Я смотрела на автобусный билет, который держала в руке, снова и снова перечитывая свое имя: Хейди Дэвидсон, Хейди Дэвидсон, Хейди Дэвидсон…

Я смотрела на билет, пока перед глазами не появилась мутная пелена.

Вот так и моя жизнь, печально подумала я. Тоже никакой ясности. А до этого казалось, что моя жизнь полна ярких красок. Что же случилось? Но теперь… теперь мое будущее было затянуто серой пеленой, и кто знает, что за ней скрывается.

Я знаю. Знаю. Все это похоже на то, о чем я когда-то читала в книгах.

И иногда думала об этом. Я писала стихи. Длинные, печальные поэмы. И записывала их каждый день в свой альбом.

Временами мне хотелось, чтобы в моей жизни было поменьше событий, о которых стоило бы писать. Потому что до сих пор я все еще не могу без слез говорить о том, что произошло.

Я росла в Спрингфилде, и мои первые двенадцать лет жизни были нормальными и счастливыми.

У меня сохранились о них чудные воспоминания. И мне не хотелось бы терять их. Я надеюсь, что мой альбом поможет мне сохранить их навсегда.

Но вот в прошлом месяце первая часть моей жизни закончилась.

Теперь я уже могу говорить об этом. Мои родители… они погибли в ужасной автомобильной катастрофе.

Вы не можете представить себе мое горе. Я плакала целыми днями, и у меня постоянно возникали вопросы.

Почему?

Почему так случилось?

Временами, потрясенная произошедшим, я не могла встать с кровати. А временами я злилась — злилась на своих родителей за то, что они оставили меня одну.

Где же мне теперь жить? — с беспокойством думала я.

Кем я стану? Останусь ли я самой собой?

У нас такая небольшая семья. И меня послали жить к моему единственному дяде, доктору Палмеру Джекиллу. Он и моя тетя развелись. Он жил с дочерью, моей двоюродной сестрой Марианной, вблизи небольшого поселка в северном Вермонте.

Я только раз ездила к дяде с родителями, когда мне было пять лет. И совсем не много помню о том визите.

Помню старый, темный, громадный дом. Вспоминаю длинные коридоры. Большие, пустынные комнаты, уставленные креслами м диванами, покрытыми пыльными чехлами.

Вспоминаю булькающие и потрескивающие колбы и приборы в дядиной лаборатории — электрические катушки, путаницу проводов и шкафы, полные стеклянных трубок.

Он был ученый. Но я не знала, в какой области.

Помню его строгое лицо с такой бледной кожей, что мне казалось, будто я вижу сквозь нее его кости. И его длинные, костлявые руки, которые он положил мне на плечи, выпроваживая меня из лаборатории. Бережно, но твердо.

— Здесь не место для тебя, Хейди. Помню его голос, высокий, до странности

высокий, и в то же время тихий — почти шепот.

А что я ему сказала, когда он выводил меня из своей лаборатории? Что я такого сказала, от чего он так сильно рассмеялся?

Ах да! Я подняла к нему свое круглое личико пятилетней девочки и спросила:

— Вы Франкенштейн?

Он хохотал высоким смехом, задыхаясь. Потом он рассказал об этом моим родителям, и они тоже смеялись.

Не смеялась только моя кузина Марианна.

Ей тоже было пять лет. И от застенчивости она всегда молчала. Я помню, какая она была хорошенькая — с карими глазами и темными вьющимися волосами, спадающими ей на плечи.

С моими прямыми светло-русыми волосами и зелеными глазами я казалась себе рядом с ней совершенно бесцветной.

Марианна подолгу оставалась в своей комнате. А когда была с нами, я замечала, что она смотрит на меня изучающим взглядом. Словно на какого-нибудь редкого экзотического зверя.

Почему она не желала разговаривать со мной?

Я не нравилась ей?

Эти вопросы я задавала себе, пока автобус мчался на север по узкому вермонтскому шоссе, унося меня к новой жизни.

За окном золотые лучи солнца пробивались сквозь высокие, покрытые снегом сосны. На дорогах Вермонта запрещалось устанавливать рекламные щиты. Как здесь хорошо, подумала я, природа совсем не испорчена.

Никаких рекламных щитов. И совсем немного автомобилей.

Я вздохнула. Может быть, у дяди Джекилла будет не так уж скучно…

Автобус круто свернул на узкую дорогу. Пожилая женщина, сидевшая впереди, чуть не упала со своего места. Мы с нею были единственными пассажирами в автобусе.

За бесконечным рядом деревьев я увидела небольшой ручей, текущий вдоль дороги.

Солнечный свет отражался от его ледяной поверхности.

Прижавшись лицом к стеклу, я смотрела в окно. Шум мотора, покачивание автобуса, отблески света от закованного в лед ручья будто гипнотизировали меня.

Я даже не заметила, как остановился автобус. Моргая, я посмотрела вперед. Пожилая женщина исчезла! От неожиданности я раскрыла рот. Но потом увидела открытую дверь автобуса и поняла, что она вышла.

Водитель, большой, грузный, круглолицый мужчина, высунул голову из кабины:

— Шеферд Фоллс, — объявил он. — Всем выходить.

Всем выходить? Мне это показалось забавным, потому что я была единственным пассажиром. Я натянула голубую куртку с капюшоном, взяла с верхней полки сумку и двинулась вперед.

— Тебя кто-нибудь встречает? — спросил водитель.

Я кивнула:

— Дядя.

Он искоса взглянул на меня:

— Без багажа?

— Я отослала его вперед.

Я поблагодарила водителя, вышла на солнечный свет и вдохнула холодного свежего воздуха, напоенного ароматом сосен. Потом посмотрела на автобусную станцию — маленькое белое строение. На небольшой парковочной стоянке ни одной машины. Над стеклянной дверью висела вывеска:

Я причмокнула. Неужели в таком миниатюрном домике есть еще и ВОРОТА-2?

Вскинув сумку на плечо, я двинулась к зданию. Спина и мышцы ног ныли от длительной езды. Я потянулась и постаралась выпрямиться.

— Дядя Джекилл? — громко позвала я, абсолютно уверенная, что он ожидает меня в зале.

Но нет. В маленьком помещении автостанции никого не было.

Сердце учащенно забилось. А руки стали холодными и влажными.

Спокойно, Хейди, приказала я себе. Но кто бы не стал нервничать, начиная новую жизнь в незнакомом месте, вдали от бывшего родного дома?

Окошко билетной кассы в дальнем конце комнаты было закрыто. А посередине стояли длинные деревянные скамьи. Пустые. Лишь на полу перед передней скамьей валялась брошенная кем-то газета.

Дядя Джекилл знал, что я должна приехать, сказала я себе. Так где же он? И что это за встреча?

Я начала кашлять. Может быть, от пыли в комнате. У меня сильная аллергия на пыль. Кашель эхом отдался в пустом помещении.

Я поспешила выйти наружу. Может быть, дядя Джекилл уже заехал на стоянку?

Нет. Никаких признаков его.

— Просто не верится, — пробормотала я.

Прищурившись от яркого света, я разглядела на боковой стене станции платный телефон. Придется позвонить ему, подумала я. Опустила в прорезь монету в четверть доллара и нажала кнопки 411.

Девушка-оператор справочной службы говорила с сильным акцентом жительницы

Новой Англии.

— Мне хотелось бы узнать номер телефона доктора Палмера Джекилла, — сказала я и назвала фамилию по буквам.

Она что-то пробормотала в ответ. И я услышала, как девушка нажимает кнопки клавиатуры.

— Мне очень жаль, дорогая, — ответила она. — Но это частный номер. Его нет в списке.

— Но я его племянница, — запротестовала я.

Неожиданно для меня самой мой голос прозвучал визгливо и испуганно.

— Нам не разрешают давать такие номера, — мягко пояснила девушка. — Мне на самом деле очень жаль.

Мне тоже, горько подумала я. И повесила трубку.

Мимо меня проскользнула тень. Я подпрыгнула от неожиданности.

Но это была всего только птица. Вроде как черный дрозд. Птица пролетела над станцией и уселась на низкий деревянный забор, которым была огорожена станция. Помахивая своими иссиня-черными крыльями и склонив голову, она смотрела на меня.

Я снова бросила взгляд на стоянку. Пусто. И прямая, покрытая снегом дорога, ведущая к станции, тоже была пустынной.

— Где же он? — громко спросила я. — Где он?

— Где — кто? — услышала я чей-то голос.

— Ух! — испуганно воскликнула я и быстро обернулась.

И увидела темноволосого мальчика примерно моего возраста. На нем была неплотно застегнутая коричневая куртка-дубленка, под которой виднелся синий свитер, спускающийся на мятые джинсы.

— Слава богу! — воскликнула я. — А то я подумала, что это птица!

Мальчик быстро взглянул на меня:

— Не понял…

Я указала на забор. Птица исчезла. Я почувствовала, что краснею.

— Там, на заборе, сидела птица, и мне подумалось, что это она заговорила со мной.

Сказав это, я поняла, что делаю себе хуже. Порыв ветра шевелил густые волосы мальчика. Его лицо расплылось в улыбке.

— У нас тут много говорящих птиц.

Мы оба рассмеялись. Я начала чувствовать себя немного получше.

— Ты кого-то ждешь? — спросил он. Я кивнула:

— Меня должен был встретить мой дядя. Я снова посмотрела на заснеженную дорогу. Ни одной машины не проехало по ней с тех пор, как я здесь.

— Ты приехала автобусом? — спросил мальчик.

И посмотрел мимо меня. Думаю, он ожидал увидеть мои чемоданы.

— Я из Спрингфилда, — сказала я ему. Мне пришлось переехать сюда. Потому что… ну… — И мой голос оборвался.

Он представился:

— Арон Фрейдус.

Я назвала свое имя.

Новый порыв ветра осыпал снежную пыль с деревьев. Я подняла капюшон куртки.

— Ты ходишь в школу? — спросила я.

— Сейчас зимние каникулы, — ответил он и поддал ногой комок снега. — Занятий нет.

— Ты что, ждешь автобус? — поинтересовалась я.

Он рассмеялся:

— Долго бы мне пришлось его ждать. Автобусы приходят сюда только два раза в неделю.

— И тебе интересно здесь болтаться? — поддразнила я его.

Арон улыбнулся. У него была хорошая улыбка. И вообще он казался неплохим мальчиком.

Он указал на станцию:

— Моя мама работает в закусочной. Там, с другой стороны станции. Я жду, когда она освободится.

Я посмотрела поверх его плеча на дорогу, ожидая увидеть автомобиль дяди Джекилла.

— Ты живешь в Шеферд Фоллс всю жизнь? — спросила я.

Он кивнул.

— Ну, а как ты развлекаешься?

Он пожал плечами:

— Можно пойти на ручей, покататься на коньках. Любишь коньки? А в Конклине есть кинотеатр. Это двадцать миль отсюда.

Ого! — подумала я. Единственный кинотеатр, и тот за двадцать миль отсюда!

— А у вас тут есть кабельное телевидение? спросила я.

Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что у вас есть кабельное телевидение.

— Нет. У некоторых, правда, есть спутниковые антенны. — Он вздохнул. — Но большинство не могут позволить себе этого. Знаешь, люди в поселке небогаты.

Позднее послеполуденное солнце спряталось за тучку. Становилось холоднее.

— Думаю, мой дядя забыл обо мне, — сказала я, нахмурясь. — Здесь есть такси или что-нибудь в этом роде? Как мне добраться до его дома?

— А кто твой дядя? — спросил Арон.

— Доктор Палмер Джекилл.

У Арона вырвался испуганный вздох. Его темные глаза расширились.

— Хейди! — воскликнул он. — Ты что, на самом деле собираешься идти в дом Джекилла? Доктор Джекилл — он… он чудовище!

Я рассмеялась.

Арон с широко раскрытым ртом и вытаращенными глазами выглядел очень смешно. Как карикатура в книжке-комиксе.

— Дай мне передохнуть, — попросила я.

— Но… но… доктор Джекилл… — начал, заикаясь, Арон.

— Я знаю, знаю. «Джекилл и Хайд», есть такая книга, — сказала я. — Там доктор Джекилл выпил зелье и превратился в мистера Хайда, отвратительного злодея. Каждый знает эту старую историю.

— Но, Хейди… — запротестовал Арон.

— Это всего лишь выдумка. Ничего такого не было на самом деле, — настаивала я. — Можно себе представить, сколько злых шуток перетерпел мой дядя, коль ему досталось такое имя — Джекилл!

— Послушай меня! Ты не понимаешь! — вскричал Арон.

Я отступила на шаг назад. И с чего это он сделался таким возбужденным?

— Помолчи минутку, — потребовал он, тяжело дыша. — Это не шутка, Хейди. Какое-то ужасное чудовище нападает на наш поселок. И оно…

— Скажу с первого раза и без подсказки, — перебила я его. — Оно большое и зеленое, а зовут его Годзилла, так?

Арон болезненно поморщился, и я пожалела, что пошутила.

— Ты серьезно говоришь, да? Он кивнул.

Солнце скрылось за тучами, и заснеженная дорога приобрела серый оттенок. Длинные тени протянулись через автостоянку.

У меня появилось странное ощущение, будто я смотрю черно-белое кино.

У меня часто появляются какие-то неожиданные ощущения. Ведь я — поэтесса, помните?

— Это уродливое создание, — продолжал Арон, не отрывая от меня взгляда, — терроризирует весь поселок. Я хочу сказать, что оно — совсем дикое. Ломает дома и магазины. Калечит людей.

— А какое это имеет отношение к дяде Джекиллу? — спросила я.

Арон сглотнул.

— Многие люди в нашем поселке считают, что в этом виноват твой дядя.

— Хм. — Я пристально посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, что мой дядя и есть что-то вроде… чудовища?

— Вполне может быть, — ответил Арон изменившимся голосом. — Или он создал это чудовище. Он ведь ученый, верно? Может быть… может быть, он сумасшедший ученый! Может быть, он там, в своем поместье, делал страшные эксперименты и…

— Довольно! — закричала я и пошл; прочь. — Я раскусила тебя, Арон. Хочешь напугать новенькую страшными выдумками.

Я приостановилась и сердито повернулась к нему:

— Но я на это не куплюсь. Никогда не поверю в такую нелепую историю.

И снова на его лице появилось мучительное выражение.

— Его имя Джекилл, так? — тихо спросил он. — Может быть, он пра-пра-правнук того самого доктора Джекилла. Может быть…

— Но это всего лишь роман! — закричала я. — Ты что, не понимаешь разницы, Арон? Есть правда, а есть выдумка. Доктор Джекилл — это выдумка.

— Но чудовище — это реальность! — упорствовал он. — Все в нашем округе боятся по ночам выходить из дома. У нас в поселке всего только четверо полисменов. Они просто не знают, что им делать.

— Бросить смотреть по ночам фильмы ужасов, — пошутила я. — Тогда у них не было бы ночных кошмаров.

— Ну ладно, пусть так, — сердито сказал Арон. — Не верь мне… Отпускай шуточки. Но ты должна знать это, Хейди. Жители поселка хотят, чтобы твоего дядю арестовали. Вот только полиция не может раздобыть достаточно улик.

— А откуда это ты так много знаешь о полиции? — с подозрением спросила я.

— Там служит мой двоюродный брат, Аллан, — ответил он. — Кроме того, у нас маленький поселок. Все знают обо всем. Даже дети.

Я внимательно посмотрела на него. Казалось, ОН говорил искренно. Но конечно же это была шутка. Иначе быть не могло. Меня пробрала дрожь.

— И все же мне надо попасть к дяде Джекиллу, — вздохнула я. — Есть здесь такси? Он покачал головой:

— Ты можешь дойти туда пешком. Отсюда это минут двадцать ходьбы. — Скажи, как мне идти. Он указал на дорогу:

Вот, иди по ней. Она проходит лес. Дорогу сегодня утром занесло снегом. Но это не проблема. Дом твоего дяди стоит высоко на холме. Дорога выведет тебя прямо к нему.

Я покосилась на деревья, сплошь покрытые снегом.

— А есть на доме номер или еще что-нибудь такое?

— Нет, — ответил Арон. — Но ты его не пропустишь. Это большое здание. Оно похоже на зловещий замок из старых фильмов ужасов. Правда-правда.

— Да, я что-то припоминаю, — сказала я. И тут мне пришла в голову хорошая мысль.

— А может, ты проводишь меня туда? Дойдешь вместе со мной?

Арон опустил глаза.

— Я… не могу, — пробормотал он, схватив мою руку. — Пожалуйста, Хейди. Ты же понимаешь, верно? Я не хочу умереть.

Я понимала, что Арон подтрунивает надо мной. Что вся его история — это что-то вроде шутки. Но тогда почему в его глазах был страх?

Может быть, он хороший актер?

— Ну ладно, — сказала я. — Может быть, мы встретимся. В поселке. Или в школе.

— Да, еще увидимся.

Он повернулся и побежал к автобусной станции. Только раз оглянулся на меня, а потом скрылся за углом.

Возможно, он спешил рассказать своей маме о том, как подшутил над новенькой девочкой, решила я. Теперь они оба, наверное, вовсю хохочут надо мной.

Я глубоко вздохнула, поправила капюшон на голове и отправилась в путь. Плотный снег скрипел под моими сапогами. С веток деревьев слетала снежная пыль и серебрилась в лучах заходящего солнца.

— Что за ужасный день, — пробормотала я. Во-первых, дядя Джекилл не появился. Потом я встретила мальчика, который терроризировал меня рассказами о том, что дядя Джекилл — чудовище. А теперь мне придется еще идти к нему в этом ужасном холоде.

Узкая дорога, ведущая на холм, проходила через поселок. Я с интересом смотрела на маленькие магазинчики. На парикмахерскую с занесенной снегом дорожкой, крошечное почтовое отделение с флагом, трепещущим над входом, оружейный магазин с витриной, сплошь заставленной охотничьими ружьями.

Вот и все. Весь поселок — длиной в два квартала.

По обеим сторонам узкой заснеженной улицы, отходящей от главной дороги, стояли маленькие домики. Они были похожи на кубики, поставленные один на другой.

Я подумала, что в одном из таких домиков живет Арон.

Я наклонилась, чтобы противостоять порывам ветра, и зашагала вверх по дороге. Как только кончился поселок, снова начались деревья. Их ветки скрипели и стонали, раскачиваясь на ветру. Я видела, как по земле сновали маленькие животные. Наверное, белки, подумала я. А может быть, еноты.

Дорога сделала крутой поворот. И опять — ни одной машины, ни одного прохожего.

— Ох! — невольно вскрикнула я, когда в виду показался дом дяди Джекилла.

Он и в самом деле был похож на зловещий замок из старого фильма ужасов.

Сырые хлопья снега, падающие с деревьев, мешали мне смотреть. Я протерла глаза и стала рассматривать громадное, темное каменное здание.

Мой новый дом.

Рыдание перехватило мне горло. Я еле смогла подавить его.

Все будет хорошо, Хейди, сказала я себе. Не стоит жалеть себя прежде времени.

— Это будет приключение, — вслух пробормотала я.

Да. Я решила думать о своей предстоящей жизни как о приключении.

Не отрывая взгляда от дома, я поднималась по крутому склону холма. Мои сапоги скользили по влажному снегу. Вокруг меня завывал ветер, становясь все сильнее по мере того, как я поднималась вверх.

Через несколько минут я вошла в тень дома. Казалось, что солнце исчезло совсем, и я оказалась в сине-серой тьме.

Постояв несколько секунд, я направилась к каменным ступеням, которые вели к черной деревянной двери. Нажала на кнопку звонка.

Почему меня затрясло? От холода?

Я отряхнула снег с куртки и снова нажала на кнопку.

И ждала. Ждала. Дрожа. Тяжело дыша.

Наконец, тяжелая дверь со скрипом отворилась. Из нее высунулась голова. Хорошенькое девичье личико, обрамленное длинными темными кудрями.

Марианна!

— Привет… — начала я.

Но больше мне не удалось произнести ни одного слова.

— Уходи прочь! — злобно прошептала она. — Уходи, как можно быстрее!

— Ух! — Я чуть не свалилась с высоких ступеней. — Марианна, что ты хочешь этим сказать?

Ее темные глаза блеснули. Она раскрыла рот, собираясь ответить, но внезапно остановилась.

Я услышала звук шагов по деревянному полу. Марианна обернулась.

Появилась горничная в черном форменном платье и белом фартуке.

— Это моя кузина Хейди, — объяснила молодой женщине Марианна.

Горничная засмеялась:

— Ну, Марианна, ты собираешься впустить ее?

Марианна многозначительно взглянула на меня, словно еще раз повторила свое предупреждение. Потом ее лицо приобрело безразличное выражение. Она шире приоткрыла тяжелую дверь и знаком пригласила меня пойти.

— Это Сильвия, — сказала она, указывая на горничную. — Она поможет тебе распаковать вещи.

— Твои вещи пришли два дня назад, — сообщила Сильвия. — Ты что, шла со станции пешком?

Я кивнула. Капюшон моей куртки все еще был поднят. Я опустила его и принялась расстегивать молнию на куртке.

— Я напомнила папе сегодня утром, что ты должна приехать, — заметила Марианна, покачав головой. — Но он, наверное, забыл.

— Ты, должно быть, замерзла, — сказала Сильвия, забирая мою куртку. — Я приготовлю выпить чего-нибудь горячего.

И, постукивая каблуками по деревянному полу, она поспешила прочь.

Я огляделась вокруг. Мы с Марианной стояли в темной прихожей. Высоко наверху горел канделябр, свет которого едва доходил до пола. Стены были оклеены темно-зелеными обоями. Комнату заполнял запах жареного мяса.

Я повернулась к Марианне. Она была высокой, дюймов на шесть выше меня, и худой. Ее темные волосы волной спадали на бело-красный лыжный свитер. Не ней были черные брюки леггинсы, которые делали ее еще выше.

И вот снова, через семь лет, стоя рядом с ней, я почувствовала себя настоящей дурнушкой.

Она сложила руки на груди и провела меня в большую гостиную. В конце ее ярко горел огонь в камине. В комнате стояла тяжелая мебель, обитая коричневой кожей. Стены были увешаны громадными картинами с изображением покрытых снегом гор. Приспущенные на окнах шторы почти не пропускали света.

— Ну, как поживаешь? — заставила я себя спросить кузину.

— Нормально, — коротко ответила она.

— У тебя зимние каникулы?

Она кивнула:

— Да.

Она стояла, так и держа руки сложенными на груди.

— А как дядя Джекилл? — с трудом продолжила я.

— Тоже нормально, как я понимаю, — ответила она, пожав плечами. — Очень занят.

Марианна осталась такой же стеснительной, как и тогда, решила я.

Но потом я спросила себя: а может быть, это не застенчивость, а недружелюбие? Я все пыталась как-то поддержать разговор: — А где дядя Джекилл? Он дома? — спросила я.

— Работает, — ответила Марианна, направляясь к окну. — В своей лаборатории. Его нельзя беспокоить.

Она стояла теперь, повернувшись ко мне спиной, и глядела на снег.

— Ну… а я должна сказать ему, что приехала? — спросила я.

Не зная, куда девать руки, я взяла со стола маленькую стеклянную птичку, похожую на ястреба. Стеклянная птичка оказалась неожиданно тяжелой. Я поставила ее обратно.

Марианна не ответила на мой вопрос.

— Я проходила через поселок, — опять начала я. — Он такой маленький. Как ты развлекаешься? Где прогуливаешься? Я хочу сказать… здесь есть дети нашего возраста?

Она молча кивнула. Серый свет, пробивающийся из окна, делал ее похожей на красивую статую.

Когда она наконец опустила руки и повернулась ко мне, выражение ее лица было холодным. Холодным, как камень.

— Хочешь посмотреть свою комнату? — спросила она.

— Да, конечно.

Я пошла за ней к передней лестнице.

Когда мы поднимались по крутым ступенькам, я держалась рукой за гладкие перила.

Все-таки Марианна очень застенчива, решила я. Она держится так потому, что стесняется приехавшей к ней совсем незнакомой девочки такого же возраста, как она.

— Я… я надеюсь, мы будем как сестры, — невнятно пробормотала я.

С ее губ сорвался странный, сдавленный смешок. Она остановилась и повернулась ко мне.

— Сестры?

— Ну да, — ответила я, и вдруг у меня сильно забилось сердце. — Я понимаю, это будет трудно для тебя. Я хочу сказать…

Она усмехнулась:

— Трудно? Ты ничего не знаешь, Хейди.

— Что ты имеешь в виду? — заинтригованная спросила я. — Скажи мне.

Она откинула за спину свои черные волосы и снова зашагала по ступеням. Мы поднялись на второй этаж. Я оглядела бесконечный коридор, оклеенный темными обоями. Огни от настенных светильников давали мало света. Большинство дверей были закрыты.

— Вон там моя комната, — жестом показала Марианна в конце коридора. И мне показалось, что ее комната отстоит отсюда на целую милю.

Марианна открыла тяжелую дверь:

— А это твоя комната. Я вошла в нее, закрыв глаза, в полной уверенности, что это большая комната, темная и наводящая уныние.

Когда я открыла глаза, то от неожиданности улыбнулась.

— Неплохо, — пробормотала я. Комната и в самом деле оказалась очень приятной. Свет от вечернего солнца падал через два окна, прикрытых воздушно-легкими занавесками. Я бросила быстрый взгляд на кровать, где стояли мои раскрытые чемоданы, на маленький письменный стол, высокий платяной шкаф и два современных стула.

Совсем неплохо.

Одна стена от пола до потолка была заставлена книжными полками.

Марианна стояла в дверях, наблюдая за мной.

— Может быть, тебе захочется убрать эти старые папины книги и разложить здесь свои вещи? — сказала она.

— Нет, я люблю книги, — ответила я. — А мой компьютер пришел? И проигрыватель компакт-дисков?

— Нет еще, — ответила Марианна.

Я подошла к окну, раздвинула занавески и выглянула наружу.

— Что за прекрасный вид! — воскликнула я. — Вся дорога к поселку — как на ладони!

— Ужасный вид, — пробормотала Марианна.

Я повернулась к ней:

— Ты что, в плохом настроении или что-то еще?

Она пожала плечами.

— Сильвия поможет тебе распаковать вещи, если хочешь.

— Нет, я хочу сделать это сама.

Я подошла к двери, что была рядом со шкафом.

— Это кладовая?

Не дожидаясь ответа, я открыла дверцу. И увидела большущую кладовую со шкафчиками и полками по обеим сторонам.

— Вот это да! — воскликнула я. — Моя комната в старом доме была почти такого же размера!

В старом доме…

Слова застряли у меня в горле. Я была удивлена волной эмоций, которая захлестнула меня. Я наклонилась вперед, чтобы Марианна не заметила слез на моих глазах. «Держись, Хейди, — сказала я себе. — Теперь это мой дом».

Но я не могла справиться с собой.

Не могла пережить трагедию, которая случилась с моей семьей и забросила меня в этот странный дом в маленьком поселке Новой Англии.

И мне никогда этого не пережить, горько подумала я, живо представив улыбающиеся лица родителей.

Я сделала пару глубоких вдохов. И только потом вышла из кладовой.

— Марианна, эта кладовая прямо…

Но ее уже не было. Она исчезла. — Что это с ней? — вслух спросила я.

Я подошла к кровати и стала вынимать тенниски и майки из первого чемодана. Относила их к шкафу и укладывала на полки. В шкафу пахло нафталином. Надеюсь, моя одежда не пропитается этим запахом, подумала я.

Я заполнила одну полку и остановилась. На самом деле, надо же поздороваться с дядей Джекиллом! — мелькнула у меня мысль. — Должен же он знать, что я появилась в его доме.

Опустив закатанные рукава свитера, я вышла в коридор и направилась к лестнице. Мое сердце учащенно билось. Я не видела дядю Джекилла с тех пор, когда мне было пять лет.

Обрадуется ли он, увидев меня? Надеюсь, он окажет мне более теплый прием, чем Марианна.

— Хейди, куда ты идешь?

Я обернулась на голос Марианны, который доносился из конца коридора. Она высунула голову из дверей своей комнаты.

— Вниз, поздороваться с дядей Джекиллом.

— Он в лаборатории. Его нельзя беспокоить.

— Я только поздороваюсь и сразу же уйду, — ответила я.

Внизу, у лестницы, я встретила Сильвию, и та показала мне, где лаборатория моего дяди.

Внизу тоже был длинный коридор. Я остановилась у дверей лаборатории и подняла руку, чтобы постучать. Но громкий звук, раздавшийся с той стороны двери, заставил меня отдернуть руку.

Звук напоминал хрюканье. Неужели там была свинья?

Я задержала дыхание и прислушалась.

Снова свиное хрюканье. А затем — ужасающие крики. Наверное, так кричит животное, попавшее в капкан. Животное, терпящее боль.

Я больше не могла этого выдержать. И распахнула дверь.

Дядя, сгорбившись, стоял у длинного стола, спиной ко мне. Его лабораторный халат почти касался пола.

Он наклонил голову. И я снова услышала вопль. Не человека, а животного.

Так и есть! — подумала я, застыв от ужаса, Точь-в-точь как в той книге про Джекилла и мистера Хайда.

Дядя Джекилл тоже выпил какое-то таинственное снадобье. И превратил себя в ужас-ное чудовище! И вот, пока я, застыв, стояла в дверях, он вернулся. И я испуганно вздохнула.

Я не смогла сдержать, себя. Мой рот открылся сам собой, и я с изумлением уставилась на дядю.

Нет. Он не был чудовищем.

Но каким же он выглядел старым! Гораздо старше, чем я запомнила его.

Я быстро подсчитала в уме. Ему сейчас чуть за сорок. Но его волосы были совсем белые. Под воспаленными красными глазами виднелись мешки. На щеках появились глубокие морщины. Его кожа была бледной, иссохшей и такой бесцветной, как будто он долгое время болел.

— Хейди?! — вскрикнул он.

Дядя выпустил животное, которое держал в руках. Это была гвинейская свинья. Со звуком плоп она шлепнулась на стол. Затем, жалобно визжа, спрыгнула на пол и быстро побежала через лабораторию.

— О, извините, — пробормотала я. Значит, это животное и испускало такие вопли, сообразила я.

Удивление на лице дяди Джекилла сменилось улыбкой.

— Хейди, как ты выросла! Настоящая молодая женщина! Но я все равно узнал бы тебя!

Он подошел и обнял меня. Его кожа пахла химикалиями. А щеки были сухими и шершавыми.

Когда он выпрямился, я заметила, что у него трясется подбородок и глаза увлажнились.

Да, выглядел он на все сто лет. Что с ним такое случилось? — подумала я.

Его улыбка угасла. Он хлопнул себя по лбу.

— Я ведь должен был встретить тебя! — простонал он.

— С этим все в порядке… — начала я.

— Мне так жаль… — Его седые волосы выглядели так, будто он не причесывался несколько недель. — Это все моя работа… Я был занят в лаборатории…

— Мальчик на автобусной станции сказал мне, куда идти, — успокоила я дядю. — Это не проблема. В самом деле. А Марианна показала мне мою комнату.

Он вздохнул:

— Я стал настоящим сумасшедшим. Иногда я работаю целыми днями и забываю о времени.

Приборы булькали и постукивали за его спиной. Я увидела ряд клеток. В некоторых сидели маленькие белые животные, мыши и гвинейские свинки.

Я услышала печальный вой. Он доносился из комнаты, что была позади лаборатории. Похоже на собачий вой.

— Вы заняты важной работой, — некстати сказала я.

Дядя Джекилл кивнул.

— Да. Я надеюсь сделать скоро крупное открытие. — Он снова вздохнул. — Но чего это стоит…

Он провел рукой по своим густым седым волосам. Его серые глаза долго смотрели на меня.

— Как твоя комната, понравилась? — спросил он. — Мы старались убрать ее и сделать уютной. А то этот старый дом весьма угрюмое место.

— Комната отличная, — ответила я. — Марианна помогла мне…

— Ты поладишь с Марианной, — перебил он. — Марианне нужен кто-то ее возраста.

— Она кажется очень… тихой, — заметила я. Он кивнул:

— Она совсем одна в этом большом старом доме в компании с сумасшедшим отцом. А я, к тому же, целый день занят своей работой. Надеюсь, ты не чувствуешь себя одинокой, Хейди?

— Нет, я в порядке, — сказала я.

— Я надеюсь, что вы с Марианной… — Голос дяди Джекилла затих.

Он опустил глаза.

— Я тоже на это надеюсь, — быстро отозвалась я. — Похоже, я начинаю здесь новую жизнь, дядя Джекилл. И приложу все усилия, чтобы сделать ее хорошей.

Он снова меня обнял.

— Какое горе, — сказал он. — Как печально.

Когда он отстранился от меня, у него снова задрожал подбородок. Что он имел в виду?

Он думал о моих родителях? Об аварии? Или имел в виду что-то еще? Какое-то другое горе?

Я направился к двери. Но слова дяди Джекилла напомнили мне об Ароне. И о той странной истории, которую он мне рассказал.

Я обернулась к дяде.

— Я хочу вас кое о чем спросить, — сказала я.

Дядя Джекилл уже успел вернуться к лабораторному столу. Он оторвал взгляд от толстой записной книжки и взглянул на меня:

— Что такое, Хейди?

— Понимаете… — Я колебалась. — Тот мальчик, которого я встретила на автобусной станции… Он живет в поселке. Я думаю, он подшутил надо мной. Ну вы знаете, как любят поддразнить новенькую. Он сказал мне о каком-то чудовище…

Меня поразило, что бледное лицо дяди Джекилла стало ярко-красным, как помидор.

— Нет! — завопил он. — Нет! Нет!

Ой! Мне так жаль! — выдохнула я, пятясь к двери.

Глаза дяди Джекилла вылезли из орбит. Его лицо потемнело и стало пурпурного цвета.

— Нет никакого чудовища! — кричал он. — Не слушай эти бредни. — Он яростно ударил кулаком по столу. — Нет никакого чудовища!

— С-сожалею, — заикаясь, проговорила я. Потом повернулась и выбежала из лаборатории. Дверь с грохотом закрылась за мной.

Я стояла в темном коридоре, стараясь восстановить дыхание. Резкие слова дяди Джекилла все звучали в моих ушах. А перед глазами стояло его пурпурное лицо, злые глаза и кулак, стучавший по столу.

Почему он потерял самообладание?

Сказал ли он правду? Если так, то почему он кричал?

А может, Арон мне не лгал? Может, чудовище существует? И уж не живет ли оно в этом доме?

Чья-то рука схватила меня за плечо.

Я подпрыгнула чуть не под потолок. Обернулась и увидела Сильвию.

— Извини, — быстро проговорилась она. — Я не хотела пугать тебя. Хочешь, я помогу тебе разобрать вещи?

— Нет, спасибо, — ответила я.

А потом решила рассказать ей о только что произошедшей сцене.

— Дядя Джекилл ужасно рассердился. Я только задала ему вопрос, а он начал кричать на меня.

Сильвия кивнула и, приблизив ко мне свое лицо, шепотом проговорила:

— Твой дядя находится в большом нервном напряжении.

Мое сердце все еще учащенно билось.

— Но он совершенно вышел из себя!

— Он хороший человек, — настаивала Сильвия. — Но из-за своей работы он часто переходит границы.

Я удивленно посмотрела на Сильвию. Что она хочет мне сказать? Переходит границы?

Что бы это значило? Что дядя Джекилл и есть то самое чудовище, о котором мне рассказывал Арон?

Нет, не может быть.

Успокойся, Хейди, сказала я себе. Не позволяй так расходиться своему воображению.

Сильвия засунула руки в карманы белого фартука и направилась к моей комнате. Я хотела разобрать вещи сама, но в конце концов все же приняла ее помощь. Мне не хотелось оставаться одной.

Когда мы закончили, я решила отыскать Марианну. Постучала в дверь ее комнаты. Но она не ответила.

Поэтому я одна отправилась исследовать этот старый дом. Спальня дяди Джекилла располагалась через несколько дверей от комнаты Марианны. Это был маленький кабинет, заставленный по всем четырем стенам шкафами с книгами.

Еще одна спальня — чистая и уютная. Наверное, это гостевая комната, решила я. Хотя у дяди Джекилла едва ли бывали гости.

Большая часть комнат второго этажа были пустыми, если не считать пыли и паутины. В некоторых комнатах стояла мебель, покрытая чехлами и одеялами.

Может быть, мне выделят здесь комнату для моего собственного кабинета? — подумала я. Маленькое убежище, где можно поставить проигрыватель компакт-дисков и компьютер. Где можно развлекаться с новыми друзьями.

Новыми друзьями…

Скорее бы в школу. Мне так хотелось познакомиться со своими сверстниками.

Я шла по длинному коридору, открывая двери и разглядывая комнаты. Открыв дверь в какую-то кладовую, я вздрогнула: на меня уставилась крохотная серая мышка. Через секунду она юркнула за веник.

Меня пробрал озноб. Может быть, и в моей комнате тоже водятся мыши?

Но следующая комната напугала меня еще больше.

— Марианна! — выдохнула я.

На меня был устремлен горящий взгляд ее темных глаз.

— Хейди, что ты здесь разглядываешь?

— Эта комната… — с трудом выдавила я. — Стены… Они все исцарапаны. Обои висят клочьями. Будто…

Я не закончила свою мысль.

Марианна еще какое-то мгновение пристально смотрела на меня, а потом отвела взгляд.

— Это сделал Джордж, — тихо сказала она.

— Какой Джордж?

— Наш кот. У нас очень плохой кот, — объяснила она. — Он совершенно не может оставаться один. И как-то раз его случайно заперли в этой комнате. Вот он и начал буянить.

Я посмотрела на длинные царапины. Они начинались примерно на середине стены.

Какой кот мог достать до такой высоты? И как один кот мог ободрать все четыре стены? И оставить такие глубокие царапины?

— И что же произошло с Джорджем? — спросила я.

Марианна все еще смотрела в сторону.

— Папа усыпил беднягу. У нас не было другого выбора. Он совсем обезумел.

Она взяла меня за руку.

— Идем, Хейди. Я пришла, чтобы проводить тебя вниз, в столовую. — И она улыбнулась. В первый раз. — Сегодня у нас ожидается выдающееся событие.

— Да? — удивилась я, спускаясь вслед за ней по лестнице. — Выдающееся событие?

— Папа присоединится к нам во время ужина. Обычно он работает допоздна. Но сегодня, в твою честь…

Я остановила ее у основания лестницы.

— Похоже, я сказала что-то не то, когда разговаривала с ним, — заметила я. — Мне кажется, он на меня рассердился.

Марианна подняла свои темные брови:

— Рассердился? Папа? Я кивнула:

— Я встретила мальчика на автобусной станции. Его зовут Арон Фрейдус. Ты его знаешь?

— Он ходит в ту же школу, что и я, — сказала Марианна.

Я осмотрелась вокруг — хотела убедиться, что дяди Джекилла нет поблизости.

— Арон рассказал мне одну странную историю, — прошептала я. — Можно сказать, очень страшную историю. О чудовище, которое нападает на поселок.

Марианна судорожно вздохнула и сжала мою руку. Ее рука показалась мне холодной, как лед.

— И ты сказала об этом папе?

— Да, и тогда он рассердился.

— Он очень чувствителен к таким вещам, — прошептала Марианна. — Не беспокойся. Он на тебя не сердится. Он сердится на жителей поселка. Они доставляют ему много неприятностей по поводу… его работы. Он говорит, что люди выдумывают всякие небылицы, потому что они совершенно невежественны.

— Так, выходит, Арон все выдумал? Марианна сделала гримасу:

— Конечно.

Она отпустила мою руку и пошла в столовую. В окне я увидела яркую луну, которая поднималась над голыми деревьями. Ветки гнулись и качались. От ветра дребезжали старые оконные рамы.

Столовая была ярко освещена и показалась мне очень уютной. Хрустальные канделябры проливали трепещущий свет на длинный стол, покрытый белой скатертью.

Дядя Джекилл уже восседал во главе стола. Он снял свой рабочий халат. На нем была голубая рубашка и брюки цвета хаки. Густые седые волосы аккуратно причесаны.

Он улыбнулся, когда мы с Марианной вошли в комнату. Потом сделал своими большими руками жест, означающий, что мы с Марианной должны сесть друг против друга.

— Ну, ты везде побывала, Хейди? Надеюсь, ты не заблудилась?

— Нет. Марианна хороший гид, — ответила я. — Но в этом доме нетрудно и заблудиться.

Он потрепал меня по руке.

— Это — настоящий суп из морских продуктов. Его готовят только в Новой Англии, — сказал дядя Джекилл, кивнув на кастрюлю, из которой поднимался пар. — Посмотри на этих моллюсков. Держу пари, у себя в Спрингфилде ты такого супа не ела.

Я рассмеялась:

— Нет. Мы готовили суп из консервов.

Хорошее настроение дяди, ярко освещенная комната, восхитительный аромат густого вкусного супа — все это улучшило мое настроение.

За обедом все было очень мило. Дядя Джекилл говорил больше всех. Марианна, как всегда, отмалчивалась и только отвечала на вопросы. И я, чувствуя, как хорошо меня принимают, начала отходить от всех неприятностей сегодняшнего дня.

Когда подали десерт — теплый яблочный пирог с ванилью и кремом, дядя Джекилл стал вспоминать мой первый визит. И припомнил ту историю, когда я спросила его, не Франкенштейн ли он.

Мыс ним громко рассмеялись. А Марианна ела свой десерт молча, опустив глаза.

— Ты даже тогда понимала, что я — сумасшедший ученый, — сказал он, улыбаясь, его серебряно-серые глаза блестели в ровном свете свечей. — И конечно, ты была права, — пошутил он. — Если твое имя Джекилл, то у тебя нет выбора, — продолжал дядя, проглатывая большую ложку мороженого. — Тебе приходится быть полоумным ученым. Люди от тебя только этого и ожидают. Я думаю, если бы я не стал ученым…

— Папа, пожалуйста… — перебила его Марианна.

На ее щеках проступили яркие красные круги. Казалось, ее смущал этот разговор.

Но дядя Джекилл не обратил на нее внимания. Он взмахнул в воздухе своей ложкой и сказал:

— Я думаю, настоящего доктора Джекилла напрасно считают злодеем. На самом деле он — блестящий ученый.

Я рассмеялась:

— Блестящий ученый? Я думала, что он принял снадобье, чтобы превратиться в злобное чудовище.

Дядя Джекилл кивнул.

— Но для того чтобы получить формулу вещества, которое могло бы совершенно изменить человека, нужно быть блестящим ученым. Можешь представить, что это значит — найти такую потрясающую формулу?

— Папа, прошу тебя, — снова вмешалась в разговор Марианна. — Почему вы должны говорить только об этом?

— Разумеется, сегодня мы имеем таблетки, которые так или иначе влияют на человека, — продолжал дядя. — Одни помогают ему заснуть, другие действуют как успокоительное. Но представь, что кто-то изобрел нечто такое, что полностью изменяет твою личность и превращает тебя в совершенно другое существо? А?

Сидевшая напротив меня Марианна сжала зубы:

— Папа, если вы не перемените тему…

— Ладно, ладно. — И, как бы сдаваясь, дядя поднял свои большие костлявые руки. — Но я до сих пор думаю, что настоящий доктор Джекилл так и остался непонятым.

Этим вечером, готовясь ко сну, я думала об этом разговоре. Почему он так взволновал Марианну?

Поначалу она казалась обеспокоенной, а потом — разозлилась.

Она определенно не хотела, чтобы ее отец говорил об этой таинственной формуле, которая может целиком изменить личность человека. Но почему? Потому что она боялась этого?

Или потому, что знала секрет? Секрет о своем отце. О той таинственной работе, которую он ведет в своей лаборатории?

Остановись, Хейди, оборвала я себя. Не делай глупых выводов. Забудь о дурацких рассказах Арона.

Надевая фланелевую ночную сорочку, я ощутила озноб. В комнате было прохладно, но все же я подошла к окну и приоткрыла его на несколько дюймов.

Даже зимой я не могу спать с закрытым окном. Мне нужен свежий воздух.

Холодный ветер развевал занавеску. Я отошла от окна, погасила лампу на прикроватном столике и забралась под толстое стеганое одеяло.

Моя первая ночь в моей новой комнате.

Простыни показались мне грубыми. А стеганое одеяло пахло «Антимолью».

Дрожа, я натянула одеяло до подбородка и ждала, пока согреюсь. В окно пробивался серебряный свет луны. Занавески тихо колебались.

Я закрыла глаза и попыталась ни о чем не думать. Но это у меня плохо получалось. Еще бы! Так много событий произошло в моей жизни. Так все круто изменилось. Несмотря на все старания, я никак не могла избавиться от мыслей.

Передо мной проплывали лица моих друзей из Спрингфилда. Потом я увидела своих родителей — здоровых, счастливых. Увидела свою школу… Дом, в котором выросла…

Я думала о своей поездке в автобусе. Об Ароне.

О странном, недружественном поведении Марианны, когда она открыла мне входную дверь.

Лица… картины… слова… Я уже начала погружаться в сон, когда послышались ужасные крики.

Я села в кровати, мое сердце сильно забилось.

Еще один высокий пронзительный крик.

Похоже, прямо под моим окном.

Я отбросила тяжелое одеяло и стала выбираться из кровати. Мои ноги запутались в простыне, и я чуть не упала.

Я подбежала к окну и высунула голову наружу.

Крики неслись из поселка.

Посмотрев вниз, я увидела там огни. Услышала прерывистый вой сирен. Разглядела людей, бегущих по главной улице. Такая же суматоха царила и между домами.

Лаяли собаки. Какой-то мужчина что-то яростно кричал в рупор, но слов я разобрать не могла.

Это казалось страшным сном. Но я понимала, что не сплю.

Холод пробрался под мою ночную рубашку, и я задрожала. Занавески развевались от сильного ветра.

Я отошла от окна, но крики и вой сирен все еще звучали в моих ушах. Я обхватила себя руками, стараясь согреться.

Что же там происходит? — с волнением думала я.

Первой моей мыслью было — пожар. Но я не видела никакого пламени.

А потом вспомнила рассказ Арона: «Мы боимся выходить по ночам из дома», — говорил он, устремив на меня горящий взгляд своих темных, серьезных глаз.

Чудовище?

Неужели чудовище действительно существует?

Дядя Джекилл утверждал, что все это выдумки. Но почему тогда он так разозлился, когда я упомянула об этом?

И если не существует никакого чудовища, которое нападает на поселок, то что же там сегодня произошло?

В совершенно расстроенных чувствах я юркнула в шкаф и начала в темноте искать халат.

Я решила спуститься вниз и попросить дядю Джекилла все мне объяснить.

— Ааах! — Где же мой халат? Неужели я не вынула его из чемодана? Новая комната, новый шкаф, я не знаю, где что лежит.

У меня вырвалось рыдание. Буду ли я когда-нибудь чувствовать себя здесь как дома?

Но можно ли чувствовать себя как дома, если прямо перед тобой разыгрывается фильм ужасов?

Дрожащими руками я быстро натянула джинсы и свитер, которые оставила на стуле возле кровати, и выскочила в коридор.

Единственный светильник у комнаты Марианны в конце коридора бросал тусклый свет.

Когда мои глаза привыкли к темноте, я поспешила к комнате дяди Джекилла.

Дверь была полуоткрыта. Я постучала и позвала его по имени.

Никакого ответа.

Я открыла дверь и заглянула внутрь:

— Дядя Джекилл!

Никого. Постель так и осталась не разобранной. Значит, он еще не ложился спать.

— Возможно, он в своей лаборатории, — сказала я себе. Марианна говорила, что он часто работает по ночам.

Я повернулась и побежала вниз по лестнице. Вскоре я уже стояла у дверей лаборатории.

— Дядя Джекилл, вы здесь?

Дверь была открыта. Лампы на потолке заливали все бледным флуоресцентным светом, отчего комната приобрела мрачно-зеленый цвет.

Я просунула голову в дверь:

— Дядя Джекилл!

В пробирках что-то булькало и потрескивало. На машине, что стояла в углу, мигали ряды маленьких красных огоньков.

Я вошла в лабораторию. И ощутила острый, кисловатый запах. Из стеклянной трубки, стоявшей на длинном лабораторном столе, медленно, капля по капле, лилась в большую колбу тягучая зеленая жидкость.

— Дядя Джекилл! Вы здесь? Я обошла стол и заглянула в маленькую комнатку за лабораторией. И здесь никого. Я повернулась, чтобы уйти. Но вдруг увидела что-то на краю стола.

Это был стакан. Пустой, если не считать остатков жидкости на дне и зеленого налета на стенках.

Я судорожно глотнула воздуха и подошла поближе, чтобы рассмотреть его. Заглянула в стакан. Понюхала. И ощутила сильный кислый запах.

— Фу!

Я попятилась.

На стенках стакана осталась вязкая зеленая жидкость. Может быть, это та самая жидкость, которая капала из стеклянной трубки? И мой дядя пил это снадобье? А выпив его, превратился в страшное чудовище? И сейчас там, в поселке, бросается на людей, наводя на всех ужас?

— Это же сумасшествие! — закричала я, и мой голос эхом отозвался в пустой лаборатории.

Красные огоньки мигали. И звуки кап, кап — падение капель зеленой жидкости в колбу, — казалось, звучали все громче и громче.

Будто в фильме ужасов! — сказала я себе. И зажала уши руками.

Эти мигающие огни, бульканье, потрескивание приборов, звуки падающих капель… Нет, мне этого не выдержать!

Я выскочила из лаборатории и побежала по коридору, проверяя каждую комнату. Кухню. Столовую. Кабинет, в котором я прежде не бывала. Гостиную.

Темно. Всюду темно.

Никаких признаков дядя Джекилла.

Если сейчас он не там, в поселке, то где же он?

Тяжело дыша, я остановилась у передней лестницы и прислонилась к гладким деревянным перилам, чтобы перевести дыхание.

И вдруг всю меня обдало холодом, я замерла от страха — входная дверь скрипнула и распахнулась настежь.

Я схватилась за перила и, открыв рот, в молчании смотрела, как дядя Джекилл входит в дом.

Его седые волосы стояли дыбом, будто наэлектризованные. Бесцветные глаза выпучены. Все лицо заляпано грязью.

Дядя не заметил меня. Он плотно зажмурил глаза, будто от боли. И испустил низкий стон, налетев на дверной косяк, когда открывал дверь.

Рукав его черного пальто был порван у плеча. Синяя рабочая рубашка выбилась из брюк. Большая часть пуговиц отсутствовала.

Тихонько подвывая, дядя Джекилл прошел через прихожую. Его сапоги оставляли грязные пятна на полу. Брючины были в грязи, на одном колене — дыра.

Я крепче схватилась за перила. Хорошо бы мне сейчас исчезнуть! Я не хотела, чтобы он увидел меня здесь. Не хотела, чтобы он объяснял мне, где он был и что делал.

Я не хотела ничего знать.

Все это было слишком ужасно.

— Хейди…

Я вздрогнула, когда он хриплым голосом назвал мое имя. Я схватилась за перила так сильно, что у меня заболела рука.

— Хейди, что ты здесь делаешь? — строго спросил он, придвигаясь ближе и внимательно глядя на меня.

— Я… я не могла уснуть. Услышала шум, крики и все такое.

Он попытался пригладить волосы, но они не слушались. Его светлые глаза смотрели так, будто он хотел проникнуть в мои мысли и выведать, что мне известно. Или о чем я догадываюсь.

— Дядя Джекилл, — спросила я дрожащим голосом, — где вы были?

— На прогулке, — быстро ответил он и почесал щеку. — Люблю ночной воздух. Я часто совершаю длительные прогулки вокруг холма, когда заканчиваю работу.

— Но ваша одежда… — возразила я. — Ваше лицо…

— Я упал, — торопливо ответил он со странной улыбкой на перемазанном грязью лице. — Извини, если перепугал тебя, Хейди.

— Вы… упали? — переспросила я, быстро оглядев его с головы до ног.

Он кивнул.

— После заморозков высокая трава становится очень скользкой — пояснил он. — Я не видел, куда иду. Обычно я беру с собой карманный фонарь, а на этот раз забыл его.

— И вы упали? Сильно ушиблись? Он вздохнул.

— Не очень. Я влетел головой в низкую сетку. В темноте не смог ее разглядеть. — Он потер лоб. — И так испугался, что упал и покатился вниз по склону.

— Это ужасно, — заявила я. Можно ли ему верить? Я хотела верить, очень хотела. Но не могла. Дядя снова потер лоб. Он не отрываясь

смотрел на меня.

— В следующий раз обязательно возьму фонарь. Так можно сломать себе шею.

— Я… я слышала крики, — заикаясь, проговорила я. — Из поселка. Видела огни и слышала рев сирен. Я…

— Ничего об этом не знаю, — резко прервал меня дядя.

— Там случилось что-то страшное… — начала я. — Люди бегали и…

— Я ничего не видел, — снова перебил он меня. — Я гулял в лесу. И не мог видеть, что происходит в поселке. И ничего не слышал.

— Это было так ужасно, — твердила я свое. — Меня разбудили крики.

Он покачал головой и потер шею.

— Мне очень жаль.

И в его голосе, неожиданно для меня, прозвучала нежность.

— Это твой первый день здесь, — продолжал он. — Могу представить, как тебе тяжело. Я знаю, как перевернулась вся твоя жизнь, Хейди.

Я опустила голову, чтобы он не заметил слез, которые навернулись мне на глаза.

— Дай себе время приспособиться, — шепотом продолжал дядя Джекилл. — В этих маленьких поселках Новой Англии случаются странные вещи. Постарайся не обращать внимания. Относись ко всему спокойно. Тогда тебе будет хоть немного легче. Относиться спокойно? Не обращать внимания? Что это он говорит? Чтобы я игнорировала крики, звуки сирен и вид мечущихся людей в поселке?

Я внимательно смотрела на него, стараясь понять, что он имеет в виду.

Он сказал, что я стану немного счастливее, если не буду обращать внимания на то, что видела и слышала.

Что это — совет любящего дяди? Или угроза?

Прошло немало времени, прежде чем мне удалось уснуть. Возбуждение в поселке улеглось. Не было слышно ни голосов, ни сирен. Только продолжали лаять собаки. Все было объято тишиной.

Я натянула на себя одеяло и лежала, глядя в потолок. Мои мысли крутились вокруг того, что произошло.

Дядя Джекилл лгал мне. Он не падал с холма. И очень хорошо знал, что случилось в поселке.

Но для чего он лгал? Чтобы защитить меня? Или себя?

Я заснула поздно. А когда проснулась и подошла к окну, солнце уже успело высоко подняться над голыми зимними деревьями. Снег у подножия холма ярко сверкал. На какую-то долю секунды я увидела оленя, который пробежал сквозь лесную чащу.

Я потянулась и довольно улыбнулась, когда свежий утренний воздух влетел в открытое окно. Но мое хорошее настроение быстро улетучилось, как только я вспомнила те ночные ужасы.

Я должна узнать правду, сказала я себе. Я не смогу успокоиться, пока не узнаю всю правду о дяде Джекилле.

Я натянула леггинсы и ярко-желтый шерстяной свитер и поспешила вниз, к завтраку.

Подходя к кухне, я услышала злой голос Марианны:

— Я не хочу здесь оставаться! Не хочу больше так жить!

— Конечно, конечно, — саркастически заметил дядя Джекилл. — И куда же ты собираешься уйти?

— Куда угодно! — закричала она. — Куда угодно, только без тебя!

— Говори потише. — Судя по голосу, дядя Джекилл был очень расстроен. — Не обязательно весь дом должен это слышать!

— А мне все равно! Абсолютно все равно! — вопила Марианна. — Я так устала жить среди этой лжи, устала от всех этих секретов! Я… я не могу больше этого вынести. Папа, ты требуешь от меня слишком многого!

Я стояла, прислонившись к стене, закрывая рот рукой, чтобы не выдать себя невольным вздохом.

О чем это говорит Марианна? Она знает правду об отце?

Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Я не могу иметь друзей, — продолжала Марианна дрожащим, взволнованным голосом. — Никого не могу пригласить. У меня нет жизни, папа. Совсем никакой. И это твоя вина!

— Ты должна быть терпеливой, — мягко увещевал ее дядя Джекилл. — Дай мне время, Марианна. Ты знаешь, это не моя вина.

— Мне все равно! — кричала Марианна. — Все равно!

Дядя Джекилл начал было говорить что-то еще, но тут я кашлянула — запершило в горле.

Спор немедленно прекратился. И на кухне воцарилось молчание.

Я глубоко вздохнула. Придала лицу безразличное выражение и вошла.

Оба пожелали мне доброго утра. Дядя Джекилл улыбнулся. Но Марианна сжала зубы и отвернулась.

Ее тарелка с овсянкой так и осталась нетронутой. Темные кудри свисали с головы влажными прядями. Сжатые в кулак руки лежали на столе.

— Не хочешь ли яиц? — с улыбкой спросил меня дядя Джекилл. — Сильвия может приготовить их так, как ты любишь.

— Спасибо, мне хватит и овсянки, — ответила я. — Я не очень-то много ем за завтраком.

— У нас с Марианной был небольшой семейный спор, — заметил дядя Джекилл, улыбаясь ей через стол.

Марианна отвернулась, не поднимая глаз.

— О, в самом деле? Я пропустила его.

Завтрак продолжался в полном молчании. Я не могла дождаться того момента, когда смогу отвести Марианну в сторонку и выведать у нее, что она знает. И я не отпущу ее, пока она не откроет мне всей правды, дала я себе слово.

После завтрака дядя Джекилл скрылся в своей лаборатории. Я услышала, как он закрыл за собой дверь, а потом запер ее на ключ.

Я отправилась в комнату Марианны. Она стояла, наклоняясь над стеклянным ящичком, и держала в руках маленького светло-коричневого хомячка.

— Кто это? — спросила я как можно дружелюбнее и приветливее.

— Эрни, — ответила она, не оборачиваясь. Хомячок бегал по ее рукам.

— Это мой лучший друг во всем мире.

— Какой хорошенький, — сказала я, подходя к ней. — Мне нравится его розовый носик.

Марианна молча кивнула. Нет, не буду я больше ходить вокруг да около. Я должна узнать о ней все.

— Я солгала сегодня утром, — призналась я. — Перед завтраком я слышала твой разговор с папой.

Она взяла Эрни в руку. Ее темные глаза сверкнули.

— Слышала? Я кивнула:

— Вы оба были очень взволнованы. Марианна нахмурилась:

— Мы просто разговаривали, вот и все.

— Нет, не все, — возразила я. — Я слышала, о чем вы говорили. О лжи и секретах.

Она не ответила. Только внимательно посмотрела на меня, прищурив глаза.

— Все это пустяки, — пробормотала Марианна.

— Послушай, скажи мне правду, — умоляюще проговорила я. — Прошлой ночью я слышала крики в поселке. Из окна моей спальни все видно. Слышала вой сирен. Видела, как бегали люди.

— Я… я ничего не знаю про это, — пробормотала она.

— Нет, ты знаешь! — настаивала я. — Мне нужно знать правду, Марианна. Правду о твоем отце. Ты должна мне сказать! Должна!

Марианна подалась назад. Ее лицо исказила злобная гримаса.

— Оставь меня! — закричала она, тяжело дыша. — Не суй нос в чужие дела, Хейди. И не пытайся узнать что-либо о моем отце. Ты пожалеешь об этом! Я предупреждаю тебя!

Мы обе с испугом посмотрели на ее руку.

— О нееет! — простонала Марианна. Она задушила хомячка до смерти.

Надо бежать из этого дома, решила я.

Я оставила Марианну рыдающей в своей комнате. Она отказалась принять мои извинения. И захлопнула дверь своей комнаты перед самым моим носом, когда я, пятясь, выходила от нее.

Она так сжала хомячка, что задушила его! Подумать только!

Теперь она возненавидит меня, решила я. Она наверняка обвиняет в этом меня. Обвиняет меня…

Я и раньше ей не нравилась. А теперь она меня просто ненавидит.

И никогда не скажет правды об отце.

Никогда не расскажет, о чем они спорили этим утром.

Я чувствовала себя отвратительно. Мое сердце учащенно билось. В желудке ощущалась тяжесть, будто там лежал камень.

— Надо уходить… надо уходить… — повторяла я, возвращаясь в свою комнату.

Я надела куртку и стала искать перчатки. Открыла шкаф и присела на корточки, чтобы посмотреть, что там внизу. Перчаток нигде не было.

— Потерялись, — пробормотала я. — Так можно отморозить руки. И все равно: уходи, Хейди. Прочь из этого дома.

Я поспешно вышла на улицу. Скорее, скорее из этого большого противного дома. Подальше от его секретов.

Холодный свежий воздух набросился на мои щеки. Но яркое солнце, высоко поднявшееся в ясном небе, согрело меня.

Я откинула капюшон и встряхнула своими длинными волосами. Под моими сапогами приятно поскрипывал снег. Я свернула за угол дома.

Отсюда была видна узкая дорога, которая, петляя, спускалась вниз с холма, к поселку. Никого и ничего. Пустынная снежная гладь.

В гараже я нашла старый велосипед для девочек. Наверное, он принадлежал Марианне.

Я проверила шины. Надуты достаточно, меня выдержат.

— Да! — радостно прокричала я. — Бегу отсюда!

И уже через насколько секунд, налегая на педали, я мчалась вниз. Шины постукивали по замерзшей дороге, а мои волосы развевались за мной, словно флаг.

Мне стало так хорошо, что хотелось петь и кричать. Высоко в небе громко перекликались дикие канадские гуси. По мере того как я спускалась с холма, сосны приобретали светло-зеленый цвет. Я нажимала на педали, радуясь свежему воздуху и свободе.

Однако когда я добралась до окраины поселка…

Я снова почувствовала себя, словно в фильме ужасов.

Как только показались первые дома, я притормозила. За одним из домов я увидела поваленный металлический забор.

— Ну и ну! — пробормотала я.

Деревянный забор вокруг другого дома был проломан. Казалось, кто-то вырвал из него несколько брусьев и бросил их тут же, на снег, сломанными и исковерканными.

Окна нижнего этажа другого дома были разбиты вдребезги. Осколки стекла блестели под лучами утреннего солнца. Боковая дверь, сорванная с петель, еле держалась в дверном проеме.

Казалось, здесь прошел ураган.

Я снова нажала на педали. Около углового дома стояла группа людей. Они разглядывали автомобиль, оживленно разговаривая и покачивая головами.

Когда я подъехала ближе, то увидела, что ветровое стекло машины разбито. Миллионы трещин, словно паутина, покрывали его. Дверца, сорванная со стороны водительского места, валялась на дороге, погнутая и разбитая. Руль вырван, из-под машины торчат пучки спутанных проводов.

— Что тут случилось? — крикнула я с дороги.

Люди повернулись ко мне.

— А ты разве не знаешь? — крикнула женщина.

— А может, ты выползла из-под скалы?

— Ты что, здесь впервые? — спросил мужчина. — И ничего не слышала?

Люди были так расстроены, раздражены и озлоблены, что мне не захотелось останавливаться, и я поехала дальше.

— Будь осторожна, не езди на этой штуке по вечерам! — крикнул мне вслед мужчина.

Под шинами потрескивали обломки стекла. Еще у двух автомобилей были разбиты ветровые стекла.

В следующем квартале около кирпичного здания стоял черно-белый полицейский автомобиль. Двое полисменов с хмурыми лицами помогали пожилому мужчине поставить на место дверь дома.

Все окна в доме были прикрыты газетами. На переднем дворе валялись осколки стекла.

Через несколько секунд я свернула за угол и оказалась на главной улице города. Там вокруг красно-белого автофургона, припаркованного посередине улицы, собралась небольшая толпа.

Я подъехала и спрыгнула с велосипеда. На борту автофургона большими буквами было написано: ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ.

Подойдя поближе к толпе, я увидела мужчину с видеокамерой на плече. В центре толпы стояла молодая рыжеволосая женщина с микрофоном.

Телевизионная группа новостей, поняла я. Сейчас узнаю, что же случилось здесь прошлой ночью.

Я протиснулась сквозь толпу. Женщина-репортер поднесла микрофон к мальчику, показавшемуся мне знакомым.

Арон!

Он разговаривал с женщиной, глядя на микрофон. И не видел меня.

Я придвинулась поближе, чтобы расслышать, о чем они говорят.

— Так, значит, чудовище напало на вас прошлой ночью? — спросила репортер.

Арон посмотрел на микрофон:

— Да. Оно сбежало с холма перед одиннадцатью часами. И принялось крушить все вокруг.

— Ты был на улице так поздно? И сам видел, как оно спускалось с холма? — спросила репортер и, повернув голову, посмотрела на заснеженный холм, возвышающийся над поселком.

— Нет, — ответил Арон. — Я был дома. Мои родители не разрешают мне выходить по вечерам. Мой предел — девять часов, и все из-за этого чудовища.

— А ты когда-нибудь видел его? — продолжала свои расспросы женщина.

Мимо с грохотом прокатил грузовик. — Стоп! Подождем, пока проедет грузовик, очень шумно! — сказал мужчина с видеокамерой.

Через некоторое время оператор махнул рукой, давая понять, что Арон может продолжать.

— Что вы сказали? — переспросил он.

— Ты когда-нибудь видел чудовище?

Женщина поднесла микрофон к губам Арона.

— Да.

— Это человек?

— Ну… — Арон задумался. — Вроде того. Ростом с человека. И ходит на двух ногах. Только как-то пошатываясь. Но весь покрыт мехом.

— Мехом? — переспросила репортер. Арон кивнул:

— Весь покрыт серым мехом. На руках и на спине. И рычит, как волк, или похоже на него.

— Так это животное? — спросила женщина. Арон потер подбородок:

— Я сказал бы, это получеловек-полузверь. Я сказал бы…

— Лучше идите на холм! — крикнула женщина из толпы. Она вышла вперед, встала перед Ароном и схватила микрофон. — Вам нужны новости? Тогда не теряйте времени здесь, внизу. Идите в тот большой дом, там, наверху. В дом доктора Джекилла. Вы хотите видеть чудовище? Там его и найдете!

— Нет, не найдете! — вскричала я. — Я живу в том доме, там нет никакого чудовища!

Я охнула и закрыла рот рукой. Зачем я так сказала?

С чего это я вдруг решила защищать дядю Джекилла?

Все обернулись и с удивлением уставились на меня.

— Кто она такая? — спросил кто-то.

— Я никогда не видел ее раньше, — сказал один молодой человек.

Арон, прищурившись, посмотрел на меня.

— Хейди? Что ты здесь делаешь? — спросил он шепотом.

Остальные холодно и с подозрением смотрели на меня.

Ну, влипла в историю, подумала я. В неприятную историю.

— Она — Джекилл? Хватайте ее! — прокричал сердитый голос.

Я вздохнула и отступила назад.

Неужели они собираются напасть на меня?

Нет.

Ни один не двинулся с места. Они просто окружили меня и смотрели так, будто я и была этим чудовищем!

— Мой дядя — не чудовище! — закричала я дрожащим голосом. — И в доме нет никакого чудовища.

Верила ли я сама в это? Если честно, я не знала, во что верить. Но и эти люди тоже ведь не знали всей правды.

И почему они обвиняют дядю Джекилла, если у них нет никаких доказательств?

Я отступила еще на шаг и споткнулась о свой велосипед. Я совсем забыла, что оставила его на мостовой. Моя пятка попала на переднее колесо, и я упала.

Молодая женщина-репортер поспешила вперед и протянула мне руку, помогая подняться. А потом поднесла ко мне микрофон.

— Ты можешь проводить нас в дом? — спросила она.

Я с изумлением посмотрела на нее:

— Извините?

— Ты можешь проводить нас в дом к твоему дяде? Можешь сделать так, чтобы мы сами все увидели? — повторила она.

— Хм… ну… — колебалась я.

— Видите? Она врет! — закричал мужчина.

— Она Джекилл! Она скрывает чудовище! — подхватила женщина.

— Но… мой дядя… — сказала я, заикаясь. — Вам нужно получить его разрешение…

Потом я повернулась к толпе. Сердце у меня бешено стучало, в горле стоял ком, перед глазами все плыло.

— Я здесь новенькая, — прокричала я. — Я только что приехала сюда! Я… я ничего не знаю!

Ни один не шевельнулся. Никто не сказал ни слова. Они смотрели на меня, будто желая влезть в мою голову.

Они ненавидят меня, подумала я. Они даже не знают меня, но уже ненавидят.

И тут Арон торопливо вышел вперед.

Это внезапное движение напугало меня. Мне показалось, что он хочет напасть на меня. Я отшатнулась.

Но он нагнулся и поднял мой велосипед.

— Хейди, тебе лучше уехать, — тихо сказал он. — В поселке все возбуждены. И перепуганы.

— Но я… — начала я.

— Прошлой ночью тут такое творилось… — прошептал Арон. — Никто не знал, что делать. — Он передал мне велосипед. — Быстрее. Поезжай в дом своего дяди. Там ты будешь в безопасности.

В безопасности? Я сомневалась в этом. Но все же вскочила на велосипед и поехала прочь.

Я провела грустный день. Дядя Джекилл так и не вышел из своей лаборатории. Я искала Марианну, но не смогла ее найти.

Холодный дождь стучал в окна. В доме было холодно и сыро. Я натянула шерстяной свитер поверх двух теннисок, но все равно замерзала.

Я осматривала дом, открывала все двери, разглядывала старые журналы.

Заглянула в комнату с ободранными обоями. И представила себе рычащее дикое существо, запертое здесь. Как оно испускает жуткие крики и царапает стену длинными загнутыми когтями. Разрывая обои… разрывая их… разрывая…

Задрожав, я попятилась из комнаты и закрыла дверь. И сказала себе, что никогда больше не зайду сюда.

На ленч я сделала себе сандвич. И провела почти всю вторую половину дня за чтением в своей комнате.

За несколько часов до обеда прибыл человек из телефонной компании. Сильвия провела его в мою комнату. Я с удовольствием наблюдала, как он устанавливал на моем письменном столе телефонный аппарат.

— Ура! — закричала я, как только он ушел, и торжествующе вскинула руку с сжатым кулаком.

Мне не терпелось испытать мой новый телефон. И я позвонила своей подруге Пэтси в Спрингфилд.

— Ну, Хейди, — спросила она после того, как мы обменялись приветствиями и признались, как нам не хватает друг друга, — как твой новый дом?

— Хм… — замялась я. Мне не хотелось говорить ей, как здесь все таинственно страшно. Но все же я не смогла сдержаться. Мне нужно было кому-то выговориться.

— Пэтси, здесь ужасно! — прокричала я, убедившись, что дверь моей спальни плотно закрыта. — Мой дядя Джекилл такой странный. А кузина Марианна очень недружелюбна. И здесь есть что-то вроде чудовища, которое время от времени нападает на поселок. Люди говорят…

Я замолчала, тяжело дыша. И прислушалась.

Что это за щелканье, которое время от времени раздается в трубке?

И тут я услышала дыхание. Но не дыхание Пэтси.

Он подслушивает! — догадалась я. Дядя Джекилл! Он слушает по другому телефону! Шпионит за мной!

— Что ты там насчет чудовища? — живо заинтересовалась Пэтси. — Ты, конечно, разыгрываешь меня?

— П-подожди минутку, — сказала я, заикаясь.

Я бросила трубку на кровать и выбежала из комнаты. Сбежала вниз по лестнице в передний коридор.

Где дядя Джекилл? Где он?

Я хотела застать его врасплох и убедиться, что он шпионит за мной.

Я застала его, сидящим в кресле у себя в кабинете. Рядом с телефоном.

Когда я влетела в комнату, он взял книгу и сделал вид, что читает.

— Хейди? Привет!

Он притворился, будто удивлен моим появлением.

Я смотрела на него с открытым ртом, тяжело дыша. И поняла, что безопасностью здесь не пахнет. Я в западне. Я здесь пленница.

По лицу дядя Джекилла расплылась странная улыбка.

— Тебе нравится твой новый телефон? — спросил он.

На следующую ночь мне приснился кошмарный сон. Я понимала, что сплю, и изо всех сил старалась проснуться. Но сон никак не хотел уходить.

Я бежала по снежному полю, а какое-то страшное чудовище преследовало меня. Оно громко рычало и скакало за мной на задних ногах. Полуволк-получеловек, чудовище задирало свою мохнатую морду к небу и выло. Его красные глаза горели огнем, а по покрытому мехом подбородку обильно стекала желтая слюна.

Я бежала все быстрее и быстрее. Ветер дул мне навстречу, и я так напряженно перебирала ногами, что у меня заныли мускулы. Но мои ботинки скользили по заснеженной поверхности поля. Это было похоже на бег по подвижной дорожке. Я бежала, бежала, но оставалась на одном месте.

Рев чудовища слышался все ближе. Я видела его зубастую пасть. И ощущала его зловонное горячее дыхание на волосах и на шее.

Я попыталась бежать быстрее. Еще быстрее. Но… тщетно. Сапоги скользили по снегу, и я ни на шаг не продвинулась вперед.

И вот я упала. Лицом вниз. Чудовище прыгнуло мне на спину. Красные глаза горели надо мной. Горячая густая желтая слюна брызнула мне в лицо. — Нееет! — застонала я. Я неистово боролась. Но чудовище крепко прижимало меня к земле. Оно было такое тяжелое, такое тяжелое, что я не могла вздохнуть.

И вот чудовище разверзло пасть. Наклонило голову. И вонзило зубы мне в плечо. Я проснулась, тяжело дыша. Чудовище исчезло. Белый снег почернел. Я не сразу поняла, где нахожусь. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Странная постель. Странная комната. Ощущая головокружение, я села в кровати и ощупала плечо. Оно болело. Из-за того сна?

Моя ночная рубашка пропиталась потом. Все еще дрожа, я выбралась из кровати и подошла к шкафу. Включила свет. Нашла чистую рубашку. И переоделась.

Посмотрела на часы. Было около четырех утра. Снаружи темно и тихо.

Ко мне снова вернулись ночные видения. Погоня. Ужасное рычание чудовища. Горячее дыхание на моей шее.

Я поняла, что не смогу заснуть. Может быть, почитать? Тогда, возможно, меня одолеет сон.

Я несколько раз глубоко вдохнула.

Держись, Хейди, сказала я себе. Это всего только сон.

Я подошла к стене, уставленной полками с книгами. Старыми книгами дяди Джекил-ла. Думаю, я найду здесь что-нибудь почитать. Может быть, отыщу что-то по-настоящему скучное, тогда меня быстрее сморит сон.

Мне показалось, что на верхней полке стоит детская книжка, которую я любила, когда была совсем маленькой. Я потянулась за ней. Но мои голые ноги зацепились о край ковра. Я подалась вперед и плечом ударилась о полки.

— Ох!

Когда я восстановила равновесие, то увидела, что основание одной из полок выдвинулось вперед.

Открылось секретное отделение.

Я заглянула внутрь.

— Ого, — пробормотала я. — Что это там спрятано?

Я засунула туда руку и вытащила что-то. Книгу.

Она была очень старой. В коричневом кожаном переплете, растрескавшемся и сморщившемся.

Я провела пальцем по выцветшим буквам названия: дневник. Старый дневник.

Я полистала пожелтевшие ломкие страницы. Они были заполнены записями, сделанными мелким почерком, черными чернилами.

— Странно, — пробормотала я. — Кому это понадобилось прятать дневник в книжный шкаф?

Я положила дневник на стул возле кровати и включила торшер. Потом, зевая, устроилась в кресле и принялась изучать свою находку.

Я попыталась найти имя владельца. Но ни на оборотной стороне переплета, ни на первой странице не было ничего, кроме желто-коричневых пятен, появившихся от времени. Первая страница начиналась записью от 1 января.

Какого года?

Книга ни о чем не говорила. Ни о владельце. Ни о времени, когда начали вести этот дневник.

Я сдула пыль с корешка. И там никаких сведений.

Я снова осторожно полистала страницы, чтобы не повредить ломкую бумагу. Открыла книгу где-то в начале и, медленно разбирая мелкий почерк, начала читать:

…Так холодно сегодня. Воет ветер, несет хлопья снега. Мне тоже хочется завыть. Я не могу справиться с этим. И мне хочется выйти наружу, в бурю. Потому что буря внутри меня гораздо сильнее, чем этот буран…

— Ох! — Я смотрела на желтую страницу, крепко сжимая книгу, лежащую у меня на коленях.

О чем писал тот человек? Буря внутри него?

Какой-то вид поэзии? Я перевернула несколько страниц и опять стала читать:

…Я знаю, что творилось этой ночью. Помню каждый вопль, каждый крик ужаса. Несчастные люди. Они не заслужили этого. Они не заслужили меня.

Но я не в силах с этим справиться. Ночью, когда на меня находит наваждение, когда мое тело претерпевает это отвратительное превращение мне необходимо выйти. У меня нет выбора.

Мне нужно бежать, рычать и выть. И питаться.

Я знаю, как выгляжу в эти ужасные, но волнующие ночи. Как дикое чудовище. Но я живу ради этих криков и ужаса, который внушаю…

— Кошмар! — вырвалось у меня.

Сильно забилось сердце. Ветер стучал в оконные стекла. Я стянула с кровати одеяло и закуталась в него.

И начала читать другую страницу:

…Конечно, большую часть времени я являюсь человеком. Подавленным, испуганным человеком. Пленником в этом старом доме. Пленником в этом теле, которое меняется ночью. Пленником в теле, которым не могу управлять.

Откуда приходит эта ярость? Как появляется эта злоба, злоба, которая заставляет меня убивать и разрушать? В этом теле нас заключено двое. Два пленника — чудовище и доктор…

Доктор?

Я разбила мелкий почерк, перечитывала эту фразу снова и снова, пока все не поплыло у меня перед глазами.

Чудовище и доктор, заключенные в одном теле?..

Я закрыла книгу и стала внимательно рассматривать переплет. Неужели у меня в руках дневник реального доктора Джекилла? Того доктора Джекилла, который выпивал зелье и превращался в страшного, злобного мистера Хайда?

Но как это может быть? — спрашивала я себя.

Доктора Джекилла не существовало на самом деле, разве не так?

Но тут у меня возник другой вопрос.

Видел ли мой дядя Джекилл этот дневник? И не он ли спрятал его в этом тайнике?

А может быть, дядя Джекилл изучил этот старый дневник и узнал ужасные секреты того доктора Джекилла?

Неужели мой дядя тоже превратился в чудовище?

Так много вопросов!

Но я не успела найти ответы: послышались шаги в коридоре, и дверь моей спальни отворилась.

— Дядя Джекилл! — выдохнула я и попыталась засунуть дневник под одеяло. Нет. Никого.

Я поняла, что дверь открыл сквозняк, гуляющий в коридоре. И испустила долгий вздох облегчения.

Отбросив одеяло, я неуверенно встала на ноги. Быстро пролистала дневник в поисках секретной формулы. Нет. Никаких признаков ее.

Я аккуратно положила дневник на прежнее место — в тайник. Потом погасила свет и легла в постель. Я лежала с закрытыми глазами, но мелкий почерк, страшные слова все еще плясали перед моими глазами. Чудовище и доктор…

Нашел ли дядя Джекилл формулу того самого зелья доктора Джекилла? Последовал ли он указаниям и сам сделал снадобье?

И выпил его?

И превратился в чудовище, которое терроризировало Шеферд Фоллс?

Если это так, я не могу здесь оставаться. Я в страшной опасности.

И должна узнать правду… Быстро.

Но как?

Лежа в кровати, я крутилась с боку на бок, без сна, и обдумывала план.

Подожду до следующего вечера. А потом спрячусь в лаборатории дядя Джекилла и все выясню.

Дверь лаборатории была закрыта, но не заперта. Я повернула ручку, открыла дверь и вошла.

В приборах что-то пощелкивало и булькало. На длинном лабораторном столе стояли две колбы, наполовину заполненные пурпурной жидкостью. Из стеклянной трубки в бутылку емкостью в галлон капала бесцветная жидкость.

Дядя Джекилл и Марианна все еще сидели за столом. У нас был спокойный ужин, который прошел почти при всеобщем молчании. Марианна постоянно бросала сердитые взгляды на отца. Дядя Джекилл делал вид, что не замечает их.

— Будешь выходить сегодня вечером? спросил он ее.

Странный вопрос. Я ни разу не видела, чтобы Марианна покидала дом.

— Не знаю, что я буду делать, — пробормотала она, глядя в тарелку.

Извинившись, я сказала, что не хочу десерта.

Я понимала, что у меня очень мало времени, чтобы спрятаться. Мой дядя после ужина направляется прямо в лабораторию.

Я обшарила глазами большую, заставленную вещами комнату. Где бы тут спрятаться? Так, чтобы оставаясь в безопасности, можно было бы в то же время подглядывать за дядей Джекиллом.

Мой взгляд привлек ряд черных металлических ящиков, стоящих вдоль стены. Они напомнили мне шкафчики в моей прежней школе.

Я бросилась к ним и начала открывать по очереди все дверцы. Узкие шкафы были заполнены какими-то приборами. Для меня не находилось места.

В коридоре послышался голос дядя Джекилла. Он продолжал спорить с Марианной.

Я в отчаянии искала, куда бы спрятаться.

Дядя вот-вот меня застукает! И спросит, что я здесь делаю. И мне нечего будет ответить.

Сердце, казалось, собиралось выпрыгнуть из груди. Я в отчаянии открыла дверцу последнего шкафа. Вот! Только несколько полотенец на полу.

Я глубоко вздохнула и втиснулась в шкафчик. И едва успела закрыть дверцу, как в лабораторию вошел дядя Джекилл.

Глядя сквозь маленькое отверстие, я гадала: видел ли он, как я закрывала дверь, слышит ли, как бьется мое сердце — словно большой барабан?

Он подошел к столу и проверил колбы с пурпурной жидкостью.

Я поняла, что он не видел меня. И, прижавшись к стенке, перевела дух.

Дядя стал осторожно разливать пурпурную жидкость в тонкие стеклянные трубки. Потом установил что-то на шкалах электронных приборов, стоящих на конце стола. Что это он делает? — думала я. Он проводит в лаборатории по меньшей мере двадцать часов в день. Для чего он столько работает? Чего он хочет добиться?

Надеюсь, это что-то доброе. Я готова была молиться за это.

Может быть, он пытается найти средство для излечения каких-то болезней? Может быть, работа близится к концу, и он хочет поскорее увидеть результаты? А может быть, у него есть конкурент. И дядя Джекилл пытается найти лекарство раньше, чем это сделает другой доктор.

Я отчаянно хотела, чтобы мой дядя оказался хорошим. Не сумасшедшим ученым. Не преступником. Не чудовищем.

Пожалуйста, молилась я, пожалуйста, не пей свое зелье и не превращайся в рычащее чудовище. Пожалуйста, пусть окажется, что все в поселке ошибаются.

Я видела, как он наливает прозрачную жидкость в пурпурную. Нажимает кнопки и поворачивает шкалы. Смешивает химикаты в разных пробирках. Держит колбы над пламенем, пока жидкость в них не начинает пузыриться и испускать пар.

Жужжали электрические приборы. Дядя Джекилл испытывал электричеством какую-то темную жидкость в колбе.

Наклонив голову, опустив плечи, он лихорадочно работал, не останавливаясь ни на секунду.

Я почувствовала, что от сидения в тесном шкафу у меня вот-вот начнутся судороги. Заболела спина и затекли руки, прижатые к металлическим стенкам.

Я поняла, что сделала большую ошибку. Потому что не увижу ничего интересного. Надо было верить дяде Джекиллу, а не шпионить за ним.

Между тем он поднял пробирку к флуоресцентному свету. В пробирке была жидкость цвета ржавчины, которая стала светиться под светом ламп.

Дядя изучал ее некоторое время, поворачивая пробирку во все стороны. Потом закинул голову, поднес пробирку к губам и… выпил эту жидкость.

О нет! Я почувствовала, как к горлу подступил ком. И прижала руку ко рту, чтобы не закричать.

Дядя Джекилл облизал губы. Потом взял другую пробирку с зеленой жидкостью и тоже выпил.

Он шумно проглотил жидкость и снова облизал губы. Потом весь напрягся, положил руки на стол, наклонился вперед и сидел, словно ожидая того, что должно с ним произойти.

Я смотрела на него не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Склонившись над столом еще ниже, дядя Джекилл закрыл глаза. Его губы судорожно дернулись. Он открыл рот и испустил крик, словно его терзала невыносимая боль.

Его глаза вылезли из орбит и стали дико вращаться. Лицо приобрело ярко-красный цвет.

Еще один крик вылетел из его горла. Нет, не крик! Звериный вой. Волчий вой!

Он закрыл глаза и ударил по столу обеими руками. Взъерошил волосы, пока они не встали дыбом, как дикая трава. Его лицо исказила судорога.

И потом, издав вой, идущий прямо из его чрева, он тяжело вылез из-за стола и поковылял к двери. Поковылял, словно животное, стеная и рыча.

И исчез из лаборатории. У меня бешено колотилось сердце. Грудь сжимала боль: слишком долго я сдерживала дыхание. Теперь я могла глубоко вздохнуть.

Я плечом открыла дверцу и неловко вывалилась из тесного шкафчика.

— Не верится, просто не верится… — бормотала я. — Значит, он и есть чудовище. Дядя Джекилл — чудовище…

Голова у меня шла кругом. Щеки пылали. Что я могу сделать? — спрашивала я себя. Кому можно об этом рассказать? Я должна остановить его. Помочь ему.

Но кто может помочь мне?

Мысли мои путались. Голова кружилась.

Перед моими глазами стояло искаженное мукой лицо дяди Джекилла. Я снова слышала звериный вой, вырывающийся из его пасти.

Я взглянула на пустые пробирки, лежащие на столе.

Надо поскорее убираться отсюда, решила я.

Я обернулась к двери. И закричала.

В дверях стоял дядя Джекилл.

Он вернулся в лабораторию!

Он тяжело дышал. При каждом вздохе из его груди вырывалось глухое клокотание. Он смотрел на меня. Смотрел сердито.

— Хейди, — прорычал он, — мне очень жаль, что ты все видела.

Дядя Джекилл с горящим взором двинулся ко мне.

— Ч-что вы хотите сделать? — заикаясь, спросила я.

Я пятилась от него, пока не уперлась спиной в шкафчики.

Он зарычал в ответ. И схватил меня обеими руками за руку.

— Дядя Джекилл, остановитесь! Что вы делаете?

Но его хватка только усилилась. Он потянул меня прочь от шкафчиков. Я пыталась сопротивляться, но он был слишком силен.

Он вытащил меня из лаборатории, проволок по лестнице и затолкал в мою комнату. Я повернулась к нему: — Зачем вам все это надо? Дядя мне не ответил. Он выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь. Послышался щелчок замка.

Я подскочила к двери и закричала:

— Дядя Джекилл, я помогу вам! Позвольте мне помочь вам! Не запирайте меня здесь. Зачем вы все это делаете?

— Для твоей же пользы, — ответил он по-звериному рычащим голосом.

И я услышала на лестнице его тяжелые шаги.

Я попыталась открыть дверь. Закрыта. Он запер меня.

— Дядя Джекилл! — закричала я, хотя понимала, что он не может меня слышать.

Хлопнула входная дверь.

Подбежав к окну, я выглянула в темноту.

Спустя несколько секунд я увидела его. Тяжелой походкой он спускался вниз по склону холма, к поселку. Примерно через минуту он исчез в темноте.

— Зачем? — пробормотала я. — Зачем? Может быть, он хочет заточить меня здесь навсегда? — спросила я себя.

Нет. Он не может этого сделать.

Но вот что он сделает со мной, когда вернется?

В открытое окно я услышала пронзительный крик. Ужасные крики доносились и от подножия холма.

Надо выбираться отсюда, решила я, и что есть силы повернула ручку двери. Потом попыталась высадить дверь плечом.

Бесполезно. Дверь была сделана из крепкого дуба.

Я подбежала к окну и снова услышала крики, долетавшие из поселка. Там вспыхнуло пламя. Крики усилились. Завыла сирена.

Посмотрев вниз, я поняла, что мне не спрыгнуть с высоты второго этажа. И не было рядом дерева, по которому можно было бы спуститься. И кустов внизу, которые могли бы смягчить падение.

И тут я заметила водосточную трубу на углу дома. Заржавленная, с облупившейся краской, она спускалась с крыши дома до самой земли.

Если бы мне удалось ухватиться за нее, я могла бы спуститься по ней на землю. Но выдержит ли она мой вес?

Впрочем, есть только один способ проверить это.

Я высунулась из окна как можно дальше, потянулась, еще потянулась…

Нет. Не хватает нескольких дюймов. До трубы не дотянуться. И вдруг меня осенило. Я вернулась в комнату и подтащила к окну стул. С трясущимися ногами забралась на него. И снова потянулась к трубе. Тянулась… тянулась…

Мои пальцы коснулись ржавого металла — и я потеряла равновесие. Я качнулась к окну… и вывалилась из него.

Падая, я все же успела схватиться за трубу. И оцарапала руки о ржавый металл.

Я заскользила по трубе, но… слишком быстро.

Боль в руках стала невыносимой. Я отпустила трубу и упала на спину. Но не ощутила боли. Я вообще ничего не чувствовала.

Я лежала и судорожно хватала ртом воздух. Мне казалось, что я умираю.

Но потом я все же сделала глубокий вдох. И, превозмогая боль, выдохнула.

И прямо над собой увидела темный дом. А над ним — небо с высокими, чуть розовеющими облаками.

Я снова втянула в себя воздух. И еще раз. И еще. Чудесный прохладный воздух. И вновь обрела способность чувствовать. Я ощутила снег под головой. Сырую прохладную землю, на которую упала. И свои дрожащие, саднящие руки.

Я села. И услышала крики, вой сирен внизу, в поселке.

— Дядя Джекилл! — выдохнула я.

Я с трудом поднялась на ноги. Земля качалась подо мной. Я закрыла глаза, ожидая, пока ноги перестанут дрожать.

— Со мной все в порядке, — сказала я себе. Взяла горсть снега и растерла руки.

Потом трусцой побежала вниз, по склону холма.

Что я стану делать, когда доберусь до поселка?

Я не знала. Я была не способна рассуждать здраво. Просто мне некуда было больше бежать.

А может быть, я смогу спасти дядю Джекилла?

Оглушительный взрыв заставил меня остановиться. Где-то в поселке взвился вверх столб пламени, словно произошло извержение вулкана.

Пронзительные вопли и крики заглушили рев пламени. В неверном оранжево-желтом свете я видела фигурки людей, в панике разбегающихся в разные стороны.

Может быть, мне удастся вытащить оттуда дядю Джекилла, подумала я. Но тут же поняла, что это — безумная идея.

Теперь он — чудовище, а не человеческое существо. Его надо остановить.

Тяжело дыша, я добралась до окраины поселка. И услышала треск ружейных выстрелов. Миновала перевернутый автомобиль, колеса которого еще вращались. Свернула на главную улицу. Ее патрулировали полисмены с оружием в руках, готовые к действию. В оранжевом зареве пожара их лица казались угрюмыми и злыми.

— Убирайся отсюда! — закричал мужчина. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он обращается ко мне.

— Уходи отсюда! — повторил он.

— Сегодня чудовище особенно разбушевалось! Уходи с улицы! — прокричал другой.

Их крики потонули в треске огня и вое сирен. Они поспешили к загоревшемуся в соседнем квартале дому.

Я повернулась, чтобы уйти. Но было уже поздно.

— Нееет! — завопила я, когда увидела, что из-за угла дома появилось чудовище.

Волк! Рычащее чудовище, щелкающее влажной пастью. Его серо-коричневая шерсть стояла дыбом. Сильно наклонившись вперед, оно передвигалось на двух ногах.

Его горящие глаза вдруг остановились на мне.

Я подалась назад, на покрытую снегом лужайку. Но бежать было слишком поздно. И слишком поздно, чтобы спрятаться.

Рычащее чудовище, изготовившись к нападению, быстро двигалось ко мне.

Я лихорадочно искала хоть какое-нибудь оружие. Хоть ветку от дерева, лишь бы отогнать его. Хоть на время.

Нет. Ничего нет.

С ужасающим рыком чудовище протянуло ко мне покрытые мехом лапы.

С ужасным криком я бросилась на землю и уткнулась лицом в утоптанный снег. И вовремя подняла голову, чтобы увидеть, что чудовище совсем близко.

Я попыталась отползти в сторону. Но прежде чем мне удалось подняться на ноги, тяжелая лапа придавила меня к земле.

— Нет! — выдохнула я.

Громко рыча, чудовище держало меня, прижав к снегу.

— Дядя Джекилл, пожалуйста! Я повернула голову и увидела, что он задрал звериную морду вверх, к небу.

И кроме того, я заметила, что кто-то бежит ко мне по улице. Арон!

Да, Арон. Он бежал, размахивая перед собой бейсбольной битой, которую держал обеими руками.

— Хейди, беги! — закричал он на ходу.

Отблески пламени от горящего автомобиля плясали на его лице, искаженном безмерным ужасом.

— Беги!

— Не могу! — выдавила я. — Чудовище… оно держит меня!

Арон несся во весь дух, яростно размахивая битой.

Чудовище отпустило меня. Страшно рыча, оно поднялось на задние ноги и повернулось к Арону.

— Это мой дядя! — закричала я Арону. — Чудовище — это мой дядя! Я видела, как он выпил зелье и…

Жуткий вой заглушил мои слова.

— Беги! — кричал Арон, и отблески пламени отражались в его темных глазах. — Люди… люди из нашего поселка идут, чтобы убить его! Мы больше не может этого терпеть! Они хотят пойти на холм, Хейди. И сжечь дом твоего дяди!

— Нет! — взмолилась я.

Арон замахнулся бейсбольной битой.

Чудовище вырвало ее из рук Арона, отбросило в сторону, на снег, и схватило моего защитника.

Чудовище легко подняло Арона высоко в воздух и… бросило его в пламя.

Я оцепенела от ужаса, когда Арон исчез в огне. И тут же рванулась с места, чтобы помочь ему.

Но чудовище перегородило мне дорогу. Оно протянуло лапу, и его острые когти вцепились в мою куртку. Потом оно замахнулось на меня, готовясь нанести мне удар в лицо.

Я бросилась на землю, но сразу же попыталась встать на ноги — нужно было спасать Арона. Однако, приподняв голову, я увидела, что Арон выбрался из пламени и бросился в снег.

— Со мной все в порядке! — прокричал он мне. — Хейди, беги!

Рычащее чудовище снова кинулось на меня.

Сила его броска была такова, что оно потеряло равновесие и упало на колени на снег. И я побежала.

Я бежала мимо горящего автомобиля, мимо домов с разбитыми стеклами, мимо патрульных машин с воющими сиренами. Потом я стала карабкаться вверх, на холм.

Почему я решила вернуться в этот дом?

Просто мне некуда было больше бежать.

На полпути к дому я обернулась и с ужасом увидела, что чудовище преследует меня.

— Ох! — вырвалось у меня.

Что теперь будет? Что будет?

Я, задыхаясь, влетела в дом. В темную прихожую.

Куда бежать? Где спрятаться? Есть ли здесь место, где можно чувствовать себя в безопасности?

Буду прятаться до тех пор, решила я, пока снадобье перестанет действовать. Да! Может быть, это зелье выветрится. И тогда я поговорю с дядей Джекиллом, попробую как-то урезонить его.

Может быть… может быть, уговорю его отправить меня туда, где я буду в безопасности.

Но куда?

Теперь это мой единственный дом. Мой дом…

Но у меня совсем не осталось времени. Жители поселка вот-вот будут здесь и сожгут этот дом!

И что потом?

Я сжала голову руками. Мой мозг готов был взорваться.

Я услышала глухой рев, доносившийся снаружи. Боже, я же оставила входную дверь открытой! Чудовище может появиться здесь в любой момент. Надо спрятаться.

Я отшатнулась от двери и побежала по коридору. Дверь в лабораторию была открыта, там горели все огни. Я вбежала туда и лихорадочно огляделась — где бы мне укрыться?

Снова залезть в шкафчик? Но, скорее всего, чудовище туда заглянет и найдет меня.

Мой взгляд остановился на лабораторном столе. И еще одна бредовая идея появилась в моем разгоряченном мозгу. Выпей это зелье, Хейди, сказала я себе. Выпей его и тоже стань чудовищем. Это единственный способ, чтобы справиться с ним.

Что за сумасшедшая идея? Или, наоборот, блестящая находка?

У меня не оставалось времени на раздумывание. В коридоре уже слышались тяжелые шаги чудовища.

Я бросилась к столу. Схватила пробирку. И поднесла ее к губам.

Пробирка была пуста.

Я потрясла ее. Заглянула внутрь.

Ну, конечно, в ней ничего нет. Я же видела, как дядя Джекилл выпил все, до капельки.

Я схватила другую, что стояла рядом. Он пил из обеих. Но и вторая пробирка тоже оказалась пустой.

Чудовище ворвалось в лабораторию. Его покрытые мехом лапы гулко стучали по полу. Оно оттянуло назад черные губы и обнажило острые волчьи зубы.

— Дядя Джекилл! — выдохнула я, подавшись назад.

Его красные глаза были устремлены на меня. Оно испустило низкое злобное рычание и шагнуло ко мне.

— Дядя Джекилл… это я… Хейди! — пронзительно закричала я дрожащим голосом.

Чудовище зарычало в ответ.

— Ты же не нанесешь мне вреда, верно? — кричала я. — Пожалуйста. Ты же не можешь покалечить родную племянницу?

Чудовище открыло пасть в диком реве и протянуло ко мне лапы. Рыча и подвывая, оно медленно наступало на меня.

Я уперлась спиной в стену.

Я в ловушке. Бежать некуда.

Я подняла руки перед собой, как будто этим движением могла защитить себя.

Чудовище вскинуло голову и приготовилось к нападению.

И вдруг я услышала какой-то звук. Он доносился из-за спины чудовища.

Страшный зверь остановился и медленно повернул голову.

Я приподнялась на цыпочки и через его мохнатое плечо увидела человека, вбегающего в лабораторию. Дядя Джекилл!

— Хейди! — с порога закричал дядя Джекилл. — Ты цела?

Я открыла рот, но от удивления не могла произнести ни звука.

Дядя Джекилл?

Меня трясло. Я переводила взгляд с ревущего чудовища на дядю.

Я была не права! — дошло до меня наконец.

Дядя Джекилл не был чудовищем!

Чудовище махнуло лапой дяде Джекиллу, будто хотело отогнать его. Потом снова повернулось ко мне, оскалило пасть в страшном реве и изогнуло спину, готовясь к прыжку.

Дядя Джекилл бросился через комнату, подбежал к чудовищу, обхватил его руками и… начал бороться с ним, оттягивая его от меня.

Чудовище пыталось высвободиться, размахивая мохнатыми лапами, подгибая колени и тряся плечами. Но дядя Джекилл крепко держал его. Держал, пока чудовище не сдалось. И не прекратило сопротивление.

С продолжительным вздохом оно опустило голову и закрыло глаза. Плечи его поникли. И все тело как будто осело. А дядя Джекилл все еще продолжал держать чудовище, прижимая голову к его мохнатой спине. И чудовище начало менять свой облик. Оно уменьшалось в размерах… Мех исчезал, втягиваясь в кожу… Свет красных глаз начал меркнуть. Покрытая пеной морда стала приобретать человеческие черты.

Я, потрясенная, молча смотрела на все это, а чудовище сжималось, становилось все меньше и меньше…

И когда я снова подняла голову, то увидела, что оно превратилось… в Марианну!

Пряди влажных темных волос скрывали ее лицо. Плечи тяжело поднимались и опускались. Она прижалась лицом к груди отца и тихо заплакала.

Дядя Джекилл поднял на меня покрасневшие от слез глаза.

— Хейди, я запер тебя в твоей комнате, чтобы спасти тебя, — тихо, почти шепотом сказал он. — Я просил тебя не выходить из дома. Не хотел, чтобы ты вмешивалась во все это.

— Я… я хотела помочь, — заикаясь, проговорила я, все еще в удивлении и ужасе глядя на Марианну, Марианну-чудовище. — Дядя Джекилл, я не знала… — Слова застряли у меня в горле.

Марианна подняла голову. По ее впалым щекам катились слезы.

— Папа, — прошептала она, — что же мне делать?

Дядя Джекилл ласково погладил ее по волосам.

— Не знаю, Марианна. Я провожу все свое время в лаборатории, пытаюсь найти лекарство для тебя. Ты же знаешь, я работаю день и ночь.

Из горла Марианны вырвалось рыдание.

— Я больше так не могу, папа. Быть человеческим существом днем… и диким зверем по ночам…

— Знаю, знаю, — мягко сказал дядя Джекилл. — Настанет день, когда я найду нужное средство. Каждый раз я пробую его на себе, чтобы узнать, как оно действует. Ты знаешь, я делаю все, чтобы составить такую смесь, которая избавила бы тебя от превращений.

Я тяжело сглотнула.

— Дядя Джекилл, но как это получилось? То, что происходит с Марианной?

Он снова вздохнул.

— Я помню как сейчас, — сказал он, продолжая обнимать Марианну. — У меня сломался автомобиль. И пока я чинил его, она заблудилась в лесу. А когда наконец я нашел ее…

Он подавил рыдание.

— …когда я нашел Марианну, она рассказала мне о каком-то лесном существе. Оно напало на нее и укусило. Я не знал, верить этому или нет. Она вечно выдумывала разные истории.

Он нежно потрепал Марианну по голове.

— И всего один укус того существа разрушил всю жизнь Марианны. Через несколько недель она преобразилась в первый раз. И теперь, почти каждую ночь, она превращается в дикое, рычащее чудовище. С тех пор я пытаюсь найти противоядие. Думаю, что уже близок к этому, но…

Он остановился.

Марианна, насторожившись, подняла голову.

Мы услышали сердитые выкрики и топот ног по склону холма.

— Нет! — вскричал дядя Джекилл, когда в окно влетел булыжник.

А потом мы услышали гул голосов:

— Убить чудовище… убить чудовище… убить чудовище!

Убить чудовище… убить чудовище… Эти зловещие слова доносились через разбитое окно.

— Сжечь его! — закричал кто-то. — Сжечь этот дом!

Мы услышали, как люди начали ломиться во входную дверь. И снова послышались злобные выкрики:

— Сжечь дом!

— Но сперва убить чудовище!

— Убить его!

В лабораторию влетел еще один камень. Он попал в стенной шкаф с пробирками. Осколки стекла разлетелись по всей комнате.

Дядя Джекилл побледнел. Марианна в страхе отстранилась от отца и бросилась к двери.

— Папа, что же нам делать? — с тревогой спросила она.

Дядя Джекилл испустил печальный вздох и посмотрел на разбитое стекло.

— Убить чудовище… убить чудовище… — Сердитые крики приближались.

Удары во входную дверь прозвучали для нас, будто раскат грома.

— Мы в западне! — крикнула я, стараясь перекричать гул голосов. — Они потеряли над собой контроль. Они убьют всех нас!

Дядя Джекилл схватил меня за руку и потянул к двери, где стояла Марианна.

— Я предвидел это. Мы можем спастись. Но надо спешить.

Мы выбежали в коридор и услышали громкий треск.

— Входная дверь! — выдохнула я. — Они сломали ее!

— Сюда! — закричал дядя Джекилл.

Он повел нас по заднему коридору. Потом мы свернули в узкий проход, которого я никогда не видела.

Я услышала злобные крики. Топот тяжелых шагов. И я почувствовала запах дыма.

— Они подожгли дом! — закричала я. Дядя Джекилл открыл узкую дверь.

— Сюда! — приказал он и отошел в сторону.

Мы с Марианной прошли вперед. Дядя Джекилл закрыл за нами дверь. Вниз, в подвал, вела крутая лестница.

Мы осторожно начали спускаться по скрипучим щелястым ступенькам.

— Они найдут нас и здесь, — прошептала Марианна. — Если сожгут дом, мы окажемся в ловушке.

Дядя Джекилл поднял палец к губам. В его взгляде появилась решимость. Пригнув голову, он вел нас по низкому, захламленному подвалу. Мимо громадных пыхтящих печей.

Мимо большущих деревянных ящиков, мимо старых труб парового отопления.

Он зажег фонарик, взятый им со своего рабочего стола. И вслед за лучом фонарика мы прошли по двум большим пустынным помещениям, где наши шаги по бетонному полу отзывались громком эхом. Наконец мы остановились у высокой деревянной рамы, вделанной, как мне показалось, в стену.

— Помогите мне, — попросил дядя Джекилл. Он плечом уперся в раму и начал давить на нее. Мы с Марианной стали тянуть ее с другой стороны.

Над нашими головами слышались тяжелые шаги. Раздавались злые выкрики. Жители поселка обыскивали дом.

Рама поддавалась плохо, но в конце концов мы сдвинули ее настолько, что открылось узкое отверстие в стене.

— Это вход в тоннель, — сказал дядя Джекилл, вытирая со лба пот. — На случай, если придется бежать.

Я заглянула в темное отверстие:

— Куда ведет этот тоннель?

— К подножию холма, минуя поселок, — ответил дядя Джекилл. — Он заканчивается примерно в одной миле от шоссе. Мы спасемся. И может быть, успеем уехать отсюда подальше.

Сильный грохот наверху заставил меня подпрыгнуть. Запах дыма проникал уже и в тоннель.

— Надо спешить, — сказал дядя Джекилл. — Мы должны выйти из тоннеля до того, как они спустятся в подвал.

Я пригнула голову и вошла в узкое отверстие. Мои глаза медленно привыкали к темноте. Дядя Джекилл светил фонариком нам под ноги.

Бетонный тоннель, пробитый в холме, был низкий, с округлыми стенами. Я слышала перед собой шорох быстрых ножек. Полевые мыши? Еноты? Крысы? Но задумываться было некогда.

Низко пригнувшись, мы шли по тоннелю. Он сделал небольшой поворот, а потом начал спускаться вниз. Кружок света от фонарика плясал перед нами.

Все молчали. Лишь шорох сапог по бетонному полу и учащенное дыхание нарушали глубокую тишину.

Я боялась услышать шаги за нами. Но жители поселка, по-видимому, еще не успели обнаружить тоннель.

Через пару минут я остановилась. Мне пришла в голову одна мысль.

— Подождите!

Мой голос эхом отразился от низкого потолка.

— Что случилось? — резко спросил дядя Джекилл. — Хейди, нам еще идти и идти.

— Знаю, — ответила я. — Но мне надо вернуться. Я забыла кое-что.

— Это невозможно! — вскричала Марианна дрожащим голосом. — Они схватят тебя! Они схватят и убьют тебя!

— Что ты там забыла? — спросил дядя Джекилл. — В любом случае это не настолько важно, чтобы…

— Это дневник, — перебила я дядю. — Очень старый дневник.

— Но, Хейди… — начал он.

Я не дала ему договорить, повернулась и побежала обратно к подвалу.

Я понимала, что возвращение в дом — чистое безумие. Но старинный дневник слишком ценная вещь, чтобы позволить ему сгореть вместе с домом. Это же часть истории. И кроме того, я чувствовала, что он еще может оказаться полезным.

Я должна спасти его.

— Хейди, вернись! — услышала я голос дяди Джекилла, но не остановилась. Сразу после поворота я увидела входное отверстие и, пригнувшись, вышла в подвал.

Густой дым душил меня. Я слышала крики и топот бегущих ног.

Я набрала в легкие побольше воздуха и задержала дыхание. Потом, зажав руками нос и рот, побежала к лестнице, ведущей из подвала.

Смогу ли я подняться в свою комнату? Удастся ли мне вытащить старый дневник из тайника и снова убежать?

Я должна попытаться.

Вокруг меня клубился едкий густой дым. Задерживая дыхание, со слезящимися глазами, я побежала вверх по лестнице.

Оказавшись у выхода из подвала, я заколебалась и стала прислушиваться. Может быть, эти люди уже по другую сторону двери?

Мои легкие разрывались. Мне бы вдохнуть свежего воздуха.

Я открыла подвальную дверь и вышла в задний коридор. Вздохнув свободно, я посмотрела в обе стороны по коридору.

По соседнему коридору с шумом пробежала группа людей. Я вжалась в стенку, затаив дыхание, подождала, пока они скроются из виду. Потом, держась поближе к стене, начала пробираться к передней лестнице.

Проходя мимо кухни, я заметила там двух мужчин с топорами, которые яростно крушили все вокруг.

Отовсюду неслись крики:

— Ломай все!

— Он получит то, что сделал с нашим поселком!

— Где оно? Не дайте ему удрать!

— Кто-нибудь осматривал крышу?

— А подвал здесь есть?

Портьеры в кабинете пылали. Пламя уже лизало диван.

В гостиной несколько мальчиков примерно моего возраста выламывали рамы. Крушили мебель.

Я заметила двух мужчин с факелами в руках и спряталась в кладовой.

Злые слова, которые я слышала, вонзались в меня, словно ножи.

Вы не знаете правды, горько думала я. Не знаете, что Марианна и есть чудовище. И что она ничего не может с этим поделать. Вы не знаете, как тяжело работает мой дядя, чтобы найти противоядие. И освободить поселок от чудовища.

Но теперь уже ничего не важно. Дядя Дже-килл и Марианна никогда не вернутся в поселок и не увидят свой дом. Я поняла, что люди не уйдут, пока этот дом не будет разрушен.

Пламя, вспыхнувшее после громкого взрыва, осветило коридор. Я выглянула из кладовой. Коридор был пуст.

Я понеслась к лестнице и взлетела вверх.

Пожалуйста, пожалуйста, дайте мне только добраться до моей спальни, молила я. Найти старинный дневник. И вернуться в тоннель к Марианне и дяде Джекиллу. И потом я уже никогда не захочу видеть эти места.

Взбежав по лестнице, я услышала невообразимый шум и треск в комнате Марианны, в конце коридора. И я поняла: громят и ее комнату.

Я бросилась в свою спальню. Она выглядела так, будто здесь прошел смерч. Все вещи из платяного шкафа были выброшены на пол и разбросаны по комнате. Занавески на окнах сорваны. Окно разбито, повсюду валяются стекла.

Но меня беспокоило совсем другое.

Я бросилась к книжному шкафу. К тайнику.

Здесь ли еще дневник?

Да.

Я схватила его дрожащей рукой, оглянулась через плечо на дверь и сунула дневник в карман куртки.

Оглядев комнату в последний раз, я вышла в коридор и остановилась, услышав в соседней комнате громкие голоса:

— Здесь есть чердак? Должен же быть чердак!

— Если оно прячется наверху, мы найдем его.

Я повернулась и побежала к лестнице. Наверху лестничной площадки остановилась и посмотрела вниз. Никого.

Но как только я взялась за перила, чья-то сильная рука схватила меня за плечо.

Я обернулась и оказалась лицом к лицу с двумя мужчинами. У них были растрепанные волосы, потные лица и дикие глаза.

— Одну я поймал! — закричал тот, кто держал меня за плечо.

— Да, одну мы поймали! — радостно подхватил другой. Он приблизил ко мне свое потное лицо и заорал: — Веди нас к чудовищу! Немедленно! Или прощайся с жизнью!

— Нет! — закричала я, стараясь высвободиться.

Но наши силы были неравны.

— Говори, где чудовище! — продолжал вопить он, крепко сжимая мою руку. — Скажи, где оно, и мы тебя отпустим.

— Но… я не знаю! — закричала я в ответ. — Я только что переехала сюда. Я… я на самом деле не понимаю, о чем вы говорите!

Оба мужчины с подозрением посмотрели на меня.

— Она врет, — резко сказал один из них.

— Скажи нам правду, — сказал другой, будто выплевывая слова мне в лицо. — Скажи нам правду, или ты никогда не выйдешь из этого дома!

— Отпустите ее! — услышала я чей-то голос.

Мы, все трое, обернулись и увидели бегущего по коридору Арона.

— Отпустите ее! — повторил он снова. Она ничего не знает. Я встретил ее на автостанции в этот понедельник. Она только что приехала.

Мужчина отпустил мою руку, но не отошел от меня.

— Ты видела чудовище? Где оно прячется? — визгливо спросил он.

— Говори! — повторил другой.

Позади нас трещало пламя. Сердитые голоса доносились из глубины дома.

— Я… я правда не знаю, — бормотала я. —

Не знаю…

Арон схватил меня за руку:

— Я забираю ее. Разве вы не видите, что она вам не врет?

И он оттащил меня в сторону.

Мы побежали. Со всех сторон нас окутывал густой, едкий дым. Глаза слезились. Я оглянулась. Двое мужчин по-прежнему стояли, не двигаясь с места.

— Надо побыстрее выбираться отсюда! — кричал Арон. — Они хотят разрушить весь дом. И не остановятся, пока не схватят твоего дядю.

— Сюда! — Я потянула его к заднему коридору. А потом вниз, к лестнице, в подвал.

Наши сапоги застучали по бетонному полу. Я подвела Арона к тоннелю, и мы вбежали в него. Затем устремились вниз, к подножию холма.

Я беспрестанно оглядывалась назад, молясь, чтобы никто не стал преследовать.

Казалось, мы пробежали много миль. Я задыхалась, у меня кололо в боку, когда мы, наконец, добежали до конца тоннеля.

— Дядя Джекилл! Марианна! — тяжело дыша, крикнула я.

Никакого ответа. Удалось ли им скрыться? Выбрались ли они из тоннеля? Увижу ли я их когда-нибудь? Множество ужасных вопросов вертелось у меня в голове.

Откинув со лба влажные волосы, я огляделась вокруг. Тоннель вывел нас за деревню, к холмам, рядом с которыми проходило шоссе.

За низким холмом лежал поселок, тихий и пустынный.

Высоко над поселком, на холме, я увидела стену оранжево-желтого пламени, необыкновенно яркого на фоне ночного неба.

Казалось, пламя дотягивается до самой луны.

Дом дяди Джекилла… Он горит… он исчез в огне… Жаркая пелена спускалась вниз, по склону холма, и омывала нас с Ароном. Но я не двинулась с места. Мои глаза наполнились слезами. Я все смотрела и смотрела, пока Арон осторожно не потянул меня прочь.

Потом мы сидели на кухне у Арона. Его мама подала нам ужин. Она сказала, что я могу оставаться у них, пока не свяжусь с другими своими родственниками.

Мы слышали, как жители возвращались с холма. Я понимала, что они недовольны. Дом дяди Джекилла уничтожен, но чудовища они не нашли.

Я дрожала, вспоминая пожар, стену пламени до самого неба. Если все получилось, дядя Джекилл и Марианна теперь далеко отсюда. Все ужасы позади…

И вдруг я вспомнила про дневник.

— Арон, я хочу тебе что-то показать.

Я быстро слетала в переднюю, достала из кармана куртки дневник и вернулась на кухню. Арон с удивлением смотрел на старую книгу.

— Что это такое?

— Вот из-за этого я и вернулась в дом, — взволнованно ответила я. — Это старый дневник. Я нашла его в моей спальне. В тайнике. Думаю, он очень ценный. Мне кажется, это дневник настоящего доктора Джекилла.

— Ух ты! — У Арона открылся рот. — Дай посмотреть.

Он взял книгу и начал внимательно рассматривать потертый и поблекший переплет. Потом стал перелистывать страницы, пристально вглядываясь в мелкий почерк.

— Послушай, Хейди! — Он поднял на меня взгляд. — Это совсем не старинный дневник. Вот, посмотри сама.

Он передал мне книгу, открыв ее на одной из первых страниц. Я прочитала вслух: «Этот дневник принадлежит Марианне Джекилл».

— Я не заметила эту страницу, — с удивлением сказала я.

Так это дневник Марианны! Подумать только! Она использовала старинную, пожелтевшую книгу, чтобы делать в ней свои собственные записи.

Когда же она перестала вести дневник? — подумала я. И стала перелистывать страницы, пока не нашла последнюю запись. Потом начала читать ее, с трудом разбирая мелкий почерк.

Я читала последнюю запись Марианны, и холод постепенно охватывал меня: я начинала понимать, что мои ужасы только начинаются.

…Я прятала дневник в комнате моей кузины Хейди. Я всегда боялась, что его найдут. А теперь боюсь еще больше. Не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о моем позоре, узнал о том, что я сделала. Я тогда не контролировала себя… И это мое единственное оправдание.

Вскоре после того как приехала Хейди, я снова превратилась в чудовище. И уже не владела собой. Я пробралась в комнату Хейди, чтобы сделать запись в своем дневнике. И увидела ее спящей. Я не могла удержаться. Она спала так крепко… Я наклонилась над кроватью… И укусила ее в плечо… укусила ее… укусила ее…

Дрожа, я подняла глаза и встретилась взглядом с Ароном.

— Хейди, что случилось? — спросил он. — Почему у тебя такой странный вид?