия угрожающе подняла ложку, но подруги понимали, что на самом деле она на Ирму не сердится.

— Как вы думаете, он на это рассчитывал? Я имею в виду Горгона, — снова заговорила Корнелия. — Когда он отправил нас сюда, знал ли он, что мы не посмеем притронуться к Осколку?

— Не удивлюсь, если знал, — мрачно сказала Хай Лин. — Он ведь очень коварный. Получается, что он запер нас во времени, когда мы не можем забрать Фрагмент, не вызвав при этом вселенскую катастрофу. Вряд ли это совпадение.

— Ох, как бы я хотела, чтобы Вилл очнулась и была сейчас с нами, — вздохнула Ирма. — Уверена, вместе с ней и с Сердцем Кондракара мы бы обязательно что-нибудь придумали.

Корнелия поднялась со своего места.

— Ей сейчас помогает Хромоногая. И мы расплачиваемся с Когтеруким за эту помощь тем, что строим его дурацкую башню. Так что пошли строить.

Тарани заметила Муравьишку, разговаривавшего с высоким всадником.

— Сейчас, я только отдам Муравьишке его суп, — сказала она подругам. — По-моему, он совсем позабыл об обеде.

— Слишком занят — бегает как привязанный за своим кумиром, — фыркнула Ирма.

— А если бы ты вдруг оказалась посреди своей самой любимой легенды, разве у тебя не загорелись бы глаза?

Ирма тоже встала и отряхнула прилипший к ногам снег.

— Если бы главный герой был похож на нашего мистера Птицепалого, то нет, — сказала она. — Ладно, девочки, давайте смотреть в оба. Может, забирать Осколок и нельзя, но узнать, где он спрятан, не помешает.

К вечеру они настолько утомились, что даже не могли говорить. С помощью их природной магии башня выросла до половины нужной высоты. А Вилл по-прежнему не приходила в себя.

— Спорим на что угодно, он носит Осколок в мешочке на поясе! — заявила Ирма.

— Замечательно! — простонала Хай Лин. — И как же мы его достанем?

Корнелия выгнула идеальной формы бровь.

— Мне казалось, мы решили, что красть Осколок слишком опасно? Я имею в виду, слишком опасно для Времени.

— Ну да, то есть… — замялась Тарани. — У меня есть кое-какие идеи по этому поводу.

Они собрались в маленьком сарайчике, называвшемся лекарским домом. Здесь у людей из племени орла размещалось что-то вроде больницы. Сейчас единственной пациенткой была Вилл. Возле кровати дымился один из травяных отваров Хромоногой. Тарани время от времени одним прикосновением подогревала его. "Воздух от этих трав становится чистым и приятно пахнет", — подумала Тарани, вдыхая легкий аромат.

— И что же это за идеи, о досточтимая ученая подруга? — спросила Ирма, старательно поклонившись Тарани и чуть не столкнувшись с ней лбами. — Ой! И как это люди кланяются и не теряют равновесия?

— Требуется естественная грация, — сказала Хай Лин с усталой усмешкой и продемонстрировала традиционный китайский поклон. — И много практики.

— Да, должно быть сила Воздуха тоже помогает.

— Немного. Но давайте не отвлекаться от дела. Так что ты хотела сказать, Тарани?

— Ну… помните уловку, которую использовали Главные Хранители Башни Сокола? Фальшивый Осколок, который веками притягивал внимание воров?

— Да, помним, ну и что?

— В общем, я подумала… Допустим, мы возьмем Фрагмент и заменим его чем-то похожим, чтобы все считали, что это и есть настоящее сокровище. Может, так Паутина Времени не разрушится?

Установилась полная раздумий тишина. Затем Ирма вскочила и принялась хлопать в ладоши над головой.

— А теперь представляю вам самую умную школьницу Хитерфилда. Обладательницу титулов "Гений мысли", "Супермозг" и многих других. Встречайте Тарани Кук, ходячее озарение!

— Ох, замолчи, Ирма, — поморщилась Тарани. — Ты разбудишь Вилл.

— А разве мы не этого добиваемся?

Счет "один — ноль" в пользу Ирмы.

— А знаете, это может сработать, — неторопливо изрекла Корнелия. — Но только если никто не узнает, или если узнает как можно меньше народу, и все они будут держать рот на замке…

— Но где мы возьмем подделку? — спросила Хай Лин. — Мы ведь даже не знаем, как выглядит этот Фрагмент.

— Нет, знаем. Мы все его видели, — возразила Тарани. — Помнишь мозаику? Фрагмент был в поднятой руке победившего Когтерукого. Скорее всего он так и выглядит — с брюликами и всем прочим. Корнелия, ты можешь достать для нас драгоценные камни из земли?

— Возможно. Если они есть где-нибудь поблизости.

— В такой каменистой местности наверняка залегают какие-нибудь жилы с драгоценностями. И руда, скорее всего, тоже. Я могу расплавить их с помощью Огня и придать им нужную форму.

— Что, прямо сейчас?

— А почему нет? — вклинилась Ирма. — Терять-то нам нечего. Завтра с первыми лучами солнца нас призовет его гнусное превосходительство Когтерукий и заставит снова укладывать булыжники. Так что времени у нас не будет.

Опустившись на колени в снег за дверями лекарского дома, Корнелия прикрыла глаза и мысленно обратилась к Земле. Девочка позвала, и Земля ответила.

— Да это же просто старые грязные обломки, — недовольно сказала Ирма. — Разве драгоценности не должны выглядеть… более драгоценно?

Тарани, взглянув на непривлекательные, темные как угольки камушки, готова была согласиться. Она ожидала увидеть совсем другое.

— Подождите минутку, — пробормотала Корнелия и потерла рукой лоб, оставив на нем грязный след. — Я же не могу делать все одновременно. — Она собрала необработанные камни в горсть, снова прикрыла глаза и сосредоточилась. И камешки прямо на глазах стали менять форму. Грязь и шероховатости отпали, словно под невидимым ножом; появились цвет, и грани, и сияние — все это можно было различить даже в тусклом лунном свете.

— Вот теперь совсем другое дело! — выдохнула Ирма. — Корнелия, это же здорово! Можно, я возьму себе камешек? Ну, только один?

— Сама сделай, — заявила Корнелия, шлепнув по протянутой руке подруги. — И вообще разве ты не должна караулить, чтоб никто не подошел?

— А, да. Ладно, продолжай в том же духе!

Корнелия потянулась и размяла плечи.

— Мне не хватает Вилл, — сказала она. — Без нее все так сложно, даже магия требует больше усилий…

— Ты сильно устала? — с беспокойством спросила Тарани. — Потому что нам еще нужны металлы… И, наверное, кусок горного хрусталя…

Корнелия слабо улыбнулась.

— Да знаю я. Дайте мне передохнуть пару секунд, и я все достану.

Работа заняла всю ночь. Девочки постоянно были настороже, им меньше всего было нужно, чтобы Когтерукий раскрыл их затею. Часть работ должна была проводиться на улице, но для окончательной доделки муляжа Тарани нужен был очажок в лекарском доме. Она сгибала и придавала причудливую форму тонким металлическим проволочкам. Наконец, все было закончено: в мерцании очага перед девочками лежал ярко сверкающий Фрагмент. Драгоценные камни, добытые Корнелией, усыпали его края, играя разными цветами. Осколок выглядел в точности как на мозаике.

Корнелия казалась изможденной, но при этом довольной.

— Кажется, все вышло как надо? — спросила она подруг.

— Да, — кивнула впечатленная Ирма. — Теперь остается только подменить настоящий…

— Настоящий что? — раздался сонный, растерянный и такой родной голос.

Тарани крутанулась так резко, что чуть не упала.

— Вилл! Ты пришла в себя!

— Э-э-э. Да, наверное. Но… может мне кто-нибудь сказать, где я?

Тарани так крепко обняла подругу, что Вилл пришлось яростно отпихиваться.

— Тарани, пожалуйста, прекрати! Ты меня задушишь.

— Ой, прости-прости. Но ты очнулась! Это просто чудо! Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво. У меня жутко болит голова. Но я тоже рада, что очнулась. Мне снились самые кошмарные в мире сны…

— О чем? — обеспокоенно спросила Хай Лин.

— О времени. Об Осколках. Об Оракуле. Девочки, нам нужно спешить.

— Да, и у Тарани есть план…

Пока Вилл потягивала заваренный девочками чай и пробовала суп, который на случай пробуждения оставила для нее Хромоногая, остальные рассказывали ей о всадниках на мамонтах, Башне, Битве и Осколке.

— Как видишь, теперь нам нужно только забрать у Когтерукого настоящий Фрагмент и подкинуть ему вот это, — Ирма протянула Вилл только что изготовленную копию.

Из дверей послышался возглас удивления.

Тарани развернулась и увидела, что Муравьишка пятится от них, разинув рот. Очевидно, он успел расслышать только последние слова.

— Вы собираетесь украсть Осколок! — ахнул он в ужасе. — У самого Когтерукого!

— Послушай, Муравьишка, мы сейчас все тебе объясним…

Но мальчик не стал дожидаться объяснений и выскочил в темноту.

— Надо поскорее поймать его, — прошипела Корнелия. — Иначе он предупредит Когтерукого!

Ирма и Хай Лин сорвались с места одновременно, только Ирма побежала, а Хай Лин полетела.

— Помогите мне встать, — потребовала Вилл, пытаясь подняться. — Я с вами!

— Ни за что! — заявила Тарани, удерживая ее в постели. — Ты пробыла без сознания целых три дня! Ты сейчас слабее блохи.

— На самом деле блохи очень сильны для своих размеров, — упрямо заявила Вилл и, сжав челюсти, снова постаралась встать. — Иначе как бы они могли прыгать так высоко? И если бы ты помогла мне, я бы восстановила силы за секунду. Все, что нужно, это энергия.

Тарани вопросительно посмотрела на Корнелию. Та пожала плечами.

— Может, так будет лучше, — сказала она. — События развиваются быстро, как лавина. В любой момент может понадобиться наша помощь. Мы не должны разделяться.

Вилл тем временем призвала Сердце Кондракара.

— Дотроньтесь до него, девочки, — сказала она. — В Сердце хватит силы на нас всех.

Тарани быстро положила ладонь на Сердце, Корнелия последовала ее примеру. Их окружило сияние талисмана, а сквозь тела прошел жар. Тарани почувствовала, что Вилл впитывает энергию, постепенно наполняясь мощью, как человек, утоляющий сильную жажду.

— Ох, — выдохнула Вилл. — Теперь мне на-а-ам-ного лучше.

Впервые с того момента, как они попали в ловушку во времени, Вилл стала похожа на саму себя: полная жизни, собранная и решительная.

— Давайте догоним Хай Лин и Ирму и посмотрим, удалось ли им задержать Муравьишку.

Не удалось. Хай Лин и Ирма стояли в снегу перед залом всадников. Мальчишки нигде не было видно.

— Он от нас удрал, — призналась Хай Лин. — Сейчас он там, в зале.

— Почему же вы не остановили его? — обвиняющим тоном осведомилась Корнелия.

Ирма, словно стесняясь, пожала плечами.

— Не знаю, что случилось, — сказала она. — Но казалось, что он просто отталкивает мою магию. Примерно как гусиные перья отталкивают воду.

— И мою магию тоже, — добавила Хай Лин. — Это очень странно, ведь Муравьишка вроде бы не обладает волшебной силой…

— Давайте обсудим это позже, — напряженно оборвала ее Вилл. — Сейчас у нас есть проблемы посерьезнее.

Когтерукий надвигался на них, непрошибаемый как мамонт. Он весь кипел от гнева, Тарани почти физически чувствовала исходящий от его тела жар.

— Так-то вы хотите отплатить за наше гостеприимство? Украв самое ценное сокровище нашего народа? — он начал кричать, когда их еще разделяла сотня метров. У него за спиной тенью бежал встревоженный Муравьишка.

— В этой игре ставки так высоки, что вы даже не можете себе представить, — устало произнесла Вилл. — Иначе мы бы ни за что так не поступили.

Когтерукий окинул ее пронзительным взглядом.

— Вижу, пятая волшебница пришла в себя. Значит, нашей договоренности настал конец. Теперь вы показали, кто вы на самом деле: вероломные обманщицы.

Тарани сжалась под тяжестью обвинения; самое неприятное, что это во многом было правдой. Вилл, как видно, тоже чувствовала себя неловко.

— А разве есть для нас какой-нибудь законный путь получить Осколок? — наконец спросила она.

— Пока я управляю племенем орла — нет!

— Хм, получается, единственный путь к владению Осколком — это стать вождем вашего народа? — поинтересовалась Вилл.

Мужчина покосился на нее с подозрением.

— Чужеземной волшебнице никогда не стать вождем, — заявил он. — Есть только один способ достичь этого!

— Как же, знаю, — кивнула Тарани. — Надо поднять Мамонтовый Камень.

Он потрясенно уставился на нее.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, у нас есть свои источники информации, — как бы невзначай сказала Ирма, разглядывая свои ногти. — Ну-ка, покажите мне, где тут этот камешек. Что-то мне захотелось поупражняться.

— Вы не должны использовать магию! — взволнованно воскликнул Муравьишка. — Так не честно! Это не считается!

Ирма неодобрительно поглядела на мальчишку.

— В конце концов, на чьей ты стороне? Разве такую благодарность мы заслужили за спасение твоей жизни?

Но Муравьишка не сдавался.

— Это неправильно. Камни Испытаний не для магии, а для настоящей силы.

— А кто сказал, что магия — не настоящая сила? — парировала Корнелия. — По-моему, очень даже настоящая.

Тарани лихорадочно соображала. Должен же быть какой-то выход из этой глупой ситуации. От того, чем закончится этот спор, зависела судьба многих миров. Она понимала, что Вилл тоже ищет приемлемое решение проблемы. Девочкам не хотелось одержать победу над Горгоном (и над Когтеруким, если уж на то пошло), действуя его же методами, нарушая законы и не заботясь о последствиях.

— Значит, — произнесла Тарани, тщательно взвешивая слова, — если кто-то поднимет Мамонтовый Камень, не используя магию, он станет новым вождем племени орла?

Когтерукий поднял свою когтистую ладонь и наставил на Тарани палец, словно пистолет.

— К чему ты клонишь, волшебница?

Тарани взглянула на его руку. Она по-прежнему выглядела зловеще, но уже не пугала так, как раньше.

Мозг Тарани был слишком занят — она строила планы. В буквальном смысле строила…

— Это только вопрос, — сказала она. — Я права? Все действительно происходит по таким правилам? Да или нет?

— Да, — неохотно признал Когтерукий. — Кто поднимет этот камень без магии, тот и будет вождем. — Казалось, к нему снова возвращалась обычная энергия. — И я не знаю больше никого, кроме меня самого, кто был бы способен на это.

Он развернулся и зашагал назад, в целях безопасности положив когтистую руку на поясной мешочек. Муравьишка застыл с растерянным видом, не зная, идти за ним или остаться.

— Я не мог позволить вам сделать это, — тихо сказал он. — Не мог дать вам украсть Осколок. Так нельзя.

Вилл неожиданно улыбнулась.

— Все хорошо, Муравьишка. Ты поступил, как считал нужным, и проявил подлинную силу. И, возможно, ты не дал совершиться большой ошибке.

— О, ну конечно, — саркастически усмехнулась Ирма. — Все очень мило и высокоморально. Можем все погладить друг друга по головке и раздать всем медали за примерное поведение. Но, может, кто-нибудь скажет мне, как нам теперь вернуться в Муравьишкину эпоху? Или в Хитерфилд? Мы ведь не можем уйти отсюда без Осколка. К тому же мы не знаем, что происходит внутри этой дурацкой орлиной подвески Тарани. Сломалась ли она? Вытек ли уже весь песок? Да, и еще совсем забыла, что нам надо между делом спасти Вселенную…

— Извините меня, — прошептал Муравьишка. — Я… я не понимал, что это так серьезно — спасение Вселенной и все такое… Я просто подумал, что будет нечестно, если вы тайком заберете Осколок. В общем, я прошу прощения…

— Не переживай, — подбодрила его Вилл. — Сдается мне, у нашей огненной чародейки есть план. Правда, Тарани?

Тарани медленно кивнула.

— Да, есть.

— И что нужно делать?

— Сначала надо повидать Рубин Хромоногую. А потом нам предстоит большая, очень большая работа.

— Ты, рабовладелица несчастная, — пробормотала Ирма Тарани, дуя на горящие от свежих мозолей руки. — Ты хуже Когтерукого.

Корнелия со стоном распрямила ноющую спину.

— Причем гораздо хуже. Почему бы нам не использовать капельку волшебства? Никто и не заметит.

— Мы сами будем знать об этом, — ответила Тарани. — И, как сказал Муравьишка, это будет нечестно.

Подруги были не одни. Тут были Хромоногая, Свинец и Серебряное Копье и много других рабочих. Все они целый день трудились в поте лица. И теперь работа была почти закончена.

Время от времени кто-то из всадников подходил посмотреть, что происходит. Многие, заинтересовавшись, оставались, им хотелось увидеть, как изобретение Тарани придет в действие.

— Похоже на дракона, — пробормотал один всадник. — Они что, собираются оживить его с помощью магии?

В группке зевак раздался обеспокоенный ропот, однако никто так и не ушел.

Наконец явился сам Когтерукий, и воцарилась тишина.

— Это так вы потратили целый рабочий день? Сотворили игрушку, чтобы позабавить моих всадников?

— Это больше чем игрушка, — бросила Тарани, сверяясь с планом и своими аккуратно записанными расчетами. Хорошее знание математики может пригодиться в самое неожиданное время, подумала она. Так, теперь, если этот рычаг будет хорошо держать… если она верно все подсчитала… Бррр, это было хуже, чем экзамены. Это было настоящее испытание из разряда "победи или умри". Если все сработает, они выиграют. А если нет… Что ж, у них будут очень, очень серьезные неприятности. И не только у них, а у всей Вселенной.

Поэтому она проверяла, перепроверяла и снова проверяла свои расчеты, пока данные для проверки не закончились.

— Приготовься, — прошептала она Вилл. — Запускаем.

Вилл поднялась с камня, на котором сидела. Тарани отметила, что у нее все еще немного бледный вид.

— Сначала давайте посмотрим, как это делает Когтерукий, — произнесла Тарани громким голосом, чтобы слышали все. — Если он еще не растерял своей силы.

Когтерукий расправил плечи.

— Ты сомневаешься в моих словах? — нахмурился он. — Тут все знают, что я поднял этот камень пять лет назад, и так получил место вождя.

— Возможно, — заметила Вилл, — но с тех пор прошло пять лет.

Она произнесла это таким тоном, чтобы дать окружающим понять, что за пять лет может измениться все что угодно.

— Вы еще способны повторить свой подвиг? — спросила она. — Или можете лишь похваляться былыми победами?

Лицо Когтерукого от бешенства налилось кровью. Не говоря ни слова, он скинул на землю свою меховую накидку, шагнул к камню и голыми руками схватился за железные ручки, вбитые в каменные бока. Мышцы вздулись буграми. Спина и ноги задрожали от напряжения. Взревев, словно раненый мамонт, Когтерукий рванул камень. Потом сделал еще одну попытку. И вот камень дрогнул, сдвинулся. И поднялся над землей на десять сантиметров.

Всадники дружно закричали и застучали копьями по щитам в знак одобрения.

— Когтерукий! Когтерукий! Когтерукий! — разразились они оглушительными воплями. Даже Тарани призналась себе, что немного впечатлена.

Нет, даже больше, чем немного. Просто поразительно, что один человек может поднять целый кусок скалы, используя лишь собственные руки и грубую силу.

— Да, неплохо, — сказала она. — Кажется, сантиметров десять, да? Сойдемся на этом.

— Почему? — спросил Когтерукий. — Почему это так важно? Главное — я поднял его, а тебе это не по силам. У народа орла может быть только один вождь, и он перед тобой!

Он вскинул руки над головой, и толпа приветственно загудела.

— Ну, это мы еще посмотрим, — сказала Тарани, и слова ее потонули в криках всадников. Тогда чародейка подозвала к себе Рубин Хромоногую.

— Госпожа Хромоногая…

— Зови меня Рубин, милая, — сказала пожилая женщина. — Думаю, мы уже достаточно хорошо узнали друг друга для этого. Ну, что я должна делать?

— Так, сначала вам нужно прикрепить к камню вот эти ремни.

— Хорошо, дитя мое. Это не трудно.

Установилась тишина, и Когтерукий повернулся посмотреть, что стало ее причиной.

— Хромоногая? — не веря своим глазам спросил он. — Вы хотите, чтобы Хромоногая попыталась поднять камень?

— Именно так, — кивнула Тарани. — И без всякого использования магии. Нужна только капля находчивости и много тяжелого труда. Вы готовы? — обратилась она к Хромоногой. Та кивнула. — Тогда… начали!

"Пожалуйста, — шептала она про себя. — Пожалуйста, пусть это сработает! Пусть ремни выдержат, а расчеты окажутся правильными!"

Рубин Хромоногая выдернула рычаг. Заскрипели шестеренки, и конструкция, сооруженная Тарани, развернулась. Балка, напоминающая длинную руку, заняла нужное положение. Хромоногая выдернула второй рычаг, балласт покачнулся и стал опускаться, пока не достиг земли. Длинная балка, укрепленная всеми кусочками железа, которые девочкам удалось достать, найти или выпросить, опасно скрипнула. Ремни натянулись. И вот, наконец, Мамонтовый Камень медленно двинулся вверх.

Ирма радостно взвизгнула.

— Поглядите-ка на это! Все смотрите! Мы построили подъемный кран!

— Камень поднялся больше чем на десять сантиметров. Думаю, спорить никто не будет? — обратилась Тарани к Когтерукому и собравшимся всадникам. — И заметьте — никакой магии! Если, конечно, не считать магией способность людей проявлять уважение и помогать друг другу. А если это магия, то госпожа Хромоногая — самая могущественная из известных мне волшебниц.

Когтерукий сжал кулаки, Тарани подумала, что сейчас он набросится на нее.

Чародейка тут же призвала огонь и подняла руку в предупреждающем жесте. Вокруг ее пальцев весело плясали огоньки пламени.

— Я бы этого не делала, — покачала головой она. — Я бы на вашем месте без возражений передала мешочек с Осколком новому вождю — Хромоногой.

Но Рубин тоже взмахнула рукой.

— Не сейчас, — сказала она. — Нам надо пойти в лекарский дом и поговорить: только вы, девочки, Когтерукий и я. И еще тот мальчик, Муравьишка, если он конечно захочет.

— Почему я должен тебя слушаться? — воскликнул Когтерукий. — Почему я должен терять время на разговоры с тобой, старуха?

Рубин ничего не ответила. Она просто посмотрела на полководца. И через несколько секунд он раздраженно пожал мощными плечами.

— Ладно, — бросил он таким тоном, будто женщина только что одолела его в споре. — Но учти, я соглашаюсь только потому, что сам так решил.

— Мы все принимаем решения, — миролюбиво кивнула Хромоногая. — А теперь пошли все обсудим.

— У меня нет желания становиться вождем, — сказала Хромоногая.

— Что?! — изумилась Вилл. — Но я думала… камень… подъемный кран…

— Да, это был очень интересный опыт. С таким устройством башня будет закончена гораздо быстрее. И Когтерукий устроится там и будет править, как он всегда и хотел. И будет для своего народа мудрым правителем.

Теперь настала очередь Когтерукого удивляться.

— Что за игру ты ведешь, Хромоногая?

— Никакой игры. Сейчас неспокойные времена, и для племени орла будет лучше, если его поведет за собой сильный человек вроде тебя. Ты сможешь защитить их и Башню, когда понадобится.

— Мне казалось, вы не поддерживаете такой вид силы, — заметила Тарани. — Я имею в виду мускулы и тому подобное.

— В укреплении собственного тела нет ничего плохого. Физическая сила может принести благо, если используется с умом. Например, для защиты чего-то важного. И мне кажется, когда придет время сражаться, Когтерукий покажет себя как великий полководец.

— Ты хочешь сказать… все пойдет как… как раньше? — мужчина смотрел на старуху с недоумением и надеждой.

— Не совсем как раньше, — строго уточнила Хромоногая. — Ты больше никого не будешь лишать еды. С этого дня люди должны поддерживать твои решения, потому что это хорошие решения, а не потому, что ты заставляешь их или запугиваешь голодом.

— Но…

— Я знаю. Принимать хорошие решения не всегда просто. Но там, откуда я родом, было так. А я буду… скажем так, твоим голосом мудрости. Я буду стоять у тебя за спиной. И когда тебе понадобится мой совет, я охотно тебе его дам.

— Будешь править, оставаясь в тени!

— Нет. Не править, а лишь советовать. И мой первый совет таков: отдай девочкам Осколок.

— Что?! — вскричал Когтерукий.

— Они заслужили право получить его.

— Но… если люди узнают…

— Придется сохранить это в секрете (надеюсь, это будет наш единственный секрет). Наши гостьи волшебницы сумели убедить меня, что это жизненно необходимо. Отдай им Осколок.

— Не отдам! — взгляд Когтерукого сделался тяжел, как Мамонтовый Камень.

И тут неожиданно заговорил Муравьишка.

— Господин Когтерукий, — тихо произнес он. — Отдать его было бы правильнее.

Тарани поглядела на мальчика с удивлением. Что-то в нем изменилось. Он казался не по годам зрелым и мудрым. Как это произошло? Как он так вырос в одночасье, ведь еще пару дней назад он с щенячьим восторгом бегал по пятам за своим кумиром? Теперь он стал похож… на Рубин Хромоногую. Он так же мягко говорил, что правильно, а что нет, и никто не посмел бы ему возразить.

Когтерукий потянулся к мешочку, отвязал его от пояса и бросил на стол.

— Нате, берите.

Тарани испуганно подпрыгнула от его резкого движения.

— Осторожнее! — воскликнула она. — Вы же его разобьете!

— Возьми его, девочка, — сказала Хромоногая. — Вы его заслужили.

Тарани бережно достала Фрагмент из мешочка. Это был небольшой глиняный черепок, коричневый с черно-белой глазурью и узором из орлиных перьев.

— Но он не имеет ничего общего с тем муляжом, который мы сделали! — поразилась Ирма. — Выходит, мы ошиблись!

На лице Корнелии появилась улыбка понимания, и она положила копию на стол, рядом с настоящим Фрагментом. Подделка блестела и переливалась сиянием драгоценных камней. При виде нее Когтерукий затаил дыхание.

— Нет, — сказала Корнелия. — Я думаю, мы сделали все абсолютно правильно. Это как раз то, что люди ожидают увидеть.

Внезапно с улицы раздался звук множества рогов.

— Тревога! — закричал всадник, распахнув дверь в лекарский дом. Тарани торопливо смахнула оба Осколка, фальшивый и настоящий, к себе на колени, чтобы их не увидели посторонние.

— Что там? — Когтерукий был уже на ногах. — Что случилось?

— Приближается шайка разбойников. Кажется, это те самые, что грабят поселения в окрестных горах.

— Что ж, хорошо, — Когтерукий снова оказался в своей стихии. — Трубите общий сбор. Стройтесь в ряды. Выйдем им навстречу с южной стороны Башни — если понадобится, сможем укрыться за ней.

— Но… — глаза всадника перебегали с Когтерукого на Хромоногую. — Кто из вас?..

— Вождем и Хранителем Башни остается Когтерукий, — твердо сказала Рубин. — Настал час полководцу исполнить свой долг, так?

Взгляд Когтерукого надолго задержался на пожилой женщине. И вдруг его покрытое шрамами лицо расплылось в странной улыбке, суровой и радостной одновременно. Тарани показалось, что вот теперь он действительно стал похож на свой мозаичный портрет.

— Так, — ответил он и выскочил из комнаты, на ходу отдавая приказы.

— Ну, видели? — обратилась Рубин к чародейкам. — Я никогда не смогла бы стать полководцем.

— Да, — согласилась Тарани. — Как Голос Мудрости вы сможете сделать больше.

— А я, кажется, знаю, что будет дальше, — мечтательно произнесла Ирма. — Он выиграет сражение, которое потом назовут Битвой за Осколок. — Она взяла поддельный Фрагмент у Тарани и передала его Хромоногой. — Не забудьте вручить ему эту штуку, когда он вернется.

И в этот миг что-то начало происходить. Тарани потерла лоб рукой и с беспокойством заметила, что и лоб, и пальцы больше не выглядят реальными.

— Это только у меня такое странное чувство?.. — спросила она.

— Теперь, когда ты сказала… — откликнулась Корнелия. — Это же…

— Это значит, что ловушка во времени выпускает нас, — выпалила Вилл. — Быстрее беритесь за Сердце Кондракара и покрепче держите Муравьишку, а то мы его потеряем!

Тарани одной рукой обхватила Муравьишкино запястье, а другой взялась за Сердце.

Хромоногая таращилась на подруг, будто они вдруг стали призраками. А потом новая помощница Хранителя Когтерукого исчезла. И весь лекарский дом исчез. И их снова повлекла куда-то сила, более могущественная, чем само Время.

Ловушка выбросила чародеек обратно в тот самый момент, из которого забрала их. Главный зал Башни Орла, мозаика на стенах и потолке… и даже, как сразу заметила Вилл, Хранитель, распростертый у подножия трона. Одной рукой он держался за шею, где совсем недавно висел мешочек с Фрагментом.

И ворона, кругами летавшая под купольным потолком и сипло каркавшая.

Ворона…

Здесь был Горгон! Его почти нельзя было разглядеть, плащ, в который он раньше был облачен, теперь валялся на полу. Но девочки могли ясно слышать его голос.

— Вы вернулись? Как такое возможно? Как вы изменили течение?

Вилл не знала, о чем он. Да, честно говоря, и знать не хотела. Нужно было поскорее выбираться отсюда.

— Тарани… подвеска с орлом… посмотри быстрее, она изменилась?

Тарани выпустила запястье Муравьишки и схватилась за кулон.

— Хрусталь снова прозрачен! — воскликнула она. — И песок кончается! Вилл, надо срочно удирать…

Но тут всеобщее внимание привлекла открывающаяся дверь. В комнату вошел мужчина без плаща, его тонкие руки были расставлены в стороны, словно он пытался таким образом удержать равновесие. Он уставился на девочек, на лежащего без чувств Главного Хранителя, а потом его взгляд упал на плащ и на туманную фигуру Горгона.

— Мой плащ! — воскликнул вошедший. — Это… это призрачное существо забрало мой плащ.

"Должно быть, это настоящий Голос Мудрости", — подумала Вилл. Хотя в этот миг мужчина выглядел каким угодно — озябшим, растерянным, пошатывающимся, — но только не мудрым. Без сомнения, Горгон и его поймал в ловушку, а сейчас все его ловушки перестали действовать. С властью Горгона что-то случилось. Что-то, как он сам выразился, "изменило течение". И, кажется, Горгон начал понимать, в чем дело.

— Вы заполучили Фрагмент, — произнес он голосом холоднее чем лед. — Настоящий. Я чувствую здесь его силу. А это… — он поднял зажатый в руке мешочек, — это не больше, чем красивая игрушка!

— Нам надо уходить! — отчаянно шептала Тарани. — Вилл, скорее…

— Тарани, осторожно! — пронзительно закричала Вилл и попыталась вызвать молнию, волну энергии, хоть что-нибудь, что могло бы остановить бестелесного призрака, кинувшегося к огненной чародейке и к Осколку, который она держала в руках. Но когда молния с розовыми краями зашипела на кончиках ее пальцев, Вилл поняла, что опоздала.

Но нашелся один человек, который не опоздал. Вилл так и не узнала, как Муравьишка смог разглядеть, с кем борется. Однако он безошибочно вцепился в полупрозрачную фигуру и удерживал ее, хотя как можно удержать нечто, состоящее только изо льда, тумана и бешенства?..

— Бегите! — крикнул он чародейкам. — Спасайтесь! И берегите Фрагмент!

Прилагая всю силу, которой хватало, чтобы поднять Собачий Камень, а также силу иного рода, которую он перенял у Рубин Хромоногой, мальчишка сжимал Горгона в железных объятиях, а тот бился в его руках и выл от гнева.

Вилл призвала Сердце Кондракара. Тарани подняла свою подвеску с орлом. И хотя Горгон вот-вот мог выскользнуть из рук Муравьишки, времени, на которое мальчик задержал призрака, оказалось достаточно. Зал, мозаика, сцена Битвы за Осколок — все это растворилось, и подруги унеслись прочь, преследуемые злобными воплями Горгона.

Солнечный свет. Яркий весенний денек. Задний двор школы с фонтанчиком для питья. Хитерфилд. Вилл почувствовала, что сейчас расплачется от облегчения. И от разом навалившейся жуткой усталости. Коленки у нее подкосились, и она опустилась на землю.

— Он… он напал на нас, — запинаясь, произнесла Хай Лин.

— Угу, — кивнула Вилл.

— Что с нами стало бы? Что бы он мог с нами сделать?

— Давайте надеяться, что мы никогда этого не узнаем.

Они несколько минут просидели в полной тишине. Тарани ощупывала землю, словно желая убедиться, что они и в самом деле дома. Вилл отлично понимала, что она чувствует.

— Муравьишка остановил его, — наконец сказала Тарани. — Просто невероятно. Как ему это удалось?

— Понятия не имею. — Вилл облизнула губы.

В горле пересохло. А в фонтанчике, на расстоянии вытянутой руки, было сколько угодно чистой прохладной воды. Если бы у Вилл только были силы подняться…

— Он действительно представляет собой нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Хай Лин глубоко вдохнула, будто хотела втянуть в себя весь воздух Хитерфилда.

— Как хорошо дома, — произнесла она.

— И не говори, — буркнула Ирма, хватаясь одной рукой за каменную чашу фонтанчика, чтобы помочь себе встать. — Просто ненавижу эти путешествия во времени!

— Тоже мне, ненавидит она! — хмыкнула Корнелия. — Зачем тогда в это ввязалась?

— Я же не по собственной воле, это вы меня втянули!

Вилл заметила, что на них снова была обычная одежда, как будто возвращение в Хитерфилд означало возвращение к нормальной, обыденной жизни. И сейчас оказаться в свитере и джинсах было очень приятно.

— Мы это сделали, — сказала Тарани, крепко сжимая в ладони Осколок. — Нам все-таки удалось!

— Конечно, — улыбнулась Хай Лин. — Все, что нужно для успеха, это огненная чародейка, которая знает, как построить подъемный кран.

— Да уж, — протянула Ирма. — Это совершенно сбило Когтерукого с толку. Такой способ борьбы куда эффективнее простой драки. И знаете что?

По-моему, Монго Варвар по сравнению с этим просто ерунда. Он ведь даже никогда не видел живого мамонта, не говоря уж о том, чтобы проехаться на нем верхом.

Вилл внимательно посмотрела на Тарани.

— Ты тоже так думаешь? — осторожно спросила она, лучше остальных зная, насколько эта тема болезненна для подруги. — Ну, что он — просто ерунда?

— Не совсем… — ответила Тарани. — Но теперь я, по крайней мере, знаю, что делать.

— И что же?

— Сначала я должна кое-что рассказать маме. И после этого… возможно, Монго действительно покажется мне пустяком…

— Хочешь, я пойду с тобой? — предложила Вилл.

— А что, это было бы неплохо. Думаю, тебе тоже не мешает обо всем узнать.

— Тогда после школы?

— Договорились.

— Не мешает узнать о чем? — вклинилась Ирма.

— Об одном очень-очень глупом поступке, который я совершила много лет назад.

— Ох, — усмехнулась Ирма, — если бы я начала рассказывать обо всех глупых вещах, которые я сделала, когда была молодой и не такой умной, как сейчас, мы бы сидели тут до завтра!

Прозвучал звонок. Корнелия застонала.

— О нет! Я только что вспомнила. У нас сейчас контрольная по географии. И как я буду ее писать? Я с трудом понимаю, где нахожусь сама, что уж там говорить о Буркина-Фасо…

— Ни у кого нет чего-нибудь пожевать? — поинтересовалась Ирма. — Уровень шоколада в моем организме достиг опасно низкой отметки. Если он опустится ниже, я за свои действия не отвечаю.

Тарани обследовала свои карманы и вытащила шоколадный батончик в потрепанной обертке.

— Будешь?

— А что это? "Лавина арахиса"? М-м-м, обожаю! — Ирма жадно схватила шоколадку, но вдруг заколебалась: — А ты точно сама не хочешь?

— Нет, — ответила Тарани с загадочной полуулыбкой. — Давай ешь. Эта шоколадка мне больше не понадобится.

"Тут кое-что поважнее, чем просто шоколадный батончик, — подумала Вилл. — Возможно, я узнаю об этом позже. После школы".