— Джейми, пожалуйста, прибавь шагу! Иначе мы из-за тебя опоздаем на поезд!

Холли Адамс и ее подруги Трейси Фостер и Белинда Хейес первыми вошли в здание железнодорожного вокзала в Йорке. За ними последовала миссис Адамс. Одиннадцатилетний Джейми, младший брат Холли, уныло плелся позади. Он совсем не разделял восторга девочек, предвкушавших увлекательное путешествие. Вот и сейчас в ответ на просьбу сестры он заныл:

— Ну и что? Подумаешь — опоздают они! Так вам и надо! В жизни у меня не было таких плохих пасхальных каникул! Не понимаю, почему мне тоже нельзя поехать в Париж? Это нечестно!

Девочки дружно застонали от досады, а Белинда резко возразила:

— Потому что тебя туда никто не приглашал, вот почему!

— Не обижайся, Джейми, — более мягким тоном добавила Трейси. — Когда мой папа позвонил и пригласил меня, он сказал, что я могу взять с собой двух моих подруг — вот я и беру Холли с Белиндой, чтобы наш Детективный клуб был в полном составе!

Холли, Трейси и Белинда были основателями и членами Детективного клуба, настолько привилегированного и закрытого, что они решили больше никого туда не принимать. Все началось, когда родители Холли продали свой лондонский дом и переехали в графство Йоркшир, в городок Виллоу-Дейл. Холли увлекалась всякими загадочными историями и дала объявление в школьном журнале, не сомневаясь, что таким образом ей удастся найти новых друзей, разделяющих ее энтузиазм. Откликнулись на ее объявление только Белинда и Трейси. Но что во всем этом самое странное — после создания клуба подругам и в самом деле пришлось на каждом шагу сталкиваться с разными загадками и тайнами, и девочки даже ухитрялись многие из них разгадывать.

— Все равно, это нечестно, — бурчал Джейми. — Вы старше меня только на четыре года, а воображаете…

— Не горюй, Джейми! — Миссис Адамс изо всех сил старалась утешить своего младшего сына. — Вот посадим девочек на поезд, и я тебе куплю большой чизбургер и двойную порцию хрустящего картофеля. Или ты забыл, что я тебе обещала?

При упоминании о чизбургере Джейми немного успокоился. Коварно усмехнувшись, он повернулся к сестре и заявил:

— Бедная старушка Холли! Как мне тебя жалко! Ты умрешь с голоду в этой несчастной Франции! На прошлой неделе я видел по телику, что французы едят только лягушек — и больше ничего! Нет, еще они едят змей! Тебе что больше нравится — лягушки или змеи?

Холли принялась терпеливо объяснять, что Париж славится своими замечательными ресторанами, но не успела она произнести и нескольких слов, как ее перебила Трейси, неожиданно вспомнившая наказ своей матери:

— Простите, миссис Адамс, я чуть не забыла — моя мама просила поблагодарить вас за то, что вы провожаете нас на вокзал, — она и сама бы пришла, да вот никак не может отлучиться из своего детского сада.

Миссис Фостер заведовала в их городке маленьким детским садиком и была занята круглый год. Брак супругов Фостер распался несколько лет назад. Мистер Фостер, американец, работал в Соединенных Штатах в крупном рекламном агентстве и, получив командировку в Париж на важное совещание, воспользовался этим и пригласил свою дочь на три дня во Францию.

Несмотря на развод, у родителей Трейси сохранились дружеские отношения — насколько они могли быть дружескими, когда одна живет в Йоркшире, а другой — в Калифорнии. Трейси — одновременно англичанка и американка — прекрасно ладила со своей матерью, но все-таки скучала без отца и очень обрадовалась возможности побыть с ним хотя бы три дня.

Где-то высоко, под гулкой крышей вокзала, раздался свисток, и миссис Адамс взглянула на часы.

— Ваш поезд отправляется через четыре минуты — так что поторопитесь. Мистер Фостер должен вас встретить в Париже на Северном вокзале. Не забыли билеты и паспорта? Точно не забыли? И все необходимые вещи тоже взяли? Ох — вот еще что! Вы должны дать мне слово, что в Париже вы временно приостановите деятельность своего Детективного клуба. Договорились? Никаких загадок, никаких расследований! Устройте себе настоящие каникулы!

— Ладно, мама, не волнуйся за нас — все будет хорошо, — заверила ее Холли, ласково обнимая. В ту же самую минуту она невольно вспомнила о том, что красный блокнот Детективного клуба лежит в ее дорожной сумке под пижамой. Поборов легкий укол совести, она добавила: — Мы не станем искать никаких загадок — обещаю!

После этого она чмокнула своего брата в щеку — тот поежился от смущения, — и три подруги нырнули сквозь турникеты и помчались по платформе. Едва они успели вскочить в свой вагон, как раздался сигнал к отправлению, и поезд тронулся в свой рейс до Лондона.

Холли высунулась из окна и помахала на прощанье маме и брату, а потом повернулась и хотела было догнать подруг, но тут ее остановил пронзительный вопль:

— Где моя сумочка? Моя сумочка — украли сумочку!

Модно одетая особа средних лет загородила проход и бросала подозрительные взгляды на своих попутчиков. Оказавшись нос к носу с Холли, она впилась в нее глазами и категорически заявила:

— Ты ведь видела, кто взял мою сумочку? Ее украли, пока я укладывала на полку свой багаж — я оставила ее тут, рядом с собой, на сиденье, — ты должна была видеть, — где она?

Услышав шум, Трейси и Белинда вернулись назад, чтобы выяснить его причину, и женщина немедленно набросилась на них.

— Вы проходили тут минуту назад, вы протиснулись мимо меня, что вы сделали с моей сумочкой?

Три подружки пытались объяснить, что они ничего не знают о пропавшей сумочке. Холли даже предложила этой скандальной особе свою версию:

— Может, вы положили сумочку на полку вместе с остальным багажом? И она там спокойно лежит у стенки?

«Крутая» пассажирка явно не любила ездить налегке. Полка для багажа была завалена ее вещами — на ней виднелись большой чемодан, пластиковый пакет с какой-то одеждой, «дипломат», косметичка и зонтик. Небольшая дамская сумочка вполне могла затеряться среди всего этого добра.

— Не говори глупости! — В голосе женщины зазвучали истерические нотки. — Вы просто пытаетесь морочить мне голову — одна из вас наверняка стащила мою сумочку, когда я отвернулась! Я сейчас охранников позову!

Ее вопли прервал мужской бас:

— Простите, мадам, — вы случайно не это ищете?

К ним подошли двое мужчин в темно-синей униформе и фуражках: один коренастый и широкоплечий, с темной тенью щетины на подбородке; другой постарше, высокий и стройный. Он-то и протягивал с улыбкой дорогую сумочку из телячьей кожи на золоченой цепочке.

Женщина тут же схватила ее.

— Моя сумочка! Слава богу — где вы ее обнаружили? Кто ее украл?

— Мадам, кажется, о воровстве тут речь не идет; мы с коллегой работаем в Службе безопасности транспорта и уже собирались сесть на поезд, когда заметили вашу сумочку на краю платформы. Впредь я советую вам лучше смотреть за своим багажом и не быть такой беспечной.

— Ах… Ну, разумеется… — Смущение дамы длилось лишь долю секунды, она тут же взялась за старое: — Вы абсолютно правы — в наши дни всюду воруют.

Она даже не попыталась извиниться перед девочками — просто удобно устроилась в своем кресле, потеряв к ним всякий интерес, и, вытащив из сумочки зеркало, проверила свой макияж и слегка подкрасила губы.

Девочки обменялись взглядами, и Холли произнесла любезным тоном, сдобрив его каплей ехидства:

— Ну вот и хорошо. Теперь мы знаем, что ваше имущество в целости и сохранности, и можем спокойно ехать.

Женщина смотрела в окно на мелькавшие дома и сделала вид, что не слышит ее слов.

Отыскав в соседнем купе три свободных места, девочки заняли их и только теперь рассмеялись.

— Ну и дамочка! Подумать только! Забыла на платформе сумочку и тут же обвинила нас! — воскликнула Трейси.

— Она из тех, кто никогда не признается в своих ошибках, — добавила Холли. — Впрочем, я уверена, что в душе она все равно смущена. Будем надеяться, что она получила неплохой урок. В другой раз не будет так поспешно обвинять первого встречного.

— Ты слишком хорошо о ней думаешь, — заметила Белинда. — Я бы не торопилась с выводами. Сомневаюсь, что ее можно чем-нибудь смутить. Если хотите знать мое мнение, у нее шкура толще, чем у носорога. — Взглянув на часы сквозь очки в металлической оправе, она переменила тему: — Кстати — во сколько мы приедем на вокзал Кингс-Кросс?

— Около полудня, — ответила Холли. — А что?

— Вот хорошо — как раз к обеду. — Белинда вздохнула. — Не знаю почему, но, как только я отправляюсь в какую-нибудь поездку, меня тут же начинает мучить голод.

— По-моему, ты и без поездки всегда не прочь набить брюхо! — с усмешкой заявила Трейси. — Ну, ты даешь! Нам предстоит такое замечательное путешествие, а ты думаешь только о еде.

— Что я могу с собой поделать, если у меня здоровый аппетит? Впрочем, я пока еще могу немножко потерпеть — до Лондона, пока мы не увидим что-нибудь вкусненькое.

— Времени у нас там будет совсем в обрез, — предупредила ее Холли. — Не забывай, что нам придется ехать на другой конец города — поезда «Евростар» отправляются с вокзала Ватерлоо, далеко от Кингс-Кросс.

Дорога из Йорка до Лондона была сама по себе достаточно интересной, однако следующий этап их путешествия обещал быть просто восхитительным. Скоростной европейский экспресс покрывает расстояние от Лондона до Парижа за три часа, из них тридцать минут он мчится по туннелю, проложенному под проливом Ла-Манш. Девочкам предстояло прибытие на парижский Северный вокзал. Никто из троих прежде не бывал в этом городе.

Они захватили с собой книги и журналы, чтобы скоротать время, но охватившее их возбуждение мешало сосредоточиться на прочитанном. Их глаза то и дело устремлялись к окнам, за которыми одни пейзажи сменялись другими, непохожими на прежние.

Когда показались пригороды Лондона, Белинда принялась жаловаться на голод и упадок сил и решила узнать, имеется ли в их поезде вагон-ресторан или хотя бы буфет.

— Должен быть, — предположила Холли. — Пойдем и спросим — это сэкономит нам время в Лондоне.

— А как же наш багаж? — спросила Трейси. — Помните, что сказала эта мымра? «Воры теперь повсюду!»

— Не волнуйся, — заверила ее Холли. — Ничего с нашими сумками не случится: опытный вор с первого взгляда поймет, что в них нет ничего ценного.

— Э, не скажи, — не согласилась Трейси. — Лично мне не хочется, чтобы что-нибудь из моих вещей пропало!

Белинда, чувствовавшая себя комфортно только в своем поношенном зеленом свитере и старых джинсах, не без озорства заметила:

— Уж конечно — судя по твоему раздутому чемодану, ты взяла шмоток на месяц!

— Лучше больше, чем меньше, — возразила Трейси и ткнула пальцем в маленькую спортивную сумку Белинды: — Спорим, я знаю, что там у тебя: запасная теплая рубашка, зубная щетка и больше ничего — верно?

— Вот и не угадала! — воскликнула Белинда. — Еще я захватила вторую пару джинсов, и свою туалетную сумочку, и путеводитель по Парижу…

— Зачем он тебе? — перебила ее Трейси. — Ведь папа все нам покажет.

— Знаю. Только моя мама настояла на этом — ты ведь ее знаешь, она боится, что я заблужусь! Да, и еще, разумеется, я захватила свой фотоаппарат… Вот сейчас мы его и достанем…

Расстегнув «молнию» на сумке, она вытащила фотоаппарат.

— Не хочу рисковать, буду его на всякий случай носить с собой. Я решила почаще делать снимки, чтобы у нас получился связный фоторассказ о нашей поездке. — Повесив камеру на шею, она встала. — Теперь пошли — пока я не умерла от истощения.

Подруги направились по раскачивающемуся и дергающемуся поезду на поиски буфета, но не успели они добраться до нужного вагона, как им неожиданно пришлось задержаться.

Увидев идущих навстречу сотрудников транспортной безопасности, подруги посторонились, давая им дорогу, однако мужчины в синей униформе тоже остановились, загородив проход. Девочкам пришлось ждать.

Сотрудник постарше обратился к одетому в поношенный плащ пассажиру средних лет, который сидел в углу и читал газету.

— Простите, сэр, вы не уделите нам немного времени?

Мужчина удивленно вскинул голову и ответил:

— Что? В чем дело?

Сотрудник повторил те же слова, но на этот раз они прозвучали более мрачно.

— Мы с коллегой работаем в Службе безопасности транспорта, сэр; должен вам сообщить, что в Йорке перед отправлением поезда случилась неприятность. У одной женщины пропала сумочка, которую мы потом обнаружили на платформе — к счастью, как раз перед тем, как поезд тронулся. Мы вернули сумочку хозяйке, но потом выяснилось, что из нее пропал один предмет.

Пассажир нахмурился.

— Простите, я не совсем понимаю — какое это имеет отношение ко мне?

— Мы еще тогда заметили, что вы находились неподалеку от того места, — вот почему я надеюсь, что вы поможете нам в наших поисках.

Мужчина озадаченно покачал головой:

— Боюсь, что нет, — я ничего не знаю ни про какую сумочку и не видел ее на платформе… Простите, я ничем не могу вам помочь.

— Вот как? Жаль, конечно… Но раз вам ничего про это не известно, я не сомневаюсь, что вы не будете против, если мы попросим вас показать ваши карманы — а?

— Что? Господи — не хотите ли вы сказать, что я имею какое-то отношение…

Сотрудник безопасности прервал его тираду:

— Я ни на что не намекаю, сэр, просто прошу вас показать карманы, чтобы мы могли убедиться, хорошо?

Пассажир в плаще заволновался. Его соседи по вагону, которые прежде делали вид, что их это не касается, теперь открыто смотрели на него.

— Безобразие! — воскликнул он. — Вы не имеете права! Не имеете…

— Мы имеем на это право, сэр; наша работа — защищать пассажиров поезда от всяких неприятностей… Ладно, Джой, обыщи его.

Не обращая внимания на протесты, второй сотрудник Службы безопасности приказал мужчине встать и начал обыскивать его карманы. Почти сразу он нашел то, что искал, — яркий розовый кошелек, скорее дамский, чем мужской.

— Зря вы так, сэр, — вы избежали бы множества неприятностей, если бы отдали нам его сами.

Густо покраснев, пассажир забормотал:

— Но ведь… но… я впервые вижу этот кошелек — клянусь вам… Я понятия не имею, как он оказался в моем кармане…

— Не беспокойтесь, у вас еще будет возможность дать свои объяснения. — К этому времени поезд сбавил ход, приближаясь к Кингс-Кросс, и сотрудник охраны добавил: — Ну вот, мы и прибываем. Сейчас вы пройдете с нами в отдел безопасности на транспорте и ответите на несколько вопросов.

Оглянувшись, сотрудник безопасности увидел стоящих рядом с ними трех девочек. Сообразив, что они все видели и слышали, он обратился к ним:

— Проходите, юные леди, куда шли, — это происшествие вас не касается. — Затем он повернулся к перепуганному пассажиру и сказал: — Не беспокойтесь за ваш чемодан — я за ним присмотрю… Ладно, Джой, давай поскорей высаживай его из поезда и веди в нашу контору.

В ту минуту, когда поезд остановился, сотрудники охраны высадили своего пленника — по-прежнему громко протестовавшего — на платформу, и вскоре все трое исчезли в толпе.

Чуть позже девочки вернулись в свое купе, забрали багаж и тоже сошли с поезда и смешались с другими пассажирами, проходящими через турникеты.

— Уф! — Трейси шумно вздохнула. — Пожалуй, нам повезло, что эти охранники все-таки поймали виновного. Представьте, каково бы нам пришлось, если бы этой мымре удалось их убедить, что это мы взяли ее жалкую сумочку.

— Да, слава богу, что этого не случилось. — Холли нахмурилась; что-то ее все же беспокоило, но что именно, она не могла понять. — Знаете — все-таки я не уверена, что этот мужчина в самом деле виноват, — добавила она. — Странная какая-то история.

— Я тоже так думаю, — поддержала ее Белинда. — Я бы даже сказала, что она вообще какая-то невероятная.

Трейси удивленно посмотрела на своих подружек.

— Почему невероятная? Что вы хотите этим сказать? Мы ведь видели, что произошло, — у этого дядьки нашли кошелек. Разве нет?

— Вот в этом-то я как раз не уверена, — ответила Белинда. — Ведь я помню, как они вернули сумочку этой мымре — она сразу же открыла ее и заглянула внутрь.

— Конечно — она проверила, там ли ее косметика, — согласилась Трейси.

— Я могу поспорить, что она одновременно проверила и кошелек — как и любой другой на ее месте. Представляете, какой бы она устроила скандал, если бы его там не оказалось?

— Конечно! — Холли кивнула. — Ты права. Но если это не ее кошелек, тогда откуда он взялся? И как он попал в карман к тому мужчине?

— Эй, остыньте, вы обе! — Трейси усмехнулась. — Или забыли, что нам запретили во время этой поездки заниматься всякими загадками?

— Верно, — согласилась Белинда. — Ладно, не будем — и вообще, сейчас пора перекусить — пойдемте и поищем что-нибудь приличное.

— Лучше давайте сразу поедем на вокзал Ватерлоо — и поедим уже там. Что бы ни случилось, мы не должны опоздать на парижский экспресс.

Белинда запротестовала — неужели они хотят уморить ее голодом? — однако Трейси поддержала Холли, и Белинда осталась в меньшинстве. Все еще споря, подруги спустились в подземку, чтобы отыскать поезд, который отвезет их на вокзал Ватерлоо.

Пытаясь разобраться в схеме линий метро, Трейси сказала Холли:

— Ты что-нибудь понимаешь в этом лабиринте? — Не получив ответа, она добавила: — Холли, ты ведь, кажется, неплохо знаешь Лондон — как же нам ехать?

Холли встрепенулась:

— Извини, я задумалась; я не могу забыть о том, как сотрудники безопасности обыскали этого пассажира. Почему же они заподозрили именно его?

— Что ты имеешь в виду? — Трейси нахмурилась. — Ты слышала, что они сказали, — у женщины пропал кошелек, вот почему они…

— Но ведь Белинда не верит, что ее кошелек в самом деле пропал. Вот вы только что сказали про ее «жалкую сумочку», но я бы не назвала ее жалкой — телячья кожа, золоченая цепочка. Неужели вы действительно думаете, что женщина, покупающая такую дорогую сумочку, станет носить дешевый пластиковый кошелек?

Белинда согласилась с подругой:

— Ты абсолютно права. Но только тогда вообще непонятно — почему у того дядьки в плаще оказался женский кошелек?

— Я не думаю, что он там находился. Вы обратили внимание, как он изменился в лице, когда увидел этот кошелек? Он был просто ошеломлен — сказал, что видит его впервые в жизни, и я уверена, что это правда. Все случилось так быстро, что трудно точно сказать, однако я думаю, что эти двое парней из охраны подбросили ему кошелек.

— Да, но зачем? — удивилась Трейси. — Дело ясное, что дело темное.

— Верно, это загадка, — вздохнула Белинда. — И притом из тех, что остаются без ответа.

— Как знать. — Холли покачала головой. — Но как только мы устроимся в отеле, я обязательно запишу все подробности, какие мы сумеем вспомнить, в блокнот Детективного клуба — просто так, на всякий случай!

— Ты хочешь сказать, что взяла с собой блокнот клуба? — Изобразив на лице смертельный ужас, Трейси шутливо воскликнула: — Холли Адамс, ты меня удивляешь! Разве я не слышала собственными ушами, как ты дала слово своей маме, что на эти каникулы Детективный клуб закроется, и что никаких загадок мы разгадывать не будем?

— Но я еще не знала этого, когда укладывала вещи! — стала оправдываться Холли. — Кроме того, я дала слово, что не стану искать никаких загадок. Разве я буду виновата, если мы случайно наткнемся на какую-нибудь загадку?.. И вообще, давайте это отложим на потом — сейчас мы должны скорей добраться до вокзала Ватерлоо.

Девочки снова вернулись к схеме метро. На первый взгляд она показалась им ужасающе запутанной — с десяток разноцветных линий извивались и загибались в разных направлениях, перекрещивались, завязывались узелками на пересадках.

— Дурдом какой-то, — фыркнула Белинда.

— Вообще-то, все достаточно просто. — Холли взяла ситуацию в свои руки. — Сейчас мы вот здесь. — Она дотронулась пальцем до черной точки. — «Кингс-Кросс» находится на трех линиях — «Пиккадилли», «Виктория» и «Северная»… — Тут она почувствовала неожиданный укол тоски по дому и тихо добавила: — «Хайгейт» тоже на Северной линии — когда мы жили в Лондоне, это была ближайшая к нам станция метро. Питер и Миранда живут там по-прежнему; мне очень хочется неожиданно к ним нагрянуть — я уверена, что они будут нам рады.

— Как ты думаешь, они нас накормят? — с надеждой спросила Белинда.

— Нет, и не надейся — потому что у нас нет времени! — твердо заявила Трейси. — Ты сама сказала, Холли, — нам нужно как можно скорей попасть на вокзал Ватерлоо — мы должны успеть на поезд, забыла?

— Конечно, ты права. — Холли взяла себя в руки. — Сейчас поглядим — нам нужно добраться отсюда до Ватерлоо, а это означает пересадку на «Лестер-сквер». Пошли, не будем тратить время.

Но даже при этом поездка через Лондон затянулась дольше, чем они ожидали. Сначала они довольно долго ждали поезда, а после пересадки, путешествуя по лабиринту туннелей, им пришлось ждать еще дольше из-за неожиданных неполадок на линии «Пиккадилли».

Диктор объявил о задержке поезда и принес извинения, и когда Холли взглянула на часы, она нахмурилась, скрывая от подруг свое беспокойство.

Белинда пристально посмотрела на нее:

— В чем дело? Мы можем опоздать?

Холли напряженно улыбнулась:

— Нет, не думаю. Я уверена, что поезд прибудет через минуту-другую.

— Допустим — а если нет? — спросила Белинда.

— Если нет — ну… тогда, пожалуй, небольшая проблема возникнет. — Холли опять посмотрела на часы и неохотно продолжала: — Вообще-то, поезд «Евростар» скоро отправится, и если мы не приедем на вокзал Ватерлоо в скором времени…

Она не закончила фразу, вместо нее договорила Трейси:

— Другими словами, если мы опоздаем на поезд — тогда прощай, Париж, верно?

— Ах, нет — я уверена, что этого не случится! — Холли напряженно улыбнулась. — Как бы то ни было, тогда мы просто поедем на следующем поезде, вот и все; так что не стоит беспокоиться.

— Но мой папа будет нас ждать на Северном вокзале! — воскликнула Трейси. — Если мы опоздаем на этот поезд, он не будет знать, что случилось.

— Тогда он догадается, что надо приехать к следующему, — твердо заявила Холли и тут же замолчала, услышав грохот и шум. Через несколько секунд, к ее огромному облегчению, из туннеля выскочил поезд.

Но даже при этом, когда они прибыли на Ватерлоо и вышли из вагона на подземную платформу, Холли пришлось признать, что времени у них совсем в обрез.

— Ладно, без паники, — предупредила она своих подруг, — но, по-моему, нам нужно бежать во всю прыть!

Подхватив свои сумки и прочий багаж, она и Трейси помчались к эскалатору так, словно собирались побить мировой рекорд по спринту. Белинда, тяжело дыша, еле поспевала за ними.

— Подождите… не так быстро… не бросайте меня!

Покинув метро, они выбежали на дневной свет. Солнце светило через огромную стеклянную крышу, все искрилось и сверкало в его лучах, а у международной платформы стоял поезд «Евростар». Когда до его отправления остались считанные секунды, подруги промчались через паспортный контроль и таможню. Едва они вскочили в изящный, обтекаемый вагон, как раздался свисток, и — сначала медленно, потом постепенно набирая скорость — вокзал Ватерлоо заскользил мимо окон, и девочки почувствовали, что их каникулы в самом деле начались.

Трейси с облегчением вздохнула и сказала:

— Уфф… Успели. Мы все-таки успели!

— Чудом! — добавила Холли и повернулась к Белинде: — Ты как? В норме?

— Кажется, да. Разве что я вспомнила твои слова, — тяжело дыша, ответила Белинда. — Что случилось с тем сандвичем, о котором ты говорила?

— Кто о чем, а ты все про сандвичи! — усмехнулась Трейси. — Вот уж завидное постоянство! А я считаю, что еда подождет, — сейчас мне хочется только присесть и отдышаться.

На этот раз Белинда согласилась — наконец-то, — что еда сейчас для нее не самое главное.

Они направились искать свои места. Холли шла впереди, и, когда они вошли в свой вагон, она остановилась — но так внезапно, что подруги налетели на нее.

— Эй, в чем дело? — спросила Трейси. — Это что, не наш вагон?

— Нет, нет — вагон тот самый…

Холли задержала дыхание. Ей показалось, что она увидела знакомое лицо мужчины, который встал и быстро отвернулся в то же самое мгновение, а потом пошел в другой конец вагона и скрылся за дверью. Она твердо сказала себе, что это ей померещилось, что она не могла встретить здесь того человека, что это странное совпадение… Но убедить себя до конца не смогла.

— Так где же наши места? — спросила Белинда.

Разглядывая на ходу номера, они отыскали свои места в середине вагона, где де пары кресел смотрели друг на друга; Холли и Трейси уселись у окна, а Белинда заняла место возле прохода.

— Интересно, кто сядет здесь? — сказала она, показывая на свободное кресло напротив нее.

— Странно — сейчас, когда мы вошли, мне показалось, что здесь кто-то сидел, — сказала Трейси. — Но потом он встал и исчез — вероятно, обнаружил, что вошел не в свой вагон… Что ж, тем лучше, нам будет свободней.

— Как хорошо, что мы забронировали места заранее, — сказала Белинда. — Не очень приятно было бы стоять все три часа до самого Парижа — правда, Холли?

Холли, рассеянно глядевшая в окно, вздрогнула.

— Прости, я опять задумалась… Ты меня о чем-то спросила? Ты что-то сказала про Париж?

Белинда внимательно посмотрела на подругу сквозь очки.

— Ты себя нормально чувствуешь?

— Да, конечно, я в норме. Просто… нет, ничего особенного… Не стоит и говорить об этом.

Трейси и Белинда переглянулись, и Трейси сказала:

— Ладно, не притворяйся — ты ведь чем-то озабочена. Давай, выкладывай — что случилось?

— Да нет, ничего, какое-то глупое совпадение. — Холли попыталась улыбнуться. — Просто, как ты сказала, когда мы вошли в вагон, в этом кресле действительно кто-то сидел — и на долю секунды мне даже показалось, что я его узнала… Да нет, ерунда все это.

— Что ты хочешь этим сказать? — Белинда уже сгорала от любопытства. — Это какой-то твой знакомый — кто-то из Виллоу-Дейла?

— Да нет, откуда. И вообще, я видела его совсем мельком, какую-то долю секунды — могла и ошибиться… Давайте лучше сменим тему!

Трейси прищурилась и взглянула на подругу; по опыту она знала, что если уж та отказывается говорить на какую-то тему, то переубедить ее невозможно.

За окнами пролетали лондонские пригороды, дома, заводики, гаражи. Постройки постепенно редели, и вскоре крыши и заводские трубы сменились зелеными полями и деревьями. Поезд мчался по открытому пространству.

Некоторое время подруги сидели и молча любовались новыми для них пейзажами. Первой нарушила тишину Белинда. Она спросила:

— Вы слышите этот странный грохот?

— Ничего особенного, — пожала плечами Холли. — Просто колеса стучат по рельсам.

— Я не об этом стуке, — проворчала Белинда, вторя своему животу. — Тот грохот не имеет никакого отношения к поезду. Это мой живот! Если я сейчас не подкреплюсь, то к Парижу от меня останутся лишь кожа да кости.

Трейси согласилась с ней.

— Пожалуй, ты права. Я тоже успела проголодаться. Интересно, в этом поезде можно где-нибудь перекусить?

— Я уверена, что можно. — Холли с радостью переменила тему. — Здесь наверняка имеется буфет — пойдемте его искать!

Они встали со своих мест и пошли через вагоны, пока не наткнулись на вагон-ресторан. Там они встали в короткую очередь к прилавку и принялись изучать меню.

— Простите — что такое «крок-месье»? — поинтересовалась Холли.

Девушка, стоявшая за прилавком, легко перешла с французского на английский.

— Это горячий сандвич — с ломтиком сыра и ломтиком ветчины внутри. Хотите попробовать?

— Что ж, заманчиво, — сказала Трейси, и ее подружки согласились с ней. Через несколько мгновений появились заказанные ими крок-месье. Девочки положили их на три подноса вместе с тремя порциями кока-колы и пошли вслед за Холли через вагон-ресторан.

В вагоне стояло несколько круглых столиков, куда посетители могли поставить свои подносы и стоя перекусить. В дальнем конце подруги нашли свободный столик и с жадностью набросились на еду — сандвичи и кола еще никогда не казались им такими вкусными.

Подобрав последние крошки сандвича и допив последнюю каплю кока-колы, Белинда удовлетворенно вздохнула:

— Ну вот, так-то лучше… Теперь модно и пофотографировать.

— Как — здесь? — воскликнула Трейси. — Я думала, что ты будешь снимать Париж.

— Я же говорила, что хочу создать фоторепортаж о наших каникулах — а это их начало. Наша первая поездка на «Евростаре». Чем не повод? — Она взяла в руки висевший на ее шее фотоаппарат и посмотрела через видоискатель. — Встаньте поближе друг к другу, чтобы вы обе попали в кадр.

В этот момент, пока Белинда собиралась сделать снимок, Холли почувствовала, что за ее спиной кто-то открыл дверь вагона-ресторана. Потом мимо них прошел высокий худой мужчина, не обратив на них никакого внимания — однако по спине девочки пробежал внезапный холодок. Когда незнакомец встал возле стойки буфета, дожидаясь, пока его обслужат, она быстро взглянула на него. На этот раз у нее не осталось никаких сомнений.

Она поскорей нагнула голову, опасаясь, что он повернется и увидит ее.

— Эй, что ты делаешь? Я ведь просила тебя встать поближе! — с негодованием воскликнула Белинда.

— Тс-с, не ори… — понизив голос, сказала Холли и извинилась: — Прости, я просто сейчас как пыльным мешком огретая. — Она набрала в грудь воздуха и немного помолчала. — Вы ведь помните, я вам говорила, что увидела мужское лицо? Так я не ошиблась — это он. Убедитесь сами. Оглянитесь и посмотрите — сейчас он нас не видит.

Девочки тоже его узнали. Моментально узнали, хотя теперь на нем был твидовый пиджак и серые фланелевые брюки, а не темно-синяя униформа и фуражка с козырьком.

— Ну да! Это один из сотрудников транспортной безопасности с того поезда, — прошептала Трейси. — Тот, который был за начальника.

— Точно, — согласилась Белинда. — Почему же ты не сказала нам о нем раньше, когда заметила его в нашем вагоне?

— Я решила, что мне это померещилось, или что у меня неладно со зрением, — ответила Холли. — Я убедила себя, что это невозможно, — но вот оказалось, что я была права.

Сейчас он стоял к ним боком, улыбался и непринужденно болтал с девушкой-буфетчицей. И вдруг, повинуясь внезапному импульсу, Белинда направила на него фотоаппарат и щелкнула его в профиль.

Последовала вспышка. Холли испугалась, что он повернется и увидит их, но он настолько увлекся беседой, что, вероятно, не обращая внимания на каких-то девчонок с фотоаппаратом.

— Убери поскорей камеру — вряд ли он обрадуется, если поймет, что ты его сфотографировала, — торопливо пробормотала она. Белинда кивнула и спрятала фотоаппарат под крышкой стола.

— Ничего не понимаю, — удивленно заявила Трейси. — Я уверена, что это тот самый охранник из нашего йоркского поезда. Что же он тут делает?

— Выяснить это мы можем только одним способом, — сказала Холли. — Давайте спросим его — вот он купил себе вино и идет сюда.

Мужчина приближался к ним, держа в руке стаканчик вина. Его взгляд остановился на девочках. На долю секунды Холли показалось, что в его глазах что-то промелькнуло, однако, вероятно, он был очень хорошим актером — и он просто вежливо улыбнулся и хотел пройти мимо их столика.

Холли решила воспользоваться удобной ситуацией. Дотронувшись до его локтя, она вежливо и спокойно предложила:

— Мы уже поели. Не хотите занять этот столик?

— Спасибо, весьма любезно с вашей стороны. Но я вас точно не прогоняю?

Его голос сейчас сильно отличался от того грубого, напористого тона, который они слышали при последней их встрече; теперь он был совершенно спокоен, и его манеры были гладкими и вежливыми.

Когда он поставил вино на столик, Холли заговорила снова.

— Нет, мы как раз собрались уйти — но теперь решили с вами поздороваться… В конце концов, ведь это такое счастливое совпадение, правда?

Слегка озадаченный, он уставился на нее.

— Простите, я не совсем понимаю — какое совпадение?

— Ну, как же? Ведь мы встречаемся второй раз за этот день — в двух разных поездах!

Мужчина потряс головой:

— Теперь я окончательно сбит с толку. Так вы говорите, мы уже где-то виделись? Если это так, то я вынужден со стыдом признаться, что не помню этого.

К разговору подключилась Трейси:

— Зато мы вас узнали сразу же, как только увидели. Пару часов назад вы ехали на поезде из Йорка до Кингс-Кросс — только там вы были в униформе.

Мужчина пожал плечами; он все еще улыбался, однако теперь в его улыбке сквозил неприятный холодок.

— Мне очень жаль, но тут какое-то недоразумение. Вы говорите, в униформе? — Он покачал головой. — Нет, тут какая-то ошибка.

— Вы сказали нам, что работаете в отделе транспортной безопасности, — напомнила Белинда.

Мужчина едва не поперхнулся вином, но тут же вытер губы и рассмеялся:

— Транспортной безопасности? Уверяю вас, я не имею никакого отношения к транспорту — тем более к его безопасности! Я всего лишь скромный учитель и сейчас отправляюсь на экскурсию в Париж, о которой так давно мечтал.

Он заявил это настолько уверенно и спокойно, что девочки удивленно переглянулись. Однако Холли так просто не сдавалась.

— Так вы говорите, что мы не вас видели в йоркском поезде?

— Конечно, нет. Вообще-то, я живу и работаю в Девоне, поэтому никогда не бываю на вокзале Кингс-Кросс. Если бы вы сказали про Паддингтонский вокзал, то я еще мог бы предположить, что вы могли меня там заметить, но на Кингс-Кросс… Боюсь, что вы обознались. Забавно, но со мной такое случается не впервые — меня уже несколько раз принимали за кого-то другого. Вероятно, у меня есть двойник! — Он сделал последний глоток вина и поставил стаканчик на стол. — Что ж, благодарю за гостеприимство. Приятно было поговорить, но теперь я пойду на свое место… Оревуар!

Вежливо улыбнувшись и кивнув, мужчина быстро вышел из вагона-ресторана. Девочки растерянно смотрели ему вслед.

— Он лгал, — заявила Трейси. — Да так убедительно, что мы и уши развесили.

Белинда сняла очки и протерла их, заметив при этом:

— Он говорит совсем непохоже на мужчину из того поезда — голос другой. Выглядит он также, не спорю, однако… неужели мы ошиблись? — Помолчав, она добавила со вздохом: — Но одно я могу сказать наверняка — после нашего разговора с ним я что-то опять проголодалась — пожалуй, возьму еще один горячий сандвич.

Когда она отошла к стойке, Холли покачала головой:

— Я не думаю, что мы ошиблись. Ты права — это был все-таки он, и он лгал. Я ведь тогда еще заметила что-то странное в том, как они обыскали того пассажира из поезда…

— Интересно, где же его напарник? — сказала Трейси. — И что стало с тем пассажиром?

Холли нахмурилась.

— Мне тоже хочется это выяснить. Они подбросили ему кошелек, чтобы схватить его и вывести из поезда… Мне страшно даже подумать, что могло случиться после этого.

— Тебе не кажется, что мы должны об этом сообщить, куда следует? — спросила Трейси. — Чтобы этого типа арестовали или что-то в этом роде?

Холли уныло вздохнула.

— Какой смысл? — протянула она. — Что мы можем ему предъявить? Ведь у нас нет никаких доказательств его вины… Кто нам поверит?

Вернувшись в свой вагон, девочки с удивлением обнаружили, что он почти наполнился. К этому времени поезд уже сделал свою единственную остановку между Лондоном и Парижем — в Эшфорде, и там село много пассажиров.

Как ни странно, но место рядом с Холли осталось единственным свободным во всем вагоне.

— Нам повезло, — улыбнулась сидевшая рядом с Белиндой Трейси, с наслаждением вытянув ноги.

— В чем же тут везение? — не поняла Белинда.

— Ну, нам было бы намного хуже разговаривать, если бы рядом сидел посторонний человек и слышал каждое наше слово.

— Да, пожалуй, ты права, — задумчиво произнесла Белинда. — Но только тебе не кажется все это немного странным?

По выражению ее лица Холли поняла, что их подруге пришла в голову какая-то новая мысль, и спросила:

— Что ты видишь странного?

— Ну неужели не понятно? Поезд набит под завязку — а это место по-прежнему пустое… Если хочешь знать мое мнение, это доказывает, что наш загадочный незнакомец задумал что-то нехорошее.

— Не понимаю. — Трейси удивленно вскинула брови. — Не понимаю твою логику.

— Все места пронумерованы, верно? Когда мы сели на вокзале в Ватерлоо, он тут сидел. Мы его видели. Ведь он еде с билетом, как же иначе? Это значит, что ему полагается место. Вот это самое. Но когда он увидел, что мы зашли в вагон, его как ветром сдуло.

— Ну да, потому что он не хотел, чтобы его увидели, — сказала Холли. — Мы это уже поняли.

— Подожди, я еще не договорила… А раз все места пронумерованы и зарезервированы — где же он сейчас? Если ему повезло, он, возможно, нашел где-то свободное место, но если нет, ему придется стоять всю дорогу до Парижа. И если по вагонам пройдет проводник, проверяя билеты, его скорее всего отправят сюда, на его законное место.

— Пожалуй, верно, я как-то об этом не подумала, — призналась Холли. — Только надеюсь, что этого не произойдет. Не хотелось бы видеть его здесь до конца поездки.

— Во всяком случае, тогда у нас появилась бы возможность побольше о нем узнать, — возразила Трейси.

— Сомневаюсь. — Холли покачала головой. — Раз уж он что-то задумал, значит, он будет осторожным. Ему есть, что скрывать, я уверена — и опасаюсь, что это может быть что-нибудь очень серьезное… Я невольно вспоминаю мужчину, которого они вытащили утром из поезда.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Белинда. — Ты полагаешь, что наш загадочный незнакомец мог его похитить?

— Не знаю… Но я видела его глаза, когда он посмотрел на нас в вагоне-ресторане, и вот что я вам скажу: если бы взгляд мог убивать, то мы с вами уже откинули бы коньки.

Трейси ужаснулась:

— На что ты намекаешь? По-твоему, тот пассажир уже… убит?

И в этот момент пейзаж за окном исчез — там стало черным-черно, как будто внезапно наступила ночь.

Девочки поразились, а Трейси воскликнула:

— Что это? Что случилось?

— Не прикидывайся идиоткой! — захохотала Белинда. — Нечего пугаться — мы просто въехали в туннель под Ла-Маншем, и все дела!

— Ого! — Трейси опасливо посмотрела на потолок вагона. — Значит, над нашей головой миллионы тонн океанской воды? Будем надеяться, что она не просочится сюда!

— Расслабься, детка! Надеюсь, мы тут в полной безопасности, — сказала Холли. — Ведь это все равно, что проехать по туннелю под Темзой — только немножко дольше.

— Ладно, все это чепуха — перебила ее Белинда. — Мы отвлеклись от темы. Холли, ты говорила нам что-то интересное про этого загадочного мужчину. Продолжай.

— Знаете, что мне только что пришло в голову? Он настаивает на том, что никогда нас раньше не видел. Тогда как же он нас узнал, когда мы вошли в вагон? Он сидел именно тут, на этом месте, и когда нас увидел, тут же испарился… Хотелось бы мне спросить его об этом — просто чтобы поглядеть, как он будет выкручиваться.

Белинда махнула рукой.

— Да очень просто, соврет еще что-нибудь и заявит, что нам показалось. Скажет, что мы видели кого-то другого.

— Ты так думаешь? — Холли улыбнулась. — А если мы попросим его показать билет и проверим место?

— А что, это идея! — воскликнула Трейси. — Если же он откажется показать нам его, мы можем вызвать охрану. Пошли его искать!

Девочки снова встали и принялись обыскивать поезд с начала до конца. Прошло много времени, и когда они добрались до последнего вагона, поезд вынырнул из туннеля на ослепительный солнечный свет.

— Франция… — Трейси задумчиво посмотрела в окно. — забавно, но поля тут выглядят немного иначе — как-то по-французски…

— Значит, пейзаж кажется изменившимся, потому что это другая страна? — Белинда засмеялась. — Какое меткое наблюдение!

Трейси тоже улыбнулась, но тут же запротестовала:

— Ты когда-нибудь отстанешь от меня со своими насмешками? Ладно, может, это и глупо с моей стороны — но я ничего не могла с собой поделать. Просто ведь мы действительно уже едем по Франции, и Париж совсем близко, а когда мы приедем в Париж…

Она замолчала, и вместо нее тихо договорила Холли:

— Там тебя будет ждать твой папа… Мы понимаем, что у тебя на душе.

— Да. — Трейси пригладила свои короткие светлые волосы, словно уже готовилась к встрече с отцом. — Совсем немножко осталось — а я так иногда по нему скучаю!

— Еще бы, — кивнула Белинда. — Прости, что я тебя дразнила. К тому же, ты права, и поля тут в самом деле выглядят совсем по-другому.

Впрочем, изменилась не только местность. Теперь они ехали по просторным равнинам Северной Франции, и машинист увеличил скорость экспресса. Деревья, фермы и крошечные деревеньки мелькали за окнами так, что сливались в расплывчатые полосы, и их трудно было разглядеть.

— Ого!.. — поразилась Трейси. — Какая скорость! Наверное, километров двести в час. Правда здорово?

— О да, все замечательно, — пробормотала Холли. — За исключением одной мелочи.

— Да? Какой?

— Если ты сама этого не заметила, то я сообщаю тебе, что мы дошли до хвостового вагона. Мы прошли по всему поезду, заглянули в лицо каждому мужчине, каждой женщине и ребенку — всем пассажирам… всем, кроме человека, которого мы искали, — а он словно бы показал нам фокус с исчезновением.

— Это невозможно, — заявила Белинда. — Вероятно, он спрятал свое лицо за газетой или чем-нибудь еще. Давайте еще раз пройдем по вагонам, и тогда мы наверняка…

— Нет. — Холли покачала головой. — Я точно знаю… Его здесь нет.

— Но ведь не мог же он раствориться в воздухе! — запротестовала Трейси.

— Конечно, нет, — согласилась Холли. — Однако он мог сойти с поезда в Эшфорде, во время остановки, верно? Это единственно возможное объяснение.

— Но ведь мы знаем, что он ехал в Париж, — он сам нам сказал…

— Мы ведь убедились, что он постоянно лжет… Либо утратил интерес к Парижу, после того как мы с ним заговорили. Вероятно, он решил проявить благоразумие и поменять свои планы. Давайте вернемся в свой вагон. Поезд так мчится, что мы не успеем оглянуться, как приедем.

Когда девочки сели на свои места, просторные равнины за окном исчезли; крошечные деревеньки соединялись в небольшие городки, а вскоре и города стали смыкаться между собой — и путешественницам стало ясно, что они приближаются к огромному мегаполису.

— Это Париж? — спросила Белинда. — Пожалуй, я достану свой путеводитель.

— Уже? Не может быть! — воскликнула Трейси.

— Сколько времени? — Холли взглянула на часы. — Без четверти четыре — да, верно, это Париж. Мы прибудем туда в три часа пятьдесят три минуты.

Тут же женский голос по радио сообщил пассажирам, что через несколько минут, в четыре часа пятьдесят три минуты, экспресс прибывает на Северный вокзал.

— Вы слышали? — воскликнула Трейси. — Она, должно быть, ошиблась — ты ведь сказала, что в три пятьдесят три, верно?

Не успела Холли ничего ответить, как по радио снова зазвучал женский голос.

— Мы советуем вам перевести свои часы, так как французское время на один час опережает британское.

— Вот ты и получила ответ, — пробормотала Холли, переводя стрелки часов. — Осталось несколько минут — давайте пока что снимем с полок наш багаж.

Когда они прошли в конец вагона, впереди них оказалось несколько человек, так что девочкам пришлось немного подождать, прежде чем они добрались до своих сумок.

Трейси и Белинда без труда подхватили свои пожитки, но Холли пришлось сложней.

— Вот интересно — я положила свою сумку сверху, — пробормотала она. — Вероятно, она упала за остальные… Сейчас я ее найду.

Она стояла, дожидаясь, когда остальные пассажиры разберут свой багаж, и в ее душе нарастало беспокойство. Наконец, когда все вещи разобрали, она воскликнула:

— Но она была тут — была! Куда же она пропала?

— Возможно, кто-то взял ее по ошибке, — предположила Трейси.

Холли покачала головой.

— Не думаю.

— Ты имеешь в виду — кто-то ее украл?.. — ахнула Белинда.

— Почему бы и нет? — сказала Холли. — Я подозреваю, что ее прихватил с собой наш загадочный незнакомец, когда растворился в воздухе.

— Зачем ему это понадобилось? — удивилась Белинда. — Не понимаю…

— Я тоже не понимаю — я вообще ничего не понимаю. Кроме одного — что он сделал это не ради шутки. — Холли вздохнула. — Я вам больше скажу: если мы когда-нибудь отыщем мою сумку — то этот таинственный человек будет держать ее в руке.

— Какая чепуха, — заявила Трейси. В глубине ее души шевелилось неприятное подозрение, что Холли права, однако она не собиралась с ней соглашаться. — У тебя разыгралось воображение. Кто-то просто прихватил с собой твою сумку. Скорее всего по ошибке, и скоро этот кто-то разберется, что сумка чужая, и сдаст ее куда следует. Пошли на вокзал и заявим о пропаже.

Большинство пассажиров уже ушли. Когда девочки брели по опустевшей платформе, они увидели сотрудника охраны, который разговаривал с кем-то из работников вагона-ресторана. Увидев девочек, он прервал свою беседу, поздоровался и справился, понравилась ли им поездка.

— Да, все было чудесно, — ответила Трейси. — Кроме последних минут.

— Да? Мне очень жаль это слышать. — Охранник казался озабоченным. — Что же с вами случилось?

— Просто… я не могу найти свою сумку, — попыталась объяснить Холли. — Я оставила ее на полке для багажа в конце нашего вагона, и вот она исчезла.

— Тогда мы должны ее найти — это наша обязанность. — Сотрудник охраны нахмурился. — Пройдите со мной и покажите точно, где вы ее оставили.

Они вернулись в вагон, но, разумеется, там не было и следа пропавшей сумки. Охранник заглянул под все сиденья и на все полки.

— Это точно ваш вагон? Вы не могли ошибиться? Ведь они похожи, так что нередко случается путаница.

Трейси показала ему билеты и три места, где они сидели, — ошибки не было.

Сотрудник охраны вздохнул и сказал, что, к сожалению, он больше ничем не может помочь. Затем, к удивлению подруг, он поочередно пожал им руки и посоветовал сразу обратиться в бюро потерянных вещей и заявить о пропаже.

Когда они шли по платформе, Холли пробормотала:

— Я уверена, что мы напрасно тратим время, — сумку взял тот самый тип, это однозначно.

— Зачем ему понадобилась твоя сумка? — спросила Трейси. — Ведь не мог же он рассчитывать, что в ней лежит бриллиантовое ожерелье!

— К тому же, как он мог знать, которая из сумок твоя? — поддержала ее Белинда.

Холли немного подумала.

— Она висела у меня на плече, когда мы наткнулись на него в первый раз в том поезде. Наверное, он узнал ее, когда увидел на багажной полке.

— Что ж, возможно, ты права, — согласилась Трейси. — Не так много сумок, у которых сбоку написаны по трафарету ярко-красные буквы «Х.А.», а наверху приколот значок нашей школы!

Говоря это, она оглядывалась по сторонам, надеясь увидеть знакомое лицо, однако ее отца нигде не было.

— Ладно, допустим, он мог ее стянуть, — продолжала Белинда. — Вот только я никак не пойму зачем… Кстати, давайте последуем совету охранника и отыщем бюро потерянных вещей.

Задача оказалась не из легких. Когда девочки дошли до конца платформы и огляделись, они только теперь поняли, насколько огромен Северный вокзал. Пока они разглядывали висевшие над головой знаки и решали, куда пойти, на них обрушился басовитый возглас американца:

— Наконец-то! Я прошел вдоль всего поезда и вернулся назад — и уже начал бояться, что не найду вас!

К ним шел загорелый светловолосый мужчина средних лет. Как и у Трейси, у него была легкая пружинистая походка и теплая, приятная улыбка.

— Папа!!! — Трейси бросилась к нему и обняла за шею. — Как я рада тебя видеть! — Они крепко обнялись. Наконец она сказала: — Теперь я хочу познакомить тебя с моими лучшими подругами. Вот это…

— Не говори, я сам попробую догадаться… Ты, вероятно, Холли — ну, а ты Белинда — верно? — Мужчина крепко пожал девочкам руки. — Рад познакомиться! Как вы доехали?

— Просто замечательно — если не считать последней минуты, — призналась Холли. — Потому что я ухитрилась потерять свой багаж.

— Она не потеряла его, — поскорей объяснила Трейси. — Кто-то украл его — она тут не виновата.

— Сотрудник охраны посоветовал нам заявить о пропаже в бюро потерянных вещей, — вмешалась Белинда. — Вы знаете, где это?

— Честно говоря — не имею ни малейшего представления, — ответил мистер Фостер, оглядываясь по сторонам. — Но я уверен, что мы его отыщем, и все уладится.

Он оказался прав лишь наполовину: они достаточно быстро нашли бюро, но сердце Холли упало, когда она увидела очередь из стоящих туда пассажиров.

— Похоже, я поторопился с обещаниями, — с сожалением сказал мистер Фостер. — Мы тут надолго застрянем. — Минуту подумав, он повернулся к Холли. — В твоей сумке было что-нибудь ценное?

— Нет, ничего! Это всего-навсего старая матерчатая сумка. А поскольку мы приехали сюда только на три дня, я взяла с собой немного — только пижаму, косметичку с умывальными принадлежностями и смену одежды — вот и все.

— Прекрасно! В таком случае позволь предложить тебе следующее. Похоже, эта процедура занимает много времени — и даже если мы дождемся и поговорим со служащей бюро, она посоветует нам приехать завтра, после того как в поезде пройдет уборка, и разберут большую часть потерянных вещей. Как я догадываюсь, тебе не хочется тратить на это свои каникулы! Вот почему я предлагаю тебе — если хочешь — пойти в магазин и купить то, без чего ты сегодня не обойдешься, например, зубную щетку. Завтра же мы приедем сюда еще раз. Надеюсь, очередь будет поменьше… Что скажешь?

Холли согласилась, что это неплохая идея, и отец Трейси усмехнулся.

— Именно это я и надеялся услышать. Пошли! — Проходя по вокзалу, он добавил: — Но прежде всего давайте отыщем какое-нибудь кафе — вам нужно немного подкрепиться после дороги.

Белинда хлопнула Трейси по плечу и шепнула:

— Твой предок начинает мне нравиться.

Девочки бежали вприпрыжку, чтобы не отстать от мистера Фостера. Вот с визгом тормозов остановились машины, он шагнул с тротуара на полосатую зебру перехода и направился к переполненному кафе. Им повезло, и они нашли на террасе свободный столик.

— Присаживайтесь, хватайте меню и говорите, чего вам хочется. Можете не торопиться — официанта пока что не видно.

Девочки принялись изучать длинное меню, с трудом вспоминая уроки французского.

Трейси читала вслух.

— «Глясе» — это мороженое, верно? А «шоколат» — это шоколад. Надо же, французский, оказывается, намного легче, чем я думала.

Меню предлагало так много заманчивого, что выбрать оказалось очень нелегко. Наконец, девочки остановили свой выбор на сливочном мороженом с орехами и фруктами под шоколадным соусом.

Мистер Фостер пожал плечами:

— Ну ладно, как хотите, но лично мне хотелось бы чего-нибудь более существенного. Вы точно отказываетесь от блюд, которые едят ножом и вилкой?

Белинда, пожалуй, и не возражала бы против такого блюда, однако остальные девочки твердо стояли на своем выборе.

— Папа, мы ведь приехали сюда только на три дня, — напомнила ему Трейси, — и хотим получить максимум удовольствия!

Когда все благополучно справились с едой, мистер Фостер поймал проезжавшее такси и велел шоферу совершить тур по основным достопримечательностям города.

Девочки поразились его хорошему французскому языку, однако мистер Фостер с усмешкой признался:

— Что ж, конечно, я кое-что знаю, но беда в том, что, как бы я ни старался, мой американский акцент все равно меня выдает!

Из такси девочки увидели несколько знаменитых мест Парижа — площадь Согласия, Елисейские поля, Триумфальную арку. Наконец, мистер Фостер вспомнил про покупки и попросил шофера высадить их возле одного из самых знаменитых парижских магазинов — «Галери Лафайет».

Для девочек это стало новым потрясением. Войдя в здание, они с удивлением увидели огромное открытое пространство высотой в шесть этажей, больше напоминающее театр, чем магазин. Им показалось, что они стоят на сцене великолепной оперы и глядят на ярусы золоченых балконов, над которыми высится разноцветный стеклянный купол.

— Кла-асс! — воскликнула Трейси.

— Итак, Холли, с чего начнем? — спросил мистер Фостер.

Они стали обходить на сверхзвуковой скорости различные отделы, пока Холли не обзавелась фланелевой рубашкой, зубной щеткой и тюбиком пасты.

Купив все необходимое, они собрались выйти на улицу, но тут мистер Фостер взглянул на часы и воскликнул:

— Боже, неужели уже так поздно? Послушайте, девочки, побудьте тут еще пару минут, а я позвоню к себе в офис. Завтра утром у меня намечена важная встреча с клиентом, и я хочу сейчас найти телефон и обговорить детали. О’кей? Я скоро вернусь — никуда не уходите, а то потеряетесь!

Девочки послушно дожидались его, стоя возле крутящихся дверей главного входа, сквозь которые беспрерывно входили и выходили толпы покупателей.

— Твой папа очень приятный — мне он очень понравился, — сказала Холли.

— Мне тоже, — присоединилась к ней Белинда. — Хорошо, что нам показывает Париж такой человек, как он. Теперь мне очень хочется увидеть Эйфелеву башню.

Пока они ждали, мысли Холли постоянно возвращались к странной встрече в вагоне-ресторане с загадочным незнакомцем и к тому моменту, когда она поймала его взгляд. В какую-то долю секунды она увидела вспышку такой ледяной ярости, такой злости, что даже при воспоминании об этом ее пробирала дрожь. Она надеялась всем сердцем, что их дороги больше никогда не пересекутся, но ее не оставляло жуткое предчувствие, что это все-таки произойдет.

Прошло десять минут. Девочки терпеливо ждали.

— Мне очень жаль, — извинилась Трейси за своего отца. — Типичная картина — папа уходит звонить, говорит о делах, и это всегда тянется дольше, чем он думает.

Еще через несколько минут Белинда предположила:

— Вероятно, он не может найти телефон? Или это он сам заблудился и не может нас найти?

— Нет, все о’кей — кажется, я его вижу. — Трейси помахала рукой отцу. — Вон он идет. Могу поспорить, что он широко улыбнется и скажет: «Вот видите — я же говорил, что быстро вернусь, верно?»

Однако, когда мистер Фостер подошел к ним, на его лице не было улыбки.

— Простите, что задержался, — пробормотал он. — Все затянулось дольше, чем я предполагал.

— Что-то случилось, папа? — спросила Трейси. — Какие-то осложнения?

— Можно сказать, что так. — Отец немного помолчал, потом сказал: — Давайте поднимемся на верхний этаж. Я слышал, что там очень приятное кафе — посидим за чашечкой чая.

С верхнего этажа открывалась чудесная панорама города. В кафе было самообслуживание, так что они постояли в очереди, взяли чай и пирожные на четверых, а потом устроились за свободным столиком.

Трейси налила всем чаю, и за столиком воцарилось молчание. Ее отец был чем-то очень озабочен, а девочки с беспокойством наблюдали за переменой в его настроении.

Холли попыталась завязать беседу и сказала:

— Вероятно, это один из лучших видов на город, да?

— Пожалуй. — Мистер Фостер поставил чашку и спокойно сказал: — Вообще-то, это одна из причин, почему мы сюда поднялись. Мне хотелось, чтобы вы посмотрели на Париж — потому что, боюсь, больше вам не удастся его посмотреть.

Девочки онемели от неожиданности, а Трейси спросила:

— Что ты хочешь этим сказать, папа? О чем ты говоришь?

— Я не знаю, как сообщить вам эту новость — но мне придется это сделать… Сейчас, когда я разговаривал со своим офисом, мне сообщили неприятную вещь. Мне очень жаль, но планы переменились. Вы скорее всего этого не знаете, но мое агентство работает над рекламной кампанией одного из крупнейших виноделов Франции — со следующего сезона он собирается наладить экспорт своей продукции в США.

— Да, — подтвердила Холли, не понимая, что из этого следует. — Трейси говорила нам что-то об этом.

— Тем лучше. Ну и вот, что получилось: глава этой фирмы должен был встретиться с нами на этой неделе здесь, в Париже; однако человек он немолодой и неважно себя чувствует, и моя группа решила, что мы встретимся с ним завтра утром не в Париже, а в Бургундии. Это около двухсот миль отсюда. Вообще-то, они хотели, чтобы я поехал туда прямо сейчас, но я отказался.

Мистер Фостер немного помолчал, потом прокашлялся и продолжал:

— Так что сами видите — обстоятельства оказались сильнее меня. Как ни прискорбно, но мы проведем вместе остаток дня, а завтра утром мне придется посадить вас на первый лондонский поезд и ехать на совещание… Мне ужасно жаль, но выбора у меня нет.

Девочки переглянулись — сначала они застыли от неожиданности, но потом Трейси произнесла онемевшими губами:

— Мы уезжаем из Парижа завтра? Но папа…

Он потер лоб, словно его мучила головная боль.

— Боюсь, что так. Послушай, дочка, мне обидно не меньше, чем вам, но это не мое решение — я должен ему подчиняться…

Не успел он закончить фразу, как Трейси заявила:

— Папа, это означает, что наши каникулы практически закончились, не успев начаться!

— Я понимаю. — Мистер Фостер сжал руку дочери и спокойно произнес: — Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, — но поскольку этот старый француз платит немалые деньги, то он, как говорится, и заказывает музыку… Наша группа едет туда ночью на поезде, и я должен, в принципе, поехать с ними, однако мне позволили немного задержаться, чтобы я мог отправить вас утром в Лондон… Мне очень жаль.

— Да, конечно, — ответила за всех Холли. — Мы понимаем, что тут нет вашей вины.

Белинда поддержала ее:

— Холли права. Тут ничего не поделаешь — зато мы проведем в Париже хотя бы один вечер.

— Конечно! — печально улыбнулся мистер Фостер. — И я обещаю вам, что это будет такой вечер, который вы никогда не забудете.

Девочки постарались изобразить ответные улыбки, и он продолжал более бодрым голосом:

— Ладно, сначала мы заедем в отель и снимем для вас номер — а после этого подумаем, как нам провести вечер!

Взглянув напоследок на панораму города, они спустились на лифте вниз.

На улице мистер Фостер опять взял такси, и через несколько минут они уже ехали по оживленным улицам. Холли и Белинда снова припали к стеклам, чтобы как можно лучше разглядеть Париж. Трейси сидела, погруженная в свои мысли.

Заметив ее необычную сдержанность, отец спросил, хорошо ли она себя чувствует, и она кивнула.

— Да, конечно, — все в порядке, папа, — ответила она. — Я вот только думаю… Наш номер в отеле забронирован на три дня, да?

— Насчет этого не беспокойся, — сказал отец. — Я могу получить компенсацию, если…

— Я не это имела в виду. Когда ты закончишь свои переговоры и все уладишь в Бургундии, ты ведь вернешься в Париж, верно? Возможно, даже послезавтра?

— Возможно — все зависит от того, как все сложится. Впрочем, да, я надеюсь вернуться сюда послезавтра… А что?

— Ну… я только подумала — мне ужасно жалко, что пропадут все наши усилия… А что, если мы останемся в Париже и дождемся твоего возвращения?

— Эге, попридержи коней! — Мистер Фостер выставил перед собой ладонь. — Не увлекайся фантазиями… Неужели ты всерьез рассчитываешь, что я оставлю вас, трех девочек, в Париже на три дня?

— Почему бы и нет? — подключилась к разговору Холли. — Мы в состоянии позаботиться о себе пару дней — и обещаем не совершать никаких глупостей.

— Все это замечательно, но я отвечаю за вас, пока вы находитесь в Париже. Ваши родители никогда мне не простят, если…

— Я уверена, что мои родители ничуточки не стали бы возражать, — вклинилась Белинда. — К тому же, мы очень самостоятельные — и они это знают!

— Вы можете оставить нам свой телефон в Бургундии, на самый крайний случай… — предложила Холли и поспешно добавила: — Хотя, конечно, все будет в порядке.

Однако мистер Фостер покачал головой:

— Нет, нет, не могу. Я никогда себе не прощу, если что-то случится. Я знаю, что вы обидитесь на меня, но, к сожалению, я отвечу нет. Сегодняшний вечер мы постараемся провести как можно интересней, но завтра утром мы попрощаемся на Северном вокзале. Зато я обещаю в следующий раз, когда я прилечу в Европу — это может быть Италия или Испания, — возместить вам это огорчение… Так что считайте, что наше путешествие просто немножко откладывается, лады?

Несмотря на все мольбы, он отказался говорить на эту тему. Через несколько минут такси остановилось на какой-то тихой улице, неподалеку от Севастопольского бульвара, в самом сердце города. Мистер Фостер вылез из машины; девочки последовали за ним и взглянули на отель.

Снаружи высокое здание выглядело так же, как другие дома, стоящие вдоль улицы; только небольшая медная доска возле стеклянных дверей с английской надписью «Отель «Добро пожаловать» говорила о том, что это не частная резиденция.

— Отель «Добро пожаловать» — не слишком французское название, — заметила Холли.

Мистер Фостер расплатился с таксистом, и девочки направились вслед за ним в фойе. Место регистрации было выдержано в светлых пастельных тонах; вокруг стола, украшенного огромной вазой с весенними цветами, стояли кресла с пухлыми яркими подушками, приглашая гостей присесть.

— Управляет отелем француз, женатый на англичанке, и здесь живет много англоязычных постояльцев — поэтому-то в основном я и решил поселить вас здесь, — признался мистер Фостер. — Мой французский нельзя назвать беглым… О — вот и мадам Дюбуа!

Сидевшая за столом женщина приветствовала их мягкой улыбкой.

— Мистер Фостер сообщил мне, что вы в Париже впервые. Надеюсь, что вы проведете здесь приятные каникулы.

— Мы тоже на это надеялись, — еле слышно пробормотала Трейси.

Мадам Дюбуа достала ключ из одной из ячеек полки, стоящей позади стола, и спросила у мистера Фостера, не прислать ли горничную, чтобы она показала девочкам дорогу в их номер, однако он ответил:

— Нет, не беспокойтесь — они ведь будут жить на верхнем этаже, прямо надо мной, верно? Я сам их отведу.

Они втиснулись в лифт, который оказался немного тесноватым для четырех человек с багажом, и, стараясь занимать как можно меньше места, медленно поднялись на верхний этаж.

Их номер находился напротив лифта; мистер Фостер отпер ключом дверь, потом отошел в сторону, пропуская девочек вперед.

Стоило подружкам взглянуть на номер, как тут же послышались их восторженные ахи да охи. Это было просторное помещение со скошенным к передней стене потолком. Два мансардных окна с мягкими подоконниками открывались навстречу бездонному небу. На западе солнце садилось в мягкие перины золотистых облаков, и яркий закат бросал отсвет на бесчисленные ряды блестящих крыш — а за ними, вдалеке, на фоне неба вырисовывался гордый силуэт, известный всему миру.

— Эйфелева башня! — воскликнула Холли.

— Эге, у нас тут собственный, эксклюзивный вид на нее! — обрадовалась Трейси, а Белинда лишь вздохнула от счастья.

— Теперь я понимаю — мы действительно в Париже!

Мистер Фостер осторожно кашлянул.

— Девочки, я… хм… полагаю, что вы хотите достать свои вещи, освежиться и все такое прочее — словом, подготовиться к походу в город… Я пока что спущусь вниз и переговорю с мадам Дюбуа… Когда вы будете готовы, спускайтесь вниз, и найдете меня там — причем, можете не торопиться… Пока!

Торопливо махнув рукой, он удалился.

— Какое классное место, — сказала Холли, с неохотой отрываясь от окна.

— Точно, — согласилась Трейси. — Вообще, во всем это неправильно только одно.

— Да? Что же?

— Нас трое — а кровати только две!

В номере стояла одна двуспальная кровать с телефоном на столике возле нее и одна обычная. Девочки потрогали матрасы — мягкие и упругие одновременно, полюбовались множеством больших, пушистых подушек, но вопрос остался открытым: кто будет спать на отдельной кровати, а кому придется делить двуспальную?

— Бросим жребий, — предложила Белинда. — Орел или решка — у кого из нас выпадет не похожий на остальных результат, получит отдельную кровать.

Такое предложение показалось девочкам единственно справедливым. В первом же раунде монеты Холли и Трейси упали гербом кверху, а монета Белинды — гербом вниз.

Трейси обвинила подругу в том, что она припасла на такие случаи монету с двумя орлами, а потом добавила не без озорства:

— Впрочем, хорошо, что Белинде досталась отдельная кровать, потому что она самая тяжелая из нас. Если пружины лопнут, ей будет некого винить, кроме себя.

— Ах так! — Белинда схватила одну из подушек и хотела швырнуть ее в Трейси, однако Холли ее остановила:

— Эй, осторожнее! Если вы здесь что-нибудь разобьете, мадам Дюбуа нас выгонит. И тогда мы не проведем в Париже даже и этот вечер!

Довольные, они распаковали свои сумки, быстро привели себя в порядок и спустились вниз, где их ждал мистер Фостер.

Он читал английскую газету. Увидев девочек, он отложил ее и пошел им навстречу с серьезным видом.

— Прежде чем отправляться дальше, я должен вас предупредить.

— Как я не люблю, когда ты так говоришь! — воскликнула Трейси. — Что же на этот раз?

— Не волнуйся — на этот раз новость хорошая. — Тут он широко улыбнулся. — Видите ли, я все обдумал — и только что имел долгую беседу с мадам Дюбуа. Я рассказал ей, как вам понравился ваш номер — в тот момент, когда вы вошли в него, я посмотрел на ваши лица и задумался. Мне показалось несправедливым отправлять вас в Англию завтра утром. Когда я объяснил ситуацию мадам Дюбуа, она согласилась присматривать за вами… Если вы дадите мне слово, что не совершите никаких безумств, я позволю вам остаться — так, как мы и собирались.

Трейси обхватила отца за шею и воскликнула:

— Папочка — ты ангел!

— Это значит, что вы можете ехать в Бургундию прямо сегодня? — спросила Холли.

— Можно, мы проводим вас на вокзал? — попросила Белинда.

— Нет-нет, не беспокойтесь — я поеду последним поездом. До этого я еще успею провести с вами вечер, — объяснил мистер Фостер, — а по дороге на вокзал подброшу вас сюда. Итак, что вы выбираете? Прогулку по ночному Парижу или шикарный ужин, который вы запомните на всю жизнь?

Холли и Трейси немедленно высказались за ночной Париж, а Белинда сказала:

— Не торопите меня — я думаю…

— Знаете что — почему бы нам не объединить то и другое? — усмехнулся мистер Фостер. — Вы когда-нибудь слышали про «батомуш»?

Девочки дружно ответили «нет», и он объяснил, что это речные катера, которые днем возят туристов по Сене, по вечерам превращаются в рестораны со стеклянной крышей, так что пассажиры одновременно любуются видами Парижа и наслаждаются вкусными блюдами.

— Кажется, неплохая идея, — одобрила Белинда. — Когда начнем?

— Когда угодно, — ответил мистер Фостер. — Бегите наверх за куртками — после захода солнца сейчас в городе прохладно, — а я тем временем поймаю для нас такси.

Через несколько минут, когда они отправились на вечернюю прогулку по Парижу, настроение у всех намного улучшилось, настолько, что их даже не раздражали пробки, в которые несколько раз попадала их машина. Мистер Фостер объяснил, что они угодили в час пик, когда все едут домой, а таксист что-то сердито бормотал под нос и нетерпеливо сигналил всякий раз, когда они останавливались.

На широких бульварах они постепенно увеличили скорость и наконец рванули вперед по широкому мосту через реку.

— Это и есть Сена? — спросила Холли у мистера Фостера.

— Конечно! Она, как Темза в Лондоне, проходит через центр города и рассекает его пополам… Где-нибудь тут мы и подыщем себе бато-муш.

Переехав через мост, таксист свернул направо, на улицу, которая шла параллельно набережной, и остановил машину. Мистер Фостер расплатился с ним и повел девочек по узкой дорожке, которая вела на плавучую пристань. Здесь им пришлось постоять в очереди за билетами на речной катер.

— Большой какой, — сказала Холли. — Должно быть, он вмещает много пассажиров.

— Да, такие речные круизы всегда пользуются огромной популярностью, — согласился мистер Фостер. — Единственная проблема в том, что столики в ресторане обычно заказывают заранее, но я надеюсь, что для нас все-таки найдутся места. Но могут и не найтись.

— Я тоже надеюсь, — с чувством заявила Белинда. — Иначе я умру с голода.

Очередь двигалась очень медленно, и они коротали время, разглядывая другие суда, плывущие по реке, или прохожих на набережной, наслаждающихся вечерней прогулкой.

Внезапно Холли схватила Белинду за руку и лихорадочно прошептала:

— Гляди!

— Что? Где? — Проследив за направлением ее взгляда, Белинда ахнула: — Не может быть!

По набережной шли двое мужчин, увлеченно о чем-то разговаривая. Хотя они находились далеко, и девочки не могли слышать их голоса, сомнений быть не могло.

Их загадочный попутчик очень серьезно беседовал со своим напарником, и Белинда застыла, узнав в нем второго сотрудника из отдела транспортной безопасности, который ехал в йоркском поезде; теперь на нем вместо униформы тоже была какая-то неприметная одежда.

Стоявшая рядом с отцом Трейси оглянулась, чтобы узнать, о чем так взволнованно говорят ее подруги, и тоже успела заметить этих двух мужчин, прежде чем они смешались с толпой прохожих.

— Не может быть! — воскликнула она.

— Что не может быть? — поинтересовался мистер Фостер, оглядываясь через плечо.

— Я только что увидела… — начала было Трейси, но тут же вскрикнула от боли и замолчала.

— Ой, извини, — невинным тоном произнесла Белинда. — Неужели я наступила тебе на ногу?

К счастью, в этот момент очередь наконец зашевелилась, и мистер Фостер наконец-то подошел к окошку кассы. Пока он расспрашивал, можно ли заказать в ресторане столик на четверых, Белинда взволнованно прошептала Трейси:

— Бога ради, ничего не говори своему отцу — если ты расскажешь ему про мужчин из поезда, он тут же все переиграет и отправит нас в Англию!

— Ох, я как-то об этом не подумала…

Трейси прикусила губу, когда мистер Фостер кивнул им, подзывая к себе, и радостно объявил:

— Нам повезло — я получил последний столик! Теперь пошли на борт.

Когда девочки шагали за ним по сходням, он спросил:

— Так что ты хотела мне сказать? Мне показалось, будто вы увидели что-то поразившее вас.

— Да так, пустяки, — ответила Трейси, скрестив за спиной пальцы. — Просто мы увидели двух прохожих, которые немного напоминали наших знакомых, — вот и все.

Когда они вошли в ресторан со стеклянным куполом крыши, официант провел их за столик, и они сели за него, Холли показалось, что они оказались в хрустальном дворце. На каждом столике горели красноватые лампы, отражаясь в блестящих столовых приборах и сияющих чистотой тарелках.

— Ого! — воскликнула Трейси. — Впечатляет.

— Меня тоже впечатляет, — высказалась Белинда, успевшая заглянуть на последние страницы своего путеводителя, где был приведен краткий перечень самых популярных ресторанных блюд на английском и французском языках.

— Да, я уверен, что мы неплохо проведем тут время, — сказал мистер Фостер и добавил: — Но прежде всего я должен сообщить вам важную вещь.

Его голос звучал очень серьезно, и девочки насторожились.

— Разумеется, я слышал про ваш Детективный клуб, — продолжал он, — но должен вам напомнить — если вы встрянете во что-нибудь подобное здесь, в Париже, у вас могут быть серьезные неприятности. Поэтому я хочу, чтобы вы дали мне слово, что не станете в Париже увлекаться никакими загадками и тайнами. Ну как, договорились?

Девочки переглянулись, и Холли ответила:

— Не беспокойтесь — мы уже пообещали это моей маме перед отъездом.

— Ну, слава богу, у меня просто гора свалилась с плеч! — Мистер Фостер повеселел. — Вот и официант! Сейчас чего-нибудь закажем и отпразднуем ваш первый вечер в Париже.

Ужин определенно превзошел все их ожидания; блюда были восхитительные. Но когда речной катер после первой смены блюд отчалил от пристани и пустился в свой неторопливый рейс по реке, они уже едва замечали, что едят, — таким красочным показался им вечерний город.

По обе стороны от них проплывали знаменитые памятники Парижа, каждый был мастерски подсвечен различными цветами и выделялся на черном бархате неба. Одним из первых зданий, мимо которого они проплыли, и, пожалуй, самым красивым из всех был собор Парижской Богоматери — Нотр-Дам, — стоявший на собственном маленьком островке посреди реки; его башни-близнецы сияли теплым, янтарным светом.

Вскоре после этого путешественницы залюбовались причудливой архитектурой Лувра, бывшего королевского дворца, превращенного теперь в один из самых знаменитых музеев мира; а также музеем Орсэ, переделанным в великолепную картинную галерею из бывшего железнодорожного вокзала. Девочки восторженно поднимали головы, когда проплывали под дюжиной мостов — причем, каждый был выстроен в своем стиле, какие-то попроще, другие пышней, — и ахнули, когда приблизились к подножию Эйфелевой башни, которая уходила куда-то в бескрайнее небо и показалась им немыслимо высокой.

— Мне кажется, будто я вижу прекрасный сон, — пробормотала Холли.

Однако каждый сон рано или поздно подходит к концу, и их катер наконец сбавил обороты и попятился задним ходом к пристани.

Пассажиры с неохотой покидали ресторан и выходили на корму под тень старинного каменного моста, по которому мистер Фостер и девочки проехали на такси несколько часов назад.

— Спасибо, папочка! — Трейси обняла отца за шею и прижалась к нему. — Все было потрясающе — каждая секунды этого вечера!

— Ужин тоже, — подчеркнула Белинда. — Мне казалось, что я очутилась в раю!

В этот момент раздался оглушительный грохот — стеклянная бутылка, подобно бомбе, упала с парапета моста и разлетелась на тысячу осколков.

Белинда завизжала — ей еще повезло, потому что бутылка просвистела буквально в нескольких сантиметрах от ее головы.

Холли немедленно взглянула наверх, чтобы посмотреть, откуда она взялась, и на краткий миг ей померещились на фоне звездного неба голова и плечи какого-то мужчины.

Все случилось настолько быстро и внезапно, что подруги не успели ничего сообразить. Мистер Фостер тут же схватил Белинду и крикнул:

— Ты цела?

Ее голос немного дрожал, когда она ответила:

— Да… кажется… не беспокойтесь… ничего страшного…

Она стала машинально отряхиваться, и с ее одежды на палубу полетели стеклянные брызги. Она поморщилась, когда один осколок впился ей в палец, — но в остальном она не пострадала.

Встревоженные звуком разбитого стекла, из рубки выскочили члены экипажа. Они спросили, что случилось, и мистер Фостер стал объяснять на смеси английского и французского, что на его спутниц с парапета упала бутылка.

Холли сказала:

— Когда я подняла голову, мне показалось, что я слышала шаги, — вмешалась Трейси. — Очень быстрые — как будто кто-то убегал.

Один из речников, бегло говоривший по-английски, предложил юной леди пройти в каюту и присесть:

— Может, мадемуазель хочет воды? — Потом, увидев, что она обвязала платком пораненный палец, добавил: — Или пластырь на рану?

— Нет, спасибо. — Белинда сильно побледнела; она набрала в грудь воздуха и старалась унять дрожь. — Честное слово, все обошлось.

— Все равно спасибо, месье, — сказал мистер Фостер. — Пожалуй, лучше всего нам сейчас поскорей вернуться в отель.

— Конечно, конечно, сейчас я пошлю кого-нибудь из команды за такси, — закивал речник. — Мне искренне жаль, вам испортили вечер, однако в это время, увы, по улицам бродит много пьяных идиотов. У одного из них, должно быть, выскользнула из рук бутылка. Тысяча извинений, мадемуазель, но мы должны быть благодарны судьбе, что вы не пострадали серьезно.

Через несколько минут мистер Фостер сел вместе с девочками в такси, и они поехали в отель.

— Ты точно чувствуешь себя нормально? — спросил он у Белинды, когда такси мчалось по мосту через Сену.

— Да, конечно. Даже палец перестал кровоточить, — ответила она. — Не беспокойтесь, эта история вовсе не испортила вечер — все было замечательно… Мы все наслаждались каждой минутой — верно?

Холли и Трейси поддержали свою подругу — несмотря ни на что, вечер действительно получился незабываемый.

— Я очень рад, — сказал мистер Фостер. — Правда, в какое-то мгновение я подумал… — Он помолчал и добавил: — Слава богу, что все обошлось, — но ты была на волоске.

Когда они подъехали к отелю, он попросил таксиста подождать его несколько минут, а потом отвезти к поезду, идущему в Бургундию.

Внизу за столиком регистрации сидел сонный ночной портье и листал какой-то журнал. Мистер Фостер попросил у него ключ от номера девочек.

Протягивая им ключ, портье пробормотал «бон нюи», а потом, вспомнив, что они англичане, напрягся и сказал:

— Пардон, я желаю вам доброй ночи и приятного сна!

Пока они ждали лифт, мистер Фостер достал бумажник, вытащил из него небольшую пачку французских банкнот и протянул ее Трейси, добавив:

— Этого должно хватить до моего возвращения — однако я объяснил ситуацию мадам Дюбуа, так что, если вы выйдете из бюджета, она даст вам взаймы.

Створки лифта раздвинулись; мистер Фостер поцеловал Трейси, пожал руки Холли и Белинде, выразил надежду, что они хорошо проведут свои каникулы, и извиняющимся тоном добавил:

— Простите мое занудство, но я не могу не повторить еще раз. Зарубите себе на носу: никаких тайн и расследований! Вы меня поняли?

После этого он поспешил к дожидающемуся его такси.

Когда он ушел, Холли печально вздохнула:

— Увы, мы совсем не ищем загадок — вся беда в том, что это они нас находят!

После этого они вошли в лифт и нажали на кнопку последнего этажа. Кабина медленно поползла кверху. Холли продолжила:

— Вообще, все получается немного странно, верно? Мы втроем — и вдруг оказались в Париже, да еще одни!

— По-моему, это потрясающе, — заявила Трейси.

— Я тоже так считаю, — согласилась Белинда. — За исключением… — Она замолчала.

— За исключением чего?

— Я понимаю, все говорят, что бутылка упала на нас случайно, но я невольно задумалась — а так ли это? Или кто-то бросил ее нарочно?

— Ох, оставь ты эти мысли! — отшатнулась Трейси. — Неужели ты думаешь, что кто-то мог устроить такую пакость? Бывают, конечно, уроды, которые любят всякие идиотские шутки, но такое… Ведь это было по-настоящему опасно!

Лифт дошел до верхнего этажа, вздрогнул и остановился; они пересекли лестничную площадку, и Холли открыла ключом дверь.

— А ты как считаешь, Холли? — продолжала Трейси, заходя вслед за ней в номер.

— Я не знаю, что и подумать. — Холли включила свет, подошла к окну в скошенном потолке и посмотрела на Эйфелеву башню, не видя ее. — Я правда не знаю, — повторила она. — Должно быть, это чистая случайность, но, с другой стороны, странно, что это случилось прямо у пристани — почти там, где мы видели наших загадочных попутчиков.

— Да, но ведь это было гораздо раньше, по крайней мере, на пару часов, — возразила Трейси. — И вообще, они ведь нас не видели — они не глядели в нашу сторону, когда проходили мимо.

— Почем нам знать? — вмешалась Белинда. — Они могли высмотреть нас раньше, чем мы их, а потом быстро уйти, надеясь, что мы их не заметим.

— Так ты в самом деле считаешь, что эта история может иметь в ним какое-то отношение? — спросила Трейси.

— Я не уверена, — ответила Белинда, раздеваясь. — Знаю только, что они не выходят у меня из головы… Да, кстати, по-моему, я знаю, как тот, кто назвался учителем, ухитрился исчезнуть с нашего горизонта, когда вышел из вагона-ресторана.

— Ну, по крайней мере, мы теперь знаем, что он не сошел с поезда в Эшфорде! — напомнила Трейси. — Вероятно, мы как-то проглядели его, когда обыскивали поезд, хотя и не понимаю, каким образом.

— А я все поняла — и как я только раньше не догадалась! Внезапно я сообразила — ведь он просто мог закрыться в туалете, верно? Это единственно возможное объяснение.

— Пожалуй, ты права. — Холли переменила тему. — И вообще, уже очень поздно, нам пора спать… Сейчас я попробую свою новую зубную пасту!

Пока Холли находилась в ванной, Белинда продолжала:

— Знаешь, что я подумала? Я действительно рада, что мы видели сегодня вечером наших таинственных незнакомцев.

— Почему? — удивленно спросила Трейси.

— Ну, если бы этого не произошло, мы так бы и не могли знать точно, что не ошиблись — тот дядька в буфете мог оказаться и в самом деле учителем. Говорил он вполне убедительно… Но теперь мы увидели их вместе и знаем наверняка, что он лгал, а это значит, что они что-то замышляют, — возможно, какое-то преступление.

— Да, я понимаю, что ты хочешь сказать, — но только что они могли замыслить? — спросила Трейси. — Что? Похищение? Или убийство?! Или что?

Ответа на этот вопрос у них не было.

После долгого, беспокойного и насыщенного дня подругам надо было как следует выспаться, но буквально через полчаса после того, как они легли спать, пронзительно зазвонил телефон.

В кромешной темноте, с пронзительным звоном телефона, звучащим в их ушах, девочки на мгновение растерялись и не могли сообразить, где находятся. Потом Холли нащупала выключатель настольной лампы, и все заморгали от вспыхнувшего света.

Телефон оказался ближе всего к Трейси, и она пробормотала, протягивая руку:

— Вероятно, это мой папа. Он единственный, кто знает, что мы здесь. Неужели он опоздал на поезд?

Еще не проснувшись до конца, она поднесла трубку к уху и сонно произнесла:

— Привет, па… ты где? — Тут она нахмурилась. — Алло?.. Кто это?.. Что вам нужно?.. Алло?..

Под удивленными взглядами подруг Трейси медленно и осторожно положила трубку.

Белинда озадаченно спросила:

— Кто это был?

Трейси покачала головой:

— Не знаю.

— Ты имеешь в виду, что там не было никого? — спросила Холли.

— Нет, нет, кто-то был, я слышала его дыхание, однако он ничего не сказал… В конце концов, он просто положил трубку, и все.

Всем стало вдруг страшно, но Белинда сказала — твердо, словно стараясь убедить себя:

— Ну, кто бы это не звонил, он, вероятно, понял, что неправильно набрал номер — я уверена, что так оно и было.

— Надеюсь, ты права, — сказала Холли. — Вот только… я вспоминаю, что ты говорила совсем недавно… Мы знаем, что эти люди что-то замышляют, — и допустим, что они нас видели, пока мы стояли в очереди на пристани. Возможно, они испугались, что мы их тоже увидим… И это может быть опасно.

— Опасно для них? — спросила Трейси.

— Конечно — но не исключено, что и для нас тоже.

— Почему? Ведь мы ничего толком про них и не знаем.

— Ошибаешься, мы кое-что знаем, — спокойно возразила Холли. — Мы знаем, что они что-то замышляют, а самое скверное — они знают, что мы это знаем.

После этого разговора девочки долго лежали без сна.

На следующее утро, когда Холли раздвинула шторы, Париж предстал перед ними, как всегда, яркий и приветливый. На чистом синем небе сияло солнце.

— Какая красота! — воскликнула Трейси, широко распахивая окна. Она даже перегнулась через подоконник, чтобы лучше видеть удивительный город. — Забавно, но при свете дня все снова выглядит приятным и нормальным. Похоже, все, что случилось прошлой ночью, было просто неприятным сном — и позвонили нам действительно по ошибке. Сейчас я в этом уверена.

— Что ж, скоро мы это выясним, — сказала Белинда. — Тут я с утра пораньше сообразила вот что — как мы до сих пор до этого не додумались? Ведь все телефонные звонки в номера проходят через коммутатор, который находится возле стола регистрации, и его мог переключить на нас только ночной портье. Нам остается всего-навсего спуститься вниз и спросить у него. Пошли!

— Зачем спешить! — возразила Трейси. — Подождем немного — мне хочется подольше полюбоваться видом Парижа.

Холли схватила ее за руку.

— Если ты высунешься хоть немного больше, ты и сама превратишься в достопримечательность Парижа! Бога ради, давай умоемся и оденемся и пойдем вниз на завтрак.

— Наконец-то я слышу разумное предложение, — поддержала подругу Белинда. — Интересно, подают ли во Франции на завтрак яичницу с беконом?

Через полчаса, когда они спустились на лифте вниз, за столом регистрации сидела молодая француженка. Она ничего не знала про ночной телефонный звонок, а когда Холли спросила ее про ночного портье, она объяснила, что он уже сдал дежурство и ушел.

— А, понятно. Ну, ничего — спросим его вечером, — сказала Холли. — Спасибо за информацию.

Дежурная направила их в буфет, и хотя Белинда сначала была разочарована, не обнаружив в меню никаких жареных или вареных блюд, вскоре она повеселела, когда увидела богатый и соблазнительный шведский стол. На выбор девочкам предлагались несколько разных сортов хлеба, в том числе хрустящие круассаны и мягкие, сладкие бриоши, мисочки с фруктовым салатом и кашей, ломтики ветчины и сыра, различные сорта джема, корзинки со свежими фруктами и напитки — апельсиновый сок, чай, кофе и тягучий горячий шоколад.

Взглянув на свой тяжело нагруженный поднос, Белинда торжественно объявила:

— Кажется, сегодня я смогу продержаться до обеда! — Подруги согласились с ней.

За завтраком они попытались решить, как им лучше провести день.

— В Париже так много интересного, что даже трудно определить, с чего лучше начать, — вздохнула Холли, листая страницы путеводителя Белинды.

К путеводителю прилагалась карта, и когда Холли ее развернула, девочки увидели на реке Сене два маленьких островка — на одном из них стоял собор Парижской Богоматери — Нотр-Дам.

— Помните, как он очаровал нас вчера вечером? — сказала Холли. — Весь залитый светом — потрясающе красивый. Почему бы нам не начать осмотр города именно с него — прямо из центра Парижа?

— Как мы туда попадем? — спросила Трейси. — Смотри, ведь отсюда далеко до центра.

— Не обязательно идти пешком — мы можем поехать на метро. Возле Нотр-Дам как раз есть станция метро, прямо на острове.

Покончив с завтраком, они спросили у дежурной, где ближайшая станция метро. Девушка улыбнулась и сказала, что станция находится в конце улицы, в пяти минутах ходьбы от отеля. Обрадованные подруги нашли станцию, спустились вниз по ступенькам и там оказались перед очень большой и запутанной схемой линий метро.

— Вчера мы жаловались на сложность лондонской подземки! — воскликнула Трейси.

У девочек зарябило в глазах от множества линий и станций, но постепенно они все-таки сообразили, как им добраться от своей станции до «Сите» — ближайшей к собору Парижской Богоматери. Тогда они купили билеты и направились по лабиринту переходов, мимо блестящих стен, увешанных яркими постерами, на платформу и там встали в ожидании поезда.

Ждать им пришлось недолго; поезда ходили чаще, чем в Лондоне, и поездка оказалась короткой. На станции «Сите» они вошли в лифт, который поднял их снова на дневной свет, на просторную площадь, наполненную цветочными ларьками, в которых продавались букеты и цветы в горшках — все, что угодно, от ромашек до экзотических орхидей.

— Это Цветочный рынок, — сообщила подругам Белинда, заглянув в свой бесценный путеводитель.

— Спасибо — сама бы я никогда не догадалась! — фыркнула Трейси. — Где же собор?

— Сразу за углом, — ответила Белинда. — Во всяком случае, так мне кажется…

Однако на поиски собора им пришлось потратить немало времени, и они несколько раз возвращались на исходное место.

— Ты уверена, что правильно держишь свою схему? — спросила Трейси.

Белинда с негодованием отвергла такое предположение.

— Конечно, уверена. Вот только я не совсем понимаю, где тут запад, а где восток.

После этого Белинда и Трейси затеяли беззлобную перепалку. Холли молча шла за ними.

Солнце ярко светило, утро выдалось великолепное, однако у нее ползли по спине мурашки от неприятного ощущения. С тех пор, как они вышли из метро, ей стало казаться, что за ними кто-то наблюдает. Ее кожу покалывало — она была уверена, что ее спину буравит пара острых глаз, и что за ними кто-то постоянно идет.

Время от времени она останавливалась и бросала осторожный взгляд назад, но вокруг них бурлили людские толпы, и разглядеть среди них отдельного человека было невозможно.

Заметив, что она часто оглядывается, Белинда сказала:

— Я уверена, что сейчас мы идем в нужную сторону, можешь не беспокоиться.

— Да нет, дело не в этом, просто… — Холли закусила губу. — Я понимаю, это звучит глупо, однако меня преследует какое-то странное ощущение — словно кто-то идет за нами…

Трейси ахнула:

— А я уж подумала, что у меня начались глюки. Со мной творится то же самое.

— Что ж, приятно слышать, что я не одна такая! — сказала Холли. — Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, не замечу ли я какое-нибудь знакомое лицо, но не вижу, чтобы нами кто-нибудь интересовался… Белинда, может, ты что-нибудь заметила?

— Вообще-то, нет — я глаз не отрывала от карты. По-моему, ты просто до сих пор нервничаешь после ночного телефонного звонка. — Белинда повернулась и стала долго и жестко смотреть на людей, пересекающих площадь в разных направлениях. — Если тебя беспокоят те два незнакомца из поезда, то я не вижу никого, кто хотя бы отдаленно их напоминал.

— Я тоже не вижу знакомых лиц — возможно, ты права, и это просто фокусы нашей фантазии… В конце концов, кому нужно тратить на нас время и следить за нами?

— Но ведь кому-то понадобилось звонить нам среди ночи? — возразила Трейси.

— Забудем про это, — с тяжким вздохом ответила Холли. — Мы не позволим какому-то нелепому звонку испортить наши парижские каникулы. Давайте лучше поскорей отыщем Нотр-Дам.

Они завернули за угол и остановились как вкопанные. Собор возвышался над ними и выглядел при свете солнца, купаясь в его янтарном сиянии, так же великолепно, как и накануне вечером.

— Вот, получайте! Я ведь говорила, что найду его, а? — с торжеством заявила Белинда.

— Фантастика! — воскликнула Трейси. — Такой огромный — и такой прекрасный. Он выглядит так, словно простоял здесь много сотен лет.

— Так оно и есть. — Белинда порылась в своем путеводителе и прочитала вслух: — «Первый камень заложен в 1163 году, завершено же строительство было лишь через сто семьдесят лет». — Она провела пальцем, отыскивая различные детали. — «Один из шедевров готической архитектуры… летающие контрфорсы… гигантский трансепт (поперечный неф)… башни-близнецы… высота сто двадцать футов…»

После этого она сунула путеводитель в сумку и вытащила фотоаппарат:

— Я должна непременно сделать этот снимок! Вы встаньте вон там, и тогда собор получится на заднем плане.

Построив кадр так, как ей хотелось, Белинда нажала на кнопку и произнесла:

— Порядок — вот еще один снимок для нашего дорожного альбома.

— Эй, глядите!.. — Трейси задрала голову. — Кажется, там, наверху, ходят люди. Как вы думаете, не подняться ли нам туда тоже?

— В моем путеводителе сказано, что посетителям позволено подниматься на собор, — ответила Белинда. — Только это, наверное, тяжело — ведь там едва ли имеется лифт.

Они пересекли обширную площадь и вошли под арку большого западного портала. Оказавшись внутри, подруги понизили голос; хотя там было великое множество других посетителей, которые разглядывали собор и любовались уходящими ввысь каменными колоннами и причудливыми витражами, все испытывали благоговение и восторг перед этим великолепием.

И все-таки даже здесь, в тишине и покое этого великого храма, Холли поймала себя на том, что она только что оглянулась через плечо, и поняла, что Трейси сделала то же самое.

— Ты и здесь это чувствуешь? — спросила она, и Трейси кивнула.

Они обе повернулись к Белинде, но не успели они произнести и слова, как она пробормотала:

— Это вы виноваты — втемяшили эту мысль мне в голову… Теперь я только и жду, что меня кто-нибудь в любую минуту ударит по плечу!

Трейси внезапно сказала:

— Вот и отлично, есть хороший повод забраться на одну из башен. Могу поспорить, что никто не захочет лезть туда за нами следом!

Белинда запротестовала:

— Мне? Лезть туда? Да вы что, шутите? Вы ведь знаете, что я всегда боялась высоты. Да ни за какие коврижки!

— Ладно, пошли — залезешь как-нибудь, — настаивала Холли. — В конце концов, тебе совсем не обязательно глядеть вниз, когда ты окажешься наверху.

— Даже и не предлагайте! — Белинда передернула плечами от ужаса. — Вы можете подняться туда, если хотите, а я подожду вас здесь, внизу.

— А если этот жуткий парень, который нас преследует, увидит, что ты тут одна? — не без лукавинки спросила Трейси. — Даже если ты закричишь — как вчера вечером, — нам придется очень долго бежать вниз тебе на помощь!

— Неправда, вчера я не кричала, — с достоинством возразила Белинда. — Возможно, я ахнула, или воскликнула «Ой!», или что-то в этом роде, потому что все случилось так неожиданно — любой бы на моем месте вскрикнул, — но я точно не кричала.

— Пусть так, но в таком случае это получилось самое громкое «Ой!», какое я слышала в своей жизни, — усмехнулась Трейси. — Ну смотри, я пошла наверх. Холли, может, тебе удастся ее уговорить?

— По-моему, Белинда, ты должна пойти вместе с нами, — сказала Холли. — Я уверена, что ничего с тобой не случится.

Она потратила много сил, чтобы убедить подругу, но потом, когда они нашли вход на лестницу, Белинда увидела табличку: «Подъем рекомендуется только тренированным и здоровым людям» — и опять остановилась:

— Вот видите! Я никуда не пойду! Вам ведь известно, что в школе у меня самая плохая оценка по физкультуре! Ноль с минусом!

Холли напомнила ей, что со здоровьем у нее все в порядке, и наконец — с большой неохотой — Белинда согласилась на это испытание. Девочки купили билеты. Белинда настояла, что Трейси должна идти впереди, а Холли позади нее на случай, если она вдруг поскользнется, — и после этого подруги начали подниматься по винтовой лестнице.

Через некоторое время Холли легонько подтолкнула Белинду в бок и сказала:

— Вот видишь? Ты очень хорошо идешь — продолжай в том же духе!

— Нам еще пилить и пилить, — ответила слегка запыхавшаяся толстушка. — Я прочла в путеводителе, что тут триста восемьдесят семь ступеней — до верха!

Трейси, опередившая подруг на несколько шагов, повернулась и сказала:

— Вы не можете немного прибавить шагу? Иначе мы будем ползти наверх весь день!

— Медленно и неуклонно, вот как нужно подниматься на большую высоту, — твердо заявила Холли. Потом, пожалев Белинду, добавила: — И я считаю, что нам не мешает время от времени делать остановки, чтобы восстановить дыхание.

Немного позже, во время передышки, Холли понизила голос и шепотом сказала:

— Знаете что? Кажется, за нами по-прежнему кто-то идет. Я слышала шаги — кто-то поднимается следом.

— Конечно, ты могла услышать шаги! — с насмешкой возразила Трейси. — Люди все время ходят здесь вверх и вниз. И почему ты говоришь шепотом?

— Потому что я слышу характерные шаги — недалеко от нас, — и я заметила, что каждый раз, когда мы делаем привал, они останавливаются, а когда идем дальше, они тоже идут.

Трейси покачала головой:

— Тебе померещилось — лично я ничего не слышу.

— Естественно! Я ведь говорю, они останавливаются тогда же, когда и мы. Могу поспорить — когда мы двинемся наверх, то зашагают и они.

Чтобы проверить утверждение Холли, подруги снова зашагали по ступенькам. И точно, все они услышали звук шагов, эхом разносившийся по винтовой лестнице, — и когда через некоторое время остановились, шаги мгновенно затихли.

— Ну, теперь ты мне веришь? — спросила Холли.

— К сожалению, ты оказалась права, — понизив голос, согласилась Трейси. — Но мы скоро это выясним, потому что я чувствую легкий сквознячок — по-видимому, мы уже близко от верхней площадки… Пошли!

Одним рывком девочки одолели оставшиеся ступеньки, мысленно готовясь к встрече с загадочным преследователем.

Наконец, они вышли через дверь на открытую площадку наверху башни. Холли приложила палец к губам и сделала знаки подругам, чтобы они встали возле двери за ее спиной.

Стараясь не шелохнуться, затаив дыхание, они ждали неизвестного противника, слушая звук приближающихся шагов.

Когда он вышел на площадку, девочки окружили его, и Трейси торжествующе воскликнула:

— Ага! Попался!

И тут же они заморгали от удивления — их пленником оказался мальчишка в больших круглых очках. Он ужасно перепугался.

— Пожалуйста, отпустите меня! — Он говорил по-английски, но с сильным французским акцентом, и его голос дрожал от страха. — Я не сделал ничего плохого!

Холли поняла, что он примерно ее ровесник, хотя и на полголовы ниже. У него были темные, коротко стриженные волосы, а одет он был в джинсы и ярко-красную куртку. Он глядел на девчонок сквозь очки в тяжелой оправе и совсем не походил на преступника, однако Холли не собиралась его так просто отпускать.

— Ты следил за нами, — строгим тоном заявила она. — И не пытайся отпираться — мы слышали твои шаги на лестнице.

— Ну и что тут плохого? — Мальчишка выдавил через силу слабое подобие улыбки. — А кого вы ожидали увидеть? Квазимодо?

— Квази-кого? — Трейси уставилась на него. — Ты о чем говоришь?

— Это такой горбун из романа Гюго «Собор Парижской Богоматери», — спокойно объяснила Белинда. — Мальчик пытается шутить.

— Нам сейчас не до шуток, — буркнула Холли. — Мне кажется, мы должны отвести его в полицию.

— Не надо, пожалуйста!.. — С лица мальчишки пропала улыбка. — Я должен с вами поговорить — это очень важно… Пожалуйста, выслушайте меня, а уж потом, если хотите, можете позвонить в полицию.

— Ладно, валяй — выкладывай, — разрешила Холли и мрачно добавила: — Но только предупреждаю — чтоб все честно.

К этому времени еще несколько туристов из тех, кто одолел винтовую лестницу, теперь глазели на них. Они вскарабкались сюда, чтобы полюбоваться видом города и ближе рассмотреть каменные горгульи, свысока глядевшие отсюда на улицы Парижа, — и теперь заинтересовались еще одним неожиданным зрелищем.

— Простите, я не могу говорить здесь, — сказал мальчишка и неуютно поежился. — Давайте спустимся вниз и подыщем более подходящее место!

Холли только теперь заметила, что вокруг них собралась небольшая толпа, однако она не собиралась так просто отпускать этого юного очкарика-шпиона.

— Ладно — только не думай, что мы дадим тебе улизнуть! — твердо заявила она. — Я пойду вниз первая, а ты за мной — и без фокусов. Мои подруги будут идти позади, так что ты от нас никуда не денешься.

Спускаться вниз по винтовой лестнице было намного проще, чем подниматься наверх, и очень скоро они уже стояли на площади возле собора.

Холли почти прокричала, перекрывая гул машин и голоса прохожих:

— Тут тоже невозможно говорить — нам нужно подыскать какое-нибудь более спокойной место, где нам никто не помешает.

— Не беспокойтесь, я знаю такое место, — сказал мальчишка. — Здесь, за углом, идите за мной.

— Благодарю покорно, но я лучше пойду рядом, — заявила Холли, цепко хватая его за руку.

— Как хочешь, только я и не собираюсь убегать, честное слово, — заверил ее мальчишка. — Я сам хочу с вами поговорить, вот почему я и ходил за вами.

Он провел их по тихой улице до уединенного сквера, примыкавшего к восточной стене собора. Среди деревьев виднелись цветочные клумбы и свежеподстриженные газоны; молодая женщина гуляла с коляской, в которой сидел малыш, а несколько пожилых мужчин и женщин сидели на скамьях, наслаждаясь весенним солнцем.

Мальчишка показал на две скамьи в дальнем углу сквера, стоявшие на достаточном удалении от чужих ушей.

— Тут нас никто не услышит, — сказал он девочкам.

Когда они сели, Холли сказала:

— Ладно, ну теперь-то ты расскажешь нам, в чем дело?

Белинда добавила:

— Но прежде всего представься нам, кто ты такой, будь так любезен, чтобы мы знали, с кем разговариваем.

Он поднял одну бровь.

— Вообще-то, это не так важно, но раз уж вы спросили, то я отвечу: меня зовут Марк, мне шестнадцать лет, и я живу в Париже.

— Марк? А дальше? — не унималась Белинда. — Фамилия у тебя есть?

Он пожал плечами:

— Ладно — меня зовут Марк Жан-Пьер Джонс.

— Джонс? — недоверчиво повторила Трейси. — Ой, ладно тебе врать! По-моему, это вовсе не по-французски.

— Моя мама француженка, а отец был англичанин, поэтому я с детства знаю оба языка.

Холли перебила его:

— Ты сказал, что твой отец был англичанин?

— Да, — ответил мальчишка, потом, после недолгих колебаний, добавил: — Он умер два года назад.

— Извини, — сказала Холли.

— Не нужно извинений. Я уже привык к этому.

Через минуту Холли заявила:

— Но все равно я все-таки не понимаю — зачем ты ходил за нами все утро?

— Это получилось случайно; я ехал с вами в одном поезде метро и сразу вас узнал и решил, что должен с вами поговорить. Я шел за вами всю дорогу до собора, пытаясь набраться для этого смелости.

Заинтригованная Белинда уставилась на него.

— Так ты говоришь, что узнал нас? Но ты не мог нас узнать — ты нас не видел до этого, мы только вчера приехали в Париж.

— Вот как? Но я вас все-таки видел — вчера вечером, на борту бато-муш.

Холли вытаращила на него глаза.

— Ты хочешь сказать, что тоже был на судне?

— Нет-нет, не на нем. Когда судно вернулось к пристани, я как раз шел через мост… Вот тогда-то я и увидел этого дядьку. — Лицо Марка сделалось очень серьезным. — Я думаю, что он сумасшедший, честно вам признаюсь.

— Постой-ка — так ты говоришь, что видел человека, который бросил ту пустую бутылку — ту самую, которая едва не убила меня? — грозно спросила Белинда.

— Ладно тебе! Я не думаю, что он пытался тебя убить, — это просто случайное совпадение, — напомнила ей Трейси.

Марк покачал головой.

— Я абсолютно уверен, что это не совпадение. Он глядел вниз на судно и целился той бутылкой очень долго и тщательно… Только чудом тебе не размозжило голову.

— Постой-ка минуту… — Холли пыталась справиться с лихорадочно роящимися мыслями. — Ты уверен, что там был только один человек?

Марк нахмурился.

— Только один? Да, я совершенно уверен. Как я и сказал, он держал в руке бутылку и заглядывал через парапет — а когда увидел вас, то…

Холли перебила его:

— Ты точно уверен, что с ним больше никого не было?

— Нет, больше никого — во всяком случае, я никого не видел… Почему ты спрашиваешь?

— Просто до этого мы видели двух человек — сначала в поезде в Англии, а потом вчера вечером, пока мы стояли на пристани в очереди в кассу… Мы решили, что это они нас преследуют.

— Два человека? — Марк нахмурился. — Как они выглядят?

Девочки переглянулись, и Холли вздохнула.

— Их трудно описать — они выглядят совсем обычно. Дай-ка подумать… оба средних лет… один выше другого и довольно худощавый… волосы темные, с проседью… лицо довольно приятное, но взгляд бывает такой жестокий… Другой низкий и коренастый, с небритым подбородком… Рослый производил впечатление старшего среди них, он все время командовал.

Трейси добавила:

— Белинда ухитрилась сфотографировать высокого, когда мы ехали в поезде, — жалко, что мы не можем показать тебе фото.

— Это был первый снимок на пленке, — объяснила Белинда, — поэтому он все еще находится в фотоаппарате. Я проявлю его, только когда вернусь в Англию.

Марк опять пожал плечами:

— Не думаю, что это поможет. Ни один из описанных вами мужчин не походит на того, которого я видел на мосту.

— Как странно, — сказала Холли. — Кому еще понадобилось это делать?

— Что я тебе говорила? — вмешалась Трейси. — Значит, это просто случай.

Марк покачал головой:

— Мне жаль, но, по-моему, это совсем не случайность. Но тот человек был намного старше — по крайней мере, лет шестидесяти, — почти совсем лысый, но с седой бородой. И когда он перегнулся через парапет, он показался мне каким-то сутулым… даже вроде как горбатым…

Белинда улыбнулась:

— Ты уверен, что это был не Квазимодо?

— Поверь мне, это не смешно, — спокойно возразил Марк. — В нем было что-то такое, от чего меня бросило с дрожь… Он захохотал после того, как швырнул ту бутылку.

Солнце все еще светило, но девочки ощутили в воздухе внезапный холодок.

— Простите, я не хотел вас пугать, — продолжал Марк, — но я должен был сообщить вам об этом. Вот почему я шел сегодня за вами — я обязан был вас предупредить… Вчера вечером я был уверен, что это маньяк. Вот почему я прошу вас соблюдать осторожность… По-моему, вам угрожает опасность.

Девочки недоверчиво вытаращили глаза, не веря своим ушам, и Белинда спросила дрожащим голосом:

— Ты… ты нас разыгрываешь? Или нет?

— Нашли уж тут розыгрыш! Мне жаль вас расстраивать, но я должен быть с вами откровенен, — ответил Марк. — Я скажу вам то, что знаю, — или, по крайней мере, подозреваю…

— Я все-таки чего-то не понимаю, — сказала Холли. — Что именно ты подозреваешь? О чем ты вообще говоришь?

— Вы можете принять меня за фантазера, — шумно вздохнул мальчишка, — но уверяю вас — об этом я недавно прочитал в одном журнале.

— Продолжай, — нетерпеливо подтолкнула его Трейси. — Ради всего святого, скажи нам!

— Ладно. — Он снова вздохнул. — Вы когда-нибудь слышали про нелегальную политическую группировку «Борцы за мировую свободу»? — «Борцы за мировую свободу»?.. — повторила Белинда. — Нет, а что это такое?

— Тайное общество, решительно направленное против нынешней политической системы, — объяснил Марк. — Разновидность анархистов — они хотят уничтожить существующие правительства во всем мире и заменить их каким-то новым режимом.

— Но какое это имеет отношение к нам? — удивилась Холли. — Ты хочешь сказать, что те самые наши попутчики и лысый бородатый старик на мосту — члены этого самого тайного общества?

Марк беспомощно развел руками:

— Вот видите? Я так и знал, что вы мне не поверите, решите, что я все выдумал.

— Я этого не говорила, — возразила Холли. — Мы знаем, что по Европе разгуливают террористы, подбрасывают бомбы и убивают людей — к сожалению, это часто случается, — но зачем им преследовать нас? Ведь мы не политики и не депутаты — так что это просто смешно!

— Погодите, выслушайте меня, пожалуйста, — взмолился Марк. — Вы рассказали мне про двух мужчин, которых видели в Англии в поезде, а потом узнали их в Париже. Пожалуйста, расскажите мне — что произошло в том поезде?

Как можно более кратко Холли сообщила ему все, что могла; когда она закончила, он покачал головой:

— Боюсь, что дело обстоит так. Вы случайно увидели этих людей — этих «борцов за мировую свободу» — и стали свидетелями похищения человека. Теперь они поняли, что ваши подозрения усилились, — вот почему вчера вечером они попытались заставить вас замолчать.

— Что-то тут не сходится, — заявила Белинда. — Если ты намекаешь на то, что они пытались стереть нас с лица земли, то они должны были предпринять нечто более существенное, чем сброшенная с моста бутылка. В конце концов, едва ли они рассчитывали прихлопнуть нас троих одной-единственной пустой бутылкой!

Марк кивнул:

— Согласен. Но думаю, они просто пытались вас запугать. Это было простым предупреждением, чтобы вы не пытались и дальше совать нос в их дела.

— Постой-ка… — Теперь наступила очередь Трейси. — А как же тот старик, который бросил бутылку? Судя по твоим словам, он совсем не похож на тех двоих — не террорист, а просто какой-то старый маньяк.

— «Борцы за мировую свободу», сокращенно Б.М.С., — это самые разные люди, молодые и старые, но для всех важнее всего их цель, и ради ее достижения они не остановятся ни перед чем. Нарушая закон и порядок, она рассчитывают добраться до власти в отдельных странах, а со временем править всем миром! Вот почему я называю их маньяками.

— Понимаю, — медленно произнесла Холли. — И ты думаешь, если мы сообщим полиции все, что знаем, и об этом узнает Б.М.С., то в следующий раз дело не обойдется пустой бутылкой?

— Боюсь, что так… Вот почему вы не должны ничего предпринимать, что может навлечь на вас новые неприятности, — это слишком опасно.

Холли была потрясена больше, чем готова была признаться, однако она попыталась расставить все точки над «и».

— Что ж, я могу дать слово, что мы больше ни во что не станем ввязываться, — нам совсем не нужны неприятности!

— Вот именно, — поддержала ее Трейси. — Если я увижу кого-то из этой загадочной парочки — или лысого старика с бородой и зловещим смехом, — я помчусь как ошпаренная кошка подальше от них, можешь мне поверить!

— Рад это слышать. — Марк теперь держался более спокойно, и этот небольшой сквер снова показался девочкам безопасным местом.

— Я не знаю, что и думать, — сказала Белинда. — Кроме одной вещи, которую я знаю точно.

— Да? Ты о чем? — спросила Холли.

— Что-то подсказывает мне, что настало время подкрепиться, — я умираю с голоду.

Трейси засмеялась:

— Ты в своем репертуаре.

Холли посмотрела на часы:

— Ты права — уже полдень. Нужно найти где-нибудь кафе. — Она повернулась к Марку. — Ты можешь нам посоветовать что-нибудь поблизости?

— Не очень близко — но и не так далеко, если вы не против короткой прогулки. — Он встал. — Придется перейти через реку, на Левый берег — вы знаете, где это?

— Да, мы пересекали вчера вечером реку, когда ехали на пристань, — ответила Холли. Но почему это называют Левым берегом?

— Левый берег получается слева, если встать лицом на запад, а Правый берег справа — все очень просто. Кстати, Левый берег всегда имел репутацию интеллектуального — академического, — там много школ и колледжей, там собираются для диспутов поэты и философы.

— Прекрасно — пока они не начинают плести заговоры против правительства! — заявила Белинда. — Они случайно не мастерят бомбы в свободное от науки и дискуссий время?

Марк покачал головой.

— Нет, они делают то, что и все поэты и философы, — они просто разговаривают. — Когда они переходили через реку, он переменил тему и сообщил своим новым знакомым: — Кстати, это Пон Нёф.

— Нёф? Значит, девять? — спросила Трейси. — Значит, Девятый мост, верно?

— Боюсь, что нет, — ответил он ей. — «Нёф» означает «девять», но еще и «новый»! Так что это Новый мост.

— Новый? — фыркнула Трейси. — Вот уж не сказала бы.

Марк рассмеялся:

— Ты права — вообще-то это самый старый мост в Париже! Понимаешь, это первый мост, на котором не было домов и лавок, — так что это был новый тип моста.

К этому времени они дошли до Левого берега, и Марк повел девочек по узкой улочке, где старинные постройки стояли так тесно, что, казалось, люди, живущие на противоположных сторонах улицы, могли здороваться за руку. Он остановился возле небольшой двери, над которой раскачивалась вывеска с единственным написанным на ней словом «Бистро».

— Вот мы и на месте, — сказал Марк. — Надеюсь, вы убедитесь, что кормят здесь прекрасно — да и гораздо дешевле, чем в ресторане.

— Мне это нравится! — Белинда моментально повеселела. — Чего же мы ждем?

С улицы этого не было видно, но, когда Марк толкнул дверь, и вся компания вошла внутрь, они обнаружили, что бистро забито до отказа; за всеми столиками стояли посетители — ели, пили, разговаривали и смеялись.

— Ой, тут полно народа! — воскликнула Белинда, жадно вдыхая соблазнительные запахи, доносившиеся из кухни. Какая жалость!

— Не волнуйтесь, внизу тоже есть зал, — сказал Марк. — Если хотите, спускайтесь туда, а я сейчас переговорю с патроном.

— С кем? — переспросила Трейси.

— Ну, с хозяином, с владельцем — как у вас это называется? — Марк снял слегка запотевшие очки и протер их. — Если найдете там столик на четверых, я приду и поем вместе с вами — разумеется, если вы не против.

— Конечно, нет! — следуя его примеру, Белинда принялась протирать свои собственные очки. — Ты поможешь нам разобраться в меню и переведешь, если мы что-то не поймем!

Холли первой стала спускаться по крутой лестнице, и они оказались в подвале с белеными стенами, увешанными яркими постерами. Пара столиков были свободны, хотя большинство остальных занимали подростки — мальчишки и девчонки, — увлеченные какой-то жаркой дискуссией.

— Интересно, что тут происходит? — заинтересовалась Белинда.

— Не имею ни малейшего представления, — призналась Холли. — Наши уроки разговорного французского проходили в более медленном темпе.

Когда они добрались до свободного столика и сели, на них стали обращать внимание другие посетители. Один за другим они замолкали и подталкивали друг друга, показывая, что в зале находятся посторонние. Вскоре в маленьком зале воцарилась мертвая тишина. Англичанки в это время изучали меню, стараясь не замечать устремленных на них подозрительных взглядов.

Трейси спросила вполголоса:

— Не кажется ли вам, что мы вторглись на какое-то приватное сборище?

— Возможен и более неприятный вариант, — шепотом ответила Белинда. — Помните, что сказал Марк? В организацию Б.М.С. входят люди самого разного возраста, в том числе и молодежь!

Через минуту к ним присоединился Марк, и Холли сказала ему вполголоса:

— На нас все смотрят — у меня появилось ощущение, что в этом бистро не слишком любят чужих.

Он встал, подошел к одному из столиков и о чем-то быстро переговорил с сидящими там ребятами; атмосфера немедленно разрядилась, и в зале снова вспыхнула шумная дискуссия.

Когда он вернулся и сел за столик, на его лице сияла улыбка:

— Не тревожьтесь — тут нет ничего зловещего, уверяю вас, — хотя они и в самом деле кое-что замышляют!

— Что же? — поинтересовалась Трейси.

— Марш протеста. Они учатся все в одной школе, неподалеку отсюда, — я и сам в нее ходил, пока не поступил в колледж. Вот откуда мне известно это бистро.

— Марш протеста? — удивилась Холли. — Против чего они хотят протестовать?

— Представь себе, они недовольны тем, что им приходится проводить в школе слишком много времени. Весь день они напряженно работают, а когда вечером возвращаются домой, их ждет еще и масса домашних заданий! Вот они и обсуждают, где и когда они пройдут маршем, и кто напишет лозунги и плакаты… Публичные протесты — это давний французский обычай!

— Как я с ними согласна! — заявила Трейси. — Вообще-то, когда мы вернемся в школу, нам тоже не мешает начать кампанию против перегрузки нас домашними заданиями!

Ее подруги засмеялись, и атмосфера еще больше разрядилась. Марк познакомил девочек с меню, и они заказали великолепный обед, который состоял из лукового супа со свежеиспеченным хрустящим хлебом, салата с ветчиной и увенчался восхитительным шоколадным муссом домашнего приготовления.

Когда принесли счет, мальчик настоял на том, что сам заплатит за все, и объяснил:

— Сегодня вы у меня в гостях. Вчера вечером вы пережили неприятные минуты, и мне хочется их компенсировать. Забудьте о том, что произошло, и наслаждайтесь жизнью — мне хочется, чтобы вы полюбили Париж так же, как люблю его я.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказала Белинда, — но в следующий раз угощать будем мы. — Она повернулась к своим подругам. — Ведь правда? Вы согласны?

— Конечно, с превеликим удовольствием, — ответила Холли и повернулась к Марку. — Если только ты не слишком занят, и у тебя нет других дел.

— Ну, боюсь, что сейчас мне пора идти; маман, наверное, беспокоится, куда я пропал… Может, мы завтра опять встретимся?

Перед уходом Марк поинтересовался, куда они собираются еще пойти, и сам предложил несколько мест, о которых подруги и не слышали, сказав, что там им непременно понравится. С помощью схемы в путеводителе Белинды он объяснил, как проще всего туда добираться.

— Больше всего мне хочется подняться на Эйфелеву башню, — заявила Трейси. — Она видна из нашего номера, и вчера мы проплыли совсем близко от нее на речном катере. Но я непременно хочу побывать на смотровой площадке!

Белинда возмутилась:

— В таком случае я пас! Довольно с меня этой винтовой лестницы в соборе — отныне я буду ходить только по твердой земле!

Марк рассмеялся:

— Не волнуйся, в Эйфелевой башне полно лифтов — тебе не придется идти наверх пешком!

— Рада это слышать, — буркнула Белинда, — но я все равно не хочу — я ненавижу высоту. Если мы пойдем туда завтра, я просто подожду вас с книжкой внизу. Какой бы ни открывался оттуда вид, мне все равно — я ни за что не пойду наверх, и точка!

— Как хочешь. — Марк пожал плечами. — Конечно, вид с Эйфелевой башни очень впечатляет, но лично я предпочитаю вид, открывающийся с Сакре-Кёр.

Трейси непонимающе заморгала:

— Откуда-откуда?

— Из базилики Святого Сердца — она потрясающе красивая и построена в самой высокой точке Парижа — на вершине холма Монмартр. Там, где я живу. Если хотите, завтра я устрою вам экскурсию по этой части города.

— Хорошо, но только Эйфелеву башню мы посетим обязательно, — настаивала Трейси. — Если у нас останется время, то после нее мы осмотрим и Монмартр — идет?

— Идет! Тогда давайте встретимся у Эйфелевой башни завтра утром — скажем, в половине десятого? По-моему, в это время открываются билетные кассы, и, если нам повезет, мы окажемся первыми в очереди!

Девочки обрадовались такому предложению и обещали не опаздывать на встречу. Затем Марк пожал всем руки — англичанки уже заметили, что французы очень серьезно относятся к рукопожатиям, и друзься разошлись в разные стороны.

Советы Марка пришлись как нельзя кстати. Для начала ребята побывали в Люксембургском саду — великолепном парке. Потом они вернулись на остров Иль де ля Сите, так как Марк настаивал, что они должны обязательно увидеть часовню Сент-Шапель, которая расположена в двух шагах от собора Парижской Богоматери, но спрятана внутри Дворца правосудия. И действительно, у девочек перехватило дыхание от поразительных витражей в окнах этой часовни, сверкающих подобно драгоценным камням.

После этого они вернулись на Правый берег и осмотрели площадь Согласия, некогда зловещее место, где во время Французской революции были казнены многие аристократы. Теперь бывшая площадь превращена в великолепный уголок Парижа — с роскошными фонтанами, древним Египетским обелиском, насчитывающим более трех тысяч лет, и потрясающим видом на Елисейские Поля, простершиеся от Триумфальной арки. Затем друзья забежали в Оранжереи, где влюбились в знаменитые кувшинки, прославленные художником Моне.

День получился длинный, наполненный незабываемыми впечатлениями; и девочки вернулись к своему отелю, падая с ног от усталости, но невероятно счастливые. Войдя в фойе, они увидели, что ночной портье уже приступил к дежурству и восседал за столиком регистрации.

— Прекрасно! — сказала Холли подругам. — Сейчас мы спросим его про тот странный ночной звонок.

Однако портье плохо знал английский и, казалось, не понимал, о чем они его спрашивают. Протянув им ключ, он пробормотал что-то невнятное про «друзей из Англии». Девочки ничего не поняли, отказались от своих бесплодных попыток объясниться и направились к лифту.

— Возможно, все-таки звонок был из Виллоу-Дейла, — предположила Белинда. — Кажется, у моей мамы все-таки записан телефон этого отеля. Наши предки решили удостовериться, что у нас все в порядке.

— Они никогда не стали бы звонить так поздно, это точно, — возразила Холли. — Но даже если бы и позвонили — то не положили бы трубку, не сказав ни слова… Вообще-то, мне показалось, будто портье пытался нам объяснить, что кто-то из Англии находится здесь, но это мне кажется маловероятным.

— Разве что твой отец, Трейси, — может, он быстрей, чем ожидал, управился с делами и вернулся в Париж? — предположила Белинда.

На верхнем этаже они вышли из лифта и пересекли коридор; Холли отперла дверь их номера, и они вошли.

— У-ф-ф! Как болят ноги после всей этой ходьбы! — простонала Белинда, плюхнувшись на кровать.

— Я хочу принять ванну, — заявила Холли. — Это лучший способ избавиться от всех болей.

Когда она пошла в ванную, раздался стук в дверь. Девочки удивленно переглянулись.

— Может, ты была права — и папа уже вернулся! — сказала Трейси Белинде и бросилась к двери.

Но не успела она дотронуться до дверной ручки, как дверь распахнулась сама — и за ней показались те самые два человека из поезда.

— Добрый вечер, — произнес старший. — Можно войти? — Не дожидаясь ответа, он прошел в комнату.

— Мы вас ждали, — с улыбкой продолжал он. — Извините за такое вторжение, но нам нужно с вами поговорить.

Он повернулся в напарнику:

— Заходи, Джой, и закрой за собой дверь… Мы ведь не хотим, чтобы нам помешали, верно?

Когда второй мужчина показался в дверях, Холли схватила со столика телефонную трубку. Тот сразу же остановился и воскликнул:

— Эй! Ты что это задумала?

— Сейчас я позвоню в полицию, — ответил Холли, изо всех сил стараясь придать уверенность своему голосу, хотя ее ноги уже предательски подкашивались.

Белинда подавала знаки Трейси, чтобы они вдвоем добрались до двери, выскользнули в коридор и позвали кого-нибудь на помощь, пока вошедшие разговаривают с их подругой, но в этот момент старший из двоих быстр подскочил к Холли. Вырвав из ее рук телефонную трубку, он спокойно положил ее на место.

Она отпрянула, решив, что он собирается ее ударить, однако он просто улыбнулся и покачал головой.

— Звонить никуда не нужно, — сказал он. — Поскольку — я как раз собирался вам представиться — мы сами из полиции. — С этими словами он вытащил из внутреннего кармана бумажник и показал ей свое служебное удостоверение с крупной фотокарточкой. — Уголовный розыск. Специальный отдел — Скотленд-ярд… Мое имя Дерек Робинсон — зовите меня Дерек, — а это мой коллега Джой Пейджит.

Джой Пейджит тоже извлек свое удостоверение и показал его девочкам.

Совершенно сбитая с толку, Холли пробормотала:

— Но ведь… но вчера утром вы представились как сотрудники транспортной безопасности. Вы арестовали в йоркском поезде какого-то беднягу — а я абсолютно уверена, что он не сделал ничего плохого, — а когда мы снова встретили вас в парижском экспрессе, вы солгали нам и заявили, что никогда не видели нас прежде… Простите, но почему я должна верить вам теперь?

— И в самом деле, почему? — Дерек улыбнулся теплой, обаятельной улыбкой. — Именно поэтому мы и пришли сейчас сюда, чтобы объяснить вам ситуацию, насколько можем, — верно, Джой? — Затем он повернулся к девочкам и добавил: — Теперь, когда мы познакомились, я полагаю, что мы можем и присесть, верно?

Инстинктивно девочки сгрудились вместе и сели на двуспальную кровать, а Дерек сел на стул возле окна.

— Прежде всего, — сказал он, — мы приносим вам наши искренние извинения. Боюсь, мы доставили вам вчера много неприятных минут — не по сь, мы доставили вам вчера много неприятных минут — не ую кровать, а Дерек сел на стул возле окна. с прежде…воей воле, просто ситуация полностью вышла из-под нашего контроля. Теперь — доказательство нашей доброй воли — начнем с возвращения твоей утраченной собственности, Холли.

Она вытаращила глаза.

— Вы сказали «утраченной собственности»? Вы имели в виду…

Он перебил ее:

— Джой, принеси ее сюда, ладно?

Джой кивнул, вышел из комнаты и немедленно вернулся с пропавшей сумкой Холли, которая стояла за дверью. Закрыв за собой дверь, он подошел к девочке и протянул ей сумку.

— Твоя, не так ли? — спросил он.

— Моя! Слава богу! Где она была? — заговорили девочки в один голос.

— Она нашлась на Северном вокзале после вашего отъезда — кто-то обнаружил ее на платформе и сдал в бюро потерянных вещей, — объяснил Дерек. — Надеюсь, в ней не было ничего ценного?

— Нет, нет, ничего абсолютно. — Холли расстегнула «молнию» и быстро пошарила в сумке. — Все цело, большое спасибо.

— По-видимому, вор не нашел там ничего интересного для себя, Холли, и просто выбросил ее, — добавил Дерек, но потом поправился: — Прошу прощения — ты не возражаешь, что я называю тебя Холли? Или я должен обращаться к тебе «мисс Адамс»?

— Нет, пожалуйста, называйте меня Холли. — Тут на ее любу появилась крошечная морщинка. — Но откуда вы знаете мое имя? И как вы узнали, где меня искать?

Дерек засмеялся:

— Это оказалось нетрудно! — И показал на привязанную к одной из ручек сумки багажную бирку, на которой были написаны ее имя и адрес отеля «Добро пожаловать».

Холли прикусила губу:

— Моя мама привязала ее, а я совсем об этом забыла — как глупо… Но с вашей стороны это очень любезно… такие хлопоты…

— Ничего страшного… Как я сказал, на наш взгляд, вы заслужили наши объяснения, верно, Джой?

— Точно. — Джой подошел поближе к маленькой группе и пристроился на краешке односпальной кровати. Он криво усмехнулся. — Так или иначе, вчера с вами произошел неприятный инцидент — вот мы и решили устроить компенсацию, да, Дерек?

— Надо же, — вмешалась Белинда. — Сегодня днем еще один человек сказал нам почти то же самое.

Мужчины переглянулись, и улыбка на лице Дерека пропала:

— Вот как? Кто же это был? — спросил он.

— Так, один мальчик, с которым мы познакомились днем, — объяснила Трейси. — Когда мы сказали ему, что нам кажется, будто за нами следят, он ответил, что это может быть связано с некой тайной организацией — как она там называется?

— «Борцы за мировую свободу», — напомнила ей Белинда. — Он сказал нам, что они намереваются свергнуть все правительства и взять под контроль… Я понимаю, это звучит неубедительно, но Марк сказал, что прочел об этом в каком-то журнале.

— О господи… — Дерек вздохнул. — Похоже, что ему попался один из этих завиральных журналов! На вашем месте я бы не стал принимать такую чушь за чистую монету. Меня больше заботит то, что вы сказали перед этим — что-то про то, что за вами следили… Может, расскажете нам точно, что с вами произошло?

Подруги попытались объяснить, насколько могли: бродя по Парижу, они чувствовали, что за ними кто-то следит, — а Холли также рассказала про загадочный телефонный звонок среди ночи. Сообщив об этом, она в глубине души боялась, что детективы в штатском отмахнутся и скажут, что у девочек слишком разыгралось воображение, но, к своему удивлению, обнаружила, что оба серьезно забеспокоились.

— Ладно, это меняет дело. — Дерек повернулся к своему напарнику. — Пожалуй, придется рассказать им нашу версию случившегося.

Джой вытаращил глаза:

— Мы не можем этого делать — ведь, как-никак, мы рискуем, верно?

— По-моему, у нас нет выбора, — спокойно сказал Дерек. — Эти юные леди должны осознать серьезность ситуации — и будет правильным их предостеречь.

— Предостеречь нас?.. — удивилась Холли. — О чем вы хотите нас предостеречь?

— Боюсь, что наши слова прозвучат довольно тревожно, — продолжал Дерек. — Но прежде чем двигаться дальше, я должен объяснить: все, что я теперь скажу, — это строго секретная информация. При другом раскладе об этом не узнал бы никто, кроме людей, активно участвующих в операции, но теперь вы тоже оказываетесь в сфере действия Положения о служебных тайнах. Это закон, запрещающий разглашать информацию, которую я вам сейчас сообщу… Вам это ясно?

Ничего не понимаю, девочки беспомощно переглянулись.

— Не совсем, — вынуждена была признаться Холли. — Вы имеете в виду, что мы не имеем права никому об этом рассказывать? Даже нашим родителям?

— Боюсь, что так. Таков закон — и вы подвергнетесь преследованию, если его нарушите.

— Ну а как же… Допустим, что-то случится, и мы будем вынуждены позвонить в полицию? — спросила Белинда. — Вероятно, тогда будет можно? Ведь полиция — это тоже представители закона?

— Нет — в нашем конкретном случае вы совершите преступление, если расскажете вообще кому бы то ни было — в том числе и регулярным полицейским силам, — твердо заявил Дерек. — Я думаю, вы поймете почему, когда услышите эту информацию.

Он немного помолчал, затем продолжил.

— Через несколько дней в Париже состоится совещание глав европейских государств. Такие детали, как точное время и место проведения, — это государственная тайна. Я не могу вам сказать причину этого, но поверьте мне, что это действительно нечто очень важное. — Тут он добавил с тенью улыбки: — Забавно, но этот ваш приятель с его теорией об анархистах не так далек от истины. Мы располагаем информацией, что небольшая группа политических террористов готовит покушение на о перь вы тоже оказываетесь в сфедного или нескольких из этих лидеров… Теперь вы понимаете, насколько серьезно все обстоит?

— Вы здесь именно поэтому? — уточнила Холли.

— Не только мы, — поправил он ее. — Интерпол вызвал специалистов из всех стран Европы, он пытается в последнюю минуту справиться с кризисом. Эти террористы раскинули свои сети по всему миру, и мы пытаемся справиться с ними, прежде чем кто-то будет убит.

— Ого… — присвистнула Трейси. — Так вы говорите, что об этом больше никто не знает? Только Интерпол — и мы?

— Боюсь, что так. Это строго секретная информация, и мы обязаны ее охранять. Меньше всего мне хотелось посвящать в нее вас троих, но вы, кажется, сами влезли в эту заваруху, нравится нас это или нет.

— Каким образом? Мы никуда не влезали, — запротестовала Холли. — Все это не имеет к нам никакого отношения!

— Боюсь, что имеет — теперь, — ответил Дерек. — Вы оказались в ней с того момента, когда мы встретили вас в йоркском поезде; тот мужчина, которого мы арестовали, был «наемным стволом» — профессиональным киллером… Да, согласен, он выглядел достаточно безобидно, однако его разыскивала полиция по меньшей мере четырех европейских стран. Мы не могли арестовать его по подозрению — в этом случае хороший юрист стер бы нас в порошок — улик-то никаких. Вот почему нам пришлось подбросить ему «краденый» кошелек. Судить его по такому обвинению не будут, но мы по крайней мере устроили, чтобы его подержали за решеткой несколько дней. Тогда он не сможет приехать в Париж и применить здесь свое умение.

— Беда в том, что вы, девчонки, слишком вострые! — Теперь пришла очередь Джоя, и он одарил их еще одной кривой улыбкой. — Вы почувствовали запах жареного — и когда снова встретили Дерека на борту парижского экспресса, то у вас зашевелились подозрения… Что могло оказаться очень опасным — и для вас, и для нас.

— Да, кстати — я как раз хотела вас спросить… — Белинда повернулась к Джою. — Как получилось, что вы ехали оба на первом поезде, а на экспрессе вас не оказалось? Мы это знаем, потому что обыскали весь поезд с начала до конца!

— Когда мы приехали в Лондон, Джой должен был зайти в Министерство иностранных дел и получить кое-какую конфиденциальную информацию, — объяснил Дерек. — Так что я поехал в Париж сразу, а он сел в Хитроу на первый же самолет, и мы встретились здесь вчера во второй половине дня. Впрочем, это уже неважно — мы лишь пытаемся довести до вашего сознания, что люди, участвующие в этом заговоре, не очень приятные, даже очень неприятные личности. У них повсюду шпионы, и они не остановятся ни перед чем. Судя по тому, что вы нам рассказали, я очень боюсь, что они видели, как вы разговариваете с нами, сначала в Англии, потом во Франции, и теперь они подозревают, что вы тоже участвуете в этом деле. Больше всего меня беспокоит, что они могут вас похитить, а потом использовать для шантажа либо, если у них не будет другого выхода… — Повисла выразительная пауза. — Ну, скажем так — они могут совершить что-то более кардинальное.

— Вы имеете в виду, как вчера вечером, на катере — когда старик пытался разбить Белинде голову пустой бутылкой? — воскликнула Трейси.

Дерек вскинул брови:

— Какой старик? О чем ты говоришь?

— Простите, мы должны были вам рассказать. — Холли поведала в двух словах о происшествии на бато-муш, а Трейси добавила:

— Странным было то, что перед тем, как мы поднялись на катер, когда еще стояли в очереди в кассу, мы видели вас обоих. Вы шли по набережной. Мы решили, что вы могла нас увидеть.

— Мы точно вас не видели, — сказал Дерек. — Жаль — иначе мы могли бы вам помочь… Похоже, вы лишь чудом не пострадали.

— Еще бы! — пробормотал Джой. — По-моему, вам здорово повезло, что вы уцелели. Не думаю, что вам удалось разглядеть того типа на мосту. Вы могли бы его узнать, если бы увидели?

— Боюсь, что нет, — вздохнула Белинда. — Но Марк видел — это наш новый друг, о котором мы вам рассказывали. И он описал его нам — сейчас я вспомню его точные слова.

Она напрягла мозг, пытаясь повторить слово в слово описание, данное Марком.

Когда она договорила, Джой покосился на Дерека:

— Сдается мне, что это наш старый приятель Хохочущая Гиена, — предположил он.

— Кто?.. — Холли вытаращила глаза. — Вы шутите?

— Хотел бы… Но Гиена шутить не любит, поверьте мне. Пускай он и старик, да еще со съехавшей крышей, но он способен убить вас в одну секунду — и тут же от души захохочет… Если вы оказались в списке Гиены, вам грозит настоящая беда — верно, Дерек?

— Боюсь, что так. — Дерек встал и принялся расхаживать взад и вперед по комнате, глубоко задумавшись. Наконец он повернулся и с очень серьезным видом обратился к девочкам: — Вам, конечно, не понравятся мои слова, но я должен их произнести… После всего, что вы нам рассказали — ради вашей собственной безопасности, — я считаю, что вы должны немедленно ехать домой. Мы узнаем время отправления ближайшего лондонского экспресса и проводим вас до вокзала. Я не успокоюсь, пока не буду знать, что вы вернулись в Англию целые и невредимые.

Холли опустила голову и сказала:

— Простите, но мы не можем это сделать — это исключено.

— Я понимаю вас — вы не хотите испортить себе каникулы, это ясно, — сочувственно произнес Дерек. — Но мы не можем рисковать и пускать все на волю случая. Поверьте мне, я не стал бы вам это предлагать, если бы не считал, что это самое разумное решение.

— Верно, вы сами посудите, — вмешался Джой, — что для вас важней: ваши каникулы или ваши жизни? Если вы останетесь здесь, эти каникулы могут стать для вас последними!

— Хватит, Джой, — оборвал его Дерек. — Зачем ты их пугаешь? — Потом он повернулся к девочкам и заговорил более мягким тоном: — Но все-таки я боюсь, что Джой прав… Ради вашей собственной безопасности я прошу вас собрать вещи и уезжать — чем скорее, тем лучше.

— Мы не можем! — повторила Холли. — Сейчас я вам все объясню. Нашу поездку устроил отец Трейси — он забронировал этот номер в отеле, прислал нам билеты на «Евростар» и все прочее — и сейчас обратные билеты у него! Он оставил нам деньги на расходы, но я уверена, что на три билета до Лондона их не хватит.

Дерек и Джой озабоченно переглянулись, и Дерек предложил:

— Я могу поговорить с администрацией «Евростар» — я уверен, что мы сумеем это уладить. Если потребуется, мы можем дать вам взаймы какую-то сумму…

Тут его перебила Трейси. Покачав головой, она сказала:

— Нет, простите — я знаю, что вы пытаетесь нам помочь, но мы никак не можем уехать просто так, не сообщив об этом моему отцу. Если он вернется в Париж и обнаружит, что мы исчезли, он такое устроит!

— Кажется, мы можем ему позвонить, — неуверенно сказала Холли. — Где он сейчас? Где-то в Бургундии?

— Увы, мы и этого не можем сделать, — возразила Трейси. — Он собирался оставить мне свой телефон, но потом забыл, ведь он очень торопился на поезд… Я даже не знаю названия отеля, где он сейчас живет.

— А-а, да, понятно… тогда это сложно — Бургундия ведь очень большая, — вздохнул Дерек.

— Вот видите? Мы действительно вынуждены остаться здесь, — заключила Холли. — В конце концов, речь ведь идет о двух днях…

— Ну что же… — Дерек недовольно поморщился, но был вынужден подчиниться обстоятельствам. — В таком случае я думаю, что вам лучше не выходить из отеля без крайней необходимости. Никаких экскурсий, никаких достопримечательностей — ради вашей безопасности.

Белинда, некоторое время сидевшая молча, неожиданно вспомнила:

— Мы не можем сидеть весь день в отеле — во всяком случае, завтра… Завтра утром у нас назначена встреча.

Джой насторожился:

— Какая встреча? С кем?

— С Марком — нашим новым другом, о котором мы говорили. Мы обещали с ним встретиться завтра утром. Он проведет нас по Парижу.

— Я понимаю, что вас это расстроит, однако безопасность важней, чем все экскурсии. Забудьте про вашу встречу — если вы не придете, он просто решит, что вы передумали, — вот и все.

— Нет, вы не понимаете, — упорствовала Белинда. — Он и так уже беспокоится из-за нас. Не забывайте, он ведь видел этого старика — Гиену. Если мы не явимся вовремя, он подумает, что с нами случилось что-нибудь ужасное, — и, возможно, даже обратится в полицию!

Дерек задумчиво прикусил губу.

— Хм-м-м…Мы определенно не можем рисковать — чем меньше людей знают про это, тем лучше… Ладно, можете завтра с ним встретиться — но ради бога, будьте крайне осторожны. Что бы вы ни делали, ничего не рассказывайте ему про наш сегодняшний разговор, и куда бы вы ни пошли, будьте постоянно настороже.

— Насчет этого не волнуйтесь! Мы будем очень осторожными, обещаю! — заверила его Трейси.

После нескольких заключительных наставлений мужчины пожелали им спокойной ночи и собрались уходить; в дверях Дерек обернулся и сказал:

— Так вы говорите, что встречаетесь с этим французом рано утром? Хорошо — значит, к обеду вы вернетесь сюда. Я свяжусь с вами часа в два, чтобы удостовериться, что с вами все в порядке… Пошли, Джой.

Как только за ними захлопнулась дверь, девочки невольно прижались друг к другу, не зная, смеяться им или плакать.

— Уф-ф-ф! У меня такое ощущение, будто я еле дышала, пока они находились здесь! — воскликнула Холли.

— У меня тоже — вон даже коленки до сих пор дрожат! — прибавила Трейси. — Но мы все еще здесь, и это самое главное. Если бы нам пришлось уехать в Лондон, наши каникулы оказались бы безнадежно испорчены.

— Ну, ты правильно сказала — мы просто не могли бы вот так собрать вещи и уехать — твой папа пришел бы в ужас, — заметила Холли. — И поскольку он не оставил нам ни своего адреса, ни телефона…

— Я сама удивляюсь, — сказала Белинда. — Может, он оставил свой телефон у мадам Дюбуа? На всякий случай?

— Конечно! Как я не подумала об этом? Могу поспорить, так он и сделал! — воскликнула Трейси. — Почему ты не сказала об этом раньше?

— Ну, ты ведь не хочешь отправляться в Англию, верно? — ответила Белинда. — Пока мы здесь, с нашими каникулами все в порядке!

— Ты что, спятила? — Трейси уставилась на нее. — Ты ведь слышала, что они сказали? Мы можем влипнуть по самое некуда…

— Я слышала, что они говорили, — перебила ее Белинда, — но я уверена, что они все преувеличивают. — У меня появилось ощущение, что они немного сгущают краски — пытаются нас запугать, изображают все куда страшнее, чем на самом деле.

— Зачем им это нужно? — спросила Трейси.

— Откуда я знаю? — Белинда пожала плечами. — Вероятно, они считают, что иначе мы будем слишком беззаботными и наделаем каких-нибудь глупостей. Но ведь мы не дурочки — нам нужно только быть внимательными и следить, не ходит ли кто за нами. Когда мы выйдем из отеля завтра утром, мы не должны рисковать, вот и все.

— Ты абсолютно права! — согласилась Холли. — А вообще — знаете, что я собираюсь сейчас сделать? Слава богу, моя сумка снова со мной, и блокнот Детективного клуба в целости и сохранности. Прежде всего я хочу записать в него все, что случилось с нами за эту поездку, вы помогайте мне, чтобы я ничего не забыла и не пропустила.

Когда она открыла блокнот и принялась за работу, Белинда сказала:

— Интересно, эти джентльмены в штатском заглядывали в твою сумку или нет? Если да, то что они подумали, когда листали этот блокнот?

— Вероятно, они приняли нас за секретных агентов Скотленд-ярда! — предположила Трейси. — По крайней мере, им следовало догадаться, что мы не играем в игрушки. Если уж мы за что-то беремся, то доводим это дело до конца!

К тому времени, когда они записали в блокнот все свои приключения, их стал мучить голод. В отеле не было ресторана, только комната для завтраков, открытая по утрам, и когда они спустились вниз, девушка, сидевшая за столом регистрации, порекомендовала им тихий маленький ресторанчик, расположенный неподалеку, на той же улице, — она заверила девочек, что кормят там замечательно и не слишком дорого.

Через час они убедились, что она была права; ужин оказался великолепным — однако все это время их разговоры постоянно возвращались к загадочным событиям последних сорока восьми часов. В конце концов, Белинда посетовала:

— Что толку говорить об этом — мы ходим вокруг да около, а сами даже не знаем точно, что происходит. Я имею в виду вот что: Дерек сказал нам про большое международное совещание здесь, в Париже, но я не припоминаю, чтобы я встречала какую-то информацию о нем в газетах или по телевидению.

— Ну разумеется! — воскликнула Трейси. — Ведь он сказал, что это строго секретно — вот почему о нем не кричат заголовки газет!

— Да, но мы слышали это только от него, и все! Может, он все просто придумал, чтобы мы не задавали ему лишних вопросов. Мы не знаем точно, сказал ли он нам правду.

Все еще споря, подруги вернулись в отели, и, когда подошли к своему номеру на верхнем этаже, Трейси фыркнула:

— Знаете что? Я сыта по горло всеми этими террористами и заговорами… Неужели мы не можем выбросить из головы всю эту чепуху и заняться чем-то более приятным? Ведь у нам есть в номере телевизор — давайте посмотрим какой-нибудь фильм, что ли?

Подруги включили телевизор и пошарили по каналам. Их было много — все, разумеется, французские… Внезапно на экране мелькнуло знакомое лицо, и Трейси воскликнула:

— Эй, глядите — это же Брэд Питт! Я и не знала, что он говорит по-французски.

— Может, и не говорит, — возразила Холли. — Приглядись, и ты увидишь, что движения его губ не совпадают со словами. Это американский фильм, дублированный на французский язык.

— Ладно — попробуем как-то разобраться, — сказала Трейси. — По крайней мере, все актеры выглядят знакомыми, хотя и говорят на непонятном языке.

Но разобраться в сюжете, не понимая почти ни слова, оказалось нелегко; ясно было лишь, что это триллер с грабежами, похищением людей и перестрелками.

Через некоторое время Холли заявила:

— Не знаю, как вам, а мне это надоело. Я сыта по горло нашими дневными приключениями. Уже поздно, а завтра нам нужно встать пораньше. Предлагаю ложиться спать.

Подруги согласились с ней, и телевизор был выключен.

Раздевшись, они по очереди умылись и почистили зубы, а потом залезли под одеяла. Холли протянула руку и выключила лампу. Комната погрузилась в темноту.

Несколько минут все молчали, потом Белинда тихонько сказала:

— Хотелось бы мне все-таки знать, говорят ли Дерек и Джой правду или просто вешают нам на уши лапшу, чтобы мы молчали.

— Зачем им это нужно? — спросила Трейси. — Ведь они полицейские, верно? Зачем им нас обманывать?

— Не знаю, — ответила Холли. — Вообще, давайте попробуем как следует выспаться и отдохнуть — утро вечера мудренее.

Пожелав друг другу спокойной ночи, девочки устроились поудобней на подушках — однако, как и в предыдущую ночь, прошло много времени, прежде чем им удалось заснуть.

В результате они проснулись не так рано, как хотели, и, когда Холли взглянула на свои часы, она простонала:

— Ох, какой ужас! Почти половина девятого — а мы через час должны быть возле Эйфелевой башни!

Подруги в темпе умылись и оделись, потом, не дожидаясь лифта, помчались вниз по лестнице, нырнули в комнату для завтраков, чтобы выпить несколько глотков кофе и съесть круассан. Белинда воспротивилась было и хотела поесть побольше, но ее не послушали. Холли напомнила ей, что они не знают точно, сколько времени им понадобится на дорогу до Эйфелевой башни.

В метро им пришлось немного задержаться, чтобы определить маршрут, но, что еще хуже, когда они встали в очередь за билетами, до них дошло, что еще не закончился утренний час пик. Подземные коридоры были заполнены людьми, направляющимися в магазины и офисы, и, когда девочки наконец добрались до платформы, она была набита битком.

Они стали ждать поезда. Белинда пробормотала:

— Все это ужасно. Дерек велел нам соблюдать осторожность, но в такой толпе не знаешь, куда и смотреть. Не очень приятно думать, что глее-то рядом может стоять человек, представляющий для нас опасность… Мы не знаем, кто он такой и как выглядит… Словно нас преследует Человек-невидимка!

— Все равно мы должны быть настороже и не рисковать, — сказала Холли. — И еще попытаться проверить, что за нами нет «хвоста».

— В такой толпе? — фыркнула Трейси. — Это все равно, что искать иголку в стоге сена!

— Лучше перебдить, чем недобдить, — заявила Белинда. — Я все вспоминаю, что Джой сказал про Гиену, и если увижу кого-нибудь, похожего на него — старого, лысого, с седой бородой, — то тут же побегу прочь!

— Сомневаюсь, что ты сможешь далеко убежать, — хмыкнула Холли, поглядев на забитую людьми платформу. — А когда мы сядем в поезд, будет еще хуже — мы окажемся как сельди в бочке.

В этот момент до них донесся звук, напоминающий отдаленные раскаты грома; он быстро усиливался, и девочки поняли, что идет поезд. Нетерпеливая толпа прихлынула к краю платформы, и девочкам ничего не оставалось, как двигаться вместе со всеми.

Поезд вынырнул с громким ревом и мчался к ним — и когда их еще больше прижало к краю платформы, Белинда ощутила толчок в спину. Потеряв равновесие, она начала падать перед приближающимся поездом…

Когда Белинда качнулась вперед, ее подруги сообразили, что происходит. Они схватили ее за руки и выдернули назад за секунду до того, как поезд поравнялся с ними и со скрежетом затормозил.

К счастью, двери открылись прямо перед ними, и они одними из первых вошли в вагон.

— У тебя все нормально? — спросила Холли, пока остальные пассажиры заполняли вагон.

— Да, кажется… только вот немного испугалась… — пролепетала Белинда. В переполненном вагоне было жарко, и у нее тут же запотели очки. Толпа так напирала, что она не могла достать носовой платок и протереть стекла. — Не беспокойтесь за меня.

— Но что все-таки произошло? — допытывалась Трейси. — Я видела, как ты споткнулась и стала падать, как раз когда появился поезд…

— Кто-то толкнул меня в спину, — сказала Белинда, оглядываясь на окружавших ее незнакомых людей. — Я не видела, кто это был.

Холли старалась говорить спокойно и рассудительно:

— На платформе все толкались, стараясь оказаться поближе к поезду, — я не думаю, что кто-нибудь нарочно пытался столкнуть тебя под колеса.

Белинда покачала головой:

— Меня толкнули нарочно, я это знаю — и даже подумала, что о меня снова добрался Гиена!

— Что ж, кто бы это ни был, но это не Гиена — я как раз перед этим оглядывалась и не видела такого пассажира — старого, лысого и с седой бородой.

Однако слова подруги не убедили Белинду.

— Он может сейчас ехать в соседнем вагоне, а потом выйдет там же, где и мы, и опять двинется за нами.

— Все-таки вряд ли, — сказала Холли. — Должно быть, кто-то из стоявших за твоей спиной просто споткнулся и случайно врезался в тебя. — Она понимала — они не должны поддаваться панике. — И вообще — просто на всякий случай, чтобы исключить всякую возможность преследования, — я предлагаю выйти на следующей станции и взять такси.

— Зачем? — возразила Трейси. — Нам еще далеко ехать, и мы по крайней мере знаем, что эти поезда ходят быстро! А вдруг мы попадем на такси в пробку? Марк сказал, что нам нужно попасть к башне до того, как откроются билетные кассы, иначе нам придется долго стоять в очереди.

— По-моему, на такси нам ехать ненамного дольше, — настаивала на своем Холли. — Зато таким образом мы убедимся, что никто не преследует. Белинда, как ты считаешь? — Заметив, что их подруга выглядит «краше только в гроб кладут», она добавила: — Как ты себя чувствуешь?

— Ничего, вот только меня немного трясет… — Она ухитрилась растянуть губы в улыбке. — Однако я не стану возражать против свежего воздуха и дневного света!

— Тогда пошли — кажется, поезд замедляет ход, — сказала Холли. — Давайте пробираться к дверям.

По чистой случайности, когда девочки поднялись наверх, они увидели прямо напротив выхода из метро стоянку такси и, направившись прямо к первой машине, попросили водителя довезти их до «лё тур Эйффель». Через несколько секунд они уже опять ехали, лавируя среди других автомобилей.

Поездка длилась недолго. Довольно скоро они пересекли один из многочисленных мостов через реку и увидели перед собой Эйфелеву башню.

— Ого — она просто гигантская! — воскликнула Трейси, прижавшись носом к стеклу и глядя на башню — стройную, изящную и невероятно высокую. — Какая она громадина!

— Да, действительно, — без всякого энтузиазма произнесла Белинда.

Насторожившись от ее тона, Холли спросила:

— Что с тобой?

— Ничего, — вяло ответила Белинда. — Все в порядке — обо мне не беспокойтесь.

Но когда такси подъехало к большой открытой площадке под башней, ее лицо все еще было бледным.

Когда они вышли, и Холли расплатилась с шофером, она обратилась к Белинде.

— Ты точно чувствуешь себя нормально? — спросила она.

— Я уже сказала — все в порядке… Просто глядеть на эту башню… — Белинда недоверчиво покачала головой. — Я знала, что она большая, но пока мы не приехали сюда, я не подозревала, что она настолько большая!

— Мы были почти так же близко от нее, когда проплывали по реке на катере, — напомнила ей Холли. — Не думаю, что она с тех пор подросла!

— Там другое дело — было темно, так что мы не могли разглядеть ее как следует… А при дневном свете она просто… умопомрачительная.

Трейси вмешалась в их разговор, меняя тему:

— Кстати, Марка-то еще нет… Он сказал, что будет стоять возле билетной кассы, но его там не видно.

— Тут две кассы, — сказала Холли.

— Но его нет ни там, ни тут, — возразила Трейси. — Я смотрела.

Башня стояла на четырех массивных опорах, и в двух из них разместились билетные кассы и лифты; возле касс уже терпеливо стояли люди в очереди за билетами.

— Он сказал, что будет здесь в половине десятого, а сейчас уже без четверти, — продолжала Трейси. — Что же могло случиться? Может, он уже был здесь и, увидев, что нас нет, ушел домой?

— Вероятно, он тоже опаздывает, — предположила Холли. — Давайте подождем его еще пять минут — и если он не появится, придется пойти на башню без него… Ты согласна, Белинда?

— Делайте, что хотите, — буркнула Белинда. — Но только если вы рассчитываете меня убедить, то совершенно напрасно. Вам не удастся меня уговорить — я не хочу подниматься даже на первый уровень!

— Ты ведь ухитрилась залезть даже на башню Нотр-Дам без особого труда, — напомнила Холли. — А тут и лифты есть — вон они ходят там вверх и вниз.

— Мне наплевать на лифты — да, я одолела подъем на собор, но удовольствия от этого не получила. Когда появился Марк, и мы набросились на него с вопросами, то мне уже было некогда думать о чем-то другом. — Белинда покачала головой. — Но тут все немножко иначе. Вчера вечером я заглянула в путеводитель — башни собора высотой всего лишь двести с чем-то футов — а Эйфелева башня в четыре раза выше!

— Тебе будет скучно тут сидеть одной, — предупредила ее Трейси.

— Нет, не будет. Я буду читать путеводитель — да и поснимаю немного. — Белинда вытащила камеру из сумки и посмотрела в видеоискатель. — Мне хочется сфотографировать вас обеих и Марка тоже на фоне башни, но только вы не входите в кадр.

— Но ведь Марка с нами нет, — заметила Трейси.

— Как это нет! — Холли увидела в это время темноволосого мальчишку в красной куртке, который мчался к ним по траве. — Вот и он.

Запыхавшийся, раскрасневшийся Марк подбежал и начал извиняться.

— Ради бога, извините, но в последний момент моя мама вспомнила про магазин, и мне пришлось туда бежать… Простите, что заставил вас ждать.

— Ничего, мы и сами недавно приехали, — ответила Холли. — Ну что, встанем в очередь?

— Как же Белинда? — Повернувшись к ней, мальчик с надеждой улыбнулся. — Может, ты все-таки передумала?

— Ну уж нет! — твердо заявила Белинда. — Извини, но от одной мысли об этом у меня кружится голова. Вы втроем ступайте, а я останусь здесь и подожду вас.

— Мы не можем оставить тебя здесь одну… — начал Марк.

— Что я, маленькая? Сяду на траву и почитаю в путеводителе… Если вы разглядите меня сверху, помашите мне рукой.

— Трава сырая — ночью, должно быть, прошел дождик, — ты простудишься… — Тут Марка осенило: — Подожди-ка — я оставлю тебе свою куртку, сядешь на нее, она непромокаемая.

Бледность сошла с лица Белинды; теперь девочка наоборот раскраснелась, как маков цвет.

— Да не надо, зачем, — запротестовала она. — Спасибо, конечно, но я найду где-нибудь здесь скамейку…

Но Марк, не слушая ее, расстелил на траве свою куртку, и в конце концов Белинда приняла его галантный жест и села на нее. Она помахала на прощанье своим друзьям, и те направились к билетной кассе. После недолгого ожидания они вошли в лифт, поднимающий экскурсантов на первый уровень.

Холли попыталась объяснить Марку, почему Белинда так себя ведет.

— Ей снова не повезло, когда мы ехали сюда, в метро была такая толпа, что ее едва не столкнули с платформы, прямо под колеса поезда — случайно, разумеется…

— А может, и не случайно, — вмешалась Трейси. — Помнишь, что они говорили вчера вечером…

— Чепуха! — поспешно остановила ее Холли, вспомнив, что им нельзя никому рассказывать о своем разговоре с двумя сотрудниками Скотленд-ярда. — Я не сомневаюсь, что это была чистая случайность! Не надо давать волю фантазии.

— Какая жалость. — Марк встревожился. — Не удивительно, что она так расстроилась… В часы пик люди превращаются в стадо носорогов — честное слово.

Он замолчал, потому что лифт остановился на первом уровне башни. Они побродили по площадке и сели на другой лифт, который поднял их на второй уровень, с которого открывалась великолепная панорама Парижа. После этого они приступили к завершающему этапу — поехали на лифте еще выше и оказались в маленькой смотровой галерее на самой верхушке знаменитого сооружения.

Оттуда открывался такой вид, что у ребят захватило дыхание; им показалось, будто они летят над городом в самолете на немыслимой высоте.

— Видите тот холм на севере? — Марк показал на скопление белых куполов. — Это церковь Сакре-Кёр на Монмартре, очень близко от моего дома. Я надеюсь, что вы до отъезда побываете у меня в гостях и познакомитесь с моей маман.

— Очень любезно с твоей стороны, — ответила Холли, — но боюсь, что у нас не будет на это времени. Мы ведь приехали сюда только на пару дней.

Затем они прошли вдоль галереи и остановились на ее южной стороне.

— Вон то здание под нами — это Эколь милитэр — Военная академия, — объяснил Марк, — а вон та длинная зеленая полоска служила прежде для парадов. Теперь это городской парк, куда приходят люди, чтобы посидеть на солнышке среди зелени.

— Как наша Белинда, — заметила Холли. — Интересно, разглядим мы ее отсюда или нет?

Они взглянули вниз; под деревьями гуляли крошечные люди или сидели на траве — по мостовым скользили игрушечные машины.

— Ой, — воскликнула Трейси, — вот она, сидит на твоей красной куртке и читает книгу… — Внезапно Трейси встревожилась: — Ой, как странно…

— Что странно? — спросил Марк.

— Только что на дороге остановился автомобиль, совсем близко к ней — глядите, вон тот, большой и черный… Оттуда выходят два человека…

Пока они смотрели, эти люди направились к Белинде. Трейси сказала:

— Они похожи на Дерека и Джоя… Должно быть, они проезжали мимо, увидели ее и остановились, чтобы поговорить.

— Дерек и Джой? — повторил Марк. — Кто это такие?

— Э-э-э… ну… просто наши знакомые, которых мы встретили. — Холли метнула на Трейси предостерегающий взгляд, напоминая ей, что им нельзя выдавать государственную тайну. — Знакомые — из Англии. Сейчас они ведут себя как-то странно! — Трейси нахмурилась. — Погодите-ка… Что такое?

Казалось, Белинда спорила с приехавшими мужчинами. Маленькие, величиной с муравьев фигурки резко шевелились. Неожиданно мужчины схватили Белинду под руки и потащили к машине. Ребятам оставалось лишь беспомощно наблюдать с огромной высоты, как они быстро сели вслед за ней в лимузин, захлопнули дверцы — и уехали.

— Надо что-то делать! — в отчаянии вскрикнула Холли. — Как нам поскорей спуститься вниз?

— Это будет непросто. — Марк прикусил нижнюю губу. — Придется ждать лифта… Кто те люди? Что происходит?

— Мы потом тебе расскажем, — ответила Холли, борясь с желанием все ему рассказать, но не решаясь это сделать. — Все довольно запутано.

Марк оказался прав; им пришлось долго ждать лифт, а потом и два других — на втором и первом уровнях. Когда они наконец выбежали из башни и помчались по лужайкам, туда, где сидела Белинда, они увидели только красную куртку Марка да валявшийся на траве путеводитель по Парижу, оброненный их подругой.

— Пожалуйста, скажите мне, что все-таки случилось? — настаивал Марк.

Девочки переглянулись, и Трейси решилась:

— Пожалуй, мы можем все ему рассказать — теперь ясно, что вчера вечером эти типы нам опять наврали. Мы были правы насчет них с самого начала — они мошенники и лжецы… На этот раз мы в самом деле должны заявить о них в полицию.

Они рассказали Марку все, что знали, а когда закончили, Холли сказала:

— Надо срочно идти в полицию, но беда в том, что мы сами не сумеем им ничего объяснить. Ты пойдешь с нами? Поможешь?

К ее огорчению, Марк только растерянно пожал плечами:

— Конечно, я бы рад вам помочь, но что это даст? У вас нет никаких доказательств — как я смогу заставить их поверить в то, что вы скажете?

Трейси удивленно вытаращила на него глаза:

— Но ведь мы не можем сидеть сложа руки и ничего не предпринимать! Они похитили Белинду — и мы должны ее найти…

Марк выглядел смущенным; когда он отвернулся от них, засовывая руки в рукава куртки, Холли смотрела на него и старалась разобраться в роящихся в ее голове мыслях.

Ее беспокоило не только исчезновение Белинды, хотя этого хватило бы с лихвой. Там было что-то еще, чего она никак не могла понять — какой-то кусочек мозаики, никак не желавший занять свое место в картине событий…

Но потом все встало на свои места, и картина сложилась.

— Я вот о чем думаю, — медленно произнесла Холли. — Эта мысль долго не давала мне покоя… Я уверена, что эти типы специально приехали сюда, они искали нас. Не думаю, что это чистая случайность, и не думаю, что они следовали за нами от отеля, — иначе мы бы оторвались от них давным-давно… Нет, я уверена, что они знали точно, где нас искать сегодня утром. Но возникает вопрос — каким образом? Откуда? Ведь вчера мы не назвали им никакого конкретного места.

— Точно, вчера вечером мы просто сказали им, что договорились о встрече с нашим новым знакомым, верно? — поддержала ее Трейси. Тут на ее лицо набежала тень. — Ну да, я понимаю, что ты имеешь в виду…

— Вот именно. Мы не говорили им, где мы встречаемся. — Холли повернулась к Марку. — Больше никто про это не знал… Никто, кроме тебя.

Когда девочки произнесли эти слова, его ноги, казалось, подкосились под ним; он сел на траву и закрыл лицо руками. Дрожащим голосом он залепетал:

— Простите, я лгал вам… честное слово, мне очень жаль — я должен был сказать вам всю правду.

— Правду? — с горечью повторила Холли. — Можешь не трудиться! По-моему, я ее уже знаю. Ты скажешь этим людям, где мы встречаемся сегодня утром; поэтому они и знали, где нас искать, так?

Марк кивнул с жалким видом.

— Они спросили меня, где мы назначили нашу встречу, а потом — когда я им сообщил, что Белинда отказалась подниматься на Эйфелеву башню, они очень обрадовались. Я не понял почему, но боюсь, что я им здорово помог.

— В чем помог? — заинтересовалась Холли. — Что они задумали? Они сказали тебе об этом?

Трейси сердито перебила ее:

— Да какая разница, чего они там задумали, — что с Белиндой? И как ты оказался замешанным в эту историю? Мы-то думали, что ты наш друг!

— Я правда ваш друг! — с жаром произнес Марк. — Я сделаю все, что угодно, чтобы вам помочь, — а с Белиндой ничего не случится, я уверен в этом.

— Хотелось бы верить, — ответила Холли. — Но ты так нам и не объяснил, почему ты помогал этим двум проходимцам…

— У меня не оставалось выбора, — тихонько пробормотал мальчик. — Понимаете, тот человек, которого вы называете Джоем — мой дядя… Помните, я вам говорил, что мой отец был англичанином, так это его брат. Перед смертью папа рассказал мне, что у Джоя в Англии были нелады с полицией — он несколько раз попадал за решетку за кражи со взломом. Когда Англия стала для него слишком опасной, он перебрался в Париж — папа поверил его уверениям о том, что он хочет начать все с начала… Но вскоре он снюхался с тем, другим типом, Дереком Робинсоном, — разумеется, это не настоящее его имя. Моя дядя только мелкая рыбешка, а этот Робинсон матерый преступник.

— Ладно — это все, что нам требовалось узнать, — резко заявила Холли и схватила его за руку. — Сейчас ты пойдешь с нами в полицию и сообщишь им все, что говорил нам.

— Нет! — Марк выдернул руку. — Я не могу этого сделать. Моя мама обожает Джоя — вероятно, он немного напоминает ей папу, и она не переживет, если узнает, что это за тип на самом деле.

— Прости, но тебе придется нам помочь, — отрезала Холли. — Если Белинда в опасности, мы должны ее найти.

— Пожалуйста, выслушайте меня. Я вам ручаюсь, что с ней ничего плохого не произойдет. Если вы обратитесь в полицию, они будут долго ее искать, а я уверен, что найду ее прямо сейчас. Если вы пойдете со мной, то я отведу вас прямо к ней.

— По-твоему, мы должны тебе верить? — гневно поинтересовалась Трейси. — Это может оказаться еще одной ловушкой. Может, ты собираешься нас похитить и потребовать выкуп…

— Нет, клянусь, ничего подобного. Понимаете, мне известно, что они затеяли, — если вы сейчас обратитесь в полицию, мы только потеряем драгоценное время. Пожалуйста, давайте, я отведу вас к Белинде.

Однако Холли не поддавалась на его уговоры:

— Почему мы должны тебе верить? Ты должен рассказать нам все, что тебе известно про их план. Иначе я пойду прямо в полицию.

Убедившись, что она не шутит, Марк немного подумал, а потом сдался.

— Хорошо, — спокойно произнес он. — Разумеется, этот план придумал Дерек и убедил Джоя ему помочь. Ему потребовался сообщник, а Джой уже долго живет в Париже и неплохо его изучил. Но мозговой центр у них Дерек. Это большая кража — настолько крупная, что, по словам Дерека, они оба станут миллионерами. Вот почему Джой велел мне им помогать; после смерти папы мы едва сводили концы с концами, а если план удастся, он обещал, что маме никогда больше не придется думать о деньгах… Вот я и позволил им втянуть меня в эту аферу.

— Ладно, но мы-то тут при чем? — спросила Холли.

— Когда вы встретили Дерека в парижском экспрессе, он понял: вы догадались, что он лжет, и у вас появились подозрения. Он испугался, что вы можете сообщить о нем в полицию. Он знал, в каком вы остановитесь отеле, и они с Джоем следили за вами весь вечер… Вот почему они знали, что вы поплывете на бато-муш.

— Так они видели нас, когда мы стояли в очереди в кассу! — воскликнула Трейси. — Так я и знала!

— После этого, когда катер вернулся к пристани, именно Дерек бросил пустую бутылку. Он наверняка понимал, что Белинда могла получить серьезную травму, но он пытался вас запугать, — объяснил Марк. — А на следующее утро они взяли меня с собой и, когда вы вышли из отеля, велели следить за вами повсюду, куда бы вы ни направились. Они сказали, что я должен это делать, поскольку если вы заметите их и узнаете, то…

— Мы сразу же обратились бы в полицию, — закончила его фразу Холли.

— Конечно, но меня вы никогда бы не вычислили… Так что у вас не возникло бы никаких подозрений… Впрочем, даже при всем при этом я старался не попадаться вам на глаза, но когда поднимался за вами на Нотр-Дам… — Марк замолчал и жалко улыбнулся. — Ну, боюсь, что вы оказались слишком умными и догадливыми!

— Значит, все, что ты нам рассказал — про Гиену и все прочее, — это вранье? — негодующе воскликнула Трейси. — Зачем ты придумал эту чушь?

— Я не все придумал. Гиена — это персонаж одного из комиксов, — кротко признался Марк.

— С чем тебя и поздравляю! — фыркнула Трейси. — Нет, постой, вот еще что я вспомнила… Когда они представились нам как сотрудники специального отдела из Скотленд-ярда, то показали нам свои служебные удостоверения, и на карточке Джоя было написано «Джой Пейджит». Как получилось, что он Пейджит, когда фамилия твоего отца Джонс?

— Его настоящее имя Джекоб Джонс, однако он ненавидит свое имя Джекоб — и все приятели называют его Джой… Удостоверения поддельные — впрочем, подделка очень качественная, мастерски сработана. После того, как они похитили из поезда мужчину и украли его паспорт, Джой отнес его к тому же умельцу, который вклеил туда фотографию Дерека. Вот почему Джой задержался и прилетел позже, самолетом.

— Зачем им понадобились служебные удостоверения Скотленд-ярда? — удивилась Холли.

— Не знаю точно — по-видимому, на тот случай, если бы кто-нибудь потребовал у них какие-нибудь документы, когда они выводили того мужчину из поезда… Ну, теперь мы можем идти?

— Я еще не договорила, — заявила Холли. — Я вот еще чего не понимаю — зачем они приехали сегодня к башне?

— Боюсь, что это моя вина, — с унылым видом признался Марк. — Понимаете, вчера вечером я пытался их убедить, чтобы они отказались от своей затеи, — я говорил, что она слишком опасная, — но, разумеется, они не захотели меня слушать. И вот тогда я и сказал им, что Белинда сфотографировала Дерека, когда он этого не видел. Это их здорово разозлило — вдруг вы обратитесь в полицию и в подтверждение своих слов покажете тот снимок, тогда, по его словам, его могут арестовать по подозрению прямо сейчас… Я и не предполагал, что он может приехать сюда и похитить ее, чтобы завладеть фотоаппаратом.

— Но ведь они могли просто выхватить у нее камеру и уехать — зачем они увезли ее с собой?

— Вероятно, они решили взять ее в заложники, для большей безопасности — ведь они не предполагали, что вы увидите эту сцену со смотровой площадки башни. Когда вы вернетесь в отель, вы, возможно, обнаружите там записку с подписью «Б.М.С.», предупреждающую вас, что Белинде не причинят зла, если вы не станете обращаться в полицию.

— Как ты думаешь, где она сейчас? — спросила Холли.

— Я уверен, что мы найдем ее в квартире Джоя. Дерек остановился в маленьком отеле, так что туда они не могли ее отвезти, а у Джоя есть квартира наверху Ла Бют, и искать ее там никому не придет в голову.

— Ла Бют? Что это такое?

— Это холм — мы его видели с верхнего яруса башни — самая высокая точка города. Я уверен, что мы найдем ее там целой и невредимой.

Холли и Трейси переглянулись, и Трейси сказала:

— Так чего мы ждем? Чем раньше мы ее найдем, тем лучше.

Холли все-таки колебалась. Внутренний голос и опыт подсказывали ей, что им нужно обратиться в полицию, однако она также понимала, что им придется там долго объясняться и убеждать, что они говорят правду.

— Ладно, Марк, — сказала она наконец. — Мы поедем с тобой… Но если ты ошибся, если ее там не окажется…

— Если ее там не будет — я клянусь вам, что пойду с вами в полицию и расскажу им все… А теперь — пошли со мной.

Отойдя немного от Эйфелевой башни, Трейси спросила:

— Куда же мы все-таки направляемся? И как мы туда попадем?

— На Монмартр — я вам уже говорил, что живу там. Мы доберемся туда самым коротким путем — сейчас мы пройдем пешком на тот берег, а там сядем в автобус. Так будет быстрее всего.

Они пересекли мост напротив Эйфелевой башни, а потом дошли до площади Трокадеро. Марк сказал:

— Сейчас мы сядем в автобус тридцатого маршрута, и он привезет нас прямо на Монмартр.

Когда через несколько минут они пришли на автобусную остановку, там уже стоял их автобус, готовый к отправлению. Они успели в него вскочить.

Хотя его маршрут был довольно прямым, они проехали через полгорода. Притихшие девочки думали только о своей пропавшей подруге и почти не смотрели в окно. В одном месте автобус замедлил ход, объезжая вокруг монументального сооружения, и Марк попытался завязать разговор:

— Кстати — мы проезжаем мимо Триумфальной арки.

— Можешь не стараться — сейчас нас не интересуют достопримечательности, — проворчала Холли. — Сейчас нам важно только одно — увидеть Белинду. Надеюсь, что она цела и невредима.

— Да, конечно, извините, — пробормотал Марк, и они продолжали поездку в угрюмом молчании. Через некоторое время автобус замедлил ход. Мальчик встал и объявил: — Вот здесь мы выходим.

Когда они вышли из автобуса, Марк повел их через оживленную магистраль и свернул в узкую улочку. В дальнем конце она круто поднималась вверх, и девочки увидели белые купола церкви Сакре-Кёр, увенчивающей высокий холм.

Перед ними начиналась лестница — очень длинная и крутая, — и Холли воскликнула:

— Неужели нам придется идти на самый верх?

Заядлая спортсменка Трейси смело шагнула к ступенькам:

— Пошли — кто раньше залезет?

Однако Марк остановил ее со словами:

— Не нужно — мы гораздо быстрей поднимемся на фуникулере.

Он показал на рельсы, проложенные по склону холма.

— Это маленький поезд — он за несколько секунд доставит нас наверх.

Они вошли в вагончик, и поезд плавно заскользил на вершину. Крыши домов стремительно уплывали вниз.

Выйдя из вагончика, ребята обнаружили, что у их ног лежит весь Париж. Впрочем, сейчас им было не до его красот.

— Пойдемте, — сказал Марк. — Тут недалеко.

Он повел их по узкой улочке, мощенной булыжником, и пересек уютную, какую-то провинциальную площадь, где под тенистыми деревьями стояли столики кафе, а потом опять нырнул в узкий переулок, зажатый между старинными домами в несколько этажей.

— Вот, — сказал он, остановившись перед зеленой дверью. — Тут Джой и живет — на верхнем этаже.

— Прекрасно! А вдруг окажется, что он тоже дома? — спросила Трейси.

— Не беспокойтесь, его там не будет. Когда он дома, его машина всегда стоит здесь, возле подъезда. Я уверен, что Белинда сейчас там одна.

— Как же мы туда войдем? — спросила Холли. — У тебя есть ключ?

— Нет, но консьержка меня знает, — ответил Марк. Он позвонил в дверь, и они стали ждать. — Консьержка — это вроде как домоправительница, она живет на первом этаже и присматривает за всем зданием.

Марк обратился к ней по-французски и медленно и внятно объяснил, что ему и его подругам нужно подняться в квартиру его дяди. Она улыбнулась и кивнула, протягивая ключ; Марк поблагодарил ее, и они пешком поднялись на верхний этаж.

На верхней площадке оказалась только одна дверь. Марк отпер ее, и девочки вошли следом за ним внутрь.

Квартира Джоя была переделана из чердака и состояла из двух комнат со скошенным потолком, расположенных прямо под крышей. Гостиная служила одновременно кухней, с маленькой плитой, притулившейся рядом с мойкой. Впрочем, девочки едва обратили на это внимание. Холли и Трейси бросились прямо в дальний конец комнаты, где на кресле с прямой спинкой сидела Белинда со связанными за спиной руками. Увидев подруг, она радостно воскликнула:

— Слава богу, я боялась, что вы никогда меня не найдете… — Тут она увидела Марка и удивленно вытаращила глаза: — О! Марк? Я и не ожидала. Что ты тут делаешь?

— Потом объясню, — ответила Холли, принимаясь за веревки, которыми были связаны запястья подруги. — Какие узлы! Марк, ты умеешь их развязывать?

— Не возись — тут есть нож, — сказал он и снял висящий над плитой кухонный нож. — Не беспокойся, Белинда, я постараюсь тебя не поцарапать.

Он осторожно перерезал веревки, и руки Белинды наконец-то освободились.

Встав с кресла, она со вздохом облегчения повела плечами и тут же поморщилась от боли, когда в ее онемевших запястьях восстановилось кровообращение.

— О-ох! Все тело затекло… Сколько я тут просидела? Я не могла взглянуть на часы, так как руки были связаны за спиной… Но мне показалось, что прошла целая вечность!

— Ну, теперь ты в безопасности, — сказала Трейси. — И все благодаря Марку — мы никогда бы не нашли тебя без его помощи.

— Спасибо тебе огромное, — улыбнулась Белинда и тут же нахмурилась. — Но… откуда ты узнал, что я здесь?

— Это длинная история, — ответила Холли. — Мы тебе потом расскажем, а сейчас нам нужно поскорей уйти отсюда.

— Да, пойдемте… — поддержала ее Трейси.

— Вы никуда отсюда не выйдете, — произнес чей-то голос.

Ребята резко обернулись. Джой стоял в дверях с искаженным от гнева лицом и глядел на них. Марк, все еще державший в руке нож, угрожающе поднял его, когда мужчина двинулся к девочкам.

— Не подходи к ним… — заявил он не слишком уверенным голосом.

Не успел он опомниться, как Джой выхватил у него нож и зарычал:

— Не суй нос не в свое дело, сопляк!

Охваченный внезапным приливом злобы, он стукнул Марка в лицо кулаком и сшиб его с ног. Мальчик упал и ударился головой о голые доски пола. Очки слетели с носа и запрыгали в угол комнаты.

— Я случайно забыл кое-что и вернулся домой — оказывается, вовремя, — продолжал Джой. — Чтобы прекратить твои дурацкие фокусы. — Не отрывая глаз от подростков и все еще сжимая нож, он быстро подошел к шкафу, достал из него маленькую красную книжечку и сунул ее в карман. Затем он впервые улыбнулся и заявил: — Ладно, я забрал то, за чем пришел, и теперь ухожу… Я не говорю «оревуар», потому что боюсь, что вы меня больше не увидите, никто из вас.

С этими словами он вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Марк оставил ключ в двери, и ребята услышали, как он повернулся в замке; потом послышался звук торопливых шагов, сбегающих по ступенькам, хлопнула входная дверь внизу, и от этого, казалось, содрогнулся весь старый дом.

И они поняли, что попали в западню.

Белинда повернулась, не говоря ни слова, пересекла комнату и выглянула в окно.

За ее спиной Марк сказал:

— Ничего у нас не получится — тут слишком высоко.

Белинда убедилась, что он прав. Мансарду отделяли от земли несколько этажей, а за домом холм уходил круто вниз, и она не увидела ничего, кроме далеких крыш и дымовых труб.

— Какая жалость, я думала, что здесь есть хотя бы пожарная лестница, — произнесла Белинда хриплым голосом.

Вообще-то, она подошла к окну не для этого. За несколько минут ее настроение изменилось от беспомощного страха до радостного облегчения, когда приехали ее подруги, и новая западня стала для нее тяжким ударом. У нее перехватило горло, и наворачивались на глаза слезы — однако она решила не сдаваться.

— Жаль! — сказала она и попыталась засмеяться, но не слишком успешно. — Только все у нас наладилось — и на тебе, пожалуйста!

Холли догадалась, что творится сейчас в душе у Белинды, и сказала:

— Должно быть, это ужасно — не знать, что происходит.

Белинда заставила себя повернуться и растянула губы в невеселой улыбке.

— Да, хуже всего, когда ничего не знаешь. Когда возле башни они вылезли из машины и подошли ко мне, Дерек начал разговор о моем фотоаппарате. Сначала он попросил меня показать ему, потом заявил что-то вроде: «Из соображений безопасности мы должны забрать его у тебя и проверить». Ну, я знала, что это чушь, и отказалась его отдать — наоборот, убрала его в сумку. И тогда…

Она замолчала, и Холли мягко попросила:

— Пожалуйста, продолжай — нам может оказаться полезной любая информация.

— Да, конечно. — Белинда тяжело вздохнула и продолжила: — Ну, тогда он рассвирепел, и они схватили меня и запихнули в машину. Я до сих пор не знаю, что случилось с моей сумкой — возможно, она все еще лежит в машине, а в ней мои деньги, паспорт и фотоаппарат… Я знала лишь, что оказалась в опасности, — и когда они затащили меня в этот дом и поволокли вверх по лестнице, я решила, что они меня сейчас убьют… Но потом они связали меня и оставили здесь одну. Сначала я была слишком напугана, чтобы кричать и звать на помощь, я боялась, что они вернутся и…

— Ну что ты, я уверен, что они не причинили бы тебе вреда, — быстро произнес Марк. — Почему ты так думаешь? — Белинда нахмурилась. — Они ведь преступники, верно? От них можно ожидать всего!

— Да, преступники — но воры, а не убийцы. Я знаю, что мой дядя не такой — он может украсть, но убивать никогда не станет. Это исключено.

Белинда уставилась на него, вытаращив глаза и открыв рот.

— Что ты сказал? Твой дядя?

Холли поскорей вмешалась:

— Да, я и забыла, что ты ничего еще не знаешь.

Со всем возможным тактом она объяснила подруге, в какой переплет попал Марк, но даже это не убедило Белинду до конца.

— Возможно, ты не знаешь, что они собираются сделать, а я слышала их разговоры. — Она слегка вздрогнула при этом воспоминании. — Пока мы ехали сюда, и я лежала на заднем сиденье, они тихо разговаривали, но я слышала почти все… Речь шла о каком-то младенце — они собираются похитить чьего-то ребенка!

И тут случилось нечто из ряда вон выходящее — Марк расхохотался.

Разгневанные девочки повернулись к нему, и Трейси воскликнула:

— Тебе смешно?! Странное же у тебя чувство юмора!

— Простите! — извинился Марк, с трудом подавляя смех. — Я все понимаю, но только это не то, что вы думаете. Это не настоящий младенец.

— Что ты несешь? — резко спросила Холли. — Как это не настоящий? А какой же?

— Мраморный, — ответил Марк. — Это голова херувима работы Микеланджело, шестнадцатый век. Джой говорит, что он стоит много миллионов.

Девочки уставились на него, и Холли воскликнула:

— Так вот в чем дело! Вот что они собирались украсть!

— Ну, а я вам про что толкую?

— Вот, значит, как. Мы уже знаем, что нет никакого обширного международного заговора, а вместо этого, по твоим словам, готовится кража великого шедевра? — Холли наморщила лоб, пытаясь разобраться в своих мыслях. — Так где же в данный момент находится эта голова херувима?

— Там же, где и несколько сотен лет до этого, — в Лувре.

Холли кивнула:

— Ну разумеется — ведь это один из самых известных музеев мира. «Мона Лиза» тоже там находится?

— Да, и притом в Лувре хранятся не только картины. Там полно уникальных произведений искусства со всего света — скульптура, мебель, часы, оружие, доспехи, прочие бесценные сокровища.

Холли все еще казалась озадаченной:

— Но если там все такое ценное, то наверняка и надежно охраняется, с сигнализацией в каждом зале? Разве можно что-нибудь украсть в таком месте и благополучно скрыться?

Марк пожал плечами:

— Я уже вам говорил, что Дерек — мастер в своем криминальном ремесле, и он придумал план, который считает беспроигрышным.

— Что за план? Тебе о нем известно?

— О да, Джой так гордится им, что все мне рассказал. Присядьте — мой рассказ будет долгим.

На потертом диване лежали несколько подушек, и девочки устроились поудобней на них и на полу, а Марк принялся объяснять план Дерека:

— По вашим словам, когда вы впервые встретили Джоя и Дерека, они изображали из себя сотрудников транспортной безопасности и арестовали какого-то пассажира, а потом вывели его из поезда. Правильно?

— Да, хотя нам до сих пор непонятно — зачем, — ответила Холли. — Потом они нам сказали, что этот человек — участник заговора, что ему поручено убить несколько глав государств во время секретного совещания. Но теперь мы знаем, что такого заговора никогда не было! Так зачем тогда они это сделали?

— Мужчина, которого они вывели из поезда, был искусствовед и направлялся в Париж. Вы ведь знаете, что знаменитые галереи и музеи иногда выдают на время свои сокровища для демонстрации в других странах мира? Ну вот, этот самый искусствовед ехал сюда с рекомендательным письмом в Лувр, позволявшим ему забрать херувима Микеланджело и увезти его с собой на выставку в Нью-Йорк.

— Ты уверен, что это тот самый мужчина, которого мы видели? — с сомнением произнесла Белинда. — Насколько я припоминаю, он не выглядел как важная персона — плащ, поношенный дождевик и вообще…

— Ученые не всегда бывают богатыми, — возразил Марк, — а некоторые из них большие чудаки. Но как бы он ни выглядел, уверяю вас, что это был именно тот самый человек.

— Ну, так они вывели его из поезда — и что потом? — спросила Белинда с легким содроганием. — Что они с ним сделали?

— Я абсолютно уверен, что они его не убили, если это вас беспокоит. Просто они его заперли где-то в Лондоне — вероятно, в комнате, похожей на эту. Должно быть, они договорились с кем-то, чтобы его кормили и поили, держа под замком до тех пор, пока Дерек не проберется в Лувр, и мраморный младенец не станет его добычей. Как только они получат то, что хотят, пленника выпустят на свободу — целого и невредимого.

— Как же Дерек убедит сотрудников Лувра в том, что он искусствовед? — удивилась Холли. — Он что, так хорошо знает творчество Микеланджело?

— Он вообще ничего не знает про Микеланджело, но зато самоуверенности ему не занимать… Дело в том, что ему и не нужны эти знания — когда они похитили настоящего знатока, они забрали его паспорт и рекомендательное письмо. Именно из-за этого Джой задержался в Лондоне. Я уже, впрочем, рассказывал вам об этом — чтобы вклеить в украденный паспорт фотографию Дерека. С таким паспортом и письмом он мог идти куда угодно.

Трейси все еще сомневалась:

— Но как же он рассчитывает продать такой бесценный шедевр? Ведь работы Микеланджело известны во всем мире — и когда мраморная голова где-то вынырнет, знатоки искусства сразу поймут, откуда она пропала, и сообщат в полицию.

— Боюсь, что далеко не все коллекционеры отличаются честностью, — вздохнул Марк. — Дерек уже нашел в Южной Америке какого-то миллионера, который готов заплатить любые деньги за настоящего Микеланджело. Разумеется, он никогда не сможет выставлять эту скульптуру, но ему это и не нужно — он просто хочет держать ее в своей коллекции, это будет его собственная драгоценная тайна.

— Значит, Дерек и Джой намылились в Южную Америку? — спросила Белинда. Тут ее осенило. — Ну конечно! Из-за этого Джой и вернулся — я видела только мельком, но теперь поняла, что он достал из шкафа. Свой паспорт!

Неожиданно Холли вскочила на ноги:

— Подождите! Так ты говоришь, что они собираются уехать сегодня? Но это значит, что они сейчас уже в Лувре, забирают херувима! Мы не можем этого допустить — их нужно остановить!

— Как же мы это сделаем? — спросила Трейси. — Мы ведь тут заперты, забыла?

— Мы можем позвонить и позвать на помощь! — Холли окинула взглядом комнату. — Тут есть телефон?

— Увы, — Марк покачал головой. — Если бы был, я бы им уже воспользовался.

— Ладно, тогда давайте кричать, пока кто-нибудь не придет и не выпустит нас отсюда.

— Я уже пыталась, — сказала Белинда. — Я кричала во всю глотку, но бесполезно — только горло заболело.

— Сейчас середина дня, — заметил им Марк. — Все на работе.

— А консьержка с первого этажа? — напомнила Холли. — Если мы закричим все вместе, она должна нас услышать…

Марк вздохнул:

— Она глухая тетеря — мы можем кричать до хрипоты, и все без толку.

— Ну ведь не можем мы тут сидеть и ждать у моря погоды! — Трейси перегнулась через подоконник и взглянула на крыши домов далеко внизу. — Мы должны как-то отсюда выбраться.

С этими словами она открыла оконную защелку и подняла кверху скользящую раму.

— Что ты задумала? Тут ведь четыре этажа, ты сломаешь себе шею! — воскликнула Белинда.

— Не сломаю, я осторожно, — ответила Трейси. Она села на подоконник, потом перекинула через него ноги и поболтала ими в воздухе. — В любом случае я попробую — мне нужно только добраться до парадной двери и убедить старушку, чтобы она меня впустила, и тогда я поднимусь по лестнице и вас выпущу.

— Не получится, — заявил Марк. — Она не говорит по-английски, а ты не знаешь французский настолько, чтобы она смогла тебя понять! Ты уж не обижайся на мою прямоту. Она дала мне ключ, потому что знает меня, но незнакомого человека она никогда не пустит в дом.

Однако Трейси не собиралась сдаваться.

— Ладно, — ответила она, — в таком случае нам всем придется вылезать в окно. Я пойду первая, чтобы искать дорогу. Кто со мной?

— Я, — сказал Марк. — Когда отыщу свои очки… — Он близоруко оглядел комнату. — Они куда-то отлетели во время драки с дядей, куда-то в угол… Ага, вот они. — Но когда она поднял очки, то застонал от досады. — Ой, какой кошмар! Одно стекло треснуло.

— И правда кошмар! — посочувствовала ему Белинда. — Однажды со мной такое случилось… У тебя есть запасные?

— Да, дома есть, но сейчас мне некогда заходить за ними, и если маман обнаружит, что происходит, она очень расстроится… Ничего, как-нибудь перебьюсь.

— Ладно, нам сейчас не до болтовни — я пошла! — объявила Трейси. — К счастью, на предпоследнем этаже к стене пристроена маленькая задняя комнатка в крышей. Крыша хотя и узкая, но на нее можно опереться… пожелайте мне удачи!

Говоря это, она осторожно спускалась вниз и вскоре повисла на обеих руках, держась за подоконник. Потом разжала руки и исчезла.

Холли ахнула, бросилась к окну и выглянула наружу:

— Ты где, Трейси? Как ты?

Подруга, стоявшая в трех метрах от нее, подняла к ней лицо и усмехнулась:

— Да все нормально, тут нет ничего страшного. Я обнаружила водосточную трубу, идущую до земли, и дальше можно спускаться по ней… Только я советую спускаться по очереди — эта крыша может не выдержать тяжесть двоих. — Она приготовилась к следующему этапу спуска. — Все — я пошла, теперь ваша очередь!

Как только Трейси скрылась за краем крыши, Холли последовала ее примеру. Она вылезла в окно и, стараясь не думать о большой высоте, отпустила руки. Как только она приземлилась на нижнюю крышу, она крикнула Белинде:

— Не беспокойся, это проще, чем кажется, — давай!

Все страхи нахлынули разом на Белинду, но перспектива остаться в мансарде одной во второй раз была еще хуже, поэтому она перелезла через подоконник, закрыла глаза, затаила дыхание и разжала пальцы…

Все получилось не так страшно, как она ожидала. Очутившись на выступе крыши, она почувствовала себя увереннее и крикнула Марку:

— Ты точно увидишь, что делаешь, в своих разбитых очках?

— Да, конечно! — ответил он. — Не беспокойся обо мне — я справлюсь!

Когда он полез через подоконник, Белинда вспомнила слова Трейси, что крыша не выдержит двоих, и поняла, что должна освободить дорогу. Этого момента она с ужасом ждала. Высунувшись за край маленькой крыши, она заглянула вниз — и ее сердце бешено застучало. Ее подруги уже стояли во дворе, смотрели на нее и весело махали руками, но ей показалось, что они ужасно далеко…

— Все легко! — уверенно крикнула Трейси. — Ты просто держись за водосточную трубу руками и коленями — она прочная — и потихоньку спускайся! Все будет в порядке!

«А может, и не будет», — подумала Белинда, но при этом отчетливо осознала, что назад пути нет. Надо спускаться.

Стиснув зубы, она последовала инструкциям Трейси и схватилась за трубу. Ее так и подмывало посмотреть вниз, но она знала, что этого делать нельзя ни в коем случае, а потому она покрепче закрыла глаза и заскользила вниз.

Ей показалось, что прошло очень много времени. Она заставляла себя спускаться. Наконец, она услышала голос Холли, звучавший на удивление близко:

— Осталось совсем немного. Ты все делаешь правильно — давай, скоро можно будет спрыгнуть!

Вот она опустила руки — и с грохотом приземлилась на пустой мусорный бак.

Когда она встала на ноги, за ней последовал Марк, едва не спрыгнувший ей на голову, — и, к своему огромному о голову — и, последовал Марк, едва гн с Холли, звучавший на удивление близко — Осталось репче закрыла глаза блегчению, она поняла, что все муки позади. Все они благополучно добрались до земли — перепачканные и растрепанные, с синяками, ободранными ладонями, но целые.

— Теперь веди нас, — сказала Холли, обращаясь к Марку. — Куда мы теперь направимся?

— Это зависит от того, куда вы хотите пойти, — ответил он. — На автобус или на метро?

— Нет, мы должны как можно скорей добраться до Лувра, где тут можно поймать такси?

Марк провел девочек по извилистой улочке, заканчивающейся еще одной крутой лестницей, — но на этот раз они спускались вниз, поэтому они одолели ее бегом, перескакивая через ступеньки. Внизу на стоянке такси их словно поджидала одна-единственная машина; они сели в нее, и Марк сказал шоферу что-то по-французски.

Не успели ребята захлопнуть дверцы, как машина рванулась вперед и стала на большой скорости спускаться по крутым улицам Монмартра.

— Что ты ему сказал? — спросила Холли.

Марк улыбнулся:

— Я пообещал ему удвоить плату, если он довезет нас до Лувра меньше, чем за десять минут, и ему это предложение понравилось!

Такси стремительно мчалось по Парижу. Ребята крепко вцепились друг в друга, девочки не понимали, где они проезжают, однако шофер держался очень уверенно, и даже Марк был поражен его знанием города.

По дороге Холли сказала Марку:

— Я хочу спросить у тебя одну вещь… Ты ведь понимаешь, что если мы вовремя приедем в Лувр и предотвратим кражу, твой дядя скорее всего будет арестован вместе с Дереком. А я помню, как ты сказал, что твоя мама очень огорчится.

— Да, верно, но после того, что случилось сегодня утром, я передумал, — ответил Марк. — Пора ему понять, что сколько веревочке ни виться, а конец будет. Я надеюсь, что он получит хороший урок и впредь будет умней… Думаю, маман будет этому только рада.

В это время они выскочили на широкую, оживленную улицу возле Сены, и Марк сказал:

— Ага, улица Риволи — значит, уже подъезжаем.

Впрочем, он слишком поторопился с этим заявлением, потому что в этот момент машина впервые резко сбросила скорость — у шофера не оставалось выбора; он уткнулся в процессию подростков, которые шли через дорогу, размахивая плакатами и скандируя лозунги.

Марк застонал от досады:

— Только их нам здесь не хватало! Это марш протеста, о котором я вам говорил, — помните вчерашних школьников?

Таксист ухитрился кое-как проползти мимо возбужденных ребят, а потом — словно желая наверстать время — нажал на газ. Когда он проскочил на красный свет и совершил левый поворот, Белинда зажмурила глаза и не открывала их до тех пор, пока такси со скрежетом не затормозило.

Девочки выскочили из машины и стали оглядываться по сторонам, а Марк в это время щедро расплатился с водителем.

Такси уехало, а Белинда спросила:

— Но где же Лувр? Это здание больше походит на дворец, чем на музей.

Они стояли в середине огромного двора, а с трех сторон его охватывали изящные серые здания из былых времен, куда красивее нынешних.

— Когда-то это и был дворец — в нем жили многие короли и императоры, — объяснил Марк.

— Зато эта часть выглядит суперсовременной, — заметила Белинда и ткнула пальцем в огромную стеклянную пирамиду в центре двора, сверкающую на солнце.

— Она единственная построена недавно — теперь это главный вход в музей, — сказал Марк, но тут Холли перебила его, торопливо заявив:

— По-моему, мы должны как можно скорей войти внутрь.

Уловив напряженные нотки в ее голосе, Трейси спросила:

— Что? В чем дело?

— Взгляни через плечо, — сказала Холли Марку. — Позади нас на улице стоит большой черный седан — и он похож на тот, который мы видели утром, на Марсовом поле.

Марк оглянулся и кивнул.

— Ты права — за рулем сидит мой дядя и читает английскую газету. А Дерека я не вижу.

— Что ж, если он твой дядя, ступай и скажи ему, чтобы он вернул мою сумку!

— Сейчас не время! — вмешалась Холли. — По-видимому, Дерек уже в музее, он велел Джою дожидаться его, чтобы они могли потом поскорей смыться.

— Пожалуй, ты права, — сказал Марк. — В таком случае чем скорей мы войдем, тем лучше. Пошли!

Но тут его остановила Холли:

— Нет, прежде чем войти, нам нужно решить, что мы будем делать дальше.

Марк пожал плечами:

— А что тут решать: найдем кого-нибудь из начальства и все ему расскажем.

— Но у нас нет доказательств — кто нам поверит? — возразила Холли. — А вот у Дерека есть письмо и фальшивый паспорт — так с какой стати им слушать нас, а не его?

Марк только отмахнулся:

— Когда мы войдем в музей и расскажем все, что знаем, они не посмеют от нас отмахнуться и обязательно наведут справки, и поймут, что мы говорим правду!

— Что ж, надеюсь, ты прав. — Холли лихорадочно размышляла. — Но нам нужно разделиться. Мы с тобой войдем внутрь, так как ты можешь объяснить все по-французски, а Белинда с Трейси останутся здесь и будут присматривать за Джоем и машиной, если Дерек выйдет из музея через другой выход. Ну как, подходит?

Трейси запротестовала:

— Если такое случится, что прикажешь делать нам? Ведь мы не можем ткнуть пальцем Дерека и закричать «Держи вора!», рассчитывая, что откуда-нибудь выскочит полицейский и арестует его?

Марк улыбнулся:

— Если вы будете кричать по-английски, полицейский все равно не поймет. Чтобы он начал действовать, лучше кричите: «О волёр!»

Трейси нахмурилась:

— О что?

— «О волёр» — по-французски значит: «Держите вора»… Ладно — пошли.

Возле стеклянной пирамиды стояла очередь, но Марк и Холли храбро направились в самое ее начало. Когда их остановил мужчина в униформе, Марк принялся объяснять ему ситуацию; сначала мужчина решил, что это розыгрыш, но потом искренний тон мальчика заставил его переменить решение, и он позволил ребятам войти в подземный холл.

Они нетерпеливо ждали, пока мужчина отправился на поиски кого-нибудь из научных сотрудников — и когда нашел и привел к ним, чтобы тот выслушал их, Марку пришлось рассказывать все сначала. Пока они беседовали, Холли нервничала, почти ничего не понимая из их разговора и чувствуя, что уходит драгоценное время. Но тут научный сотрудник повернулся и медленно и четко обратился к ней по-английски:

— Я полагаю, что вы из Англии? И вы знакомы с искусствоведом, который приехал сегодня к нам, — с профессором Харрисоном?

— Я не могу сказать, что знаю его, — я видела его один или два раза, — начала она и хотела объяснить, что это не настоящий профессор, и она в этом уверена, когда смотритель продолжил:

— Так вот наш друг, кажется, полагает, что сейчас происходит какой-то обман?

— Да — этот человек пытается украсть херувима работы Микеланджело, если вы спрашиваете меня об этом…

— А-а — так вы тоже знаете об этом. Пожалуйста, скажите мне, от кого вы впервые услышали об этом?

— Ну, мне сказал Марк.

— Совершенно верно. — Научный сотрудник печально улыбнулся. — Так же, как сказал и мне, — по-моему, у этого молодого человека слишком живое воображение… — Тут он замолк и продолжал изменившимся тоном: — Но сейчас мы узнаем правду — сюда идет профессор Харрисон.

Холли и Марк оглянулись и увидели направляющегося к ним Дерека. Под мышкой он очень бережно нес маленький деревянный ящичек. Узнав их, он не перестал улыбаться, но на секунду Холли увидела в его глазах вспышку лютой ненависти и почувствовала, как по ее позвоночнику, подобно струйке ледяной воды, пополз страх. Дерек мгновенно взял себя в руки и обратился к смотрителю, не обращая на ребят никакого внимания.

— Ну, мне пора, месье, — добродушно заявил он, — скоро у меня самолет. Хочу поблагодарить вас за любезную помощь.

— Не стоит благодарности, профессор. — Научный сотрудник кивнул на Холли и Марка и добавил: — Эти молодые люди, кажется, считают, что встречались с вами раньше.

— Вот как? — Дерек повернулся к Холли и сказал с галантной улыбкой: — Простите, кажется, тут какая-то ошибка. Я не имел удовольствия с вами встречаться прежде.

Холли посмотрела ему прямо в глаза и заявила:

— За последние пару дней мы встречались три раза; хотя я не сказала бы, что получила от этого удовольствие, но все-таки не понимаю, как вы могли так быстро забыть об этом.

— Простите, я не понимаю — и боюсь, что мне действительно некогда это сейчас обсуждать, так что, если позволите…

Тут вмешался научный сотрудник:

— Вы слышали, что сказал профессор? Он занятый человек — знаменитый искусствовед, и ему некогда с вами разговаривать.

Однако Холли не сдавалась:

— Прежде чем он уйдет, позвольте задать ему один вопрос — посмотрим, сможет ли он ответить на него.

— Ну что ж… — Научный сотрудник извиняющимся взглядом посмотрел на Дерека. — Полагаю, профессор, мы позволим задать ей один вопрос? Но после этого, мадемуазель, вы оставите его в покое… Ну, задавайте ваш вопрос — и поскорее, пожалуйста.

Холли улыбнулась:

— Благодарю вас, это всего лишь одна минута… Я просто хочу спросить профессора, где и когда родился Микеланджело.

Дерек заморгал — но, не убирая с лица улыбки, бодро ответил:

— Простите, но у меня действительно сейчас нет времени на лекции по итальянскому искусству. Как-нибудь в другой раз…

Он двинулся к выходу, но Марк твердо встал перед ним, а Холли вцепилась в его руку:

— Мне не нужна лекция, — сказала она, — просто место рождения и дата. Где и когда?

Но теперь был озадачен научный сотрудник:

— Профессор, удовлетворите ее любопытство, и дело с концом.

— Да, прошу вас, удовлетворите мое любопытство, — кивнула Холли. — Или, может, вы этого не знаете?

Внезапно Дерек потерял терпение и зарычал:

— Убирайтесь с моей дороги!

Выбравшись, он оттолкнул в сторону научного сотрудника и побежал наверх по ступенькам к выходу, сжимая в руках деревянный ящичек.

— Быстрее, он уходит! — закричала Холли. — Задержите его! Задержите! — И она бросилась за ним.

Однако он уже скрылся.

На середине длинного изгиба лестницы Холли взглянула вниз и увидела, что Марк бежит за ней. Она остановилась, перегнулась через балюстраду и крикнула ему:

— Нет — оставайся здесь, ты должен все им объяснить, чтобы они поняли, что происходит… Я попробую его догнать!

Тут она вздрогнула от пронзительного звука электрических звонков и поняла, что научный сотрудник не стал рисковать — и включил сигнализацию.

Холли вбежала на лестницу и увидела, что Дерек выскользнул через главный вход на улицу, и тяжелые стеклянные двери уже начали закрываться. В отчаянии она удвоила скорость — что бы ни случилось, она не должна оказаться запертой внутри музея, — метнулась к дверям и ухитрилась протиснуться сквозь них, прежде чем они закрылись.

Холли остановилась, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, и окинула взглядом огромный двор, ожидая, что Дерек уже где-нибудь скрылся. Однако, к ее удивлению, он оказался неподалеку и больше не бежал, а шел отрывистым шагом к стоящему вдалеке черному седану.

Даже сюда доносился звон включенной сигнализации. Холли поняла — если бы он побежал, то сразу привлек бы к себе внимание; теперь же он пытался выглядеть невинным прохожим, гуляющим ради собственного здоровья.

Холли побежала, исполненная решимости его схватить, но тут вспомнила, что находится в том же положении. При звенящей сигнализации девочка, убегающая во всю прыть, вызвала бы подозрения — ее могут остановить, начнут расспрашивать, и пока она сумеет всех убедить, что ей нечего скрывать, Дерек благополучно скроется.

Сжав от нетерпения кулаки, она заставила себя замедлить шаг и идти за ним обычным темпом, надеясь, что Трейси и Белинда, стоявшие в дальнем конце двора, вовремя заметят Дерека. Она знала, что тогда они сделают все, что в их силах, чтобы помешать ему добраться до машины.

Она бешено замахала руками, стараясь привлечь их внимание, однако они, по-видимому, стояли к ней спиной. К своему огорчению, она поняла, что они обе не спускают глаз с автомобиля.

Она кричала им, но они ее не слышали; ее голос тонул в странном шуме, который становился все громче и громче и напоминал рев футбольных болельщиков, когда на стадионе забивают гол… Что это могло быть?

Тут ее сердце упало, потому что из-за угла на площадь вышли участники марша протеста. К этому времени к маршу присоединились сотни подростков. Размахивая плакатами и транспарантами и выкрикивая во весь голос лозунги, процессия медленно двигалась по открытой стороне площади, где у тротуара стоял черный седан.

Появление разгневанной толпы стало для Дерека, должно быть, неприятным сюрпризом. Он поколебался, не зная, что делать, и это дало Холли возможность приблизиться к нему. Но потом он пошел быстрей прежнего, отчаянно стремясь поскорей убраться из Лувра.

Трейси и Белинда так его и не видели; отвлеченные неожиданным шумом, они разглядывали юных митингующих, и Дерек все ближе и ближе подходил к автомобилю.

Холли поняла, что это последняя возможность его остановить — но как? Она побежала, размахивая руками и крича подругам, однако они ее не слышали. К этому времени марш протеста приблизился к седану почти вплотную — кое-кто из ребят удивленно глядели на бегущую Холли.

В этот момент Джой увидел Дерека и наклонился, открывая дверцу пассажирского сиденья. Дерек отбросил осторожность и побежал, а юные демонстранты остановились и замерли, удивляясь происходящему.

Эх, если бы Холли могла попросить у них помощи — если бы она могла крикнуть «Держи вора!» — но ведь они ее не поймут… Она принялась лихорадочно вспоминать, что говорил ей Марк — как это звучит по-французски… Внезапно она вспомнила эти слова и закричала:

— О волёр! О волёр!

Трейси и Белинда наконец ее услышали и оглянулись — как раз вовремя, чтобы увидеть финальный бросок Дерека к машине — и подхватили:

— О волёр! О волёр!

Когда подростки увидели Дерека, бегущего к машине со своим драгоценным ящиком, они наконец все поняли, и, когда он прыгнул в салон и захлопнул дверцу, они окружили черный седан, принялись молотить по окнам и крыше, подхватив новый лозунг:

— О волёр! О волёр! О волёр! О волёр!

Джой включил мотор и принялся бешено сигналить, но машины была окружена со всех сторон и не могла двигаться ни вперед, ни назад, и ее пассажиры оказались в ловушке.

Детективный клуб в полном составе пересек площадь и присоединился к шумным подросткам. К этому времени Дереком овладело такое отчаянное желание убраться подальше, что он попытался открыть дверцу и пробиться сквозь толпу. Но когда девочки это заметили, они навалились втроем на дверцу и не дали ему выйти.

После этого вскоре прибыли и первые полицейские машины, вызванные музейщиками. Правоохранители быстро взяли ситуацию в свои руки.

Через несколько часов, после долгого разговора, сначала в Лувре, потом и в полиции, где девочкам пришлось вновь и вновь рассказывать свою историю — в переводе Марка, — их поблагодарили и поздравили, а потом отвезли на полицейской машине в отель «Добро пожаловать».

К своему удивлению, они обнаружили в холле гостиницы мистера Фостера, который терпеливо дожидался их.

— Привет! — воскликнул он. — Ну как? Точно я рассчитал? — Он обнял дочь и стал объяснять: — Наша встреча в Бургундии прошла с успехом — мы быстро утрясли все вопросы, так что я смог вовремя вернуться сюда.

Тут он заметил Марка, робка стоявшего в стороне, и спросил:

— А это кто?

Трейси познакомила их:

— Рад познакомиться, Марк, — сказал мистер Фостер, и они пожали друг другу руки. — Я уверен, что ты оказался более знающим гидом, чем я, — ведь ты, должно быть, живешь в Париже?

— Конечно, — подтвердила Трейси и с лукавой усмешкой добавила: — Знаешь, папа, он показал нам такие места, где мы без него никогда бы не побывали!

— Что ж, молодец, Марк. Но я полагаю, для начала вы все-таки осмотрели самые знаменитые места — Нотр-Дам, Эйфелеву башню, Лувр?

Девочки переглянулись, а Марк с улыбкой ответил:

— Да, мы побывали всюду, а Лувр их просто ошеломил.

К удивлению мистера Фостера, эти слова вызвали у девочек дружный смех. Он спросил слегка озадаченно:

— Вот как? Ну и что же вам там понравилось больше всего? «Мона Лиза»?

— Нет, — ответила Холли. — К сожалению, мы не добрались до «Моны Лизы», но думаю, что завтра ее увидим.

— Завтра? Ничего не понимаю… — Мистер Фостер подозрительно посмотрел на девочек. — Должен сказать, у вас очень довольный вид… У меня появились подозрения, что здесь что-то происходит… Скажите мне — что же будет завтра?

Холли улыбнулась:

— Так, ничего особенного — просто мы приглашены в Лувр на обед, и если вы будете не слишком заняты, я уверена, что нам разрешат взять вас с собой как важного гостя.

Мистер Фостер удивленно поднял брови:

— На обед в Лувр?.. Может, кто-нибудь мне объяснит, что все это значит?

— Только ты сначала присядь, папа, — мягко сказала Трейси. Она взяла отца под руку и провела его через холл. — Мне кажется, тебе это не помешает.