«Вернер Хаупт — бывший офицер вермахта на основе документов и воспоминаний очевидцев кратко и содержательно описывает ход боевых действий группы армий «Центр», которая в начале войны наносила главный удар на Московском направлении, в течение нескольких недель оккупировала Белоруссию, захватила Смоленск, вышла на ближние подступы к советской столице. Потерпев поражение под Москвой, группа армий «Центр» в течение двух лет вела тяжелые позиционные сражения под Ржевом и Орлом. За неудачей и поражением на Орловской дуге последовало отступление, увенчавшееся полным разгромом группы армий в Белоруссии летом 1944 года. Общие обзоры событий автор богато иллюстрирует документальными материалами, дающими представление о том, как война выглядела из окопа или из башни танка.
Хаупт Вернер Haupt Werner
Сражения группы армий «Центр»
Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». Взгляд офицера вермахта. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 352с. — (Сражения ВОВ)./ ISBN 5–699–16986–5. Тираж 5 000 экз. /// Werner Haupt. Die schlachten der heeresgruppe Mitte. Aus der Sicht der Divisionen. — Podzun-Pallas-Verlag GmbH, 1983.
Аннотация издательства: «Вернер Хаупт — бывший офицер вермахта на основе документов и воспоминаний очевидцев кратко и содержательно описывает ход боевых действий группы армий «Центр», которая в начале войны наносила главный удар на Московском направлении, в течение нескольких недель оккупировала Белоруссию, захватила Смоленск, вышла на ближние подступы к советской столице. Потерпев поражение под Москвой, группа армий «Центр» в течение двух лет вела тяжелые позиционные сражения под Ржевом и Орлом. За неудачей и поражением на Орловской дуге последовало отступление, увенчавшееся полным разгромом группы армий в Белоруссии летом 1944 года. Общие обзоры событий автор богато иллюстрирует документальными материалами, дающими представление о том, как война выглядела из окопа или из башни танка.
Содержание
Предисловие [5]
1941 [7]
22 июня 1941 года [7]
Белосток — Минск (24 июня — 8 июля) [29]
Смоленск (11 июля — 10 августа) [50]
Москва (2 октября — 5 декабря) [80]
1942 [135]
Москва (5 декабря 1941 г. — 18 апреля 1942 г.) [135]
Орел (29 января — 8 сентября) [162]
Ржев (4 января — 15 декабря) [179]
1943 [207]
Ржев (1 марта — 1 апреля) [207]
Курск (5 июля — 12 июля) [229]
Орел — Брянск (12 июля — 17 сентября) [254]
1944 [275]
Витебск (13 декабря 1943 г. — 28 марта 1944 г.) [275]
Ковель (27 марта — 19 апреля) [288]
Минск (22 июня — 28 июля) [302]
Приложения
Командующие группой армий и армиями [337]
Боевой состав группы армий «Центр» 1941–1943 годы [339]
Части и соединения в распоряжении командующего войсковым тыловым районом 102 (1943 г.) [348]
Потери группы армий «Центр» с 22 июня 1941 года по 31 марта 1945 года [349]
Примечания
Список иллюстраций
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Предисловие
Эта книга — не история бывшей группы армий «Центр», которая в свое время предназначалась для захвата советской столицы Москва. Это — дополнение моего труда «Группа армий «Центр», вышедшего еще в 1968 году.
В этой книге описываются важнейшие сражения на центральном участке советско-германского фронта. Она посвящена прежде всего бывшим солдатам, пережившим те трудные времена, и должна способствовать тому, чтобы и молодое поколение задумалось о лишениях, жертвах и страданиях своих родителей и дедов, выстоявших в ту тяжелую годину.
Прежняя группа армий «Центр» в 1941 году была крупнейшим войсковым объединением немецких сухопутных войск. Многие дивизии, бригады, отдельные полки, батальоны, дивизионы и роты участвовали в сражениях на пространстве от старой имперской границы до Волги, между Двиной и Припятью. И эта книга станет для них напоминанием и памятником. [6]
Текст, иллюстрации, приложения не служат возвеличиванию войны. Они лишь трезво повествуют об усилиях, подвигах, лишениях, о верности, самопожертвовании, войсковом товариществе, таких, какими они были в те годы у друзей и врагов.
Автор. Вайблинген, осень 1983 г. [7]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
1941
22 июня 1941 года
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 22 июня 1941 года:
На границе с Советской Россией с раннего утра сегодняшнего дня начались военные действия.
Заканчивалась ночь на воскресенье 22 июня 1941 года. Часы показывали 3.00. Легкий белый туман стелился по лесам и болотам западнее Буга, ноной границы Советского Союза. Медленно начинало светать. Свет восходящего солнца обозначил на востоке невысокие холмы по ту сторону реки. Зазвучали первые голоса птиц. Сегодня они звучали громче обычного, потому что ночью покоя почти не было. То раздавались металлические звуки оружия и боевой техники, то сопели лошади, тащившие орудия и повозки, то приглушенно гудели моторы мотоциклов, легковых и грузовых автомобилей, откуда-то доносились голоса, громкое дыхание и ругань. Но вот казалось, что уже несколько минут, как эти звуки смолкли. Казалось, что на землю опустилось парализующее напряженное ожидание.
Молодой офицер-сапер снова посмотрел на циферблат наручных часов, затем медленно поднял руку вверх. Вдруг то тут, то там над густым камышом у [8] самого берега реки показались стальные шлемы. Саперы 3-й берлинско-бранденбургской танковой дивизии поднимались, подтягивали поясные ремни, подхватывали подрывные заряды, мины, снимали с предохранителя карабины, другие хватались за переносные лямки двух надувных лодок, спрятанных до этого в кустах. Некоторые смотрели направо, где другое отделение их взвода из кустов медленно тащило к берегу штурмовую лодку.
Казалось, что время остановилось. Еще должно было пройти пять минут. После этого саперы могли в составе первого ударного отряда переправиться через Буг, чтобы захватить мост под Коденем, по которому должны были пойти танковые полки генерал-полковника Гудериана, вперед, в незнакомую страну.
И тут вдруг в воздухе раздался нарастающий гул моторов. Это на высоте всего нескольких сотен метров летели бомбардировщики люфтваффе. «На пять минут раньше! — с испугом подумал саперный офицер. — На пять минут, которые могут выдать наш план!» Лейтенант Мёльхоф, командир взвода 3-й роты 39-го саперного батальона вдруг резко махнул рукой: «Вперед!» Его люди, прятавшиеся здесь с часу ночи, вскочили. Лейтенант поднял автомат и дал очередь в воздух. Это были первые выстрелы войны на востоке!
Сигнал к атаке был дан. За пять минут до официального начала новой войны саперы 3-й танковой дивизии бросились к каменному мосту, другие переправлялись в резиновых лодках, третьи спешили в штурмовых лодках к восточному берегу. Выскочившие на мост солдаты отбросили в сторону рогатки пограничного заграждения, побежали дальше, [9] захватили четырех сонных русских солдат, промчались по мосту, выскочили на берег. Первыми солдатами, одетыми в форму серого полевого цвета, которые ступили на русскую землю, были фельдфебель Хазлер и унтер-офицер Ханфельд.
Первая атака новой кампании, получившей позже название «Восточный поход», удалась еще до того, как начался сам поход.
Тем временем эскадрильи трех бомбардировочных эскадр 2-го воздушного флота, действовавшего на центральном участке восточного фронта, летели над советской территорией. Самолеты 2-й воздушной эскадры стартовали на рассвете с аэродрома Грос Шиманен южнее Алленштайна. «Ю-88» 3-й бомбардировочной эскадры летели из Демблина, южнее Варшавы, чтобы атаковать Брест и аэродромы под Кобрином. 53-я бомбардировочная эскадра, носившая наименование «Легион Кондор», этим утром направила на боевое задание все три свои группы. Они взлетели в районе Варшавы и теперь должны были уничтожить русские аэродромы между Белостоком и Минском.
Когда стрелки часов показали 3.15, пришло время артиллерии. Вдоль всего восточного фронта открыли огонь 7184 орудия всех калибров, нанося смертельное поражение разведанным пограничным укреплениям противника. Но этот мощный огневой удар был коротким. В некоторых местах он не продолжался и 30 секунд. На других участках он длился две минуты, и лишь в нескольких местах — более пяти минут. Когда на другом берегу Буга засветились первые пожары и в небо начали подниматься густые клубы дыма, пришел черед пехоты и саперов. Так как еще, за редкими исключениями, не было прочных мостов, по [10] которым могли бы идти тяжелые гусеничные машины танковых войск или тягачи, всю тяжесть первых часов войны должно было принять на себя оружие «маленького человека» — солдата пехоты.
Это было непросто, так как именно в середине растянутого фронта группы армий «Центр» находились пехотные дивизии. О событиях первого дня войны сообщает командир саксонско-силезско-франконской 134-й пехотной дивизии:
Медленно, бесконечно медленно стрелки на часах приближались к этому 22 июня 1941 года. В 1.30 командир 439-го пехотного полка доложил о занятии исходных позиций. Доклады от остальных частей поступили в последующие десять минут. В 1.50 командир дивизии доложил командиру 43-го армейского корпуса о завершении сосредоточения в исходном районе. Потянулись долгие минуты. И вот, наконец, пора: 3.15!
Орудия 134-го артиллерийского полка и приданные батареи одновременно открыли огонь. Война против Советского Союза началась.
Когда через две минуты местечко Метна на восточном берегу Буга занялось огнем, ударные отряды саперов и отделения пехоты переправились через реку. Редкие советские посты охраны были ошеломлены, поэтому в первые минуты никакого сопротивления не было. К 4.00 саперы закончили подготовку 2-тонного парома на надувных понтонах, на котором можно было переправить пулеметы и противотанковые пушки. 3-й батальон 446-го пехотного полка (майор Кляйн) был первым батальоном, высадившимся в полном составе на восточном берегу. Роты не медлили, они хотели выполнить поставленные задачи дня. 3-й батальон 445-го пехотного полка в 5.20 [11] овладел господствующей высотой 180 западнее Меты. Русские повсюду отступали. Только в казарме ГПУ в Мельнике гарнизон занял оборону и отражал любую атаку.
В 6.00, после того, как моторизованные части приблизились к реке, командир дивизии приказал создать передовой отряд. Начальник артиллерии полковник Муль принял командование 134-м артиллерийским дивизионом и 134-м саперным батальоном. Перейдя реку, обе части направились в направлении лесничества Забужье. Командир корпуса приказал преследовать противника через лес Мельник в направлении Котерки.
Пехотинцы наткнулись на ожесточенное сопротивление, так как противник оправился от замешательства. 3-й батальон 445-го пехотного полка провел разведку боем в Метне. Самокатная рота полка начала атаку в направлении Адамова Застава. Батальону к 7.15 удалось овладеть Мельником и окончательно выйти на простор.
Все три полка атаковали на широком фронте. 439-й пехотный полк подполковника Райна прошел лесной район под Метной и вышел к 9.00 на его восточную окраину. 445-й пехотный полк полковника Купце сильным передовым отрядом вышел на рубеж восточная окраина Метны, Адамова Застава, затем полк продолжил наступление и через два часа находился в Токарах.
В это время русская авиация совершила первую атаку. Ее самолеты несколько неуверенно кружили над лесным районом и были атакованы немецкими истребителями. Два самолета противника загорелись и упали в полосе наступления дивизии. [12]
Но именно на участках фронта пехотных дивизий ранним утром удались первые внезапные атаки. Еще под прикрытием огня артиллерии саперы вышли на берег реки, начали строительство первых фронтовых и понтонных мостов, а также мостиков для переправы пехоты. Так, швабские саперы из 178-го саперного батальона уже в 4.00 под Дрогичином в полосе немецкой 4-й армии навели первый мост через Буг.
Но главное направление удара в тот день однозначно находилось на флангах группы армий «Центр». Там были развернуты не только многочисленные, но и наиболее мощные силы, задача которых заключалась в том, чтобы двумя клиньями отсечь от тылов далеко выдающийся на запад район между Белостоком и Брест-Литовском.
Вторая танковая группа генерал-полковника Гудериана, создателя немецких танковых войск, была развернута на южном участке группы армий «Центр». Ее фронт проходил от Влодавы (на юге) вдоль Буга до Брест-Литовска (на севере). По обе стороны от устаревшей русской крепости (она была западными воротами гигантской Российской империи) на исходные позиции вышли два танковых корпуса группы, а третий находился во втором эшелоне.
Здесь также были развернуты сильные артиллерийские части, которые должны были не только прикрыть переправу, но и обеспечить прорыв на восток. За Бугом в густых лесах у Кодена артиллерия 2-й танковой группы была собрана под командованием полковника Форстера в три группы. В северную группу входили три артиллерийских дивизиона из состава дивизий и тяжелый гаубичный дивизион. Центральная группа состояла из двух артиллерийских [13] дивизионов танковых дивизий и одной пушечной батареи.
Южнее Кодена была развернута южная группа в со — ставе двух артиллерийских дивизионов танковых дивизий, дивизиона 150-мм гаубиц и дивизиона 210-мм гаубиц.
Здесь, на участке под Коденом, стрелковые батальоны 3-й и 4-й танковых дивизий на надувных лодках переправились через Буг, в то время как мотоциклисты и бронетранспортеры пошли по захваченному мосту у Кодена. Звучали редкие пулеметные выстрелы из немногочисленных русских дотов на восточном берегу реки. Первые группы стрелков быстро высаживались на берег и перебежками продвигались к деревням. Сопротивления почти не было. Только там, где русские доты уцелели под огнем артиллерии, их гарнизоны храбро держали оборону. Некоторые отважные солдаты сражались буквально до последнего патрона и сдавались только тогда, когда их разрывало ручными гранатами.
Артиллерия противостоявшего советского 4-го стрелкового корпуса, казалось, была настолько ошеломлена мощью немецкой атаки, что открыла первый прицельный огонь по наступающим только после 4 часов. Но к тому времени первые деревни уже повсюду были захвачены и на запад потянулись первые колонны пленных красноармейцев.
Но тут на первый план вышел новый противник, о котором никто не думал. Это была сама страна, которая, казалось, сопротивлялась вторжению захватчиков, одетых в серую форму. Вдруг перед ними открылись огромные песчаные и болотистые районы. Они были помечены на картах, но им не придавали значения. [14]
Мотоциклы застревали в песке или болоте, тягачи противотанковых орудий буксовали. Пришлось в противотанковые пушки и пехотные орудия впрягать лошадей, которые могли тащить их вперед. Стрелки 3-й танковой дивизии, которые еще утром вышли к цепи высот у Страдежа, идти дальше не могли, так как на юг, восток и север от этого местечка простиралось необозримое болото. Любое транспортное средство в нем безнадежно вязло, а солдаты лишились сапог, которые засосала трясина.
Танки и полугусеничные машины уже шли по мосту. Но и там возникали заторы, так как не все водители соблюдали правила преимущественного проезда, потому что каждый стремился быть первым. Но на другой стороне Буга они застревали в многочисленных пробках. Единственная проезжая дорога вела вдоль берега Буга на север к Бресту, но в приказе говорилось: «На восток!» Жаждавший подвигов командир дивизии генерал-лейтенант Модель (в 1944 году он станет последним командующим группой армий «Центр») сам выехал вперед. Но и сам убедился, что дальше ехать невозможно. После совещания с командиром корпуса генералом танковых войск фрайгерром{1} Гейром фон Швеппенбургом он отдал приказ: «На север!» Он мог спокойно отдать приказ, так как было уже 15 часов, и Брестская крепость уже должна была быть в немецких руках.
45-я пехотная дивизия, в которой служили солдаты из Австрии, уже несколько дней находилась на исходных [15] позициях. Их задача заключалась в том, чтобы захватить крепость и открыть группе армий Центр» дорогу на Минск и Москву, ставшую позже знаменитой «Дорогой № 1». Экипажи самолетов дальней воздушной разведки немецких войск, совершавшие в течение нескольких дней полеты на высоте 10 тысяч метров, докладывали, что за последние дни ничего необычного в районе этой старой крепости не произошло. Ее будут защищать только немногочисленные части советской 150-й стрелковой дивизии.
Но 22 июня 1941 года за стенами Брестской крепости находились героические солдаты советских 6-й и 42-й стрелковых дивизий. Они подготовились к атаке 45-й пехотной дивизии генерал-майора Шлипера.
«Рано утром стало ясно, что артиллерийская поддержка ближнего боя в цитадели невозможна, так как наша пехота тесно сошлась с русской и наши боевые порядки совершенно невозможно обозначить в путанице построек, кустарников, деревьев, руин. Частично они даже оказались отрезанными русскими узлами сопротивления, некоторые подразделения были окружены. Попытки вести огонь прямой наводкой из отдельных пехотных орудий, противотанковых пушек и легких полевых гаубиц не удались из-за недостаточного обзора и угрозы своим подразделениям, а также из-за прочности крепостных стен».
До полудня положение в цитадели продолжало обостряться. Третий батальон 135-го пехотного полка в ходе первой атаки прорвался через Западный остров на Цитадельный остров, но попал там под [17] сильный пулеметный огонь и залег у церкви и был частично окружен русскими. К этму времени стрельба с деревьев и со стен сделала Западный остров труднопроходимым для последующих подразделений. Командир 3-го батальона 135-го пехотного полка капитан Пракса и командир 1 -го дивизиона 99-го артиллерийского полка капитан Краус погибли там вместе с сопровождавшими их людьми. 1-й батальон 135-го пехотного полка прорвался через Северный остров и попытался пробить проход к Цитадели в восточном направлении. Здесь тоже погибли командир батальона майор Ольце и передовой наблюдатель 3-го дивизиона 98-го артиллерийского полка лейтенант Ценнек. Левому флангу этого батальона удалось с севера пробиться к Цитадели и выйти в район Цитадельной станции. Юго-восточная окраина города к этому времени уже прочно удерживалась 130-м пехотным полком, а на Южном острове складывалась такая же обстановка, как и во всей крепости.
Утром 45-й разведывательный батальон получил задачу очистить город Брест-Литовск, обезвредить группу противника, вероятно, находящуюся на главном вокзале, и обеспечить охрану объектов в ближайшей округе. Так как в это время в Цитадели делать мне было нечего, я принял участие в этих действиях. В самом городе кроме потрясенного и испуганного гражданского населения никакого противника не было. В районе вокзала его тоже особенно заметно не было. Затем сильная ударная группа направилась в казарму, расположенную на окраине города, где, по словам одного гражданского, приготовилась к обороне группа русских солдат. Но и это здание было пустым и покинутым. Только в одном из помещений мы [18] нашли в шкафу 150 новеньких цейсовских биноклей с отпечатанными на них советскими звездами. По-видимому, их забыли забрать при отступлении.
После полудня в крепость был направлен и 133-й полк, находившийся до сих пор в резерве корпуса. «Там, откуда только что русских выбивали или выкуривали, вскоре из подвалов домов, канализаций и других укромных мест появлялись новые силы и вели меткий огонь, так что наши потери быстро росли!» Стреляли даже из таких мест, где, казалось бы, невозможно было укрыться: из помоек и куч тряпья. То тут, то там мы прочесывали отдельные дома и казематы, но решительного изменения обстановки добиться не удавалось. Даже применение проходившего дивизиона штурмовых орудий было безуспешным. Он прошел до внутренней части Цитадели, с короткого расстояния обстреливал прямой наводкой огневые точки в домах и дотах, но ничего не смог сделать своими 75-мм снарядами против мощных крепостных стен.
Тяжелые бои продлились еще семь дней, пока 7000 уцелевших красноармейцев, изголодавшихся и изможденных от отчаянной борьбы, не сдались в плен. Потери остмаркской дивизии составили 482 убитых и 1000 раненых.
Брест-Литовск стал первым убедительным примером того, что путь нового похода не будет усыпан розами.
В то время как фронт на южном и центральном участках группы армий «Центр» к полудню первого дня войны едва ли продвинулся дальше начальных успехов, на самом северном его участке, так называемом «Сувалкском выступе» на юго-востоке [19] Восточной Пруссии, где к 22 июня сосредоточились 9-я армия генерал-полковника Штрауса и 3-я танковая группа генерал-полковника Гота, фронт пришел в движение.
Главный удар при этом наносила, естественно, танковая группа, которая должна была прорвать пограничные оборонительные рубежи русских и открыть себе путь в юго-восточном направлении. Задача дня для танковой группы гласила: «Переправиться через Неман и продвинуться к Двине!» Пехотные дивизии 5-го, 6-го и 8-го армейских корпусов рано утром слишком быстро преодолели пограничные укрепления русских, но затем вынуждены были буквально вгрызаться в деревни, которые обороняли различные части советской 3-й армии преимущественно литовской национальности. Только быстро доставленные на передовую орудия огнем прямой наводкой подавили очаги сопротивления.
Некоторые пехотные роты обходили деревни. Они хотели освободить место для шедших за ними танковых и моторизованных дивизий 39-го и 57-го танковых корпусов. Так, например, активная 5-я пехотная дивизия из Вюртемберга еще до полудня вышла к Ладзияю и только через несколько часов смогла овладеть горящим местечком. Тем временем сильная полковая группа 56-го пехотного полка (подполковник Тумм) прорвалась через горящий городок, чтобы поддержать находящийся уже впереди разведывательный эскадрон ротмистра Нимака, который в соответствии с приказом форсированным маршем рвался к Неману.
Но танковые части не могли продвигаться по лесистой местности, изобилующей озерами. Шедший [20] в авангарде 25-й танковый полк полковника Ротенбурга, награжденного во время Первой мировой войны орденом{2}, а за кампанию на западе — Рыцарским крестом, остановился под Олитой и уже в первый день войны потерял почти половину танков.
Мост через Неман удалось захватить. И до позднего вечера, вопреки ожиданиям, все три моста через Неман неповрежденными были в руках танковой группы. Этим была создана основа для дальнейшего наступления в Белоруссии. 5-я пехотная дивизия (генерал-майор Альмендингер) в 19.00 захватила под Крикстонаем первый плацдарм за Неманом, пока за этими далеко ушедшими вперед пехотинцами саперы и кавалеристы сковали все еще многочисленные силы противника.
Таким образом, во второй половине первого дня войны вся группа армий «Центр» вела наступление.
22 июня 1941 года группа армий «Центр» состояла из следующих соединений:
Управление группы армий
Резервы: 53 ак с 293 пд
2-я танковая группа
Резерв: 255 пд,
12 ак с 31,34, 45 пд,
24 ак(мот.) с З, 4 тд, 10 пд(мот.), 267 пд, 1 кав. д,
46 ак (мот.) с 10 тд, д СС «Рейх», пп «Великая Германия»,
47 ак (мот.) с 17, 18 тд, 29 пд(мот.), 167 пд [21]
4-я армия
Резерв: 286 охр. д,
7 ак с 7, 23, 258, 286 пд, 221 охр. д,
9 ак с 137, 263, 292 пд,
13 ак с 17, 78 пд,
43 ак с 131, 134, 252 пд
9-я армия
Резерв: 403 охр. д,
8 ак с 8, 28, 161 пд,
20 ак с 162, 256 пд,
42 ак с 87, 102, 129 пд
3-я танковая группа
5 ак с 5, 35 пд,
6 ак с 6, 26 пд,
39 ак (мот.) с 7, 20 тд, 14, 20 пд (мот.),
57 ак (мот.) с 12, 18, 19 тд
Кроме этих соединений в группу армий входили следующие отдельные части:
5 смешанных моторизованных артиллерийских дивизионов,
16 артиллерийских дивизионов тяжелых полевых гаубиц,
15 артиллерийских дивизионов 100-мм пушек,
3 артиллерийских дивизиона 150-мм пушек,
17 артиллерийских дивизионов 210-мм мортир,
3 артиллерийских дивизиона 305-мм мортир,
4 железнодорожные батареи,
22 моторизованных саперных батальона,
12 мостостроительных батальонов,
35 строительных батальонов,
7 дорожно-строительных батальонов,
8 отрядов организации Тодта,
36 групп РАД (имперской трудовой повинности), [22]
4 дивизиона реактивных минометов,
1 разведывательный дивизион,
1 пулеметный батальон,
6 истребительно-противотанковых батальонов,
4 войсковых батальона ПВО,
3 бронепоезда и др.
Но вся тяжесть дня снова легла на самый старый род войск в истории войн, прекративший свое существование вместе со Второй мировой войной — на пехоту. Приведем одно из первых сообщений служащего роты пропаганды 9-й армии:
Уже несколько раз в течение этой войны нам приходилось переходить границы. Но еще ни разу впечатление того, что вступаешь в другой мир, не было таким сильным, как на этот раз. Можно не говорить о дорожном покрытии. Но дома, лошади, коровы, образы людей отличаются от Восточной Пруссии, гостеприимством которой мы пользовались в течение нескольких недель, настолько сильно, что мы действительно думали, что перед нами открылись ворота в незнакомый мир.
В ночи, которая теперь опустилась на нас, грохочет вражеская артиллерия. Ей отвечают немецкие орудия. Пока еще день окончательно не погас, войска двигались на восток, без задержек и остановок. Красноармейцы отступали. Их мелкие подразделения прикрывали отход, пока все не окутала тьма. Только небо остается серебристо-светлым.
Густые колонны пересекают поля в восточном направлении. Искать дороги не имеет смысла, так как они представляют собой разбитые пыльные проселки. Поэтому роты, батальоны, колонны, штурмовые орудия и танки прокладывают себе путь по полям. [23]
Вдоль этой наезженной колеи связисты прокладывают свои кабели, и дороги для марша готовы.
Вражеская артиллерия стреляет нерегулярно, но стреляет и вынуждает искать обходные пути. По полю, прихрамывая, шли пехотинцы, покрытые грязью, страдающие от жажды и утомленные от жары. За этот день они прошли 50 километров. Лошади усердно тянули повозки, гудели моторы грузовиков и «кюбалей»{3}, которые среди лошадей и колонн пехоты, очень медленно, почти всегда только на второй передаче, могли продвигаться вперед.
В течение всего долгого дня пехота постоянно вела бои за перелески, отдельные хутора, оборудованные доты и полевые позиции.
Но еще прежде чем в это воскресенье вечер опустился на землю, стало ясно, что от Немана на севере до Припятских болот на юге немецкие войска разгромили противника. Таким образом, в начале кампании было доказано превосходство военного искусства немецких генералов, боевого опыта немецких солдат, их оружия и боевой техники. Так, например, 18-я танковая дивизия генерал-майора Неринга была вооружена танками, способными под водой преодолевать глубокие водные преграды. В докладе командира 18-го танкового полка об их действиях говорится:
В 4.43 первые танки типа III и IV преодолели реку, после того, как они по двум колеям в песке погрузились в воду с дополнительными баками, в которых [24] было по 400 литров бензина, и насосами для откачки поды. Ими командовал командир 1-го батальона 18-ю танкового полка майор граф Манфред фон Штрахвиц и командир первого взвода обер-фельдфебель Виршин. Их танки были полностью закрыты, подвод воздуха осуществлялся через высокие трубы вместо шлангов с буями, предназначенными для преодоления водных преград глубиной 4–5 метров. Так как быстро удалось найти мелкое место, всего два метра глубиной, остальные танки смогли преодолеть Буг вброд с открытой башней. При этом присутствовал генерал-полковник Гудериан, оставшийся очень довольный удачным быстрым маневром.
Об этом первом в военной истории преодолении танками водной преграды по дну командир 2-й роты 18-го танкового полка обер-лейтенант фон Грольман позднее докладывал: «Сначала на другой стороне Буга радиосвязь с полком прервалась. Поэтому я самостоятельно принял решение продолжать наступление по намеченному маршруту в сопровождении самолетов воздушной разведки, которые сослужили нам хорошую службу. Поблизости от моста через Десну нас на своей легковой машине в сопровождении двух грузовиков обогнал Гудериан, и первый проехал по неразрушенному мосту. Он спросил меня: «Что вы теперь будете делать?» Я ответил: «Поеду дальше по танковой дороге № 1, господин генерал-полковник». И он со смехом попрощался со мной. Вскоре после этого мы впервые столкнулись с несколькими танками противника, которые нам удалось уничтожить. В 12 часов мы были уже в 40 километрах северо-восточнее Бреста. Там, под Пелице, нас постепенно догнал полк, и перед нами впервые оказались сильные танковые части противника». [25]
Во второй половине дня 22 июня все дивизии группы армий вели наступление. Число пленных росло час от часу. Многие русские солдаты были ошеломлены мощью немецкого удара и потрясены огневой мощью оружия. Только там, где оказывались командиры и комиссары, советские части ожесточенно сражались и обороняли занимаемые позиции до последней капли крови.
Эскадры 2-го воздушного флота в первый день с утра до захода солнца непрерывно совершали боевые вылеты. Их превосходство в боевой технике и вооружении уже утром привело к тому, что русские ВВС понесли большие потери. В ходе постоянных атак, начавшихся в 4.00, на аэродромах было уничтожено 528 краснозвездных самолетов и 210 самолетов сбито в воздушных боях. Немецкие потери к вечеру составили 18 самолетов. Среди них был командир 27-й истребительной эскадры подполковник Шельман, которого сбили над Гродно.
Немецкое люфтваффе в тот день уничтожило 31 русский аэродром. А советские бомбардировщики атаковали только аэродром в Бяла-Подляска, где базировалась 77-я эскадра пикирующих бомбардировщиков. Однако во время этого налета русские потеряли шесть бомбардировщиков, а поздно вечером — еще 15. Остальные воздушные атаки были направлены против колонн танковой группы Гудериана, которые в середине дня находились уже в 20 километрах восточнее Бреста на шоссе, ведущем к Минску. Здесь 51-я истребительная эскадра под командованием полковника Мёльдерса, награжденного за этот день дубовыми листьями и мечами к Рыцарскому кресту, подбила двенадцать советских самолетов. [26]
В состав 2-го воздушного флота, которым командовал фельдмаршал Кессельринг, в этот день входили следующие авиационные части:
Управление 2-го воздушного флота (в его непосредственном подчинении):
53-я истребительная эскадра,
Разведывательная группа (F)/122,
Командование воздушного округа Познань.
2-й авиационный корпус
Штаб 2-го командира ближних бомбардировщиков,
210-я бомбардировочная эскадра,
3-я бомбардировочная эскадра,
53-я бомбардировочная эскадра,
77-я эскадра пикирующих бомбардировщиков,
51-я истребительная эскадра,
102-я бомбардировочная группа специального назначения
8-й воздушный корпус
1 -я эскадра пикирующих бомбардировщиков,
2-я эскадра пикирующих бомбардировщиков,
26-я истребительная эскадра,
27-я истребительная эскадра,
4-я бомбардировочная эскадра специального назначения.
Разведывательная эскадрилья 2 (F)/11.
Генерал-полковник Гальдер вечером 22 июня записал в своем личном дневнике:
Общая картина первого дня наступления следующая: [27] Противник захвачен немецким наступлением врасплох. Тактически его войска не готовы к обороне. Его войска были растянуты по приграничной поносе. Сама охрана границы в целом была слабой.
Следствием тактической внезапности было то, что сопротивление противника непосредственно на границе было слабым и неорганизованным, и повсюду удалось захватить мосты через пограничные реки и преодолеть пограничные (полевые) укрепления.
После первого замешательства противник вступил в бой. Несомненно, проводились беспорядочные тактические отходы. Но попыток организации оперативного отхода не было. Невозможно даже согласиться с такой возможностью. Местами, например в Белостоке (управление 10-й армии), командные инстанции противника потеряли управление. Поэтому частично отсутствовало управление и более высоких инстанций. Но независимо от этого, учитывая влияние внезапности, нельзя и ожидать, что советское командование уже в течение первого дня получит полную картину складывающейся обстановки, чтобы оно могло принять решения такого размаха. Речь идет о том, что неповоротливое русское руководство будет совершенно не в состоянии реагировать сейчас хотя бы на оперативном уровне. Русские вынуждены встречать наше наступление в том построении, в котором находятся.
Наступление наших дивизий отбросило противника с боями повсюду, где велось наступление, в среднем на 10–12 километров! Таким образом, был открыт путь для моторизованных соединений.
В полосе группы армий «Центр» продвижение правого фланга танковой группы Гудериана (3-й и 4-й танковых дивизий) оказалось задержанным [28] из-за сложных условий лесистой местности. (Это произошло, так как было неизбежно.) В лучшем случае вечером она сможет продолжить наступление по шоссе Брест — Минск. Северный фланг (47-й моторизованный корпус Лемельсена) прорвал оборону противника и вышел на оперативный простор. Предстоящие два дня решат, как Гудериан встретит стоящие под Минском моторизованные войска противника. Если они будут разгромлены, то оперативный успех этой танковой группе обеспечен.
Севернее Белостока танковая группа Гота добилась особенно большого успеха. Она преодолела лесисто-болотистую местность, вышла к Неману, где захватила неповрежденные переправы у Олиты и Меркине. Перед ней нет организованного противника. Кажется, в этой полосе удалось добиться выхода на оперативный простор. [29]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Белосток — Минск (24 июня — 8 июля)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 29 июня 1941 г.
В ходе наступательной операции в районе восточнее Белостока уже полностью окружены две советские армии. Несмотря на многодневные отчаянные попытки прорыва, кольцо немецких армий вокруг них с каждым часом сжимается все теснее. В течение ближайших дней они должны капитулировать или будут уничтожены.
Таким образом, будет решена судьба тех многочисленных советских дивизий, которые были предназначены для нанесения удара по Германии на центральном направлении.
Пехотные дивизии сухопутных войск и соединения войск СС вынесли здесь основную тяжесть боев. Их мощные атаки поддерживает люфтваффе.
Наступая по обе стороны от Белостокского котла, наши танковые соединения и моторизованные дивизии вышли в район Минска. Намечается новый крупный успех.
Когда первая ночь кампании приближалась к концу, солдаты и офицеры облегченно вздохнули. Ночью [30] почти не было времени для сна, так как всеми умами владели впечатления 22 июня: здесь противник, которого недооценивали, гражданское население, которое доверчиво встречает немецких солдат, но самой большой неожиданностью была необжитость и суровость страны.
Теперь все они надеялись, что второй день подтвердит ожидаемые успехи продвижения вперед. Гул машин, грохот артиллерии, свист пуль из густых лесов давно уже перекрыл голоса птиц, приветствовавших начало нового дня. Снова стало тепло.
Местность вдруг превратилась в нового противника. Страна была полна неожиданностей — такой Россия была постоянно. Здесь, в лесах и болотах по другую сторону Буга, природа вдруг стала противником и настоящим врагом людей. Картографы, ученые, географы и офицеры Генерального штаба хотя и знали о суровости таинственных новых территорий и по заданию главного командования сухопутных войск незадолго до начала войны указывали в многочисленных иллюстрированных томах объемистого труда «Военно-географические данные о европейской России» на эти «опасности», но, кажется, ни один ответственный офицер не читал или не изучал эти книги, так как в них кроме всего прочего говорилось:
БОЛОТА
Большая часть Белоруссии покрыта большими и малыми болотами, которые могут быть полностью обозначены только на специальной карте. Особенно большие площади покрыты ими в низменностях. Припятские или Рокитненские болота простираются почти на 500 километров с запада на восток и на [31] 200 километров с севера на юг. Большая их часть покрыта лесами (поэтому этот район называется Полесье). На их территории находятся многочисленные болотистые и влажные места, а также большое количество труднопроходимых мелких болот. Сухим летом пехота может проходить их даже в боевых порядках. Уровень проходимости сильно зависит от определенных местных условий, поэтому каждый раз необходимо проводить разведку местности.
Однако особое значение имеют системы крупных болот. Одна из них расположена юго-восточнее Кобрина на водоразделе Пины и Муховца (около 300 квадратных километров). Еще одна — в истоках Ясельды. Почти непроходимое Хрычинское болото между реками Цна и Лань (500 квадратных километров). Болота покрывают камыши и рогоз, ивняки и ольшаники затрудняют обзор. Через болота ведут редкие тропы, известные только местным жителям. Переход через них чужаков, непривычных к ходьбе по болоту и не имеющих мокроступов (специальных сандалий, которые местное население плетет из прутьев), очень затруднителен.
Многие озера на севере (в соответствии со своим ледниковым происхождением) имеют характерные долготные формы. Часто они связаны мелкими речками или заболоченными низинами и вытянуты в озерные цепи, растянутые с севера на юг. Отдельные близко расположенные выемки образуют вместе группы озер.
Чаще всего их берега высокие и сухие. Дно, как правило, твердое и гравийное.
Озера в южной Белоруссии, особенно в районе Припяти, напротив, очень малочисленны, малы по размерам и мелки. Они рассеяны по одному по всему [32] району и располагаются преимущественно в низинах или в поймах рек. Их берега обычно заболочены, дно илистое, часть из них находится в районах больших болот.
В центральной части озера очень редки. Лишь мелкие заболоченные озера находятся в поймах рек, прежде всего в пойме Березины и Птичи.
ПРОСМАТРИВАЕМОСТЬ МЕСТНОСТИ
Во всей Белоруссии местность очень закрытая. Повсюду леса и отдельные участки леса закрывают ландшафт. Там, где находятся заметные высоты и отдельные крутые склоны (озерные плато под Полоцком, обрыв Западно-русской гряды к Неману и Вильне), леса настолько густые, что кроны практически не дают обзора окрестностей. Более просторная равнинная южная часть местности затрудняет к тому же ориентирование войск однообразием ландшафта, на котором нигде не выдаются никакие особенности, которые можно было бы запомнить. Даже большие, свободные от леса болота и топи не просматриваются из-за покрывающего их камыша и кустарника. На больших пространствах обзор, кроме того, затрудняется густым стелющимся туманом в утренние и вечерние часы.
Но у войны свои законы. И они диктовали и 23 июня: «Вперед!» Это было так, как будто план кампании действительно мог быть выполнен, так как обе танковые группы на флангах группы армий «Центр» прорвались в этот день далеко на восток. Наступавшая справа 2-я танковая группа вышла на шоссе восточнее Бреста и устремила свои моторизованные колонны на восток, [33] не обращая внимания на открытые фланги. Развернутый на самом фланге 24-й танковый корпус стремительно атаковал 3-й и 4-й танковыми дивизиями. Берлинско-бранденбургские полки и дивизионы генерал-лейтенанта Моделя уже в 11.00 вышли к городу Кобрин. Здесь еще вчера находился штаб советской 4-й армии.
Советское командование было неприятно удивлено, но благодаря приказам из Москвы наконец приступило к организации обороны. Советский 14-й механизированный корпус энергично развертывался фронтом на запад и восточнее Кобрина ввел свою 3-ю танковую дивизию в первое танковое сражение восточной кампании. Но организация огня и боевой опыт солдат Моделя не дали противнику даже развернуться. Когда загорелись первые 26 советских танков (а к вечеру их число дошло уже до 107!), русские оставили поле боя и открыли дивизии путь на восток.
Передовой отряд дивизии во главе с 39-м саперным батальоном майора Байгеля в ходе необыкновенно стремительного наступления к вечеру вышел на реку Щара и оказался уже в 150 километрах от границы рейха! Майор Байгель был первым офицером, награжденным Рыцарским крестом во время Восточного похода.
17-я, 18-я танковые и 129-я пехотная (моторизованная) дивизии соседнего 47-го танкового корпуса тоже не отставали и севернее 24-го танкового корпуса прорвались в район Слонима. Между двумя танковыми клиньями оказалась советская 86-я стрелковая дивизия, разгромленная через трое суток. Ее остатки образовали первые партизанские отряды в районе юго-восточнее Белостока. [34]
Танковый корпус генерала танковых войск Лемельсена не смог пройти через Слоним, во-первых, из-за того, что вовремя не было доставлено горючее, а во-вторых, из-за того, что моторизованные соединения Красной Армии нанесли контрудар в направлении Слонима.
Сложившееся здесь опасное положение встревожило находящееся далеко в тылу главное командование сухопутных войск (сокращенно ОКХ), которое уже пыталось задержать наступление, но на северном фланге наметился большой успех.
3-я танковая группа генерал-полковника Гота, захватившая в первый день кампании неповрежденными все мосты на Немане, использовала этот шанс и нанесла удар севернее Гродно, который был взят в этот день войсками 8-го армейского корпуса генерала артиллерии Хайтца, и овладела обширным болотистым районом Пуща-Рудника. Таким образом, дорога ей в северном направлении на прежнюю литовскую столицу Вильнюс была открыта!
Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок получил теперь возможность направить оба танковых корпуса дальше на восток к Двине между Полоцком и Витебском. Но тут энергично вмешалось ОКХ и категорически потребовало направить оба корпуса в район Минской возвышенности.
Карты обстановки вечером второго дня кампании ясно показывали, что обе танковые группы находились севернее и южнее Новогрудка, глубоко в тылу вражеских войск Западного особого военного округа. Это означало, что главные силы этого военного округа (позднее переименованного в Западный фронт) почти окружены. Танковые корпуса должны [35] были завершить это окружение, замкнув танковые клещи под Минском.
Так началось первое большое сражение на окружение восточного похода между Белостоком и Минском..
24 июня снова вмешалось ОКХ, назначившее командующего 4-й армией фельдмаршала фон Клюге командующим обеими танковыми группами. Он дол-жен был обеспечить единое командование. 4-я армия фельдмаршала, находившаяся между двумя танковыми группами, не могла следовать сразу же за ушедшими вперед танковыми группами, так как дивизии должны были не допускать разрывов на стыках, чтобы обеспечить фронт окружения по обе стороны от Белостока.
Так, вечером 24 июня фронт впервые взял винтовку «к ноге». Однако энергичные немецкие командиры и теперь уже оказавшееся в ловушке русское командование снова привели его в движение.
Находившийся на самом северном участке 39-й танковый корпус генерала танковых войск Шмидта так быстро остановить было невозможно. Седьмая танковая дивизия генерал-лейтенанта фрайгерра фон Функа и 20-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Штумпфа уже в ночь на 25 июня вышли к Вильнюсу. 7-й мотоциклетный батальон майора фон Штайнкеллера в 3.00 захватил аэродром, где захватил 50 готовых к старту бомбардировщиков с красной звездой на борту. Уже через два часа мотоциклисты въехали в Вильнюс. Население встречало немцев цветами и вином. Советские войска были разгромлены в районе Вильнюса, Вильнюс был взят, в их обороне возникла брешь. [36]
Но теперь корпус должен был остановиться и повернуть на юго-восток, чтобы в соответствии с новым приказом выйти к Минску, Советское командование осознало опасность обстановки и сделало 25 июня все, чтобы освободить свои войска от немецкого охвата. С этого времени начались многодневные оборонительные бои немецких пехотинцев с тремя советскими армиями, предпринимавшими чрезвычайно отчаянные и бесстрашные попытки прорыва. Местами немецкие части вынуждены были перейти к обороне и сами временно попадали в окружение. Особенно быстро росли потери офицеров.
В качестве командной инстанции, управлявшей действиями всех корпусов, образовавших фронт окружения, ОКХ назначило управление 2-й армии генерал-полковника фрайгерра фон Вайхса. После этого 9-я армия смогла продолжить дальнейшее наступление вслед за ушедшей вперед 3-й танковой группой.
Сплошного фронта окружения пока создано не было. Везде оставались бреши, к которым устремились массы советских стрелковых полков и кавалерийских эскадронов, пытавшихся вырваться из окружения. Дело доходило до чертовски серьезных и трудных ситуаций, которые удавалось преодолевать, напрягая последние силы.
Поэтому главные силы тридцати двух пехотных дивизий группы армий «Центр» в течение восьми дней вели непрерывные оборонительные бои, и первые тяжелые кризисы начатой войны были, в общем, преодолены.
8-й армейский корпус вынужденно продолжал оставаться северо-западнее Новогрудка. Здесь советские кавалерийские части постоянно предпринимали [37] попытки прорыва. Эти попытки отражались огнем артиллерии и пулеметов. Временно возникающие кризисы удавалось преодолевать. Потери росли...
Советское командование стремилось навести порядок в начавшемся хаосе. Еще сохранявшиеся командные инстанции, у которых иногда не было телефонной связи, определили направления прорывов на севере — в направлении Гродно, и на юге — в направлении Слонима. Поэтому немецкие пехотные соединения, развернутые на западе фронта окружения, не изведали ожесточенности русских попыток прорыва, а дивизии на севере и на юге вынесли всю тяжесть этих боев.
Так, например, складывалась обстановка в полосе 17-й танковой дивизии под Слонимом, которой едва удалось удержать позиции, а ее командир генерал-лейтенант фон Арним был ранен.
Положение здесь удалось стабилизировать только после того, как прибыла 29-я пехотная (моторизованная) дивизия генерал-лейтенанта фон Больтенштерна.
Задача 29-й дивизии, которая в этих целях должна выйти на дорогу Слоним — Зельва, обеспечить на ней охранение в северном и западном направлениях и закрыть мост под Зельвой и переправу через Зельвянку, будет состоять в том, чтобы предотвратить прорыв противника из окружения.
Для этого мотоциклетный батальон и 29-й разведывательный батальон из Розаны будут направлены на Езернику. За ними в составе боевой группы Вайзеля сразу же следует усиленный 15-й пехотный полк, которому была поставлена задача очистить от противника всю местность восточнее Зельвянки. [38]
К вечеру 25 июня этот рубеж был достигнут без тяжелых боев с крупными силами противника. Следующий за боевой группой 71-й пехотный полк к этому времени, продвигаясь слишком медленно из-за возникающих на дороге заторов, вышел только к Пражанам и сразу же пошел дальше на Розану. Оттуда 26 июня он будет повернут на Езернику, где находится штаб дивизии.
Жаркое солнце и невообразимая пыль сильно затрудняли марши этого дня.
Сотни подбитых советских машин и мертвые русские солдаты лежали по обе стороны дороги. Большое количество пленных, собранных в лесах и полях, отводилось в тыл. Время от времени торопливые выстрелы беспокоят войска.
О разведке 29-го разведывательного батальона доложил капитан Шульце-Ингеноль, который принял командование 29-м разведывательным батальоном вместо раненого майора фон Бломберга: «Разведывательный дозор из трех танков получил задачу пройти через Езернику до Немана и установить там связь с группой армий «Север». В последней радиограмме разведывательного дозора говорилось, что он наткнулся на советские танки. Обер-лейтенант Аде во главе смешанного отряда был направлен теперь на поиски пропавших товарищей, чтобы затем все же попытаться установить связь с группой армий «Север». Аде встретил три сожженных танка из первого разведывательного дозора, но экипажей при них не было. Затем ему удалось дойти до Немана, но на его северном берегу немецких войск обнаружить не удалось. Выждав определенное время, обер-лейтенант отдал приказ возвращаться, но в тот момент, когда он поднялся в свой танк, дозор атаковали русские танки, и [39] Аде погиб от ранения в голову. Его люди отчаянно сражались и доложили обстановку по радио. Выжить в этом неравном бою удалось только двум мотоциклистам, которые скрылись в лесу. Через несколько недель через группу армий «Север» они смогли добраться до своего батальона и рассказали подробности трагедии. Майор фон Бломберг, получив последнее сообщение от разведывательного дозора, приказал вступить всему батальону, чтобы вызволить товарищей. По дороге встретились солдаты из первого разведывательного дозора, среди которых были раненые, но ни одного убитого. Вскоре после этого батальон наткнулся на превосходящие силы русской пехоты, которую поддерживали танки, и вынужден был отойти, понеся большие потери в людях и боевой технике. На следующий день остатки батальона под командованием обер-лейтенанта Шторля отомстили, подбив большое количество русских танков, тогда как разведывательный батальон потерял значительное количество бронетранспортеров. Действуя во фланговом охранении дивизии по дороге, ведущей в Слоним, батальон принял бой с русскими танками, которые пытались прорваться здесь, посадив на борт 20–30 пехотинцев. Так как против больших танков непригодной оказалась и 50-мм противотанковая пушка, командир саперного взвода, укрываясь в придорожной канаве, каждый раз в последнее мгновение выкладывал мины перед подходившими танками. После взрыва танк, если он еще не был уничтожен, накрывал огонь противотанковой пушки, и пехота добивала огнем еще имевшихся пулеметов».
Утром 27 июня дивизия Фальке заняла оборону между Слонимом и Зельвянкой, растянувшись по [40] фронту на 60–70 километров. Оборона была довольно жидкой, но ожидались сильные попытки прорыва советских войск из Беловежской пущи.
43-й армейский корпус генерала пехоты Хайнрици, который в составе трех дивизий (131-й, 134-й, 252-й пехотных дивизий) западнее Пружан вошел в заповедные леса Беловежской пущи, постоянно отражал атаки, при этом 134-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта фон Кохенхаузена на несколько дней оказалась в окружении.
Дальше к востоку — на Зельвянке — в это время разыгрывались ожесточенные бои за деревни и холмы, за леса, болота, перекрестки дорог. Главные силы советской 10-й армии всеми средствами пытались прорваться.
12-й армейский корпус генерала пехоты Шрота в составе 31-й и 34-й пехотных дивизий не сходил с места и вынужден был вместо того, чтобы поддерживать продвижение танковой группы Гудериана на восток, повернуть на север.
На северном фланге 5-й армейский корпус генерала пехоты Руоффа (5-я, 35-я и 161-я пехотные дивизии) повернул на юг, чтобы не допустить прорыва противника в северном направлении, чтобы 3-я танковая группа могла продолжить наступление на новый указанный рубеж под Минском. Пятая пехотная дивизия генерал-майора Альмендингера должна была всеми силами отражать постоянные атаки. Только 6-й армейский корпус генерала саперных войск Фёрстера (6-я и 26-я пехотные дивизии) продолжал идти по пятам моторизованных частей танковой группы. [41]
Летняя жара была необычно сильной. Колонны пехоты и артиллерийские дивизионы на конной тяге фунтами глотали пыль проселочных дорог. При этом еще не знали, готовят ли русские войска прорыв в немецкий тыл.
Тем временем фронт окружения на востоке, проходивший широкой дугой от района южнее Гродно, западнее Белостока, до Пружан, был настолько укреплен, что отдельные дивизии, как, например, 87-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта фон Штучница, снимали с фронта, чтобы искать трофеи на поле боя и выслеживать отставшие русские колонны.
Командир 9-го армейского корпуса генерал пехоты Гайер, четыре дивизии которого (17-я, 137-я, 263-я и 269-я пехотные) удерживали фронт окружения юго-западнее Белостока, писал в своем первом докладе о боевом опыте командующему армии:
«В обращении с местным населением войска постоянно прибегают к услугам говорящих по-немецки военнопленных, которых ведут с собой. Они себя отлично зарекомендовали.
В остальном общение не слишком тесное, так как отсутствует понимание языка, и немецкий солдат не воспринимает страну и людей как равных.
К тому же все слишком заброшенно.
Впечатление запущенности является преимущественным в этой стране. Оно еще больше укрепляется тем, что сожжено необычно много домов, а также тем, что города уничтожены в таких размерах, которые значительно превосходят известные из опыта Польши и кампании на Западе.
Большинство солдат относится к населению добродушно, хотя необходимость отбирать [42] продовольствие и лошадей, а также другие причины могут способствовать некоторым актам жестокости.
Отношение населения колеблется от удивительного безразличия до обычно боязливого любопытства и доверчивости. В связи со слишком большими разрушениями много беженцев, передвигающихся чаще всего со всем скарбом. Но каких-либо грабежей домов не замечено. На прежней польской территории немецких солдат восторженно встречали как освободителей. Но и на прежней русской территории бывает, что бросают цветы и дружески встречают.
Доверие населения проявляется прежде всего в том, что закопанное продовольствие и другую собственность снова выкапывают, когда приходим мы, так как немецкий солдат, конечно же, ее не отберет.
Часто население из страха выдает отставших русских солдат, так как они могут жить, естественно, только за счет грабежа населения.
Каких-либо актов саботажа со стороны населения в полосе корпуса не замечено. Напротив. В тех случаях, когда запуганное население вообще осмеливается что-либо говорить, высказывается много недовольства колхозным строем и всем большевистским хозяйничаньем.
В целом командование корпуса расценивает опасность партизанской войны при поддержке населения как небольшую. Люди в пройденных нами районах по своему образу жизни и высказываниям не производят впечатления, что вообще могут фанатично придерживаться какой-либо идеи».
В то время как вокруг Белостока сражение топталось на месте, обе танковые группы продолжали [43] наступление на Минск, чтобы там, далеко на востоке, еще сильнее уплотнить кольцо окружения. Разведывательные эскадрильи люфтваффе и группы армий облетали район Смоленска, чтобы установить, угрожает ли оттуда приближение танковых войск противника.
Оба воздушных корпуса с самого начала кампании вели непрерывные боевые действия. Восьмой воздушный корпус генерала авиации фрайгерра фон Рихтгофена своими эскадрильями пикирующих бомбардировщиков еще 24 июня отразил многие атаки русских танков по обе стороны Гродно. Еще один удар противника во фланг 3-й танковой группы под Лидой был также расстроен постоянными атаками с бреющего полета.
Применявшийся для поддержки 2-й танковой группы на южном фланге 2-й воздушный корпус генерала авиации Лёрцера едва успевал следовать за наступающими танковыми полками, так как соединения ближних бомбардировщиков воздушного корпуса не могли так быстро менять аэродромы, которые в этом районе подыскать было невозможно. Поэтому главные силы бомбардировщиков применялись для пресечения путей сообщения между Смоленском и Минском. Но так как 51 -я истребительная эскадра и 77-я эскадра пикирующих бомбардировщиков должны были непременно пробивать дорогу танковым войскам, воздушный флот сформировал штаб командира ближних бомбардировщиков (генерал-майор Фибиг), который теперь мог с передовой командовать своими эскадрильями.
Вторая танковая группа генерал-полковника Гудериана уже несколько дней не участвовала в сражении на окружение. Сорок седьмой танковый корпус 28 [44] июня своими 17-й и 18-й танковыми дивизиями и 10-й пехотной (моторизованной) дивизией вел стремительное наступление с юго-западного направления на Минск. Правофланговый 24-й танковый корпус (3-я и 4-я танковые дивизии) двигался к Березине, в то время как 1 -я кавалерийская дивизия, единственная в немецких войсках, была направлена для обеспечения фланга со стороны Припятских болот.
Танки 6-го танкового полка под командованием подполковника фон Левински 28 июня ворвались в Бобруйск и вышли таким образом на Березину.
28 июня 1941 г.
Ночной марш Сводка погоды: облачно, тепло, грозовые дожди.
На рассвете в 3.45 первые танки полка вошли в город. Взвод легких танков 1-го батальона и взвод легких танков полка пробились к Березине. Мосты через нее уже были взорваны. В 4.45 взвод легких танков 1-го батальона водрузил над самой высокой башней цитадели знамя со свастикой. В это время полковые обозы и колонны пробирались дальше по немыслимым песчаным и болотистым дорогам и встретились с передовыми подразделениями в городе только в пять часов утра.
Пока стрелки занимали город и очищали его от остатков противника, полк снова был выведен из города в западном направлении и расположен по деревням и местечкам на западной окраине. Штаб полка разместился в маленькой развалившейся деревушке северо-западнее Бобруйска.
9.14. Противник открыл редкий беспокоящий огонь по району расположения полка. Вскоре огонь прекратился. [45]
12.00.
В полдень русская авиация бомбила Бобруйск и населенные пункты, в которых располагался полк, вела обстрел из бортового вооружения. Атаки авиации противника, иногда с большой частотой, продолжались до полудня и прекратились только с появлением немецких истребителей в 19.00. Наши потери небольшие.
12.45.
Получена радиограмма из дивизии: «Атака крупных сил противника через Березину в направлении северной окраины города. Немедленно направить в этот район один батальон!» Сразу же был поднят по тревоге и направлен маршем 1-й батальон. Когда он прибыл на место, атака 2–3 рот противника уже была отбита.
Остальной полк во второй половине дня занимался обслуживанием техники и вооружения.
В это же время далеко на западе части 23-й пехотной дивизии генерал-майора Хельмиха и 87-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фон Штудница без боя взяли Белосток.
В то же 28 июня 1941 года фронт окружения образовывали следующие пехотные дивизии: 161-я, 28-я, 8-я, 256-я 162-я, 102-я, 87-я, 23-я, 7-я, 268-я, 137-я и 292-я. Фронт шириной 150 километров между рекой Щара и районом Минска удерживали только 29-я пехотная (моторизованная) и 34-я пехотная дивизии, а район Слонима обороняли (слева направо) 17-я, 78-я, 134-я, 131-я, 45-я и 31-я пехотные дивизии.
К этому времени кольцо окружения удалось замкнуть окончательно.
Третья танковая группа генерал-полковника Гота в соответствии с директивой еще за два дня до этого [46] направила свои дивизии на Минск. Седьмая танковая дивизия генерал-лейтенанта фрайгерра фон Функа продолжала наступать в направлении Борисова, тогда как 14-я пехотная дивизия генерал-майора Краузе и 20-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Штумпфа повернули на юг. Вечером того же дня мотоциклисты далеко на горизонте увидели колокольни минских церквей.
Двенадцатая танковая дивизия генерал-майора Гарпе ночью опередила свои собственные передовые подразделения и утром 27 июня остановилась перед Минском. На следующий день части дивизии вошли в столицу Белоруссии. В то же время сюда с юга подошел авангард 2-й танковой группы — 17-я танковая дивизия генерал-майора фон Вебера.
Кольцо окружения на востоке было замкнуто. Три советские армии оказались полностью разгромлены.
Однако по лесам и болотам все еще продолжались ожесточенные бои. При этом немецкие солдаты впервые смогли познакомиться с мастерством противника, который искусно маскировался и обладал фанатичной волей к борьбе, даже когда ему было нечего есть и пить. Здесь люди и природа образовывали единое целое, с чем жители Центральной Европы еще не сталкивались.
Потери немецкой стороны продолжали расти. Вюртембергская 78-я пехотная дивизия в те дни потеряла 340 человек, остмаркская 137-я пехотная дивизия недосчиталась 700 человек, рейнско-пфальцская 263-я пехотная дивизия доложила о потере 650 человек, а померанско-мекленбургская 292-я пехотная дивизия занесла в списки убитых, раненых и пропавших без вести 550 человек. И это потери только нескольких дивизий из всех областей рейха. [47]
21-й танковый полк
КП полка, 29.6.1941
1. Задача полка — обеспечить охранение северо-восточного сектора Минска.
2-му танковому батальону — обеспечить охране-ние дороги Минск — Гродек в районе 5 км северо-восточнее развилки дорог в северо-восточной части Минска.
1 -му танковому батальону — на шоссе на рубеже, который он занимает в настоящее время, в 8 км северо-восточнее развилки дорог в северо-восточной части Минска.
3-му танковому батальону — на старой дороге и железной дороге Минск — Молецице в 8 км восточнее развилки дорог в северо-восточной части Минска.
2.В заставы охранения назначать танковые взводы, усиленные стрелками.
3.Приготовиться к установке заграждений.
4.Обеспечить связь.
5.О выделенных охранениях доложить командиру полка.
21-й танковый полк
КП полка, 29.6.1941
1.В районе расположения полка еще продолжают действовать многочисленные солдаты противника, отставшие от своих частей. В связи с этим принять меры, чтобы ни один солдат без оружия не удалялся от своего места расположения. В особенности строго следить за любыми перемещениями в темное время суток.
2.Собрать трофеи в районе мест расположения и обеспечить их охрану.
3.К 20.00 доложить о: [48]
-количестве потерянных танков и автомобилей, не подлежащих восстановлению;
— готовности танков продолжать марш. В качестве не подлежащих восстановлению указать также те танки и автомобили, которые не удастся отремонтировать в течение 3–4 недель.
4. Пароль: на 29.6. — Люцов, на 30.6. — Мольтке.
Подпись: Шмидт.
Учитывая обстановку, сложившуюся на 29 июня, ОКХ получило уверенность в том, что танковые группы являются в обеспечении кольца окружения лишними, и вечером 29 июня отдало приказ генерал-полковникам Готу и Гудериану как можно быстрее выйти на рубеж Рогачев, Могилев, Орша, Витебск, Полоцк.
Для подготовки этого нового удара ОКХ развернуло в Минске крупный центр снабжения. За пять дней сюда были доставлены горючее, продовольствие, боеприпасы общим весом 73 000 тонн. Затем ОКХ отдало приказ, чтобы находившиеся до сих пор в резерве войска, среди которых было управление 47-го танкового корпуса с тремя дивизиями и еще пять дивизий, немедленно перебросить из Франции и передать их танковым группам.
Сражение в окружении между Белостоком и Минском завершилось в первые дни июля 1941 года.
В большой мере его успеху способствовали авиационные соединения двух воздушных корпусов. Они не выходили из боя целыми днями. В ходе постоянных атак они разбивали танковые части русских, разрушали аэродромы, уничтожили в воздушных боях несколько сотен самолетов противника. При этом одна только 51-я истребительная эскадра [49] полковника Мёльдера зарегистрировала 114 сбитых вражеских самолетов.
Первый корпус зенитной артиллерии под командованием генерал-лейтенанта фон Акстхельма в это время 101-м и 104-м зенитно-артиллерийскими полками, входившими в его состав, поддерживал действия двух танковых групп. Батареи зенитных орудий уже за три первых дня кампании подбили 28 самолетов противника. В конце июня также выяснилось, что 88-мм зенитные пушки способны уничтожить любой советский танк. До 11 июля оба зенитных артиллерийских полка уничтожили 100 танков противника, в том числе и тяжелых.
Боевые действия практически завершились 2 июля. Только в густых лесах между Новогрудком и Волковысском удерживались уцелевшие части противника, предпринимавшие отчаянные попытки прорыва, которые пресекались огнем 5-го армейского корпуса и подошедшей из Вильнюса 900-й учебной танковой бригады.
Советский Западный особый военный округ в эти дни потерял 22 стрелковые дивизии, шесть моторизованных бригад, три кавалерийские дивизии, семь танковых бригад. Тысячи солдат Красной Армии погибли, в руки немцев попало 287 704 пленных. Материальные потери были также велики: 2585 танков было уничтожено или захвачено. Немецкие войска захватили 245 неповрежденных самолетов и 1449 орудий. Еще и через три года на полях сражений оставались останки разгромленных армий. Тогда война снова вернулась к Минску и Белостоку. [50]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Смоленск (11 июля — 10 августа)
Из сводки главного командования вермахта от 13 июля 1941 года:
Как уже говорилось в специальном сообщении, линия Сталина в ходе решительного наступления была прорвана во всех решающих местах.
Сражение между Белостоком и Минском еще до полного своего завершения привело к следующему сражению под Смоленском. В ходе него впервые за Вторую мировую войну получилось так, что вермахт был вынужден перейти к обороне. Красная Армия теперь проявила себя равной немецким войскам в скорости принятия решений командными инстанциями и тактической выучке ее войск, а люфтваффе все больше стало уступать советским ВВС по количеству истребителей и бомбардировщиков.
Оба командующих танковыми войсками, действующими в полосе группы армий «Центр», — генерал-полковник Гудериан и генерал-полковник Гот, учитывая сложившуюся обстановку, хотели как можно скорее выйти своими моторизованными соединениями к Днепру и Двине. Этому мешал фельдмаршал фон Клюге, назначенный ОКХ против воли обоих [51] командующих координировать действия танковых войск группы армий «Центр».
Но, несмотря на опасения вышестоящих инстанции, фельдмаршала и ОКХ, моторизованные части уже вышли к берегам рек.
Вторая танковая группа прорвалась через Бобруйск в направлении Могилева и еще в конце июня форсировала Березину. Был форсирован Друт, и 24-й танковый корпус вышел к Днепру. В то же время Соседний 47-й танковый корпус нанес удар вдоль шоссе Минск — Смоленск в направлении Березины и захватил Борисов.
Действовавшая на северном крыле группы армий «Центр» 3-я танковая группа в это время с достигнутого рубежа Минск, Молодечно в соответствии с приказом повернула на северо-восток, чтобы прикрыть возникший разрыв между группами армий «Север» и «Центр». 57-й танковый корпус прорвался между Молодечно и Вилейкой и продолжил наступление в направлении Полоцка на Двине, а 39-й танковый корпус западнее Лепеля вышел к Березине.
Но теперь впервые за время кампании получилось, что Советы сильнее. Третья танковая группа за первые дни июля потеряла почти 50 процентов танков. Хотя повсюду немецкие войска превосходили противника благодаря своему боевому опыту, постепенно советские войска стали наращивать свое численное превосходство.
Маршал Советского Союза Тимошенко, который был назначен командующим Западным фронтом, в начале июля приказал своим армиям перейти в контрнаступление. Только против одной 3-й танковой группы в те дни начались постоянные удары двух советских механизированных корпусов, в которых [53] насчитывалось 700 танков, в результате этого в полосе немецкого 47-го танкового корпуса сложилась критическая обстановка. Среди танков противника находились и совершенно неизвестные для немцев, превосходные по своей маневренности и боевой мощи танки Т-34, против которых в тот момент были бессильны все противотанковые средства.
Численное превосходство советских войск росло практически день ото дня. Советское командование уже давно заметило, что наступление группы армий «Центр» начинает угрожать Москве, и поэтому перебросило в район Смоленска из Центральной и Восточной России, а также из соседней Украины находившиеся там резервы.
Само собой разумеется, ОКХ тоже обратило внимание на сложность обстановки. Начальник Генерального штаба 12 июля записал в своем дневнике:
«Меня не оставляет мысль о быстром продвижении обеих танковых групп на восток. Я, конечно, могу себе хорошо представить, что [генерал-полковник] Гот с крупными силами должен был повернуть на север... а [генерал-полковник] Гудериан — на юг...»
Нерешительность высшего немецкого командования сразу же дала козырь в руки Красной Армии. В то время как на севере обороняющиеся войска русских отходили в район Витебска, на юге в районе Жлобина они энергично контратаковали 24-й танковый корпус.
Хотя баварской 10-й пехотной дивизии во взаимодействии с 1-м танковым батальоном 6-го танкового полка удалось овладеть обстановкой, танковый батальон только в этих боях потерял 22 танка, а в донесении командира 10-й пехотной дивизии говорилось: [54]
Утром 41-й пехотный (моторизованный) полк при поддержке 6-го танкового полка перешел в контратаку. Одновременно 20-й пехотный (моторизованный) полк усиленным 3-м батальоном нанес фланговый удар. Удалось накрыть крупные силы русских, отходившие перед наступающим 41-м пехотным (моторизованным) полком, уничтожающим фланговым огнем. Во взаимодействии с танками 6-го танкового полка 3-й батальон 20-го пехотного полка во второй половине дня ворвался в Жлобин. Однако помешать противнику взорвать мосты через Днепр уже не удалось. Батальон понес большие потери от советского бронепоезда, составленного из четырех вагонов с большим количеством орудийных башен. В ходе боя бронепоезд был уничтожен многочисленными прямыми попаданиями из орудий 10-го истребительно-противотанкового дивизиона лейтенанта Шварца. Лейтенант Шварц за этот подвиг награжден Рыцарским крестом Железного креста.
Бои в этот день были тяжелые. К сожалению, оказались большими и потери дивизии, особенно 41-го пехотного (моторизованного) полка. Он потерял убитыми семь офицеров и 166 солдат, 11 офицеров и 117 солдат были ранены. 20-й пехотный (моторизованный) полк потерял убитыми двух офицеров, в том числе храброго командира 3-го батальона майора Шефера. Успех боя тоже был крупным: был предотвращен фланговый удар, запланированный советскими войсками. Повсюду остались сожженные русские танки, было захвачено несколько артиллерийских батарей. Все русские, которые не были убиты, ранены или пленены, переправились на восточный берег Днепра. [55]
7 июля на КП 41 -го пехотного (моторизованного) полка прибыли командир дивизии и командир корпуса и объявили полку благодарность за то, что он своми храбрыми действиями предотвратил угрозу дня корпуса и 2-й танковой группы.
10 июля 1941 года вновь образованный советский Западный фронт под командованием маршала Тимошенко начал Смоленское сражение. На этот день силы русских насчитывали пять армий в первом эшелоне и две резервные армии у Смоленска. Их поддерживали 339 бомбардировщиков и истребителей. Против них немецкое командование могло направить в тот момент только 4-ю армию и две танковые группы.
Общее наступление немецких войск все еще продолжалось. Наскоро восстановленные укрепления гак называемой «линии Сталина», которые практически начали оборудоваться только с началом кампании, в тот день были прорваны и преодолены во многих местах. Третья танковая группа вышла к Двине. 20-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Штумпфа первой переправилась на ее правый берег. Подразделения ее 21 -го танкового полка, 92-го мотоциклетного батальона и 92-го истребительно-противотанкового дивизиона 9 июля ворвались в Витебск. Продвигающиеся за ними пехотные дивизии вынуждены были форсированным маршем догонять ушедшие вперед танковые части, что было очень нелегко в условиях летней жары.
Теперь снова пришли в движение соединения 2-й танковой группы на южном крыле группы армий. После того как потерпели неудачу попытки прорыва противника под Жлобином и Рогачевом и подошел [56] 9-й армейский корпус генерала пехоты Гейра, продолжилось дальнейшее наступление 2-й танковой группы в направлении Смоленска.
Целью группы армий стала возвышенность под Смоленском. Этот стратегически и экономически важный район она должна была занять до наступления периода распутицы.
Вторая танковая группа в середине июля перешла в наступление на широком фронте между Оршей на севере и Жлобином на юге в следующем оперативном построении (с севера на юг): 47-й танковый корпус, 9-й армейский корпус, 24-й танковый корпус (позднее между двумя последними корпусами был развернут еще и 7-й армейский корпус). 15 июля Орша была захвачена 17-й танковой дивизией генерал-майора Риттера фон Тома. К этому времени на счету дивизии было уже 500 подбитых танков противника.
После того как два корпуса, действовавших на северном фланге танковой группы, форсировали Днепр под Оршей и Горками, передней была открыта дорога на Смоленск.
263-я пехотная дивизия была передана в состав 2-й танковой группы и получила приказ как можно скорее выйти в ее полосу, чтобы освободить ее танковые соединения для дальнейшего наступления. 25 и 27 июля 463-й, 485-й полки и 263-й разведывательный батальон с боями пересекли шоссе Смоленск — Рославль и сменили дивизии «Великая Германия» и «Рейх», занимавшие позиции фронтом на юг. Главные силы усиленного 483-го пехотного полка еще оставались на рубеже Александровка — Хославичи, где один батальон вел тяжелые бои с отставшими русскими частями. [57]
Смена проходила не без осложнений, так как у моторизованных частей на бронетранспортерах не такие условия применения, как для пехоты. Поэтому случилось так, что русские части оказались между передовыми позициями пехоты и огневыми позициями артиллерии в тылу, и их удалось уничтожить только в ходе ожесточенного ближнего боя.
Нашу 263-ю пехотную дивизию во время этого сражения атаковали во фланг русские части, и в последующие дни она вынуждена была вести тяжелые бои против трех свежих советских дивизий, поддержанных танками, артиллерией и тяжелым пехотным вооружением. В первые дни августа задача дивизии заключалась в том, чтобы сковать русские войска и обеспечить их фланговый охват двумя другими дивизиями корпуса. В сводке советского командования от 31.7. особо упомянута 263-я пехотная дивизия и 485-й полк.
В советском фронте была пробита брешь. Было ощущение, что к войскам вернулся прежний наступательный порыв. Снова начала наступление 3-я танковая группа. Фронт противника был прорван юго-восточнее Витебска, поэтому 39-й танковый корпус передовой 7-й танковой дивизией генерал-лейтенанта фрайгерра фон Функа смог беспрепятственно нанести удар в направлении района северо-восточнее Смоленска.
7-я стрелковая бригада дивизии полковника фон Бойнебурга и 1 -й батальон 25-го танкового полка (капитан Шупыд) одновременно вышли на шоссе Смоленск — Москва в районе Ярцево. Наступило уже 15 июля, когда с юго-запада стал приближаться шум боя. Вскоре сюда же вышли передовые части 47-го [58] танкового корпуса генерала танковых войск Лемельзена и жали руки солдатам 3-й танковой группы.
Таким образом было замкнуто еще одно кольцо окружения вокруг трех русских армий в районе Смоленска!
Сам важнейший город утром 16 июля был захвачен 29-й пехотной (моторизованной) дивизией.
«После того как ночь прошла спокойно, в 4.00 мы продолжили наступление. Батальоны для выполнения точно поставленных задач на наступление были усилены и преобразованы в самостоятельные боевые группы.
Перед нашей боевой группой ставилась задача: наступать в северо-западном направлении по Краснинскому шоссе, овладеть площадью Молохова, в дальнейшем наступать вдоль старой городской стены, овладеть Лопатинским садом, старым фортом и выйти к немецкому кладбищу.
Город поделен Днепром на северную и южную часть. Разрушения здесь были сильнее, чем те, что мы видели в Борисове и Минске. Среди дымящихся руин уцелело лишь немного домов, среди которых — партийные дворцы.
Когда мы вступили в этот мертвый город, перед нами открылась призрачная картина. Выстрелов не слышалось. Отдельные появлявшиеся советские солдаты бросались наутек. Все мосты через Днепр были разрушены. Северная часть города тоже горела. По-видимому, в этой части города еще оставались крупные силы противника, продолжавшие постоянно получать подкрепления. В 8.00 с другого берега по нашему охранению был открыт сильный [59] огонь. Как установили артиллерийские наблюдатели, многие крупные моторизованные колонны пытались выйти к городу. По ним был открыт огонь.
В полдень внезапно артиллерийский огонь противника значительно усилился. Значит, советское командование еще не оставило Смоленск, а хотело продолжать оборону его северной части. По-видимому, туда уже прибыли значительные артиллерийские подкрепления».
«Во второй половине дня дивизия начала переправу через Днепр на северную часть города.
В 16.30 передовые подразделения нашего полка начали переправляться на резиновых лодках. Безошибочно, уверенно и быстро саперы вели свои лодки, несмотря на ожесточенный артиллерийский обстрел, с одного берега на другой. Наши артиллеристы прикрывали переправу двух пехотных полков замечательным фейерверком.
Под таким сильным артиллерийским «взаимообменом» полк достиг другого берега.
Теперь начался рукопашный бой. Стрельба велась из-за углов и из подвалов. Отовсюду приходилось выкуривать из разных нор ожесточенно оборонявшихся советских солдат. К тому же вражеская артиллерия вела сейчас очень точный огонь. Вокруг нас все горело. Покрытые соломой деревянные дома (из них состояла большая часть городской застройки) вспыхивали как спички.
Первой целью нашего наступления был вокзал. К нему мы вышли в 17.30, после того, как пробились к горевшей каменной церкви. В районе вокзала была сделана короткая остановка и установлена связь [60] между батальонами. Вскоре после взятия вокзала туда прибыл наш командир полка со штабом и через несколько минут в зале ожидания вокзала на железной дороге Москва — Брест был оборудован командный пункт полка.
Через полчаса было продолжено наступление в направлении северной окраины города. Ожесточенность боя и сопротивление большевиков нарастали. Улицы приходилось систематически очищать.
Чем ближе мы приближались к северной окраине, тем сильнее становился артиллерийский огонь противника и сосредоточенный огонь его пехоты из находившихся перед нами казарм и с хорошо оборудованных полевых укреплений. Непрерывно рвались гранаты. Это был настоящий ведьмин котел.
Несмотря ни на что, к 19.00 мы, как было приказано, овладели северной окраиной города. Большие капитальные казарменные сооружения были очищены от противника. Но огонь с расположенных перед нами полевых позиций противника был очень сильным, кроме того, по нам был открыт сильный фланговый огонь справа.
На севере и северо-востоке города располагались крупные силы противника, к которым постоянно поступали подкрепления.
Сам город Смоленск в 20.00 полностью оказался в руках нашей дивизии. Теперь предстояло его удержать».
Два командующих танковыми группами встретились неподалеку от Смоленска, чтобы обсудить предстоящие действия их объединений. Но в это время в их действия снова вмешалось ОКХ и категорически потребовало повернуть 3-ю танковую группу [61] на север для усиления группы армий «Север», которая «якобы» еще не прошла Невель. Вторая танковая группа должна была позаботиться о своем правом фланге, так как русские нанесли мощный контрудар в районе Гомеля во фланг группы армий «Центр», который теперь должны были отражать немногочисленные пехотные дивизии 2-й армии генерал-полковника фрайгерра фон Вайхса.
В середине июля 1941 года в немногих и далеко оторвавшихся от пехоты танковых дивизиях, неплотно закрывавших кольцо окружения под Смоленском, насчитывалось не более 30–40 процентов танков от штатной численности. Дивизии 5-го и 9-го армейских корпусов продолжали поспешно продвигаться по изнуряющей жаре в пыли и песке, под проливными дождями, днем и ночью, чтобы стабилизировать фронт окружения вокруг русских армий. В тот день солдатам с белыми петлицами предстояло пройти еще более 150 километров, идти, идти и идти...
В первые дни фронт окружения под Смоленском, естественно, был неплотным. Под Ярцево фронтом на восток стояла одна 7-я танковая дивизия на большой дороге, ведущей в Москву. 12-я танковая и 20-я пехотная (моторизованная) дивизии пытались закрыть 80-километровый рубеж между Демидовом и Рудней в направлении Смоленска и создать фронт окружения. 16 июля восточнее Смоленска находились еще 18-я пехотная (моторизованная), 20-я танковая дивизии и 900-я учебная бригада. В самом городе более или менее успешно закрепилась 29-я пехотная (моторизованная)дивизия.
Шесть немецких дивизий 18 июля вели бои против двенадцати окруженных русских дивизий! [62]
ФРАНКФУРТЕР ЦАЙТУНГ
Суббота, 19 июля 1941 г.
Прорыв через Смоленск
Из ставки фюрера, 18 июля. Верховное главнокомандование вермахта извещает:
Прорыв через сильно укрепленную «линию Сталина» был продолжен в направлении Смоленска. Ожесточенно оборонявшийся противником Смоленск был взят 16 июля. Все попытки врага снова овладеть городом потерпели неудачу.
Контрудар Красной Армии с целью освободить оказавшиеся в окружении соединения был начат 18 июля. Численно превосходящие силы противника прорвали немецкие позиции. Одна советская стрелковая дивизия при поддержке танковой бригады прорвалась к Смоленску и выбила солдат 29-й пехотной (моторизованной) дивизии из нескольких городских кварталов.
Командовавший войсками, нанесшими этот контрудар, генерал-лейтенант Еременко теперь принял командование войсками Западного фронта. Эта группировка получила задачу, во-первых, снова овладеть Смоленском, а во-вторых, обеспечить строительство Московского оборонительного рубежа.
Командование группы армий, само собой разумеется, осознавало всю серьезность обстановки и приказало пехотным корпусам приложить все силы к тому, чтобы помочь войскам обеих танковых групп, попавших в сложную ситуацию.
5-й армейский корпус генерала пехоты Руоффа первым вступил в сражение. Обе его дивизии — 5-я вюртембергская и 35-я баденская вели [63] ожесточенные бои с шестью русскими стрелковыми дивизиями, с большими потерями пробиваясь к Рудне. За пять дней боев одна только 5-я пехотная дивизия доложила о потерях 400 человек. В докладе командира 35-й пехотной дивизии о тех днях говорится:
Перед тем как дивизия 23 июля продолжила наступление, был получен приказ командира корпуса о том, чтобы дивизия из занимаемого района постепенно выдвигалась через Рудню, чтобы затем во взаимодействии с 5-й дивизией из района Выдра — Каспля перейти в наступление и охватить с севера силы противника, расположенные севернее Смоленска, и окружить их. Оставив на прежнем рубеже усиленный 109-й пехотный полк, дивизии предстояло с южного фланга совершить двухдневный марш на расстояние почти 120 километров через Рудню, Никуно, Касплю на северный фланг корпуса. Усиленный 111-й пехотный полк с приданной ему передовой группой начал движение уже в 9.30. Чтобы замаскировать перегруппировку, командир дивизии приказал соблюдать радиотишину.
Так как обстановка в районе действий далеко прорвавшегося вперед 75-го пехотного полка 5-й дивизии развивалась критически, передовая группа дивизии уже во второй половине дня 24 июля применялась для уничтожения прорыва противника у Каспли, а вечером она была усилена 14-й ротой 111-го пехотного полка. После того как прорвавшийся к Каспле противник был остановлен передовой группой, а 25 июля 56-й пехотный полк восстановил положение контратакой, 26 июля дивизия изготовилась для наступления в восточном направлении на Бабны. При этом 34-й пехотный полк находился на правом [64] фланге, 111-й пехотный полк — на левом, а передовая группа — на северном фланге дивизии. Атака была начата в 14.00. Передовой группе была поставлена задача выйти к Душатино, обеспечить стык между 111-м пехотным полком и действующей севернее 129-й пехотной дивизией и провести разведку вдоль дороги до Плаи. Задачи дня были выполнены, сопротивление противника было слабым. А все еще зиявшая брешь на северном фланге 5-й дивизии была закрыта истребительно-противотанковым дивизионом. Для продолжения наступления 27 июля передовая группа получила задачу выйти в район Хлусы и окончательно овладеть План и Захаринкой. 111-й пехотный полк должен был овладеть господствующей высотой 266 и присоединиться к атаке 34-го пехотного полка, построив боевой порядок уступом вправо. Для обеспечения южного фланга с все еще действовавшей самостоятельно 5-й дивизией на участок 34-го танкового полка был выдвинут ис-требительно-противотанковый дивизион. В 13.00, преодолев ожесточенное сопротивление противника, 111 -й пехотный полк овладел высотой 266. В ходе быстрых внезапных действий полка под командованием полковника Зейффардта были уничтожены две легких батареи и одна батарея захвачена. Передовая группа в это время овладела План и в ходе контратаки захватила Захаринку. После овладения господствующей высотой 266 там были размещены все артиллерийские наблюдательные пункты дивизии. 34-й пехотный полк получил приказ как можно скорее южнее высоты установить связь со 111-м пехотным полком, чтобы закрыть все бреши во фронте. Оба полка сразу же получили приказ перейти к обороне на занятых рубежах. В 17.00 по всему фронту [65] последовали ожесточенные контратаки противника при поддержке сильного огня артиллерии. Казалось, что противник располагает неограниченными запасами боеприпасов. Особенно сильный огонь его артиллерия крупного калибра вела по высоте 266. Наши потери за день были чувствительными. Так как стыков с 5-й дивизией справа и со 129-й дивизией слева все еще не было, создавалось впечатление, что все усилия противника нацелены на то, чтобы остановить ударную группировку дивизии. 28 июля командир дивизии приказал 111 -му полку вести наступление с ограниченными целями до дороги Боково — Тереши, 34-й пехотный полк должен был следовать за ним во втором эшелоне. Задача дня была выполнена. Вечером на участке 111-го пехотного полка последовали атаки противника при поддержке многочисленных танков. Один танк противника был подбит.
Наконец пришла помощь и от 8-го армейского корпуса генерала артиллерии Хайтца. Корпус подходил по шоссе с запада и занимал позиции вдоль него. 8-я пехотная дивизия генерал-майора Хёне и 137-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Бергмана значительно разгрузили все еще сражавшуюся в Смоленске 29-ю пехотную (моторизованную) дивизию генерал-лейтенанта фон Больтенштерна. И это было сделано как раз вовремя, потому что начались жестокие бои на северном участке кольца окружения. Там между Ярцево и Торопцом советские войска пытались прорваться через реку Вопь. Третья танковая группа была вынуждена наскоро отразить своими дивизиями эти опасные атаки, а затем в несколько дней спешным порядком перебрасывать все свои танковые соединения в северо-восточном направлении. [66]
Протяженность фронта, по реке Вопь составляла 50 километров. Семь советских стрелковых дивизий и одна танковая бригада почти непрерывно атаковали пять немецких пехотных дивизий, занявших оборону по реке. Советская артиллерия применила здесь впервые новые реактивные минометы, которые немецкие солдаты окрестили «сталинскими органами». Эти установки залпового огня могли за 30 секунд выпустить более 320 реактивных снарядов.
Реактивные минометы и танки Т-34 были самыми неприятными сюрпризами двух первых месяцев кампании на востоке. Их не ожидал ни один из офицеров немецкого Генерального штаба.
О трудностях, возникших с образованием нового кольца окружения, один из репортеров роты пропаганды писал:
При проведении советскими войсками оборонительной операции после падения Смоленска обстановка складывалась почти так: немецкие танковые и моторизованные дивизии после прорыва «линии Сталина» располагались по дуге по обе стороны дороги Минск — Москва, от Новобыхова на Днепре до Рудни (в 100 километрах севернее Витебска). Смоленск огненной точкой сражений располагался в верхней оконечности более чем 450-километрового полукруга, гигантским плацдармом выдававшегося из Белоруссии на восток. Из этой дуги прямо вперед вдоль верхнего течения Днепра и автодороги протянулся длинный перешеек. Он был весь заполнен советскими войсками, которые еще были способны свободно передвигаться по шоссе и проходившей рядом железной дороге. Сначала немецким дивизиям не удавалось перехватить этот перешеек, [67] подходивший к самой окраине Смоленска, и соединить немецкие группировки на севере и юге от него, так как большевики изо всех сил удерживали эту жизненно важную линию.
В тылу немецких авангардов, которые, в общем, заняли оборону справа и слева от своих путей наступления на краю этого гигантского плацдарма, остались еще многочисленные очаги сопротивления противника, препятствующие тыловому снабжению и сковывающие крупные силы немецких войск.
На некоторых участках немцам сначала принадлежали только дороги и узкие полосы слева и справа от них. Тыловое обеспечение приходилось осуществлять по этим «каналам» под огнем вражеской артиллерии и под угрозой нападения большевистских ударных групп. Даже здесь, за много километров позади линии фронта возникали опасные ситуации, которые приходилось преодолевать тыловым подразделениям, организовавшим снабжение мелкими конвоями, и резервным частям. Временами приходилось вести бои во всех направлениях, и тот, кто не видел карты с нанесенной обстановкой, удивлялся этой войне, как она велась на глубине 130 километров за «линией Сталина». Тем временем напряженная обстановка внутри дуги постепенно нормализовалась с помощью подходивших за танковыми соединениями пехотных корпусов. Леса прочесывались и очищавшись от противника, охрана путей снабжения налаживалась, окруженные советские войска обезвреживались, уничтожались или пленялись.
В то время как бои вокруг кольца окружения продолжались со всей ожесточенностью, главное командование сухопутных войск планировало дальнейшее [68] ведение операции. При докладе обстановки в дальней ставке фюрера в Восточной Пруссии впервые было принято решение забрать у группы армий «Центр» обе танковые группы. Группа армий фельдмаршала фон Бока должна была самостоятельно наступать на Москву своими тремя пехотными армиями!
Но в это время на центральном участке восточного фронта стала диктовать свою волю Красная Армия.
Немецкий фронт обороны медленно стабилизировался, так как теперь подошли 7-й армейский корпус генерала артиллерии Фармбахера и 9-й армейский корпус генерала пехоты Гейера, а между двумя фланговыми корпусами прошла 2-я танковая группа. Поэтому 46-й танковый корпус генерала танковых войск фон Фитингхофа стало возможно подвести ближе к Смоленску. Находившаяся в его составе 10-я пехотная (моторизованная) дивизия в ходе этого маневра 18 июля прорвалась к Ельне. Таким образом был достигнут восточный пункт первого этапа наступления.
Командование группы армий в последние недели июля попыталось усилить свои соединения в районе Смоленска.
Пешие и гужевые колонны двигались с большой поспешностью, так как советские войска своих атак не прекращали.
До Смоленска погода неизменно становилась все жарче. Солнце немилосердно припекало, а над маршевыми дорогами висели бесконечные клубы пыли. Дороги особого труда не представляют. Лишь в некоторых местах есть песчаные участки. Ухабистые булыжные мостовые в немногих мелких городах портят [70] гусеницы тракторов, поэтому приходится по возможности искать грунтовые дороги. Гул моторов и лязг гусениц повсюду во всех местечках, которые мы проезжаем, вызывает оживленный интерес. Часто офицеры и солдаты выскакивают из домов с фотоаппаратами, чтобы сфотографировать проходящую батарею.
На квартиры мы теперь останавливаемся в основном у матушки-природы, в лесу под деревьями, поблизости от дороги, но в укрытии от вражеской авиации. Ночи теплые. Солому собираем с полей, где стоят стога. В качестве «постели» служат также сиденья водителей грузовиков и тракторов. А командир спит в своей легковушке, свернувшись как еж. От ночевки в домах пришлось отказаться. Они грязны и полны насекомых. Горницы, в которых протекает вся жизнь, воняют. Ночевать под открытым небом на природе значительно лучше.
Инициатива полностью перешла к Красной Армии. Несмотря на прежние огромные потери, советскому командованию удалось развернуть на фронте новые войска. С 20 июля вдоль всего фронта между Ярцево на севере и Ельней на юге последовали новые мощные удары четырех армий, поддержанных 138 самолетами.
Два авиационных корпуса 2-го воздушного флота давно уже не могли обеспечить соответствующую поддержку сухопутным войскам, так как командование люфтваффе больше ценило престижный успех, чем активную поддержку группы армий «Центр». Поэтому 3-я, 53-я, 54-я, 55-я бомбардировочные эскадры и 100-я и 26-я бомбардировочные группы совершали многочисленные налеты на Москву, Воронеж, Брянск и Тулу. При этом эскадры несли большие [71] потери, так как наши истребители не могли обеспечивать их прикрытие на таких больших расстояниях. А на полях сражений бомбардировщиков поэтому не было.
Только зенитные батареи зарекомендовали себя как значительное средство поддержки пехоты. Дивизионы 12-го, 22-го, 24-го и 36-го зенитных артиллерийских полков отличились при отражении атак советских войск под Борисовом, Витебском, Оршей и на реке Вопь.
Тем временем удары советских армий достигли кульминации в районе Ельни. Здесь располагались (слева направо) дивизия СС «Рейх», полк «Великая Германия», 268-я пехотная, 10-я танковая, 137-я, 262-я и 263-я пехотные дивизии и вели ожесточенные оборонительные бои, во время которых дивизии СС «Рейх» группенфюрера СС Хауссера пришлось поплатиться большой кровью.
25 июля артиллерийский огонь на отдельных участках усилился до плотности, сравнимой с сосредоточенным огнем наиболее тяжелых дней мировой войны на Западном фронте. На опорном пункте одной роты за пять минут насчитали 156 разрывов артиллерийских снарядов разных калибров. На некоторых участках пехота вообще не могла поднять головы из укрытия.
За многочасовой артиллерийской подготовкой последовали атаки полков, усиленных танковыми частями до 30 танков. Многочисленные разрывы в пинии обороны и ее незначительная глубина позвонили противнику вклиниваться во многих местах. Наскоро собранные взводы мощными ударами снова [72] выбивали его с позиций, и он, понеся большие потери, оставался лежать перед фронтом.
Но как только противник замечал, что прорыв его войск ликвидирован, он снова открывал артиллерийский огонь, и после многочасовой артиллерийской подготовки русские снова переходили в атаку.
У противника было почти полное превосходство в воздухе. Бомбардировщики и истребители беспрепятственно атаковали пехоту целыми днями. Только наши зенитки открывали по ним огонь и сбили в эти дни несколько самолетов. Впервые противник двинул против дивизии СС «Рейх» тяжелые танки. Речь идет о тридцатитонных Т-28. 37-мм противотанковая пушка их не брала. Для борьбы с прорвавшимися танками были подтянуты 50-мм противотанковые пушки, начавшие охоту на колоссов за передовыми линиями. Но и они не могли причинить им серьезного вреда. Тогда к танкам сзади подбегали некоторые отчаянные парни с бутылками, обливали их бензином и поджигали выстрелом из ракетницы. Одно из подразделений захватило в качестве трофея русский «коктейль Молотова» и с успехом его применяло. Один из младших командиров забрался на танк, разбил топором пулемет, так, что тот не смог больше стрелять, выстрелил из пистолета в смотровую щель, а потом поджег танк.
В войсках была такая решимость, которая невозможна при фанатизме. Несмотря на сильный артиллерийский обстрел, постоянные атаки пехоты и танков и растущие потери, солдаты были настолько воодушевлены своими успехами, что настроение у них было прекрасное. Охота на танки стала спортом, всякая боязнь танков улетучилась. Атаки пехоты отражались контратаками. Две роты без единого выстрела подпустили [73] тниивника на близкое расстояние, а потом открыли по нему огонь из всех пулеметов, а в следующее мгновение обе роты поднялись в контратаку. Вражеский батальон бежал, оставив нам все свое вооружение, боеприпасы и автомобили.
Артиллерия, до огневых позиций которой противнику удалось пробиваться на некоторых участках, отражала его атаки прямой наводкой и уничтожила большое количество танков. К вечеру артиллерийский огонь и атаки пехоты стихли. Противник понес большие потери в людях и технике. Но уже ночью начались артиллерийские налеты и действия ударных отрядов. Разведывательные дозоры неустанно следили за противником, чтобы не дать ему захватить свои части врасплох. Несмотря на переутомление всех солдат, уже четверо суток бессменно находившихся на передовой, с винтовками на изготовку и с биноклями у глаз, покоя для них не было. Каждый солдат знал, что дивизия стоит во главе наших войск в России и он занимает свое место.
До 30 июля только на участке фронта под Ельней русские провели 13 атак. Потери с немецкой стороны почти не восполнялись. Кроме того, впервые с начала кампании на востоке стала заметна нехватка боеприпасов. Их подвоз обеспечить не удавалось, так как русская авиация, а с недавних пор и партизаны атаковали транспортные колонны. Потери танков и грузовых машин также были велики. Так, только командир одной 10-й танковой дивизии доложил о том, что в его распоряжении осталась только треть от их штатного состава.
И тут из ОКХ прибыл еще один приказ. Во время совещания начальника генерального штаба ОКХ [74] генерал-полковника Гальдера с фельдмаршалом фон Боком на полевом командном пункте группы армий в Орше были восстановлены прежние условия подчиненности. Третья танковая группа снова переходила в подчинение 9-й армии, а 2-я танковая группа, получив в подчинение 7-й, 9-й и 20-й армейские корпуса, была преобразована в «армейскую группу Гудериана». Фельдмаршал фон Клюге снова возглавил 4-ю армию. Эта чисто пехотная армия должна была одна продолжить наступление на восток, тогда как армейская группа Гудериана должна была исключить угрозу, которую противник создавал в районе Рославля.
Генерал-полковник Гальдер заметил:
«...Рассредоточение сил и остановка на решающем московском направлении!»
Но тем не менее Смоленское сражение продолжалось. Четыре немецкие пехотные дивизии медленно выдавливали окруженные силы противника дальше на восток. Кольцо окружения было рассечено уже на две части. Солдаты окруженных армий в конце июля — начале августа вынуждены были понять, что помощи извне они больше не получат.
Поэтому старший по званию офицер, генерал-лейтенант Курочкин, командовавший окруженными войсками, приказал идти на прорыв. Лишь немногим окруженным (в основном танковым частям) удалось прорваться. Остальные остались лежать под немецким артиллерийско-пулеметным огнем.
Сражение в окружении завершилось в первую неделю августа 1941 года. Командующий группой армий 5 августа составил первое заключительное сообщение. Остальные командующие последовали его примеру. [75]
Командующий группой армий «Центр»
Командный пункт, 5.8.41
ПРИКАЗ
С уничтожением окруженных под Смоленском русских дивизий трехнедельное «Сражение на Днепре, Двине и под Смоленском» завершилось блестящей победой немецкого оружия и немецкого исполнения долга.
В качестве трофеев захвачено: 309110 пленных 3205 уничтоженных или захваченных танков 3000 орудий 341 самолет Подсчет их полностью еще не завершен.
И этот ваш подвиг принадлежит истории!
С благодарностью и гордостью я смотрю на войска, способные на такие действия.
Да здравствует фюрер!
Подписано: фон Бок, генерал-фельдмаршал
Но и немецкие потери были тяжелы. Группа армий «Центр» за период с 22 июня по 1 августа доложила о потере 74 500 человек!
Командующий 3-й танковой группой
КП группы, 6 августа 1941 г.
СОЛДАТЫ ТАНКОВОЙ ГРУППЫ!
Позади нас семь недель сильнейших исторических переживаний. Главные армии Сталина рассеяны. Его гигантские танковые войска в [76] основном разгромлены. Ворота на Москву распахнуты, хотя красные отчаянно сопротивляются: им не удастся их снова закрыть.
Неман — Меркино, Олита, Вильна, Смоловичи, Чеслав, Плещенице, Двина — Жизна, Улла и Бещенковичи, Витебск, Городок, Невель и Великие Луки, Сено, Добромысль, Демидов, Велиж, Ярцево и Ратчино стали вехами ваших побед. Замыкание кольца под Минском с севера, разгром красных армий, развернутых на верхней Двине и под Витебском, и окружение их остатков под Смоленском — это ваша заслуга. В наступательном порыве я приказал вам, наконец, отразить вражеские отвлекающие удары. И эту задачу вы успешно выполнили. Победителями вы покинули свои позиции на Вопи и юго-западнее Белой.
Фюрер приказал сменить нас на передовой и дать нам краткий отдых. Когда он 4 августа 1941 года на командном пункте группы армий сказал мне, что наше стремительное наступление через Двину превзошло его ожидания, и обеими руками пожал мне руку, я принял это рукопожатие как его благодарность вам, его солдатам. И я благодарю вас от всего сердца за самоотверженность, выносливость, храбрость и веру в мое командование. Я выношу благодарность также солдатам, находящимся в глубине гигантского фронта.
В течение заслуженного отдыха мы должны собраться с силами, духовными и физическими, привести в порядок боевую технику и вооружение, чтобы быть готовыми к завершению борьбы с красными вооруженными силами. Жертвы наших [78] погибших и раненых, о которых мы вспоминаем с благоговением, не будут напрасными. Да здравствует фюрер!
Подписано: Гот, генерал-полковник
Незадолго до завершения сражения Гитлер вместе со своим первым офицером Генерального штаба полковником Генерального штаба Хойзингером прибыл к фельдмаршалу фон Боку в Борисов, чтобы обсудить дальнейшие действия группы армий. Это был первый приезд Верховного главнокомандующего к солдатам на центральный участок восточного фронта. Гитлер настоял на том, чтобы группа армий остановилась, как только овладеет рубежом Рогачев, Гомель, Великие Луки. Прямой удар на Москву откладывался!
В то время как Верховное главнокомандование вермахта в официальном сообщении извещало:
«Как уже говорилось в специальном сообщении, группа армий генерал-фельдмаршала фон Бока во взаимодействии с воздушным флотом генерал-фельдмаршала Кессельринга успешно завершила крупное сражение под Смоленском. При наших умеренных потерях потери противника в живой силе необычно велики. Нами захвачено около 310 000 пленных, 3205 танков, 3120 орудий и огромное количество другого военного имущества. Советские ВВС потеряли 1098 самолетов».
...На следующий день в ОКХ поступило донесение от командующего 3-й танковой группой, в котором говорилось: [79]
« Воля русского командования к борьбе еще не сломлена, поэтому следует ждать ожесточенного сопротивления».
Когда Смоленское сражение постепенно стихло, в тылу уже налаживалась работа военной, а вскоре и гражданской администрации. В самом Смоленске была создана городская комендатура, находившаяся подчинении командующего тыловым районом.
286-я охранная дивизия генерал-лейтенанта Мюллера приняла под охрану район Смоленска, наиболее важные железные и шоссейные дороги, по которым обеспечивалось снабжение.
Жизнь гражданского населения на оккупированной территории регулировалась теперь военным правом, до тех пор, пока 18 августа гражданская администрация не приняла бывшую Белорусскую Советскую Социалистическую Республику, которая отныне стала называться «гебитскомиссариат Вайсрутениен» и вошла в состав рейхскомиссариата «Восточная Россия». [80]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Москва (2 октября — 5 декабря)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 23 октября 1941 г.
Несмотря на плохие погодные условия, за последние дни с юго-запада и с запада на широком фронте был прорван внешний оборонительный рубеж перед советской столицей. Наши передовые части в некоторых местах пробились к Москве на расстояние 60 километров.
В прошедшую ночь Москва была подвергнута бомбардировке фугасными и зажигательными бомбами.
Смоленское сражение впервые в истории Второй мировой войны показало, что вермахт — а здесь в первую очередь сухопутные войска — больше не может только постоянно наступать, а бывает вынужден переводить свои дивизии в оборону и даже отходить.
ОКХ и командование группы армий в конце июля — начале августа серьезно задумались над тем, как обстановка должна развиваться дальше. Офицеры генерального штаба в ОКХ разработали соответствующий оперативный план, который Гитлер через три дня отклонил. 21 августа он издал «Основную директиву», начинавшуюся следующими словами: [81]
«Я приказываю следующее: Важнейшей целью, которую предстоит достигнуть еще до начала зимы, является не взятие Москвы, а завоевание Крыма, промышленного и угольного района Донбасса и отсечение русских от поступления кавказской нефти...»
Командование группы армий «Центр» было, само собой разумеется, не согласно с этой директивой, гак как о находившейся перед глазами цели — Москве — больше не спрашивалось. Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер уже через два дня прибыл на командный пункт группы армий, чтобы успокоить фельдмаршала фон Бока. Генерал-полковник позже писал:
«Ожидавшееся вскоре наступление холодов снова на ограниченное время заставляло продолжить операции на востоке... Еще возможная в этом году постановка задач... должна обеспечить благоприятные предпосылки к ведению боевых действий зимой и в 1942 году... Противник, по-видимому, больше не в состоянии из-за несоответствия сил и пространства создать сплошной фронт от Черного моря до Ладожского озера. Кроме того, его можно вынудить ограничиться обороной Москвы и Кавказа. Если противник пожелает удержать проходящий между ними рубеж, то он должен будет, по крайней мере, удерживать рубеж по Дону, чтобы не допустить разрыва коммуникаций между Северной и Южной Россией. Русские могли кроме имевшихся в это время у них сил сформировать и вооружить еще около 50 дивизий. Продиктованные Гитлером цели операций, которые при благоприятных условиях могли рассматриваться [82] еще как достижимые, требовали как минимум выйти на рубежи нижнее течение Дона, Тамбов, Рыбинск, рубеж наибольшего продвижения на юге — Майкоп, Сталинград, на севере — Горький, Вологда. Они определялись соображениями лишить противника оружейной базы для восстановления вооруженных сил и ограничить возможности проведения крупного оперативного маневра силами. Поэтому немецкие войска должны были стремиться занять как можно более выгодное завершающее положение еще до начала настоящей зимы. ОКХ осознавало размах этих требований, но необходимо было принимать в расчет риск того, что если теперь, несмотря на усталость собственных войск, не навязать расстроенному и ослабленному противнику свою волю, то на следующий год придется иметь дело с окрепшим и пришедшим в порядок противником, что потребует больших жертв и может определить дальнейший ход войны».
Войска на центральном участке группы армий «Центр» в начале августа так и не были остановлены. Напротив, на правом фланге наметились значительные успехи, которые в конечном счете способствовали тому, чтобы ход сражений осенью 1941 года принял совсем не такие формы, как планировалось. 2-я танковая группа генерал-полковника Гудериана и 2-я армия генерал-полковника фрайгерра фон Вайхса в ходе наступления вышли к Десне и Припяти и повернули на юг.
Советское командование осознало опасность этого направления наступления и развернуло вновь созданный Брянский фронт для отражения моторизованных сил Гудериана. Но уже было поздно. Брошенные вперед танки генерал-лейтенанта Моделя с [83] ходу захватили 700-метровый мост через Десну под Новгород-Северским и открыли себе, таким образом, дорогу на Украину.
Началась битва за Киев, которой предстояло стать крупнейшей во Второй мировой войне.
От группы армий «Центр» в этой битве участвовала 2-я армия. В ее состав входили 13-й армейский корпус с 17-й, 134-й и 260-й пехотными дивизиями, 43-й армейский корпус со 131-й и 293-й пехотными дивизиями, 35-й корпус с 45-й и 112-й пехотными дивизиями. Наносившая удар на главном направлении 2-я танковая группа состояла из 24-го танкового корпуса с 3-й, 4-й танковыми, 10-й пехотной (моторизованной) дивизиями и пехотного полка «Великая Германия», 47-го танкового корпуса с 17-й, 18-й танковыми и 29-й пехотной моторизованной дивизиями.
Битва под Киевом, продолжавшаяся до конца сентября, хотя и принесла для немецких войск на востоке огромный успех, дала советскому командованию время для подготовки Москвы к обороне и переброски из Сибири в Центральную Россию большого количества войск, так как войска группы армий Центр» стояли практически по команде «к ноге!».
Верховное главнокомандование вермахта и другие командные инстанции вынуждены были признать, что время начало работать против войск в мундирах серого полевого цвета. Когда еще на ельнинском выступе продолжались ожесточенные бои, летняя погода стала постепенно сменяться осенней. Замаячила тень Наполеона, который тоже 130 лет назад слишком поздно начал наступление, чтобы вовремя захватить Москву. И вот Москва снова появилась в свете немецких планов. [84]
В Директиве Верховного главнокомандования вермахта № 35 говорилось:
«Начальные успехи, одержанные над войсками противника, находящимися на внутренних флангах групп армий «Юг» и «Центр», с учетом продолжающегося окружения района Ленинграда, создали предпосылки для решающей операции группы армий «Центр» против находящейся перед ней группой армий Тимошенко. Ее необходимо уничтожить за короткое время, оставшееся до начала зимы. Для этого группе армий «Центр» как можно скорее начать наступление в общем направлении на Вязьму, расположив крупные силы танковых войск на флангах с задачей окружить противника восточнее Смоленска. После этой операции на окружение группе армий «Центр» преследовать противника в направлении Москвы, при этом правым крылом примыкать к Оке, а левым — к верхней Волге».
Группа армий должна была в то время, когда ее наиболее мощные соединения сражались на Украине, перегруппироваться для решающего наступления. В то же время шли тяжелые оборонительные бои на ельнинском выступе. Там особенно большие потери понесли 15-я, 78-я, 87-я, 137-я, 263-я, 268-я, 292-я пехотные дивизии, пехотный полк «Великая Германия» и дивизия СС «Рейх». В связи с этим командующий группой армий 28 августа связался по телефону со ставкой фельдмаршала фон Браухича в далекой Восточной Пруссии и доложил: «Силы группы армий на исходе!» Только теперь ОКХ стало собирать соединения из разных районов оккупированной Европы и [85] направпять их группе армий «Центр». Из группы армий «Север» была передана 4-я танковая группа генерал-полковника Гёпнера, которая уже вела бои на окраинах Ленинграда. С Балкан прибыла 5-я танковая дивизия, ранее предназначавшаяся для переброски в Африку. Произошла перегруппировка и в ВВС. 8-й авиационный корпус, до этого успешно наносивший удары по советскому Балтийскому флоту, возвратился на центральный участок восточного фронта, одновременно с Украины прибыли дивизионы 2-го зенитного артиллерийского корпуса.
Одновременно проходила реорганизация тылового района группы армий, чтобы изыскать все силы, транспортные средства, склады и базы для нового наступления на Москву.
Чтобы иметь представление о работе тыловых служб, без которых невозможно никакое наступление, приведем сообщение о работе полевой почты, о которой едва ли есть какое-либо упоминание в военно-исторических книгах.
В сентябре 1941 года это тоже не улучшилось, хотя за это время был перешит и второй путь между Оршей и Смоленском, так как железнодорожный путь был перегружен грузами для быстро наступающих фронтовых войск. От Орши до Витебска — Невеля было лишь нерегулярное железнодорожное сообщение, поэтому полевая почта для обеспечения отделений, действующих в районе Невель, Торопец в труднейших условиях, вынуждена была использовать грузовики. Корреспонденцию из тех мест также можно было забрать очень нерегулярно, так как дороги после прошедших дождей становились почти непроходимыми. Этому пытались помочь созданием [86] промежуточной станции полевой почты в Базарах южнее Торопца. Так стало возможным доставлять полевую почту на автомашинах в Невель, а оттуда по железной дороге через Великие Луки в Базары. В этих условиях в Смоленске образовался завал почтовой корреспонденции, остававшийся до тех пор, пока наконец в конце сентября не заработала железнодорожная линия Смоленск — Витебск — Великие Луки. Тем не менее во время быстрого наступления в первой половине октября несколько тысяч почтовых конвертов застряли в Смоленске, так как их при трудностях с транспортом невозможно было достаточно быстро отправить дальше, пока наконец не вступила в строй железная дорога, проходящая через Смоленск на Ярцево и Вязьму.
24 октября 1941 года снова была разрешена пересылка посылок с родины на восточный фронт, прекращенная для войск, действующих на восточном фронте, в соответствии с распоряжением по почтовому ведомству № 75/1941 с. 39 от 2.9.1941 г. Принимая во внимание возросшие из-за этого объемы полевой почты для восточного фронта, полевой почтовый поезд De 5139 с 28.10.1941 г. стал ходить ежедневно и одновременно его маршрут в качестве фронтового почтового поезда под тем же номером был продлен от Бреста до Минска. Опоздания поезда с прибытием в Брест-Литовск были в приемлемых нормах. Длительность маршрута Брест — Минск зависела от загруженности линии эшелонами снабжения и поэтому была подвержена большим колебаниям. В конце ноября 1941 года нагрузка полевой почты на пункт в Брест-Литовске настолько возросла, что наряду с почтовым поездом De 5139 временно был пущен дополнительный поезд. Но от его регулярных [87] рейсов вскоре пришлось снова отказаться по требованию службы военных сообщений сухопутных войск в связи с чрезмерной загруженностью железной дороги от Варшавы.
Трудно складывалась доставка полевой почты от Смоленска дальше на фронт. Перегруженность железных дорог эшелонами снабжения делала регулярную доставку почты почти невозможной. Ничего в этом не изменилось и после того, как 15.11.1941 открылось движение по железной дороге Вязьма — Сычевка — Ржев и 25.11.1941 прямое сообщение Смоленск — Вязьма по перешитой колее. При этом не был переделан объездной одноколейный путь Смоленск — Рославль — Киров. Ходивший теперь регулярно полевой почтовый поезд De 5139 доставлял в Смоленск так много почты, что при таком состоянии транспорта ее невозможно было своевременно отправить на фронт. Поэтому в Смоленске в это время скопилось 52 000 мешков полевой почты. Из войск поступали частые и многочисленные жалобы. Один армейский корпус предлагал доставлять полевую почту самолетами, но на это не согласился начальник штаба 9-й армии, так как транспортные самолеты требовались для выполнения более важных задач. Некоторые дивизии и армейские корпуса дошли до того, что забирали в Смоленске полевую почту мелкими самолетами, находившимися в их распоряжении.
Естественно, перегруппировка группы армий «Центр» требовала времени. Однако к концу августа — началу сентября ее численность удалось увеличить почти на 131 000 человек. Впрочем, эти части и соединения, взятые частично из резерва, частично [88] из состава оккупационных войск, понесенные потери не покрывали.
С 22 июня по 13 августа 1941 года весь восточный фронт потерял убитыми 3714 офицеров, 76 389 солдат и унтер-офицеров. Число раненых составило 9161 офицер и 264 975 унтер-офицеров и солдат. В сумме это как раз 10 процентов от численности войск восточного фронта!
Потери 9-го армейского корпуса, с первого дня войны воевавшего в составе группы армий, нарастали следующим образом: Боевые потери дивизий из состава 9-го корпуса с 22 июня по 8 октября в округленных цифрах:
Боевые действия137 пд263 пд292 пдСумма
1. Прорыв, параллельное преследование, отсекание: 22.6. — 28.6.7006505501900
2. Наступление с мелкими боями: 29.6. — 16.7.100100100300
3. На Днепре: 17.7.-24.7.400100300800
4. Мочулы / Смоленск: 25.7.-1.8.8507503001900
5. Рославль: 2.-8.8.40050500950 [89]
6. Десна (137 и 263 пд): 9. — 16.8.200502600 6960
7. Ельня: 17.8–5.9.19001800
8. На отдыхе и Ельня: 6.9. — 1.10.150250
9. Осеннее наступление 2. — 8. 101200125014503900
Всего около58005000580016 600
Наступление на советскую столицу должно было начаться 2 октября 1941 года по сигналу «Тайфун». Генерал-полковник Гальдер 23 сентября (сражение под Киевом закончилось) прибыл на командный пункт группы армий «Центр» в Смоленске. Здесь прошли последние совещания с командующими армиями и танковыми армиями (прежние танковые группы со 2 октября были переименованы в танковые армии).
Группа армий «Центр», занявшая в последнюю неделю сентября исходные позиции для наступления, имела следующее оперативное построение (с юга на север):
2-я танковая армия (24-й, 47-й и 48-й танковые корпуса, управления 34-го и 35-го корпусов, всего 5 пехотных дивизий, 1 кавалерийская дивизия, 3 моторизованные дивизии и 5 танковых дивизий); [90]
2-я армия (12-й, 13-й, 43-й и 53-й армейские корпуса, всего 9 пехотных дивизий);
4-я армия (7-й, 9-й и 20-й армейские корпуса, всего 10 пехотных дивизий);
4-я танковая армия (40-й, 46-й, 57-й танковые корпуса, всего 1 пехотная дивизия, 1 моторизованная дивизия, 6 танковых дивизий, 1 дивизия СС);
9-я армия (5-й, 8-й, 23-й, 27-й армейские корпуса, всего 12 пехотных дивизий);
3-я танковая армия (6-й армейский, 41-й и 56-й танковые корпуса, всего 2 пехотные, 2 моторизованные, 3 танковых дивизии).
Верховный главнокомандующий вермахта Адольф Гитлер утром 2 октября сделал следующее заявление:
«Последняя крупная решающая битва текущего года уничтожит врага, а также и самого поджигателя всей войны — Англию. Разгромив этого противника, мы устраним последнего союзника Англии на континенте! От Германского рейха и от всей Европы таким образом мы отведем угрозу, опаснее которой для континента не было со времен нашествия гуннов, а позднее — монголов. Поэтому в наступающие недели немецкий народ будет с вами еще больше, чем прежде».
В тот день, 2 октября, когда началась операция «Тайфун», стояла солнечная осенняя погода. Хотя в действительности наступление началось уже 30 сентября, когда 2-я танковая армия, выходя в исходные районы, практически с марша на обратном пути с полей сражения под Киевом, перешла в наступление. 24-й и 47-й танковые корпуса совершенно внезапно нанесли удар по русским позициям и смогли за два [91] дня прорвать фронт противника на 130 километров в глубину.
2-й воздушный флот еще раз направил в бой все имеющиеся бомбардировочные и штурмовые эскадры, чтобы проложить дорогу наступающей пехоте. От Невеля (на севере) до Глухова (на юге) стрелки часов показывали 5.30, когда орудия выпустили по противнику свои снаряды, а бомбы посыпались на транспортные магистрали противника.
ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ГРУППОЙ АРМИЙ «ЦЕНТР»
Солдаты группы армий «Центр!»
После долгих дней тяжелейших оборонительных боев 2 октября вы перешли в наступление. С первого момента вы снова показали свое подавляющее превосходство над противником, прорвали вражеский фронт и под умелым руководством вашего командующего группой армий и командующих армиями окружили противника, результатом чего стало уничтожение восьми его армий. Снова в этих жестоких боях с отчаянным врагом при неблагоприятных погодных и дорожных условиях вы зарекомендовали себя в качестве лучших солдат. Войска и командование добились замечательных успехов. С благодарностью и гордостью Германия смотрит на свои войска. Каждому из вас я выражаю свою признательность.
Но наша задача еще не выполнена до конца. Вряд ли противник оправится от потерь в людях и технике и будете состоянии вести крупные операции. Опираясь на свои огромные людские и материальные ресурсы, на отдельных участках фронта он будет продолжать оказывать отчаянное сопротивление. [92]
Мы сломим и это сопротивление, используя решительный успех, несмотря на снег, дождь и лед, и больше не оставим врага в покое.
Наш лозунг остается прежним: «Вперед!»
Подписано: фон Браухич,
генерал-фельдмаршал
Дополнение для группы армий:
Приказ объявить войскам. Копию передать во фронтовую газету.
Группа армий «Центр»,
Оперативное управление, № 2056/41
Вторая танковая армия генерал-полковника Гудериана использовала представившуюся ей возможность, разгромила в то же 2 октября советскую 13-ю армию и 4-й танковой дивизией генерал-майора фрайгерра фон Лангермана унд Эрленкампа начала наступление на Орел, который на следующий день оказался в руках у немцев.
Соседняя слева 2-я армия генерал-полковника фрайгерра фон Вейхса наткнулась на противника, окопавшегося на мощной линии укреплений. Ей удалось продвинуться в лучшем случае на 10–15 километров.
Находившаяся левее направления главного удара группы армий 4-я танковая армия, сосредоточив все силы, смогла захватить плацдармы на восточном берегу Десны, так что уже в полдень через реку начали переправляться моторизованные части. Во второй половине дня ушедшая далеко вперед 10-я танковая дивизия генерал-майора Фишера вечером находилась уже в 30 километрах от Десны!
4-я армия фельдмаршала фон Клюге устремилась за танковыми войсками. Вюртембергская 78-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Галленкампа [93] пошла вперед одна и смогла прорваться в глубину на 10 километров.
Наступление на левом крыле тоже развивалось, вопреки ожиданиям, стремительно. 56-й танковый корпус генерала танковых войск Шааля не встретил сильного сопротивления противника и благодаря поддержке соединений пикирующих бомбардировщиков 8-го авиационного корпуса генерал-полковника фрайгерра фон Рихтгофена быстро развивал наступление в юго-восточном направлении. Две танковые дивизии — 6-я генерал-майора Рауса и 7-я генерал-лейтенанта фрайгерра фон Функа через 24 часа вышли к Днепру!
Карты обстановки первых двух дней наступления позволяют точно установить, что танковые войска ушли далеко вперед от пехотных дивизий и соответственно повернули на север или на юг, чтобы в соответствии с директивой замкнуть два кольца окружения в районах Брянска и Вязьмы.
Так, на юге танки генерал-полковника Гудериана наступали вдоль шоссе Севск — Орел на север. 18-я танковая дивизия генерал-майора Неринга 5 октября заняла Карачев, а соседняя 17-я танковая дивизия генерал-лейтенанта фон Арнима на следующий день овладела Брянском, захватив там мост через Десну.
Так южнее Брянска замкнулось новое кольцо окружения, в котором оказались советские 3-я, 13-я и 50-я армии. Генерал-полковник фрайгерр фон Вейхс принял командование фронтом окружения, чтобы моторизованные соединения генерал-полковника Гудериана смогли продолжить наступление дальше на восток. Дивизии 2-й армии тем временем приблизились к дороге Брянск — Рославль. [94]
Севернее в это же время замкнулось кольцо окружения западнее Вязьмы.
4-я танковая армия генерал-полковника Гепнера особенно сильно продвинула свой южный фланг. 10-я танковая дивизия взяла Мосальск, а 2-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Файеля (Veiel) с юга подошла к дороге Юхнов — Вязьма. Уже через день мотоциклисты 10-й танковой дивизии взяли Вязьму.
Войска фельдмаршала фон Клюге, соревнуясь с моторизованными соединениями, 5 октября стояли уже далеко в тылу русских дивизий, продолжавших еще под Ельней обороняться фронтом на восток. Сама Ельня на следующий день была занята 292-й пехотной дивизией генерал-майора Лухта.
9-я армия генерал-полковника Штрауса, в подчинении которой осталась 3-я танковая армия генерал-полковника Гота, между Ярцево и Белёвом повернула на юго-восток. 7-я танковая дивизия впереди всех с севера ворвалась в Вязьму. Так вокруг советских 16-й, 19-й, 20-й и 32-й армий замкнулось новое кольцо окружения.
Так началось сражение на окружение под Брянском и Вязьмой, продолжавшееся еще десять дней. Это была борьба за леса и деревни, перекрестки дорог и перешейки между озерами. 45-я, 95-я, 134-я пехотные дивизии вместе с 16-й и 25-й пехотными моторизованными дивизиями замкнули прочное кольцо вокруг советской 13-й армии между Севском и Дмитриевым. 262-я, 293-я, 296-я пехотные, 10-я пехотная моторизованная, 1-я кавалерийская и 17-я танковая дивизии все сильнее сжимали советскую 3-ю армию западнее Кром. Прорыв советской 50-й армии был перехвачен 18-й танковой дивизией и пехотным полком «Великая Германия». [95]
Силы обороняющихся в «брянском котле» начали постепенно таять.
Котел под Вязьмой тоже постепенно выгорал. 5-й армейский корпус генерала пехоты Руофа сменил танковые дивизии у автомобильной дороги, а 6-й армейский корпус генерала инженерных войск Ферстера захватил Белев. С этого момента для трех советских окруженных армий спасения больше не было.
Своими успехами сухопутные войска снова в большой мере были обязаны действиям авиационных соединений 2-го воздушного флота. Впрочем, в последние недели стало заметно численное превосходство советских ВВС. По сообщению главного командования люфтваффе, уже в начале сентября советские ВВС располагали в два раза большим количеством истребителей, чем немецкие ВВС, извлекли опыт из первых месяцев войны и наносили немецким соединениям тяжелые потери. Лишь благодаря боевому опыту немецких летчиков можно было соперничать с численным превосходством. Но потери эскадр, групп и эскадрилий были велики. Многие опытные пилоты, имевшие более 50 воздушных побед, в тe дни потеряли свои жизни.
Дивизионы 1 -го зенитного артиллерийского корпyca не могли так быстро следовать за танками и пехотой, чтобы в любой момент иметь возможность прикрывать их от постоянных атак с воздуха. Все больше зенитных батарей привлекались к наземным боям. Корпус генерал-лейтенанта фон Акстхельма доложил о 314 самолетах и 3000 танков, подбитых с начала кампании.
По завершении сражений на окружение 19 октября Верховное главнокомандование вермахта опубликовало сообщение о результатах успеха. В [96] соответствии с ним войсками группы армий «Центр» были уничтожены 67 стрелковых, 6 кавалерийских дивизий и 13 танковых бригад. Число пленных составило 657 948 человек. Было уничтожено или захвачено 1241 танк и 5396 орудий. Среди захваченных танков находились тяжелые KB-2I, и впервые массово примененные 6 октября Т-34, которым значительно уступали немецкие танки типов III и IV.
Тем временем дал о себе знать новый враг, о котором до сих пор вообще не задумывались ни немецкие генштабисты, ни простые солдаты: погода!
Внезапно в ночь с 6-го на 7 октября начался снегопад. Уже с раннего утра вся местность словно была укрыта белым покрывалом. Но когда днем температура повысилась, снег превратился в грязь. Улицы, дороги, поля, луга за короткое время превратились в грязь и жижу, в топь и болото.
Сапоги солдат тонули в грязи, лошади больше не могли тянуть повозки и орудия. А когда грязь забивала гусеницы танков, то застревали и они.
ФРАНКФУРТЕР ЦАЙТУНГ
Пятница, 15 октября 1941 г.
БОЛЕЕ ТРЕХ МИЛЛИОНОВ ПЛЕННЫХ НА ВОСТОКЕ
Из ставки фюрера, 14 октября. Верховное главнокомандование вермахта извещает: Окруженные в районе Вязьмы силы противника окончательно уничтожены. В котле под Брянском также непрерывно продолжается уничтожение противника. Численность пленных, захваченных в ходе двух этих сражений, превысила уже 500 000 и продолжает постоянно повышаться. [97]
Общее число советских военнопленных, захваченных с начала кампании на востоке, уже значительно превысило три миллиона.
Один солдат писал домой:
«Дальше идти не можем. Горючего больше нет, его не подвозят. Дорога далека и хуже, чем в последние дни. Снег снова растаял, и из-за этого грязи еще больше. Продовольствие тоже не поступает. Мы целыми днями сидим в грязи...» .
Журнал боевых действий одной из дивизий 2-й армии по этому поводу лаконично замечает:
«10.10 с утра шел дождь, вскоре перешедший в мокрый снег. Трудности, возникшие в связи с этим: на дорогах грязь глубиной по колено. К этому добавились большие заторы на путях наступления, так как ни гужевой, ни автомобильный транспорт двигаться не может...» История потсдамской 23-й пехотной дивизии об этих днях сообщает коротко и ясно: 2 октября дивизия в ходе наступления группы армий «Центр» на Москву со своих позиций перешла в наступление в направлении Вязьмы и прорвала позиции русских на рубеже Серебрянка, Новая Харовня. До 18.10 дивизия постоянно вела наступательные и оборонительные бои, пресекая попытки прорыва окруженных советских дивизий, достигшие наибольшего ожесточения под Сельцо, Илино, Селиваново и Богдановкой. 18.10. Дорога на Вязьму с запада была расчищена. Марш через город сопровождал дождь со снегом, начался период распутицы. С большим трудом и сильно поредевшими силами дивизия [98] прошла через Гжатск и к 9.11. вышла в район западнее Волоколамска, где оставалась до 21.11. Грязь остановила операцию группы армий «Центр» под Москвой. Так как командование группы армий все же надеялось сломить последние силы русских и довести операцию до хорошего конца, оно возлагало надежды на период первых заморозков и назначило продолжение наступления на 17 ноября. Несмотря на неблагоприятные внешние обстоятельства, каждый солдат убежден, что на этот последний удар уйдут и последние силы.
А в сообщении 1-го артиллерийского дивизиона швабской 260-й пехотной дивизии говорилось:
Из-за чрезвычайно плохой погоды продолжавшийся марш частей дивизии, особенно артиллерии, становился все труднее. Из-за заторов на труднопроходимых дорогах дивизион, входивший вместе с 460-м пехотным полком в последнюю маршевую группу, смог двинуться дальше только 18.10. Теперь предстояло пройти по шоссе через Новую Александровку на Ферзиково. Это расстояние всего в 17 километров стоило людям и лошадям огромных усилий. Так называемое шоссе, по которому мы шли, представляло собой море грязи глубиной по колено. Тщетно здесь было искать места с твердым дном. Повозки вязли по самые оси. В некоторых местах лошади шли по брюхо в грязи. Спасаясь от грязи, из-за которой главный маршрут наступления, почти непрерывно шедший через лес, стал полностью непроходимым, водители пытались найти проезжую дорогу рядом с шоссе, но им мешали кюветы, превратившиеся в грязевые озера. На шоссе такие места, по [99] крайней мере, перекрывались деревянными мостами, по которым их можно было преодолеть.
По характеру ландшафта населенные пункты располагались в многочисленных складках местности, проходящих с севера на юг, с протекающими мелкими речушками, через которые можно было переправиться только по мосту. Но эти мосты были взорваны или сожжены русскими при отступлении, или настолько примитивные, что после прохода по ним воиск, шедших перед нами, становились непроходимыми. Балки перекрытий и настил были разбиты, в покрытии зияли опасные дыры. В некоторых местах работали саперные взводы, которые пытались улучшить мосты. Иногда они рядом со старым разбитым мостом наводили новый. Тогда нам приходилось переходить речки вброд рядом с восстанавливаемой переправой. Требовалось много уговоров или, в зависимости от обстоятельств, крепкие руки, чтобы заставить усталых лошадей войти в таких местах в холодные грязные речки и перейти их. После речки всегда предстояло преодолевать достаточно крутые подъемы. Хуже было, когда повозке или орудию не удавалось с ходу преодолеть препятствие. Канониры, чьи шинели были по хлястик покрыты жидкой глиной, а в сапоги, которые они не снимали несколько дней, сверху затекала грязная жижа, собирались вместе, брались за спицы колес, говорили: «Погоняй!» А потом: «Раз-два, взяли», — а потом: «Пошла», — когда препятствие было уже позади. Батареи преодолевали такие препятствия по два, три часа. Часто казалось, что повозка безнадежно утонула в грязи или наполовину провалилась в полуразрушенный мост. Но лозунг был: «Вперед!» Резкие порывы восточного ветра доносили до нас раскаты [100] канонады. Напоминали нам, что там, впереди, товарищи из другого дивизиона ведут бой с отступающими русскими. Даже если иногда положение казалось совсем безвыходным, в любом случае находилось решение и помощь, и вот орудие, которое уже хотели бросить, снова катилось дальше.
Наши замечательные лошади с часто ходящими боками, обливающиеся потом, несмотря на холод и снег, наши ездовые и артиллеристы продолжали идти вперед на врага.
Таковы были условия, которые никто не предполагал до начала похода и которые теперь стали непреодолимой преградой между далеко ушедшими вперед танковыми дивизиями и советской столицей.
В самой Москве в середине октября стало заметно, что война приближается с каждым днем. Хотя еще в августе гражданское население привлекалось на строительство первых оборонительных рубежей вдалеке от Москвы, Государственный Комитет Обороны 12 октября издал приказ, по которому гражданское население, в том числе мужчины, женщины и подростки, мобилизовались на строительство оборонительных сооружений на окраинах города.
На строительство в тот же день вышли около 100 000 человек всех возрастов и обоих полов. Когда через неделю немецкие войска находились еще в 50 километрах от Москвы, были построены позиции, состоявшие из 361 километра противотанковых рвов, 366 километров противотанковых заграждений, 106 километров надолбов, 611 километров проволочных заграждений. В самом городе и пригородах было установлено 30 километров бетонных надолбов, 10 километров баррикад и 19 000 «ежей». [101]
Уже 15 октября важнейшие министерства были эвакуированы в Куйбышев, за 850 километров от Москвы. В тот же день из Мавзолея был вывезен в безопасное место гроб с телом Ленина. До конца ноября на Урал было эвакуировано 498 предприятий с 210000 рабочих, чтобы там развернуть производство вооружений вне опасности от немецких бомбардировщиков. 19 октября правительство объявило Москву на осадном положении.
Несмотря на погодные условия, немецкое наступление развивалось дальше. Хотя танки, бронетранспортеры и мотоциклы не ехали так быстро и густо, как летом, так как постепенно сказывался недостаток снабжения, а потери уже не восполнялись.
3-я танковая группа, которая прошла долгий путь на севере, наткнулась на вновь образованный советский Калининский фронт, в состав которого входили свежие дивизии, прибывшие из Сибири. К счастью, удалось обеспечить северный фланг захватом города Ржева, который 15 октября взяли части 26-й пехотной дивизии генерал-майора Вайса и 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хёфля.
Танковые соединения 41-го танкового корпуса, которым командовал произведенный 1 октября в генералы танковых войск Модель, получили приказ, не обращая внимания на фланги, выйти в район севернее Москвы.
Командующий 2-й танковой армией
Командный пункт армии, 18.10.1941
ПРИКАЗ ПО АРМИИ
Солдаты 2-й танковой армии!
Прорыв и битва на окружение в районе Орел, Брянск завершены. Позиции противника были [102] прорваны 30 сентября между Путивлем и Новго-род-Северским, противник в ходе стремительного преследования отброшен за дорогу Орел — Брянск, оба этих важных города были взяты. Южнее дороги были обойдены с тыла советские 3-я и 13-я армии, а севернее дороги — 50-я армия. Во взаимодействии с нашими соседними армиями их главные силы были окружены и уничтожены. Лишь остаткам удалось спастись.
С начала наступления наши трофеи составили: 80 044 пленных.
236 танков.
539 орудий.
66 противотанковых пушек.
87 зенитных пушек.
16 самолетов.
Начавшаяся зима со своими дождями и метелями сделала дороги непроходимыми. Марши и бои стали отбирать необычайно много сил и времени. Если, несмотря на это, достигнуты такие большие и решающие результаты, то лишь благодаря самоотверженности и боеспособности войск и искусному командованию. За это приношу мою глубокую благодарность и выражаю особую признательность.
Мы еще не подошли к концу нашего пути. В продолжение нашей победы нам предстоит полностью разгромить врага. Поэтому я снова призываю вас продолжать бороться с такой же верностью и силой.
За Германию и нашего фюрера!
Гудериан [103]
Вторник, 14 октября 1941 г.
Приказ командира 41-го танкового корпуса командиру 1-й танковой дивизии с командного пункта в Даниловском гласит: «Овладеть городом Калинин и шоссейным мостом через Волгу в 2 километрах за ним!» В то время как ее боевая группа В (усиленный 1 -й пехотный полк), прикрывая левый фланг дивизии и пути подвоза с севера, еще отражала ожесточенные атаки противника на плацдарме у Старицы, главные силы дивизии приготовились к штурму Калинина.
Подполковник фон Витерсхайм на бронетранспортере со штабом 113-го стрелкового полка, за которым следовали передовые подразделения, разместил свою часть по обе стороны шоссе из Старицы, но в основном севернее этой дороги. 1-я рота, с 1 адн 73 ап (майор Борн) в 2.00 подошла к Калинину и изготовилась на аэродроме (в 3 км от города) к атаке во взаимодействии с танками отряда Хершеля (6 танков типа III под командой обер-лейтенанта Пёля, 4 танка типа IV и несколько танков II под командой обер-лейтенанта Дюнча) вдоль главной дороги Старица — Калинин и захвату моста через Волгу. 1-й батальон 113-го стрелкового полка с приданной 3-й ротой 1-го танкового полка (6 танков типа III, 2 танка типа IV под командованием капитана графа фон дер Шуленбурга) наступали по северным, параллельным главной дороге улицам. Цель атаки: шоссейный мост через Волгу.
1-й батальон (майор фрайгерр фон Вольф) начал атаку в 5.00. Впереди 1-я рота 1-го батальона, за ним ударный саперный отряд, 2 противотанковые пушки и 1 легкое пехотное орудие (моторизованный взвод), 5-я рота 1-го батальона, затем — управление [104] батальона (адъютант обер-лейтенант фрайгерр фон Фридаг) с остатками батальона.
Атака мотоциклетного батальона сначала не продвигалась. Проехать быстро по главной дороге западнее выемки железной дороги было невозможно из-за сильного огня. 1-я рота развернулась в мертвой зоне южнее дороги из Старицы. И после этого начала медленно наступать. Но выемку железной дороги обер-лейтенант Бекер со своими мотоциклистами взять не смог, так как она находилась под сильным пулеметным и минометным огнем. Под мертвой зоной насыпи майор фрайгерр фон Вольф развернул батальон на юг. Под прикрытием огня 2-го батальона 1-го танкового полка и огневых налетов 2-го и 3-го дивизионов 73-го артиллерийского полка удалось преодолеть выемку железной дороги у шоссе Лотошино — Калинин и продвинуться дальше.
В то же время 3-я рота 113-го стрелкового полка под командованием лейтенанта Кацмана снова атаковала главную дорогу, ведущую из Старицы. Во время боя за путепровод у железной дороги три танка типа III подошли вплотную к шоссе, но в 80 метрах от путепровода были остановлены прямыми попаданиями и вышли из строя. Лейтенант Отто, вот уже несколько дней умелый командир головного взвода 3-й роты 1-го танкового полка, был опасно ранен прямым попаданием между башней и корпусом танка. Его наводчик был убит, все остальные члены экипажа ранены. Сидевшие на броне танка лейтенанта Отто стрелки, лейтенант Кацман и отделение его взвода, тоже понесли большие потери. Рота вынуждена была приостановить здесь свое наступление.
После того как передовые подразделения 1-го батальона вышли к северо-востоку от железнодорожной насыпи, а 1-й батальон 113-го стрелкового [105] полка смог продвинуться дальше в северо-западную часть города, началось наступление главных сил дивизии. Великолепную поддержку при бое в городе оказали огнеметные танки 101-го огнеметного танкового батальона. Несколько танков вместе с полувзводом лейтенанта Ремлера (3 танка типа IV 4-й роты 1-го танкового полка) действовали на участке стрелкового батальона на бронетранспортерах доктора Экингера, с главными силами — полувзводом танков типа IV лейтенанта Коха и обер-фельдфебеля Фёльтера из 8-й роты 1 -го танкового полка — на участке 1-го батальона, и решительно облегчили стрелкам, мотоциклистам и саперам ведение тяжелого боя в городе.
1-я рота 1-го батальона под командованием обер-лейтенанта Бекера к 9.00 сломила чрезвычайно ожесточенное сопротивление противника. После того как к ней подошли другие роты, начались тяжелые уличные бои с храбро сражавшимися защитниками Калинина, которые прочно удерживали многочисленные узлы обороны в городе. Их удавалось заставлять отходить только после поджога их опорных пунктов огнеметными танками или из огнеметов, которые были в подразделениях 37-го саперного батальона. Это требовало много времени. Танки 2-го батальона 1 -го танкового полка под командованием обер-лейтенантов Пёля и Дюнча медленно продвигались вдоль главной улицы с юга в направлении Волги. Из-за сидевших повсюду на крышах стрелков 1-й батальон был вынужден на всех улицах очищать каждый дом в обширном фабричном квартале, и продвигался очень медленно. С большим трудом приходилось брать остальные улицы и ожесточенно бороться за каждую пядь земли. Советские власти тем временем собрали заводских рабочих Калинина, [106] вооружили их и в гражданской одежде бросили в уличный бой. Атака грозила захлебнуться.
В это время вступил в бой стрелковый батальон на бронетранспортерах доктора Экингера (адъютант — лейтенант Вендт), командир которого инстинктивно снова нашел «самый легкий» путь на направлении главного удара дивизии. Ведя тяжелый бой, 3-я рота 113-го стрелкового полка продвигалась вперед по улицам фабричного квартала. Слева показалась Волга. И вскоре уже издалека передовые отделения 1-го батальона 113-го полка видели большой мост через Волгу. По нему шло оживленное движение транспортных средств. 3-я рота вскоре снова осталась одна. Юго-западнее ее в центре Калинина дрались остатки 113-го моторизованного батальона, 1-й батальон и 1-й танковый полк, усиленный огнеметными танками и 73-м артиллерийским полком, следовавшим по главной улице. Но когда майор доктор Экингер со своим бронетранспортером и двумя танками пробился к роте Файга, он увидел вокруг себя только красноармейцев и вооруженных рабочих. Теперь мост словно магнит притягивал его атакующих стрелков. К ним присоединился огнеметный танк, который сопровождали два танка типа III. Они подавляли пулеметные точки. Но когда обер-лейтенант Файг уже думал, что наконец-то пришло время прорваться к мосту, перед ним и его людьми внезапно оказался канал. Напротив, на восточном берегу, находились русские позиции! За ними был виден 250-метровый мост. Но перед ним был канал, за которым находился занятый противником стадион Калинина. Справа от маленькой церкви разведали переправу через канал. И повсюду — русские, русские и снова русские! Со стадиона у Волги вела огонь [107] полевая и противотанковая артиллерия. Когда подошел майор доктор Экингер, командир его 3-й роты прокричал ему: «И не мечтали! Такое свинство!» Но ругань делу не поможет. Задачу «Захватить мост через Волгу» надо было выполнять. Наконец подвезенные минометы открыли огонь дымовыми минами по позициям противника на том берегу канала и перед ними. Обер-лейтенант Файг под прикрытием дымовой завесы пошел в атаку по мосту через канал. Повернув направо, ему и 36 солдатам его роты удалось опередить охрану противника, преодолеть систему опорного пункта и прорвать позицию по берегу канала. О начавшемся теперь завершающем этапе этой решающей атаки читаем в дневнике командира 3-й роты 113-го стрелкового полка следующее: «Когда дым снова рассеялся, мы достигли уже дощатых стен стадиона, и русские совершенно исчезли из поля зрения.
А теперь — быстрее вперед, к большому мосту, до него уже почти рукой подать! Окопавшиеся до этого на стадионе русские уже отошли. Лишь один часовой в коричневой накидке продолжал стоять спиной к нам. Застрелить его в этом положении было бы нечестно. Я закричал ему во всю глотку: «Пошел вон отсюда!» Определенно, по-немецки он не понимал, но повернулся к нам лицом и на секунду встал как вкопанный. А потом рванул полным ходом. Мы дали ему убежать.
Выдохшись полностью, все залегли на мосту. Кабель перебили. «Быстро, на другую сторону! Встать, давай вперед!» Для нас это были гонки со смертью. 250 метров моста были долгой дорогой! На северном берегу нам было видно орудие, пулеметный дот и позиции. По [108] нам ударил оживленный огонь, но останавливаться больше было нельзя. «А вдруг мост еще взорвется?» Далеко внизу текла Волга.
Танковый корпус поспешно бросил на так внезапно захваченный плацдарм все моторизованные части, которыми располагал. Первой подошла 900-я учебная бригада. За ней последовали машины сформированной в районе Висбадена и Кайзерслаутерна 36-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-лейтенанта Гольника. Далеко за ними пробирались по грязи сквозь дождь и снег пехотинцы 6-й, 26-й и 106-й пехотных дивизий.
Но одновременно с танками 3-й танковой армии, которой теперь командовал генерал танковых войск Рейнхардт, подошли первые пехотные дивизии 9-й армии. Это были баденская 35-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Фишера фон Вайкершталя и гессенская 129-я пехотная дивизия генерал-майора Риттау, которые с огромным трудом, ведя бои с фанатичными русскими частями, вышли в район между Можайском и Волоколамском.
В то же время в этом направлении прорывались танковые части 4-й танковой армии. Дивизия СС «Рейх» группенфюрера СС Хауссера уже 14 октября, действуя на направлении главного удара 4-й танковой армии, вышла к Московской зоне обороны и смогла в ожесточенной борьбе с сибирской 32-й стрелковой дивизией совершить прорыв и при поддержке частей 10-й танковой армии 18 октября овладеть Можайском.
Но дальше ей пойти не удалось. Начались дожди, превратившие дороги в топи и болота. Ротам теперь требовалось два дня, чтобы пройти 10 километров. Тыловое снабжение полностью прекратилось. [109] Поэтому вскоре пришлось делить один хлеб на пять человек, да так, чтобы еще хватало на два дня!
Несмотря на все трудности, 10-й танковой дивизии генерал-майора Фишера удалось собрать свои способные передвигаться моторизованные силы. Полковник фон Хауэншильд во главе этой боевой группы 25 октября прорвался к Рузе и Шелковке. После этого окончательно закончились последнее горючее и боеприпасы. Теперь боевая группа практически вынуждена была перейти к обороне, так как монгольские (так в оригинале. — Прим. перев.) войска в этом районе пытались нанести удар в направлении Можайска.
К счастью, медленно, полностью выбившись из сил и валясь от усталости, подошли первые батальоны баварской 7-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фрайгерра фон Габленца. Среди них были добровольцы французского легиона. Баварцы и французы появились в самый подходящий момент, так как монгольская 82-я стрелковая дивизия, не обращая внимания на потери, атаковала позиции у Шелковки, которая за несколько дней превратилась в груду развалин. Только после того как подошла тюрингско-вестфальская 267-я пехотная дивизия генерал-майора фон Вахтера и прикрыла фронт южнее Шелковки, бои постепенно ослабели.
ФРАНКФУРТЕР ЦАЙТУНГ
Четверг, 16 октября 1941 г.
ДОСТИГНУТ ВНЕШНИЙ ОБОРОНИТЕЛЬНЫЙ РУБЕЖ МОСКВЫ
Из ставки фюрера, 16 октября. Верховное главнокомандование вермахта извещает: На нескольких участках восточного фронта прорван внешний оборонительный рубеж [110] Москвы, проходящий от нее в 100 километрах. Уже несколько дней в наших руках находятся важнейшие города Калуга и Калинин, находящиеся соответственно в 160 километрах юго-западнее и северо-западнее Москвы.
В прошедшую ночь британские самолеты сбросили на Западную Германию большое количество фугасных и зажигательных бомб, которые только нанесли повреждения зданиям. Было сбито три британских самолета.
Медленно продвигались по густой грязи и пехотные дивизии 4-й армии фельдмаршала фон Клюге. Боевая группа вюртембергской 78-й пехотной дивизии полковника фон Нойфвиле миновала Рузу и вышла к Локотне. В конце октября этой группе удалось пробиться к Москве ближе всего: до Кремля оставалось только 80 километров!
К концу месяца 4-я армия вышла на один рубеж с остановившейся 4-й танковой армией. 7-й армейский корпус с 7-й, 197-й пехотными дивизиями вошел в Рузу, а 9-й армейский корпус с 78-й и 87-й пехотными дивизиями занял оборону восточнее Рузы. Три корпуса 4-й армии — 5-й, 7-й и 9-й — были временно переданы в подчинение командующего 4-й танковой армией генерал-полковника Гепнера, чтобы сменить остановившиеся танковые части.
Действовавшая на южном крыле группы армий 2-я танковая армия генерал-полковника Гудериана в конце октября уже не представляла сплоченной силы, которой она была еще в дни сражения на окружение под Киевом. Все еще способные передвигаться моторизованные части были собраны под командованием генерала танковых войск Гейра фон [111] Швеппенбурга, чтобы южнее Москвы прорваться в район Тулы. Две танковые дивизии — 3-я и 4-я — медленно добрались до Мценска, где впервые встретились с превосходящими их по численности русскими танковыми частями, на вооружении которых стояли Т-34.
Несмотря на тяжелейшие потери, танковой боевой группе полковника Эбербаха, ведя настоящую битву с грязью, удалось перейти через реку Суша и овладеть Мценском. Русская тактика применения танковых войск по сравнению с летом претерпела существенные изменения. Танки противника уже не шли в лобовую атаку, а всегда пытались прорваться на флангах немецких войск. При этом быстроходные Т-34 сразу получали преимущество. В других местах советские войска пропускали атакующие немецкие ганки через свои позиции и решительно атаковали пехотные дивизии.
Так под Зизенкой 293-я бранденбургская пехотная дивизия генерал-лейтенанта фон Оберница была отброшена назад и смогла действовать лишь после того, как 25-я пехотная (моторизованная) дивизия генерал-лейтенанта Клёсснера обеспечила ей поддержку.
В это время моторизованная боевая группа полковника Эбербаха (речь идет об остатках 6-го и 18-го танковых полков) открыла себе путь на Тулу. Солдаты жали, что они остаются одни на широких просторах, гак как за ними более 2000 машин 3-й и 4-й танковых дивизий окончательно застряли в грязи! Только после того как транспортные самолеты Ю-52 с воздуха стали сбрасывать канистры с бензином, они смогли продолжить наступление. [112]
С началом наступления 2-й танковой армии на Тулу была предусмотрена перегруппировка 2-й армии, которой теперь предстояло обеспечивать чрезвычайно растянутые фланги в южном и юго-восточном направлениях. Еще не закончив последние бои с советскими частями, окруженными под Брянском и Вязьмой, 2-я армия была вынуждена растянуть свои немногочисленные дивизии по длинному фронту от северной окраины Припятских болот до района южнее Москвы.
Ранее находившиеся в подчинении командования армии два армейских корпуса — 43-й генерала пехоты Хайнрици с 31-й и 131-й пехотными дивизиями и 53-й генерала пехоты Вайзенбергера с 112-й и 167-й пехотными дивизиями были переданы 2-й танковой армии. 1-я кавалерийская дивизия генерал-майора Фельдта, единственная в немецкой армии, в эти дни передислоцировалась в Восточную Пруссию, где ей предстояло пройти переформирование в танковую дивизию).
В конце октября 1941 года, когда началось сражение за Тулу, 2-я армия состояла из 34-го корпуса (45-я и 134-я пехотные дивизии), 35-го корпуса (262-я, 293-я и 296-я пехотные дивизии) и приданного 48-го танкового корпуса (9-я танковая, 16-я пехотная (моторизованная) и 95-я пехотная дивизии.
Сражение под Тулой началось 29 октября, когда генерал танковых войск Гейр фон Швеппенбург охватил своими моторизованными силами город с юга. Уже к вечеру передовой отряд 3-й танковой дивизии под командованием майора Франка подошел на 5 километров к промышленному району города. 6-й танковый полк полковника Мунцеля, несмотря на всякие [113] трудности, той же ночью вышел на этот же рубеж. Последние танки 24-го танкового корпуса на следующее утро пошли в атаку после того, как к ним подошли первые батальоны пехотного полка «Великая Германия» под командованием полковника Хёрнлайна. Утром 30 октября атака не удалась. Только 60 человек из «Великой Германии» прорвались на южную окраину Тулы. Затем они были отброшены. Танки полковника Мунцеля остановились — кончился бензин.
Сражение на истощение сил под Тулой продолжалось...
В самой Туле находился полк ГПУ. Командир корпуса запретил брать город с юга или входить в него. Некоторые примеры.
В одном из домов повернутая на бок софа прислонена к двери. Если убрать софу, сверху падает заряд взрывчатого вещества и все взлетает на воздух. В одном из мест была казарма. В течение трех недель в ней размещались немецкие войска. Вдруг казарма взрывается. 56 человек убито и двое ранены. Взрывной заряд был приведен в действие с помощью коротковолнового радиовзрывателя.
В другом доме заряд взрывчатого вещества приводился в действие тогда, когда в очаге разводили огонь. Но самым большим свинством было следующее: под труп немецкого солдата положили заряд взрывчатого вещества. Когда немецкие товарищи хотели его похоронить, произошел взрыв. В одной из комнат бомба была вмонтирована в шезлонг. Если на него сесть, происходил взрыв. Повсюду теперь применялись мины в деревянных корпусах, так как [114] противник знал, что у нас есть электрические миноискатели. Новыми были также мины с зажигательным маслом, которые устанавливали на машины. Из них выбрасывалось около 15 литров горящего масла.
Буденного отстранили от командования. Новостью на нашем участке является то, что теперь 12–18-летние мальчишки используются в качестве партизан. Новая тактика заключается в том, что русские ведут разведку, переодевшись в немецкую форму. У русских еще есть около 1400 боеспособных самолетов: на юге — 650, в центре — 400 и на севере — 350. Но аэродром в Туле очень близко, и нам приходится очень плохо. Наш ближайший аэродром — в Орле, так что истребителям и пикирующим бомбардировщикам лететь очень далеко.
Сражение непрерывно продолжалось до 5 декабря. Началось оно при ужасной непогоде, о которой один из офицеров медицинской службы 3-й танковой дивизии писал:
«Грязь поднимается все выше и становится все гуще. На каждом сапоге она налипает килограммами. .. Все ковыляют по ней и вязнут...»
Такая сырая осенняя погода продержалась еще недолгое время. Затем надолго ударили морозы. Сначала грязь и сырость очень медленно превращались в лед и снег. От этого дороги затвердели, и транспорт, прежде всего гужевые повозки, снова пришел в движение. Но когда задул восточный ветер, продолжавшийся неделями, все покрылось толстым льдом, так что все передвижения были просто заморожены. Солдаты пытались закрепиться в немногих [115] оствшихся домах, так как оставаться под открытым небом было просто невозможно.
И снова успехи. 53-й армейский корпус 6–13 ноября в районе Теплое во время сражения с восемью советскими дивизиями захватил 3000 пленных. 48-й тиковый корпус генерала танковых войск Кемпфа на южном участке фронта овладел важным городом Курск.
Командование группы армий в эти дни осмелилось на широком фронте начать наступление на Москву. Фельдмаршал фон Бок в качестве окончательной цели наметил рубеж по каналу им. Москвы и реке Москве в черте города, чтобы «не ждать, пока ослабнут морозы! Лучше наступать!».
Генерал-полковник Гальдер 12 ноября прибыл на новый командный пункт группы армий в Орше, чтобы провести совещание с командующими армиями. Все придерживались мнения, что в настоящий момент продолжение наступления будет единственной возможностью сосредоточить силы на центральном участке фронта, так как соседние группы армий наступление прекратили.
9-я армия на левом крыле группы армий развернула боевые группы своих дивизий на широком рубеже между Ржевом и Калинином. С точки зрения имевшихся в распоряжении сил дальнейшее наступление было полностью невозможно. Соседняя с ней 3-я танковая армия со своими тремя корпусами (41-м, 47-м и 56-м), а также подошедшим 5-м, была не в состоянии вести стремительное наступление, хотя все дивизии северо-западнее Москвы медленно и постепенно, с большими потерями и первыми обморожениями пытались пробиться к Волге. [116]
4-я танковая дивизия, наступавшая фронтально на Москву, в конце ноября смогла после тяжелейших боев 7-м армейским корпусом захватить перекресток дорог у Шелковки. Там особо отличился 31-й танковый полк 5-йтанковой дивизии. Но потом армия подошла ко второму рубежу Московской зоны обороны, проходившему от Клина на севере, через Истринское водохранилище, Звенигород, Кубинку, Наро-Фоминск, Серпухов, до Тулы на юго-востоке.
Тыловое обеспечение 4-й танковой армии из-за многочисленных подрывов мостов в районе Вязьмы было прервано. Обозные колонны транспортных служб были вынуждены делать большой объезд через Рославль на Юхнов, чтобы добраться до войск на линии фронта. Шоссе Гжатск — Можайск из-за многодневных дождей превратилось в полосу грязи, в которой застряло более 1000 транспортных средств разных типов.
Лишь когда в середине ноября ударили морозы, генерал-полковник Гепнер издал приказ, в котором были следующие слова:
«...Мы можем снова наступать!»
Первой сражение открыла 4-я танковая армия 18 ноября между Волоколамском и Наро-Фоминском. 5-й армейский корпус генерала пехоты Руоффа 2-й танковой дивизией, 35-й и 106-й пехотными дивизиями начал наступление на Клин. Там 106-й пехотной дивизии генерал-майора Денера на высотах у Мусино удалось отразить последнюю классическую конную атаку в военной истории. Сибирская 44-я кавалерийская дивизия широким фронтом с саблями наголо в конном строю атаковала «в лоб» немецкую пехоту. Всех русских кавалеристов посекли осколки [117] снарядов, выпущенных из орудий 106-й дивизии. К 23 ноября дивизия подошла к самому Клину. 2-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Файеля в тот же день у Солнечногорска перерезала железную до-рогу Ленинград — Москва и через четыре дня вышла к Клязьминскому водохранилищу в 35 километрах от Москвы! 35-я пехотная дивизия в то же время обошла Истринское водохранилище и наступала в южном направлении.
Как левый фланг 4-й танковой армии, так и ее центр продвигались вперед на Москву. 46-й танковый корпус генерала танковых войск фон Фитингофа тоже вышел 23 ноября к Истринскому водохранилищу. Мотоциклетный батальон 11-й танковой дивизии под командованием майора фон Узедома неустрашимо пробился через замерзшее водохранилище, ширина которого составляла 2 километра, а длина — 18 километров и вклинился в оборону противника. 11-я танковая дивизия генерал-майора Шеллера прорвалась к Крюково и Матюшкино. За ними полным лишений форсированным маршем шли солдаты 35-й пехотной дивизии генерал-майора фрайгерра фон Романа. Боевые группы обеих дивизий стояли уже в 22 километрах от Кремля! 106-я пехотная дивизия, овладевшая в это время Красной Поляной, была еще в 27 километрах от центра русской столицы.
40-й танковый корпус генерала кавалерии Штумме в это время прорвался к дороге Истра — Волоколамск. 10-я танковая дивизия генерал-майора Фишера и дивизия СС «Рейх» группенфюрера СС Хаус-сера к 25 ноября вышли к Истре. Сам город на следующий день был захвачен боевой группой подполковника доктора Мауса, а боевая группа СС под [118] командованием штурмбаннфюрера СС Клингенберга смогла проделать себе путь к центру города только в штыковой атаке. Теперь им оставалось до Московского Кремля только 34 километра!
9-й армейский корпус генерала пехоты Гейра перешел к обороне в долине Москвы-реки 78-й пехотной дивизией полковника Вебера, 87-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта фон Штудница и 252-й пехотной дивизией генерала фон Бём-Бецинга. Небольшая боевая группа 87-й пехотной дивизии по 34-градусному морозу дошла до Черной Грязи (35 километров от Москвы). 252-я пехотная дивизия стояла в Покровском, в 19,5 километра от Москвы! Еще один пехотный корпус — 7-й генерала пехоты Фармбахера занял рубеж охранения 7-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта фрайгерра фон Габленца, 197-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта Майера-Рабингена и 267-й пехотной дивизией генерал-майора фон Вахтера на открытом правом фланге в направлении Наро-Фоминска.
Еще 30 ноября погода была благоприятной. 1 декабря началась метель. В следующие ночи столбик термометра упал до минус 34 градусов, днем температура была ниже 20 градусов мороза.
Этим наступление было окончательно похоронено. С этого момента холод стал врагом страшнее русских.
Тогда мы надеялись, что 2 декабря, быть может, как 136 лет назад, засветит «солнце Аустерлица». Атаку не отменили.
Было это так или нет, расчет командира корпуса не оправдался. Он был полностью занят сражением и сделал все от него зависящее. [119]
Снова метод кинжальной атаки привел к успеху. В удивительном порыве полковые командиры 87-й и 252-й дивизий повели свои полки вперед. 461-й полк 252-й дивизии за один день прошел 17 километров.
Снова оборона противника была прорвана. Но с передовым полком 252-й дивизии была потеряна связь. И русские его отрезали. Более двух суток прорвавшийся 461-й полк был отрезан от необходимого 1яжелого вооружения и путей снабжения. При этом командир полка полковник Карст, который в действительности был болен с начала ноября, в эти дни ни при каких обстоятельствах не хотел сдавать командования. В полосах 87-й и 78-й дивизий все шло хорошо, но из-за погоды сложнее и медленнее, чем надеялись, а из-за этого было и больше потерь.
За нашу полосу наступления мы были спокойны. Войска выполняли все, что я приказывал. Но ни левый, ни правый соседи не достигли того, что было предпосылкой для высказанного мной предложения. Вместе с тем казалось, что на соседнем справа участке наша старая 292-я дивизия ушла далеко вперед. Напротив, левый сосед с 29 ноября, как мы узнали только сейчас, не прошел вперед ни шага. 1 декабря он не атаковал совсем.
Несмотря на это, партию мы не сдавали, так как нам сказали, что далеко справа и далеко слева дела обстоят хорошо. 1 декабря вечером корпус доложил, что 2 и 3 декабря будет продолжать атаки, если это будет соответствовать общей обстановке.
На правом фланге снова все шло хорошо. 78-я дивизия отлично прикрывала длинный правый фланг. 87-я дивизия взяла Черную Грязь и овладела долиной Москвы-реки до Дмитровского, как это 29 и [120] 30 ноября намечалось в замысле. Дивизия приблизилась к Кремлю на расстояние 34 километра. Она видела башни Москвы.
На направлении главного удара удалось восстановить связь с прорвавшимся 461-м полком. Но под Покровское нам продвинуться не удалось. Русские усилились и контратаковали.
Мы раздумывали, можно ли ослабить правый фланг, чтобы вдоль Истры нанести удар в северном направлении. Быть может, это было возможно сделать 4 или 5 декабря, хотя и очень опасно, так как у русских были хорошие дороги, и их было больше, чем обозначено на картах. Но сосед справа завис, 292-я дивизия отошла на исходные позиции. Удар в наш слишком длинный правый фланг был естественной и действенной ответной мерой русского командования. В соответствии с дорожными условиями и расстояниями нанести его было легко.
Предпосылками дальнейшего успеха были свежие силы или продвижение вперед правого соседа, слабость русских и терпимая погода.
Ни одного из этих условий не было. Дальнейшее наступление с оперативной точки зрения было бессмысленно и опасно. Поэтому командир корпуса 3 декабря незадолго до наступления темноты отдал приказ о переходе к обороне и предусмотрел скорый отход.
Командующему об этом было доложено по телефону и письменно. Оценка обстановки командиром корпуса излагалась следующим образом: «Войска 1, 2 и 3 декабря сделали что могли. Наступление развивалось успешно, но не так быстро и решительно, как того желали группа и корпус. Недостаток сил, погода (ветер и снег 1 декабря, холод 2 декабря), [121] недостаточнoe время на подготовку, ожесточенное сопротивление противника замедляли наступление.
Указанная ближайшая задача — рубеж река Москва. Истра — несмотря на это, могла быть достигнута еще 4 декабря, но она потеряла свой смысл, так как оба соседа так и не смогли продвинуться дальше, как мне сообщили сегодня во второй половине дня. (Командир корпуса, начальник штаба, 16.00)».
Дальше продвинуться не удалось. Генерал-полковник Гепнер своим решением 3 декабря остановил свои дивизии.
4-я армия фельдмаршала фон Клюге располагалась широким фронтом между 4-й танковой армией на севере и 2-й танковой армией на юге. Пехотные дивизии с лишениями, мучениями и с огромным трудом медленно продвигались на восток. Раненые оставались лежать на месте, кровь их мгновенно замерзала. Термометр показывал минус 35 градусов, а глубина снега на отдельных участках составляла 2 метра.
Армия, возобновившая наступление 18 ноября, уже на второй день попала под фланговый контрудар советских войск. 13-й армейский корпус генерала пехоты Фельбера был остановлен. Только при поддержке соседнего 12-го армейского корпуса генерала пехоты Шрота на некоторое время удалось исправить положение. Поэтому армия на восток не продвинулась, и до 1 декабря практически оставалась на месте.
После этого дивизии снова освободились. 58-й танковый корпус генерала танковых войск Кунтцена и 20-й армейский корпус генерала пехоты Матерны уже на второй день 3-й пехотной (моторизованной) [122] дивизией генерал-лейтенанта Яна и 258-й пехотной дивизией генерал-майора Пфлаума достигли Наро-Фоминска. В тот день термометр показывал 38 градусов мороза. До Москвы еще оставалось 44 километра...
Войска были на пределе сил!
Фельдмаршал фон Бок в полосе 4-й армии распорядился оборудовать передовой командный пункт. В эти критические дни он хотел быть со своими солдатами. Потери были высокими. Количество обмороженных намного превышало число раненых. Особенно высоки были потери офицеров. В 7-й пехотной дивизии полками уже вынуждены были командовать обер-лейтенанты!
Один из ручьев в лесу перед Истрой протянулся вдоль Молодильни. Противник сидел в землянках с печным отоплением, так что его сразу не было заметно. Наступающие немецкие солдаты, напротив, неделями мерзли в холодных ячейках, вырытых в земле, так называемых «ледяных подвалах», в заснеженном лесу, ночевали или пытались отогреться, скучившись, в редких уцелевших крестьянских домах. Стрелки так плотно набивались в немногие квартиры, что должны были спать сидя, так как для того, чтобы вытянуться, не хватало места. В вечерних сумерках 20 ноября боевая группа обер-лейтенанта Баумгарта, состоявшая из мотоциклетной роты, танковой роты и стрелковой роты, усиленная двумя 88-мм зенитными пушками, приблизилась к Молодильне. Задача обер-лейтенанта Баумгарта заключалась в том, чтобы установить контакт с противником и приготовиться к наступлению на следующий [123] день. Обер-лейтенант со своей группой пробирался по бескрайнему лесу и неподалеку от намеченной цели встретил сильное сопротивление противника. На другом берегу ручья находилась маленькая деревня Рубцово. У противника там было семь советских танков Т-34 , два полевых орудия, несколько противотанковых пушек, тяжелых пулеметов и минометов. Его силы составляли до полутора рот пехоты. Долина ручья была заминирована, перегорожена колючей проволокой и противотанковыми заграждениями. О подходе к ручью, переправе через него и атаке деревни сначала нельзя было и думать. Командир 10-й танковой дивизии планировал форсировать ручей крупными силами на следующий день. Боевая группа должна была только установить дальний кон-такт с противником. Обер-лейтенант Баумгарт сначала дождался ночи, а потом начал разведку боем. Когда разведывательные дозоры вдруг доложили, что противник, казалось бы пребывающий за линией своих укреплений в полной безопасности, начал отводить свои силы, обер-лейтенант решил самостоятельно с ходу захватить деревню. Он встал во главе своего стрелкового взвода и в сумерках, незамеченный, в пологом месте перешел ручей. Затем он со своим взводом скрытно подошел к деревне и как из-под земли выскочил перед превосходящим по численности противником. Разгорелся тяжелый бой. В беспощадном ближнем бою захватывали дом за домом. Красноармеец выстрелил с близкого расстояния и попал обер-лейтенанту в голень, но тот продолжал руководить боем, пока плацдарм по ту сторону Молодильни прочно не оказался в руках у немцев. Были захвачены три новые противотанковые [124] пушки, три грузовика и много другого военного имущества. Около 40 пленных заперли в уцелевшем хлеву. Много убитых красноармейцев лежало в снегу или горело в деревянных строениях. Этими смелыми действиями была пробита брешь в оборонительном рубеже перед Истрой. Был сделан еще один значительный шаг вперед. На следующий день в полосе этой дивизии удалось перейти дорогу Волоколамск — Истра.
Казалось, что обстановка в полосе 2-й танковой армии развивается наиболее благоприятно. Задача этой армии состояла в том, чтобы обойти Московскую зону обороны с юга — через Тулу. Теперь Тула стала центральным пунктом на направлении главного удара в битве за Москву.
1-й батальон 3-го стрелкового полка перешел в атаку 2-й ротой на правом фланге, а 3-й ротой — на левом. 1-й батальон 3-го стрелкового полка (лейтенант Лозе) вел разведку и охранение на правом фланге в восточном направлении. Рота бронетранспортеров атаковала из Погасово в северном направлении. При этом она у большой шахты наткнулись на два русских танка. Советские солдаты 413-й стрелковой дивизии бежали из Болоховки. После этого рота повернула на запад, чтобы усилить атаку батальона. Ехавший во главе колонны лейтенант Браун сумел эффективно поддержать огнем своей 37-мм пушки 2-ю роту 3-го полка, которая вела бой за здание шахты на восточной окраине Болоховки. Советские подразделения укрепились там и на опушке леса к северу и вели огонь из минометов и тяжелой [125] противотанковой пушки. Батальон был вынужден временно прекратить атаку и занять круговую оборону. Связь с соседним 2-м батальоном 3-го полка поддерживалась разведдозором унтер-офицера Ронеберга из 3-й роты 3-го стрелкового полка.
2-й батальон 3-го стрелкового полка (капитан Пешке) с 3-й танковой ротой (обер-лейтенанта Мюл-лер-Хуффа) с юга атаковал Болоховку. 8-я рота 3-го стрелкового полка смогла быстро захватить колхоз и оттуда занять селение, расположенное у деревни. Рядом с ней продвигалась 6-я рота 3-го полка. Обе роты сначала залегли, так как противник открыл по ним сильный огонь из расположенного неподалеку леса и из фабричных строений. Батальон подтянул свою роту пехотных орудий и приданный истребительно-противотанковый взвод. Еще некоторое время продвинуться вперед не удавалось из-за атаки русских танков.
Усиленный 1-й батальон 394-го стрелкового полка (майор Хаас) тем временем с юго-запада преодолел 800-метровый открытый участок местности и стоял на окраине Болоховки. В самом поселке уже горело много домов и здания фабрики. Сибиряки храбро оборонялись, и их можно было выбивать из каждого дома только после жестокой схватки. Так как в этот момент появились советские танки, стрелковые роты залегли.
Командир полка приказал срочно вывезти на передовую 88-мм зенитную пушку. Зенитчикам действительно удалось за несколько минут подбить первый танк, пока подходил другой. Следующий удалось уничтожить после четвертого выстрела. Затем еще один Т-34 показался перед 1 -м батальоном 3-го [126] стрелкового полка. Он упал в строительный котлован и прочно там засел.
Борьба за Болоховку продолжалась дальше. Дом за домом брали в ближнем бою. Ожесточенное сопротивление было оказано атакующим из двухэтажного кирпичного дома. Там закрепился штаб сибирского 2-го стрелкового полка и около 70 красноармейцев. Пехотные орудия и выведенная вперед полевая гаубица дали по этому опорному пункту 60 выстрелов. Затем взвод 6-й роты 3-го полка пошел в атаку. Но по немецким солдатам снова был открыт огонь из карабинов. Поэтому капитан Пешке приказал прекратить атаку.
1-й батальон 394-го стрелкового полка очистил последние дома в Болоховке, хотя русским танкам все еще удавалось в поселке доставлять беспокойство. Когда 8-я рота 3-го стрелкового полка прочесывала ближний парк, обер-лейтенант Брандт и лейтенант Паукштадт заметили показавшийся брошенным KB-1. Как раз когда оба офицера приблизились к нему, тяжелый танк с ревущим мотором и зажженными фарами тронулся с места. К счастью, поблизости находилась 88-мм зенитка. Зенитчики сразу же навели ее и с третьего выстрела подбили танк. Затем пятый русский танк был подожжен попаданием из противотанковой пушки. Стемнело. Советские солдаты все еще продолжали оборонять высокий кирпичный дом. Теперь саперы 2-й саперной роты 39-го полка под командованием лейтенанта Вайгеля вышли вперед, заложили заряды взрывчатки (350 кг) и подорвали здание. В доме осталось 17 убитых советских офицеров, в живых удалось остаться только одному старшему лейтенанту. Бой за Болоховку завершился! 2-й батальон 3-го стрелкового полка потерял [127] 9 человек убитыми и 37 ранеными, среди них — двух лейтенантов — Циммермана и Штегемана. Эта победа обошлась дорогой ценой и для 1-го батальона 394-го стрелкового полка.
После того как частям 3-й, 4-й танковых дивизий и полку «Великая Германия» не удалось захватить Тулу с ходу, а силы советской 50-й армии благодаря получаемым подкреплениям постоянно нарастали, генерал-полковник Гудериан принял решение обойти город с востока. На левом фланге с запада Тулу должен Рыл охватить 43-й армейский корпус генерала пехоты Хайнрици (131-я, 31-я и 296-я пехотные дивизии).
Потрепанный 24-й танковый корпус подошел к Туле с юга, а 53-й армейский корпус должен был прорвать фронт, наступая через Венёв. Для обороны правого фланга привлекался 47-й танковый корпус генерала танковых войск Лемельзена, находившийся на рубеже Ефремов, Михайлов. При этом он не должен был терять связь со 2-й армией.
Здесь на правом фланге 18-й танковой дивизии генерал-майора Неринга удалось переправиться через Дон и 20 ноября овладеть Ефремовом. Разведывательный батальон дивизии (майор фон Зайдлиц) продвинулся до деревни Скопин под Горлово. Это был самый восточный пункт, которого достигли соединения группы армий «Центр» за время войны.
Соседняя слева 20-я пехотная дивизия генерал-майора Фремери должна была оборонять полосу шириной 60 километров (!) по обе стороны от Епифани, засыпанную снегом и льдом, чтобы обеспечить тыл 10-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-лейтенанта фон Лепера, которой 26 ноября [128] удалось захватить Михайлов и перерезать железнодорожное сообщение между Москвой и Украиной.
53-й армейский корпус, командование которым с 28 ноября принял генерал-лейтенант Фишер фон Вайкершталь, обеспечивал связь с 24-м танковым корпусом генерала танковых войск Гейра фон Швеппенбурга. 17-я танковая дивизия полковника Лихта, входившая в этот корпус, не обращая внимания на открытые фланги, 24 ноября нанесла удар в направлении Венева. Но дальше ей продвинуться не удалось. Две остальные дивизии корпуса — 3-я генерал-майора Брайта и 4-я танковая генерал-майора фрайгерра фон Лангермана-унд-Эрленкампа в это время южнее Тулы вели ожесточенные бои против четырех русских дивизий. 296-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Штеммермана удерживала фронт по Упе.
Ночь на 2.12. была звездной и лунной. Ветер утих. Зато мороз усилился, столбик термометра упал ниже минус 20 градусов. Еще над заснеженной землей висела тьма, когда батареи 3-й и 4-й танковых дивизий открыли огонь по русским позициям. 75-й артиллерийский полк сосредоточил огонь на участках перед фланговыми атакующими боевыми группами, чтобы исключить здесь всякую опасность.
Вскоре после 4 часов стрелки обеих дивизий пошли в атаку в западном направлении. 3-й стрелковый полк своим 1-м батальоном (майор Вельман) пошел в атаку на Дубки. 1-я рота 3-го стрелкового полка приблизилась к деревне на бронетранспортерах и установила, что он занят противником. К ней быстро присоединилась 2-я рота, а в это время 3-я рота по лощине подошла с севера к деревне. Русский гарнизон деревни был захвачен врасплох. Он отчаянно оборонялся. Бой вскоре закончился. Дубки были [129] взяты и очищены от противника. Майор Вельман сразу же перестроил свои роты для дальнейшего наступления. 2-й батальон 3-го стрелкового полка (капитан Пешке) следовал с саперами и противотанковой батареей за 1-м батальоном по южной дороге. Батальон захватил Послову и южнее Дубков продвигался в западном направлении.
394-й стрелковый полк вклинился в оборону советских войск. 1 -й батальон 394-го стрелкового полка приблизился к Романово. Советские войска приготовились к отражению этой атаки и открыли по батальону сильный артиллерийско-минометный огонь. Кроме того, была взорвана дамба водохранилища, находившегося на пути к деревне. Лед просел, поэтому через лощину осталась только одна переправа, по которой теперь и пошел батальон.
1-я саперная рота 39-го полка оборудовала для стрелков брод через Сожу. Командир роты капитан Калькбреннер и 15 солдат были ранены во время переправы. Лейтенант Харцер принял командование 1-й саперной ротой 39-го полка. Наступавший левее 2-й батальон 394-го полка полковника Мюллера, которого его солдаты прозвали «Наступающий Мюллер», тоже сломил ожесточенное сопротивление перед Бронниково и ворвался в деревню. Батальон понес большие потери. В первые же часы боя из строя были выведены 14 боевых машин, в их числе был и полностью загруженный санитарный автомобиль батальона. Всего полк потерял 47 человек убитыми и ранеными, один только 2-й батальон 394-го полка — 35, из них 8-я рота — 19!
Левофланговый корпус 2-й танковой армии (43-й генерала пехоты Хайнрици) своей левофланговой дивизией, которая уже давно потеряла связь с [130] соседней 4-й армией, прорвался к Алексину. 131-я пехотная дивизия генерал-майора Майер-Бургдорфахотя и захватила город 27 ноября, дальше него продвинуться уже не смогла. Соседняя с ней 31-я пехотная дивизия генерал-майора Бертольда при сорокаградусном морозе по глубокому снегу пробивалась севернее реки Упа. Потери дивизии были велики. 3-й батальон 17-го пехотного полка, так называемые «гославские егеря» («Goslaer Jager») (в котором когда-то служили генерал-полковник Гудериан и фельдмаршал Роммель), в тот день был полностью обескровлен.
2 декабря 1941 года, в последний день сражения под Тулой, в журнале боевых действий 2-й танковой армии была сделана запись:
«Боевые силы храбрых войск после неслыханного напряжения подошли к концу!»
Такие же потери понесла 2-я армия генерал-полковника фон Вайхса, находившаяся на правом фланге группы армий. Эта армия была поставлена перед неразрешимой задачей: обеспечивать оборону все более растягивающегося фронта на юго-востоке и обеспечивать на нем достаточное количество сил и средств.
Наступавший на левом фланге 34-й армейский корпус генерала пехоты Метца своими австрийской 45-й (генерал-лейтенант Шлипер) и франконско-саксонской 134-й (генерал-лейтенант Кохенхаузен) пехотными дивизиями с трудом пробился в район юго-западнее Ефремова. 134-я пехотная дивизия, несмотря на все противодействие природы, прошла через Ливны на Елец. После этого все силы здесь иссякли. [131]
Так же, как и у сухопутных войск, силы люфтваффе на центральном участке восточного фронта были на пределе.
Уже на втором этапе битвы за Москву штабом оперативного руководства люфтваффе командование 2-го воздушного флота фельдмаршала Кессельринга было снято с фронта. Командование воздушного флота и находившийся в его подчинении 2-й авиационный корпус генерал-полковника Лёрцера должны были со своими эскадрильями и частями корпусного подчинения и войсками связи немедленно направиться в район Средиземного моря.
Командир 8-го авиационного корпуса генерал-полковник фон Рихтгофен принял командование над оставшимися авиационными соединениями.
В декабре 1941 года 8-й авиационный корпус в своем распоряжении имел:
2-ю эскадру пикирующих бомбардировщиков (две группы),
51-ю истребительную эскадру (три группы),
52-ю истребительную эскадру (две группы и испанская эскадрилья),
53-ю бомбардировочную эскадру (пять групп),
Бомбардировочные группы: I/30, II и III/76,
Штурмовую группу II/210,
Группу дальней разведки 8-го авиакорпуса,
Разведывательные эскадрильи: 2/11, 4/11, 1/33, 3/33,4/14.
Части ВВС, действовавшие на центральном участке восточного фронта, за период с 22 июня по 30 ноября 1941 года уничтожили:
6670 самолетов,
1900 танков, [133]
1950 орудий,
26 000 автомобилей и гужевых повозок,
2800 поездов.
За это время различные бомбардировочные эскадры совершили на Москву 76 ночных и 11 дневных налетов. Только в трех первых бомбардировках участвовали по 100 бомбардировщиков. Затем с каждым разом количество участвующих в налетах самолетов уменьшалось. В шести последующих налетах участвовало по 50 самолетов, в 59 дальнейших — от грех до десяти. В остальных — от пятнадцати до сорока машин. Потери с немецкой стороны, несмотря на сильную противовоздушную оборону (советскую столицу защищали около 1000 зенитных орудий), оставались умеренными.
Большой утратой была гибель полковника Мёльдерса, истребительная эскадра которого с первого дня войны сопровождала все боевые действия 2-й танковой группы. Полковник Мёльдерс после своей 101-й воздушной победы был награжден высшими военными орденами рейха, а после 115-й победы переведен для дальнейшей службы на территорию Германии и там погиб в результате несчастного случая.
Теперь в первые дни декабря 1941 года впервые число общих потерь превысило численность фронтовых солдат. Всего три вида вооруженных сил вермахта с 22 июня по 31 декабря 1941 года потеряли:
УбитымиРаненымиПропавшими без вести
Сухопутные войска173 722621 30835 873
Люфтваффе323184532028
ВМФ310232115 [134]
Одна только битва за Москву обошлась немецким сухопутным войскам за время с 3 октября 1941 года по 10 января 1942 года в:
УбитыхРаненыхПропавших без вести
Офицеров23336328249
Унтер-офицеров и солдат58 995221 09116 243
Силы германских сухопутных войск иссякли. Теперь пробил час Красной Армии! [135]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
1942
Москва (5 декабря 1941 г. — 18 апреля 1942 г.)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 23 января 1942 года:
«На востоке продолжаются ожесточенные бои».
Закончился ноябрь 1941 года. Командование группы армий «Центр» отправило последнее отчетное донесение, прежде чем через несколько дней развалился весь ее фронт и под Москвой обозначилась катастрофа, подобной которой не переживал и император Наполеон со своей армией 130 лет тому назад.
Группа армий «Центр» 1 декабря 1941 года имела в своем составе шесть армий, 13 армейских и семь танковых корпусов. В тот день в них насчитывалось 27 пехотных, 9 моторизованных, 12 танковых дивизий, моторизованный полк «Великая Германия» и направлявшаяся в тыл 1-я кавалерийская дивизия.
Со времени начала наступления на Москву объединения смогли продвинуться на следующую глубину.
Армии30.09. — 15.10.16.10. — 30.10.15.11.-05.12
9А140 км80 км0 км
3 ТА270 км130 км90 км
4А200 км60 км0 км [136]
4 ТА240 км80 км60 км
2А180 км80 км90 км
2 ТА200 км120 км90 км
При том что продвижение немецких войск затормозилось или остановилось, в те дни немецкой войсковой и воздушной разведке стало наконец ясно, что Красная Армия почти беспрепятственно проводит развертывание на исходных позициях по всему фронту.
Войска трех фронтов, расположенные в районе советской столицы — Калининского, Западного и Юго-Западного — в тот же день 1 декабря в своих рядах насчитывали:
Калининский фронтЗападный фронтЮго-Западный фронт
Армий3102
Кавалерийских корпусов021
Авиакорпусов010
Стрелковых дивизий154812
Мот. дивизий030
Танковых дивизий030
Кавалерийских дивизий1166
Отд. стрелковых бригад1161
Отд. танковых бригад0212
Полков191 [137]
Численность войск Калининского фронта составляла 192 198, Западного фронта — 787 184, Юго-Западного фронта — 80 998 человек.
На вооружении в войсках фронтов находилось:
Калининский фронтЗападный фронтЮго-Западный фронт
Винтовок109 388404 11340 766
Пулеметов1914100006734
Автоматов107811 7841127
45-мм орудий11863469
76 мм орудий330101085
107 мм орудий24978499
Минометов5172973176
Зенитных пушек5960643
Танков1761843
Автомобилей8911408483145
Лошадей3261114452922936
ВВС, как и прежде, не являвшиеся самостоятельным видом вооруженных сил, во время битвы под Москвой были распределены между фронтами следующим образом:
Калининский фронтЗападный фронтЮго-западный фронт
Дивизии дальней бомбардировочной авиации020
Бомбардировочные дивизии1102 [138]
Дивизии штурмовой авиации152
Дивизии истребительной авиации3113
Дивизии разведывательной авиации092
Легкие дивизии0130
К этому добавлялись соединения Резерва Верховного Главнокомандования (семь дивизий дальней бомбардировочной авиации, 19 бомбардировочных и 26 истребительных дивизий) и Московской зоны обороны (одна дивизия бомбардировочной, одна штурмовой и три дивизии истребительной авиации).
Советское Верховное главнокомандование уже несколько недель готовило мощное контрнаступление и в конце ноября отдало своим трем фронтам — Калининскому, Западному и Юго-Западному фронту, переименованному 25 декабря в Брянский фронт, — соответствующие приказы, в которых говорилось:
Отрезать немецкие танковые клинья.
Нанести удары в открытые фланги.
Уничтожить группу армий «Центр».
Когда забрезжило морозное утро 5 декабря 1941 года и сквозь серую морозную дымку (температура была ниже 30 градусов) пробились лучи солнца, загремели орудия всех калибров Калининского фронта. Его армии пошли в наступление северо-западнее и юго-восточнее Калинина на стоявшие там соединения немецкой 9-й армии генерала танковых [139] войск Моделя. Солдаты армии сумели отразить первый натиск и предотвратили прорыв войск противника в свои оборонительные линии.
Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер утром того дня в 10.00 сделал запись в своем дневнике: «Прорыв противника восточнее Калинина», а через шесть часов вынужден был записать: «Фон Бок доложил: сил больше нет!» Прошел вечер, и наступило утро 6 декабря 1941 года: крупное наступление 88 стрелковых, 15 кавалерийских дивизий и 24 танковых бригад на центральном и южном участках фронта группы армий «Центр» началось!
Страх и отчаяние распространялись среди немецких солдат. Вдруг на них из утреннего тумана с криками «Ура!» обрушились атаки невесть откуда взявшихся колонн закутанных в полушубки полков. За ними с грохотом и лязгом по высокому снегу мчались танки. Немецкие солдаты в серых мундирах, наушниках, вязаных перчатках едва могли держать в своих окоченевших руках пулеметы и карабины — термометр в то утро показывал минус 34 градуса.
То же самое, что и все остальные, испытали на себе и солдаты силезско-саксонского пехотного полка:
«Советские стрелковые соединения атаковали с фронта и с флангов позиции 446-го пехотного полка у Козаков. Измученные солдаты были не в состоянии оказать энергичное сопротивление постоянным атакам. До сих пор успешно воевавший в рядах полка 3-й дивизион 134-го полка (майор доктор Фёрстер) израсходовал все боеприпасы. Подполковник Райнерт приказал дивизиону отходить, чтобы, по [140] крайней мере, спасти орудия. Боеприпасы кончились и в 14-й роте 446-го пехотного полка.
Противник продолжал атаки и охватил полк с юга. Но пехотинцы продолжали ожесточенно сопротивляться. Саперы ставили мины. Когда противотанковые пушки израсходовали последние снаряды, их взорвали. Но это было не все. Связь с тылом была давно прервана. Советские войска прорвали немецкий фронт.
45-я пехотная дивизия была обойдена. Ударные кавалерийские отряды атаковали 134-ю пехотную дивизию по всему фронту. Они прошли междудеревнями Козаки и Тетеренка в западном направлении, атаковали Преображенку и прорвались к Чернаве. Оборонявшийся там 439-й пехотный полк с 16.00 перешел к круговой обороне. К этому времени никто точно не знал, как развиваются события у соседей. Повсюду внезапно появлялись русские кавалерийские и стрелковые отряды. Фронт был везде. Деревни горели. Со всех сторон слышалась стрельба. Русские самолеты пикировали на еще остававшиеся избы, в которых укрепились остатки рот. В 17.00 командир 446-го пехотного полка доложил по радио, что отойти на запад можно только с боем. В то же время командир 439-го полка доложил, что его полк окружен».
Советские 3-я, 13-я и 61-я армии на узком участке фронта нанесли удар по растянутому южному флангу немецкой 2-й армии между Ельцом и Ливнами. 45-я пехотная дивизия генерал-майора Шлипера, 95-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Сикста фон Арнима, 134-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта фон Кохенхаузена были отброшены. Командующему [141] 2-й армией (с 15 ноября 1941 г.) генералу танковых войск Шмидту оставалось только отдать приказ о срочном отходе. Но все приказы приходили слишком медленно. Настроение солдат в нескольких словах отражает заметка в записной книжке:
«Елец оставлен. Поэтому настроение солдат плохое. Бесконечные колонны. Войска отходят темной ночью. А потом — ломается машина. Приказ командира: «Уничтожить!» Перегружаем имущество на обозные повозки, а затем продолжаем марш на Ко заки. На санях — к 439-му полку. Во время поездки — чотыре раза отражали атаки противника. Лошадь убита, сани — разбиты... Кругом противник...»
Но точно так же, как здесь развалился фронт 2-й армии, 6 декабря была прорвана оборона 2-й танковой армии, 4-я танковая дивизия которой уже пере-резала шоссе Тула — Москва. Многочисленные сибирские дивизии, специально экипированные для ведения боевых действий зимой, обрушились на выдающийся в северо-восточном направлении выступ фронта 24-го танкового корпуса. Это были свежие силы советских 10-й и 61-й армий. А также 1-й гвардейский кавалерийский корпус.
Наступающие колонны русских продвигались не только по дорогам, к которым до сих пор были привя-заны действия немецких войск, но и атаковали через заснеженные леса, занесенные равнины и замерзший кустарник.
Силы немецких солдат были на исходе. В ротах стрелковых и пехотных полков насчитывалось максимум 50 человек. В 6-м танковом полку, продолжавшем традиции «лейб-гвардии», 6 декабря насчитывалось еще около 18 танков типа III и четыре танка типа IV. [142]
Они значительно уступали новым русским танкам Т-34.
В ту ночь приказы об отходе значительно опережались. Каждая боевая группа пыталась как-нибудь самостоятельно пробиться назад. Их нечеловеческие усилия могли завершиться успехом только в том случае, если войска отступали равномерно. Особую похвалу в те дни заслужили самоотверженные люди из медицинской и тыловой служб.
Командующий 2-й танковой армией генерал-полковник Гудериан 9 декабря, во второй предрождественский вторник, издал следующий приказ:
Командующий 2-й танковой армией
Командный пункт, 9.12.1941
ПРИКАЗ ПО АРМИИ
Солдаты 2-й танковой армии! Мои боевые товарищи!
В ходе почти шестимесячных наступательных боев вы шли от успеха к успеху. Ваша самоотверженность, ваш дух и верность выше каких-либо похвал. Выразить вам благодарность от всего сердца и признательность сегодня — мой долг.
Зима полностью вступила в свои права. Она принесла чрезвычайные трудности и лишения, преодолевать которые порой сложнее, чем сопротивление противника. Мы должны вести войну не только с русскими, но и с их страной и ее суровым климатом и победить.
Мои боевые товарищи!
Чем больше нам своим ожесточением угрожает враг и зима, тем теснее вы должны сплотить свои ряды. Как и прежде, поддерживать железную дисциплину. Каждый должен оставаться со [143]
своей частью, всеми силами заботиться о поддержании в исправном состоянии оружия и боевой техники. Только в единстве нашей воли и действий заключается основа успеха. Я знаю, что могу положиться на вас. Речь идет о Германии.
Гудериан
Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок в тот же день позвонил в ставку главного командования сухопутных войск в Востонной Пруссии и лаконично доложил: «Ни на одном из участков группа армий не в состоянии противостоять наступлению противника!» И в тот же день заполыхал фронт 4-й армии и 4-й танковой армии от Наро-Фоминска до Тулы. Здесь семь русских армий нанесли удар по двум немецким объединениям.
Хотя пехотные дивизии 4-й армии героически оборонялись, но каждая из них не могла справиться с натиском трех армий, к 12 декабря прорвавшим линию фронта 4-й армии и начавшим наступление в направлении Юхнов, Можайск.
Потери армии были устрашающими. Большую часть погибших составляли обмороженные. Их процентное отношение к общему числу погибших в первые дни декабря составляло почти 90 процентов.
12 декабря была нарушена связь между 4-й армией и 4-й танковой армией, когда советскому 2-му гвардейскому кавалерийскому корпусу удалось прорвать редкие оборонительные линии пехотных дивизий (или остатков дивизий) юго-западнее Звенигорода и продвинуться далеко на запад. Брешь закрыть уже было нельзя. Девятый армейский корпус наскоро собранными боевыми группами смог только [144] предотвратить ужасную катастрофу на Рузе, когда на льду замерзшей реки впервые остановил атаку казачьих полков.
Теперь бои разгорелись уже по всей линии фронта!
12 декабря фельдмаршал фон Бок доложил начальнику генерального штаба сухопутных войск по телефону: «Положение критическое!» Генерал-фельдмаршал фон Браухич сам через три дня прибыл на командный пункт группы армий и после доклада обстановки вынужден был заключить: «В ближайшее время положение поправить невозможно!» Одно за другим в группу армий приходили тревожные сообщения. Одной только 3-й танковой армии в районе Клина на несколько дней снова удалось стабилизировать обстановку. Остатки боевых групп 56-го танкового корпуса генерала танковых войск Шааля зацепились за последние дома и блиндажи, вырытые в снегу и льду. Этим они обеспечили отход остальных войск за Клин. Город оставили 14 декабря.
Когда через два дня Калинин заняли моторизованные части советских 29-й и 31-й армий, линия фронта 3-й танковой армии представляла собой лишь обрывки. В донесении командующего армией об обстановке говорилось:
«...Без продовольствия, замерзая, отходили, потеряв голову. Тяжелейший час для танковой группы пробил!»
В это время 9-я армия тоже была брошена в сумятицу отступления. Из района западнее Калинина до стыка с группой армий «Север» советские четыре армии нанесли удар по северному армейскому флангу. [145]
Хотя восточную часть фронта армии в некоторой мере удалось удержать благодаря поддержке танковых боевых групп 4-й танковой армии, но далеко на западе наметился глубокий прорыв в районе Ржева, который становился тем более опасным, так как и на правом крыле группы армий русское наступление продолжало расширять прорыв.
Мы давно уже забыли, что в мире есть еще что-нибудь, кроме льда и снега, окоченевших пальцев, которыми в течение нескольких минут после тревоги невозможно взять оружие, и заледеневших ног, которые начинаешь чувствовать только после получасового бега к позиции. К тому же день за днем отражение продолжающихся атак сибиряков и других большевистских дивизий, которые считают, что именно сейчас, зимой, пришло их время. Когда мы в передовом танковом отряде получили приказ об отходе, то недоуменно переглянулись, так как все знали, что причиной этому послужила не «малая обстановка» на нашем участке. Потом нам стало ясно, что речь идет о широкомасштабной перегруппировке, и выполнили приказ.
Никто из нас не недооценивал фанатичного противника, находившегося перед нами со времени прорыва «линии Сталина», когда большевистские пехотинцы забирались в глубокие ячейки, с расстояния двух метров стреляли в атакующих немцев и предпочитали смерть плену.
Мы недооценили противника, по крайней мере, сейчас, когда он с сибирскими дивизиями в зимнем обмундировании, с хорошим вооружением и с хорошим человеческим материалом перешел на нас в наступление, так что в таком холоде стало «тепло», из-за того, что у него долголетняя привычка к [146] ведению войны зимой. В руки этого противника попадали некоторые сломанные мотоциклы или машины, которые на сибирском морозе больше нельзя было привести в движение, в местах, куда мы должны были отойти для создания лучших условий для обороны, которые зимой были не везде, где летом без труда можно было остановить любого наступающего противника. Это еще больше вдохновляло сибирские дивизии, морально еще не подвергавшиеся существенным поражениям.
Ни один, кто на 35-градусном морозе не держал винтовку или не стоял за пулеметом, не знает, что значит на таком морозе приготовить оружие к стрельбе. При таких температурах во всех точках смазки масло замерзает. Большинство пулеметов, за исключением, безусловно, необходимых для охранения, заботливо ухоженные, стояли у огня в бедных крестьянских хатах, чтобы во время тревоги их можно было схватить и немедленно вынести на позиции. Там, где оружие вынуждены были держать на морозе, его тщательно укрывали, а коченеющими руками то и дело дергали затвор, чтобы держать оружие готовым к бою. И все же было много задержек при стрельбе, так как пулеметы просто больше не хотели стрелять, а автоматы от холода тоже часто отказывали. Тогда оставались только ручные гранаты и холодное оружие, с которыми еще можно было бороться с прорвавшимися советскими солдатами. При морозе от -15 до 35 градусов длительное пребывание на позиции вдали от жилья уже само по себе было подвигом.
Фельдмаршал фон Бок, который почти каждый день выезжал в войска, был сломлен физическими и [147] психическими нагрузками и 17 декабря заболел. Верховный главнокомандующий Гитлер немедленно сменил его и назначил новым командующим фельдмаршала фон Клюге. В первый же день своего назначения фельдмаршал отдал приказ, в котором были такие слова:
«Каждый должен держаться там, где стоит!»
Гитлер, не соглашавшийся с командованием сухопутных войск с самого начала кампании, 19 декабря сместил фельдмаршала фон Браухича с должности и назначил главнокомандующим сухопутных воиск самого себя. Уже на следующий день во все командные инстанции группы армий «Центр» прибыла телеграмма, в первом абзаце которой говорилось:
«Фанатическая воля к обороне территории, на которой находятся войска, должна поддерживаться всеми, даже самыми строгими мерами. Если она будет у каждого отряда, то атаки противника, даже если и увенчаются прорывами в некоторых местах, в конечном счете будут обречены на неудачу...»
В третьем абзаце значилось:
«Любая местность, которая вынужденно должна быть оставлена противнику, должна приводиться для него в полную негодность. Каждый населенный пункт, не принимая в расчет наличие населения, должен быть сожжен и разрушен...»
И вот наступило Рождество 1941 года!
Это было первое Рождество во время восточной кампании. И оно было совсем не таким, как прежние праздники Рождества во время войны. Так как на этот раз песен никто не пел. Праздничное настроение на этот раз диктовала музыка орудий Красной Армии. А война перерывов не знает. Это были те дни, когда [148] пехотные дивизии были сильно охвачены или окружены противником. Журнал боевых действий одной из таких дивизий 23 декабря 1941 года сообщал:
«Противник, прорвавшийся в брешь между 13-м и 43-м корпусами, продолжает наступать в северо-западном направлении. Утром он захватил Алешково и подошел к Недельному (где находились командный пункт дивизии, пункт тылового управления с автомобильными колоннами). Во второй половине дня Недельное было оставлено из-за нехватки боеприпасов. В сильную метель, несмотря на неоднократное применение грейдера, дорогу из Недельного на север расчистить не удалось, поэтому все машины, стоявшие в Недельном, оказались в руках противника. Среди них находились машины штаба дивизии, в которых находились все документы для журнала боевых действий с начала восточной кампании до 12.12.1941».
В журнале боевых действий другой дивизии, которая будет полностью разгромлена в эти дни, 24 декабря, в канун Рождества, было записано:
«8.30 противник силой до роты атаковал на участке 439-го полка... 13.00 противник двумя ротами атаковал Моховку. 16.30 атака роты противника на участке 446-го пехотного полка. Противник в течение всего дня пытается беспокоить войска деятельностью разведывательных дозоров. В атаках по всему фронту, следующих одна за другой, проявляется намерение систематически помешать рождественскому празднику. С наступлением сумерек активность разведывательных групп усилилась по всему фронту. Беспокоящий огонь артиллерии в течение всего дня велся по Песочной и Моховке...» [149]
Журнал боевых действий полка еще одной пехотной дивизии 25 декабря, в первый день Рождества, замечал:
После переговоров по радио командир дивизии принял решение, что батальон немедленно должен занять прежнюю позицию. С этим приказом в 10.15 обер-лейтенант Бильмайер был снова направлен в батальон. Через полтора часа майор Друфнер лично прибыл на командный пункт и еще раз подробно доложил командиру полка причины своего самостоятельного решения. Он также сообщил, что тыловое прикрытие батальона вскоре после отхода из Хуторов было атаковано крупными силами и что батальон в это время находится на позиции по обе стороны Кураково, где утром он уже отразил атаки двух рот противника. Командир полка снова обратился по радио к командиру дивизии, который на этот 11.13 согласился с принятыми мерами.
Лишь немногие фронтовые части смогли встретить Рождество 1941 года в спокойной обстановке, как, например, повезло танковому полку одной из дивизий, который практически с 22 июня вел непрерывные бои и лишь несколько дней назад был отведен в тыл.
«Метель покрыла все вокруг толстым белым слоем, но с неба продолжал сыпать снег. Поэтому тыловое снабжение полностью наладить было нельзя. Колонны стояли, однако, по крайней мере, на передний край удалось доставить рождественскую почту. Дивизия обеспечила торговлю маркитантскими товарами к празднику, среди них — пряники, сигареты и алкоголь. Впрочем, не все части могли этому порадоваться. [150] Пеший батальон Хааса, например, располагался в Блудово, куда не могли добраться ни полевая кухня, ни маркитантские сани. Батальоны и дивизионы праздновали Рождество, по возможности, в составе рот. Оба капеллана с 23.12. ходили по всем квартирам и служили рождественскую мессу. Первое военное Рождество на востоке внезапно показало ясное небо, с которого луна почти дневным светом освещала бескрайние заснеженные просторы».
В этот день сложилась новая обстановка, которая могла привести к катастрофе. Советские войска прорвали фронт на стыке 2-й армии и 2-й танковой армии в районе Орла. Там русские танковые, моторизованные и стрелковые дивизии на 70-километровом фронте юго-восточнее Орла продвигались в направлении Десны. В то же время был прорван правый фланг 2-й армии. В связи с этим в районе Малоархангельска была нарушена связь с соседней группой армий «Юг». Остатки 55-го армейского корпуса безуспешно пытались закрыть эту брешь.
Поэтому генерал-полковник Гудериан, командовавший обеими армиями, 26 декабря без разрешения главного командования сухопутных войск отдал приказ об отходе на рубеж Ока, Сужа.
Когда Гитлер узнал об этом самовольном приказе, он обвинил генерал-полковника, создателя его танкового оружия, в нарушении приказа от 20 декабря и снял его с должности. Вскоре после этого он снял командующего 4-й танковой армией генерал-полковника Гепнера и командира 6-го армейского корпуса генерала саперных войск Фёрстера.
В эти критические дни войска возглавили новые командующие и командиры корпусов. [151] Фельдмаршала фон Клюге, принявшегося энергично выполнять новые обязанности, на посту командующего армией сменил генерал горнострелковых войск Кюблер, 2-ю танковую армию и 2-ю армию принял генерал танковых войск Шмидт, а командующим 4-й танковой армией был назначен генерал пехоты Руоф (находившийся до этого под командованием Руофа 5-й армейский корпус в последние недели отлично сражался и часто становился «волноломом» посреди русского наступления). Новым командиром 5-го армейского корпуса был назначен генерал-лейтенант Ветцель, а 6-й армейский корпус на несколько дней принял генерал-полковник фрайгерр фон Рихтгофен (генерал-авиатор, в подчинении которого в те дни и недели не оказалось ни одной боеспособной эскадрильи). Рихтгофен на этой должности пробыл несколько дней, затем его сменил генерал пехоты Билер.
Наступил новый 1942 год. Обширные просторы западнее Москвы еще были покрыты глубоким снегом. Хотя стало теплее, но термометры от Орла до Ржева показывали температуру 20–30 градусов ниже ноля. Почти все деревни были разрушены и сожжены. Солдаты группы армий были усталые, обессиленные, голодные и замерзшие. С далекой родины им присылали открытки с поздравлениями, на которые здесь, на востоке, у них не было времени.
Верховное главнокомандование Красной Армии использовало благоприятный момент. Войска Брянского (бывшего Юго-Западного) фронта должны были теперь разгромить правое крыло группы армий и нанести стремительный удар на Орел. Западный фронт получил задачу нанести удар на Юхнов, чтобы при поддержке воздушно-десантных бригад [152] окружить войска фельдмаршала фон Клюге в районе Можайск, Гжатск, Вязьма. Калининскому фронту предстояло разгромить в районе Ржева 9-ю армию и во взаимодействии с соседним Северо-Западным фронтом окончательно отсечь друг от друга группы армий «Центр» и «Север».
Эти новые приказы принесли свои плоды уже в первые дни января 1942 года. Фронт группы армий «Центр» был прорван под Малоярославцем и в полосе 9-й армии под Старицей. Фельдмаршал фон Клюге в сложившейся серьезной обстановке запросил разрешения у Верховного главнокомандования на отход. Но Гитлер отклонил его просьбу. В телефонном разговоре 2 января в 17.15 Гитлер заявил свое категорическое «Нет!».
Уже на следующий день из ставки фюрера в Растенбурге (Восточная Пруссия) прибыли новые приказы:
«1. Восстановить прежнюю линию фронта под Малоярославцем, закрыть брешь. Выделить для этого 5-ю танковую дивизию.
2.Район прорыва под Малоярославцем передать в оперативное подчинение командующего 4-й танковой армией.
3.Район прорыва севернее железной дороги Москва — Ржев передать в оперативное подчинение командующего 9-й армией».
Но как на севере, так и на юге фронт снова и снова прорывали. При температуре минус 40 градусов соединения 48-го танкового корпуса генерала танковых войск Кемпфа были отброшены от рубежа Курск, Обоянь. После этого была прервана связь с левофланговым 55-м армейским корпусом группы армий «Юг». Русские войска — речь шла о трех кавалерийских дивизиях и одной стрелковой бригаде 3-го [153] гвардейского кавалерийского корпуса, нанесли удар в направлении Курска. Им противостояла только 3-я танковая дивизия на Сейме. Ее молодой командир генерал-майор Брайт первым из военнослужащих вермахта в 1942 году был награжден дубовыми листьями к Рыцарскому кресту.
В то же время тяжелые бои шли как на центральном, так и на северном участках полосы группы армий «Центр». Сухиничи были окружены, а Медынь была оставлена. Повсюду в тылу прорывавшихся русских войск продолжали сопротивление немецкие опорные пункты. При этом обороняющиеся не знали, будут они освобождены или нет. В Сухиничах держалась только что прибывшая из Франции 216-я пехотная дивизия генерал-майора фрайгерра фон унд цу Гильзы. 5000 человек противостояли целой советской 16-й армии. Только 24 января окруженная в Сухиничах дивизия была освобождена смешанной боевой группой генерал-майора Неринга (18-я танковая дивизия) и полковника Йолассе (208-я пехотная дивизия). Оказавшаяся в Сухиничах 216-я пехотная дивизия была одной из тех оккупационных дивизий, располагавшихся во Франции, Бельгии или на Балканах, а теперь сломя голову брошенных на восточный фронт для затыкания дыр. К этим соединениям относилась и 7-я авиационная дивизия, которая позднее была переименована в 1-ю воздушно-десантную, применявшаяся разрозненно на фронте от Ленинграда до Курска.
Передышек в январе 1942 года не было.
Советский Западный фронт в это время прорвал немецкие рубежи обороны в районе Калуга, Белев и отсек 4-ю армию от 2-й танковой армии. Четырнадцать дивизий и танковая бригада наступали на [154] Юхнов. 23-й армейский корпус генерала пехоты Хайнрици успел своевременно освободиться от охвата и получил задачу оборонять Юхнов.
Командир корпуса Хайнрици 20 января был назначен командующим 4-й армией. Он мог принять новую должность, только выехав на командный пункт с одним шофером на «Фольксвагене» через наступающие колонны Советской Армии. В то время как генерал пехоты Хайнрици принимал новую должность, генерал танковых войск Модель возглавил 9-ю армию. (Прежний командующий генерал-полковник Штраус был освобожден от должности из-за болезни.) Главное командование сухопутных войск издало приказ, что отходящие дивизии должны остановиться на рубеже Юхнов, Гжатск, Ржев.
Но в это время советский 1 -й гвардейский кавалерийский корпус (а это были лучшие войска, которыми Красная Армия располагала в эти месяцы) прорвался из района Юхнова в северо-западном направлении и вышел в район Вязьмы. Таким образом, кавалерийские и моторизованные части противника оказались в тылу 4-й армии. Кроме того, в районе Вязьмы были десантированы (и высажены посадочным способом) три воздушно-десантные бригады противника, которые ударили в тыл обороняющимся немецким войскам.
Опасность стала еще больше, когда 2-му гвардейскому кавалерийскому корпусу удалось продвинуться из района Волоколамска в направлении Вязьмы.
Возникла угроза окружения 4-й армии.
Продвижение трех советских фронтов, наступавших под Москвой, приведены в следующей таблице: [155]
05–16.12.194117–25.12.194126.12.1941–08.01.1942
Калининский фронт12 км45 км45 км
Правое крыло Западного фронта65 км45 км0 км
Центр Западного фронта0 км20 км40 км
Левое крыло Западного фронта100 км90 км110 км
Юго-западный фронт60 км25 км25 км
Когда подходил к концу январь 1942 года, наступательная мощь Красной Армии постепенно снизилась. Теперь стали заметны трудности со снабжением, к которым не было готово и русское командование, привыкшее к импровизации. Поэтому впервые немецкие дивизии смогли передохнуть и даже «взять ногу».
Группа армий смогла остановить свои соединения. Была снова образована сплошная линия фронта, если не считать прорвавшиеся к Вязьме силы 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, которые еще находились в тылу 4-й армии. Выступы фронта были укорочены или выровнены. Одно из наступлений 2-й танковой армии северо-западнее Орла привело к полному успеху.
Из-за тяжелых потерь последних недель главное командование сухопутных войск было вынуждено расформировывать или сливать дивизии. Так была [156] расформирована полностью разгромленная под Калинином 162-я пехотная дивизия. В 78-й, 102-й и 252-й пехотных дивизиях было расформировано по одному полку, а эти полки заменены частями 5-й, 8-й и 28-й пехотных дивизий. Большинство пехотных дивизий было вынуждено расформировать в пехотных полках третьи батальоны, и с этого времени в полках, за редким исключением, оставалось только по два батальона.
Главное командование сухопутных войск с января по март 1942 года перевело с запада на восточный фронт 17 пехотных дивизий, большая часть которых была передана группе армий «Центр».
Обстановка на фронте группы армий «Центр» улучшилась, значительно опаснее было в ее тылу. Генерал пехоты Хайнрици теперь делал все для того, чтобы отрезать прорвавшиеся к Вязьме советские войска от путей снабжения и окружить их. Снова солдаты 4-й и 4-й танковой армий вынуждены были пробираться по глубокому снегу, чтобы зажать противника на все более уменьшающемся пространстве. Так южнее Вязьмы вокруг 2-го гвардейского кавалерийского корпуса и трех советских воздушно-десантных бригад постепенно замкнулось кольцо.
Медленно наступала весна. Повысилась температура, а вместе с ней — и настроение.
28 февраля Гитлер провел совещание с фельдмаршалом фон Клюге и всеми командующими армиями на центральном участке восточного фронта. Резюме этого совещания было таким: все поставленные прежде задачи сохраняются. Дополнительное совещание Гитлера с фельдмаршалом фон Клюге и [158] только что произведенным в генерал-полковники Моделем состоялось 11 марта. К этому времени обстановка в полосе группы армий, включая ее фланги под Ржевом и Орлом, была спокойной. Названия этих городов впредь будут постоянно упоминаться в сводках с центрального участка восточного фронта, а идущие там месяцами сражения притянут к себе силы группы армий.
Последняя зимняя метель была 15 марта 1942 года, после нее выглянуло солнце, и пришла весна. Снег начал таять, началась весенняя распутица, от которой страдали как немецкие, так и русские солдаты. Боевые действия практически прекратились. Четвертая танковая армия в начале апреля была выведена с фронта в полосе группы армий «Центр» и переведена в Южную Россию, чтобы через несколько месяцев принять участие в наступлении на Кавказ и Сталинград.
С успокоением обстановки на фронте улучшилась деятельность тыловых служб. Важнейшую связь между фронтом и родиной обеспечивала полевая почта. В каждой армии был почтамт. В 1942 году они были развернуты в следующих городах:
2-я армия — Рыжково, затем — Минск,
4-я армия — Минск,
9-я армия — Сычевка, затем — Смоленск,
2-я танковая армия — Туменово, затем — Минск,
4-я танковая армия — Брест, затем — Минск.
Каждый армейский почтамт имел распределительный пункт, на котором поступающая почта распределялась по полевым почтамтам. Только почтамт 4-й армии отвечал за работу полевых почтамтов 501, [159] 512, 539, 741, 763, 765, 766, 773 и почтамт люфтваффе 539. О работе полевой почты 216-й пехотной дивизии сообщает следующий доклад, по которому можно судить о работе других почтамтов:
«В полевом почтамте А после зимней кампании остался только один грузовик. Три других грузовых машины, неспособных работать при температуре ниже — 32 градусов, пришлось взорвать в Богородицке. При этом было необходимо обеспечивать 120 частей. Прибыло 2000 мешков почты. Размещение в доме без окон и дверей, которые были выбиты взрывной волной русской бомбы, позволяло работать только в шинелях и рукавицах. К тому же не было стеллажей для мешков и распределительных столов. Автомобиль можно было поддерживать в рабочем состоянии только в том случае, если время от времени запускать двигатель, также и ночью, так как сегодня температура понизилась до — 44 градусов».
В апреле 1942 года 216-я полевая почта была переведена в Рославль в рамках мероприятий по «отводу фронта», которые могли быть проведены только до начала периода распутицы, которая сделала бы их невозможными. Только в одном документе говорится о том, что почтовое обеспечение в районе Ржева было плохим. Это объясняется прежде всего военной обстановкой:
«В конце марта 1942 года наконец-то прибыла первая почта после перевода на восточный фронт! Многие ее уже не дождались. При этом все инстанции полевой почты старались, как могли...»
Как могло быть иначе при угрозе прорывов русских войск, в результате которых район Ржев, Вязьма, Сухиничи оказался почти полностью окруженным? Путей подвоза не было, поэтому полевую почту [160] для частей, воюющих в этом районе, удалось подвезти только тогда, когда удалось поправить обстановку и стабилизировать фронт.
В августе полевой почтамт А был переведен в Брянск, так как дивизия была переведена в район южнее Жиздры для переформирования и пополнения. Для этого полевой почтамт А оборудовал в Жиздре пункт выдачи. С точки зрения поступления и отправления почты расположение полевого почтамта А в Брянске было выгодным, но недостаток заключался в том, что он находился на краю огромного района действий партизан, и поэтому всегда был очень неспокойным. Постоянно существовала большая угроза не только для перевозок полевой почты, но и для тылового снабжения войск. Здесь почтамт потерял одного почтальона, который от лишений заболел и умер.
Борьба в полосе группы армий «Центр», если не считать сражения под Орлом и Ржевом, началась в июне 1942 года. В сводке Верховного главнокомандования вермахта от 27 июня 1942 года говорилось:
«В тыловом районе группы армий «Центр» завершились боевые действия против главных сил противника, отрезанных в ходе зимней кампании и снабжавшихся по воздуху. В течение многонедельных ожесточенных боев на сложной лесисто-болотистой местности противник был уничтожен или пленен после его многочисленных попыток прорыва. При небольших наших потерях большевики потеряли более 4000 убитыми и 9000 пленными. Было уничтожено или захвачено 16 танков, 220 орудий, 783 миномета и пулемета, а также большое количество [161] автомобилей и другой военной техники. Очистка этой территории от рассеявшихся остатков противника продолжается».
В знак признательности за ежедневный риск для жизни но время ожесточенных зимних боев на восточном фронте 26 мая 1942 года Гитлер учредил «Медаль за зимнюю кампанию на востоке»{4}. [162]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Орел (29 января — 8 сентября)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 8 июля 1942 года:
«Севернее и северо-западнее Орла продолжаются атаки противника. Они отражаются в ходе ожесточенных боев при поддержке большого количества бомбардировочной авиации».
В городе Орле в 1941 году насчитывалось около 100 тысяч жителей. Он находится в черноземной полосе России у впадения реки Орлик в Оку. Экономическое значение этого города обусловлено не столько промышленностью, сколько выгодным положением, делающим его важным транспортным узлом на железной дороге Москва — Курск.
Командование группы армий «Центр» своевременно поняло стратегическое значение Орла и осенью 1941 года назначило его комендантом полковника Узингера, который должен был создать в областном городе важнейший пункт снабжения для фронта. Когда в ноябре развернулось сражение под Тулой и командование группы армий вынуждено было признать, что дальнейшее продвижение танковых [163] соединений вряд ли возможно, Орел был объявлен на осадном положении.
В середине ноября 24-й танковый корпус передал все боеспособные танки командованию 4-й танковой армии. Танковые батальоны, в которых уже не было ни одного танка, объединялись и к 27 ноября были собраны в Орел для обеспечения безопасности важнейшего района. За это отвечал подполковник Мунцель, ставший позднее первым инспектором танковых войск бундесвера. Находившиеся в его подчинении танковые, стрелковые и охранные роты теперь неустанно строили оборонительные позиции в Орле и на подступах к нему, несмотря на холод и снег. К концу года уже была построена система оборонительных сооружений шириной 6 километров, которая позднее была продлена вдоль дороги Орел — Мценск. В самом городе была усилена охрана мостов, водокачек, электростанций, складов боеприпасов, аэродрома и городской комендатуры, а позднее под охрану немецких караулов были взяты важнейшие промышленные объекты: кожевенная фабрика, мельница и т.д.
Вскоре Орел стал практически зоной боевых действий.
Вторая танковая армия генерал-полковника Шмидта в начале января держала оборону по дуге севернее Орла на рубеже Новосиль, Волхов. Советские кавалерийские и танковые соединения в те дни прорвались к западу от этого рубежа, так что армия вынуждена была вести бои практически в окружении.
После этого в первые дни нового года было замечено сосредоточение советской 61-й армии, которая должна была нанести удар из района Сухиничей в северо-восточном направлении прямо на Орел. [165]
Поэтому командующий 2-й танковой армией уже 1 января направил на этот участок все резервы, которыми располагал. При этом речь шла о частях, снятых в связи с полным истощением с фронта всего несколько дней назад, которым в районе Орла хотели предоставить отдых.
К счастью, имелось еще несколько стабильных соединений. Речь идет о 4-й танковой дивизии полковника Эбербаха, 56-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта фон Овена и 134-й пехотной дивизии полковника Шлеммера. Дивизии находились в непосредственном подчинении командованию армии. Оно срочно провело соединения через Орел и с 10 января направило их боевые группы, чтобы закрыть брешь на угрожаемом стыке между 2-й танковой и 4-й армиями.
Управление 47-го танкового корпуса генерала танковых войск Лемельзена приняло командование войсками в районе этой бреши и получило задание нанести удар, чтобы исключить опасность для Орла.
Атаки произвольно собранных боевых групп начались в последние дни января. В это время, чтобы предотвратить развал фронта, наряду с фронтовиками в различные боевые отряды были собраны резервисты, рабочие имперской трудовой службы, связисты люфтваффе, солдаты из обозов, рабочие «организации Тодта». Боевые действия неделями шли в глубоких сугробах, при трескучем морозе, без гарантированного снабжения, почти без поддержки танков и бронетранспортеров. Велись отчаянные и ожесточенные бои за небольшие высоты, пепелища отдельных деревень и участки леса.
Впервые в тылу фронтовых войск были замечены действия партизан. Поэтому войска вынуждены были [166] из своих бывших уже на исходе сил выделять специальные подразделения, чтобы предотвратить еще и эту опасность.
Бои продолжались весь февраль. Сохранявшиеся морозы и метели затрудняли маневры обеих сторон. Но русские войска сражались с большим ожесточением и нечеловеческим напряжением, чтобы все-таки прорвать оборонительные позиции немецких войск. Боевое донесение командира одной из дивизий за первую половину одного из дней красноречиво об этом свидетельствует:
«После постоянных ночных атак на Веснины, продолжавшихся до 4.00... русские тремя батальонами атаковали участок 63-го стрелкового полка и 1-го батальона 692-го пехотного полка. Атаку поддерживал прицельный огонь артиллерии... В 7.00 последовала атака пехоты силой до батальона при поддержке двух танков в направлении Веснины... Обе атаки отражены к 8.00... В 9.00 началась вторая атака силой до двух батальонов при поддержке танков... Она была отражена нашим огнем. Противник понес большие потери. В 10.00 новая атака силой до батальона на Веснины с направления Зимовки... отражена. 12.30 новая атака силой до батальона на рубеж высота 237,1 — Полянский... отражена. В 15.00 последовала еще одна атака силой до батальона на рубеж 63-го стрелкового полка... она продвинулась до расстояния 200 метров от главной линии обороны, но здесь она все же была отражена огнем нашей пехоты и артиллерии...
Тем временем наступил март. Снег начал таять. С каждым днем дороги становились все хуже и хуже. Все, как и в позднюю осень 1941 года, погрузилось в [167] грязь. Теперь война вынуждена была «топтаться на месте», потому что и противник, как бы силен он ни был, больше не мог по этой грязи совершать обходы, так как и его танки, тягачи и грузовые машины застревали, и подвоз можно было обеспечивать только на легких подводах с запряженными в них неприхотливыми лошадками.
Под ногами маршировавших людей, под конскими копытами булькала и чавкала раскисшая земля. После того как мы ушли от железной дороги и осмелились вступить на узкую тропу, поняли, почему в этих лесах даже исчисляемые тысячами местные жители, знающие каждое болото и каждое крепкое место, сюда вообще не заходят. Наконец, мы поняли, что дальше двигаться не можем. В лесу, все еще холодном в начале мая, в огромных лужах, соединявшихся в целые грязные озера в берегах из замерзшей земли, плавали кучи гнилой прошлогодней листвы. Мы выслали вперед разведывательные дозоры, которые должны были разведать местность и противника, так как здесь, в районе действия банд, не было передовой и связи с тылом, район боевых действий был вокруг нас, и каждый шаг необходимо было проверять. Нам предстояло преодолеть пятисотметровый участок, затем дорога была лучше. Мы валили деревья, солдаты принесли из давно сожженной деревни неподалеку доски и балки, ржавые гвозди тоже сгодились, и после того, как тысячи рук поработали около часа, через топкое болото был перекинут мосток, по которому должны были пройти кроме всех этих людей сто лошадей и пятьдесят наших грузовиков. Так как тот, кто воюет в этих лесах, должен вести с собой весь обоз. [168]
Мост был еще довольно шатким. Одна лошадь соскользнула с него и сразу же провалилась по брюхо в грязь. Она, стараясь не захлебнуться, дико тянула шею, пока множество рук пыталось ее вытащить. Последние тяжелые повозки проходили по оси в болотной воде, которая снова поднялась над мостками. Наконец, через четырнадцать часов, мы прошли двенадцать километров.
Для немецких войск в этот «грязный весенний период» нашлось немного необходимого времени для переформирования. Многие дивизии группы армий «Центр» вынуждены были из-за больших потерь расформировать по одному полку и с этого времени состояли только из двух полков. Эта мера коснулась следующих пехотных дивизий:
во 2-й армии — 45-й и 68-й;
в 4-й армии — 131-й, 260-й, 263-й, 268-й, 269-й и 331-й;
в 9-й армии — 83-й, 87-й, 205-й, 206-й, 246-й, 258-й и 330-й;
в 3-й танковой армии — 98-й, 252-й и 291 -й.
Кроме того, главное командование сухопутных войск отправляло в Германию или во Францию дивизии, понесшие большие потери, для отдыха и пополнения. Весной 1942 года из группы армий «Центр» на запад направились 15-я, 17-я, 23-я, 106-я и 167-я пехотные дивизии и дивизия СС «Рейх».
Две дивизии — 239-я и 900-я учебная бригада — были расформированы, воевавший в составе 2-й танковой армии пехотный полк «Великая Германия» был направлен в учебный центр для переформирования в мотопехотную дивизию. Солдаты дивизий, [169] располагавшихся ранее во Франции в составе оккупационных войск, а теперь переброшенных в Россию, впервые увидели эту страну и ее людей, казавшихся им враждебными. В донесении из 305-й пехотной дивизии говорилось:
Дорога вела нас через Париж, по цветущей долине Марны, через верхний Мозель, великолепную долину Райнгаус, покрытую цветущими садами, затем — вверх по Майну через саксонский, а затем через силезский промышленные районы, затем — дальше на восток.
Бесконечные пространства позволяли догадываться, что предстоит полку. Слишком резким было различие с западной культурой, между прекрасной Германией и тем видом, который открывался здесь, когда поезд вез нас все дальше на восток. Вода, оставшаяся от огромных масс снега, все еще стояла на полях. Безграничный непрерывный ландшафт. Население — нищее, бедное и голодное. Чем дальше на восток мы ехали, тем явственнее проступали следы войны — разрушенные дома, разбитые поезда.
Но повсюду на востоке все еще лежала грязь. Противоборствующие стороны вынуждены были прекращать любое крупное наступление и любую запланированную операцию. На протяженном фронте под Орлом велись лишь отдельные действия разведывательных и ударных групп и, естественно, артиллерийские перестрелки. Солдаты сами себе оборудовали прочные жилища, так как казалось, что теперь начнется позиционная война.
Унтер-офицер одного из вестфальских артиллерийских полков отразил настроение в небольшом стихотворении: [170]
В книжках можно прочитать,
Что сначала была грязь.
А затем — из бревен гать,
А в царствование Августа обозам трудно стало двигаться,
Поэтому придумали дороги булыжником мостить.
Мостовые были хорошими, до тех пор, пока техника не
Сделала различия между двигателем и лошадью.
И придумали асфальт.
Так думал боец, пробираясь по российской грязи,
Словно подбитый танк, сомневаясь в смысле бытия
И придя к заключению, что стоит вернуться назад,
От асфальта в грязь, а потом построить гать;
Только он вот так подумал,
И совсем в грязи увяз.
Стало появляться солнце, которое принесло не только свет и тепло, но и вернуло грязь. Природа пробудилась, запели птицы. Зазеленели березы. А рядом с воронками от разрывов снарядов распустились цветы. И город Орел, несмотря на все повреждения последних месяцев, стал привлекательнее. Командование группы армий провело перегруппировку войск, действовавших в районе Орла. Дивизии и боевые группы тасовались, как карты в колоде. Налаживалось управление войсками. Так, управление 53-го армейского корпуса генерала пехоты Клёссне-ра приняло войска в полосе севернее Орла.
К 8 июня 1942 года группа армий «Центр» имела следующее оперативное построение:
3-я ТАНКОВАЯ АРМИЯ
9-й армейский корпус (7, 35, 78, 252, 292-я пехотные дивизии),
20-й армейский корпус (183, 255-я пехотные дивизии),
46-й танковый корпус (5-я танковая и 342-я пехотная дивизии). [171]
9-я АРМИЯ
резервы: 87-я пехотная дивизия, дивизия СС «Рейх»,
6-й армейский корпус (6-я, 26-я, 256-я пехотные дивизии),
23-й армейский корпус (1-я танковая, 102-я, 110-я, 129-я, 253-я пехотные дивизии),
27-й армейский корпус (14-я пехотная (моторизованная), 86-я, 206-я, 251-я пехотные дивизии),
41-й танковый корпус (36-я пехотная (моторизованная), 161-я, 342-я пехотные дивизии),
Боевая группа Эзебека (2-я танковая, 246-я и 328-я пехотные дивизии).
4-я АРМИЯ
резервы: 442-я пехотная дивизия,
12-й армейский корпус (52-я, 98-я, 260-я, 263-я, 268-я пехотные дивизии),
43-й армейский корпус (19-я танковая, 31-я, 34-я, 131-я, 137-я пехотные дивизии),
56-й танковый корпус (10-я пехотная (моторизованная), 267-я, 331-я пехотные дивизии).
2-я ТАНКОВАЯ АРМИЯ
резервы: 707-я охранная дивизия,
35-й армейский корпус (4-я танковая, 262-я, 293-я пехотные дивизии),
53-й армейский корпус (25-я пехотная (моторизованная), 56-я, 112-я, 134-я, 296-я пехотные дивизии),
47-й танковый корпус (17-я, 18-я танковые дивизии, 208-я, 211 -я, 339-я пехотные дивизии).
2-я АРМИЯ
резервы: 7-й армейский корпус (88-я пехотная дивизия),
55-й армейский корпус (45-я, 95-я, 299-я пехотные дивизии, 1 -я бригада СС). [172]
Но сухие и по-летнему жаркие недели этого месяца уже показали, что сражение за Орел началось снова. Воздушная разведка и данные радиоперехвата показывали, что противостоящие войска русских усиливались. Из допросов военнопленных следовало, что были подведены новые дивизии. Бойцы на передовой почти каждую ночь слышали шум моторов по ту сторону фронта. Это также подтверждало, что осуществлялись какие-то перемещения танковых войск. Немецкая артиллерия спорадически открывала огонь по разведанным целям. Впрочем, эти налеты уже не бывали продолжительными, так как приходилось экономить боеприпасы.
С началом июля советские бомбардировщики почти ежедневно атаковали немецкие позиции под Орлом. Их главными целями были дороги и разведанные ими места расположения войск. Так как огонь артиллерии противника также усиливался с каждым разом, командованию 2-й танковой армии стало ясно, что Красная Армия вскоре предпримет мощное наступление против орловского выступа.
Немецкие войска продолжали лихорадочно улучшать позиции. В тыловых районах приходилось строить новые гати, чтобы обеспечить подвоз. Подвижные резервы не выделялись, хотя именно в это время оживились действия партизан, которые нападали на каждое одиночное транспортное средство. Поэтому с этих пор все машины с продовольствием и боеприпасами, а также санитарные машины передвигались только колоннами.
И вот время пришло: начался второй решающий этап сражения севернее Орла. В сводке Верховного главнокомандования вермахта от 6 июля впервые говорилось:
«Севернее Орла противник крупными [173] силами при поддержке большого количества танков и авиации начал наступление. Частично оно было отражено контратаками. Противник понес большие потери в живой силе и технике. Сражения на этом участке фронта продолжаются».
В тот день новые русские танковые бригады 180 танками (в том числе и тяжелыми) атаковали позиции 47-го танкового корпуса генерала танковых войск Лемельзена и 53-го армейского корпуса генерала пехоты Клёсснера. На направлении главного удара войск противника в первый день сражения находились 18-я танковая дивизия генерал-майора фон Тюнгена, 19-я танковая дивизия генерал-майора Шмидта и 52-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Рендулича.
Первой целью противника был город Белев. Ожесточенные бои разгорелись за отдельные деревни. Только ценой больших потерь русским танковым соединениям удалось захватить местность. 53-й армейский корпус, занимавший позиции по реке Жиздра и в долине реки Вытебеть, смог удержать их и уже в первый день перебросить отдельные боевые группы на угрожаемые участки соседей.
При этом были отмечены прекрасные действия военных медиков, но не следует забывать и о тяжелой боевой работе других родов войск и служб, о которой не говорилось в сводках командования.
Оборонявшиеся немецкие войска, которых неоднократно поддерживали соединения пикирующих бомбардировщиков, к 8 июля уничтожили уже 289 русских танков. Такое кровопускание было сильным даже для противника, прекратившего в тот день свои атаки. [174]
Впрочем, уже на следующее утро снова завыли «сталинские органы» и загремели орудия всех калибров, а затем русские полки пошли снова на приступ позиций на Жиздре и в районе Белева.
Красная Армия 11 июля вела наступление в полосе шириной 18 километров и захватывала полосы еще нескольких немецких дивизий. 56-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта фон Овена, 134-я пехотная дивизия генерал-майора Шлеммера и 296-я пехотная дивизия генерал-майора Фауленбаха попали в мясорубку оборонительных сражений.
Они завершились 13 июля 1942 года. Красная Армия прекратила свои попытки после того, как потеряла 446 танков и 161 самолет.
Тогда немецкие войска снова получили время для новой перегруппировки. Командование армии получило еще одно корпусное управление — 41 -го танкового корпуса генерала танковых войск Харпе. Его войска заняли позиции по реке Жиздра и смогли в течение августа предпринять несколько местных наступлений, чтобы их улучшить. Хотя линия фронта и была выровнена, это не обошлось без чувствительных потерь.
Противостоящие русские дивизии вели себя спокойно, так как в это время разгорелись сражения на южном участке восточного фронта — на Дону, Волге и Кавказе. Верховное главнокомандование Красной Армии с центрального участка (кроме района Ржева) сняло все имевшиеся свободные дивизии, чтобы перебросить их на юг.
Очень мало говорится о работе войск связи, солдат с лимонно-желтыми петлицами, которые непрерывно под палящим летним зноем и в зимнюю пургу тянули линии связи, снимали их и в суматохе боев [175] цемой своей жизни обеспечивали связь отдельных отрядов со штабами.
Это же относится и к саперам, и особенно к тыловым службам: продовольственной — пекарям, мясникам, автомобильным войскам, ремонтно-восстановительной службе.
Во время оборонительных сражений летом 1942 года сухопутные войска поддерживало люфтваффе, которое, впрочем, в эти месяцы было способно вести и выдерживать дуэли с численно намного превосходящим противником только благодаря боевому духу своих летчиков. Действовавшие на центральном участке восточного фронта 8-й авиационный корпус генерал-полковника фрайгерра фон Рихтгофена и 1-й зенитно-артиллерийский корпус генерал-лейтенанта Раймана в марте были переведены на южный участок фронта, чтобы там поддержать наступление на Кавказ и Сталинград.
В Смоленске была создана новая командная инстанция люфтваффе-Ост, которую возглавил генерал авиации риттер фон Грайм. Она руководила всели частями люфтваффе на востоке.
В распоряжении командования люфтваффе летом 1942 года находились:
4 эскадрильи дальней разведки,
3 группы ближней разведки,
4-я бомбардировочная эскадра,
1 -я эскадра пикирующих бомбардировщиков,
51-я истребительная эскадра.
Действовавший на центральном участке восточного фронта 2-й зенитно-артиллерийский корпус был расформирован весной 1942 года. Здесь осталась только 18-я зенитно-артиллерийская дивизия, в которую входили семь зенитно-артиллерийских [176] полков, прикрывавших всю полосу группы армии «Центр». Три полка — 21-й, 34-й и 101-й при этом находились на южном фланге, 6-й, 10-й, 125-й и 135-й зенитно-артиллерийские полки находились на северном фланге, где основные усилия были сосредоточены в районе Ржева.
Две группы четвертой бомбардировочной эскадры «Генерал Вефер» в начале 1942 года действовали в полосе группы армий «Север», доставляли грузы в Холм и Демянск, принимали участие в сражении на Волхове и минировали Финский залив. Весной и летом 1942 года в составе эскадры было две группы (третья находилась в Германии на переформировании). Они принимали участие в сражениях группы армий «Центр» на рубеже Елец, Калуга, Ржев.
Первая эскадра пикирующих бомбардировщиков, поддерживавшая боевые действия группы армий «Центр» с первого дня кампании против Советского Союза, к концу 1941 года была настолько обескровлена, что была переброшена в Германию (в Швэбиш Халь) на переформирование, и только в середине февраля ее 3-я группа возвратилась на центральный участок фронта. Остальные группы эскадры, включая ее штаб, были переброшены в полосу группы армий «Север».
51 -я истребительная эскадра, носившая имя своего первого командора Мёльдерса, зимой 1941–1942 годов также непрерывно находилась на центральном участке. Отдельные эскадрильи в это время взлетали с различных аэродромов в районе Юхнова. Только 1-я группа находилась в распоряжении группы армий «Север» и выполняла задания южнее озера Ильмень. В июле 1942 года группа возвратилась на центральный участок восточного фронта, в [177] сентябре снова была переброшена в район Ленинграда, а с октября базировалась под Вязьмой и действовала на фронте группы армий «Центр».
Остальные группы находились на центральном участке фронта под командованием нового командора эскадры майора Нордмана. 2-я группа взлетала с аэродромов под Брянском, Орлом и Ржевом. Район боевых действий 3-й группы располагался под Смоленском и Ржевом, а 4-я группа непрерывно вела бои в районе Орши с численно превосходящими истребительными соединениями русских.
Располагавшееся в Смоленске 35-е полевое командование отвечало за работу всех тыловых служб люфтваффе на центральном участке. Они охватывали не только все аэродромы, ремонтные мастерские, транспортные и курьерские соединения и самолеты Ю-52, которые обеспечивали воздушную полевую почту в полосе группы армий «Центр».
Тыловое обеспечение группы армий «Центр» с осени 1941 года осуществлялось через новообразованный генеральный комиссариат Вайсрутениен. Там с 1 сентября 1941 года управление оккупированными территориями приняла гражданская администрация рейха. Гебитскомиссар находился в Минске, резиденции главных комиссаров находились в Барановичах, Витебске и Могилеве. Одиннадцать гебитс-комиссариатов, как наиболее мелкие административные единицы, были рассеяны по всей области площадью 53 662 квадратных километра, на которых и 1943 году проживало 2411333 жителя.
Гражданская администрация в отличие от военной не смогла завоевать доверие местного гражданского населения. Чиновники были полностью преданы НСДАП и управляли вверенной им областью в [178] соответствии с национал-социалистическими методами хозяйствования, которые ничем не отличались от царских или большевистских методов.
А тыловой район, располагавшийся между генеральным комиссариатом и фронтом, управлялся военной администрацией. В распоряжении командующего тыловым районом генерала пехоты фон Шенкендорфа в январе 1942 года находились четыре охранные дивизии, которые обеспечивали охрану и оборону коммуникаций, всех путей снабжения, гарнизонов и т.д.
Четыре охранные дивизии, которые теперь все чаще должны были участвовать в боях с партизанами, весной 1942 года располагались по тыловому району группы армий «Центр» следующим образом: 221-я охранная дивизия (генерал-лейтенант Пфлюгбайль, с 5 июля — генерал-майор Лендле) — в районе Гомеля и Могилева; 286-я охранная дивизия (генерал-лейтенант Мюллер, с 5 июня — генерал-майор Рихерт) — в районе Орши и Борисова; 339-я охранная дивизия (генерал-лейтенант Пфлюградт) — в районе Бобруйска и Слуцка; 403-я охранная дивизия (генерал-лейтенант фон Дитфурт, с 15 мая генерал-лейтенант Руссвурм) — в районе Витебска и Великих Лук. [179]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Ржев (4 января — 15 декабря)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 3 июля 1942 года:
«В районе Ржева немецкие войска, преодолев ожесточенное сопротивление противника, прорвали оборону противника и овладели несколькими населенными пунктами».
В ходе крупного советского наступления зимой 1941–1942 годов, целью которого был разгром группы армий «Центр», войска Калининского фронта имели задачу уничтожить 9-ю армию и 3-ю танковую армию. После того как русские армии потеснили немецкие позиции под Калинином, они на широком фронте перешли в наступление против 9-й армии восточнее волжского города Ржева.
Главный удар наступавших встретил 23-й армейский корпус генерала пехоты Шуберта. Стрелковые и моторизованные бригады 4 января, перейдя через замерзшую Волгу, прорвали линию редких охранений между восточнопрусской 206-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта Хёфля и саксонско-франконской 256-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта [180] Кауфмана. В течение нескольких часов образовалась брешь шириной 15 километров, в которую устремились стрелковые соединения противника, отбросившие 206-ю пехотную дивизию на запад. Из-за этого (справа налево) 206-я пехотная дивизия, силезская 102-я пехотная дивизия генерал-майора Ханзата и рейнско-вестфальская 253-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Шеллерта были отрезаны от остального фронта.
253-я пехотная дивизия, а затем и 102-я пехотная дивизия хотя и направили сразу же способные передвигаться в зимних условиях стрелковые взводы для прикрытия левого фланга и тыла, однако соединения советских 29-й и 4-й ударной армий уже в 8 километрах западнее Ржева продолжали двигаться в южном направлении. В это время была потеряна связь с соседом слева. Крупные силы 3-й ударной армии безостановочно продвигались на запад и отсекли группу армий «Центр» от группы армий «Север» в районе Торопца.
Гитлер отдал 9-й армии приказ: «9-й армии ни шагу назад! Удержать рубеж, на который войска отошли 3 января!» Но когда этот приказ был получен в штабе армии, а затем в штабах корпусов, обстановка коренным образом изменилась: началась двухлетняя битва за Ржев!
Командующий армией сразу же выделил из располагавшихся ближе всего 86-й, 129-й и 251 -й пехотных дивизий по одной боевой группе силой до полка и перебросил эти части всеми имевшимися в распоряжении средствами (грузовиками, тягачами, гужевыми повозками) на угрожаемый участок фронта. Начальник артиллерии 9-й армии генерал-майор [181] Линдиг был назначен командиром этого сводного отряда.
Зима парализовала все передвижения немецких воиск. Но солдатам Красной Армии она дала большие преимущества. У противника были не только мотосани, способные передвигаться по глубокому сенегу, зимнее обмундирование, но прежде всего оружие, не отказывавшее на сильном морозе.
Прежде чем немногочисленные колонны немецких войск успевали выдвинуться на угрожаемые участки, там повсюду уже оказывались русские. Сначала прибывшая на поле боя боевая группа 39-го пехотного полка (это были солдаты из Рурсжой области и Нижнего Рейна под командой полковника Визе) хотя и смогла в районе Молодой Труд занять шесть деревень, но не предотвратила продвижение советских войск дальше в южном и западном направлениях.
Опасность была замечена только тогда, когда передовые отряды советского кавалерийского корпуса генерала Белова достигли района Сычевки к югу от Ржева и железной дороги Ржев — Вязьма!
Командующий 3-й танковой армией генерал-полковник (с 1 января 1942 года) Рейнхардт получил задачу непременно удержать своими силами фронт на востоке, чтобы 9-я армия, командование которой с 16 января принял генерал танковых войск Модель, получила время для стабилизации фронта в северном, западном и юго-западном направлениях.
Наскоро собранная боевая группа полковника Крузе, в которую вошли все оказавшиеся под рукой офицеры и солдаты, была поспешно отправлена в Сычевку. Но прежде чем потрепанные подразделения прибыли туда, русские моторизованные колонны [182] были уже на товарной станции и перерезали дорогу между Вязьмой и Ржевом!
Новый командующий армией Модель, прибыв на командный пункт армии под Вязьмой, сразу же выехал в Сычевку и приказал оборудовать там передовой командный пункт. Он сразу же принял в своей не подчиняющейся доктринам манере соответствующие ответные меры и начал проводить их в жизнь, не обращая внимания на все предшествующие трудности. Боевая группа генерал-майора Линдига, составленная из маршевых батальонов, рот люфтваффе и обозных солдат, кое-как смогла занять оборону в районе Чертилино и отразить прямой удар русских на Ржев.
Только после этого постепенно в оборонительной системе стал восстанавливаться порядок. Боевая группа 129-й пехотной дивизии полковника Данхаузера установила связь с солдатами Линдига. 86-я пехотная дивизия со своим новым командиром полковником Вайдпингом, которому в дальнейшем предстояло стать защитником Берлина, была первым штатным соединением, прибывшим в район Сечевики. Солдаты из Липпе-Детмольда, Вестфалии и Восточной Фрисландии оборонялись отчаянно и удержали железную дорогу южнее Ржева.
Обстановка заметно стабилизировалась после того, как в район Сычевки поспешно прибыли передовые группы снятой с восточного фронта 1 -й танковой дивизии генерал-майора Крюгера. Русские войска еще гораздо превосходили по численности, но и они с каждым днем вынуждены были замечать, что медленно в западном направлении параллельно железной дороге начинает выстраиваться фронт немецкой обороны. [183]
Но русское командование это не испугало. Они отказались от общего направления наступления на Сычевку и направили свои бригады дальше на юг. Наступавший впереди 11-й кавалерийский корпус в те дни почти не встречал сопротивления, переходил через замерзшие притоки Днепра и продвигался прямо к шоссе Вязьма — Минск.
Генерал танковых войск Модель, сам появлявшийся на поле боя, дал приказ, не обращая внимания на потери, нанести удар во фланг советской 39-й армии. Это были дни, когда термометр показывал минус сорок пять градусов, а моторы немецких танков, если они еще были, замерзали. Вперед способны были идти только пешие солдаты и бедные худые лошади.
Боевые группы 1-й танковой дивизии из района Сычевки предприняли атаку в северном направлении. В то время как из Ржева двинулась вперед еще одна боевая группа 161 -й пехотной дивизии, восточные пруссаки генерал-майора Реке, привычные к снегу и холоду, медленно продвигались на запад.
Командир отрезанного от главных сил 23-го армейского корпуса генерал пехоты Шуберт создал из остатков 206-й пехотной дивизии, кавалерийской бригады СС и 189-го дивизиона штурмовых орудий ударную группу, которая должна была пойти навстречу боевой группе Реке, чтобы снова восстановить связь между немецкими дивизиями и, по возможности, отрезать прорвавшуюся советскую 29-ю армию.
6-й армейский корпус генерала пехоты Билера 22 января усилил боевую группу 161-й пехотной дивизии 256-й пехотной дивизией полковника Вебера. Обе боевые группы продолжили бои под командованием генерал-майора Реке. На направлении главного удара атакующей группы стояли 39-й пехотный [184] полк 26-й пехотной дивизии и 1 -й батальон 84-го пехотного полка 102-й пехотной дивизии.
Передовые наступающие части 6-го и 23-го армейских корпусов встретились 23 января в 12.45 под Соломино. Солдаты 161-й дивизии жали руки кавалеристам штандартенфюрера СС Фегеляйна и артиллеристам 189-го дивизиона штурмовых орудий.
Главные силы русской 29-й армии были отрезаны от войск Калининского фронта!
Генерал-полковник Модель, получивший это звание 1 февраля, назначил командира 46-го армейского корпуса генерала танковых войск фон Фитингхофа командиром всех немецких войск, находившихся в районе Сычевки, чтобы таким образом обеспечить единое командование на этом угрожаемом участке.
Корпус Фитингхофа в начале февраля состоял из 1-й и 6-й танковых дивизий, 86-й и 246-й пехотных дивизий, вновь прибывшей дивизии СС «Рейх», кавалерийской бригады СС и двух смешанных боевых групп 6-го и 23-го армейских корпусов.
В результате наступления, несмотря на отсутствие всякого авиационного прикрытия и артиллерийской поддержки тяжелой артиллерии, удалось захватить территорию и помешать двум русским армиям продолжить наступление в южном направлении.
Главные силы русских войск, прорвавшихся западнее Ржева в первые дни февраля, оказались в окружении между Сычевкой и железной дорогой Ржев — Оленино — Нелидово, хотя и не замкнутом окончательно.
Фронт на востоке кольца был прочно замкнут. Там находились 251-я, 86-я пехотные дивизии, 1-я танковая дивизия, дивизия СС «Рейх», 6-я танковая дивизия. С севера кольцо закрывали 1-я кавалерийская [185] бригада СС и части 102-й пехотной дивизии. Фронт на западе образовывали редкие опорные пункты 246-й пехотной дивизии генерал-майора Сирю. Из этой дивизии временно вел бои в северо-восточном направлении только 404-й пехотный полк, в то время как 352-му пехотному полку снова приходилось прикрывать тыл своего соседнего полка.
Так была временно отведена большая опасность от 9-й и 3-й танковой армий. Калининскому фронту больше не удавалось облегчить положение своих окруженных войск. Так как снабжение окруженных было также прервано, их боеспособность падала с каждой неделей. Речь шла о семи стрелковых, трех моторизованных и трех кавалерийских дивизиях. Через 14 дней их силы иссякли.
После более поздних подсчетов, когда растаял снег, немецкие команды насчитали 26 647 погибших красноармейцев и остовы 187 подбитых танков и 343 орудий. В плен сдались только 4833 русских.
По более поздним данным советских историков, из окружения в южном направлении вышли 5200 солдат. Они смогли соединиться с находившимся южнее Вязьмы 1-м гвардейским кавалерийским корпусом. До июня (как уже говорилось) он находился в окружении, а затем был уничтожен 4-й армией.
Верховное главнокомандование Красной Армии не хотело сдавать сражение и в марте приказало войскам Калининского фронта предпринять еще одно наступление для «уничтожения оленинской группировки немецкой 9-й армии».
Но время было упущено. Наступившая весенняя погода сильно сократила все боевые действия. Хотя повсюду еще лежал глубокий снег, но он уже начал таять под теплыми лучами солнца. [186]
Затем начался период распутицы, когда невозможно было ни проехать, ни пройти ни по одной дороге. Соединениям Калининского фронта не удалось ни на одном из участков прорвать оборону немецких войск, крепнувшую с каждой неделей.
9-я армия провела перегруппировку и на 5 апреля 1942 года имела следующее оперативное построение — слева (район Сычевки) по дуге вокруг Ржева до района Гжатска (справа):
56-й танковый корпус (6-я танковая дивизия),
27 армейский корпус (86-я, 110-я пехотные дивизии),
23-й армейский корпус (1 -я танковая дивизия, кавалерийская бригада СС, 253-я и 102-я пехотные дивизии),
46-й танковый корпус (14-я пехотная (моторизованная), 206-я пехотная дивизия, дивизия СС «Рейх», 251-я пехотная дивизия),
6-й армейский корпус (26-я, 256-я, 6-я пехотные дивизии),
Боевая группа Реке (162-я, 161-я, 129-я пехотные дивизии),
41-й танковый корпус (36-я пехотная (моторизованная), 2-я танковая, 342-я пехотная дивизии).
Резерв: 246-я пехотная, 7-я танковая дивизии.
Такой обстановка на фронте оставалась в апреле и в мае. Командование армии тем временем готовило операцию под кодовым наименованием «Зайдлиц», которая должна была улучшить обстановку в тылу армии, то есть на западе. Для этого армия образовала две крупные боевые группы, которые должны были наступать по сходящимся направлениям на находившегося еще юго-западнее противника, чтобы раз и навсегда покончить с ним. Передвижения войск [187] пока были затруднены сырой и холодной весенней погодой.
Только в конце мая — начале июня выделенные для наступления войска заняли предусмотренные исходные позиции.
Операция «Зайдлиц» началась 2 июля в 3.00. 23-й армейский корпус генерала пехоты Шуберта выделил в западную группу 1-ю танковую дивизию генерал-майора Крюгера, 102-ю пехотную дивизию генерал-майора Фриснера и 110-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта Гильберта. Восточная группа состояла из 5-й танковой дивизии генерал-майора Фена и смешанной кавалерийской группы полковника фон Медема.
Вторая крупная боевая группа, сосредоточенная в районе Белого, в 50 километрах западнее Сычевки, должна была пойти навстречу первым двум в северном и восточном направлениях. При этом речь шла о 2-й танковой дивизии генерал-майора фрайгерра фон Эзебека и полностью укомплектованной 246-й пехотной дивизии генерал-майора Сирю (Siry). С первого раза удалось перейти через реку Лучеса в северном направлении южнее Оленино, в то время как на юге 2-я танковая дивизия переправилась через Начу. Русские неожиданно быстро оправились и сразу же подтянули свои танковые соединения, которые в первые дни нанесли тяжелые потери наступающим немецким войскам. Только огнем прямой наводкой орудий полевой артиллерии, тяжелых противотанковых орудий и зениток 15-го и 125-го зенитных артиллерийских полков удалось отразить атаки русских.
Четвертого июля 9-я армия с востока ввела в сражение 46-й танковый корпус генерала танковых [188] войск фон Фитингхофа. Солдаты 86-й, 328-й пехотных и 20-й танковой дивизий продвигались вперед быстрее, чем ожидалось. До сих пор храбро оборонявшиеся русские начали отходить.
Таким образом, освободился путь для стоявшего 23-го армейского корпуса. 1-я танковая и 102-я пехотная дивизии теперь сломили последнее сопротивление на южном берегу Лучесы и глубоко вклинились в оборону советской 39-й армии.
В воскресенье 5 июля 1942 года передовые подразделения наступавшей с севера 1-й танковой дивизии встретились с подошедшей с юго-запада 2-й танковой дивизией под Пушкарями. Первая цель наступления — рассечение советской 39-й армии — была достигнута. Вторая цель была достигнута уже двумя днями позже, когда 2-я танковая дивизия продолжила наступление и встретилась с 20-й танковой дивизией, расчленив окруженного противника еще раз.
Войска окруженной 39-й армии теперь пытались, собрав еще имеющиеся танковые части и применяя огонь тяжелой артиллерии, прорваться во все стороны.
Но тем временем 41-й танковый корпус генерала танковых войск Харпе частями 1-й, 2-й, 5-й танковых, 102-й и 246-й пехотных дивизий создал плотное кольцо окружения, о которое разбились все попытки прорыва русских. С 10 июля среди окруженных русских войск стали заметны первые признаки разложения, а когда 11 июля 1 -я танковая, 86-я и 102-я пехотные дивизии снова перешли в наступление, последнее сопротивление противника было сломлено.
В сводке Верховного главнокомандования вермахта от 13 июля говорилось: [189]
«Как стало известно из специального сообщения, в районе юго-западнее Ржева 2 июля началось концентрическое наступление немецких войск, эффективно поддержанное соединениями люфтваффе. После прорыва оборонительных позиций противника, в ходе тяжелых боев в лесистой местности были окружены многочисленные стрелковые и кавалерийские дивизии, а также танковая бригада противника. В течение одиннадцатидневных боев было пленено 30000 солдат противника, захвачено или уничтожено 218 танков, 591 орудие, 1301 пулемет и миномет, а также большое количество военного имущества и боевой техники. Противник понес тяжелые потери. Число пленных и трофеев продолжает расти».
Генерал-полковник Модель и начальник его штаба — с 19 апреля — генерал-майор Кребс (позднее — последний начальник генерального штаба сухопутных войск) смогли спокойно вздохнуть. 9-я армия очистила свои тылы и стояла теперь только фронтом на север и восток.
Но русский командующий генерал-полковник Конев не думал сдаваться. 27 июля он отдал своим войскам приказ, в котором говорилось: «Я приказываю овладеть городом Ржев! Вперед, храбрые солдаты! Вернем стране старый город Ржев! Храбрецы, вперед на Ржев!» Через три дня время пришло.
Артиллерия Калининского фронта 90 минут непрерывно била по немецким позициям. После этого стрелковые и танковые соединения противника при поддержке крупных сил авиации пошли на приступ Ржева. Уже в этот первый день, 30 июля, фронт был прорван на стыке 87-й и 256-й пехотных дивизий. [190] Командир 6-го армейского корпуса был вынужден собрать все имевшиеся силы, чтобы закрыть брешь. Командующий армией приказал направить туда войска с других участков фронта, в том числе и рейнско-вестфальскую 6-ю пехотную дивизию генерал-майора Гроссмана.
Когда дивизия во второй половине дня и вечером 30.7 в связи с угрозой прорыва севернее Ржева получила приказ о переходе в район Ржева, она не только не отдохнула, но и не успела полностью сосредоточиться. Ожидавшееся в районе расположения 1.8 конское пополнение подводилось до второго возвращения дивизии в Ржев в ночь с 30 на 31.7 по разбитым дорогам с напряжением всех сил без привалов. Некоторые новые, только что прибывшие лошади еще не имели уздечек. Получение оружия и его распределение в частях дивизии были назначены на следующий день. Их пришлось поспешно проводить в ночь с 30 на 31.7. Тем временем дороги в болотистом низменном районе после 48-часового проливного дождя стали непроходимыми даже для гужевого транспорта. Многочисленные ручьи превратились в реки и в северной части снесли все мосты. Шедший первым 1-й батальон 58-го пехотного полка из-за этого вынужден был оставить все свои транспортные средства, в 23.00 вышел из Покровского с оружием наготове и небольшим запасом боеприпасов, промокнув до нитки, к 6.00 (31.7) он вышел к станции погрузки Сычевка, погрузился в 7.45 и в 11.30 прибыл в Ржев.
Было сомнительно, прибудут ли из-за распутицы вовремя на станцию части, которым приказано передвигаться по железной дороге. Поэтому командир [191] дивизии дополнительно направил части дивизии и отдал приказ капитану Фиттену, офицеру, отвечающему за погрузку, грузить и немедленно отправлять прибывающие части, не обращая внимания на походный порядок. Погрузке дивизии и передвижению по железной дороге существенно мешало господство в воздухе русской авиации, бомбившей и обстреливавшей нас.
Командир дивизии и начальник оперативного отдела майор Генерального штаба Йон по приказу командующего армией 31.7 в 15.00 во время налета советской авиации прибыли на «Физелер-шторхе» на ржевский аэродром и направились в штаб 6-го армейского корпуса, из которого дивизия была выделена восемь дней назад. Когда по железной дороге прибыл штаб дивизии и 6-й батальон связи, в 19.00 штаб дивизии был готов действовать. Задача дивизии сначала заключалась в том, чтобы встречать прибывающие подразделения и руководить отправкой остальных частей через оставшийся в районе переформирования тыловой командный пункт.
После двух взаимоисключающих приказов штаб 58-го пехотного полка и его командир полковник Фурбах в 19.45 получили непосредственно от командира 6-го армейского корпуса приказ уничтожить противника, прорвавшегося восточнее Галахово в направлении высоты 195,9 и восстановить прежнюю пинию обороны. Силы противника были неизвестны. Полковнику Фурбаху, в подчинении которого были сначала только его адъютант обер-лейтенант Хютман и несколько ординарцев, были переданы уже брошенные на закрытие прорыва две роты 743-го саперного батальона под Грибеево, строительный отряд и взвод штурмовых орудий 256-й пехотной [192] дивизии из двух машин в Находово. 1 -й батальон 58-го пехотного полка подполковника Холлинде вскоре тоже прибыл в его распоряжение без транспортных средств и с ограниченным боезапасом. Полковнику Фурбаху до 24.00 лично удалось на местности собрать разрозненные подразделения, подготовить их вместе с командиром 1-го батальона и 1.8 в 0.30 и по сходящимся направлениям ударить по прорвавшемуся противнику. Не было штурмовых орудий. В тылу подразделений неоднократно появлялся просочившийся противник. Стояла темная дождливая ночь, обмундирование не спасало от сырости и холода. Атака удалась. С невиданным порывом, несмотря на темноту и дождь, были прорваны три рубежа, на которых русские успели окопаться, и закрыта брешь. Храбрый адъютант полка обер-лейтенант Хютман погиб. Атаковавший 1-й батальон 58-го пехотного полка расстрелял практически все боеприпасы и вышел на прежнюю главную линию обороны в ходе ближнего боя почти без ручных гранат. Утром насчитали приблизительно 200 убитых русских, захватили 51 пленного и большое количество стрелкового оружия.
В то время как фронт перед Ржевом начал укрепляться, борьба еще далеко не прекратилась. На передовой вперемежку, как, например, в районе Полунино, стояли солдаты 1-го батальона 58-го пехотного полка из Шлезвиг-Голыитайна, саперы 743-го саперного батальона из Гамбурга, кавалеристы и самокатчики 328-го разведывательного батальона из Померании, а также баварские и бранденбургские рабочие из отрядов имперской трудовой повинности К-83 и К-122. [193]
Господствовавшая советская авиация почти непрерывно была в небе. Ее пикирующие бомбардировщики и штурмовики атаковали немецкие пулеметные точки и позиции артиллерии. Бомбардировщики громили тыловые коммуникации, а дальнобойная артиллерия разрушала старинный город Ржев с его церквями и памятниками архитектуры.
Калининский фронт пытался добиться успеха. 4 августа прямо в южном направлении в наступление были брошены 29-я и 30-я армии, в то время как с востока 20-я и 31 -я армии должны были прорваться к Сычевке. Советская 20-я армия была усилена двумя танковыми и одним кавалерийским корпусом.
Армия перешла в наступление в 6.15 после мощной артиллерийской подготовки 4 августа. Семь стрелковых дивизий и одна танковая бригада сразу ворвались на главную линию обороны 161-й, 324-й пехотных, 14-й и 36-й моторизованных дивизий.
Но немецкие опорные пункты удержались. Однако ночью Советы подтянули два своих танковых корпуса и кавалерийский корпус в пробитую брешь.
Командующий 9-й армией еще ночью приказал перебросить на угрожаемый участок обороны 46-го танкового корпуса 1 -ю, 2-ю и 5-ю танковые дивизии. Но прежде чем прибыли эти боевые группы, противник прорвался на стыке 14-й пехотной (моторизованной) и 161-й пехотной дивизий и устремился в глубину немецкой обороны. Только 36-я пехотная (моторизованная) дивизия генерал-майора Гольника из последних сил остановила атакующих.
Наконец солдатам из Бадена, Гессена и Пфальца с помощью частей рейнской 342-й пехотной дивизии удалось остановить 8-й советский танковый корпус под Зубцовом. [194]
Дальнейшее наступление в направлении железнодорожной линии между Ржевом и Сычевкой 9 августа удалось отразить частям 1-й, 2-й танковых, 78-й и 102-й пехотных дивизий и строительным отрядам К-83, К-84 и Л-122. При этом отличился 10-й зенитный артиллерийский полк, который только 9 августа подбил 50 советских танков.
На следующий день генерал-полковник Модель возвратился в армию из Германии, где он лечился в госпитале. (В мае он был тяжело ранен, и только переливание крови спасло ему жизнь.) Командующий сразу же выехал на передовую, чтобы оттуда управлять армией.
Сам Ржев — город на Волге — стал фронтовым.
Штаб дивизии находился на ржевском аэродроме (Апоки) в бараке люфтваффе с электрическим светом и ватерклозетом. То, что такое может быть в России, мы увидели впервые. Все еще продолжались работы по расширению аэродрома, подвозились массы всевозможных материалов. Мы там оставались до тех пор, пока позволял противник. Но вскоре командный пункт дивизии вынужден был переместиться в подвал выжженного казарменного здания Красной Армии. Аэродром и город Ржев находились под непрерывным артиллерийским обстрелом и бомбардировкой с воздуха. Целью этих обстрелов и бомбардировок был мост через Волгу, чтобы прервать доставку людей, вооружения и боеприпасов, снаряжения и продовольствия. То, что здесь делали обозные, водители санитарных машин, транспортная служба и служба снабжения, достойно занесения на славные страницы, так же, как и все те, кто тихо и незаметно выполнял свои сложные задачи, от которых зависела жизнь и боеспособность войск. Они редко пользовались славой и [195] плучали благодарность, так как их работа считалась само собой разумеющейся.
С 10 августа сражение разгорелось с невиданной силой. Главные силы наступающих — всего 47 стрелковых, пять кавалерийских, 18 отдельных стрелковых и 37 танковых бригад — нанесли удар в стык между 3-й танковой и 9-й армиями. Стало ясно, что таким образом Красная Армия пыталась обойти фронт с востока, чтобы через Сычевку выйти в тыл группы армий «Центр». Такой, как под Ржевом, обстановка была по всему фронту 9-й армии. Большой военный госпиталь в Ржеве был разрушен русской бомбардировкой. Медицинские службы корпуса и всех дивизий пытались вывезти раненых на грузовиках и подводах. В первую же ночь колонны под градом русских бомб и снарядов через горящие городские кварталы пытались выйти на дорогу в Сычевку. Перегрузить раненых в санитарный поезд на станции не удалось, так как этот район не только подвергался бомбардировкам, но и находился под огнем тяжелой артиллерии противника. Большая часть раненых оказалась в безопасности еще до Сычевки, так как группа армий «Центр» подготовила санитарные поезда до Вязьмы, Бреста и даже до Вены.
Но 10 августа сражение продолжало полыхать по всему фронту. В журнале боевых действий саксонско-франконской 256-й пехотной дивизии говорилось:
7.05 Новая атака полка противника на опорный пункт «Эмма».
7.30 Пехота и танки русских атакуют 13-ю роту 481-го полка южнее опорного пункта «Эмма». Полк срочно запросил авиационную поддержку. [196]
7.35 Левая часть опорного пункта «Эмма» захвачена противником.
7.45 Командир 481-го пехотного полка сообщил, что единственный оставшийся резерв — взвод 256 — го разведывательного дивизиона — прибыл в Харино.
7.55 Командир дивизии просит о срочном подкреплении.
8.30 Командир 481-го полка доложил, что атаковано Беликово. На опорном пункте 13-й роты 481-го полка противник силой до полка прорвался на позицию пехотных орудий. Взвод Шефера предпринимает разведку боем из Харино до опорного пункта 13-й роты 418-го пехотного полка.
9.00 481-й полк и 256-й разведывательный батальон срочно потребовали штурмовое орудие для проведения контратаки.
9.40 Командир дивизии доложил начальнику штаба 6-го армейского корпуса о прорыве главной линии обороны на опорном пункте 13-й роты 481-го полка. Ответ командира корпуса: командующий 9-й армией приказал: «...Безусловно удержать занимаемые позиции, ни шагу назад. Прорвавшиеся танки всегда будут. Их прорыв не должен давать пехоте повода к отходу. Каждый командир будет привлекаться к ответственности, если окажется, что он не сделал все возможное для удержания своей позиции или, если она оказалась временно потерянной, для ее возвращения. Подписано: Модель».
10.45 Противник прорвался в Беликово. Большая нехватка артиллерийских боеприпасов. (Ежедневный расход — 1500–4500 выстрелов.) 11.30 1-й батальон 481-го пехотного полка на опорном пункте «Эмма» атакован русским [197] батальоном с 20 танками. Поступило требование срочно доставить боеприпасы.
12.25.0порный пункт атакован со всех сторон.
12. 55 Радиограмма от командира 481-го полка: «1-й батальон атакован с фронта и с тыла. 25 танков на батальонном районе обороны. Все противотанковое вооружение вышло из строя. Обстановка очень серьезная. Подписано: Гёпферт».
Наша контратака не удалась. Русские танки применили новую тактику: они подходят к главной линии обороны на 1500–1200 метров, оставаясь вне досягаемости наших противотанковых орудий, и систематически обстреливают каждую позицию, каждую пулеметную точку и каждый окоп. Оказывают деморализующее действие на пехоту, вызывают танкобоязнь.
17.00 Опорный пункт «Эмма» атакован полком противника и потерян. Беликово и 1-й батальон 481-го полка снова атакованы танками.
20.50 Атака танков на Беликово с трех сторон. Противник уже ведет огонь в спину обороняющихся. Атака отражена. Погиб командир 256-го полевого запасного батальона капитан Шляйнкофер. Командир 2-го батальона и 4-го артиллерийского дивизиона 256-го артиллерийского полка, душа обороны участка 481-го пехотного полка, ранен. Его заменил подполковник Буссе».
Потери войск постоянно росли, а противник постоянно атаковал. Снова разгоревшаяся битва охватила тем временем всю полосу от Гжатска на правом фланге до района западнее Ржева. Как и прежде, хуке всего приходилось правому флангу 9-й армии. [198]
Генерал-полковник Модель направил в этот район все имевшиеся резервы и произвольно собранные боевые группы, часто состоявшие из солдат, «вычищенных» из обозов или отпускников, снятых прямо с отпускных поездов. Офицеров и солдат участие в таких группах вовсе не ободряло, так как внезапно приходилось идти в бой с товарищами, которых совершенно не знаешь, и тебе ясно, что после боя каждый поедет дальше в свою сторону, если, правда, еще останется в живых.
Однако действительно удалось остановить наступающих русских далеко перед Сычевкой. Ни одному из танковых соединений с краснозвездными танками не удалось прорваться к вожделенной железной дороге Ржев — Вязьма, рубежу, намеченному командующим войсками Калининского фронта генерал-полковником Коневым.
Будущий маршал в конце августа вынужден был признать, что он не достиг целей наступления ни на одном из участков. Поэтому с 22 августа он переместил направление главного удара на Ржев.
Когда 22 августа началось крупное наступление русских на Ржев, перед городом стояли только три уже сильно потрепанные немецкие дивизии. Это были рейнско-вестфальская 6-я пехотная дивизия генерал-майора Гроссмана, гессенская 87-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта фон Штудница, которая во время французской кампании взяла Париж, и 129-я пехотная дивизия генерал-майора Риттау, солдаты которой также были уроженцами Гессена.
Натиск русских танковых соединений уже в первые дни был настолько сильным, что связь между дивизиями была потеряна на несколько часов. Лишь с [199] большим трудом ее удалось установить с помощью отдельных ударных отрядов.
Ржев, начало августа. В утренних сумерках большевики направили большое количество бомбардировщиков, которые в несколько заходов бомбили немецкие позиции севернее Ржева, наши пути снабжения, а также сам город. Штурмовики обстреливали воиска и машины с бреющего полета из бортовых пушек. Через полчаса бомбардировщиков сменил сильный артиллерийский огонь. Как вскоре удалось установить, большевики на этом участке фронта сосредоточили крупные силы артиллерии, которые своим огнем должны были очистить для русской пехоты путь на Ржев. В течение нескольких часов в воздух взлетали частые столбы дыма и грязи. К глухим и раскатистым звукам выстрелов и разрывов примешивался свист летевших снарядов. Затем начали отвечать наши орудия. Борьба артиллерии разгорелась. В последующие дни она стихала только на ночь. После перемалывающего огня артиллерии к нашим позициям пришли они, густыми коричневыми цепями. Они были отбиты, потом снова атаковали. За каждой отраженной волной надвигалась следующая. Так длилось часами. Стало уже казаться, что огромные потери большевиков в людях и технике абсолютно напрасны, но тут Советам посчастливилось после ожесточенных атак прорваться на стыке между двух немецких дивизий. Там противник применил тяжелые танки. Советам удалось захватить незначительный участок территории, всего несколько километров, совершенно незаметный на обычной карте СССР. И все же прорыв был пистолетом, [200] направленным в сердце нашего участка обороны. Он не должен был выстрелить.
Чтобы расширить прорыв, большевики направили туда крупные массы людей, танков, самолетов. Бомбы и снаряды сыпались дождем. Их орудия непрерывно сеяли смерть и разрушения на наших линиях. Мы, молодежь, считали, а старики подтверждали, что ужасное сражение на Сомме снова стало реальностью в борьбе на этих перепаханных сталью и политых кровью квадратных метрах.
Немецкие боевые группы медленно вытеснялись за Волгу. Только перед самим Ржевом сохранился плацдарм, который предстояло удержать любой ценой. Командующий армией 26 августа назначил генерал-майора Гроссмана комендантом этого плацдарма. В тот день в распоряжении генерала были два пехотных полка: 18-й и 37-й из его 6-й пехотной дивизии, 438-й пехотный полк, первый батальон 430-го полка 129-й пехотной дивизии и 473-й пехотный полк 253-й пехотной дивизии. Из частей артиллерии на плацдарме находились: 6-й и 129-й артиллерийские полки, артиллерийские дивизионы резерва Верховного главнокомандования: ll/57-й, 808-й, 884-й, 80-й дивизион штурмовых орудий, 561-й истребительно-противотанковый дивизион резерва Верховного главнокомандования, 4-й зенитный артиллерийский полк, зенитный артиллерийский дивизион ll/49-й и смешанная боевая группа дивизии «Великая Германия».
С этого времени битва за Ржев продолжалась еще ровно четыре недели, до тех пор, пока снова не начала вязнуть в осенней грязи. Отвод фронта на юг за Волгу, неоднократно предлагавшийся [201] фельдмаршапом фон Клюге, Гитлер запретил. Несмотря на доклады, что потери группы армий «Центр» к этому времени составили уже 42 000 убитыми, ранеными и пропавшими без вести и восполнить их не представлялось возможным, Гитлер продолжал твердить свое: «Нет».
Главное командование сухопутных войск в конце сентября направило на угрожаемый фронт под Ржев дне дивизии, которые сразу же были брошены в сражение. Здесь речь идет о рейнско-пфальцской 72-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Мюллер-Гебхарда и о моторизованной дивизии «Великая Германия» генерал-майора Хёрнляйна. Обе дивизии, прибыв на поле битвы, сразу же были направлены в район Зубцова, чтобы там укрепить фронт.
Командир 27-го армейского корпуса генерал-лейтенант Вайс благодаря этому впервые смог уверенно противостоять всем последующим атакам противника. В конце сентября битва стихла. Хотя в октябре она вспыхнула снова, но тогда генерал-полковник Конев окончательно проиграл битву. Его армии до начала октября потеряли более 460 танков — это было много даже для Красной Армии.
Но на фронте под Ржевом передышек практически не было. С середины октября самолеты-разведчики люфтваффе ясно установили, что противостоящие соединения Красной Армии существенно усилились. Это означало, что с наступлением зимних холодов, когда замерзнет земля и танки снова смогут по ней ехать, битва возобновится.
Тем временем комендантом Ржевского плацдарма был назначен новый командир 29-й пехотной дивизии генерал-майор Праун. Обеспечение войск на плацдарме — всего лишь двух полков с соответствующими артиллерийскими дивизионами, [202] саперными ротами, ротами связи и санитарными ротами, было недостаточным, учитывая крупные силы противника, не только с точки зрения снабжения боеприпасами, но и продовольствием, а также санитарного обеспечения. Город Ржев в середине октября превратился в сплошную груду руин.
Затем начала замерзать земля...
Новое наступление Красной Армии началось внезапно 25 ноября на трех участках фронта одновременно. Русские танковые и стрелковые соединения при сильной артиллерийской и авиационной поддержке устремились на рубежи немецкой обороны северо-восточнее Сычевки, западнее Ржева и по обе стороны Белого.
Восемь советских стрелковых дивизий и три танковые бригады в то утро штурмовали немецкие позиции по обе стороны устья реки Гжать и неистово обрушились на полосу обороны 5-й танковой дивизии генерал-майора Метца и 78-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Фёлькерса. Здесь танковым соединениям на второй день сражения удалось прорваться на участке шириной 3 километра, а затем расширить его за последующие два дня.
Железная дорога Ржев — Сычевка была достигнута!
Под Мал. Кротопово русские танковые части даже прошли за линию железной дороги. Ржев был отрезан.
Державшиеся из последних сил части 5-й танковой дивизии, которую в эти дни должны были сменить на линии фронта, снова и снова ожесточенно цеплялись за промерзшую землю по другую сторону железной дороги, но не смогли предотвратить [204] дальнейшее продвижение советского 2-го гвардейского кавалерийского корпуса.
У генерал-полковника Моделя в те дни забот был полон рот. На западном участке фронта между Белым и Старо-Никитинкой десять русских стрелковых дивизий и пять танковых бригад устремились на наскоро оборудованные позиции 1-й и 2-й танковых дивизий. Южнее Оленино четыре стрелковые и три танковых бригады атаковали 86-ю пехотную дивизию и части «Великой Германии». В сам Ржев рвались девять стрелковых и четыре танковые бригады.
Направление главного удара, как и прежде, приходилось на линию железной дороги Ржев — Сычевка. Здесь советская 20-я армия бросила все свои силы на расширение совершенного прорыва.
Сражение западнее Ржева в конце ноября неожиданно было приостановлено сильной метелью, поэтому и атакующие русские стали осторожнее. 23-й армейский корпус генерала пехоты Хильперта располагал сначала только одной саксонской 14-й пехотной (моторизованной) дивизией генерал-майора Краузе, фланги которой прикрывали тюрингско-гессенская 251-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Бурдаха и части восточно-прусской 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хёфля.
Этим соединениям в полном смысле слова с помощью погоды удалось остановить удар советской 30-й армии далеко перед железной дорогой Ржев — Оленино.
Особенно опасная обстановка в конце ноября — начале декабря сложилась на западном участке полосы обороны 9-й армии под Белым. Там с 25 ноября вел непрерывные бои 41 -й танковый корпус генерала танковых войск Харме. Фронт на стыке 246-й [205] пехотной дивизии генерал-лейтенанта Сирю и 2-й авиаполевой дивизии генерал-майора Шлемма был прорван на 3-й день сражения.
Командование группы армий на следующий день перевело на этот участок фронта управление 30-го армейского корпуса генерала артиллерии Фреттер-Пико. Оно прибыло из Крыма и сразу же приняло командование над всеми частями, выбитыми с фронта южнее Белого.
В первые дни декабря в составе корпуса находилась 2-я авиаполевая дивизия, а также части 19-й и 20-й танковых дивизий, которым удалось стабилизировать участок фронта южнее Белого. Еще одна артиллерийская боевая группа (преимущественно 73-й артиллерийский полк танковой дивизии) полковника Хольсте наконец остановила прорвавшиеся русские воиска южнее Старо-Никитинки.
Генерал-полковник Модель вскоре после этого приказал нанести контрудар. Седьмого декабря по глубокому снегу (почти 40 сантиметров) боевые группы 30-го и 41-го армейских корпусов (20-я танковая дивизия генерал-майора фрайгерра фон Люттвица, 9-я танковая дивизия генерал-майора Шмидтa, 1-я кавалерийская дивизия СС группенфюрера СС Биттриха) перешли в наступление. С севера им навстречу пошли в атаку боевые группы 1 -й танковой дивизии генерал-лейтенанта Крюгера и фузилерный полк «Великой Германии» полковника Кашница. Немцы начали наступление безо всякой артиллерийской подготовки, чтобы захватить русских врасплох.
Продвигавшаяся быстрее всех 19-я танковая дивизия (за первый день сразу десять километров!) 10 декабря южнее Белого встретилась с передовыми [206] подразделениями 1-й танковой дивизии. Таким образом, вокруг прорвавшихся советских стрелковых и танковых соединений замкнулось кольцо.
Бои продолжались еще шесть дней. После этого сопротивление русских было сломлено. 1847 танков, 279 орудий разных калибров, 353 зенитных и противотанковых орудий остались на поле боя. Семи русских стрелковых и пяти танковых дивизий больше не существовало.
Битва за Ржев в 1942 году закончилась! [207]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
1943
Ржев (1 марта — 1 апреля)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 3 марта 1943 года:
«В ходе планомерного маневра для сокращения линии фронта город Ржев был оставлен. Арьергарды, удерживавшие город несколько дней, отошли незаметно для противника в ночь на 3 марта после взрыва мостов через Волгу».
1942 год завершением зимнего сражения под Ржевом для группы армий «Центр» не закончился.
В ноябре 1942 года советское Верховное главнокомандование начало битву под Сталинградом, в результате которой была окружена немецкая 6-я армия, и вынудило немецкое главное командование сухопутных войск бросить все имеющиеся силы на южный участок фронта. Среди них была и 11 -я армия фельдмаршала фон Манштейна, которая как раз начала штурм Ленинграда. Переброска этой армии (кроме нескольких дивизий и тяжелой артиллерии) настолько оголила ряды группы армий «Север», что Красной Армии 19 ноября 1942 года удалось прорвать немецкую оборону на стыке между группами армий «Север» и «Центр» и продвинуться далеко на запад. [208]
В связи с этим над крайним левым флангом группы армий «Центр» нависла угроза обхода и окружения.
Там на широком фронте в те недели в лесисто-болотистой местности стояла одна нижнесаксонско-гамбургская 83-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Шерера.
Удар советской 3-й ударной армии всей мощью обрушился на единственную дивизию. Разбитая 83-я пехотная дивизия стремилась найти спасение в Великих Луках, единственном в этом районе городе с прочными строениями.
Великие Луки были окружены 20 ноября 1942 года. В тот день в городе находились около 7500 солдат всех родов войск. Среди них были солдаты 277-го гренадерского полка, 3-го полка реактивных минометов, 286-го зенитного артиллерийского дивизиона резерва Верховного главнокомандования, артиллеристы 70-го и 183-го артиллерийских полков и 736-го артиллерийского дивизиона резерва Верховного главнокомандования, а также различные тыловые службы. Командование этим «гарнизоном крепости» (как он был назван главным командованием сухопутных войск) принял подполковник фон Засс.
Группа армий «Север», к которой относилась дивизия и район Великих Лук, сразу же бросила все имеющиеся части для освобождения города от блокады. Немецкий контрудар хотя и принес облегчение, но не прорвал окружения вокруг Великих Лук и Ново-Сокольников.
У группы армий «Центр» в тот момент не было ни одного соединения в районе Великих Лук. Находившиеся поблизости дивизии были на марше в районе Невеля для последующей перевозки по железной [209] дороге на Украину. 20-я пехотная (моторизованная) дивизия генерал-майора Яшке сначала была задержана под Невелем и сразу же выдвинута к реке Ловать, где сначала должна была сдержать первые попытки ее форсирования советскими моторизованными частями. Командование группы армий поручило 59-му армейскому корпусу генерала пехоты фон дер Шевалери как можно скорее создать две боевые группы, чтобы освободить от блокады оба города.
Северная группа была создана из 20-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-майора Яшке, восточно-прусской 29-й пехотной дивизии генерал-майора Гёрица и остатков 83-й пехотной дивизии. Южная группа — из судетско-саксонской 331-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Баера и различных боевых групп 76-го мотопехотного, 10-го танкового полков и 237-го дивизиона штурмовых орудий — находилась под командованием начальника штаба группы армий «Центр» генерал-лейтенанта Вёлера.
Наступление для прорыва окружения вокруг Великих Лук началось 9 декабря 1942 года и остановилось через три дня в глубоком снегу, не преодолев оборону превосходящих сил противника. История восточно-прусской 291-й пехотной дивизии повествует дальше:
После дополнительного усиления дивизии было приказано начать наступление 5 декабря. Обстановка была такой, что вскоре этот приказ был изменен, и наступать требовалось уже 14 декабря без достаточной подготовки, поскольку ситуация в окруженном городе угрожающе ухудшилась и командование группы армий не считало возможным ждать дальше. Новое наступление тоже продвигалось слишком [210] медленно, и затем было окончательно остановлено с большими потерями. Только в этот день было убито и ранено 13 офицеров, среди последних был и командир 3-го батальона 506-го полка капитан Вайель.
Сосредоточение всех сил обеих дивизий, из которых 83-я пехотная через несколько дней была заменена 20-й пехотной (моторизованной) дивизией, в одну особую боевую группу под энергичным командованием генерал-лейтенанта Вёлера обстановку не изменило. Хотя к 20 декабря храбро сражающиеся, но тающие с каждым днем силы 504-го и 506-го полков заняли населенные пункты Бутитино, Пупково и Бурцево и испытали удовлетворение от того, что противник, также истекающий кровью, вынужден был подводить новые полки и ввел в бой эстонскую дивизию, 921-й стрелковый полк которой почти полностью со своими офицерами перешел на нашу сторону (1100 перебежчиков прибыли в обе дивизии), а дивизионная артиллерия была усилена несколькими тяжелыми батареями, в том числе реактивными минометами, и оказывала ужасающее действие, но сомнительный успех того, что наши потери значительно меньше потерь противника и что сковывается все больше сил противника, не мог компенсировать того, что после двенадцатидневного непрерывного наступления дивизия находилась на грани своих сил. После оттепели 16 декабря ударил сильный мороз. Вследствие этого среди промокших пехотинцев было много обморожений. Установившаяся наконец ясная погода была на руку прежде всего вражеским бомбардировщикам, которые не только затруднили наступление пехоты, но и подвергли сильным бомбардировкам огневые позиции артиллерии. [211]
Потери командного состава парализовали волю к наступлению. Тяжелейшей потерей стала гибель 22 декабря старшего адъютанта Ломайера, капитана Ката (командира 2-го батальона 505-го полка) и капитана Коха (командира 1-го батальона 504-го полка). Так дивизия потеряла двух лучших командиров. В тот день в пехоте дивизии насчитывалось всего 26 офицеров, 118 унтер-офицеров и 532 солдата. В 504-м пехотном полку осталось 7 офицеров, 32 унтep-офицераи 148 солдат, в 505-м пехотном полку — 14 офицеров, 43 унтер-офицера и 183 солдата, в 291-м саперном батальоне — один офицер, два ун-тep-офицера и 24 солдата. 24 декабря генерал Гёриц доложил, что «... гренадерские полки дивизии более наступать неспособны». Эти слова подкреплялись приведенным численным составом. Затем следовало неприятное замечание, что после потери почти всех командиров рот и батальонов их должности замещены офицерами, «которые полностью недоросли до решения задач, особенно в наступлении». Усталость после напряжения всех сил при неблагоприятных условиях настолько велика, что войска перестали реагировать на огонь и потеряли всякий наступательный порыв.
Наступление окончательно остановилось 20 декабря 1942 года. Командир 291-й пехотной дивизии 22 декабря доложил о следующей численности своих полков:
504-й гренадерский полк — 7 офицеров, 80 солдат,
505-й гренадерский полк — 14 офицеров, 244 солдата, [212]
506-й гренадерский полк — 5 офицеров, 226 солдат.
С этими силами дальнейшее наступление вести было невозможно. Только 331-я пехотная дивизия с юга приблизилась к Великим Лукам на 4 километра. После этого и ее силы иссякли. Великие Луки остались в окружении.
Зато русские были тут как тут. На второй день Рождества они штурмовали город и рассекли обороняющихся. Одна их группа была блокирована в центре города, вторая вместе с командиром оставалась в его восточной части.
Но группа армий не сдавалась.
Тем временем наступил 1943 год.
Генерал-лейтенант Вёлер, который, как и прежде, командовал боевой группой, назначил новое наступление на 9 января 1943 года. На сей раз в нем должны были участвовать моторизованные группы 5-го танкового полка, 8-го и 28-го мотопехотных полков, 118-го танкового полка и 5-го егерского батальона.
Головные танки в конце первого же дня наступления вышли к центральной части Великих Лук. Застигнутые врасплох русские быстро оправились от замешательства и перешли в контратаку. Находившиеся в восточной части города части под командованием подполковника Засса были теперь зажаты на узком участке местности и 14 января отправили последнюю радиограмму. После этого никаких известий о них не поступало.
Но в центре города солдаты продолжали вести бой. Теперь командование здесь принял командир 5-го егерского батальона майор Трибукаит. 16 января он приказал идти на прорыв. Прорвались лишь 186 солдат... [213]
Однако бои за Великие Луки были все же второстепенными на фоне крупных операций под Ленинградом и Сталинградом. Теперь Гитлер наконец-то Признал опасность советского контрнаступления. Во время доклада командующего группой армий «Центр» фельдмаршала фон Клюге 25 января 1943 года в ставке фюрера Гитлер отдал приказ, который с 1 января 1943 года утверждал следующий состав группы армий «Центр»:
9-я АРМИЯ
9-й армейский корпус: 197-я, 205-я, 330-я пехотные, 7-я воздушно-десантная дивизии;
23-й армейский корпус: 12-я, 20-я танковые, 86-я, 10-я, 206-я, 253-я пехотные дивизии;
27-й армейский корпус: 9-я танковая, 4-я пехотная (мот.), 6-я, 72-я, 87-я, 95-я, 251-я, 256-я пехотные дивизии;
39-й танковый корпус: 2-я танковая, 102-я, 216-я, 337-я пехотные дивизии;
41 -й танковый корпус: 52-я, 246-я пехотные дивизии, кавалерийская дивизия СС, 2-я авиаполевая дивизия.
3-я ТАНКОВАЯ АРМИЯ
9-й армейский корпус: 7-я, 35-я, 98-я, 252-я, 258-я, 292-я пехотные дивизии;
20-й армейский корпус: 31-я, 183-я, 255-я пехотные дивизии;
46-й танковый корпус: 5-я танковая, 36-я пехотная (мот.), 342-я пехотная дивизии.
4-я АРМИЯ
Резервы: 331-я, 442-я пехотные дивизии;
2-й армейский корпус: 260-я, 268-я пехотные дивизии; [214]
43-й армейский корпус: 34-я, 137-я, 263-я пехотные дивизии;
56-й танковый корпус: 10-я пехотная (мот.), 13-я, 267-я, 321-я пехотные дивизии.
2-я ТАНКОВАЯ АРМИЯ
Резервы: 707-я охранная дивизия;
35-й армейский корпус: 4-я танковая, 56-я, 262-я пехотные дивизии;
53-й армейский корпус: 25-я пехотная (мот.), 112-я, 134-я, 293-я, 296-я пехотные дивизии;
47-й танковый корпус: 18-я танковая, 208-я, 211 -я, 339-я пехотные дивизии;
532-е командование тылового района: 102-я королевская венгерская дивизия.
2-я АРМИЯ
7-й армейский корпус: 57-я, 75-я, 323-я пехотные дивизии;
13-й армейский корпус: 68-я, 82-я, 340-я, 377-я пехотные дивизии;
55-й армейский корпус: 45-я, 88-я, 299-я, 383-я пехотные дивизии.
Теперь для улучшения обстановки на фронте наконец пришлось отказаться от длинного выступа фронта под Ржевом, чтобы освободить дивизии для боевых действий под Сталинградом. В связи с этим командующий группой армий приказал командованию 9-й армии провести разведку для создания промежуточных линий обороны в тылу ржевско-вяземского выступа фронта. Если затем фронт будет отведен на эти линии, отсюда можно будет снять большое количество дивизий, которые сразу же могут быть переданы группе армий «Юг», в полосе [215] которой между Кавказом и Волгой нависла угроза катострофы.
По приказу Гитлера сокращения фронта в полосе группы армий «Центр» с 25 января проводились в по-лоcax обороны 9-й и 4-й армий. 9-я армия генерал-полковника Моделя в это время располагалась ни огромной дуге фронта, протянувшейся от Духовщины через Ржев до района южнее Гжатска. Отсюда до Спас-Деменска проходили позиции 4-й армии генерал-полковника Хайнрици. 17 февраля он издал Следующий приказ:
1. Для сокращения фронта и экономии сил 4-я армия предпринимает согласованный маневр с 9-й армией, отрывается от противника и отходит на заранее подготовленную позицию «Буйвол». Сроки маневра будут объявлены дополнительно.
Провести семидневные подготовительные мероприятия.
2. Маршруты движения, распределение полос, разграничительные линии, оперативное построение на позиции «Буйвол» и тыловые районы корпусов.
3. Задачи операции «Движение Буйвола».
а) 56-му танковому корпусу обеспечить прикрытие отхода армии. Для усиления ему передается 31-я пехотная дивизия из состава 12-го армейского корпуса.
б) 12-му армейскому корпусу обеспечить прикрытие южного фланга армии. Прибыв на 2-ю линию, выделить из своего состава 31-ю пехотную дивизию и передать в подчинение 56-го танкового корпуса.
в) 20-му армейскому корпусу предотвратить фронтальное наступление противника, особенно вдоль железной дороги Темкино — Вязьма. Корпусу 98-й и 292~й пехотными дивизиями в ходе общего [216] маневра отойти на 2-ю линию. Достигнув этого рубежа, передать 98-ю пехотную дивизию в состав 12-го армейского корпуса, а 292-ю пехотную дивизию — в состав 9-го армейского корпуса.
Управление 20-го армейского корпуса с корпусными частями с этого момента снимается с фронта и направляется для выполнения других задач.
г) 9-му армейскому корпусу обеспечить северный фланг армии, прилагая особые усилия к тому, чтобы предотвратить прорыв противника по обе стороны автомобильной дороги на Вязьму.
4. Организация боевых действий во время «Движения Буйвола».
а) 56-му армейскому корпусу во время «Движения Буйвола» провести операцию своими силами, чтобы сковать противника. Необходимо не дать противнику снять силы с позиций обороняющихся дивизий и сосредоточить их для наступления в направлении автодороги. Постоянно вести сосредоточенный и беспокоящий артиллерийский огонь по перекресткам и дорожным терминалам, находящимся вблизи позиций. Полная боевая готовность на позициях с «Б»+1 день. Подготовить подразделения для действий по тревоге. Обеспечить усиление частей на особо угрожаемых участках.
б) 12-му, 20-му и 9-му армейским корпусам во время отхода вести боевые действия как можно активнее. Использовать любую возможность для заманивания противника в «мешки», а затем атаковат его подвижными войсками, наносить ему ущерб и, если возможно, уничтожать. С другой стороны, подвижные войска за линией фронта должны быть в готовности быстро выявлять, атаковать и уничтожать отряды вражеских лыжников, которые будут [217] продвигаться по бездорожью через леса, чтобы перекрыть нам пути отхода. Важнейшие мероприятия во время всех зимних наступательных действий проводить на основе сильного и хорошо подготовленного огневого прикрытия артиллерией!
в) В частности:
12-му армейскому корпусу совместно с северным флангом 56-го танкового корпуса прикрыть южный фланг отходящих соединений. Командованию корпуса стремиться по мере сокращения линии фронта как можно скорее выделить резервы в полосу 183-й пехотной дивизии и постоянно усиливать этот участок во время отхода, чтобы в любых обстоятельствах предотвратить прорыв фронта вдоль автодороги.
20-му армейскому корпусу предотвратить прорыв противника к Вязьме с восточного направления. Для этого корпусу как можно быстрее сосредоточить резервы по обе стороны железной дороги Темкино-Вязьма.
9-му армейскому корпусу сосредоточить основные усилия в районе автодороги и к югу от нее. Так же, как и 20-му армейскому корпусу, ему необходимо стремиться предотвратить прорыв противника с восточного направления к автодороге и к Вязьме.
5. Разграничительные линии и рубежи.
Разграничительные линии корпусов определены на прилагаемой карте. При этом необходимо вовремя устанавливать связь с соседними соединениями. Полосы движения и прохождение разграничительных линий корпусам подробно разведать. Точно так же определение вида боевых действий и применения сил в каждом отдельном случае является задачей [218] корпусов. Темп движения и продолжительность занятия промежуточных рубежей время от времени будет определяться командующим армией. Необходимо учитывать, что на главных рубежах в зависимости от обстановки будет приказано оставаться в течение одних или нескольких суток. Упреждающими действиями обеспечить занятие соответствующего следующего рубежа частью сил в момент отхода с прежнего.
Самое позднее после отхода со 2-й линии направить крупные силы маршем на «Линию Буйвола».
6. Передовая позиция.
Перед «Линией Буйвола» занять передовую позицию и задержать на ней как можно дольше наседающего противника и выиграть время для оборудования и размещения на «Позиции Буйвола».
7. Распределение войск после занятия «Линии Быка».
а)Артиллерия:
56 тк: II/66 ап (тяжелых полевых гаубиц),
858 адн (тяжелых гаубиц),
8 дн (наблюдательный),
41 дн (арт. разведки),
12 ак: 445 адн (100-мм пушек),
845 адн (тяжелых полевых гаубиц),
58 дн (наблюдательный),
62 дн (наблюдательный),
9 ак: II/68 ап (100-мм пушки),
859 адн ( тяжелых гаубиц),
35 дн (наблюдательный),
51 дн (наблюдательный);
б) саперы:
56 тк: 614 сапп,
753 сапб, [219]
84 стрб,
9 стрб,
97 стрб,
12 ак: 40-е Ком. стр. войск,
751 сапб,
593 стрб,
571 дор.стр. б,
46 стрб,
9 ак: 628 сапб,
746 сапб,
129 стрб,
136 стрб,
137 стрб;
в) О подчинении танковых частей и штурмовых орудий последует особый приказ.
8. Расположение.
56 тк: 31 пд — мерами корпуса,
292 пд — в распоряжении командующего армией в районе в соответствии с прилагаемой картой, таким образом, чтобы дивизия из района Екимовичи в любой момент могла выступить в юго-восточном направлении в распоряжение 2 ТА или в Район 1. 292 пд 9 ак направляет через Ельню в распоряжение 56 тк.
9 ак: 342 пд в распоряжении командующего армией в районе западнее Ельни. Дивизия выделяется командующим 9-й армией.
Тыловые районы для пехотных частей определяются следующим образом: 56 тк — район Климовичи, 12 ак — район Мстиславль, 9ак — район Горки.
9. Охранение тыловых районов.
Охранение тыловых корпусных районов поручается корпусам. При этом особое внимание [220] сосредоточить на охране участка железных дорог Смоленск — Ельня — Занозная, Рославль — Белица и шоссе Рославль — Чипляево.
Действующие в тыловых районах корпусов силы 559-го тылового командования сменить до конца «Движения Буйвола» и направить для охранения тылового района армии. Прохождение границы тыловых районов корпусов предусматривается по восточной границе районов Рославльского, Стодолищенского и Починковского. О ней будет указано дополнительно.
10. Охранение флангов.
Охранение флангов во время движения войск по главным шоссейным и железным дорогам, а также в районе Вязьмы обеспечивается 18-й зенитной артиллерийской дивизией. По этим дорогам осуществляется и отход этой зенитной артиллерии.
Генерал-полковник Модель в это время распорядился силами всех имевшихся саперных и строительных частей (всего 29 000 человек) оборудовать в полосе его армии 100-километровую «Линию Буйвола». Такое наименование она получила по названию операции по отходу с Ржевского выступа «Движение Буйвола». В этих целях было построено 200 километров новых дорог и 600 километров полевых дорог, 1000 километров железнодорожных путей, 1300 километров проводных линий связи и 450 километров дальнего кабеля. Имущество — орудия, боеприпасы, бензин (около 100 000 тонн) — было эвакуировано 200 железнодорожными составами.
Тыловые службы, городские и сельские комендатуры, госпитали, части связи в последние дни [221] февраля 1942 года покидали места расположения на большом выступе фронта в районе Ржева.
Но там еще на рубеже от Духовщины до Вязьмы стояла непоколебимо 9-я армия (41-й танковый, 23-й, 27-й армейские, 39-й танковый и 9-й армейский корпуса). К ней примыкала растянутая до Спас-Деменска 4-я армия.
Отход с выступа фронта проходил с 1 марта под кодовым наименованием «Буйвол». Передвижения поиск были спланированы таким образом, что в тот день в 19 часов сражавшиеся под Ржевом дивизии, оставив прикрытие, покинули занимаемые позиции. С 18 часов с позиций уже снялись соседние дивизии, так в постоянно сужающемся пространстве в зависимости от обстановки с фронта снимались все новые и новые дивизии.
Одной из первых в ночь на второе марта главную линию обороны западнее Ржева покинула 87-я пехотная дивизия.
После ночного прохождения через линию Id, занятую 129-й пехотной дивизией, утром 9 марта артиллерийский полк вышел на 3-й промежуточный рубеж. Во второй половине того же дня на этом рубеже заняли соответствующие участки 187-й гренадерский полк (справа) и 185-й гренадерский полк (слева). Управление дивизии разместилось в Высоком.
Остатки 173-го гренадерского полка сначала были собраны в Макеево, а затем переведены оттуда в район Иаково, Сычево. Два сильно потрепанных батальона по приказу Моделя были разделены. При этом остатки 1-го батальона под командованием обер-лейтенанта Шмита переданы 187-му гренадерскому полку, а остатки 2-го батальона под [222] командованием капитана Хорльцхауэра — 185-му гренадерскому полку.
Таким образом, фактически пришел конец гордому 173-му гренадерскому полку, который с первого дня в августе 1939 года сорок два месяца делил с дивизией радость и горе, успехи и неудачи. «Официальное» расформирование было проведено только через четыре недели в ходе общего переформирования восточных дивизий с трехполкового состава по два батальона на двухполковой состав по три батальона. Но 173-му полку было суждено воскреснуть вновь почти в тот же день годом позже, весной 1944 года, когда дивизии снова переводились на трехполковой состав.
Город Ржев был оставлен в ночь на 3 марта. Позади оставались еще три пехотные роты и 129-й саперный батальон, чтобы замаскировать отход. Саперы капитана Ратенберга ранним утром взорвали мост через Волгу. После этого Ржев снова стал русским городом.
Командование Калининского фронта в это время еще не обнаружило отход 9-й армии.
Только вечером 7 марта, когда рубеж обороны немцев проходил по линии Белый (на западе), Сычевка, Вязьма, первые советские соединения перешли в наступление, чтобы попытаться помешать отходу немцев. Тем не менее немецкие дивизии смогли планомерно продолжить отход. Затем 10–11 марта советскому командованию стало наконец ясно, в чем состоит замысел немецких армий. Тем временем 5 марта немцы оставили Гжатск и неделей позже центр всего района — Вязьму. [223]
И только после этого советские танковые и стрелковые соединения перешли в наступление, чтобы попытаться помешать отходу немцев.
11 марта, после того как в течение недели (с 5 марта) 2-й батальон 481 -го полка в качестве резерва 41-го корпуса был расположен в районе Сыромятная, Плоская (52-я пехотная дивизия), дивизия продолжила отход. Им руководил снова генерал-майор Данхаузер, которого на время болезни с декабря замещал полковник Нихоф.
С 12 марта русские начали наступление. Поэтому войска были обязаны до отхода с рубежа занять последующий рубеж частями и противотанковыми средствами.
Кроме того, у них был ясный приказ не оставлять ни одного больного или раненого и каждого «не годного к транспортировке» рассматривать как «условно годного к транспортировке». В течение десяти дней 256-я пехотная дивизия последовательно занимала шесть промежуточных позиций, подобранных в ходе тщательной работы штабов:
«Линия «Нойкур» 11–12.3.
Главный перевязочный пункт: Березовка и Батурино-южн.
Стоянка транспорта: Березовка и Холомидина.
Рубеж слева направо: Свиты — Клины, Дентялово, Чалищево.
«Линия «Бавария» 12–13.3.
Командный пункт 481-го гренадерского полка — Холм; Главный перевязочный пункт — Батурино-южн. и Хадобужа, стоянка транспорта: Батурино-южн. [224]
«Линия «Саксония» 13–14.3.
КП 481-го гренадерского пока — Гордеенки,
КП 476-го гренадерского полка — Ерхово,
КП 456-го гренадерского полка — Ст. Ровни,
Главный перевязочный пункт — Хадобужа,
Стоянка транспорта — Светище и Хадобужа.
«Белорусская линия» — 14–15.3.
КП 481-го гренадерского полка: Гордеенки,
КП 476-го гренадерского полка: Ерхово,
КП 456-го гренадерского полка: Ст. Ровни,
Главный перевязочный пункт: Хадобужа,
Стоянка транспорта: Мал. Репина и Михеево,
Полевой госпиталь: Ст. Усохи.
«Пфальцская линия» 14–20.3.
КП 481-го гренадерского полка: Хадобужа.
Рубеж: Машутино, Костино, дворы Шанино, Мал. Фоменки, Бол. Фоменки, Ивкино, Ректа.
«Линия «Восточная Пруссия» (Отсечная позиция) 20–21.3.
КП дивизии: Буруково,
КП 481-го гренадерского полка: Клишма.
Но было уже поздно. В это время последние дивизии уже успели отойти. Будучи одной из фланговых, вюртембергская 260-я пехотная дивизия в те дни оборудовала свои позиции.
Прошло еще две недели. Наступила оттепель, которая настолько затруднила все передвижения, что, казалось, перечеркнула весь разработанный генштабистами план. Так как вдруг оказалось, что дальше предстоит ехать не на санях, а на подводах. Отдельные маневры увязали в грязи, но импровизация немецких солдат и тактическое превосходство [225] немецкого командования сделали невозможное возможным, и на маршрутах движения почти не было заторов. Советские войска энергично наседали. Зачастую приходилось ожесточенно сражаться за некоторые деревни, опорные пункты, перекрестки дорог или участки леса.
Немецкие подразделения вынуждены были отойти из трех опорных пунктов. Они были приняты в своих ротах. Контратакой удалось опрокинуть противника с большими для него потерями. Но и с немецкой стороны боевые группы стали меньше. Наибольшее число потерь нанесли осколочные ранения. Боевые группы сплачивались все теснее, стычки становились все более жестокими, ожесточенными. Пулемет еще вел огонь. Раздался пугающий всех крик «Патроны!». Патронов больше нет! Солдаты отбегают назад мимо горящих танков. Прибегают на опорные пункты рот: «Нам нужны патроны и ручные гранаты!» С ящиками в руках они бегут назад. Солнце садится. Через час стемнеет. Уже подбит 41 танк. 27 продолжают двигаться и вести огонь. На правом фланге противник прорвался и захватил четыре опорных пункта. В бою погибли все оборонявшиеся до одного. Противник был перед деревней, которую хотел захватить. Он строился для атаки. Его поддерживали восемь танков. Они скрывались в группе деревьев неподалеку от колхозного хлева. На одном из этих деревьев сидел артиллерист-обер-ефрейтор с радиостанцией. Он не успел слезть, а его товарищи уже погибли в бою. Снаряды вражеской артиллерии свистели над ним, не задевая его и дерево, на котором он сидел. Не успел он оглянуться, как под ним уже бежали советские солдаты. Он понял их план и по радио [227] скорректировал огонь своей батареи. Когда на артиллерийских позициях поняли, о чем шла речь, он начал наводить по этой позиции противника огонь целого дивизиона. Он сидел под огнем своих батарей, который наводил сам на себя так, что удары по советской позиции били его по ногам.
Операция «Буйвол», или «Натиск Буйвола», проходила планомерно. 25 марта немецкие войска оставили ржевский выступ фронта. Прежний фронт протяженностью 530 километров и глубиной 160 километров сократился теперь до 330 километров и больше не вдавался в глубину территории противника. Благодаря этому стало возможно освободить четыре управления корпусов, 15 пехотных, 3 танковые и две моторизованные дивизии и перебросить на другие угрожаемые участки фронта.
Новый рубеж обороны, проходивший теперь от Духовщины через Дорогобуж до Спас-Деменска, слева направо занимали 27-й армейский, 39-й танковый, 9-й и 12-й армейские корпуса. Слева направо дивизии располагались следующим образом: 256-я, 197-я, 52-я, 246-я, 253-я, 95-я, 6-я, 337-я, 35-я, 252-я, 292-я, 268-я, 260-я, 98-я и 183-я.
Командующий группой армий доложил главнокомандующему сухопутных войск:
«Маневр проведен планомерно. Противнику не удалось помешать отходу... Это — выигранное сражение!»
Позиция, на которой теперь стояла 4-я армия генерал-полковника Хайнрици, на последующие несколько месяцев стала значительно более «спокойным» фронтом, чем был фронт под Ржевом. Солдаты повсюду начали обживаться, строили землянки, [228] отрывали окопы и траншеи, прокладывали линии связи и дороги. Атаки ударных групп выясняли положение противника. Началась обычная позиционная война.
В сводках Верховного главнокомандования вермахта такой «вид боевых действий» в течение последующих недель отражался лаконичными фразами: «На восточном фронте — действия отдельных разведывательных и ударных групп, отдельные артиллерийские налеты...» Но сколько страданий, жертв и боли крылось за этим? Ведь смерть на войне не знает передышки...
Управление 9-й армии генерал-полковника Моделя в начале апреля было снято с фронта и направлено в Смоленск в распоряжение командующего группой армий «Центр». Новый участок фронта поделили между собой 4-я армия и соседняя слева 3-я танковая армия. Прежняя 9-я армия, когда-то подошедшая с Калининского направления к самой Москве, прекратила существование. [229]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Курск (5 июля — 12 июля)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 9 июля 1943 года:
«Крупные сражения в районе Белгород, Орел продолжаются с нарастающим ожесточением. С позавчерашнего дня позади прорванных советских оборонительных линий развернулась огромная танковая битва, в течение которой Советы предприняли мощные усилия, чтобы перехватить наши постоянно продвигающиеся вперед танковые клинья. Здесь противник наряду с большим количеством живой силы потерял 420 танков, а также много орудий и установок залпового огня. Бомбардировочные эскадры, эскадры пикирующих бомбардировщиков и штурмовиков люфтваффе участвуют в наземных боях, уничтожая прежде всего подходящие резервы противника. В воздушных боях и от огня зенитной артиллерии за вчерашний день Советы потеряли 117 самолетов».
По завершении зимних сражений 13 марта главное командование сухопутных войск издало директиву «О ведении боевых действий в предстоящие [230] месяцы». Центральным пунктом в ней проходила наступательная операция в районе Курска, при этом группа армий «Центр» должна была образовать северную ударную группировку.
В тот же день Гитлер с новым начальником генерального штаба сухопутных войск генерал-полковником Цайтцлером прибыл в штаб группы армий в Минске, чтобы отдать соответствующие распоряжения. Это была последняя поездка Верховного главнокомандующего на восточный фронт.
Запланированная для группы армий полоса наступления проходила через расположение 2-й танковой армии, которая до сих пор успешно отражала все попытки наступления русских на рубеже, протянувшемся от Орла до Курска. Командующий этой армией генерал-полковник Шмидт поэтому не был обрадован тому, что Гитлер направил сюда управление 9-й армии, которое должно было возглавить войска в запланированной наступательной операции.
Генерал-полковник Модель, чье армейское управление по причинам маскировки было переименовано в штаб 11 -го укрепрайона, перевел свой командный пункт в Орел. Уже 9 апреля генерал-полковник подписал свой первый проект плана предстоящей битвы.
Этот проект предусматривал прорыв двух танковых корпусов в район возвышенности под Курском, в то время как два других корпуса должны были прикрывать фланги наступающих группировок. Поскольку целью наступавшей с юга 4-й танковой армии тоже был Курск, то в немецких штабах появилась надежда, что встреча двух ударных группировок приведет к окружению главных сил советских Центрального и Воронежского фронтов. [231]
Гитлер одобрил эти проекты и уже 15 апреля подписал приказ о проведении операции, начинавшийся словами:
«Я принял решение, как только позволят погодные условия, в качестве первого летнего наступления провести операцию «Цитадель»...
Для подготовки этого наступления группа армий должна была построить тыловые позиции таким образом, как будто здесь ожидается перехват возможного наступления Красной Армии. Так, первой появилась оборонительная линия сразу же за главной оборонительной линией 2-й танковой армии на рубеже Жиздра, Поздеево (восточнее Кром). В десяти километрах за ней была оборудована вторая оборонительная линия, а еще в десяти-двадцати километрах — третья. Важнейшей позицией стал так называемый Орловский оборонительный рубеж, протянувшийся по берегу Оки восточнее Орла до фронта южнее Кром. Вокруг Орла строительные батальоны, батальоны Имперской трудовой повинности и группы «Организации Тодта» построили так называемую «Орловскую оборонительную позицию», а западнее этого крупного города дополнительно были оборудованы оборонительные позиции «Виндхунд» и «Хаген». Для снабжения наступающих войск группа армий развернула три крупных центра снабжения. В районе Орла — центр снабжения «Орел», между Хутетово и Глазуновкой (юго-восточнее Орла) — центр «Мориц», а юго-западнее Орла — центр «Магги». Железная дорога Брянск — Орел была реконструирована и переделана в многоколейную, а от Орла проложена дополнительная 50-километровая железная дорога через Становой Колодезь, Хотетово до Глазуновки. [232]
Большую озабоченность у командования группы армий вызывали все активнее действовавшие в тыловом районе соединения партизан. Для уничтожения этих группировок по распоряжению группы армий весной 1943 года были проведены многочисленные операции. Так, в мае были проведены три крупные операции, в результате которых опасность партизан была уменьшена, хотя полностью не исключена.
Охранные части командующего тыловым районом провели против партизан крупную операцию «Помощь соседа» в районе Мглин, Акуличи (западнее Брянска). 45-й армейский корпус (5-я танковая, 6-я пехотная, часть 707-й пехотной дивизий, «Восточный штаб — 455») с 19 мая предпринял операцию «Фрайшютц» («Вольный стрелок») и западнее Брянска разгромил крупное партизанское соединение. В то же время наиболее крупная операция проходила в глухих лесах в междуречье Десны, Навьи и Неруссы южнее Брянска. Там 47-му танковому корпусу (7-я пехотная, 10-я пехотная (мот.), 4-я и 18-я танковые дивизии) удалось уничтожить крупные группы партизан. Операция проходила под кодовым наименованием «Цыганский барон» и продолжалась уже в то время, когда началось наступление под Курском.
Перебрасывались дополнительные соединения люфтваффе.
Прежнее командование воздушного флота «Ост» было преобразовано в 6-й воздушный флот. Командовал им, как и прежде, генерал-полковник риттер фон Грайм. Соединения авиации, входившей в воздушный флот, были собраны в 1 -ю авиадивизию, все части ПВО — в 12-ю зенитную артиллерийскую дивизию и 10-ю зенитную артиллерийскую бригаду. [234] Охрана и соответствующее тыловое снабжение обеспечивало 27-е полевое командование воздушного района в Минске.
1 -я авиадивизия (генерал-лейтенант Дайхман) на время операции «Цитадель» располагала частями 1 -й, 51 -й, 54-й истребительных эскадр, 3-й, 4-й, 54-й бомбардировочными эскадрами, 1-й, 2-й, 3-й штурмовыми эскадрами, 1-й истребительной-бомбардировочной эскадрой (всего 730 самолетов). Главные силы этих соединений должны были оказывать непосредственную поддержку 9-й армии. В Смоленске остались только соединения воздушной разведки и одна эскадрилья 51-й истребительной эскадры, чтобы оттуда действовать в интересах всей группы армий.
21-й, 101-й и 162-й зенитные артиллерийские полки входили в состав 12-й зенитной артиллерийской дивизии генерал-лейтенанта Буффы в Орле, а пять смешанных зенитных артиллерийских дивизионов — в 10-ю зенитную артиллерийскую бригаду генерал-майора Павела, главные силы которой располагались вокруг Конотопа, обеспечивая противовоздушную оборону 2-й и 2-й танковой армий.
Действовавшая до сих пор одна на центральном участке восточного фронта 2-я группа 4-й бомбардировочной эскадры «Генерал Вефер» под командованием майора Граубнера в последние несколько недель перед операцией 122 самолетами совершила семь крупных вылетов для бомбардировки танкового завода в Горьком и шинного завода в Ярославле, чтобы помешать выпуску новой боевой техники для Красной Армии. 3-я группа майора Ноймана из эскадры, руководимой подполковником Шмидтом, [235] также участвовала в восьми вылетах на бомбардировку промышленных объектов в Центральной России.
В начале наступления под Курском 6-й воздушный флот располагал 170 бомбардировщиками, 150 истребителями, 190 штурмовиками, 160 разведчиками, 50 пикирующими бомбардировщиками и десятью противотанковыми самолетами. Кроме того, в его подчинение входили 27 зенитных артиллерийских дивизионов различного вооружения и состава.
Тем временем проходило развертывание 9-й армии. Среди высших командных инстанций возникли противоречия. Главное командование сухопутных войск хотело наступать немедленно, тогда как генерал-полковник Модель упрямо настаивал на устранении в его армии некомплекта личного состава в 26 442 человека. Гитлера убедили аргументы Моде-ля, и он постоянно откладывал срок начала наступления.
Но вот время пришло. В начале июля развертывание для наступления было почти завершено. Только по числу выдвинутых 470 батарей различных калибров можно было догадаться о числе войск, необходимых для операции «Цитадель».
Были развернуты следующие батареи:
9-я армия с 307-м артиллерийским командованием РГК;
20-й армейский корпус с 129-м артиллерийским командованием, 251, 137, 98, 172 ап, 860 адн (лпг), 15 ладн (набл.) = 51 батарея;
46-й танковый корпус со 101-м артиллерийским командованием, 104, 258, 7, 31 ап, 609-й артиллерийский полковой штаб специального назначения с [236] 430 адн (лпг), 611 адн(лпг), 2/47адн(тпг), 3/637 батр (210-мм г), 3/620 батр (150-мм п), мин. адн, 909 адн (штурмовых орудий), 18 адн (тяжелых реактивных минометов), 6 адн (легкий наблюдательный) = 65 батарей;
47-й танковый корпус со 130-м артиллерийским командованием, 6, 92, 74, 102, 103 ап, 2/63 адн (тпг), 2/67 адн (тпг), 637 адн (210-мм г) без 3/-, 1/620 батр (150-мм п), 245 адн (штурмовых орудий), 904 адн (штурмовых орудий), 2 ап (тяжелых реактивных минометов) = 72 батареи;
41-й танковый корпус с 35-м артиллерийским командованием, 292, 186, 88 (мот.), 10 ап, 69-й артиллерийский полковой штаб, 616 адн (210-мм г), 425 адн (лпг), 2/64 адн (100-мм п), 427 адн (лпг), 2/61 адн (тпг), 604 адн (210-мм г), 2/620 батр (150-мм п), 177 адн (штурмовых орудий), 244 адн (штурмовых орудий), 53 ап (реактивных минометов), 216 адн (150-мм г), 653 и 654 типтадн (88-мм п), с 656-м истребительно-противотанковым штабом, 19 адн тяжелых реактивных минометов = 85 батарей;
23-й армейский корпус со 112-м артиллерийским командованием, 178, 216, 383 ап, 109-й артиллерийский полковой штаб специального назначения, 41-й артиллерийский полковой штаб, 775-й артиллерийский полковой штаб с 2/59 адн (лпг), 426 адн (лпг), 851 адн (тпг), 709 адн (100-мм п), 4/69 батр (лпг), 422 адн (тпг), 848 адн (тпг), 2/66 адн (тпг), 859 адн (тпг), 653 адн (100-мм п) без 3/-, 1/817 батр (170-мм п), 185 адн (штурмовых орудий), 189 адн (штурмовых орудий), 51 ап (реактивных минометов), 22 адн АИР = 79 батарей;
Группа фон Эзебека с 2 ап танковой дивизии и 36 ап (мот.) — в качестве армейского резерва, [237] позднее введена в разрыв между 47-м и 46-м танковыми корпусами = 18 батарей; 2-я армия с 308-м артиллерийским командованием РГК и 618-м артиллерийским полковым штабом специального назначения, 202 адн (штурмовых орудий), 620 адн, 639-й отряд АИР; 13-й армейский корпус со 120-м артиллерийским командованием, 182, 340, 327 ап, 1/252 адн (лпг), 855 адн (лпг), 1/625 батр (150-мм п), 14 дн АИР, 559 иптадн (на самоходных лафетах) = 49 батарей;
7-й армейский корпус со 124-м артиллерийским командованием, 188, 26, 168, 323, смешанный 2/43 адн (тпг и 100-мм п), 2/70 адн (100-мм п), 3 адн АИР, 616 иптадн (на самоходных лафетах) = 50 батарей.
СОКРАЩЕНИЯ:
адн — артиллерийский дивизион,
АИР — артиллерийская инструментальная разведка,
ап — артиллерийский полк,
батр — батарея,
РВГК — резерв Верховного главнокомандования,
лпг — легкая полевая гаубица,
п — пушка,
тпг — тяжелая полевая гаубица.
Генерал-полковник Модель не все это время руководил подготовкой своей армии. В апреле он замещал командующего группой армий «Юг», а в начале июня находился в отпуске в Германии. Когда он 11 июня возвратился на свой передовой командный пункт южнее Орла, он подписал последние приказы, которые сведены в три пункта:
1. Прорыв пехоты через оборону противника. [238]
2. Продвижение трех танковых дивизий на направлении главного удара.
3. Две танковые и одна мотопехотная дивизия — для развития наступления на оперативном просторе.
Для этого наступления в распоряжении 9-й армии было 266 000 солдат, 50 000 лошадей, 478 танков и 348 штурмовых орудий. Для этих войск было припасено 5320 тонн продовольствия, 12 300 тонн боеприпасов, 11 182 кубометра горючего и 6000 тонн фуража.
Вечером 4 июля 1943 года армия имела следующее оперативное построение:
23-й армейский корпус: 383-я, 216-я пехотные, 78-я штурмовая дивизии, 8-й и 13-й егерские батальоны, 811-я и 813-я саперные (танковые) роты;
41 -й танковый корпус: 86-я пехотная, 18-я танковая, 292-я пехотная, 656-й истребительно-противотанковый полк, 216-й дивизион штурмовых танков, 313-я и 314-я танковые роты;
27-й танковый корпус: 9-я танковая, 6-я пехотная, 2-я и 20-я танковые дивизии;
46-й танковый корпус: 31-я пехотная, 7-я танковая, 258-я и 102-я пехотные дивизии, 9-й, 10-й и 11 -й егерские батальоны, 505-й танковый батальон, 312-я танковая рота; 20-й армейский корпус: 72-я, 45-я, 137-я, 251-я пехотные дивизии.
Резерв: 4-я и 12-я танковые дивизии, 10-я мотопехотная дивизия.
Им противостояли войска советского Центрального фронта генерала армии Рокоссовского. В его состав входили пять армий в первом эшелоне, танковая армия и четыре отдельных танковых корпуса во втором эшелоне. Воздушное пространство над [239] районом севернее Курска прикрывала 16-я воздушная армия (три авиакорпуса) и девять дивизий ПВО.
Советское Верховное главнокомандование через войсковую разведку, донесения агентов и предателей было точно осведомлено о немецких приготовлениях. Генерал армии Рокоссовский в ночь на 5 июля объявил в войсках своего фронта полную боевую готовность, а в 1.30 приказал шестистам батареям открыть огонь!
Операцию «Цитадель» начала Красная Армия, а не 9-я немецкая!
Было 3.25, как раз первые лучи солнца стали пробиваться на горизонте, когда с 15 аэродромов под Орлом на бомбардировку русских позиций начали взлетать эскадрильи бомбардировщиков и пикировщиков.
Самолеты 1-й эскадры пикирующих бомбардировщиков подполковника Пресслера (упомянем здесь хотя бы одно соединение) в эти утренние часы атаковало транспортный узел в Малоархангельске, важнейшем населенном пункте в полосе наступления 9-й армии.
Пехотинцы, саперы, радисты, санитары пехотных дивизий первого эшелона после короткой артиллерийской подготовки в промежутке времени от 6.15 до 6.30 поднялись из своих окопов на фронте от Тросны на левом фланге и Морозихи на правом.
Находившийся на левом фланге фронта наступления 23-й армейский корпус генерал-лейтенанта Фриснера (383-я пехотная дивизия генерал-майора Хофмайстера и 216-я пехотная дивизия генерал-майора Шака) в первые же часы наступления был остановлен перед позициями советской 48-й армии. Об этом сообщает доклад командира 396-го полка 216-й пехотной дивизии. [240]
Вскоре после 3.00 забрезжил рассвет. Над низинами, местами очень густо, клубился туман. Было неожиданно тихо. Ночью все участвующие подразделения почти бесшумно занимали свои позиции. Закусывали сухим пайком и, лежа в узких окопах, ждали начала атаки. Саперы тем временем проделывали проходы в минных заграждениях на направлении главного удара и обозначали их белыми лентами. Человек к человеку, целый усиленный батальон лежал в траншее в 200 метрах впереди главной линии обороны. Командир батальона поднялся на бруствер! Вдали послышался гул пикирующих бомбардировщиков. Было 3.20, до атаки оставалось 10 минут, когда он дал сигнал начинать. С молниеносной быстротой специальная команда 10-й роты выскочила из окопов и через минуту исчезла в легком тумане по направлению к русскому опорному пункту. За ними последовали отделения 11-й роты. Слева пошли вперед через проволочные и минные заграждения штурмовые группы 9-й роты. Еще не грянуло ни выстрела. Перед минными заграждениями 9-я рота остановилась. Ночью разминирование полностью не удалось. Теперь послышались отдельные выстрелы, очереди, разрывы. Тем временем пикирующие бомбардировщики сделали над нами круг. Было 3.30. Преисподняя разверзлась! Легкая и тяжелая артиллерия, установки залпового огня, выпускавшие огромные огненные хвосты, тяжелые минометы. Пикирующие бомбардировщики один за другим сбрасывали свой груз и с воем пролетали над лесом. Но сильнее всего возбуждали хлесткие звуки пулеметных очередей, пролетавших над головами со старой линии обороны. В это время, в 3.30, передовые атакующие подразделения батальона были уже в 1000 метрах перед главной [241] линией обороны! Подъехали штурмовые орудия. Приказ идти один за другим в мертвом пространстве по коридору в минных полях слышали не все, или некоторые думали, что сами знают, как лучше. Они двинулись развернутым строем, стали подрываться на минах, и вскоре половина из десяти штурмовых орудий вышла из строя. Командир батальона с резервами в это время продвигался за 11-й ротой. Часть штаба батальона осталась позади для организации тылового командного пункта с пунктом связи, снабжения и медицинского пункта.
Необычайно быстро мы продвигались вперед вдоль заросшей травой дороги. В наступательном порыве едва ли кто замечал, как длинные прыжки отнимают силы, как пересыхают губы, а промокшее от пота обмундирование прилипает к телу. Громкий, зафиксированный план огня с мощным огневым ударом был позади. Артиллерия вела теперь огонь, чтобы ослепить противника и прижать его к земле. Установок залпового огня слышно больше не было. Пикирующие бомбардировщики вернулись.
Над местностью гремел бой. Слышались выстрелы стрелкового оружия, крики «Ура!» и ответная стрельба русских. Вскоре их артиллерия стала заглушать нашу. Их огневой налет застал батальонный командный пункт как раз во время передвижения. Понесли тяжелые потери. Командир 12-й роты, бывший батальонный адъютант капитан Пфайфер, был тяжело ранен осколком в спину. Видавший виды батальонный писарь фельдфебель Энгельман был ранен. Командир батальона получил осколочное ранение в руку. Офицер для поручений лейтенант Бёмер перебинтовал легкое ранение. Но чем дальше продолжалось наступление, тем сильнее было воздействие [242] тяжелого вооружения противника на наши тылы. Выигранные сначала 1000 метров стали бесценными!
Уже к 6.00 передовые подразделения достигли артиллерийской высоты и ворвались на позиции. В жестоком бою, переходящем врукопашную, была пройдена вся система окопов на высоте от дороги в северо-восточном направлении. Ходы сообщения, ведущие в глубину, были отгорожены. В них постоянно отражались местные контратаки. На правом фланге во время атаки оторвался от своих взвод соседней роты 348-го гренадерского полка. Он потерял связь с правым флангом и был подчинен 3-му батальону 396-го полка. В атаке уцелели три штурмовых орудия и находились теперь в нашем распоряжении в качестве резерва и охранения. Насколько внезапным для русских был наш прорыв на артиллерийскую высоту, показывает тот факт, что нам удалось попить горячего чая из термосов, а в окопах и на наблюдательных пунктах ничего не было разрушено или уничтожено, даже стереотрубы остались на своих штативах. Позиции оборудованы очень хорошо, словно во времена Первой мировой войны, с глубокими надежными блиндажами для размещения личного состава и находящимися над ними хорошо замаскированными наблюдательными пунктами. Мы были также сильно удивлены, когда на русской трофейной карте увидели подробно нанесенный наш район обороны.
Только наступавшая на правом фланге корпуса вюртембергская 78-я штурмовая дивизия — единственная в армии — продолжала продвигаться и к вечеру отбила у советского 18-го гвардейского стрелкового корпуса важный город Троена. [243]
Еще правее 41-й танковый корпус генерала танковых войск Харпе, наступая вдоль железной дороги Орел — Курск, должен был сломить сопротивление советской 13-й армии, чтобы обеспечить прорыв на главном направлении наступления 9-й армии. 86-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Вайдлинга вышла в район юго-западнее Малоархангельска, а 292-я пехотная дивизия генерал-майора фон Клюге овладела Озерками. Два новых истребительно-противотанковых дивизиона — 653-й и 654-й, на вооружении которых находились 72-тонные «Фердинанды», застряли на труднопроходимой местности и были сняты с фронта.
Действовавший на главном направлении 47-й танковый корпус генерала танковых войск Лемельзена утром 5 июля ввел в бой только 6-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта Гроссмана и 20-ю танковую дивизию генерал-майора фон Кесселя. Обе дивизии еще утром в результате успешных действий против советской 70-й армии далеко продвинулись в южном направлении.
Справа 46-й танковый корпус генерала пехоты Цорна должен был обеспечить оборону вдоль дороги Тросна — Курск, чтобы прикрыть фланг наступающего 47-го танкового корпуса. Три дивизии (слева направо) — 31-я пехотная генерал-лейтенанта Хосбаха, 7-я пехотная генерал-майора фон Раппарда, 258-я пехотная генерал-лейтенанта Хёкера — с боями приблизились к высотам на рубеже Гнилец, Обыденки, но вечером остановились перед тыловой линией обороны советской 70-й армии и дальше продвинуться не смогли.
Командование 9-й армии в первый же день сражения вынуждено было признать, что намеченные [244] цели нигде достигнуты не были и что обороняющиеся русские оказались значительно сильнее, чем считалось до этого. Поэтому генерал-полковник Модель приказал уже ночью вывести 2-ю танковую дивизию генерал-лейтенанта Люббе и 9-ю танковую дивизию генерал-лейтенанта Шеллера в полосу наступления 47-го танкового корпуса. Две этих дивизии должны были 6 июля окончательно сломить сопротивление русских и выйти на оперативный простор.
Наступил второй день битвы. На рассвете танки с гренадерами на броне пошли вперед, а пехота пошла на новый приступ. Но на этот раз русские действовали быстрее. Прежде чем каждая из наступающих групп немцев успела развернуться, ударил град русских снарядов.
Немецкий левый фланг все еще топтался на одном месте. Только солдатам 78-й штурмовой дивизии удалось приблизиться к Малоархангельску на расстояние семь километров. Приданному дивизии 87-му гренадерскому полку 36-й пехотной (моторизованной) дивизии при этом удалось овладеть узлом дорог Протосово. На второй день 41 -й танковый корпус остановился на высотах у Понырей.
На всем фронте 6 июля дела обстояли так же, как и здесь. Неутомимый генерал-полковник Модель сам ездил с одного угрожаемого участка фронта на другой и в ночь на 7 июля вывел все еще остававшиеся в распоряжении части в полосу корпуса, действующего на главном направлении.
В это же время советское командование определило это направление главного удара и в ту же ночь приказало развернуть две новые гвардейские артиллерийские дивизии на высотах под Ольховаткой и Понырями, а утром всем авиационным соединениям [245] 16-й воздушной армии нанести удар по немецкому 47-му танковому корпусу. Снова утро. Начало нового дня. 2-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Люб-бе выведена теперь в полосу снятой с фронта 6-й пехотной дивизии. 20-я, 2-я, 9-я и 18-я танковые дивизии находятся на узких полосах наступления перед высотами под Ольховаткой.
Ввод в сражение 2-й танковой дивизии оправдался. Танковые роты к полудню прорвали третью линию обороны русских и захватили северную часть цепи холмов под Ольховаткой. В сообщении из дивизии за этот день говорится:
7 июля во время совещания командиры батальонов и боевых групп попали под русскую бомбежку. (Командир 304-го пехотного полка полковник фон Гёрне и еще несколько человек погибли, майор Штерц ранен.) Во время этого налета был уничтожен также приданный батальону взвод связи из 48-го батальона связи. (Солдаты убиты или ранены, радиостанция на автомобиле, так называемый «майский жук» разбита бомбой.) Связь батальона с дивизией была обеспечена с помощью командирского танка. Технически с командирского танка имелась связь на средних волнах с танками командиров рот, кроме того, можно было установить связь в УКВ-диапазоне практически с каждым танком батальона, оснащенного радиостанцией Fu-5.
Несмотря на чрезвычайно большое количество подбитых танков противника, о котором наши роты могли доложить в те дни, — а может быть, именно поэтому — потери в людях и боевой технике были очень высокими. Они касались также личного состава подразделений связи. У пресловутой [246] высоты 204 Подзуборовка это наступление было остановлено. С передового батальонного командного пункта, находившегося в яме под подбитым Т-34, была установлена связь с соседней боевой группой — полковником Буком. При почти непрерывно ожесточенном артиллерийском обстреле поддержание этой связи было большой проблемой.
Несмотря на большие потери, связисты постоянно выходили на поиски обрывов на линии. Не защищенный броней маленький отряд связи оказался почти засыпанным землей прямо на высоте. При обстреле из «сталинских органов» машины и средства связи были повреждены, но продолжали работать.
Так же, как и здесь, левому флангу корпуса, действовавшего на направлении главного удара, продвинуться дальше не удалось, хотя к этому времени прибыла 18-я танковая дивизия генерал-майора фон Шляйбена и выдвинулась в район западнее Понырей справа от 292-й пехотной дивизии, чтобы предпринять атаку вдоль речки Снова в южном направлении.
Но именно здесь стояла храбрая советская 307-я стрелковая дивизия. За ней располагались позиции пяти артиллерийских дивизий и еще не бывших в бою бригад советского 3-го танкового корпуса.
Командующий 6-м воздушным флотом на 7 июля приказал всем своим соединениям вести постоянные боевые действия для оказания поддержки остановленным сухопутным войскам. Эскадры, группы и эскадрильи совершили в тот день 1687 боевых вылетов, во время которых было сбито 74 русских самолета и уничтожено 14 танков. Немецкие потери оставались в разумных пределах. [247]
Поэтому командующий воздушным флотом по согласованию с сухопутным командованием приказал 8 июля с 5.00 нанести главный удар всеми авиационными соединениями в полосе перед 47-м танковым корпусом, а через два часа — второй удар в полосе 21-го танкового корпуса.
8 июля должно было стать новым днем битвы.
13-й армейский корпус абсолютно неподвижно стоял на левом фланге. Уже с 2.30 советская артиллерия пресекала любое движение на немецкой стороне. Мощные атаки русские в течение дня направили прежде всего в полосу 78-й штурмовой дивизии. Их удалось отразить с большим трудом.
Соседний 21-й танковый корпус в тот день также не продвинулся дальше и вынужден был сам отражать контратаки русских.
И только на направлении главного удара в полосе 47-го танкового корпуса, казалось, войска немного продвинулись вперед. Группа армий ночью подвела 4-ю танковую дивизию генерал-майора Шнайдера и ввела ее в бой в узкой полосе между 2-й и 20-й танковыми дивизиями. Боевые группы 2-й и 4-й танковых дивизий были теперь объединены в одну бригаду и смогли действительно еще раз прорвать фронт обороны русских в южном направлении и овладеть высотами южнее Самодуровки. Но после этого русские перебросили сюда соединения 16-го и 19-го танковых корпусов, которые ожесточенно дрались за каждый метр земли и остановили дальнейшее продвижение. Местами дело доходило до настоящих танковых дуэлей вдоль захваченной линии холмов.
В результате этих боев образовалась брешь на стыке с соседним 47-м танковым корпусом. Армия попыталась закрыть ее с помощью собранной из [248] частей 20-й танковой и 31-й пехотной дивизий группы генерал-лейтенанта Эзебека. Образованная за два часа боевая группа перешла в атаку в 14.00. При этом 20-й танковой дивизии удалось вклиниться в оборону русских у Самодуровки, но прорыв расширить не удалось, так как внезапно ухудшившаяся погода не позволила применить авиацию. И один из немногих шансов был упущен.
Группа армий передала в распоряжение 47-го танкового корпуса еще один батальон 12-й танковой дивизии. Он был придан 6-й пехотной дивизии, которая теперь еще раз выходила в полосу наступления между танковыми дивизиями корпуса, действовавшего на направлении главного удара, чтобы атаковать Ольховатку с фронта.
В тот день больше не удалось вклиниться в систему обороны русских под Ольховаткой. Там обороняющиеся с помощью вкопанных танков, позиций артиллерии и противотанковых районов создали разветвленную полосу обороны, которую прорвать с фронта было просто невозможно. Командование 9-й армии теперь получило данные о подходе дополнительных резервов противника. В тот день были замечены не только свежие танковые бригады, но и воздушно-десантные бригады, то есть элитные войска, сквозь которые потрепанная армия (потерявшая уже 10000 человек) прорваться уже не могла.
Сложившаяся обстановка потребовала от немецкого командования новых планов. Генерал-полковник Модель вечером 8 июля прибыл на командный пункт 47-го танкового корпуса и вынужден был признать, что, учитывая неблагоприятные условия местности и нарастающий с каждым часом артиллерийский огонь противника, необходимо обдумать новые [250] намерения. 9 июля прибыл фельдмаршал фон Клюге и после беседы с генерал-полковником Моделем, генералами Харпе и Лемельзеном принял решение с этого же дня остановить все наступающие части и провести перегруппировку для нового наступления. Наступление должно было продолжиться 10 июля.
Поэтому 9 июля прошло несколько «спокойнее». Предстояло оснастить 47-й танковый корпус таким образом, чтобы он на следующий день, смог наконец, овладеть высотами у Ольховатки.
Генерал-лейтенант фон Эзебек принял командование ударной группой, составленной из 2-й, 4-й и 20-й танковых дивизий, которая 10 июля после короткой артиллерийской подготовки и атак эскадрилий пикирующих бомбардировщиков перешла в наступление.
Ударная группа к вечеру этого дня вышла на рубеж Теплое, западная окраина Самодуровки. 4-я танковая дивизия при этом смогла даже прорваться на холмистую местность юго-западнее этого района, а 2-я танковая дивизия втянулась в ожесточенные бои западнее Кутырок. Оборону противника ни на одном из участков прорвать не удалось.
Обстановка в полосах других корпусов оставалась без изменений. На правом фланге — в полосе 46-го танкового корпуса с вновь приданной 31-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта Хосбаха немецкие соединения вынуждены были с большим трудом удерживать достигнутые рубежи. 41-й танковый корпус тоже оставался на достигнутых позициях. Только в полосе 23-го армейского корпуса, особенно 216-й пехотной и 78-й штурмовой дивизий наблюдалось [251] усиление артиллерийского огня противника. Таким образом, общая обстановка осталась без изменений!
Командование группы армий не игнорировало ухудшение обстановки и в тот день снова перебросило дополнительные дивизии в полосу 9-й армии. Так, в центр полосы 9-й армии в качестве резерва группы армий была подведена 12-я танковая дивизия генерал-майора фрайгерра фон Боденхаузена, а 10-я мотопехотная дивизия генерал-лейтенанта Шмидта должна была сменить потрепанную 292-ю пехотную дивизию. Главные силы 36-й танковой дивизии генерал-лейтенанта Голльника тоже в качестве резерва группы армий были выдвинуты в район Змиевки.
Но уже в ночь на 11 июля стало окончательно ясно, что прорыв успеха уже не принесет. Фельдмаршал фон Клюге поэтому сразу же снял две резервные дивизии группы армий с направления на Ольховатку. Той же ночью генерал-полковник Модель отдал приказ на наступление 46-му танковому корпусу, по которому корпус должен был атаковать высоты под Никольским (то есть те же самые, что и соседний 47-й танковый корпус). Далее в приказе говорилось:
«1. Необходимо указывать лишь ближайшие доступные цели наступления, чтобы обеспечить их достижение любой ценой, и прежде всего располагать силами, выдвигающимися из глубины, чтобы использовать успех для дальнейшего наступления или, по крайней мере, при любых обстоятельствах удержать достигнутые рубежи.
2. Если в ходе боя оказывается, что достигнуть поставленной цели своевременно не удается, что, принимая во внимание время суток и погодные условия, еще можно принять все меры для удержания [252] захваченной местности, то должно быть принято решение о прекращении атаки, пока наступательные возможности полностью не иссякли в связи с большими потерями. В это время года такой момент принятия решения наступает, как правило, сразу после полудня. Все командиры отвечают за быстрое, своевременное определение готовности к обороне и перепроверку планов огневого поражения.
3. В критической обстановке командиры всех степеней должны быть на передовой.
Восстановление обстановки после контрудара всегда стоит больше крови, чем своевременное смелое использование всех сил и средств для удержания достигнутого успеха».
И все же вечером 11 июля стало ясно, что операция «Цитадель» топчется на месте. Теперь на всех участках фронта объединения Красной Армии начали наносить контрудары.
Когда вечер последнего дня битвы угасал за холмами Ольховатки, а последние пикирующие бомбардировщики вернулись с боевого задания, сражение за Курск было окончено.
Части 9-й армии генерал-полковника Моделя располагались часто всего в 100 метрах от главной линии обороны, с которой они перешли в наступление 5 июля в таком порядке:
23-й армейский корпус: 383-я, 216-я, 78-я пехотные дивизии, за ними треть 36-й мотопехотной дивизии, 8-й и 13-й егерские батальоны;
21-й танковый корпус: 86-я пехотная, 10-я мотопехотная, 18-я танковая, за ними — 292-я пехотная дивизии; [253]
47-й танковый корпус: 9-я танковая, 6-я пехотная, 2-я, 4-я, 20-я танковые дивизии, за ними — смешанный полк 12-й танковой дивизии;
46-й танковый корпус: 31-я, 7-я, 258-я и 102-я пехотные дивизии.
Это был день, когда не только была окончательно потеряна цепь холмов в районе Ольховатки, но и когда началось новое крупное наступление Красной Армии в тыл немецкой 9-й армии, которое могло нанести ей смертельный удар. Генерал-полковник Модель без какого-либо разрешения командования группы армий «Центр» и ставки фюрера приказал в ночь на 12 июля прекратить всякое дальнейшее наступление.
За несколько дней 9-я армия потеряла 3330 человек убитыми, 17 390 ранеными и пропавшими без вести.
Хотя потери Красной Армии в 85 000 человек, среди них — 17 000 убитыми и 34 000 пленными, были больше, они перевешивались тем, что группа армий «Центр» окончательно проиграла сражение! [254]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Орел — Брянск (12 июля — 17 сентября)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 5 августа 1943 года:
«На Орловской дуге в ходе сокращения линии фронта в ночь с 4 на 5 августа без помех со стороны противника был оставлен город Орел, что давно предусматривалось нашими планами. Все запасы были планомерно вывезены, военные объекты полностью разрушены».
Группа армий «Центр», за исключением ее обоих флангов, с зимы 1942–1943 годов вела позиционную войну, по всем своим формам напоминавшую Первую мировую. Солдаты 4-й, 2-й и 2-й танковой армий в зимние и первые весенние месяцы построили прочные сплошные оборонительные позиции, которые были не только повторением, но и более совершенным видом полевых укреплений времен Первой мировой войны.
В качестве примера такой оборонительной системы здесь можно привести главную линию обороны 134-й пехотной дивизии на Жиздре, неподалеку от Орла.
Естественно, на этой протяженной оборонительной системе ни дня не проходило спокойно. [255] Постоянно ударные и разведывательные группы пробовали на крепость оборону противника, захватывали «языков», захватывали оружие. Следовали артиллерийские или авиационные налеты с той и с другой стороны, в результате которых были потери. Затем с каждой неделей в ближайшем тылу все заметнее усиливалась деятельность партизан, вызывавшая некоторый беспорядок в системе транспорта и снабжения. Проводились также мелкие операции, такие как, например, в полосе вюртембергской 25-й мотопехотной дивизии, получившая кодовое наименование «Изабелла». Это только один пример из многих...
Тем временем пришла весна. Морозы сменила оттепель, а за ней — полная распутица. Но чем сильнее припекало солнце, тем в больший порядок приводились дороги, гати, железные дороги, строились новые госпитали и дивизионные дома отдыха.
Многие дивизии в эти недели и месяцы смогли получить пополнение в людях и технике. Среди пополнения были выздоровевшие после болезней и ранений, возвратившиеся из госпиталей в Германии, но было и новое пополнение, не привыкшее к фронтовым будням и часто в первые же недели платившее за это кровавую дань.
Когда началась битва за Курск, операция «Цитадель», в полосе 2-й танковой армии генерал-полковника Шмидта почти не было изменений, если не считать усиленного строительства оборонительных позиций в тылу. Но 12 июля 1943 года фронт полыхнул и здесь!
Верховное главнокомандование Красной Армии, несмотря на продолжавшееся наступление немцев на Курск, развернуло войска Западного, [256] Центрального и Брянского фронтов, чтобы с севера нанести удар в тыл 9-й армии генерал-полковника Моделя. Сама Москва определила битву под Курском как «первый этап», второй начался севернее Орла.
12 июля 1943 года сотни русских батарей провели мощную короткую артиллерийскую подготовку, в то же время сотни бомбардировщиков сбросили свои бомбы на немецкие позиции.
80 стрелковых дивизий и 14 танковых корпусов с 3500 танками в тот день атаковали немецкие линии обороны между городами Жиздра и Мценск.
В то роковое 12 июля там стояли три корпуса 2-й танковой армии генерал-полковника Шмидта:
55-й армейский корпус генерала пехоты Яшке (339-я, 110-я, 296-я, 134-я пехотные дивизии);
53-й армейский корпус генерал-лейтенанта Гольвитцера (211-я, 293-я пехотные, 25-я мотопехотная, 208-я пехотная дивизии);
35-й армейский корпус генерала пехоты Рендулич (34-я, 56-я, 262-я, 299-я пехотные дивизии).
В распоряжении командующего армией находились 112-я пехотная и 707-я охранная дивизии.
Эти немногие дивизии в первый день сражения были не в состоянии удержать наступление советских 10-й, 50-й, 16-й, 61-й, 63-й и 48-й армий.
Первый прорыв противнику удалось совершить восточнее Мценска на стыке 56-й и 262-й пехотных дивизий. Возникла брешь шириной 28 километров, которую немецкие войска так и не смогли закрыть. Боевые группы еще удерживали плацдарм на Суже.
Командующий 9-й армией генерал-полковник Модель, получив первые донесения о катастрофе в тылу своей армии, сразу же свернул сражение под Ольховаткой. Уже утром 12 июля он решительно снял [257] с фронта 12-ю танковую и 36-ю мотопехотную дивизии и приказал срочно перебросить их в район Мценска. В 8.00 такой же приказ получили все истребительно-противотанковые дивизионы резерва Верховного главнокомандования. К вечеру 18-я и 20-я танковые дивизии, а также 848-й артиллерийский дивизион резерва Верховного главнокомандования покинули передовую и ускоренным маршем устремились в угрожаемый район восточнее Орла.
Главное командование сухопутных войск согласилось с этими мерами. Уже во второй половине дня Гитлер отстранил от должности командующего 2-й танковой армией генерал-полковника Шмидта, а в 17.45 новым командующим назначил генерал-полковника Моделя.
В тот же день генерал-полковник на самолете вылетел в Орел. Теперь он был командующим 2-й танковой армией и 9-й армией и командовал самостоятельно на новом главном направлении во время опаснейшего кризиса для группы армий «Центр».
Сражение тем временем продолжалось дальше...
Но на второй день начавшегося сражения за Орел уже не один Мценск оказался местом приложения основных усилий в обороне. Советский 5-й танковый корпус при поддержке 8-го гвардейского стрелкового и 16-го стрелкового корпусов прорвал немецкий фронт северо-западнее Волхова, а 11 -й гвардейский стрелковый корпус прорвал главную линию обороны восточнее города.
Таким образом, весь северо-восточный' фронт обороны 2-й танковой армии рухнул! В то время как на севере прорыв русских отборных соединений в тот день достигал от 3 до 25 километров в глубину, немецкий 35-й армейский корпус боролся за свое [258] существование восточнее Мценска, чтобы отразить угрожающий прямой удар Красной Армии на Орел.
Там между Мценском и Орлом на пути огненного потока встали рейнская 34-я пехотная дивизия генерал-майора Хохбаума, саксонская 56-я пехотная дивизия генерал-майора Людеке, австрийская 262-я пехотная дивизия генерал-майора Карста и гессенская 299-я пехотная дивизия генерал-майора графа фон Ориола и смогли, несмотря на большие бреши в обороне, в некоторой мере сохранить взаимодействие.
Прибывающие в полосу 2-й танковой армии танковые дивизии были сразу же направлены на угрожаемые участки фронта между Жиздрой и Мценском, чтобы в том виде, в котором прибыли, контратаковать советские стрелковые и танковые соединения. 5-я танковая дивизия генерал-майора Фекенштедта, 18-я танковая дивизия генерал-майора фон Шляйбена и 20-я танковая дивизия генерал-майора фон Кесселя были повернуты против участков прорывов на запад и юго-запад, в то время как 12-я танковая дивизия генерал-майора фрайгерра фон Боденхаузена изготовилась для контрудара юго-восточнее Болхова.
Дивизия начала атаку ранним утром 13 июля. В то время как на участке 14-го мотопехотного полка наступление развивалось так, как об этом пишет унтер-офицер Хуфнагель, противник сначала потеснил 13-й мотопехотный полк. Во время атаки противника из Дубны в 6.45 к юго-востоку от нее был окружен 1-й батальон 13-го мотопехотного полка (майор Фридрих). В этой обстановке в 4.45 командир корпуса захотел знать, что на самом деле сделала дивизия, и в разговоре упрекнул начальника оперативного отдела, что дивизия ничего не сделала. Он захотел [259] отстранить командира дивизии и начальника оперативного отдела.
В 6.45 командующий армией приказал дивизии немедленно нанести удар в восточном направлении, чтобы создать рубеж обороны от Речицы до Никольского. Эти приказы пришли в дивизию слишком поздно. Слишком сильно дивизия вечером 12 июля была связана фронтальной атакой, приказ на которую был получен как из корпуса, так и из армии. Бессмысленная фронтальная атака, особенно в утренние часы стала причиной потери 45 танков. 120 танков противника уже находились в районе Ульяново. При поддержке крупных сил пехоты он все еще атаковал дивизию 50–60 танками, хотя 40 его танков уже были подбиты. Кроме того, две крупные группы танков противника атаковали дивизию с запада и юга. В этой обстановке в 11.00. дивизия была подчинена командиру 211-й пехотной дивизии генералу Мюллеру. Это показывает неуважение, которое испытывало командование корпуса и армии к командованию дивизии. До 12.00 рубеж юго-западнее отметки 234,9, Никитское все еще удерживался. Затем под сильным натиском противника, особенно на правом фланге под Старицей, войска вынуждены были отойти на рубеж Медынцево, Холмичи. При этом части на передовой стали испытывать недостаток боеприпасов. На правом фланге русские прорвались далеко в глубину до Дудорово.
Итак, насколько известно из короткого, боевого донесения командира 5-й танковой дивизии, наступление немцев с самого начала было обречено на неудачу. Дивизии и боевые группы бросались в сражение в том виде, как прибывали. Бороться рассыпным [260] строем против сплоченных фаланг превосходящего противника бесполезно. Хотя моторизованные боевые группы танковых дивизий предотвратили быстрый прорыв русских армий в тыл немецких войск и в Орел, ни на одном из участков наступление остановить не удалось.
Теперь генерал-полковник Модель быстро перебрасывал из прежней полосы наступления армии во время операции «Цитадель» на Орловскую дугу управления корпусов и пехотные дивизии, чтобы избежать там большей катастрофы. Тем временем русский прорыв западнее Волхова настолько глубоко распространился в тыл немецких обороняющихся войск, что под угрозой оказался Карачев, а вместе с ним и дорога Орел — Брянск.
Пехотные дивизии были вынуждены, оставив тяжелую технику, а также орудия, постоянно с боями отходить. В качестве примера приведем сообщение боевой группы северо-немецкой 110-й пехотной дивизии:
Только на рассвете у командования боевой группы появилась возможность получить ясное представление о местности, обстановке и предстоящих действиях боевой группы. Соответствующие приказы больше не выполнялись, так как артиллерия и низколетящие самолеты противника пресекали любое передвижение. Но атаки против боевой группы, правда, еще не было. Связь с дивизией отсутствовала.
В боевой группе считали, что противник хочет сэкономить на атаке, потому что она рано или поздно упадет ему в руки, как спелый фрукт. Ждали приказ об отходе.
Он пришел в 10.00. Боевой группе, несмотря на опасную обстановку, оставив прикрытие, удалось [261] оторваться от противника и занять новую отсечную позицию в тылу, которая была разведана охранением и разведывательными дозорами, высланными вперед сразу, как только был получен приказ об отходе.
На этой новой позиции тоже с самого начала представляла опасность простиравшаяся слева на юг лесистая местность, на которой совершенно определенно находились неустановленные силы противника. Вопреки ожиданиям, противник сразу не атаковал. Только обстреливал новые позиции из артиллерийских орудий и «сталинских органов». Появившиеся перед боевой группой и на флангах группы казаков дали понять, что ей противостоят кавалерийские соединения.
Обстановка была критической, когда с возвышенной лесистой местности, слева сзади по левому флангу, был открыт минометный огонь.
Связь с дивизией была прервана с 10.00. Планы, расположение дивизии и ее командного пункта были неизвестны. Радиосвязь не работала. Боевая группа, к которой присоединялись многочисленные отставшие от своих частей и вооруженные иногда только стрелковым оружием солдаты, приняла решение продолжить без приказа отход в южном направлении.
Командир боевой группы передал о своем решении по радио: дальнейший отход в южном направлении с надеждой выхода на позиции корпуса или дивизии. Ответа не было. Подтверждения тоже. (Как потом оказалось, радиограмма была принята корпусом.) Этот отход тоже удался. Наши ударные группы прочесали край возвышенности, поросшей лесом, и предотвратили оттуда фланкирующий огонь [262] противника. Многочисленные казачьи полки противника следовали за нами. Они то и дело появлялись из многочисленных складок местности. Временами противник давал по нам залп из «сталинских органов».
При этом командование боевой группы, которое само часто оказывалось под огнем «сталинских органов», отмечало, что их моральное действие в первые моменты было значительно большим, чем убойное. Потери были неожиданно низкими, и войска быстро к ним привыкли.
Боевая группа снова остановилась на цепи холмов, чтобы привести части в порядок и продолжить отход после успешной обороны.
Для многих немецких частей отход часто означал конец, так как русские танки были быстрее, чем гужевые колонны пехотных дивизий. Многие роты прикрытия, которые часто по несколько часов обороняли опорные пункты или деревни, в те дни перестали существовать.
Верховное главнокомандование Красной Армии тем временем направило дополнительные армии в район прорыва под Орлом, среди них была 11 -я гвардейская и 4-я танковая. С 18 июля они пытались расширить и углубить бреши, пробитые в немецкой обороне. Храбрость отдельных немецких частей была необычайной. Некоторые дивизии, боевые группы показывали удивительную стойкость, но оказать влияние на критический ход сражения не могли.
Танковые полки действовали только мелкими группами, часто без достаточной поддержки гренадеров, противотанковых средств и саперов. Санитары не спали по несколько суток, так как вал раненых [264] нарастал с каждым днем, а эвакуация означала гонки со смертью. Солдаты-связисты оставались в окопах со своими радиостанциями даже тогда, когда противник давно уже их прошел. Достойны восхищения и подвиги тыловых служб. Там служили солдаты, пережившие еще Первую мировую войну и которые теперь со стоическим спокойствием на своих грузовиках, тягачах или подводах эвакуировали имущество.
Отличились многие дивизионные боевые группы, среди них — судетская 46-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Хауффе, вюртембергская 78-я штурмовая дивизия генерал-лейтенанта Траута, гессенская 129-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Прауна, австрийская 2-я танковая дивизия генерал-майора Люббе, австрийская 9-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Шеллера, померанская 12-я танковая дивизия генерал-майора фрайгерра фон Боденхаузена и собранный из добровольцев со всех концов рейха недавно сформированный конный полк «Центр» подполковника фрайгерра фон Бёзелагера.
Подвиги всех этих частей и соединений и бои остальных дивизий группы армий «Центр» становятся ясными из сообщения командира нижнебаварской 10-й мотопехотной дивизии генерал-лейтенанта Шмидта:
21 июля должны были захватить холмистую местность под Столбище и Карентяево. Но на рассвете советские войска крупными силами прорвались на правом фланге соседней слева 9-й танковой дивизии и их танки и пехота оказались прямо перед командным пунктом 20-го гренадерского полка. Находившемуся там как раз командиру дивизии удалось поднять по тревоге в Каратеево, где находился его командный пункт, танковый батальон 9-й танковой [265] дивизии. С его помощью прорыв противника был ликвидирован. На командном пункте 10-й мотопехотной дивизии внезапно появился танк противника, который удалось подбить огнем прямой наводкой из орудия 10-го артиллерийского моторизованного полка.
Намечавшаяся атака на высоты под Солбищем и Карентяевым из-за критической обстановки на левом фланге дивизии и из-за недостатка артиллерийских боеприпасов в тот день так и не состоялась. На занимаемых позициях дивизия перешла к обороне. Возникшую брешь между 10-й мотопехотной и 9-й танковой дивизиями взяли под охрану моторизованные дозоры обеих дивизий.
Рано утром 22 июля в Большом Черне, где находился дивизионный командный пункт, появился Т-34. Он был уничтожен огнем из противотанковой пушки. Затем начались мощные атаки противника при поддержке более 20 танков и авиации на позиции дивизии, направление главного удара пришлось на 41-й гренадерский полк. До 8.00 храбрый полк в ближнем бою уже уничтожил 8 танков противника. Пехота образцово дала танкам пройти через себя и обороняла главную линию обороны от пехоты противника. Большое количество танков было уничтожено в тылу с помощью противотанковых средств, 88-мм зениток или артиллерией. Как и южнее Орла, в этих боях блестяще зарекомендовали себя недавно поступившие на вооружение противотанковые пушки на самоходных лафетах.
В течение дня противник пытался еще тремя атаками прорвать позиции дивизии. Все атаки были отражены, в том числе и с помощью контратак. К [266] вечеру дивизия прочно удерживала главную линию обороны.
16 танков советского 4-го полка прорыва горели в полосе обороны дивизии. Потери противника в живой силе за прошедшие дни были высоки, что доказывали многочисленные убитые на территории, захваченной дивизией. Но и наши потери были существенными. С 1 июля дивизия потеряла 20 офицеров убитыми и 38 ранеными, 407 солдат и унтер-офицеров убитыми и 1800 ранеными.
Но никакая храбрость не помогала. Наступающие соединения русских 23 июля вышли на реки Ока и Оптуха. Последние рубежи обороны были потеряны. Поэтому вскоре генерал-полковник Модель приказал оставить Орел. Саперные части по приказу взрывали в городе все железнодорожные станции, железнодорожные объекты, мосты после того, как их покидали войска. Созданная из частей 8-й танковой дивизии генерал-майора Фихтнера, 129-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Прауна и 293-й пехотной дивизии генерал-майора Арндта арьергардная группа осталась в городе, чтобы еще в течение нескольких дней скрывать отход немецких войск.
Один из солдат писал о своих впечатлениях:
«Орел будет оставлен! Сильная активность авиации противника. Советы непременно хотят перекрыть тот перешеек, в котором мы сидим. К тому же идут грозы с затяжными дождями. Наконец, к этому добавился еще и артиллерийский обстрел. Это — настоящий ад... Все вокруг горит...»
Передовые части советских 3-й и 63-й армий 4 августа ворвались в полностью разрушенный Орел. Теперь группа армий «Центр» была вынуждена оставить [267] все еще далеко выдающийся на восток выступ фронта у Орла, чтобы предотвратить вторую катастрофу, сходную со сталинградской.
По согласованию со ставкой фюрера фельдмаршал Клюге отдал приказ об отводе фронта и о занятии так называемой позиции «Хаген», которую давно уже строили строительные и саперные батальоны, а также военнопленные. Она начиналась с половины дороги между Карачевым и Брянском и тянулась дальше на юг, западнее Димитровска и примыкала к главной линии обороны 2-й армии.
Несмотря на сильный натиск русских, отход проходил в основном планомерно. В первую неделю августа фронт проходил юго-западнее Кром, через район Нарышкино, восточнее Карачева и восточнее Жиздры. Но в последующие десять дней пришлось оставить четыре города, поэтому в конце августа позиция «Хаген» проходила между Кировом (на севере), восточнее Брянска (в центре) и Севска (на юге). Она стала новой линией фронта группы армий «Центр».
За эти дни группа армий «Центр» потеряла около 120 000 человек, 850 противотанковых орудий, 350 танков и много другого военного имущества. Эти потери в последующие недели и месяцы восполнить не удалось. Красная Армия воспользовалась благоприятной обстановкой и нанесла удар по располагавшимся севернее Орла соединениям 4-й и 3-й танковой армий, так что весь фронт группы армий «Центр» оказался вовлеченным в огромное сражение.
15 августа управление 2-й танковой армии было снято с фронта и выведено в резерв группы армий. Через шесть дней главное командование сухопутных [268] войск объявило о его переводе в распоряжение группы армий «Е» на Балканах.
Таким образом, в конце августа 1943 года в составе группы армий «Центр» осталось четыре армии. 2-я армия генерала пехоты Вайса с командным пунктом в Петрикау располагалась на южном фланге между Припятскими болотами и Березиной. С севера к ней примыкала 9-я армия генерал-полковника Моделя с командным пунктом в Бобруйске. 4-я армия генерал-полковника Хайнрици с командным пунктом в Орше вела боевые действия на центральном участке, а между Днепром и Двиной стояла 3-я танковая армия генерал-полковника Рейнхардта. Ее командный пункт находился в Витебске.
Покоя на фронте не было.
Войска советского Центрального фронта 26 августа провели вторую фазу наступательной операции. Удар, нанесенный четырьмя общевойсковыми и одной танковой армиями, был направлен в стык между 2-й и 9-й армиями. Уже в самом начале соединения Красной Армии совершили глубокий прорыв в районе Севска. Находившийся там 20-й армейский корпус генерала артиллерии фрайгерра фон Романа был неспособен оказывать длительное сопротивление своими измотанными дивизиями — 86-й пехотной генерал-лейтенанта Вайдлинга и 251-й пехотной генерал-майора Фельцмана. 27 августа был потерян Севск. Командование армии в тот же день организовало контрудар, чтобы возвратить город, но безуспешно. Тем временем русские в этом районе создали плацдарм 20 километров шириной и 10 километров глубиной, на котором они разместили еще одну танковую армию. [269]
Точно на стыке дивизий 9-й и 4-й армий возникла опасная обстановка. Стало ясно, что русское командование хочет разгромить 9-ю армию. Но фланговые корпуса — 41-й танковый генерала танковых войск Харпе и 19-й армейский генерала пехоты Шмидта — снова смогли спасти положение, хотя им и пришлось отойти на Угру.
В ходе русского наступления на этом участке фронта 29 августа противнику был оставлен город Ельня, за который уже шли жестокие бои осенью и зимой 1941 года.
В это время на юге, на стыке 9-й и 2-й армий, развился опасный кризис. 9-я армия, несмотря на неоднократные заявления своего командующего, должна была сразу расстаться с тремя дивизиями. Поскольку силы русских намного превосходили, фельдмаршал фон Клюге приказал отвести фронт всей группы армий на рубеж Путивль, Кроловец, Десна, Брянск, Болва. Командный пункт группы армий был переведен в Оршу. В те дни фельдмаршал доложил в ставку фюрера, что группа армий больше не в состоянии вести активную оборону, так как «стойкость войск подорвана тяжелыми кровопролитными боями, ясно осознаваемым и заметным материальным и численным превосходством противника».
Советское Верховное главнокомандование, научившееся на своих ошибках двух первых лет войны, продолжало операции по всему фронту. Вопрос транспорта и снабжения для него в то время имел второстепенное значение, так как теперь можно было пользоваться хорошо отремонтированными и оборудованными вермахтом дорогами, разрушенные железнодорожные станции быстро восстанавливались военнопленными и принудительно [270] мобилизованными рабочими, а предоставленные Соединенными Штатами автомобили легко решали проблему доставки грузов.
Все советские фронты вели наступление.
В полосе 2-й армии один за другим были потеряны города Короловец, Мутино и Собич. 6 сентября армия с боями отошла за Десну. На берегу, занятом противником, остались плацдармы под Витемлей, Новгород-Северским, Лесконогами и Очкином.
Командование группы армий теперь не могло оказать помощь ни на одном из участков и ни с одного из участков ее взять. Фронт «горел» на всем протяжении.
Войска Западного и Брянского фронтов приближались к Смоленску. 39-й танковый корпус генерала артиллерии Мартинека самоотверженно оборонял дорогу Ярцево — Дорогобуж. Но противник захватил ее. Войска вынуждены были отступить.
Наихудшая и непоправимая обстановка для группы армий «Центр» складывалась теперь на правом фланге. Там была потеряна связь с соседней группой армий «Юг», когда это объединение покидало Украину. При этом вся немецкая 2-я армия «повисла в воздухе» и вынуждена была поспешно отводить свой фронт далеко на запад. Главная линия обороны теперь проходила по Десне на протяжении 170 километров.
2-я армия генерала пехоты Вайса в августе 1943 года располагала только 13-м армейским корпусом генерала пехоты Штаубе. Четыре дивизии были растянуты по широкому фронту: 82-я пехотная генерал-майора Хайне, 327-я пехотная генерал-лейтенанта Фридриха, 340-я пехотная генерал-майора Приннера и 377-я пехотная генерал-лейтенанта Зинцингера. [271]
Группа армий вынуждена была придать армии дополнительные соединения, чтобы предотвратить развал всего фронта по Десне. Так, в начале сентября после передачи 13-го армейского корпуса группе армий «Юг» на южном участке группы армий оказались 20-й армейский корпус генерала артиллерии фрайгерра фон Романа (6-я и 137-я пехотные дивизии) и 56-й танковый корпус генерал-лейтенанта Хосбаха (7-я, 31-я, 86-я, 102-я, 251-я пехотные, 4-я, 8-я и 12-я танковая дивизии).
Как южнее, так и в полосе 9-й армии советские войска вышли на Десну. В первую неделю сентября главные силы армии отошли на брянский плацдарм. Временные успехи под Монастырищем и Рославлем ничего не изменили в том, что теперь Брянск и Смоленск стали фронтовыми городами.
Уже в первые дни сентября под Брянском наметился кризис, когда советская 50-я армия и 2-й гвардейский кавалерийский корпус внезапно форсировали Десну под Кировом и перерезали железную дорогу Брянск — Смоленск.
Только благодаря способностям и личной активности генерал-полковника Моделя не последовал развал фронта. Командующий армией, который в те дни случайно оказался в районе Брянска, немедленно собрал все имевшиеся под рукой части, в том числе строительные батальоны, обозников, отпускников и лично возглавил их и прибывающие части 5-й и 20-й танковых дивизий при нанесении контрудара. Только когда на поле боя появились боевые группы 129-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Прауна, 383-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хофмайстера и 707-й охранной дивизии генерал-майора Бузиха, к 19 сентября удалось поправить положение. [272]
Город Брянск в те дни был оставлен русским. Советская 1-я гвардейская армия, несмотря на отчаянное сопротивление 95-й, 110-й, 134-й, 299-й, 339-й пехотных дивизий, 17 сентября овладела Брянском.
В то же время был потерян крупнейший и важнейший город на центральном участке восточного фронта — Смоленск. Там 14 сентября началось крупное наступление войск Западного фронта против 4-й армии генерал-полковника Хайнрици. Немецкий 27-й армейский корпус генерал-лейтенанта Шнекенбургера находился на направлении главного удара. Русским войскам удалось сразу прорвать немецкий фронт на глубину 8 километров. 9-й армейский корпус генерала пехоты Шмидта со своими четырьмя дивизиями тоже ожесточенно оборонялся, но не смог удержать главную линию обороны даже в течение первых суток.
Через два дня непрерывный дождь принес ослабление русских ударов, так как все пути и дороги превратились в полосы грязи.
18 сентября фельдмаршал фон Клюге приказал 4-й армии отойти на позицию «Пантера»!
В результате сражение за Смоленск, который 25 сентября перешел в руки русских, было проиграно.
Протяженность фронта группы армий все еще составляла 700 километров, В конце сентября на нем находились 42 пехотные, две мотопехотные, шесть танковых и четыре авиаполевые дивизии.
Наступила осень.
Красная Армия, несмотря на ухудшение погоды, не хотела прекращать начатое с целью разгрома группы армий «Центр» наступление. Образованный из войск Западного фронта 1 -й Белорусский фронт продолжал наступление на южном фланге группы [273] армий. Немецкая 2-я армия была отброшена с рубежа Гомель, Бобруйск. Советские войска в нескольких местах форсировали Днепр. Гомель попал в руки противника.
Командование группы армий в связи с новым развитием обстановки в октябре 1943 года перенесло командный пункт из Орши в Минск. Командующий группой армий фельдмаршал фон Клюге во время поездки на фронт 28 октября попал в аварию, получил ранение и был отправлен на лечение в Германию. Новым командующим стал фельдмаршал Буш, бывший командующий 16-й армией в полосе группы армий «Север». Вскоре после этого генерал-полковник Модель также покинул центральный участок восточного фронта и принял командование группой армий «Северная Украина». Командующим 9-й армией стал генерал танковых войск Харпе.
Но теперь, почти под Новый год, полем боя стала полоса державшей оборону на северном фланге группы армий «Центр» 3-й танковой армии. Обстановка на 250-километровом фронте между Демидовым и Витебском летом и осенью оставалась без изменений.
Главное командование сухопутных войск 14 сентября определило новую разграничительную линию группы армий, которая теперь должна была проходить в двенадцати километрах южнее Невеля. При этом прежний левофланговый корпус 3-й танковой армии — 43-й армейский (83-я, 205-я и 263-я пехотные дивизии) был передан группе армий «Север». Армия в качестве пополнения для обороны своего северного фланга получила недавно сформированный, но едва ли приспособленный для сухопутного боя 2-й авиаполевой корпус генерала авиации Шлемма. [274]
Приказ об отходе на линию «Пантера» принес 3-й танковой армии первый тяжелый кризис. 6 октября двум советским ударным армиям впервые удалось прорваться на стыке с соседней группой армий «Север», полностью разгромить там 2-ю авиаполевую дивизию и расширить брешь между двумя немецкими группами армий до 18 километров. Возникла большая опасность для всего фронта.
Командование группы армий «Центр» бросило все имеющиеся соединения в район Невеля. 6-й воздушный флот направил эскадрильи бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков против наступающих танков русских. Но связь с группой армий «Север» установить не удалось.
Направленное на этот участок фронта управление 9-го армейского корпуса генерала пехоты Клеснера приняло под свое командование 20-ю танковую, 129-ю пехотную дивизии, 505-й танковый батальон и 846-й дивизион резерва Верховного главнокомандования на угрожаемой полосе фронта. Хотя опасность удалось устранить, положение восстановить не удалось.
Наступила осенняя распутица, но у русского наступления остановок не было.
Войска 1-го Прибалтийского фронта (бывшего Калининского) 9 ноября начали новое наступление, в результате которого советские соединения оказались в районе Пустошка на железной дороге Невель — Полоцк. Предпринятый армией контрудар 9-го армейского корпуса (252-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Мельцера и 20-я танковая дивизия генерал-майора фон Кесселя) не удался. Связь с группой армий «Север» установить так и не удалось.
Затем началось сражение за Витебск и наступила зима 1943–1944 годов. [275]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
1944
Витебск (13 декабря 1943 г. — 28 марта 1944 г.)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 3 марта 1944 года:
«Под Витебском на двух участках советские пехотные и танковые бригады перешли в наступление».
Пока продолжались бои, чтобы закрыть брешь между группами армий «Центр» и «Юг», командование советского 1-го Прибалтийского фронта внезапно начало зимнее наступление совершенно в другом направлении.
3-й гвардейский кавалерийский корпус восемью стрелковыми дивизиями и шестью механизированными и танковыми бригадами 8 ноября 1943 года внезапно начал фронтальное наступление на крупнейший в полосе немецкой 3-й армии город Витебск. Державшая там оборону 206-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Хиттера, несмотря на самоотверженное сопротивление, не смогла предотвратить прорыва русских. В первый же день он достиг пяти километров в ширину и трех километров в глубину. 301-й гренадерский полк (восточно-прусские солдаты из района Инстербурга и Гумбинена) был [276] временно окружен, но на следующую же ночь смог прорваться к своим.
Командир 6-го армейского корпуса генерал пехоты Йордан сразу же потребовал от соседних соединений (в том числе от 211 -й охранной дивизии генерал-майора Экхардта) провести немедленные контратаки. Но поскольку из-за тумана поддержки авиации не было, контратаки захлебнулись.
Теперь, 13 ноября, прорыв трансформировался в оборонительное сражение за Витебск. 3-й гвардейский кавалерийский корпус 16 ноября западнее озера Ордове прорвал немецкий фронт и повернул на юг в направлении Городка.
Таким образом, 3-я танковая армия оказалась обойденной с тыла!
Ее командующий генерал-полковник Рейнхардт, учитывая сложившуюся критическую обстановку, хотел оставить весь выступ фронта под Витебском, чтобы выровнять линию обороны. Но командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Буш в резкой форме отклонил все его ходатайства по этому поводу. Генерал-полковник Рейнхардт не испугался и направил доклад прямо в ставку фюрера, откуда получил категорический приказ Гитлера: «Ни шагу назад! Нанести контрудар!» Командованию 3-й танковой армии не оставалось ничего другого, как подчиниться. Управление 53-го армейского корпуса генерал-лейтенанта (с 1.12.1943 года — генерала пехоты) Гольвитцера приняло командование над всеми частями, находившимися в районе западнее Витебска. На тот момент там были только тыловые службы. Боевые батальоны среди них вряд ли нашлись. Вдруг 24 ноября [277] наступила оттепель, дороги сразу же превратились в топь, а луга — в болото. И русские танки были вынуждены остановиться. Эта передышка позволила немецким частям закрепиться на тех участках, где они оказались.
Зима не заставила себя долго ждать.
9 декабря снег покрыл обширные леса и болота под Витебском. Ударил мороз.
Сражение под Витебском началось снова. 13 декабря две советские армии нанесли удар по северному флангу 3-й танковой армии. Там находился 9-й армейский корпус, командование которым как раз принял генерал-лейтенант Вутман. В его состав входили 87-я, 129-я, 252-я пехотные, 20-я танковая, 2-я и 6-я авиаполевые дивизии. Они были не в состоянии противостоять мощному удару. Русские танковые соединения неудержимо рвались к дороге Невель — Городок и почти окружили 9-й армейский корпус. Командующий группой армий снова отклонил приказ генерал-полковника Райнхардта об отходе. Только 15 декабря Гитлер решил его утвердить.
Однако для солдат саксонско-тюрингской 87-й пехотной дивизии полковника фон Штрахвица этот приказ пришел слишком поздно. Дивизия на следующий день оказалась в окружении и всякая связь с ней оборвалась.
Полковник фон Штрахвиц собрал дивизию и попытался в первый же день прорвать окружение под Малашкиными. Передовая группа полковника Гайс-лера (он погиб в том бою) пошла в штыковую атаку на русские стрелковые полки. Некоторые взводы и отделения пели «Германия, Германия превыше [278] всего!..» Песня была неуместной, зато сражение было жестоким. Но прорваться удалось!
Из окружения не вышли 45 погибших офицеров, 1496 унтер-офицеров и солдат. Была потеряна вся боевая техника, тяжелое вооружение, боеприпасы и все транспортные средства.
Красная Армия снова продолжила наступление и уже 17 декабря пробила брешь между 129-й пехотной и 20-й танковой дивизиями.
Теперь командование группы армий заметило серьезность обстановки и приказало немедленно перебросить в полосу 3-й танковой армии 197-ю пехотную, 5-ю егерскую дивизии и мотопехотную дивизию «Фельдхеррнхалле».
Никакой паузы не было, так как теперь советские войска сосредоточивались восточнее Витебска для нанесения прямого удара. Первое мощное наступление 19 декабря с применением тяжелых танков прорвало фронт 14-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-майора Флёрке.
Солдаты этой сильной саксонской дивизии при поддержке 519-го истребительно-противотанкового дивизиона резерва Верховного главнокомандования затем отразили удар и смогли ликвидировать прорыв. Но только через два дня обстановка на этом участке фронта была восстановлена.
Еще через два дня фронт был снова прорван на стыке 206-й и 246-й пехотных дивизий. Русские танки прорвались к дороге Витебск — Сураж.
Командный пункт дивизии несколько дней назад был переведен в Вязюти на шоссе Витебск — Смоленск. 301-й полк разместился в доме отдыха под [279] Воронами. За решительную оборону у дворов Войтово подполковник Хельмигк был награжден Рыцарским крестом. В это время майор Земрау был переведен из дивизии, его преемником на должности адъютанта стал майор Печельт. Мысли постоянно возвращаются к Рождеству.
Продолжающаяся пятинедельная битва под Витебском началась севернее и северо-восточнее этого города. А 23 декабря 1943 года распространилась и на юго-восток от него, где 206-я пехотная дивизия находилась на самых горячих рубежах обороны. Здесь наступление вели 12 стрелковых дивизий русской 33-й армии, а также 6 танковых бригад. Цель этого наступления заключалась сначала в выходе на железную дорогу Орша — Витебск, а затем 33-я армия должна была нанести удар в северо-западном направлении одновременно с наступавшей северо-западнее Витебска в южном направлении 4-й ударной армией и соединиться с ней на Двине, чтобы окружить находящиеся в районе Витебска немецкие войска.
Наступление противника с юго-восточного направления продолжалось до высот на южной опушке леса Тропы. Противнику удалось здесь на участке 413-го полка совершить мелкие прорывы. Центром оборонительных боев стала деревня Синяки, которая несколько раз переходила из рук в руки. Другими горячими точками были станция Крюки, деревня Дыманово и мост рядом с ней. Здесь противник вышел на шоссе Петербург — Киев. Там была направлена в контратаку дивизия «Фельдхеррнхалле», но по бездорожью ей продвинуться не удалось. За две ночи, несмотря на постоянное боевое соприкосновение с [280] противником, удалось сменить 413-й полк 301-м. После этого один батальон дивизии «Фельдхеррнхалле» был переведен на спокойный левый фланг дивизии.
В первый день нового 1944 года командование дивизии разместилось на командном пункте в Леточках, деревне на берегу реки Лучеса.
Сражение за Витебск дошло до своей кульминации. Советский 5-й танковый корпус прорвал позиции 129-й пехотной дивизии и 3-й авиаполевой дивизии, одним броском прорвался к Городку и занял этот важнейший город в тылу фронта 3-й танковой армии.
В течение двух дней Рождества по всей главной линии обороны шли постоянные ожесточенные бои между превосходящими танковыми войсками противника и изнуренными солдатами 3-й танковой армии. 37 стрелковых, одна кавалерийская дивизия и 15 танковых бригад Красной Армии в эти праздники устремились в сражение. Некоторые участки обороны были потеряны, в других местах измотанные дивизии отходили на запасные позиции.
30 декабря 1943 года советские танки выехали прямо к командному пункту генерал-полковника Рейнхардта. Командный пункт армии был переведен в Бешенковичи. Термометр показывал минус шесть градусов, в тот и последний день года был сильный снегопад.
В 5-й егерской дивизии тот день прошел так: Так развивался новый день боев. Залегшие на передовой во время тяжелого боя егеря и не подозревали, что о них кто-то докладывает в штабах, ведет телефонные переговоры или делает расчеты на основе данных наблюдения. Работа шла с высочайшим [281] напряжением. Артиллерийские штабы управляли каждым ударом артиллерии. Служба боеприпасов получала артиллерийские снаряды прямо из вагонов на станции Шумилино всего в нескольких километрах от огневых позиций. В батарее тяжелых орудий 4-го артиллерийского дивизиона 5-го артиллерийского полка к полудню осталось всего несколько выстрелов. А срочные приказы по ведению огня поступали постоянно. Буквально в последний момент обоз боеприпасов — шестерки с ездовыми в седлах — галопом по заснеженной дороге поскакал со станции на огневые позиции. Там канониры приветствовали его криками «Ура!». И продолжали вести огонь дальше!
75-й и 89-й полки приняли на себя всю силу удара противника. А 56-й егерский полк в тот день оставался почти без дела. Проведенная вечером 29 декабря разведка показала, что перед ним вообще нет противника! Поэтому в полночь полковник Брандт принял самостоятельное решение: 56-й егерский полк переходит в наступление! Неожиданно быстро он, наступая в восточном направлении, захватил местность южнее Жеребичей. Это послужило сигналом к решению командира дивизии: всем полкам вперед в ночную тьму! Горящие деревни освещали путь. Русские, кажется, устроили передышку. В 3 часа 3-й батальон 75-го егерского полка с криками «Ура!» ворвался в горящие Новоселки и овладел ими. В Дворище противник все же снова сосредоточился для организации обороны.
С утра 89-й гренадерский полк подполковника Тайгентеша, усиленный танками, пошел в атаку на Чисти и под фланговым прикрытием, обеспеченным 92-м самоходным артиллерийским полком, 2-м [282] полком реактивных минометов, ворвался в село. Появление танков вызвало у русских замешательство. Группами они убегали в северном направлении в Дворищи. В полдень 30 декабря мы прочно удерживали оба населенных пункта. При прочесывании местности было взято 100 пленных. Большое количество погибших русских лежало в заснеженных полях и деревнях. Во второй половине дня обстановка немного разрядилась. День завершился новым успешным наступлением, давшим новые надежды на то, что Витебск удастся все же удержать. 5-му артиллерийскому полку был придан еще один дивизион 12-го артиллерийского полка. Теперь он располагал огневой мощью трех артиллерийских полков и полка тяжелых реактивных минометов. В последние три дня было сделано около 18 000 выстрелов.
В состав 3-й танковой армии на 1 января 1944 года входили следующие соединения: 6-й армейский корпус генерала пехоты Йордана (131-я 246-я, 256-я пехотные дивизии, мотопехотная дивизия «Фельдхеррнхалле»); 9-й армейский корпус генерал-лейтенанта Вутмана (5-я егерская, 12-я, 87-я, 211-я, 252-я пехотные, 20-я танковая дивизии); 53-й армейский корпус генерала пехоты Гольвитцера (14-я пехотная (моторизованная), 129-я, 197-я, 206-я пехотные, 2-я, 3-я, 4-я и 6-я авиаполевые дивизии).
Но речь давно уже не шла о полнокровных дивизиях. На самом деле они представляли собой смешанные боевые группы. Так, в этот день в 6-й авиаполевой дивизии насчитывалось всего 436 солдат-окопников. [283] Но русское командование не давало обороняющимся немцам ни минуты передышки. Новое наступление началось 9 января 1944 года.
В тот день была сильная метель. 56 стрелковых, три кавалерийские дивизии, пять отдельных стрелковых и 22 танковые бригады двинулись на штурм выступа фронта под Витебском.
Прорваться им не удалось ни на одном участке. Солдаты 3-й танковой армии оборонялись с фанатичной решимостью. Советским войскам больше не удалось вклиниться в немецкую оборону ни на одном участке. Немецкий фронт оставался стабильным.
17 января Красная Армия прекратила дальнейшие попытки прорыва.
3-я танковая армия смогла теперь приступить к налаживанию системы управления, выравниванию линии обороны, пополнению запасов боеприпасов, налаживанию тыловых служб, смене подразделений. 3-я авиаполевая дивизия в связи с большими потерями была расформирована, ее солдаты и офицеры распределены по другим дивизиям люфтваффе. 12-я, 129-я пехотные, 20-я танковая дивизии и мотопехотная дивизия «Фельдхеррнхалле» были переведены из полосы армии на другие участки фронта. Солдаты генерал-полковника Рейнхардта могли отдохнуть...
...до тех пор, пока 3 февраля 1944 года не начался второй этап сражения.
Четыре советские общевойсковые, одна гвардейская и одна танковая армии после артиллерийской подготовки, длившейся два с половиной часа, начали новое наступление. Его целью был Витебск. В первый же день было выявлено два направления приложения [284] основных усилий: северо-западнее Витебска, в неблагоприятном для обороны районе, так как здесь как раз проходила смена 20-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фон Кесселя, частично уже бывшей в пути по направлению к группе армий «Юг». Вся мощь удара поэтому пришлась по позициям 12-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фрайгерра фон Боденхаузена. Ясное представление об этом дает следующая «зарисовка»:
На двух других участках с утра борьба развертывалась таким же образом. Там тоже большевикам удалось пробиться за вторую линию окопов. С численным превосходством, с большим количеством артиллерии, танками, штурмовиками ничего другого нельзя было и ожидать.
Образовались немецкие боевые группы. Вокруг полковников, майоров, молодых капитанов и лейтенантов, обер-фельдфебелей и обер-ефрейторов собирались отбившиеся от своих подразделений солдаты. Речь шла о свободе, речь шла о жизни.
Наступила ночь. До 19 часов, пока через облака не пробилась луна, она была абсолютно темной. Теперь все было освещено бледным лунным светом. Осветительные ракеты с шипением взлетали, падали, гасли. Света над снегом под серым небом было достаточно для ориентирования. Немецкие солдаты-связисты разбирались в линиях связи. Командиры боевых групп точно знали задачу и цель. Необходимо пробиваться в восточном направлении. Создаваемый там другими немецкими частями заградительный фронт вдоль большой шоссейной дороги, ведущей на север, стал для них словно [285] огромным магнитом. Дальше всего на восток уже прорвались немногие штурмовые орудия. В первую ночь им удалось с многими сотнями солдат через непроходимые заросли кустарника и участки леса, обходя незамерзшие болота, выйти к станции и занять там круговую оборону.
Прошла ночь. Перед рассветом боевые группы снова достигли деревень, холмов, участков леса, полос кустарника.
Тем временем большевики сформировали новый фронт. Восемью стрелковыми дивизиями и танковым корпусом они хотели покончить с немцами.
А немцам было нечего есть. Не было патронов, тяжелого вооружения. Небо было непроглядным. Едва ли немецкие пикирующие бомбардировщики могли взлететь. Боевые группы пробивались. Одну из них вел командир дивизии. Второй, не меньшей численности, командовал начальник оперативного отдела штаба этой саксонско-тюрингской дивизии. Большевики подтянули в промежуток между стремившимися на восток немецкими группами и заградительным фронтом немецких соединений артиллерию и теперь долбили со всех сторон по сплоченным, стремившимся вперед немецким солдатам. Небо слегка прояснилось.
На этом участке фронта главную линию обороны пришлось отвести назад.
Вторая горячая точка юго-восточнее Витебска появилась в полосе нижнесаксонской 131-й пехотной дивизии генерал-майора Вебера и восточно-прусской 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хиттера. Стойкость солдат и офицеров обеих [286] дивизий и приданных им частей была образцовой. 529-й гренадерский полк подполковника Кисцлинга и 299-й артиллерийский полк подполковника Райнкинга из 299-й пехотной дивизии полковника Райхельта, сформированной из гессенцев, рейнландцев и вестфальцев, особенно отличились в этом районе боевых действий юго-восточнее Витебска. Действия на том же участке 6-го и 35-го штурмовых зенитных артиллерийских полков полковника Дёринга-Мантойфеля и полковника Рудхардта, на вооружении которых состояли 88-мм зенитные пушки, показывают, что зенитки были мощным оружием в борьбе с наступающими танками. Русским войскам удалось продвинуться до высот у озера Старое. Но потом наступление прекратилось, поскольку сильная метель сделала невозможным любое передвижение. 3-я танковая армия могла перевести дух. У самых ворот Витебска зимнее наступление Красной Армии остановилось.
Метель бушевала последние две недели зимы. А когда наступил март, началось таяние снега. Теперь воевать стало совсем невозможно. Красная Армия отвела свои танковые соединения назад. Обе стороны готовились к позиционной войне в грязи.
Из 3-й танковой армии под Витебском забирали все больше и больше соединений. Уже в конце марта на северном фланге группы армий «Центр» не было ни одной танковой дивизии. А в начале апреля под командованием генерал-полковника Рейнхардта остались только шесть пехотных, одна моторизованная и одна охранная, а также две авиаполевых дивизии.
В «Приказе фюрера № 11» Гитлер потребовал оборудовать в полосе группы армий «Центр» [287] «укрепленные места» (то есть крепости). В соответствии с этим предстояло немедленно превратить в крепости Минск, Бобруйск, Могилев, Оршу и Витебск. Эти города, как подчеркнул в своем приказе от 23 мая фельдмаршал Буш, «...должны обороняться и удерживаться при любых обстоятельствах».
В конце марта командующий 3-й армией назначил генерала пехоты Гольвитцера комендантом «крепости Витебск». [288]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Ковель (27 марта — 19 апреля)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 23 марта 1944 года:
«Гарнизон Ковеля отразил новые атаки большевиков и подбил шесть из десяти ворвавшихся в город вражеских танков. Северо-западнее Ковеля наши войска после ожесточенных боев остановили прорвавшегося противника».
Приведенная выше сводка Верховного главнокомандования вермахта от 23 марта 1944 года указывает на новую горячую точку в полосе группы армий «Центр», обозначившуюся с началом весны.
Крупное наступление Красной Армии, которое летом и осенью привело на центральном участке восточного фронта к потере городов Орел, Брянск, Смоленск, продолжало успешно развиваться на южном участке полосы группы армий. Там советским армиям удалось не только разорвать связь между группами армий «Юг» и «Центр», но и продвинуться южнее Припятских болот через Гомель далеко на запад в направлении Бреста. [289]
Начало суровой и долгой зимы и на этом участке остановило фронт между Жлобином и Ковелем.
Войска советского 1-го Белорусского фронта в ходе наступления на Брест окружили важнейший город Ковель. В нем находились только немногочисленные фронтовые части 5-й мотопехотной дивизии СС «Викинг». Речь идет о двух полках СС «Германия» и «Вестланд», которые после прорыва из окружения под Черкассами находились в Ковеле на пополнении. Наряду с этими привычными к боям частями, на день окружения в городе находились только полицейский батальон СС, одна рота железнодорожных войск и тыловые службы городской комендатуры.
Главное командование сухопутных войск в конце марта передало район Ковеля в полосу группы армий «Центр».
Командующий 2-й армией генерал-полковник Вайс в начала марта 1944 года располагал всего лишь двумя корпусами: 20-м армейским генерала артиллерии фрайгерра фон Романа (7-я, 102-я и 292-я пехотные дивизии) и 23-м армейским генерал-лейтенанта Тиманна (203-я пехотная дивизия, 1 -я лыжно-егерская бригада и 17-я бригада).
Две последние части были специальные. Ложно-егерская бригада была сформирована в декабре 1943 года из 2-го, 4-го, 5-го, 7-го, 9-го и 11 -го егерских батальонов. Бригада состояла из двух полков по два батальона в каждом и тяжелого лыжного батальона. 17-я бригада была соединением, созданным из различных частей сухопутных войск.
В марте 1944 года командование группы армий передало в состав 2-й армии 56-й танковый корпус генерала пехоты Хоссбаха, который должен был освободить из окружения гарнизон «крепости Ковель», [290] если следовать терминологии, принятой в ставке фюрера.
В корпус входили продолжавшие прибывать войска: 4-я танковая дивизия генерал-лейтенанта фон Заукена, 5-я танковая дивизия генерал-майора Декера, 5-я егерская дивизия генерал-лейтенанта Тума, 131-я пехотная дивизия генерал-майора Вебера, 253-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Бекера и 5-я мотопехотная дивизия СС «Викинг» группенфюрера СС Гилле.
Первая задача корпуса заключалась в том, чтобы оборудовать на подступах к Бресту прочную линию обороны, с которой затем предстояло нанести удар в направлении Ковеля. Группенфюрер СС Гилле был назначен комендантом Ковеля и вылетел в окруженную крепость на самолете.
Тем временем гарнизон Ковеля оборудовал оборону с помощью имевшихся в распоряжении материалов.
В середине марта 1944 года Ковель был полностью окружен. Пять советских стрелковых дивизий охватили город плотным кольцом, предпринимали атаки и пытались в него ворваться. Немецкий гарнизон мог получить поддержку только от самолетов люфтваффе, с которых сбрасывали контейнеры с боеприпасами, продовольствием, медикаментами и почтой. В истории 55-й бомбардировочной эскадры подполковника Антрупа, самолеты которой летали в Ковель с аэродромов Улец и Деблин-Ирена, говорится:
«Крепость» была маленькой, 2 километра длиной и 3 километра шириной, но со всех сторон окруженной болотами, через которые во все направления вели лишь немногие шоссейные и железные дороги. [291] Это делало Ковель важным транспортным узлом в приграничной с Польшей области. Длительная оборона Ковеля без снабжения по воздуху была невозможна. Группенфюрер СС Гилле просил наладить ее. Уже на следующий день 55-я бомбардировочная эскадра в Демблине получила такую задачу и выполняла ее с большим мастерством. Так как посадка в Ковеле была невозможна, грузы приходилось сбрасывать с воздуха.
55-я бомбардировочная эскадра до 7 апреля совершила 221 вылет, потеряв всего два самолета. На Ковель было сброшено 274 650 килограммов грузов. Позднее комендант «крепости» группенфюрер СС Гилле писал:
«...Удивительно, как точно днем и ночью люфтваффе сбрасывало свои контейнеры, несмотря на сильный зенитный огонь, на очень маленькую площадку...»
22 марта 56-й танковый корпус пошел на прорыв блокады вокруг Ковеля. Ближайшей задачей был выход на дорогу Брест — Ковель. Но перейти ее из-за сильного сопротивления русских не удалось. После этого корпус перегруппировался и переместил обе танковые дивизии (4-ю и 5-ю) на свой правый фланг. 5-я танковая дивизия генерал-майора Декера нанесла удар через Смидынь в юго-восточном направлении, чтобы прикрыть фланг наносившей главный удар 4-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фон Заукена.
В сообщении 5-й танковой дивизии говорится коротко и ясно:
Наконец 116-й моторизованный артиллерийский полк прибыл полностью. Полевой запасный батальон и 1-й батальон 13-го полка остались оборонять [292] южный фланг в селах, где расположились 27 марта. 1-й батальон 56-го полка 5-й егерской дивизии, с которым утром в Краске была установлена связь, был передан в подчинение командира 13-го мотопехотного полка и получил приказ атаковать в направлении на Жевель, который батальон захватил поздно вечером. Наша боевая танковая рота, образованная из экипажей подбитых танков, приняла оборону постоянно подвергавшегося атакам Олтужа. Охрану всех мостов в тыловом районе дивизии принял штаб 31-го танкового полка со сводными подразделениями. В радиограмме командира 56-го танкового корпуса говорилось, что с 28 марта 9-я венгерская дивизия 8-го венгерского корпуса принимает охрану тылового района. Это означало, что войска и тыловые службы, вынужденные повсюду выставлять посты против партизан, получат большое облегчение. Кроме того, на дорогах постоянно были потери от мин как в людях, так и в технике.
Утром 29 марта 1-му батальону 14-го полка удалось захватить маленький плацдарм за Вызовкой и расширить его в направлении Выдраники. Но сил батальона для дальнейшего наступления не хватило. Поэтому батальон был передан в подчинение 56-го егерского полка 5-й егерской дивизии. 56-й егерский полк смог развернуть на плацдарме два только что прибывших батальона. Они двигались маршем на Глухи. 13-й мотопехотный полке 1-м батальоном 56-го егерского полка и 2-м батальоном 13-го полка принял участок от Рудки до района севернее Стара Вызва на Вызовке. Во второй половине дня 29 марта егерский батальон при поддержке четырех танков овладел Стара Вызва. При дальнейшем наступлении на Борзова батальон застрял на Вызовке. В [293] атаке 30 марта ночью правее 1 -го батальона 56-го полка участвовал 2-й батальон 13-го полка. 29 марта батальон очистил от остатков противника населенные пункты севернее Вызовки по обе стороны от железной дороги.
В 11.00 2-й батальон 14-го полка после сильной артиллерийской подготовки пошел в атаку. Несмотря на труднопроходимую местность, удалось сломить ожесточенное сопротивление противника, переправиться через Вызовку юго-восточнее Галиновола и овладеть Рудкой, в которой находился сильный гарнизон. Вечером батальон отразил в Рудке многочисленные контратаки противника. В ночь на 30 марта батальон был передан в подчинение штабу 13-го мотопехотного полка.
5-я егерская дивизия генерал-лейтенанта Тумма в то же время начала атаку из района Вызвы для прикрытия северного фланга ударной группировки с одновременной задачей сковать русские войска на востоке.
Смогла перейти в наступление и 131-я пехотная дивизия генерал-майора Вебера. На главном направлении здесь действовал ее 434-й гренадерский полк полковника Набера. Полку 28 марта была придана рота 5-го танкового полка СС, которая своими танками «Пантера» должна была создать ударный клин наступления. В сообщении мотопехотной дивизии СС «Викинг» от 28 марта 1944 года об этом наступлении говорится:
Первой в Масиев пришла 8-я рота 5-го танкового полка. Ее командиром был отважный офицер, уроженец Южного Тироля оберштурмфюрер СС (обер-лейтенант) Карл Николусси-Лек, зарекомендовавший [294] себя как замечательный танковый командир еще в сражениях на Кавказе. Его танковая рота была хорошо подготовлена, полностью вооружена новыми, «с иголочки» 16 «Пантерами». Они прибыли как раз чтобы поддержать наступление на Ковель. Оно должно было проводиться под командованием полковника Набера, командира 434-го полка из района Старе-Козары вдоль железной дороги Холм — Ковель в направлении Ковеля. Для этого танковая рота Николусси-Лека должна была наступать прямо на Черкассы, прорвать противотанковый рубеж на высоте западнее этого населенного пункта и овладеть Черкассами. Мотопехотный батальон мотопехотного полка «Германия» с десятью штурмовыми орудиями под командованием штурмбаннфюрера СС (майора) Хака должен был поддержать атаку, а 1-му батальону 434-го полка капитана Больма с семью штурмовыми орудиями предстояло атакой в направлении северной части Черкассов обеспечить северный фланг наступающих. ..
В 12 часов подготовка закончилась, и можно было начинать атаку. Полковник Наберт передал в подчинение оберштурмфюрера СС Николусси-Лека около 30 добровольцев из своего полка, которые сели на «Пантеры», чтобы обеспечить их стрелковое прикрытие.
В 14.30 Николусси доложил по радио: «Рота стоит на высоте в 600 метрах западнее Черкассов. Позиции противника прорваны. Сильная метель. Сначала очистим от противника высоту, затем продолжим атаку».
В 16.30. «Ведем бой за Черкассы».
17.15. «Черкассы взяты, очищаются от пехоты. Семь противотанковых пушек, четыре орудия, 300 пленных, [295] восемь танков в строю, три подбито, пять застряли в болоте».
Тем временем оставшаяся пехота противника оставила Черкассы. Около 1000 человек отошли на Можжену, преследуемые пятью танками. Но о том, чтобы продолжать атаку в направлении Можжены, как это было приказано, нельзя было и думать. Метель и наступившая ночь, а также приказ полковника Набера удержали боевую группу в Черкассах. Преодолев три рубежа противотанковой обороны и разгромив крупные силы противника, Николусси-Лек не хотел упускать из рук одержанный успех. Он поговорил с капитаном Больмом из 434-го пехотного полка, и они решили использовать успех и под покровом предрассветной мглы, не обращая внимания на приказ об остановке, продолжить наступление на Ковель. К тому же войсковая разведка доложила, что им противостоит слабый противник. В 4.00 они снова пошли в атаку.
Атака последних «Пантер» была продолжена, и 29 марта маленькая боевая группа оберштурмфюрера СС Николусси-Лека прорвалась в Ковель.
Однако гарнизон «крепости» продолжал сражаться в одиночку, так как стоявший вокруг противник снова закрыл маленькую брешь. Хотя оборонявшиеся слышали приближавшийся с каждым днем шум сражения, им приходилось надеяться только на себя и продолжать отбивать атаки русских из окопов в городе и на его окраинах.
Две танковые дивизии генерала пехоты Хосбаха день за днем медленно, обеспечив прикрытие с севера и с юга, пробивались в западном направлении к Ковелю. Советское командование, само собой [296] разумеется, следило за обстановкой и бросило против боевых групп 4-й и 5-й дивизий стрелковые дивизии.
Бои становились с каждым днем все ожесточеннее.
Отдельные боевые группы, роты и взводы должны были постоянно подавлять наиболее опасные узлы сопротивления противника в ближнем бою, чтобы проложить дорогу танкам. Непроходимая местность сильно мешала наступлению, хотя погода с каждым часом улучшалась. 5-я егерская дивизия в последнюю неделю марта еще под сильным снегопадом пробивалась вдоль шоссе Ратно — Молкраны. Ближайшая задача егерских полков заключалась в том, чтобы овладеть мостами в истоках Припяти. Первый из них перед Горниками был захвачен 28 марта, затем 56-му егерскому полку предстояло взять второй мост.
Мы проводили контратаку тремя боевыми группами. 22 марта произошел первый бой. Основной натиск противника 56-й полк заметил вдоль Ковельского шоссе. В сильную метель при хорошей поддержке нашей артиллерии атаки были отражены. 23 марта мы уже шли в атаку вдоль дороги через Ратно, Мол-краны. Было нужно захватить мосты в истоках Припяти, которые теперь после таяния снега разлились на километры. Мост под Горниками удалось захватить только 28 марта.
29 марта удалось захватить мост под Здомышлем и создать плацдарм, который должен был иметь большое значение. Это было преимущественно достижением нашей 8-й роты. Наступление продолжалось. Затем наткнулось на упорное сопротивление. Мы сами вынуждены были постоянно отражать контратаки. Если не получалось у 56-го полка, то [297] пытался 75-й. Оба полка были сильно обескровлены. Им постоянно приходилось менять направления ударов. Решающим здесь был не вопрос «Как?», а команда «Вперед!».
Получилось так, что обер-лейтенант Бойерле 29 марта получил приказ от командира 75-го полка, незабвенного майора Заксенхаймера, с 8-й ротой захватить вышеуказанный мост и создать плацдарм. Возник вопрос «Как?».
К мосту вела по насыпи всего одна дорога. По сторонам от нее было все затоплено. Вода стояла на метр глубиной!
Обер-лейтенант Бойерле рассказывал: «Я собрал остатки роты. В ней оставалось человек сорок. Объявил задачу, разделил роту на две группы и повел их в атаку слева и справа от насыпи. Под сильным огнем противника, часто по пояс в воде, мы медленно продвигались вперед. Прошло несколько часов, прежде чем мы добрались до моста, по которому отступали последние русские, чтобы укрыться в деревне на той стороне. Мост взорвали. Но заряд взрывчатки был недостаточным, так как по развалинам моста мы смогли перебраться на другую сторону. Разлив воды остался позади, и рота смогла развернуться. Теперь я дал приказ остаткам роты штурмовать деревню.
С громовым криком «Ура!», которого я уже давно не слышал — здесь это, может быть, будет читать забавно, — мы преодолели последние метры, отделявшие нас от края деревни, в которой противник пытался спастись бегством, чтобы затем через долгое время снова контратаковать. Посреди дороги стояла русская противотанковая пушка, которую мы повернули и, используя найденные при ней снаряды, [298] начали обстреливать из нее дома и вынудили иванов залечь в укрытиях. Я так и не узнал, кто вел огонь из пушки и так здорово умел обращаться с орудием. Так мы смогли захватить плацдарм, который доставил иванам много хлопот».
4-я танковая дивизия, которой был придан танковый полк СС «Германия», продолжала наступать на самом фланге, в ночь на 3 апреля внезапно нашла слабое место в обороне стрелковых дивизий противника и теперь нанесла прямой удар в восточном направлении на Ковель. Боевые группы 12-го мотопехотного полка, 1-го батальона 35-го танкового полка и 3-я батарея 45-го истребительно-противотанкового дивизиона утром 4 апреля прорвались сквозь занятый крупными силами противника лес под Нове Кожары и к вечеру вышли к железной дороге Брест — Ковель. Так единственная крупная дорога на Ковель снова оказалась в руках у немцев.
Оба крупных населенных пункта в полосе наступления танкового корпуса перед самым Ковелем — Дубова и Руднички утром 5 апреля были взяты боевыми группами 12-го (4-я танковая дивизия), 13-го и 14-го (5-я танковая дивизия) мотопехотных полков. Генерал-лейтенант фон Заукен в то утро приказал сформировать бронированную боевую группу из 1 -го батальона 35-й танковой дивизии и танкового полка СС «Германия» (штандартенфюрер СС Мюленкамп). Командование группой принял полковник Хофман. Шесть танков «Пантера» из войск СС образовали костяк боевой группы, цель которой была одна: Ковель.
В 16.00 удалось совершить прорыв и пробить широкую брешь. 4-я танковая дивизия прикрыла ее с [300] востока. На следующий день через нее на имевшейся гусеничной технике началась беспрепятственная эвакуация более 2000 раненых. Чтобы обсудить дальнейшие мероприятия через полчаса после удавшегося прорыва на командный пункт генерал-лейтенанта войск СС Гилле прибыли командовавший прорывавшимися войсками генерал-лейтенант фон Заукен и штандартенфюрер СС Мюленкамп. Ковель был деблокирован, но временно до него можно было добраться только с севера. Но уже в следующие дни отдельными атаками из Ковеля были сняты блокирующие позиции противника на западе и на юге.
Командир 4-й танковой дивизии генерал-лейтенант фон Заукен после полудня 5 апреля уже принял на себя командование в районе Ковеля. Из продолжавших прибывать боевых групп двух танковых дивизий он образовал первую оборонительную позицию на выступе фронта у Ковеля. На левом фланге у железной дороги на Брест расположились 5-я егерская и 5-я танковые дивизии. 4-я танковая дивизия заняла оборону в Ковеле. Позднее сюда дополнительно была переведена 131-я пехотная дивизия, сменившая прежние оборонявшиеся боевые группы, состоявшие в основном из подразделений войск СС. Вправо в юго-западном направлении перед рекой Турка были развернуты 342-я, 253-я пехотные дивизии и 1-я лыжная егерская бригада. Таким образом, фронт в районе Ковеля был закрыт. Первой мерой, принятой генерал-лейтенантом фон Заукеном, была эвакуация многочисленных раненых, которую нужно было провести прежде, чем приступать к решению остальных задач, так как бои за Ковель и Припятские болота продолжались. [301]
В сводке Верховного главнокомандования вермахта от 6 апреля 1944 года было объявлено о завершении сражения под Ковелем.
Но только 19 апреля советское командование отказалось от дальнейших попыток снова захватить этот город. Соединения 1-го Белорусского фронта перешли к обороне и к подготовке к новому последнему наступлению, которое положит конец существованию группы армий «Центр». [302]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Минск (22 июня — 28 июля)
Из сводки Верховного главнокомандования вермахта от 27 июня 1944 года:
«На центральном участке восточного фронта наши храбрые дивизии ведут ожесточенные оборонительные бои в районах Бобруйска, Могилева и Орши против крупных сил наступающих Советов. Западнее и юго-западнее Витебска наши войска отошли на новые позиции. Восточнее Полоцка были отбиты многочисленные атаки пехоты и танков большевиков».
В начале лета 1944 года группа армий «Центр» занимала полосу фронта, проходившую от Полоцка на севере, через Витебск на востоке, восточнее Орши и Могилева до Рогачева на Днепре, а оттуда поворачивавшую и тянувшуюся на запад до района севернее Ковеля, где находился стык с группой армий «Северная Украина» (такое наименование с 30 марта 1944 года получила прежняя группа армий «Юг»).
Командный пункт группы армий «Центр» в начале июня 1944 года находился в Минске. Командующим, как и прежде, оставался фельдмаршал Буш, начальником штаба — генерал-лейтенант Кребс.
Управление 3-й танковой армии генерал-полковника Райнхардта располагалось в Бешенковичах. [303] В его ведении находилась полоса фронта на северном фланге группы армий шириной 220 километров. На самом левом фланге располагались 252-я пехотная дивизия и корпусная группа «D» 9-го армейского корпуса, которым командовал генерал артиллерии Вутман. (Корпусная группа «D» была образована 3 ноября 1943 года после слияния 56-й и 262-й пехотных дивизий). Под Витебском с ними граничил 53-й армейский корпус генерала пехоты Гольвитцера, в который входили 246-я пехотная, 4-я и 6-я авиаполе-вые и 206-я пехотная дивизии. Правый фланг армии удерживал 6-й армейский корпус генерала артиллерии Пфайфера. В его состав входили 197-я, 299-я и 256-я пехотные дивизии. 95-я пехотная и 201-я охранная дивизии находились в резерве.
4-я армия генерал-полковника Хайнрици, который в те дни болел и его замещал генерал пехоты фон Типпельскирх, разместила штаб в Годевичах под Оршей в центре полосы группы армий. Слева направо в ее полосе находились: 27-й армейский корпус генерала пехоты Фёлькерса (78-я штурмовая, 25-я мотопехотная, 260-я пехотная дивизии). Рядом с ним располагался 39-й танковый корпус генерала артиллерии Мартинека (110-я, 337-я, 12-я, 31-я пехотные дивизии). 12-й армейский корпус генерал-лейтенанта Мюллера имел в своем составе 18-ю мотопехотную, 267-ю и 57-ю пехотные дивизии. Ширина полосы армии составляла 200 километров. 4-я армия в тылу располагала 14-й пехотной (моторизованной) дивизией, 60-й мотопехотной дивизией и 286-й охранной дивизией.
Примыкающую к ней 300-километровую полосу занимала 9-я армия генерала пехоты Йордана. Ее штаб располагался в Бобруйске. В армию входили: [304] 35-й армейский корпус генерала пехоты Визе (134-я, 296-я, 6-я, 383-я и 45-я пехотная дивизии), 41 -й танковый корпус генерала артиллерии Вайдлинга (36-я мотопехотная, 35-я и 129-я пехотные дивизии) и 55-й армейский корпус генерала пехоты Херляйна (292-я и 102-я пехотные дивизии). В резерве армии находились: 20-я танковая и 707-я охранная дивизии. Они располагались в северной части полосы недалеко от Бобруйска — крупнейшего города в этом районе.
2-я армия генерал-полковника Вайса, штаб которой располагался в Петрикове, обороняла наиболее протяженную полосу фронта шириной 300 километров, проходившую по лесам и болотам. В составе армии находились: 23-й армейский корпус генерала саперных войск Тиманна (203-я охранная и 7-я пехотная дивизии), 20-й армейский корпус генерала артиллерии фрайгерра фон Романа (3-я кавалерийская бригада и корпусная группа «Е»), 8-й армейский корпус генерала пехоты Хёне (венгерская 12-я резервная дивизия, 211-я пехотная дивизия и 5-я егерская дивизия). 3-я кавалерийская бригада была сформирована в марте 1944 года из кавалерийского полка «Центр», 177-го дивизиона штурмовых орудий, 105-го легкого артиллерийского дивизиона и 2-го казачьего батальона. Корпусная группа «Е» была создана 2 ноября 1943 года в результате объединения 86-й, 137-й и 251-й пехотных дивизий.
Для охраны огромного бездорожного района Припяти применялся 1 -й кавалерийский корпус генерала кавалерии Хартенека с 4-й кавалерийской бригадой. На 29 мая бригада состояла из кавалерийских полков «Север» и «Юг», теперь — 5-го и 41-го конных полков, 4-го конного артиллерийского дивизиона, [305] 70-го танкового разведывательного батальона 387-го батальона связи.
На 1 июня 1944 года в группе армий «Центр» насчитывалось всего 442 053 офицера, унтер-офицера и солдата, из которых только 214164 могли считаться окопными солдатами. К ним можно отнести еще 44 440 офицеров, унтер-офицеров и солдат отдельных частей резерва Верховного главнокомандования, которые по всей полосе группы армий служили артиллеристами, истребителями танков, связистами, санитарами и водителями автомобилей.
В те дни командование группы армий доложило главному командованию сухопутных войск, что ни одно из находящихся на фронте соединений неспособно отразить крупное наступление противника. К ограниченным наступательным действиям были пригодны: 6-я, 12-я, 18-я, 25-я, 35-я, 102-я, 129-я, 134-я, 197-я, 246-я, 256-я, 260-я, 267-я, 296-я, 337-я, 383-я пехотные и мотопехотные дивизии, а также корпусная группа «D».
Полностью пригодными для ведения обороны были: 5-я, 14-я, 45-я, 95-я, 206-я, 252-я, 292-я, 299-я пехотные дивизии, 4-я и 6-я авиаполевые дивизии.
Условно пригодными для ведения обороны были: 57-я, 60-я, 707-я пехотные и мотопехотные дивизии.
6-й воздушный флот генерал-полковника риттера фон Грайма, штаб которого располагался в Прилуках, в начале июня 1944 года располагал 1 -й авиационной дивизией генерал-майора Фукса (базировалась в Бобруйске) и 4-й авиационной дивизией генерал-майора Ройса (базировалась в Орше). В 1-ю авиационную дивизию входили 1-я эскадрилья 1-й штурмовой эскадры и 1-я эскадрилья 51-й истребительной эскадры. Обе базировались в Бобруйске. [306]
В 4-ю авиационную дивизию входили 3-я эскадрилья 1-й штурмовой эскадры (в Полоцке), 3-я эскадрилья 51-й истребительной эскадры и 1-я эскадрилья 100-й ночной истребительной эскадры (обе базировались в Орше).
В это время в воздушном флоте не было ни одного бомбардировочного соединения, так как предусмотренные для действий на центральном участке восточного фронта бомбардировочные эскадры находились на переформировании. За него отвечал 4-й авиационный корпус генерал-лейтенанта Майстера в Бресте. В мае должны были быть сформированы следующие соединения (которые не были боеспособны и в начале русского наступления):
3-я бомбардировочная эскадра (Барановичи),
4-я бомбардировочная эскадра (Белосток),
27-я бомбардировочная эскадра (Барановичи),
53-я бомбардировочная эскадра (Радом),
55-я бомбардировочная эскадра (Люблин),
2-я ночная штурмовая группа (Тересполь),
эскадрилья дальней разведки 2/100 (Пинск),
4-я группа ближней разведки (Бяла Подляска).
2-й зенитный артиллерийский корпус генерала зенитной артиллерии Одебрехта, управление которого находилось в Бобруйске, отвечал за противовоздушную оборону во всей полосе группы армий «Центр». В июне 1944 года в корпус входила 12-я зенитная артиллерийская дивизия генерал-лейтенанта Прельберга со штабом в Бобруйске. Части дивизии располагались в полосах 2-й и 9-й армий. 18-я зенитная артиллерийская дивизия генерал-майора Вольфа со штабом в Орше отвечала за полосу 4-й армии, а полосу 3-й танковой армии прикрывала 10-я зенитная [307] артиллерийская бригада генерал-майора Закса со штабом в Витебске (всего 17 батарей).
Таковой была обстановка в полосе группы армий «Центр», над которой 22 июня 1944 года разверзся ад и которая через несколько недель прекратила существование.
Конец группы армий «Центр» наметился еще в феврале 1944 года, когда советское командование разработало план окружения и уничтожения немецких войск на этом участке. Последние совещания командования четырех фронтов Красной Армии, в которые входили 23 полностью укомплектованные армии, состоялись 22 и 23 мая в Москве.
После этого словно заработал точный часовой механизм, началось крупнейшее развертывание советских войск в истории. И к вечеру 21 июня на исходных позициях стояли 166 русских дивизий, в которых насчитывалось 2 220 000 человек, 31 000 орудий, 5200 танков, 6000 самолетов, готовые к наступлению, получившему кодовое наименование «Багратион».
10 000 орудий Красной Армии на рассвете 22 июня 1944 года обрушили на позиции немецкой артиллерии на выступе фронта под Витебском уничтожающий огонь и начали крупнейшую битву, приведшую к гибели группы армий «Центр».
Прошло всего 30 минут, и артиллерийский огонь ударил снова. С востока приближался рев моторов сотен тяжелых и средних танков и слышалась поступь тысяч красноармейцев.
3-я танковая армия была первой целью 1-го Прибалтийского фронта, наступавшего пятью армиями с севера и юга на выступ фронта под Витебском. Самый левый фланг обороняла силезская 252-я пехотная [308] дивизия генерал-лейтенанта Мельцера. Ее фронт был сразу прорван советским 12-м гвардейским корпусом на ширину 8 километров. Группа армий «Север» была отрезана от группы армий «Юг».
В ходе наступления советских войск южнее Витебска была разгромлена гессенско-пфальцская 299-я пехотная дивизия генерал-майора фон Юнка. До полудня здесь было совершено три больших прорыва, которые уже не удалось ликвидировать контратаками боевых групп гессенских, тюрингских и рейнландских солдат 95-й пехотной дивизии генерал-майора Михаэлиса и саксонцев и нижнебаварцев 256-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Вюстенхагена.
В донесении из 252-й пехотной дивизии в тот день говорилось:
Атаки танков, проходившие всегда совместно с атаками пехоты, не прекращались целый день. Там, где противник благодаря своему неслыханному превосходству, поддержке танков и авиации вклинился в наши позиции, он был отражен в ходе контратак. Даже когда отдельные опорные пункты были уже давно оставлены, ими овладевали снова в ходе контратаки. Во второй половине дня все еще надеялись, что в целом удастся удержать позиции. Главная линия обороны в некоторых местах оказалась потесненной, но еще не прорванной. Отдельные танки противника прорвались. Чаще всего их подбивали на рубеже огневых позиций артиллерии или уничтожали фаустпатронами. Небольшие местные резервы были использованы все уже в первый день и быстро исчезли. После особенно ожесточенных боев вечером 22 июня была потеряна позиция пехоты севернее Сиротино. [309] Но еще до этого пришлось оставить деревню Раткова из-за недостатка боеприпасов. Отсечная позиция была занята планомерно.
В темноте повсюду подразделения приводились в порядок. Отдельные командные пункты были перемещены назад, так как находились под сильным обстрелом. Командир 252-го артиллерийского полка вынужден был перенести свой командный пункт в Ловшу. В течение ночи выяснилось, что фронт оставался целым, но слишком редким, за исключением отдельных мест, где были бреши. Но противник их еще не обнаружил и не использовал. С левым флангом дивизии связи не было. Поэтому возникло впечатление, что этот участок был атакован. Эту часть от дивизии отделяла река Оболь.
Командир дивизии пытался всеми средствами узнать обстановку у правого соседа и на участке 461-го гренадерского полка. От правого соседа поступила информация об обстановке в полосе корпуса. Там тоже противник вел сильные атаки. Но обстановка была тяжелой только на левом фланге корпусной группы «D», где местами еще продолжался бой. Высланные офицерские разведывательные дозоры и группы связи внесли немного ясности в обстановку на участках, с которыми была потеряна связь. На левом фланге дивизии, на участке 461 -го гренадерского полка, весь день 22 июня продолжались непрерывные атаки противника. Позиции на участке полка несколько раз переходили из рук в руки. За день полк понес большие потери. Резервов больше не было. Ударом вдоль реки Оболь противник действительно отсек полк от остальной дивизии. На рассвете 23 июня противник снова начал атаки с неубывающей силой. Бои с переменным успехом на главном поле боя [310] в связи с большими потерями переместились к позициям артиллерийских батарей, которые местами уже в первую половину дня вынуждены были вести ближний бой. Теперь противник уже рассек, а местами прорвал главную линию обороны. Поскольку на центральном участке восстановить положение с помощью резервов уже было невозможно, на левом фланге дивизии, на участке 461-го гренадерского полка, 23 июня в 4.00 первые части прибывавшей 24-й пехотной дивизии начали размещаться на высотах под Гребенцами южнее Звездного Лесочка. Это была пехота 24-й пехотной дивизии, вводившейся в сражение за правым флангом 205-й пехотной дивизии для обороны южного фланга 16-й армии (группы армий «Север»).
24-я пехотная дивизия получила задачу, удерживая перешеек у Оболи, остановить противника, прорвавшегося северо-западнее Витебска. 32-й гренадерский полк, 24-й фузилерный батальон и 472-й гренадерский полк перешли в контратаку по обе стороны дороги Черемка — Гребенцы. Контратака вскоре была остановлена и намеченного успеха не принесла.
Верховное главнокомандование вермахта в своей официальной сводке от 23 июня объявило:
«На центральном участке фронта большевики начали ожидавшееся нами наступление...»
И предложением ниже:
«По обе стороны Витебска еще идут ожесточенные бои».
Эти бои продолжались и ночью.
Фельдмаршал Буш, который никогда и не думал о крупном наступлении Красной Армии, поспешно вернулся на свой командный пункт из Германии, где он был в отпуске. Но обстановку изменить уже было [311] нельзя. На левом фланге 3-й армии она уже переросла в кризис. Командование группы армий уже вечером первого дня сражения признало:
«Крупное наступление северо-западнее Витебска означало... полную внезапность, так как до сих пор мы не предполагали, что противник мог сосредоточить перед нами такие крупные силы».
Ошибку в оценке противника исправить было нельзя, так как уже 23 июня последовали новые удары противника, в результате которых был разгромлен 6-й армейский корпус. Дивизии потеряли связь друг с другом и мелкими боевыми группами через леса и озера отходили поспешно на запад. Командир 53-го армейского корпуса непосредственно из ставки фюрера получил приказ выдвинуться в Витебск и оборонять город как «крепость».
Но еще до того, как успело вмешаться командование группы армий, 23 июня сражение распространилось и на фронт 4-й армии.
Там началось наступление войск 3-го Белорусского фронта, который сразу всей мощью обрушился на немецкий 26-й армейский корпус. Находившиеся там вюртембергская 78-я штурмовая дивизия генерал-лейтенанта Траутаи, вюртембергская 25-я мотопехотная дивизия генерал-лейтенанта Шурмана были оттеснены вдоль автодороги на Оршу. Только с помощью армейских резервов — 14-й пехотной (моторизованной) дивизии генерал-лейтенанта Флёрке, по крайней мере в первый день, удалось предотвратить прорыв.
На следующий день была получена еще одна дурная весть: войска 1-го и 2-го Белорусских фронтов тринадцатью армиями (среди которых была 1-я армия Войска Польского) начали наступление в полосе [312] немецкой 9-й армии между Могилевом и Бобруйском.
Правофланговая дивизия 4-й армии — баварская 57-я пехотная дивизия генерал-майора Тровица — провела этот день так:
В 4.00 начался мощный артиллерийский обстрел на участке правого полка дивизии. Под огнем находился также весь фронт 9-й армии к югу от этого района.
Под прикрытием артиллерийской подготовки крупным силам русских удалось временно захватить деревню Вязьма в 33 километрах севернее Рогачева. Командиру 164-го гренадерского полка удалось быстро собрать силы, разгромить русских и вернуть утраченные позиции.
Очень тяжело протекал бой южнее Вязьмы в районе 1-го батальона 164-го гренадерского полка, 1-я и 2-я роты которого находились на западном берегу Друга. Друг протекает с северо-запада и под Вязьмой круто поворачивает на юг. Русло его очень широкое, западный берег крутой и высокий. Летом река протекает по узкому руслу в ста метрах от крутого западного берега. Ивы и камыш полностью закрывают эту береговую полосу. Каждую ночь по ней пробирались многочисленные разведывательные группы и дозоры для перехвата дозоров и разведчиков противника. Подготовка противника к переправе или наведению моста установлена не была.
Утро 25 июня командир 1 -й роты встречал в окопе на передовой, чтобы с 3.00 получить доклады от своих дозоров. Он как раз заслушивал доклад старшего правофлангового дозора с правого фланга своего опорного пункта, который был также правым [313] флангом дивизии и армии, когда русские в 4.00 открыли артиллерийский огонь. Он сразу же отдал приказ занять оборону и через пятнадцать минут был тяжело ранен в правую руку.
Соседняя, левофланговая в 9-й армии 134-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Филиппа, в которой служили солдаты из Франконии, Саксонии, Силезии и Судет, оказалась в адском пламени битвы на уничтожение.
Было 2.30 ночи 24 июня, когда вдруг по главной линии обороны 134-й пехотной дивизии ударили сотни орудий советской 3-й армии. Снаряды непрерывно сыпались на окопы, опорные пункты, огневые точки, блиндажи, гати и огневые позиции артиллерии. Когда на горизонте забрезжил рассвет, полки штурмовиков начали пикировать на передовые позиции. Не осталось ни одного квадратного метра земли, который бы не был перепахан. В эти минуты гренадеры в окопах не могли поднять головы. Артиллеристы не успели добежать до своих орудий. Линии связи были нарушены в первые же минуты. Адский грохот стоял 45 минут. После этого русские перенесли огонь в наш тыл. Там он пришелся по местам расположения тыловых служб. При этом была повреждена квартирмейстерская служба и почти полностью уничтожен 134-й отряд полевой жандармерии. Ни одна обозная повозка не уцелела, ни один из грузовиков не заводился. Земля горела.
Потом на узком фронте пошли в атаку 120-я гвардейская, 186-я, 250-я, 269-я, 289-я, 323-я и 348-я стрелковые дивизии. Во втором эшелоне через Друг двинулись тяжелые танки по мостам, наведенным советскими саперами. Орудия 134-го [314] артиллерийского полка, уцелевшие в огненном вихре, открыли огонь. Гренадеры на передовой приникли к карабинам и пулеметам, готовясь дорого продать свою жизнь. Несколько штурмовых орудий 244-го дивизиона проехали в восточном направлении. Начался ближний бой.
Наступление приходилось отражать практически по всему фронту. Хотя первые цепи вражеских стрелков удалось отразить еще перед линией обороны, атакующие второй волны уже смогли ворваться на позиции. Связи между полками, батальонами и ротами не было уже с утра. Волна русских стрелков, а затем и танков просачивалась во все бреши.
446-й гренадерский полк уже не мог удерживать оборону южнее Ретки. Его 3-й батальон отошел в район леса Залитвинье, когда связь с соседями давно уже была потеряна. 1 -й батальон прочно держался в руинах Озерани. 2-я и 3-я роты были отрезаны. Часть 4-й роты под командование фельдфебелей Енча и Гауча держалась на кладбище Озерани. Благодаря этому удалось, по крайней мере, прикрыть отход батальона. Боевые группы этих двух фельдфебелей, лейтенанта Дольха и фельдфебеля Миттага держали оборону целый день. Только к вечеру фельдфебель Енч дал приказ прорываться. Его боевая группа спасла большую часть 446-го гренадерского полка. Позднее за этот бой фельдфебель Енч получил Рыцарский крест.
Оборонявшийся южнее Озерани 445-й гренадерский полк не смог долго держать оборону. Потери были велики. Все командиры рот были убиты или ранены. Лейтенант Нойбауэр (адъютант 1-го батальона), который погиб через несколько дней, и лейтенант Цан, офицер для поручений 2-го батальона, [315] были ранены. Полковник Кушински был обессилен от ранения. Когда вечером полк был подвергнут массированному налету авиации, главная линия обороны была прорвана. 445-й гренадерский полк перестал существовать как воинская часть.
Таким образом, 24 июня 1944 года сражения шли на всем протяжении фронта группы армий «Центр» за исключением полосы южнее Припятских болот, которую прикрывала 2-я армия.
Повсюду советские соединения сухопутных войск и авиации имели такое превосходство, что на некоторых участках отчаянное сопротивление мелких боевых групп продолжалось в течение нескольких часов, при этом русское наступление задержать не удавалось.
3-я танковая армия в районе Витебска оказалась в окружении на третий день битвы. Концентрическое наступление советских 39-й и 43-й армий в 16.10 24 июня привело к окружению Витебска. Севернее города в немецкой обороне была пробита брешь шириной 30 километров, а южнее — 20 километров. Гарнизон Витебска был предоставлен сам себе.
Остатки танковой армии, если они еще существовали, пробивались к Витебску. В эти часы давно уже были разгромлены 4-я и 6-я авиаполевые дивизии генерал-лейтенантов Писториуса и Пешеля, а также 299-я пехотная дивизия. Рейнско-саарско-пфальцская 246-я пехотная дивизия генерал-майора Мюллер-Бюллова вела бой в окружении, а восточно-прусская 206-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Хиттера и главные силы западно-прусской 197-й пехотной дивизии генерал-майора Хане отходили на Витебск, 256-я пехотная дивизия оттеснялась на юг. [316]
Комендант «крепости» Витебск генерал пехоты Гольвитцер на следующий день вынужден был доложить: «Обстановка крайне тяжелая». Так как крупные силы русских уже ворвались в Витебск. Через три часа — в 18.30 25 июня — командование группы армий получило радиограмму из Витебска: «Общая обстановка вынуждает сосредоточить все силы и прорываться в юго-западном направлении. Начало атаки завтра в 5.00».
Прорыв был наконец разрешен, впрочем, с приказом 206-й пехотной дивизии удерживать Витебск «до последнего человека».
Но прежде чем этот приказ мог быть исполнен, общая обстановка еще раз резко изменилась. Генерал пехоты Гольвитцер приказал прорываться в юго-западном направлении. Среди прорывавшихся были и солдаты 206-й пехотной дивизии.
Командир 301 -го полка вывел главные силы (1200 человек) южнее болотистой местности площадью приблизительно 5 квадратных километров. При этом 2-я ударная группа (около 600 человек со штабом дивизии) шла по лесной дороге и пробивалась с востока к болотистой местности. Раненых везли на большом тягаче и подводах.
Наша атака была остановлена сильным огнем пехоты, минометов и танков противника. После преодоления упомянутой выше болотистой местности все были очень утомлены. Подразделения вернулись в лес (26 июня утром).
Русская авиация вела разведку и наводила артиллерийско-минометный огонь на занятую нами опушку леса. После того как в тылу нашей ударной группы послышались винтовочные и пулеметные [317] выстрелы, в 16.00 была предпринята последняя попытка прорваться через этот рубеж. Отряд, разделенный на взводы, поднялся из леса с криками «Ура!». Но через 200 метров атакующие залегли под огнем пехоты противника. Противник прочесывал лес и до наступления темноты взял в плен главные силы дивизии.
Остатки прорвавшихся боевых групп еще 26 и 27 июня выходили по радио на связь со штабом группы армий, но с 27 июня всякая радиосвязь с ними прекратилась. Битва под Витебском закончилась.
Прорваться к немецким позициям удалось только 200 солдатам 53-го армейского корпуса, из них 180 было ранено!
10 000 военнослужащих всех званий так и не вернулись. Они были взяты в плен красноармейцами, штурмовавшими в те дни разрушенный Витебск. Между Двиной под Витебском и озером Сара, в 20 километрах юго-западнее города, осталось 20 000 погибших немецких солдат.
Положение 3-й танковой армии в тот день было отчаянным, хотя она и не прекратила своего существования.
Управление армии находилось в Лепеле. Ее дивизии, или их остатки, оборонялись на 70-километровом фронте между Уллой на севере и Девино на юго-востоке. К счастью, соседняя слева группа армий «Север» энергичными действиями 24-й и 290-й пехотных дивизий, а затем и 81-й пехотной дивизии, закрыла брешь. Саксонская 24-я пехотная дивизия установила связь с остатками почти разгромленной 252-й пехотной дивизии, которым удалось с 26 июня отойти в район озер севернее Лепеля. Корпусная [318] группа «D» генерал-лейтенанта Памберга с частью 197-й пехотной дивизии и 3-м штурмовым саперным батальоном смогла пробиться восточнее Лепеля к позициям охранения 201-й охранной дивизии генерал-лейтенанта Якоби.
Отсюда начиналась 30-километровая брешь, за которой у шоссе Витебск — Орша находились остатки боевых групп 197-й, 299-й и 256-й пехотных дивизий. Саксонская 14-я пехотная (моторизованная) дивизия установила с ними связь и предотвратила окончательный разгром 6-го армейского корпуса, командир которого в те дни погиб на передовой.
Двадцать шестого июня остальные армии группы армий «Центр» тоже вели последние сражения в своей истории.
В тот день 4-я армия больше уже не занимала ни левого, ни правого фланга. Находившийся в ее центре, в Могилеве, 39-й танковый корпус был уже рассеян. Померанская 12-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Бамлера получила строгий приказ оборонять Могилев. Остальные дивизии получили приказ от командира корпуса: «Всем войскам прорываться на запад!» Гитлер, находившийся в дальней «ставке фюрера» в Растенбурге (Восточная Пруссия), приказывал докладывать ему ежечасно о положении в группе армий и в армиях и отдавал «приказами фюрера» прямые указания командирам дивизий. Так, 78-я штурмовая дивизия получила приказ оборонять Оршу.
В соответствии с приказом фюрера генерал Траут и его штаб направились в Оршу. Он знал, что этот приказ для него и его дивизии является смертным приговором. Но она занимала позицию «Тигр», и [319] можно было надеяться, что произойдут события, более сильные, чем этот приказ. Так это и случилось.
Уже рано утром развернулись ожесточенные бои на позиции «Тигр» и на шоссе. Прорыв противника между Орехами и Озером удалось ликвидировать. Более неприятным был прорыв в полосе левого соседа севернее Девино у северной оконечности озера Кузьмине, с которым ничего сделать было нельзя. Вал вражеских танков уже катился вдоль шоссе. На виду у обороняющихся они пробивали себе дорогу на запад. Фронт левого соседа начал разваливаться. Обстановка на левом фланге дивизии, у 480-го гренадерского полка, стала бы невыносимой, если бы не удалось закрыть брешь у озера Кузьмино.
В этот критический момент командир дивизии приказал северной боевой группе пробиваться вдоль шоссе в направлении Орши. Там она должна была занять оборону. Кольцо вокруг Орши начало замыкаться. Обстановка становилась все более неясной. Как поступить дальше? Солдаты 78-й знали только одно, что им во время отхода удалось предотвратить попытку прорыва противника.
26 июня Орша была блокирована с трех сторон. Для дивизии оставалась открытой только дорога на юго-восток. Вечером 26 июня Орша оказалась в руках у русских, прежде чем части 78-й штурмовой дивизии пришли в город. 4-я армия успела переправить за Днепр только половину своих войск.
Теперь армия была оттеснена от автодороги. Отходили пешком. За спиной оставалась просторная лесисто-болотистая область, пересеченная многочисленными реками. Она протянулась до самого Минска. Но до него оставалось еще 200 километров. «Старикам» из 78-й эта местность была знакома. Они [320] знали песчаные дороги, в которых вязли колеса машин, топкие болотистые места у берегов рек и об огромном напряжении, которое приходилось вынести тогда, чтобы не отстать от противника. Теперь противник наседал. Был уже на флангах, а скоро окажется и в тылу. К этому прибавились активные действия партизан в этом районе. Но для 4-й армии другой дороги к создающейся в глубоком тылу новой линии обороны немецких войск уже не было, кроме той, что вела через Могилев, Березино, Минск. Она стала торным путем для отступления, а севернее в составе 27-го армейского корпуса должна была отступать 78-я штурмовая дивизия.
Но и сюда приказы приходили слишком поздно, поэтому остальные две вюртембергские дивизии 17-го армейского корпуса (25-я мотопехотная и 260-я пехотная) так и не смогли освободиться от русского охвата.
Главные силы 260-й пехотной дивизии утром 28 июня отдыхали в лесу восточнее Каменки. После сбора в 14.00 части продолжили марш. 1-й батальон 460-го гренадерского полка (майор Винкон) шел в передовом отряде. Но вскоре со стороны Брашчино по батальону был открыт огонь. Стало ясно, что советские войска теперь подошли к маршруту движения и с южной стороны. 1-й батальон 460-го гренадерского полка при поддержке пяти штурмовых орудий и трех самоходных лафетов с ходу перешел в атаку и захватил Брашчино. Противник отчаянно оборонялся, тем не менее его удалось отбросить на два километра. Еще раз было захвачено 50 пленных. [321]
Потом двинулись дальше. Мелкие боевые группы русских снова и снова пытались расстроить маршевые колонны или остановить их. Одну из таких атак удалось отразить огнем из 75-мм противотанковой пушки. Когда передовой отряд подошел к Рамшино, его остановил сильный огонь.
Полковник доктор Брахер поспешил вперед. Он построил свой полк для атаки. 1-й батальон — справа, 2-й — слева, в таком порядке гренадеры пошли в бой. Командир полка ехал во главе наступающих на своей амфибии. 2-й батальон капитана Кемпке атаковал Рамшино с фронта. Его солдаты вынуждены были залечь на восточной окраине. Но 1-му батальону повезло больше. Он пошел в атаку в обход и к полуночи вышел к ручью под Ахимковичами. Одновременно боевые группы 199-го гренадерского полка обеспечили наступление с севера, в одном месте вышли на шоссе юго-восточнее Круглого и некоторое время удерживали его.
Дивизия, которая, несмотря на все усилия радистов, так и не смогла связаться с армией и поэтому не знала общей обстановки, 29 июня пробилась к реке Друг. Снова 1-й батальон 460-го гренадерского полка (майор Винкон) шел впереди через Ольшанки на Жупени, а оттуда — к Другу. Батальон захватил дорогу Лихничи — Тетерин и занял оборону фронтом на запад. Следовавший за ним 2-й батальон повернул на север, а остатки 470-го гренадерского полка обеспечивали оборону с южного направления. Но далеко по реке не было ни одного моста. Они были разрушены советскими войсками или частями 110-й пехотной дивизии, которые хотели так обеспечить свой отход. Солдаты 653-го саперного батальона пришли к выводу, что надо как можно скорее навести [322] вспомогательный мост. Работу затруднял не только недостаток оборудования для строительства мостов, но и недисциплинированность подходящих перемешанных подразделений, каждое из которых хотело перебраться на другой берег первым. Хотя командование дивизии поставило повсюду офицеров регулирования движения, среди которых были майор Остермайер, советник военного суда Янсен, лейтенант Рюппель и другие, им приходилось наводить порядок силой.
При этом стоит вспомнить еще о двух частях, которые в истекшие дни перенесли нечеловеческие испытания и о которых не говорится ни в одном сообщении. Это были солдаты 260-го батальона связи, которые непрерывно пытались наладить радиосвязь с вышестоящим командованием или с соседними дивизиями, тянули под огнем линии связи и создавали возможность для того, чтобы дивизия в некоторой мере могла управлять своими силами. При этом особенно отличился обер-лейтенант Дамбах.
Нельзя забывать и о санитарах. Для них не было отдыха ни днем, ни ночью. Майор медицинской службы доктор Хенгстман приказал сразу же организовать на крутом западном берегу Друга перевязочный пункт и пункт сбора раненых, чтобы отсюда, по крайней мере, оставшимися повозками можно было наладить эвакуацию раненых в безопасное место. Их обеспечение стало одной из самых больших проблем этого дня.
Русская артиллерия и минометы временами мешали строительству моста. Но саперы не останавливались. Войска начали переправляться через реку во второй половине дня. Русские штурмовики пытались остановить переправу. Они нанесли потери и посеяли панику. Началась полная неразбериха, порядок [323] удалось навести только жестокими приказами храбрых офицеров. В штаб дивизии попала бомба, при этом был ранен полковник Фрикер.
1-й батальон 460-го пока, который уже переправился по мосткам и на лодках, в 18.00 получил приказ овладеть перекрестком дорог в шести километрах северо-западнее Тетерина и удерживать его открытым для дальнейшего отхода дивизии. Но русские к этому времени усилились настолько, что этот приказ выполнить было уже невозможно. Теперь стало ясно, что дивизия окружена во второй раз.
Командующий группой армий «Центр» 27 июня прибыл в ставку фюрера. Здесь фельдмаршал потребовал отвести группу армий за Днепр и оставить «крепости» Орша, Могилев и Бобруйск. (Он не знал, что в этот день бои за Могилев уже заканчиваются, после того, как маленькой боевой группе генерал-майора фон Эрдмансдорфа всего на несколько часов удалось остановить наступающие русские войска. С 26 июня над Могилевом развевались только советские знамена.) Здесь на юге началось то же самое, что до этого происходило на северном участке фронта: бесславное отступление или еще более позорное бегство немецких боевых групп в западном направлении. 27 июня организованного фронта группы армий «Центр» больше не существовало!
Командующий 4-й армией в тот день приказал без разрешения командования группы армий или даже ставки фюрера начать общее отступление. Генерал пехоты фон Типпельскирх перенес свой командный пункт в Березину. Своим войскам, тем, с которыми он еще мог связаться по радио, он дал приказ отходить [324] на Борисов, а затем — на Березину. Но многим боевым группам выбраться отсюда уже не удалось. Среди них было и управление 39-го танкового корпуса, пропавшее без вести где-то в лесах и болотах под Могилевом. Не вышел из окружения и 12-й армейский корпус. Его остатки капитулировали где-то в лесах и болотах между Могилевом и Березиной.
В эти же дни завершилась история 9-й армии. Ее правый фланг — 35-й армейский корпус, командование которым принял 22 июня генерал-лейтенант фрайгерр фон Лютвиц, был разгромлен еще в первый день битвы. Его 134-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Филиппа и 296-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Кульмера были рассечены под Рогачевом и южнее от него.
Русские танки просто переправились через Друт, приток Днепра. (Там за несколько дней до этого саперы Красной Армии навели мосты, находившиеся ниже поверхности воды. Немецкая артиллерия строительству помешать не могла, так как у нее не было боеприпасов.) Обойденная мощными танковыми батальонами пехота 35-го армейского корпуса смогла оказать серьезное сопротивление лишь в нескольких местах. Затем механизированные части противника проложили себе свободную дорогу на запад.
24 июня 1944 года, в 4.50, как и ожидалось, после необычайно сильной артиллерийской сорокапятиминутной подготовки по всему фронту противник перешел в наступление. Атаку поддерживало большое количество штурмовой авиации: над полосой обороны дивизии постоянно находилось до 100 самолетов, наносивших особенно большой урон [325] противотанковой и полевой артиллерии на позициях. План огневого поражения разведанных и вероятных районов сосредоточения противника был выполнен. Линии связи были вскоре порваны, и командование дивизии оказалось без проводных средств связи со своими полками, соседними дивизиями и управлением 41-го танкового корпуса. Противнику, который еще во время артподготовки на многих участках ворвался в наши окопы, при поддержке танков на левом фланге дивизии в двух местах удалось глубоко вклиниться в нашу оборону. Эти прорывы, несмотря на использование всех резервов, дивизии ликвидировать не удалось.
Существенным является утверждение, что во время артиллерийской подготовки огонь не велся по отдельным полосам болот и по лощинам. По ним еще во время канонады бегом из глубины продвигались передовые отряды наступающих. Дивизии противника наступали на фронте шириной от 1 до 2 километров. Используя такую тактику, противник частично обошел окопы с тыла, частично, не обращая внимания ни на что, прорывался в глубину обороны. Поскольку наше тяжелое пехотное вооружение и артиллерия сами в это время находились под сильным артиллерийским огнем противника, а часть узлов сопротивления была разрушена и разгромлена, их ответный огонь не приносил желаемых результатов.
На правом фланге русские также наступали при поддержке танков, прорвались в северо-западном направлении и вскоре с трех сторон подошли к огневым позициям артиллерии. К полудню она уже вышла на вторую линию обороны. Противник постоянно подтягивал из глубины к участкам прорывов новые силы пехоты и танков. [326]
ПРИКАЗ ПО КОРПУСУ НА ПРОРЫВ В СЕВЕРНОМ НАПРАВЛЕНИИ К 4-Й АРМИИ:
1. Обстановка, особенно недостаток боеприпасов и продовольствия, принуждает к быстрым действиям.
2. 35-му армейскому корпусу идти на прорыв дивизиями, находящимися в северном кольце окружения восточнее Березины. Участок прорыва — по обе стороны Подречья. Направление главного удара — Козуличи, Узечи, затем — участок реки Ольза. Речь идет о том, чтобы, сосредоточив все силы под руководством решительных командиров, ночью, внезапно прорвать вражеский фронт окружения и одним рывком, стремительно пробиться к конечной цели и выиграть свободу действий.
3. Задачи:
а) 296-й пехотной дивизии из района сосредоточения южнее Берещевки прорвать кольцо вражеского охранения и, построив боевой порядок уступом вправо, продолжать атаку в северо-западном направлении на Новые Велички, а затем — на Подречье. Направление дальнейшего наступления — Козюличи, Костричи, Базевичи на Ользе.
б) 134-й пехотной дивизии из общего района сосредоточения юго-западнее Старая Жареевщина пробиваться в направлении через Ясный Лес на Думановщину, затем через Мордёвичи, Любоничи к Заполью на Ользе.
в) 20-й танковой дивизии и 36-й пехотной дивизии из района сосредоточения юго-восточнее Титовки прорываться через район восточнее Титовки, западнее Домановщины на Меркевичи, а [327] затем по маршруту 134-й пехотной дивизии (впереди нее). Этот план вступает в силу только в том случае, если ей не удастся пройти через Бобруйск.
г) 6-й, 45-й пехотным дивизиям и части 383-й пехотной дивизии следовать за 134-й пехотной дивизией. Дивизиям обеспечить прикрытие с тыла, а затем выделить арьергарды.
4. Организация боя:
а)начало атаки: внезапно в 20.30.
б)с собой брать только машины, перевозящие вооружение, полевые кухни и небольшое количество машин с продовольствием. Все остальные машины и гужевые повозки оставить. Они подлежат обязательному уничтожению. Водителей направить на фронт в качестве пехотинцев.
Связь: только по радио.
6. Штаб корпуса продвигается за левым флангом 296-й пехотной дивизии.
Подписано: фон Лютцов.
Командование армии в Бобруйске было ошеломлено катастрофической обстановкой, сложившейся в первый же день, и сразу же приказало находившейся восточнее города в резерве 20-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фон Кесселя нанести контрудар. Но пока немецкие танковые роты построились, пришел приказ: «Отставить!» Теперь тяжелые бои шли уже по всей полосе обороны армии. Оборона расположенного в ее центре 41-го танкового корпуса была прорвана, а его дивизии отступали. На этом участке прямо на Бобруйск наступал Донской гвардейский танковый корпус.
Поэтому теперь 20-я танковая дивизия должна была срочно развернуться на 180 градусов, чтобы [328] нанести контрудар в южном направлении. Но прежде чем она дошла до поля боя, русские танки были уже далеко на северо-западе. Прошло еще 24 часа, и первые танки с красной звездой на броне вышли на окраины Бобруйска. Так как в это же время советский 9-й танковый корпус наносил удар в направлении Бобруйска с северо-востока, 27 июня главные силы 9-й армии оказались в окружении между Днепром и Бобруйском.
Управление 41 -го танкового корпуса, командование которым незадолго до начала советского наступления принял генерал-лейтенант Хофмайстер, единственное, располагавшее в тот день исправной радиостанцией, в ночь на 28 июня передало в штаб армии последнюю радиограмму. В ней говорилось, кроме всего прочего, что связи с 35-м армейским корпусом нет, что его разгромленные дивизии отходят на Бобруйск, а боевые группы рассеяны по округе.
В Бобруйске в тот день уже царил хаос. Пехотинцы, артиллеристы, медсестры, саперы, обозные, связистки, генералы и тысячи раненых стихийно отходили в город, который уже жестоко бомбили советские штурмовики. Генерал-майор Хаман, назначенный комендантом «крепости», едва ли мог навести порядок в этих разгромленных войсках.
Только энергичные офицеры сплачивали остатки своих подразделений и снова создавали боевые группы, которые кое-где и кое-как на окраине города готовились к обороне. Командование армии попыталось сдать Бобруйск, но Гитлер запретил... Когда же он наконец после полудня 28 июня дал свое разрешение, было уже поздно.
Разнообразные боевые группы, собравшиеся в прошедшую ночь, утром 29 июня попытались кое-где [330] прорваться из окруженного Бобруйска в северном и в западном направлениях.
В тот день в районе Бобруйска находилось еще около 30 000 солдат 9-й армии, из которых около 14 000 в последующие дни, недели и даже месяцы смогли добраться до главных сил немецких войск. 74 000 офицеров, унтер-офицеров и солдат этой армии погибли или попали в плен.
Находившийся на правом фланге армии 55-й армейский корпус в те дни не подвергался непосредственным ударам русских, но был отрезан от других соединений армии. 292-я и 102-я пехотные дивизии были переданы 2-й армии и отошли в кишевшие партизанами Припятские болота. Таким же маневром и сама 2-я армия вынуждена была отвести свой стоявший под Петриковым левый фланг в район Припяти, чтобы не дать противнику его обойти.
Управление группы армий «Центр», которой командовал фельдмаршал Буш, вылетевший на самолете для доклада в ставку фюрера, 28 июня было переведено в Лиду. В 20.30 того же дня сюда на почтовом самолете прибыл фельдмаршал Модель. Когда он вошел в рабочую комнату штаба, коротко сказал: «Я — ваш новый командующий!» На робкий вопрос начальника штаба группы армий генерал-лейтенанта Кребса, который был уже начальником штаба Моделя, когда тот командовал 9-й армией: «Что вы с собой привезли?» Модель ответил: «Себя!» Однако новый командующий, ставший с 1 марта 1944 года фельдмаршалом, на самом деле привез с собой несколько соединений, которые он, будучи командующим группой армий «Северная Украина» (а [331] теперь он командовал сразу двумя группами армий), приказал перебросить на центральный участок восточного фронта.
Сначала речь шла о соединении, состоящем из моторизованных боевых групп под командованием генерал-лейтенанта фон Заукена, бывшего до этого командиром 3-го танкового корпуса. У Заукена был приказ с 5-й танковой дивизией генерал-лейтенанта Декера, 505-м батальоном «Тигров», подразделениями учебного саперного батальона и полицейскими ротами сначала создать фронт обороны на Березине. Там, в районе Зембина, 5-я танковая дивизия даже смогла оказать энергичное сопротивление прорвавшимся русским танковым соединениям, так что противник приостановил свое наступление. Боевая группа заняла позиции под Борисовом.
Слева направо, не образовывая сплошного фронта, от Минска до Борисова располагались подразделения 31-го танкового полка и 14-го мотопехотного полка силезской 5-й танковой дивизии. Правее в районе Зембина сражался 5-й танковый разведывательный батальон, тогда как 13-й мотопехотный полк и 89-й саперный батальон той же дивизии занимали позиции к северо-востоку от этого района, чтобы перехватить стремившиеся к Борисову русские танки.
На самом правом фланге держались полицейские подразделения группенфюрера СС фон Готтберга, у которого в эти дни истекло время пребывания в должности гебитскомиссара Вайсрутении (Белоруссии).
Перед новым командующим группы армий «Центр» 29 июня обстановка на карте предстала следующим образом: [332] 3-я танковая армия: противник вышел на линию железной дороги Минск — Полоцк у поселка Ветрина. Остатки армии отброшены через Лепель к озерам Ольшица и Ушача. В районах Брод и Кальниц противник переправился через Березину.
4-я армия: противник пытается окружить армию, прежде чем она отойдет к Березине. Под Борисовом боевой группой фон Заукена удерживается плацдарм.
9-я армия: противник повернул от Осиповичей на юго-запад в направлении дороги Слуцк — Минск.
2-я армия: планомерно отводит левый фланг в район Припяти.
На основе этого фельдмаршал Модель отдал следующие краткие приказания: 3-й танковой армии: остановиться и восстановить фронт!
4-й армии: дивизии планомерно с флангов отвести за Березину. Восстановить связь с 9-й армией. Борисов оставить.
9-й армии: направить 12-ю танковую дивизию в юго-восточном направлении, чтобы удержать Минск как «крепость». Раненых эвакуировать.
2-й армии: удерживать рубеж Слуцк, Барановичи. Закрыть брешь на стыке с 9-й армией. Для усиления в состав армии будут переданы 4-я танковая и 28-я егерская дивизии.
Главное командование сухопутных войск в тот же день сообщило командованию группы армий, что с 30 июня на центральный участок восточного фронта будут переброшены некоторые соединения. Среди них — франконско-тюрингская 4-я танковая дивизия генерал-майора Бетцеля и силезская 28-я егерская дивизия генерал-лейтенанта Хайстермана фон [333] Цильберга. Обе сразу же будут доставлены в район Барановичей. Северо-немецкая 170-я пехотная дивизия генерал-майора Хасса прибудет от Чудского озера из полосы группы армий «Север» в Минск. Кроме того, главное командование сухопутных войск направило в Минск семь боевых маршевых батальонов и три истребительно-противотанковых дивизиона резерва главнокомандования. Благодаря этому 30 июня впервые последовало «успокоение» обстановки, о которой журнал боевых действий группы армий «Центр» сообщал:
«Впервые после девяти суток постоянно длившейся битвы в Белоруссии этот день принес временную разрядку».
На востоке еще находились десятки немецких боевых групп, отрезанных от главных сил. Они пытались пробиться к своим. Многих русские войска выявляли, уничтожали, еще раз рассеивали. Лишь немногим из них удалось дойти до немецких линий обороны.
Крупные части здесь уже не действовали. Лишь радиостанции группы армий постоянно слышали радиопереговоры, подтверждавшие существование таких групп. В качестве примера можно привести радиограмму штаба 27-го армейского корпуса от 19.30 5 июля:
«Пробиваться на запад своими силами!»
Это была последняя весть от этого корпуса, последняя весть от мелких боевых групп, рассеянных по лесам и болотам восточнее Березины.
Командующий группой армий приказал прежнему начальнику артиллерии 9-й армии генерал-лейтенанту Линдингу встать с боевой группой под Осиповичами и обеспечить прием пробивающихся боевых групп. Там, между Бобруйском и Марьиными Горками, полкам, батальонам и дивизионам померанской [334] 12-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фрайгерра фон Боденхаузена удалось встретить многие из этих мелких боевых групп и доставить их в безопасное место.
Последний день июня 1944 года характеризовался наметившейся консолидацией фронта группы армий. Хотя 3-я танковая армия южнее Полоцка окончательно потеряла связь с соседней группой армий «Север», остаткам 252-й, 212-й пехотных дивизий и корпусной группы «D» удалось некоторое время удерживать железную дорогу Полоцк — Молодечно. Брешь справа кое-как закрыли полицейские подразделения командующего вермахтом в Остланде (Прибалтике).
170-я пехотная дивизия находилась еще в пути между Вильнюсом и Молодечно.
Но под Минском в полосе 4-й армии обстановка развивалась драматически. Боевая группа генерал-лейтенанта фон Заукена вынуждена была оставить плацдарм под Борисовом и поспешно перебросить 5-ю танковую дивизию на левый фланг в направлении Молодечно, чтобы предотвратить охват противника. 12-я танковая дивизия отошла на Минск.
Продолжала зиять дыра в полосе, занимавшейся раньше полностью разгромленной 9-й армией. Там, между Минском и Слуцком, кроме дозоров охранения группенфюрера СС фон Готтберга, никого не было.
2-я армия генерал-полковника Вайса, войска которой на левом фланге оставили Слуцк, должны были теперь закрыть образовавшуюся брешь. Поэтому в первые дни июля с рубежа Слуцк, Слоним армия нанесла контрудар в северном направлении. В нем принимали участие 102-я пехотная дивизия [335] генерал-майора фон Беркена, снятая с фронта южнее Слуцка и повернутая на северо-запад в направлении Барановичей. Севернее в том же направлении двинулись части венгерского кавалерийского корпуса. Находившаяся восточнее Барановичей 4-я танковая дивизия генерал-майора Бетцеля в это время атаковала южный фланг советских танковых соединений, перешедших железную дорогу Минск — Барановичи. 28-я егерская дивизия генерал-лейтенанта Хайстермана фон Цильберга севернее Барановичей создала плацдарм, чтобы дождаться здесь подхода со стороны Слонима 218-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Ланга и 506-го батальона «тигров».
В это время фельдмаршал Модель решил отказаться от сражения за Минск. 2 июля он приказал немедленно оставить белорусскую столицу. До прихода русских из Минска удалось отправить 45 железнодорожных составов.
Советская 3-я армия и 1 -й и 2-й гвардейские танковые корпуса 3 июля вошли в Минск!
Но под Минском бои еще продолжались. В густых лесах и топких болотах восточнее города продолжали истекать кровью 28 дивизий и 350 000 их солдат. Силы группы армий «Центр» иссякли.
Хотя фельдмаршалу Моделю западнее Минска снова удалось создать линию обороны, на которой расположились 4-я, 5-я и 12-я танковые, 28-я егерская, 50-я и 170-я пехотные дивизии, вокруг которых собирались остатки разгромленных частей, но 8 июля пали Барановичи, 9 июля — Лида, 13 июля — Вильнюс, 16 июля — Гродно, а 28 июля — Брест.
Группа армий «Центр» снова стояла там, откуда 22 июня 1941 года отправилась в поход против Советского Союза. [336]
Позади остались тысячи кладбище похороненными на них военнослужащими всех званий. Позади остались эшелоны с тысячами пленных, ехавших в неизвестность все дальше на восток...
История группы армий «Центр», наиболее мощного объединения немецких сухопутных войск, три года назад перешедшего советско-германскую границу, на этом завершилась. Но с ее войсками не было покончено. Ее остатки еще раз смогли остановиться на Висле и на границе Восточной Пруссии и занять позиции. Там со своим новым командующим (с 16 августа 1944 года) — генерал-полковником Рейнхардтом — они обороняли Германию и 25 января 1945 года были переименованы в группу армий «Север». С того времени наименование группа армий «Центр» получила прежняя группа армий «А», отходившая из Южной Польши в Чехию и Моравию, где вынуждена была капитулировать 8 мая 1945 года. [337]
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Приложение
Приложение 1.
Командующие группой армий и армиями
Командующие группой армий
Фельдмаршал фон Бок — лето 1940 г. — 18.12.1941
Фельдмаршал фон Клюге — 19.12.1941–28.10.1943
Фельдмаршал Буш — 29.10.1943–27.6.1944
Фельдмаршал Модель — 28.6.1944–16.8.1944
Генерал-полковник Райнхардт — 17.8.1944–17.1.1945
Фельдмаршал Шёрнер — 18.1.1945–8.5.1945
Командующие 2-й армией
Генерал-полковник фрайгерр фон Вайхс — 20.10.1939–14.11.1941
Генерал-полковник Шмидт — 15.11.1941–13.7–1942
Генерал-полковник фон Зальмут — 14.7.1942–3.2.1943
Генерал-полковник Вайс — 4.2.1943–9.3.1945
Генерал танковых войск фон Заукен — 10.3.1945–8.5.1945
Командующие 4-й армией Фельдмаршал фон Клюге — 1.9.1939–25.12.1941
Генерал горнострелковых войск Кюблер — 26.12.1941–19.01.1942
Генерал-полковник Хайнрици — 20.01.1942–04.06.1944
Генерал пехоты фон Типпельскирх — 5.6.1944–18.7.1944 [338]
Генерал пехоты Хоссбах — 19.7.1944–29.1.1945 Генерал пехоты Мюллер — 30.1.1945–8.5.1945
Командующие 9-й армией
Генерал-полковник Штраус — 30.5.1940–14.1.1942
Генерал-полковник Модель — 15.1.1942–3.11.1943
Генерал танковых войск Харпе — 4.11.1943–19.5.1944
Генерал пехоты Йордан — 20.5.1944–27.6.1944
Генерал танковых войск фон Форман — 28.6.1944–21.09.1944
Генерал танковых войск фон Лютвитц — 22.9.1944–19.1.1945
Генерал пехоты Буссе — 20.1.1945–8.5.1945
Командующие 2-й танковой армией
Генерал-полковник Гудериан — 16.11.1940–21.12.1941
Генерал-полковник Шмидт{5} — 22.12.1941–14.7.1943
Генерал-полковник Модель{6} — 15.7.1943–15.8.1943 (Армия переведена на Балканы)
Командующие 3-й танковой армией
Генерал-полковник Гот — 16.11.1940–7.10.1941
Генерал-полковник Рейнхардт — 8.10.1941–15.8.1944
Генерал-полковник Раус — 16.8.1944–9.3.1945
Генерал танковых войск фон Мантойфель — 10.3.1945–8.5.1945
Командующие 4-й танковой армией Генерал-полковник Гепнер — 16.11.1940–8.1.1942
Генерал-полковник Руоф — 9.1.1942–31.5.1942 (Армия переведена в группу армий «Юг») [339]
Приложение 2.
Боевой состав группы армий «Центр» 1941–1943 годы
(Извлечение из журнала боевых действий Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ)
Боевой состав на 27 июня 1941 года
Группы армийАрмииКорпусаДивизии
Резервы ОКХ«ЦЕНТР» Резерв ГА: 102 Упр. 2 А2Тгр24 (мот.)1 кд 4тд Зтд 10 мот.
Приданы ГА «Центр»: 35 ак 197 пд (При 4 А) 15пд (Приб. изГА»Э» 26.6. -3.7.) 112 пд (Приб. из 12 ВО 25.6.-1.7.) 42 ак (при 9 А) 110пд 106 пд47 (мот.)18 тд 17 тд
46 (мот.)СС «Р» 10 тд пп «ВГ»
4А 286 охр.д 255 пд 267 пд 293 пд1234 29 мот. 31
43131 134 252 [340]
9292 17 137 263
7268 7 23 221 охр. 258
1378
5352 45 167
9А 403 охр. 900 мбр 102 пд42Соед. СС 87
20162 129 256
88 28
5161 5 35
66 26
ЗТГр57 мот.12 тд 19 тд 18 мот.
39 мот.7тд 20 тд 20 мот. 14. мот [341]
Боевой состав группы армий «Центр» на 2 января 1942 года
Группы армийАрмииКорпусаДивизии
В расп. ОКХ 1ВО И Ген. Губ.«ЦЕНТР» 208 пд приб. 2А48 мот.1/3 168 16 мот. 9 тд
83 пд перебрасывается на р. Малкиния; 328 пд приб. В Сувалки 329 пд приб. В Лык 330 пд приб. В Сидльце-Платеров 331 пд приб. Лыков — Тересполь5595 1/3 299 1 бр СС З тд 1/3 168 45 221 охр.
351/3 56 134 262 293
2 ТА47 мот.17 тд 18 тд 29 мот. 25 мот
53Часть 10 мот. 4тд 112+1/3 56 167 296 пп «ВГ»
24 мот.Гр. Эбербаха часть 10 мот. Гр. Узингера [342]
4А 40 мотГл. силы 19 тд 216 часть 10 мот. часть 403 охр. Часть 56 пд
43137 + полиц. п 31 +4пСС 131 1/3 52
132/3 52 260 268
12263 17
57 мот.98 часть 19тд 34
20Часть 10 тд 183 15 258 292
4 ТА77 262 197 Змот. 255 франц. п
87 20 тд 18 252
47 мотП СС «Р» + часть 10 тд 5тд+11тд [343]
535 6 тд +106 23
3 ТА56 мот14 мот. + 900 бр 7тд
41 мот.2тд 1тд 36 мот.
9А кбр С С2786 251 162 129
6161 ПО 6 26 1/3 339
231/3 81 (приб.) 256 206 102 253
Ком. Тыла 707 2/3 339 часть 221 охр. 286 охр. 403 охр. 202 охр. бр. (приб.) 203 охр. бр. (приб) [344]
Боевой состав группы армий «Центр» на 1 января 1943 года
Группы армийАрмииКорпусаДивизии
В расп. ОКХ: Ударная группа полковника Кельнера (егерские батальоны) Полевые учебн. дивизии: 390 391«ЦЕНТР»2 ТА 707 пд 35262 56 4тд
53112 293 296 134 25 мот.
47 т208 18тд 211339
Ком. тыл. Р-на 532Венг. 102 легк. 108 венг. легк
4А 56 т131 267 10 мот. 321
4334 263 137
12260 268
3 ТА 20255 31 183
998 7 292 252 258 35
47 т3425 т 36 мот.
9 78 пд приб. Гл. силы 83 тд29 т337 102 2т ч. 129 216
95 72 гр. Мюллер-256 Гебхарада [345]
272/3 6 + 2/3129 87} 251 Группа 9т+ 1/3 6 пд + Бур-часть 206 даха 14 мот.
23 стр. Хёрнлайн а гр. ПраунаГл. силы 206 12т 253 гл. силы 20 т 110 гл.с. 86 + ч. 1т
21т246 кд СС 2апд 52
6197 ч. 20 т 7апд 1/3 330 + 1/3 328 ч. 205
Гр. Фон Шевал-лери (59 ак) Гр. Ген. Бранден-бергера2 апк4 апд Запд 6 апд
1 бр СС + добр. К Данмарк 205 [346]
20 мот группа ч. 11 т Вёлера 291 8 т + ч. 20 мот. + ч18т
Ком. тылового района «Центр»286 охр 221 охр 201 охр 203 охр
Боевой состав группы армий «Центр» на 26 декабря 1943 г
Группы армийАрмииКорпусаДивизии
«ЦЕНТР»2А 203 охр. д 4тд46 тБ. гр. Мюллера 1/2 корп.гр. «Е» 7
20102 292
56 т5 т + ч. 203 охр б. гр. 12 т + 1/2 корп. Гр. «Е» + ч. 4 т
Венг. 7 акВенг. 18 Венг. 19
9А41т134+1брСС + кп «Центр» 253 16 т
35383+707+36+ 299+45
55бгл.с. 110 296 31 [347]
4А 286 охр. д 23267+ч. 110 95 260
12131 35 корп. Гр. «D» 342
39337 26 18 мпд
2725 мпд 78 шт
3 ТА 201 охр. д б. гр. 87 (не-боесп. части) 5ег.6256 246 мпд «Фельдхеррн-халле» 206+211+ 4.197 14+ч. 4апд+г.с. 197
53Ч. 4 апд Запд б. гр. 129 + 6. гр. 252+ ост. 2 апд 6 апд
9Б.гр. 20 т+ Ч. б. гр. 87 Ком.252 д Соед. Экхарда Полиц. Гр. Готтберга
Ком. вермахтов в р-не «Остланд»Ком. охр. войск «Вайсрутения»221 охр
Венг. 8Венгерские: 1, 9, 5, 12, 23
59 рез.141 рез. 151 рез. [348]
Приложение 3.
Части и соединения в распоряжении командующего войсковым тыловым районом 102 (1943 г.)
Штаб и картографическая служба (мот.) 531
2-й самокатный охранный полк (11 эскадронов)
213-й корпусной батальон связи (мот.)
Комендатура Смоленска
Охранные дивизии:
221 -я — р-н Гомель — Могилев
286-я — р-н Орша — Витебск
338 пд — Бобруйск — Слуцк
403 пд — Витебск — Невель
Части из местного населения:
600-й казачий батальон
Восточные батальоны: 601 -й, 602-й, 604-й, 605-й
Отдельные части:
825-я транспортная рота (мот.)
213-я ремонтно-восстановительная рота (мот.)
587-я хлебопекарная рота
745-е продовольственное управление
808-й санитарный поезд [349]
Приложение 4.
Потери группы армий «Центр» с 22 июня 1941 года по 31 марта 1945 года
АрмияУбитымиРаненымиПроп. без вестиВсего
2.66 573(2399){7}270 919(7125)50 087(655)387 479(10 179)
4103 264(3330)403 191 (10 087)160 741 (3589)667 696(17 015)
986 329(2937)329 586(8679)106 701 (718)522 616(12 334)
Зт3 240(115)14 326 (420)5 888 (38)23 454(573)
При рассмотрении приведенных ниже потерь танковых армий необходимо учитывать, что они находились в составе группы армий «Центр» не весь период
2т66 573(2399)270819(7125)50087 (655)387 479(10179)
4т75 005(2886)308 007(9810)68 945(1236)452 957(12 941) [350]
Примечания
Содержание • «Военная литература» • Военная история
Примечания
{1} Фрайгерр — феодальный титул, равный барону, присваивался императором Священной Римской империи (в отличие от титула барона, который присваивали короли Пруссии и Император Всероссийский. (Прим. ред.)
{2} «Pour-Ie-merite» (франц.) «За доблесть» — высший прусский военный орден, учрежденный королем Пруссии Фридрихом II. (Прим. пер.)
{3} «Кюбель» — «Кюбельваген» — легковой автомобиль повышенной проходимости. (Прим. пер.)
{4} Немецкие солдаты называли ее «Медаль за отмороженное мясо». (Прим. ред.)
{5} До 13.7.1942 одновременно командовал 2-й армией.
{6} Одновременно командовал 9-й армией.
{7} В скобках указано количество офицеров в том числе
Список иллюстраций
Карта 1. Атака цитадели Брестской крепости 22 июня 1941 года
Карта 2. От Буга к Березине