— Ты проиграл!

Приглушенный возглас заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Сердце бешено забилось.

Я повернулся и увидел свою смеющуюся сестру Клодию. Ее темные глаза горели сквозь очки в красной оправе. Рот был широко открыт, и в коридорном свете я увидел ее зеленоватые зубы с красно-голубыми блестящими скобами.

— Клодия, дай мне передохнуть! — взмолился я. — Перестань меня постоянно пугать. Это не смешно.

— Я знаю, — ответила она, распутывая прядь пышных темных волос. — Конечно, это не смешно. Это грустно. Ты даже не стоишь того, чтобы бросать тебе вызов. Тебя слишком легко напугать.

Меня зовут Джейсон Словс, и я самый обыкновенный трус.

Хотя это не совсем правда.

Вы бы тоже постоянно вздрагивали, если бы у вас была сестренка, которая все время что-то вытворяет: например, подкрадется сзади, выскочив из какого-то темного закоулка, и положит тебе на шею ледяные руки. Короче, делает все, чтобы напугать вас.

На самом деле я совсем не трус. Я обычный парень, у которого сумасшедшая сестра

Вы знаете слово «псих»? Если вы посмотрите в словаре, то увидите там фотографию моей сестры.

Два года назад, когда мне было десять, а моей сестре двенадцать, она нашла в подвале дохлую крысу. Сестрица моя привязалаей на шею рыболовную леску и спрятала в моейкомнате, сказав, что у меня под кроватью поселилась живая крыса. Когда я заглянул под кровать, она потянула и леску, и крыса начала двигаться.

Кричал я тогда очень громко. Может быть, громче, чем другие лети. Но ведь все ее выдумки — настоящее безумие.

Мой лучший друг Фред полностью со мной согласен. Он тоже не может понять Клодию почему она всегда скалится, показывая людям свои красно-голубые скобы, и клацает зубами.

Она сумасшедшая. Иначе как можно все это объяснить?

Несколько месяцев назад Клодия прокралась в мою комнату и спрятала у меня в кровати спагетти. Как известно, эти макароны свернуты, как клубок. Конечно же я в ужасе закричал, когда, забравшись под одеяло, почувствовал как что-то ползает по моей спине. Конечно, я подумал, что это змеи. А что подумали бы вы на моем месте?

Сумасшедшая, да и только.

Но не будем ворошить прошлое.

А теперь она стоит в коридоре, заложив руки за пояс, и, перебрасывая прядь волос из стороны в сторону, смеется надо мной.

— Ты проиграл. Джейсон. Я знала, что так будет.

— А что я сделал?

Надо сказать, что Клодия очень большая спорщица. Ее не пои, не корми — только дай поспорить. Она без конца заключает всевозможные пари. Но не родился еще человек, который мог бы все эти пари выиграть.

— Вчера я поспорила с тобой, что ты не сможешь пройти мимо зеркала, не посмотревшись в него, — проговорила Клодия, кивая в сторону зеркала, висевшего за моей спиной. — И ты проиграл.

— Я всего лишь проверял, что у меня с волосами.

У меня такие же густые черные волосы, как у Клодни. И жесткие, будто тоненькие пружинки, поэтому аккуратно причесать их просто невозможно.

— Ты, как обычно, любовался собой, — усмехнулась Клодия. — Тебе хочется всегда отлично выглядеть.

— Ничего подобного.

Это действительно не так. Я ненавижу свои пружинистые, торчащие в разные стороны волосы. А еще — мою круглую голову и большие, пухлые, как у младенца, щеки. Даже мама не может удержаться, чтобы не потрепать меня по щечке.

Клодия взяла на руки Баззи, нашу маленькую коричневую собачку, и начала ее гладить

Это крошечное создание наполовину терьер наполовину вообще неизвестно кто. И все это, даже глаза, покрыто густым слоем меха. Не понимаю, как эта собака может хоть что-нибудь видеть.

— Нет, ты не можешь пройти мимо зеркала, не посмотревшись в него, — настаивала Клодия.

— Я же сказал, дай мне передохнуть. Мне совсем не хотелось спорить с ней. Какой смысл? Она же — псих.

Я отвернулся и стал подниматься по лестнице в свою комнату.

Я подумал: может, позвонить Фреду, предложить ему зайти и поиграть немного в компьютерные игры? Но Клодия явно не собиралась отступать. Держа на руках Баззи, она пошла следом за мной в комнату.

— Оставь меня, — сказал я, пытаясь захлопнуть дверь перед ее носом, но она как-никак старше меня да и покрупнее.

— У тебя комната, как у младенца, — заявила она, вновь блеснув своими красно-голубыми скобами.

— Перестань, Клодия.

У меня и правда комната, как у маленького ребенка. Я знаю об этом, но не в моих силах что-нибудь изменить.

Я оклеил стены своими лучшими плакатами, но даже они не смогли скрыть пастельно-голубой цвет стен, и детский голубой шкаф. И маленькую кровать того же цвета.

— А почему бы тебе не спать в твоей старой люльке? — съязвила Клодия и, откинув прядь волос, захохотала так, словно только что отлично пошутила.

— Прекрати, Клодия.

Мы оба обернулись и увидели в дверях маму. Она недовольно посмотрела на Клодию:

Почему ты подшучиваешь над своим братом?

— Поточу что он — большой младенец.

— Неправда! — У меня закапали слезы. Я не хотел давить на жалость, просто так получилось.

— Ты же знаешь, почему у него в комнате все еще стоит кое-что из его детской мебели, — сказала мама Клодии. — Мы не можем позволить себе купить новую мебель — твой папа почти целый год без работы.

— Да, я знаю.

Клодия склонила голову, притворившись виноватой, и опустила Баззи на пол. Баззи не любит ссор и даже громких звуков, поэтому он сразу же исчез из комнаты.

— Тогда почему ты постоянно напоминаешь Джейсону, что у него детская мебель?

— А разве нельзя?

— Клодия. я очень надеюсь, что ты постараешься быть подобрее со своим братом.

— Хорошо, мамочка. Я исправлюсь. Получив такой ответ, мама вышла из комнаты и спустилась вниз.

— Берегись! У тебя в комнате огромный шершень! — крикнула Клодия. указав на окно.

— А-а-а! — закричал я. — Где он? Где? Спустя две недели мы с Фредом играли в мяч

у меня перед домом. Хотя, если быть честным, то я кидал мяч, а он просто пытался его поймать. Мой друг явно не в ладах со спортом. Он высокий и тощий. Из-за роста и телосложения его часто включают в баскетбольные команды. Но даже во имя спасения собственной жизни Фред не смог бы бежать и одновременно вести мяч. Он и при ходьбе-то спотыкается о свои собственные кроссовки.

У него маленькие светло-голубые глаза, светлые волосы, подстриженные так коротко, что просвечивает кожа на голове, похожая на кожицу персика. Да еще эта кривая улыбка, как у мультяшного Гуффи. Он хороший парень, умный и очень веселый. Просто спорт — это не для него.

Итак, дело было в пятницу, после школы, в прохладный осенний вечер. Мы катались и скользили на опавших листьях.

Я послал отличный пас прямой наводкой в сторону улицы. Фред подпрыгнул, пытаясь его поймать. Его волосатые руки протянулись к мячу. Вот он уже почти схватил его. Но…

Фред упал на траву и проехал по ней на коленях, а мяч ударился о кончики его пальцев и отскочил в сторону.

До чего же мне хотелось крикнуть ему: «Как ты мог упустить такой мяч? Ты просто неуклюжий пень!» Но он мой лучший друг, и вместо этого я сказал:

— Неплохая попытка!

Потом я повернулся в сторону дома и увидел родителей, которые махали мне руками, стоя в дверях.

— Джейсон, иди сюда! Посмотри, что у нас есть, — звал меня отец. — Мы приготовили тебе сюрприз.

Вот с этого-то момента и начались все неприятности.

Фреду все равно было пора идти домой. Поэтому я попрощался с ним и побежал к дому. На родительских лицах светились улыбки, и вообще они выглядели немного возбужденными.

— В чем дело? — спросил я.

— Иди за нами.

Мы поднялись по лестнице и направились в мою комнату. Дойдя до двери, родители остались стоять в коридоре, а меня подтолкнули в комнату.

— Вау! — закричал я.

— Мы немного усовершенствовали твою комнату, — пояснил отец, поглаживая меня по голове.

— Вау! — снова закричал я от радости. Мой детский шкафчик куда-то исчез. На его месте стоял теперь огромный деревянный шкаф, немного потрескавшийся и облезлый. Возможно, старинный, подумал я.

Рядом со шкафом высилось огромное, от пола до самого потолка, зеркало.

— Я думаю, этот шкаф — настоящая развалина, — сказал отец. — Но знаешь, если оттащить его в подвал и провести небольшой косметический ремонт, он будет как новенький.

— Мы нашли его на распродаже, — объяснила мама. — Неплохая покупка. К тому же он большой, в него влезут все твои вещи. Так что больше — никаких залежей на полу.

— Нижние ящики не открываются, но я починю их, как только у меня появится свободное время, — добавил отец.

Говоря так, я имел в виду не шкаф, а высокое старое зеркало. Я стоял прямо перед ним и пристально разглядывал свое отражение.

Поверхность зеркала была чистой, удивительно гладкой, без единого дефекта. Мое отражение казалось необыкновенно ярким, пожалуй, более ярким и четким, чем все, что находилось в комнате.

Вдруг я почувствовал, как холодок пробежал у меня по спине…

Что-то здесь не так, внезапно подумал я.

Почему я не могу отвести глаз от этого зеркала?

Почему мне кажется, что оно удерживает мой взгляд? Заставляет меня смотреться в него?

Почему я чувствую, что зеркало затягивает меня в себя?

Тем же вечером ко мне зашел Фред. Я показал ему мой новый шкаф и конечно же зеркало. Но они не произвели на него впечатления.

— Наконец-то ты избавился от своего детского шкафчика. Но, если по правде, то вся эта мебель — настоящий хлам.

— Ну… не совсем. Некоторые ящики, конечно, не выдвигаются, но в остальном — все в порядке. Мы с отцом собираемся спустить этот шкаф в подвал и покрасить его.

Я не мог удержаться, чтобы снова не посмотреться в зеркало. Я улыбнулся своему отражению и увидел что-то зеленое, прилипшее к моим передним зубам. Я стер это что-то.

— Классное зеркало, правда? — не утерпел я. Мне очень нравилось, как в нем отражались постеры, висевшие на стенах. Это зеркало делало мою комнату в два раза больше, и плакаты теперь были повсюду.

— Ты смотрел вчера борьбу по кабельному? — спросил меня Фред.

— Конечно. Было немного страшновато, когда борцы начали драться среди зрителей.

— Особенно, когда двое из зрителей попытались ввязаться в борьбу! — Фред засмеялся, точнее, захихикал тоненьким голоском. Когда он так смеется, то всегда закрывает глаза, а волосы у него на голове начинают подпрыгивать.

Мы уселись у старого телевизора, к которому была подключена моя приставка для видеоигр. Я повернулся к зеркалу спиной, чтобы оно меня не отвлекало. Мы участвовали в матче Национальной баскетбольной ассоциации. Но в видеобаскетбол Фред, увы, играл так же плохо, как и в настоящий. Мне нравилось с ним играть, но это не было соревнованием. Я всегда выигрывал. Мы с усердием били по своим пультам обеими руками.

— Бей! Бей! — кричал я Фреду.

Его большой палец атаковал одну из кнопок на пульте. На экране его игрок перекинул мячик через корзину и отправил его в зону вне игрового поля.

— Воздушный мяч! — воскликнул Фред. — Прямо как в настоящем баскетболе.

— Иди за подачей, — сказал ему я. — Двигайся в ту сторону, беги туда!

Я всегда старался помочь Фреду. Мне очень хотелось научить его играть, чтобы наши игры стали больше похожи на настоящие.

Я бешено нажал на кнопку, отбивая мяч одного из игроков Фреда. Потом сделал небольшую проводку и передал мяч. Зрительские трибуны на экране закричали, и счет на табло изменился.

— Фред, это был твой мяч, — сказал я.

Но Фред поверх моей головы смотрел в сторону зеркала.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Извини. — Фред вновь повернулся к экрану телевизора и начал нажимать кнопки.

Но я-то видел, что он все время бегло посматривает в сторону зеркала. В конце концов мне это надоело, и я нажал на паузу. Игра и так уже была закончена. Не трудно догадаться, кто выиграл.

— Фред, в чем дело?

— Это зеркало… — тихо сказал он. — Я видел там что-то шевельнулось.

— Ты имеешь в виду наши отражения? — спросил я.

Фред отрицательно тряхнул головой:

— Нет, что-то другое, что-то очень странное. Я уставился на зеркало. Мое отражение тоже пристально смотрело на меня. Рядом со мной на ковре сидел Фред, и в зеркале я видел его испуганные голубые глаза.

— Ты свихнулся. Это наши отражения. Что еще может двигаться в зеркале?

— Ущипни меня, — сказал Фред. Зазвонил телефон. Это звали домой Фреда. Я спустился вместе с ним вниз, попрощался и закрыл дверь. На улице начинался дождь, но идти ему было недалеко — Фред жил в соседнем доме. Я отправился на кухню, взял баночку колы решил устроить себе небольшой перекус. Мне захотелось сыграть в баскетбол еще разок. На этот раз с машиной. Она играла гораздо лучше Фреда. Я бы даже сказал — слишком хорошо. Мне редко удавалось выиграть.

Я поставил печенье и банку колы на ковер и заметил, что на полу, рядом с зеркалом, что-то лежит. Оказалось — сложенный лист бумаги. Он был желтый, немного запачканный и на удивление хрупкий, по-видимому, очень старый. Я развернул его. На нем черными чернилами витиеватым почерком что-то было написано. Поднеся лист ближе к глазам, я прочитал вслух: «Берегись! Принеся это в свой дом, ты принес смерть!»

Я несколько раз перечитал записку.

Как эта записка могла оказаться на полу в моей комнате? Я посмотрел в зеркало, и оно отразило мое покрасневшее от злости лицо.

И тут я понял.

— Клодия! — закричал я.

Я услышал в коридоре шаги. Они доносились с той стороны, где была комната Клодии.

Сестра вошла в комнату с круглыми от удивления глазами, изображая полную невинность.

— Ты звал меня, Джейсон?

Я помахал запиской перед ее носом:

— Ха-ха-ха. Очень смешно, Клодия!

— Ты про что? — удивленно спросила она.

— Про эту записку, которую ты написала, чтобы напугать меня.

Она уставилась на желтоватую бумажку.

— Ты что, свихнулся? Ничего я не писала!

— Не писала? Тогда что же, она выпала из-за зеркала? — недоуменно сказал я.

— Ну-ка покажи. — Сестра выхватила листок у меня из рук и быстро прочитала его. Ее рот приоткрылся, а глаза за очками в красной оправе расширились от изумления.

— Джейсон, — прошептала она, — зеркало… Эта записка появилась из самого зеркала.

— Ты ведь опять шутишь, правда?

— Н-нет-т, — прошептала она. Потом повернулась в сторону зеркала. — Вот он, призрак!..

Я громко вскрикнул, отступил назад и нечаянно толкнул банку с колой. Ее содержимое пролилось на ковер. Я наклонился и быстро подхватил банку.

— Какой же ты доверчивый, Джейсон! Тебя напугать — легче легкого!

Клодия рассмеялась. Я еще долго слышал смех Клодии, пока она шла по коридору в свою комнату.

— Это совсем не смешно! — со злобой крикнул я. — Я думал, ты сдержишь свое обещание: будешь относиться ко мне лучше. Дашь мне немного передохнуть.

Она не ответила, и я услышал только, как закрылась дверь в ее комнату.

Я вытер пролитую на ковер колу. Вытирая ковер, я то и дело оглядывался на зеркало. В нем и вправду не было ничего страшного. Только мое собственное яркое отражение. Как и в первый раз, удивительно четкое, и такое же реальное, как я сам.

Я снова взял записку и прочитал ее. Действительно, вряд ли ее написала Клодия. Конечно, она обожала проворачивать всякие трюки, но почерк был явно не ее. К тому же Клодия всегда гордится своими выдумками и любит видетьрезультаты своих штучек-дрючек. Она бы ни за что не ушла к себе.

Тогда откуда же появилась эта пугающая записка?

Я очень аккуратно сложил ее и спустился вниз по лестнице. В гостиной я увидел отца. Он стоял на коленях на полу и пытался починить электрическую розетку. Я подождал, пока он положит на пол все инструменты, и передал ему записку.

— Пап, посмотри-ка на это.

Он быстро прочитал записку и медленно поднялся. Потом сложил руки рупором и закричал:

— Клодия! Клодия! Сейчас же спускайся вниз! Немедленно!

— Конечно же Клодия сказала, что не писала эту записку, — рассказывал я Фреду. — И мне кажется, на этот раз она не соврала.

Я стукнул по мячу, и он медленно покатился по траве. Но Фред поскользнулся и перелетел через мяч, вместо того чтобы отбить его. Это было на следующий день. Стоял холодный, серый полдень. Воздух был тяжелый и влажный. Мы пасовали друг другу мяч, пытаясь играть в футбол, во дворике перед домом.

Я играю в школьной футбольной команде. Командой юниоров ее, пожалуй, не назовешь — не тот у нас состав, но я все равно люблю играть. Футбол — одна из моих любимых спортивных игр. Я все время говорю Фреду, что ему стоит войти в нашу команду. Там все равно много плохих и неуклюжих игроков.

Но, к сожалению, его не убедишь.

— Может, записка была приколота с внутренней стороны зеркала? — спросил Фред, старательно пнув мячик боковой стороной ботинка.

Мяч высоко подлетел и, ударившись один раз о землю, застрял в изгороди, ограждающей наш дом.

— Но кому могло прийти в голову написать такое странное послание? — спросил я, направляясь к мячу.

— Может, это просто чья-то шутка? — высказал предположение Фред.

Я подошел к изгороди, осторожно вытащил мячик и уже собирался бросить его Фреду, как вдруг услышал какой-то странный звук.

Лай. Громкий собачий лай, который доносился из дома.

Баззи? Что с ним могло случиться? Он же никогда не лает.

Я все-таки кинул мячик Фреду, и, на мое удивление, он сразу его поймал.

Где-то в доме заливался неистовым лаем наш пес Баззи.

— Дома никого нет, — сказал я. — Надо посмотреть, что это Баззи так разволновался?

Я бегом обогнул дом, вошел через заднюю дверь и сразу же позвал пса.

— Баззи! Эй, Баззи! Ты где?

Баззи лает крайне редко — когда очень сильно напуган или чем-то возбужден. И вдруг его лай поднялся до такой высокой ноты, стал таким тонким и пронзительным, что больше походил на мышиный писк.

— Баззи! Где ты, Баззи?

Я стал подниматься по лестнице, направляясь на звук собачьего визга. Как выяснилось, вся эта какофония доносилась из моей комнаты.

Пес, фыркая, стоял против моего нового зеркала и усердно обнюхивал стекло. Потом вдруг отступил на несколько шагов назад, и, к моему удивлению, шерсть на его холке встала дыбом. Потом он снова громко залаял.

— Баззи, прекрати немедленно! — крикнул я, торопливо подходя к нему.

Но собачка подошла к зеркалу, остановилась перед ним, пронзительно залаяла и уставилась на свое отражение, явно ошеломленная.

— Что случилось, Баззи? Что ты там увидел? Я нагнулся и взял маленького песика на руки:

— Успокойся, давай уйдем отсюда.

Но пес все время дергался, тянулся в сторону зеркала, и из его маленькой пушистой пасти доносился озлобленный рыкающий лай. Я взял его поудобнее и постарался успокоить несчастное животное.

Что он мог там увидеть? Что его так встревожило?

А может, он просто лаял на свое собственное отражение в зеркале?

Фред заметил, как в зеркале что-то шевельнулось.

Может быть, Баззи увидел то же самое?

За обедом я рассказал родителем о том, что произошло с Баззи, но они только посмеялись. Все, что вытворяет наш пес, они считают очень смешным.

Папа с мамой были в прекрасном настроении — папа нашел работу, которую он искал несколько месяцев.

— Это всего лишь в двадцати минутах езды отсюда, — говорил он. — Значит, нам не придется снова переезжать.

Последняя фраза очень понравилась Клодии.

С того самого момента, как отец потерял свою старую работу, она очень беспокоилась, что, как только он найдет новое место, нам придется переезжать, а значит, ей надо будет ходить в новую школу. Клодия очень популярна в школе, у нее много хороших друзей, и она отчаянно не хотела уезжать отсюда. К счастью для Клодии, все закончилось хорошо.

Я был очень рад за отца, но за общими разговорами договорить о Баззи и зеркале мне так и не удалось.

— Неужели никого не удивляет, что Баззи облаял зеркало? — только и спросил я.

— Собаки очень часто лают на зеркала, — ответила мама, передавая блюдо с жареной курицей.

— Собаки очень глупы, — влезла Клодия. — Я читала в одном журнале, что показатель умственного развития у самых умных собак не превышает десяти.

Я зачерпнул немного картофельного пюре и положил себе на тарелку.

— Но он вел себя очень странно, — настаивал я. — Ведь обычно он не лает и ничего такого не вытворяет. Я думаю, он что-то увидел в зеркале и…

— Послушай, — перебила меня мама, — я уже тебе говорила: кто-то хочет подшутить над тобой, вот и все.

— А на меня можешь не смотреть! — воскликнула Клодия. Она только что проглотила кусок курицы и теперь через стол смотрела на меня. — Сегодня я написала рассказ о твоем зеркале.

— Прости, что ты сделала? — переспросил я, прищурившись.

— На уроке английского нам надо было написать какой-нибудь фантастический рассказ. Все равно о чем. Ну я и написала о твоем зеркале. Получилось очень даже неплохо. Я назвала его «Являющее зеркало».

— Являющее зеркало? А почему являющее? — спросил я, открыв от удивления рот.

— Джейсон, успокойся, — сказала мама. — Просто Клодия снова тебя разыгрывает.

— А вот и нет! — возразила Клодия. — Я и правда написала этот рассказ. О девочке, которая умерла сто лет назад. И с тех пор ее призрак поселился в зеркале. Но ей там было очень скучно, поэтому однажды ночью она явилась из зеркала и в полной тишине прошлась по комнате. Потом подошла к кровати, в которой спал мальчик, и склонилась над ним.

Клодия понизила голос до шепота и продолжила:

— Эта девочка, явившаяся из зеркала, соединила свой призрачный дух с мальчиком и завладела его телом.

Клодия с усмешкой посмотрела в мою сторону.

— Отлично звучит, — отметил папа.

— Клодия, у тебя богатое воображение, — добавила мама. — А что произошло дальше?

— Не знаю, — ответила Клодия. — Это все, что я успела написать. Потом прозвенел звонок. — Она взяла куриную ножку и принялась усиленно ее жевать.

— Очень глупый рассказ, — сказал я. — К тому же ни капельки не страшный.

— А может быть, это правдивая история, — возразила Клодия, пристально посмотрев на меня. — Может быть, записку написал тоже он, призрак девочки, запертой внутри зеркала.

— Клодия, немедленно перестань пугать Джейсона, — строго сказала мама.

— Не переживай, я ее совсем не боюсь, — успокоил я маму.

— Бу!!! — пронзительно крикнула вдруг моя сестра и громко расхохоталась. — Ха, ты даже подпрыгнул от страха!

— Неправда!

— Вы прекратите это хоть когда-нибудь? — спросила мама, переводя взгляд с Клодии на меня и обратно. — По-моему, вы даже забыли, что сегодня у нас есть повод кое-что отпраздновать. Ваш отец получил работу!

— Может быть, мне будет позволено поднять тост? — спросил отец, поднимая стакан с водой. — Давайте выпьем за меня!

Мы все со смехом подняли свои стаканы. Но мы еще не успели опустить бокалы, когда услышали озлобленное рычание собаки.

— Это Баззи? — спросил я, чуть не выронив от неожиданности свой стакан.

И тут раздался еще один раскат свирепого

рычания.

Мама вскочила на ноги:

— Не может быть! Баззи никогда раньше так не рычал!

Отец поставил свой стакан на стол:

— Может, в дом попала еще какая-нибудь собака?

Я встал и отодвинул свой стул, и в этот самый момент снова раздался бешеный рык.

— Это доносится сверху, — сказал я. — Пойду посмотрю, что там случилось.

Звериные вопли были по-настоящему страшными. Но мне очень не хотелось, чтобы Клодия подумала, будто у меня трясутся поджилки. Поэтому я побежал по лестнице вверх.

Я стремительно распахнул дверь своей комнаты и влетел внутрь.

— Баззи, дружище, это ты?

Ощетинившийся Баззи стоял около зеркала, спиной к нему.

— Р-р-р…

Завидев меня, мой песик угрожающе оскалился. Из его маленького тельца вырывались раскаты по-настоящему злобного рычания.

— Баззи!

Я внимательно смотрел на него.

Что произошло? Почему он так изменился?

Почему собака выглядит так, будто готовится к нападению?

Почему его обычно пушистая и мягкая персть на загривке топорщится дыбом?

— Баззи!

Я медленно опустился на колени и поманил к себе собачку.

— Все хорошо. Все в порядке, дружище, — попытался я успокоить ее.

Баззи снова зарычал.

Когда он чуть наклонил ко мне свою голову, мне удалось разглядеть его глаза, прятавшиеся нависавшими мохнатыми бровями. Глаза были очень темные и холодные.

У Баззи глаза не такие.

— Баззи, все хорошо. Песик Баззи, что с тобой случилось?

Я не успел шевельнуться. Я даже не успел подняться на ноги. Собака быстро понеслась мне навстречу, высоко подпрыгнула и вцепилась своими мелкими зубами в мое горло.

— Н-н-е-е-е-т-т!

Я испуганно закричал и упал на спину. Пес бросился на меня. Я боролся с ним, пытаясь стащить его с себя и отбросить в сторону.

Но злобный рычащий Баззи все сильнее сжимал свои челюсти на моем горле, а его маленькие пушистые лапки царапали мое лицо.

— Фу, Баззи! Фу!

Я чувствовал, как теплая кровь потекла у меня по шее. В горле появилась острая боль, отдававшаяся в груди.

Пес пытался укусить меня за ухо, и его лапа оставила болезненный след на моей челюсти.

— На помощь! Ко мне! — закричал я.

Я ухватил Баззи поперек живота и попытался оторвать от себя. Но он продолжал сжимать свои челюсти — все также злобно, ожесточенно и неистово.

Мое лицо пульсировало от боли.

— На помощь! — кричал я.

Наконец, я услышал на лестнице тяжелые шаги.

— Джейсон!

На лице отца, на мгновение застывшего в дверях, появилось выражение ужаса.

Потом он влетел в комнату и схватил огрызающегося, царапающегося и кусающегося пса. Отцу не сразу удалось справиться с собакой: Баззи стал почему-то очень сильным. В конце концов отец отцепил его от моей шеи и поднял его в воздух. Но и в воздухе Баззи брыкался, извивался, как червяк, открывая пасть и щелкая зубами, как настоящий аллигатор.

— Что произошло? Что здесь случилось? — кричал отец, с трудом удерживая разбушевавшееся животное.

Я простонал в ответ. Затем, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Он напал на меня! — вскричал я. Собака извивалась, складывалась пополам, пытаясь дотянуться до рук, удерживающих ее.

— Ты сильно поцарапан, Джейсон, — сказал отец, перекрывая собачье рычание, и посмотрел на меня оценивающим взглядом. — Иди умойся, а я пока как-нибудь утихомирю этого пса.

Я на нетвердых ногах направился в ванную комнату и опустил голову прямо в раковину.

Потом включил холодную воду и позволил ей свободно стекать по пульсирующей болью щеке. Даже журчание воды не могло заглушить неистового лая Баззи, пока отец спускался по лестнице.

Я умылся. Царапины оказались неглубокими. Довольно глубокий порез на шее уже перестал кровоточить.

Я почувствовал ужасную слабость, меня трясло, как в лихорадке. Ноги мои подкашивались, и мне пришлось опереться на раковину, чтобы не упасть на пол.

— Что же стряслось с Баззи? — спросил я, обращаясь к своему отражению в зеркале аптечного шкафчика.

Баззи — это пес, который всегда был таким тихим и кротким, который почти никогда не лаял и обожал всех членов семьи. Он не мог бы обидеть даже птичку!

Я еще раз осмотрел свои раны, причесался и, таким образом, немного придя в себя, вернулся в столовую.

Мама и Клодия до сих пор сидели за столом.

— Где отец? — спросил я.

— Он понес Баззи на улицу, — ответила мама, поджав свои губы. — И собирается запереть его в гараже до тех пор, пока тот не успокоится.

— Ты же не думаешь, что он заразился от кого-нибудь бешенством? — спросил я у мамы. Я знал, что бешеные собаки ведут себя точно так же, как Баззи.

— Нет, дорогой, я так не думаю, — ответила мама. — Основной признак заболевания бешенством у собак — это появление пены из пасти. У Баззи я такого не заметила.

— Тогда я просто ничего не понимаю, — недоуменно проговорил я. — Что же все-таки могло случиться?

Клодия, перегнулась через стол в мою сторону. Ее глаза за стеклами очков сверкали от возбуждения.

— Что-то наверху очень сильно напугало его, — сказала она тихо. — Можно сказать, напугало до смерти!

— Баззи был сам на себя не похож, — рассказывал я Фреду. — Шерсть у него стояла дыбом и даже выражение глаз изменилось.

— Странно, — пробормотал он в ответ. В тот же день, только поздно вечером, мы

оба сидели в моей комнате на ковре и держали пульты управления у себя на коленях — пыта-сь опробовать новую игру в хоккей. Игра только началась, а я уже успел уйти в отрыв, и счет был четыре к одному в мою пользу.

— Он тебя довольно сильно поцарапал, — заметил Фред, глядя на мою щеку. — Очень

болит?

— Совсем немного.

Я провел своего игрока по льду, воспользовался клюшкой и отбил шайбу, но промахнулся.

— Как такая маленькая собачка могла подпрыгнуть так высоко, чтобы достать до твоего

лица? — спросил Фред. Он как раз пытался отбить шайбу. Его игрок направился было к ней, но опять опоздал.

— Я стоял тогда на коленях, — пояснил я.

— Очень остроумно, — заметил Фред, закатывая свои голубые глаза.

— Я же не знал, что он собирается напасть на меня! — возмутился я.

Я направил шайбу в ворота Фреда, но его голкипер отбил ее своим животом и тем самым спас свою команду от гола.

— Вот, так и надо играть! — поздравил я друга.

— Просто повезло, — ответил он.

— Я очень надеюсь, что с Баззи все будет в порядке, — сказал я. Даже сквозь закрытое окно слышалось его злобное рычание, доносившееся из гаража.

— Да успокоится он, успокоится, — сказал Фред, вновь пропуская отличный пас. — Наверное, просто увидел мышь или что-то вроде этого.

— Мышь?

Неужели какая-то мышь могла превратить маленькую, милую собачку в подобное существо, напавшее на него? Дикое предположение.

Иногда я даже начинал беспокоиться за Фреда.

Мы замолчали и уставились на экран телевизора, наблюдая, как игроки наших команд катаются по плоскости электронного льда. Мы играли до тех пор, пока не заныли кончики пальцев — так усердно мы нажимали на клавиши пульта.

— Давай передохнем, — предложил я. Фред простонал:

— Это несправедливо. Я только что начал тебя догонять!

А счет был двенадцать к одному в мою пользу.

Я положил свой пульт управления на пол.

— Может быть, сыграем в какую-нибудь другую игру? — предложил я. — Что ты скажешь о гонках? Я видел в магазине отличную игру — гонки по бездорожью. Фред вздохнул:

— Я, наверное, разобью свою машину уже на первом круге.

Он встал и вытянул свои худые руки:

— Возможно, мне больше повезет в какой-нибудь военной игре. Но только не в спортивной.

Фред уставился на свое отражение в зеркале, висевшем на стене…

Это зеркало такое ясное. Кажется, что отраженные в нем предметы ярче, чем на самом деле, в жизни.

Фред скорчил рожицу своему отражению и высунул язык.

И вдруг его отражение изменилось. А рот Фреда так и остался открытым.

— Эй, Джейсон! — окликнул он меня.

— Что тебе? — спросил я, поднимаясь с ковра.

— Быстрее иди сюда.

Я подошел к зеркалу и проследил за взглядом Фреда.

Мы оба смотрели в зеркало, и мы оба видели это. И оба закричали.

— Баззи?!

Мы оба ясно видели отражение Баззи в зеркале.

Но как такое могло быть? Он стоял внутри стекла, как раз между мной и Фредом. Голова была скорбно опущена, уши повисли, а глаза скрывались за коричневыми пушистыми меховыми бровями. Так он выглядел всякий раз, когда был чем-то очень напуган. Его мохнатые лапы дрожали. — Баззи!

Я взглянул вниз, на пол. Собаки между мной и Фредом не было.

Я снова поднял взгляд к зеркалу и ясно увидел его отражение. Я с трудом сглотнул. — Такого не может быть. Фред кивнул в ответ. Он так и стоял — молча, с открытым ртом. Я осмотрелся вокруг — пса нигде не было. Мое сердце учащенно билось, и я снова повернулся к зеркалу.

Баззи до сих пор стоял там с поникшей головой, обвисшими ушами и безжизненно висящим хвостом.

— Нет, — прошептал я. — Этого не бывает. Я вдохнул побольше воздуха и крикнул погромче в сторону коридора:

— Клодия! Клодия, ты у себя?

Я слышал, как открылась дверь комнаты, и весь дом наполнился громкими звуками музыки.

— Что тебе надо? — спросила она, перекрикивая этот шум.

— Скорее иди к нам!

Через несколько секунд Клодия вошла в комнату. Ее волосы были высоко зачесаны и намотаны на большие розовые пластиковые бигуди. Она сложила руки на груди.

— Мне очень много задали, Джейсон. Так зачем ты меня звал?

— Посмотри, — сказал я, указывая на зеркало. — Вглядись в это зеркало!

Клодия нахмурила брови и встала прямо за нами.

— Ну и что здесь такого?

Она внимательно посмотрела в зеркало. И на ее лице появилось раздраженное выражение.

— С тобой что-то не в порядке, Джейсон, — проговорила она.

Клодия повернулась и с силой толкнула меня плечом.

— Ты что, хочешь надо мной посмеяться?

— Н-н-ет, — сказал я. — Смотри! Я снова повернулся к зеркалу и посмотрел

на отраженный в нем участок пола, туда, где только что стояла собака.

— Баззи! — позвал я.

Никакого следа, что он здесь был. Никаких собак в зеркале.

Клодия снова толкнула меня.

— Ну и в чем шутка? Зачем ты вообще меня позвал?

Фред вышел из транса и пришел мне на помощь.

— Это был Баззи. Мы видели его в зеркале. Клодия округлила глаза.

— Да, конечно, — покорно согласилась она.

— Нет, правда, — настаивал я.

— Баззи в гараже, — заметила Клодия. — Ивы сами это прекрасно слышите.

Да, я превосходно слышал, как он там лает.

— Но я же видел его отражение в этом зеркале, — твердил я свое. — Фред тоже его видел. Мы оба видели.

Клодия тряхнула головой и направилась к двери.

— Вы оба — полные ничтожества. Вы что, серьезно надеялись выставить меня дурочкой? Думали, я клюну на эту ерунду? — возмущенно сказала она и, повернувшись ко мне, добавила: — До чего же ты труслив, Джейсон. Неужели мой рассказ про привидение так сильно тебя напугал? Тебе уже целых десять лет. Ты же не думаешь всерьез, что твою комнату навещают призраки?

Я не ответил: мне хотелось, чтобы она побыстрее убралась к себе.

Услышав, как закрылась ее дверь, я повернулся к Фреду:

— Мы ведь правда все это видели? Фред пожал плечами:

— Я думаю, может быть…

— Может быть — что? — спросил я.

— Может быть, мы только подумали, что видели это.

Но почему Баззи был такой испуганный? Почему у него был такой понурый вид?

Хотя я мог понять его: видеть отражение в зеркале того, чего на самом деле в комнате нет, очень страшно. Это похоже на кадры из фильма ужаса или что-то вроде того. И наверное, собака тоже что-то увидела.

Ведь я знаю, что могу полностью доверять своим глазам. Мне это не приснилось, и я не мог просто взять и выдумать такое.

Я подошел вплотную к зеркалу и посмотрел вниз, на отраженный в нем кусок пола.

— Баззи! — крикнул я в зеркало. — Баззи, ты все еще там?

Фред немного отступил от зеркала.

— Баззи! — снова позвал я.

Я вытянул руку и дотронулся до стекла. Оно было на удивление теплым.

Я стал всматриваться в самую его глубину. Но увидел лишь свое отражение, только слегка размытое.

В конце концов я снова повернулся к Фреду:

— Странно, да?

— Я догадываюсь, в чем дело. — Фред пересек комнату и, подойдя к окну, посмотрел в сторону гаража.

— Хочешь пить? — спросил я. — Я схожу на кухню и принесу колы или чего-нибудь вроде того.

— Да, спасибо, я бы не отказался сейчас от баночки.

Когда я выходил из комнаты, то заметил, что Фред снова вернулся к зеркалу. Он остановился в нескольких футах от него и внимательно вгляделся в стекло.

Я быстро спустился по лестнице, прибежал на кухню и достал из холодильника две банки колы.

Когда же я вернулся обратно, Фреда в комнате уже не было.

— Эй, Фред!

Я быстро осмотрел комнату. Потом, продолжая держать в руках банки с колой, вышел в коридор.

— Фред, ты где?! — закричал я.

Дверь комнаты Клодии приоткрылась. В коридор вырвалось что-то вроде латинской танцевальной музыки.

— Что, у тебя опять проблемы?

— Ты не видела Фреда?

Она недовольно посмотрела на меня:

— А с какой стати я должна была его видеть? Между прочим, я сижу в своей комнате и пытаюсь учиться, понимаешь?

— Я знаю, но…

— Или это еще одна твоя глупая попытка напугать меня? — спросила она.

— Нет, правда, — сказал я. — Фред только что был у меня в комнате, а теперь он куда-то исчез.

— А ты поищи его в зеркале! — предложила Клодия и засмеялась, как гиена. Потом дверь ее комнаты захлопнулась.

— Эй, Фред! — снова позвал я друга. Никакого ответа.

Тогда я снова спустился вниз. Родители сидели в гостиной. Отец устроился на полу и вставлял кассету в видеомагнитофон.

— Фред здесь не появлялся? — спросил я. — Вы не видели, как он ушел?

Они покачали головами:

— Нет, мы его не видели. Хочешь посмотреть фильм вместе с нами? Мы взяли напрокат один из старых фильмов Хичкока.

— Не могу, — ответил я. — Мне надо найти Фреда.

— Как можете вы, двое нормальных ребят, тратить все свое свободное время на видеоигры? — спросил отец. — Неужели вам совсем не задают домашних заданий?

— Не сегодня, — ответил я.

Я пошел на кухню и набрал номер Фреда. Может, он просто ушел домой, подумал я. Я считал телефонные гудки: пятый… шестой…

— Странно, — пробормотал я.

Потом я вернулся в гостиную. Родители в полной темноте сидели на противоположных концах дивана. Свет, падающий от экрана телевизора, отражался на них колеблющимися тенями.

— Прекрасный ужастик, — сказала мама, поворачиваясь ко мне. — Это самая настоящая классика. Если Фред уже ушел домой, почему бы тебе не присоединиться к нам?

— Х-м-м… я не в том настроении, чтобы смотреть кошмары, — ответил я.

Я вышел из комнаты и, остановившись у лестницы, спросил:

— Вы собираетесь оставить Баззи в гараже на всю ночь?

Отец кивнул:

— Я думаю, нам пока придется оставить его там. Я не понимаю, что с ним произошло. Завтра утром мы договоримся с ветеринарной клиникой, пусть его осмотрят. Может быть, они скажут, что с ним стряслось.

Я вернулся в свою комнату. Мне казалось, что Фред будет сидеть там на ковре и тренироваться в хоккейной игре.

Но нет. Комната по-прежнему была пуста.

— Фред! — тихонько позвал я и уселся на край кровати.

Но тут же инстинктивно подпрыгнул, потому что услышал непонятный шум, доносившийся со стороны кладовки.

Я подошел к закрытой двери, ведущей в эту маленькую комнатку, и услышал кашель изнутри.

— Фред! Эй, Фред! Ну что за глупая шутка? Я толкнул дверь и тут же закричал, потому

что на меня навалилось какое-то отвратительное создание.

Рыча, как бешенное животное, оно злобно схватило меня за волосы. Его светящиеся красные глаза свирепо уставились на меня. Зеленая слюна текла из отвратительной пасти, набитой желтыми зубами.

Я в ужасе отшатнулся.

Но почти сразу, буквально через пару секунд, понял, что это Клодия, напялившая на себя отвратительную маску, которую она недавно приобрела для Хэллоуина.

Однако и этих двух секунд с лихвой хватило, Клодия заметила мой испуг и засмеялась.

— А-а-а! — с отвращением закричал я. Снова одурачили! В который раз. Клодия стянула с себя резиновую маску и

бросила ее на мою кровать. Она смеялась до тех пор, пока у нее на глазах не выступили слезы.

— Не может быть, — невнятно пробормотал я. — Просто не верится…

Я стоял, положив руки на пояс и, пытаясь отдышаться, чувствовал себя самым настоящим придурком.

— Как ты думаешь, у тебя получится закричать так еще раз? — поддразнивала меня Клодия. — Совсем как в кино.

— Ха-ха-ха, — повторил я.

— Скажи мне, есть ли на свете хоть что-нибудь, чего бы ты не боялся? — с издевкой спросила она.

Ответа она дожидаться не стала — схватила маску и направилась обратно в свою комнату. И пока она шла по коридору, я слышал ее смех.

Это не смешно, подумал я.

Совсем не смешно.

Здесь происходит что-то странное. И даже не странное, а страшное.

Я стоял посередине своей комнаты, сгибая и разгибая пальцы.

Я злился, злился на себя.

В конце концов я сильно тряхнул головой, стараясь вытряхнуть из нее все неприятные

мысли.

Потом я переоделся ко сну.

Перед тем как выключить в комнате свет, я еще раз взглянул на свое новое зеркало. В нем я увидел свое отражение. Только и всего. Я стоял в своей пижаме, немного усталый, и волосы, как обычно, торчали вверх.

Я повнимательнее вгляделся в глубь зеркала. Оно было таким чистым, словно стекла в нем вовсе и не было. Но ничего я не увидел. Только мои плакаты с изображением чемпионов по бейсболу, на которых перевернутые имена читались задом наперед.

Я выключил свет, забрался в кровать и накрылся одеялом, натянув его до самого подбородка.

Я закрыл глаза и стал думать о Фреде. «Может быть, стоит спуститься и еще раз позвонить ему домой?» — пришло мне в голову.

Нет. Его родители не любят, когда ему поздно звонят.

Я зевнул. Завтра утром я увижу Фреда в школе. Скорее всего, у него будет на удивление простое объяснение, почему он вот так ушел, ни с кем не попрощавшись.

Я ругал себя за то, что позволил своему воображению так сильно разыграться, — оно, можно сказать, вышло из-под власти разума. И злился, разумеется, я на себя за то, что снова позволил Клодии напугать меня.

Почему ей удается так легко меня пугать?

Если бы я каждый раз не кричал, как перетрусивший младенец, может быть, она оставила бы меня в покое?

Я сделал глубокий вдох и медленный выдох.

Засыпай, Джейсон, приказал я сам себе, перестань думать и просто засыпай.

Но тут я услышал какой-то посторонний звук.

Баззи, лающий в гараже.

Почему он все еще лает? И почему ведет себя так странно?

На что он лает?

Я зажал уши, но это не помогло. Я продолжал слышать отчетливые, злобные рыки Баззи.

И тут я услышал еще один звук.

Очень громкий пронзительный.

Такой звук издавал Баззи, когда ему было больно или очень страшно.

Я слышал неистовый лай с улицы и испуганное повизгивание в своей комнате.

Но откуда оно доносилось?

Может быть, из зеркала?

На следующий день первым уроком была физкультура. Я закинул свой рюкзак в шкафчик и быстро направился в зал, чтобы переодеться для футбола.

— Привет! — крикнул я, увидев Фреда в противоположном конце раздевалки. Он уже надел шорты и футболку и теперь завязывал шнурки на своих кроссовках.

Я открыл шкафчик, достал форму, и направился к своему другу, пробираясь по проходу, кишевшему ребятами.

— Фред, что случилось? Он пожал плечами.

В спортивных шортах и футболке с короткими рукавами он и вправду был похож на скелет. Я аж на целую голову ниже его, но вес у меня наверняка больше.

— Куда ты девался вчера вечером? — спросил я.

— А-а-а-х… Да-а-а… Ну понимаешь… — Он смотрел на меня так, словно пытался что-то вспомнить. — Мне надо было домой, Джейсон. Срочно. У меня еще остались кое-какие дела.

Я недовольно посмотрел на него:

— Мог хотя бы попрощаться. Я же тебя искал. И беспокоился, между прочим.

— Извини, — сказал Фред, тряхнув головой. Тут раздался свисток тренера.

— Пошли, ребята! — прорычал он. — На улице сейчас достаточно тепло. Поэтому будем заниматься на воздухе. Постарайтесь нормально поиграть до того, как снова пойдет дождь. Поле довольно грязное, поэтому будьте осторожны. Договорились?

Мы высыпали из раздевалки и направились на футбольное поле, которое находилось на другой стороне игровой площадки, принадлежащей нашей школе.

День и в самом деле был сырой, серый, с огромными штормовыми облаками, уныло проплывающими у нас над головами.

Дождь лил всю ночь, поэтому поле было влажное, с широкими грязевыми заплатками по всей траве. А весьма сильный ветер сдувал на нас мелкие капли дождя с окружающих площадку деревьев.

Я немного дрожал, когда занял свое место на поле. Команды у нас уже были сформированы, поэтому все прекрасно знали, кому где стоять.

Я играл форвардом. Я обернулся, чтобы посмотреть на Фреда, который был в моей команде. Он ненавидел футбол, поэтому всегда старался забиться куда-нибудь в дальний угол поля, чтобы ему не пришлось бить по мячу.

Но на обычном месте, в дальнем углу поля, я его не увидел.

Свисток возвестил о начале игры.

И тут я чуть не споткнулся от удивления: Фред уверенно вел мяч, удерживая его перед собой.

Он бил по нему короткими несильными ударами и так провел его через все поле.

«Он что, хочет споткнуться о мяч и угодить лицом в грязь?» — подумал я.

К еще большему моему удивлению, Фред не споткнулся, а отправил прекрасный пас Робби Макинтайру, игроку нашей команды. Робби увернулся от защитника и ударил по мячу. Вратарь отбил мяч своим плечом. Совершенно потрясенный, я увидел: Фред уже был на своем прежнем месте, вновь готовясь забить гол. И действительно, он с силой ударил по мячу и, послав его глубоко в ворота противника, забил гол.

Товарищи по команде похлопывали Фреда по спине в знак одобрения, жали ему руку.

— Так держать! — поздравил я его. Потом протянул ему руку, и он ответил мне таким крепким пожатием, что мне стало больно.

— Эй, полегче! — крикнул я.

Но Фред уже стоял на своем месте, на поле.

Похоже, сегодня утром он съел огромную тарелку пшеничных хлопьев, подумал я.

Но дальше игра продолжалась еще более удивительным образом.

Я имею в виду Фреда, который, собственно, всех и удивлял. Он был везде.

Где бы ни били по мячу, там был Фред.

Он перехватывал мяч на всех участках поля, забивал голы с расстояния в милю.

Он кричал, размахивал руками и аплодировал своим друзьям по команде. Он локтями расталкивал игроков, попадавшихся ему на пути, он оттеснял их в грязь, он наступал и наступал…

Теперь Фред полностью владел игрой. Он господствовал на поле. Господствовал!

Ничего подобного я никогда не видел. Тощий, трусоватый Фред, который не мог справиться даже с записанной на видео спортивной игрой, стирал с поля каждого, бешено забивал голы — один за другим, один за другим… Он принимал участие в каждой схватке на поле, присоединялся к каждому розыгрышу мяча.

Я прорвался сквозь круг аплодирующих друзей, столпившихся вокруг Фреда, и закричал:

— Фред! Ты был просто великолепен. Ты играл как одержимый!

К моему удивлению, его улыбка поблекла, а в глазах вспыхнула злоба.

Распихивая ребят, стоящих у него на пути, Фред, пошатываясь, подошел ко мне и схватил меня за грудки. Он схватил меня и притянул к себе с такой силой, что мои ноги оторвались от земли.

— У-у-ух! — произнес я.

— Что ты сказал? — взревел Фред.

— Я… х-м-м… сказал, что ты играл как одержимый. Ну и что тут такого?

— Никогда… больше… не говори… так! — прорычал Фред.

С яростным криком он прыгнул на меня и повалил на землю.

Я тяжело бухнулся на спину и почувствовал, что мне нечем дышать, — Фред сел мне на грудную клетку.

— О-о-о-у-у-у… мои ребра… — простонал я. Я не мог высвободиться и не мог вздохнуть. Фред обхватил меня за шею и начал душить.

— Ты выглядишь так, словно попал в автомобильную аварию, — сказала, покачивая головой, миссис Джонсон, наша школьная медсестра.

В ответ я тяжело вздохнул.

— Я думала, вы с Фредом друзья.

— А мы ими и были, — прошептал я.

Она промокнула мою рассеченную бровь ватой, смоченной в медицинском спирте.

— Двое учителей еле-еле оттащили его от тебя, Джейсон.

— Мне об этом рассказывали, — вздохнул я.

— Тебе повезло, что все ребра целы, — продолжала миссис Джонсон.

— Да уж, я просто счастливчик, — простонал я.

— Что на него нашло? — спросила она. — Казалось, он просто взорвался.

Я пожал плечами и потом инстинктивно сгруппировался. Каждое, даже самое небольшое движение вызвало дикую боль во всем теле.

— Он был просто одержимым, — сказал я. — А ведь Фред всегда ненавидел футбол. И он отвратительно в него играет, как и в остальные спортивные игры. Но сегодня…

Медсестра забинтовала мне голову.

— Ну, слава богу, его остановили, — сказала она и добавила: — Сегодня днем его родителям придется прийти к мистеру Рашу. Может быть, это поднимет тебе настроение.

— Нет, — отозвался я. — Он ведь мой друг. По крайней мере, я на это надеюсь.

Миссис Джонсон отправила меня домой, отдыхать. Я вошел в дом через кухню и взглянул на часы, висевшие над плитой. Всего лишь половина двенадцатого.

— Кто-нибудь есть дома? — слабо позвал я. Конечно, никого. Да и с чего бы это кому-то быть дома?

Клодия в школе. Мама на работе. У отца сегодня тоже первый день на новой работе.

— Что же мне целый день делать? — пробормотал я в раздумье.

Обычно я, не раздумывая, с удовольствием бы улегся спать, но сейчас одна мысль о простынях подняла во мне волну боли.

Есть я не хотел. Да и с желудком у меня было не все в порядке. Когда кто-то тебя сильно и с удивительным рвением бьет по животу, то мысль о еде, само собой, вызывает чувство тошноты.

Но я все-таки открыл холодильник и заглянул во внутрь. Немного жареного цыпленка в соусе, оставшегося от вчерашнего ужина.

«Отлично, — подумал я. — Если чуть попозже я захочу есть, у меня будет чем перекусить».

Было как-то непривычно и даже страшновато находиться дома в одиночестве во время уроков, когда вокруг нет не души. Гул холодильника казался чересчур громким. Пол скрипел под ногами. Я слышал даже тиканье часов в гостиной.

«Тебе нужно получше отдохнуть», — так сказала мне миссис Джонсон.

Я решил подняться в свою комнату, взять книгу, а потом спуститься в гостиную и завалиться с книгой на диван.

Мой живот и грудь наполнялись болью с каждой ступенькой, на которую я взбирался. Может быть, у меня все-таки сломано ребро, думал я, постанывая.

Я еще раз представил себе Фреда, своего друга, сидящего на мне верхом и кипящего от ярости. Как же он меня бил… Его покрасневшее лицо было искажено злобой.

Как он меня бил…

Одна только мысль об этом заставила мой желудок взбунтоваться. Я прикрыл рукой рот, потому что почувствовал рвотный рефлекс.

Нет… нет…

Я остановился и задержал дыхание. И стоял так, пока не почувствовал себя немного лучше. Потом с трудом переглотнул и почувствовал неприятный горьковатый привкус во рту. На лбу выступил холодный пот, который я смахнул тыльной стороной руки.

— Ой! — Резкая боль напомнила мне о повязке на голове.

Я еще раз глубоко вздохнул и направился к полке с книгами, которая висела на самой

дальней стене.

Я даже не собирался смотреть в зеркало. Я хотел просто пройти мимо него, но что-то привлекло мое внимание, и я обернулся. Как раз вовремя, чтобы заметить какое-то движение.

И это я не выдумал. Что-то действительно двигалось внутри зеркала.

Я похолодел.

Порез на моем лбу начал усиленно пульсировать. Я пересиливал боль и искоса взглянул в зеркало.

Дождь громко барабанил в окно моей комнаты.

Низко нависшие штормовые облака окрашивали дневное небо в жуткие желто-черные тона.

Я не стал включать лампу. Серый свет падал через окно и отбрасывал длинные тени на мою кровать, старинный шкаф и ковер. Эти тени двигались и скользили по стеклянной поверхности зеркала.

Я вновь покосился на свое отражение.

Прямо за собой я видел свою кровать и постеры с чемпионами по бейсболу, висящие на стене.

Все было темно-красным и покрытым тенями, словно кто-то накинул на зеркало колышущуюся серую занавеску. Причем отражение было более красным, чем в действительности. Более темным и холодным.

Может быть, это просто игра моего воображения, подумалось мне. Но затем я увидел угольно-черные тени, двигающиеся в самом зеркале.

Я обернулся, чтобы посмотреть, что происходит за моей спиной.

Комната была удивительно подвижна. Внутри зеркала, мрачного и темного, кружились и танцевали тени. Открыв рот, в полной тишине я наблюдал, как танцующие тени сливались друг с другом, пока их не осталось только две. Две тени, похожие на размытые фигуры. Высокая и совсем маленькая.

Может быть, собака? Баззи? Тень Баззи?

Но почему-то другая фигура, высокая и худая, очень напоминала Фреда: круглая голова, тонкие светлые волосы.

Неужели он? Словно окутанная легким облаком, фигура без лица стояла сгорбившись и склонив голову.

Неужели я и правда вижу размытые контуры фигур Фреда и Баззи? — мелькнуло у меня в голове. Или я окончательно спятил?

Не позволяй своему воображению разыгрывать с тобой такие шутки, приказывал я себе. И не трусь, а то опять выставишь себя полным дураком.

За окном завывал ветер, а мне казалось, что источник этих звуков находится в комнате. Стало темнеть.

Фигуры в зеркале постепенно исчезали.

Я засунул онемевшие руки поглубже в карманы и так стоял, лишь единственный раз украдкой взглянул на зеркало.

Оно стало черным. Черным как ночь.

Фигуры рассеялись.

Я смотрел на гладкое мрачное стекло и дрожал. Дрожал так сильно, что мои зубы начали выбивать барабанную дробь.

«Я боюсь, — честно признался я себе. — Я боюсь своей собственной спальни. Там, внутри зеркала, что-то есть. Что же мне делать? Кто мне поверит? И чего же оно хочет, это зеркало?»

Тем вечером я долго не мог заснуть.

Мне очень не хотелось спать в своей комнате. Но не мог же я признаться маме, отцу и Клодии в своих страхах.

Я лежал и видел перед собой Баззи, который неистово огрызается и злобно скалит зубы. Как он атаковал, кусал и царапал меня!

Что случилось с бедной собакой, всегда такой тихой, спокойной и покладистой?

Отец сказал, что не имеет понятия, как долго нам придется продержать Баззи в гараже. Соседи уже начинали жаловаться на непрекращающийся лай и скулеж.

А вдруг Баззи таким и останется? — тревожился я.

А еще я думал о Фреди. Мы с ним дружили с первого класса и никогда серьезно не ссорились.

Почему он тогда напал на меня?

Я всего-то и сказал ему, что он был как одержимый во время футбольной игры. Мне хотелось сделать ему комплимент. Что в этом плохого? Так почему он разозлился? Почему он впал в такое бешенство?

Совершенно непонятно. И непонятно, как он, вот так вдруг, научился отлично играть в футбол? Он играл не просто хорошо. Он играл блестяще! И к тому же — жестко, уверенно и

агрессивно.

Фред, который всегда слыл самым плохим игроком в нашем спортивном классе, сегодня утром был просто другим человеком.

Потом его удалили с уроков — за драку. Я надеялся, что он позвонит мне. Извинится или, по крайней мере, объяснит, в чем дело. Но телефон так и не зазвонил. Я взглянул на будильник, встроенный в приемник: пятнадцать минут первого.

Я чувствовал себя совершенно вымотанным, и в то же время совсем не хотелось спать. Миллионы вопросов вертелись у меня в голове. Миллионы вопросов и не единого ответа. Я закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Я представил себе голубое небо. Пушистые белые облака. Они проплывали один за другим. Одно… второе… третье…

Я уже начал погружаться в сон, когда услышал странный звук. Неужели собачий лай? Встревоженный, я сел на кровати, сна — ни

в одном глазу.

Затаив дыхание, я стал напряженно прислушиваться.

Снова лай, на этот раз более приглушенный. Нет, это не Баззи. Источник звука слишком далеко. Скорее, это собака из соседнего квартала.

Я положил голову на подушку. И тут новый звук заставил меня снова подняться и сесть. Я повернул голову на этот звук и прислушался.

Тихое дыхание?

Да, равномерное тихое дыхание.

Кажется, из кладовки. Я посмотрел в ту сторону.

Нет, нет, я совсем не испугался. Я знал, что, скорее всего, это Клодия. Ей нравилось прятаться у меня в кладовке, выжидая момента, чтобы неожиданно выскочить оттуда и напугать меня. Может быть, теперь я ее напугаю. Я спустил ноги на пол и бесшумно встал. Чем ближе я подходил к кладовке, тем громче становилось тихое размеренное дыхание. Я уже протянул руку, готовясь резко открыть дверь кладовки, как вдруг рука моя замерла, и я чуть не задохнулся от ужаса: дыхание доносилось не из кладовки.

Дыхание доносилось из зеркала.

Я стоял недвижимо и пристально смотрел на дверь кладовки. Потому что не отваживался повернуться к зеркалу.

Но я отчетливо слышал равномерное дыхание, доносившееся оттуда.

— Х-м-м-м… Х-м-м-м… Х-м-м-м…

Я крепко-накрепко закрыл глаза, словно это могло заглушить ужасающие звуки. Руки мои похолодели и покрылись потом. Я вытер их о свою пижаму. Дрожь сотрясала мое тело.

— Х-м-м-м… Х-м-м-м… Х-м-м-м…

Я открыл глаза, но темнота оказалась такой же густой, как под моими закрытыми веками. Нетвердой походкой я добрался до стены и включил люстру.

Так лучше, подумал я, моргая, пока мои глаза не привыкли к свету. Теперь, может быть, я решусь посмотреть в зеркало.

Х-м-м-м… Х-м-м-м… Х-м-м-м…

Размеренное дыхание заполнило всю мою голову. Сердце билось со страшной силой.

Падающий от люстры свет освещал каждый уголок моей комнаты. Но зеркало было темным. Настолько темным, будто в комнате вообще не было света. Я пристально вгляделся в зеркальную поверхность.

Сплошной лист темноты.

— Нет, это невероятно, — прошептал я.

С трудом сглотнув, я сделал шаг к зеркалу и прислушался к дыханию.

Определенно оно доносилось изнутри.

— Х-м-м-м… Х-м-м-м…

Каждый вздох заставлял мое сердце вздрагивать.

— Кто ты? — спросил я тоненьким голосом. — Где ты?

— Х-м-м-м… Х-м-м-м…

А потом чернота начала блекнуть и в конце концов превратилась в серый туман. Я наблюдал, как эта туманная дымка перемещалась и плавала над поверхностью стекла, плавала, как облако. Я продолжал таращить глаза на зеркало, не дыша и не мигая.

И тут я широко разинул рот от ужаса: облако превратилось в фигуру, человеческую фигуру, которая стала вытягиваться в высоту и обрела форму худого тела с узкой головой. Фигура была гораздо выше меня.

Что же такое происходит? — подумал я. — Что я сейчас наблюдаю?

Мне хотелось развернуться и убежать. Из моего горла рвался хрип: ужас лишил меня голоса.

Я не закричал даже тогда, когда расплывчатая фигура стала более отчетливой и постепенно выделилось лицо. Я узнал Фреда.

Да, лицо Фреда на туманном сером фоне.

Фред внутри зеркала. Глаза у него — холодные и мертвые. Даже не голубые, а призрачно-серые. Выражение лица грустное, невыразимо печальное. Рот открыт в безмолвном крике.

— Х-м-м-м… Х-м-м-м…

Фред тихо дышал внутри темного стекла.

Потом он поднял свои худые руки, прислонил ладони к поверхности стекла, оттуда, из зеркала, словно пытался выдавить его.

— Джейсон, помоги мне, — шептал изнутри туманного стекла его голос, тусклые глаза умоляли: «Джейсон, помоги мне. Помоги мне выбраться отсюда».

— Фред, — прошептал я, — ты меня слышишь? Ты меня видишь?

Его руки тянулись ко мне через стекло. Он внимательно смотрел на меня и мерцал, как облако, обыкновенное облако.

— Помоги-и-и!..

И тут его руки прошли сквозь стекло. И ни звука. Ничего похожего на звон бьющегося стекла. Руки Фреда прорвались сквозь стекло и схватили мои руки.

И он начал меня тянуть. Он затягивал меня

в стекло.

— Нет! — закричал я. — Отпусти! Отпусти меня!

— Отпусти! Отпусти!

Руки Фреда были холодные. Холоднее самых холодных рук, к которым я когда-либо прикасался. Его напряженные пальцы плотно обхватывали мои запястья. Он продолжал тянуть меня с невероятной силой.

— Фред, отпусти меня! — снова закричал я. Мое сердце бешено колотилось. В висках

пульсировала кровь. Я видел, как сужались серые глаза Фреда, по мере того как я оказывался все ближе и ближе к нему..

Чернота, излучаемая зеркалом, постепенно заполняла мою комнату. Этот мрак накрывал меня, отделяя от света.

И наконец я утонул в нем. Утонул в бесконечной, полной темноте. Глубокий леденящий мрак царил повсюду.

Я открыл глаза, моргнул. С потолка падал на меня темный свет. Я с трудом поднял голову. Во рту пересохло. Левая рука онемела. Я поморгал глазами и понял, что лежу на полу в своей комнате.

Я, что, заснул на полу? — подумал я и медленно поднялся на ноги.

А эта ужасная сцена с Фредом, втягивавшим меня в зеркало, просто сон? Всего лишь ночной кошмар?

Я поднял руки и внимательно осмотрел их. На запястьях были видны свежие царапины. Как раз там, где схватил меня Фред.

Значит, это не сон.

Все так и было: бледное лицо Фреда, его руки, протянутые из зеркала…

Но тогда почему я очутился на полу?

Я неуверенно повернулся к зеркалу. Оно оставалось глянцевито-черным.

Яркий свет лился с потолка моей комнаты. Но зеркало по-прежнему ничего не отражало. Оно не отражало мою комнату. Я стоял перед ним, как перед туннелем. Он вел куда-то.

Но куда?

Я встал прямо перед зеркалом и обеими руками пригладил волосы. Я проделал это, не отводя взгляда от стеклянной неотражающей поверхности.

Надо позвать маму и папу, решил я. Я должен показать им черное зеркало. Может быть, тогда они поверят, что здесь происходит что-то очень страшное.

Они скажут, что все это мне приснилось, тут же подумал я.

Я тряхнул головой. Нет, я заставлю их поверить.

Я направился было к двери, но остановился: стекло зеркала снова начало меняться.

Еще одна таинственная фигура приближалась ко мне откуда-то из мрака.

Серый туманный призрак вращался, как одинокий смерч. Он переворачивался, пульсировал и клубился.

Над этим подобием человеческого тела болталась голова. И все это было укутано в серый дымок, словно в кокон.

Потом дым рассеялся, и можно было ясно разглядеть появившееся лицо. Оно было очень четким.

У меня отвисла челюсть, но я не издал ни звука.

Это было мое лицо. Мое лицо отражалось в зеркале и смотрело на меня печальными и темными глазами.

Я отшатнулся от зеркала и едва устоял на ногах, онемевших от ужаса.

— Н-е-е-е-т, — прошептал я и с силой прижал руки к щекам. Но остановить дрожь в коленях не мог. — Кто ты? — спросил я срывающимся голосом. — Как… как это произошло?

Темные глаза пристально смотрели на меня сквозь стекло. Губы отражения задвигались, но звук донесся до меня с небольшим опозданием.

— Джейсон, я твой призрак!

— Нет! — закричал я. — Такого не может быть!

— Да, я твой призрак.

— Но… но… если ты мой призрак, то это значит, что я… мертв.

Я уставился на свое отражение прямо в темные глаза. Мои глаза, мои растрепанные волосы, мой рот.

Рот того, в зеркале, искривился в холодной

усмешке:

— Да, Джейсон, ты мертв.

— Нет! — закричал я. — Я стою здесь! Я вижу тебя! Я жив! Я жив!

Лицо в зеркале молча смотрело на меня с холодной усмешкой.

— Ты врешь, — сказал я своему отражению. — Ты ведь врешь, правда?

— Ты мертв, Джейсон, — повторило отражение. — Поэтому я здесь. Я твой призрак.

— Когда я умер? — пронзительно закричал я. — Скажи мне: если я мертв, то когда же я умер?!

Призрак закрыл глаза.

— Сегодня, — прошептал он.

Вздох застрял у меня в горле. Я уставился на ухмыляющееся лицо.

— Как я умер? — в конце концов выпалил я.

— Ты умер от страха, Джейсон.

Я сгибал и разгибал пальцы. Я пытался дышать ровнее, чтобы унять дрожь.

Это ложь, решил я. Я не мертв. Я же стою здесь, в своей комнате. Я смотрю в зеркало на… на… на свой собственный призрак.

Призрак поднял руку и поманил меня.

— Заходи, Джейсон, — прошептал он. — Присоединяйся ко мне.

— Ни за что! — закричал я.

Я наблюдал за его рукой — моей рукой, приглашающей меня внутрь.

— Давай, Джейсон, присоединяйся ко мне, — настойчиво звал он. — Здесь ты будешь в безопасности.

— В безопасности? — переспросил я. — Это с тобой-то?

— Я — это ты, — пояснил призрак. — Конечно же ты будешь со мной в безопасности. Прошу тебя, заходи.

Его рука манила меня, манила так завораживающе, что я сам того не желая, направился к зеркалу, словно кто-то подталкивал меня.

— Заходи, Джейсон, иди сюда. Я сделал шаг.

Рука двигалась, двигалась медленно, призывая меня и указывая мне дорогу. Еще шаг. Ковра под ногами уже не было. Я чувствовал себя так, словно шел во сне.

— Надо пройти сквозь стекло? — тихо спросил я.

— Заходи, Джейсон, здесь, со мной, ты будешь в полной безопасности, — опять прошептал призрак.

— Хорошо, — также шепотом ответил я, — иду. Внезапно я почувствовал себя на удивление легким.

Я взлетаю, подумал я.

И тут я почувствовал, что призрак схватил меня за волосы и потянул.

— Иду, — покорно сказал я.

Меня остановил собачий лай.

Я вглядывался в темноту и тут увидел Баззи, туманное и крошечное существо.

Он ожесточенно лаял, будто пытался предупредить меня о чем-то.

Рука призрака еще сильнее потянула меня

за волосы.

— Нет! — закричал я, прислушиваясь к отрывистому лаю Баззи.

Тут я заметил какую-то фигуру, проступившую из серой пустоты. Это был Фред.

Его голос доносился до меня так, словно пролетел ни одну милю.

— Джейсон, не поддавайся! Не заходи

внутрь!

Эти слова будто сняли с меня заклятие.

С громким криком я вырвался из объятий призрака и отшатнулся назад. Я все-таки ушел, но сохранить равновесие мне не удалось — я приземлился спиной прямо на ковер.

Кое-как поднявшись на ноги, я посмотрел в зеркало. И увидел призрак.

— Я приказал тебе идти сюда! — рычал он. Его рот открывался все шире и шире, пока в

него не втянулась вся голова, а потом и все лицо.

Я с ужасом смотрел, как голова призрака оказалась вывернутой наизнанку.

Теперь передо мной была голова отвратительного монстра! Толстый красный язык вываливался прямо из бледной мокрой кожи этого создания. Образовался красный нос с тремя сильно вытянутыми ноздрями. Круглые желтые глаза размером с теннисный мячик торчали из глубоких красных глазниц. А потом появился рот с двумя рядами пурпурных зубов.

— Н-е-е-е-е-ет! — завизжал я в ужасе и попятился назад.

Тело монстра медленно изменялось, превращаясь в твердую пурпурную раковину. Руки — мои руки! — покрылись блестящей мокрой кожей, на которой выделялись яркие красные когти. Теперь руки стали похожи на крабьи клешни. Они расходились и сходились, издавая скрежет, словно хотели схватить сами себя.

Все тело монстра покрылось потом. Желтые, похожие на теннисные мячи глаза вращались на красном лице. Крабьи клешни отходили от пурпурного, похожего на раковину тела, щелкая, потрескивая и снова щелкая.

Я наблюдал за происходящим с диким ужасом.

— Ты соврал! — пронзительно закричал я, тыча пальцем в чудовище. — Ты солгал мне! Ты не мой призрак! Ты монстр!

Глаза чудовища расширились. Красный рот открылся. Из него вывалился толстый красный язык. Чудовище медленно подняло свою гигантскую красную клешню, направив ее в мою сторону.

Зеркало разошлось, и клешня протянулась в комнату Она стукнула меня по голове и схватила за горло.

Я был в ужасе, но все-таки поднялся и схватил клешню обеими руками. Я пытался разжать ее, однако твердая, мокрая клешня выскальзывала из рук. Она сильнее сжала мое горло и начала подтягивать меня к зеркалу.

Я колотил по ней руками. Я отклонился назад и попытался ударить это уродище ногой. Но у меня ничего не вышло. Монстр был слишком силен. Одна его клешня била меня по голове, а другая, цепко ухватив за шею, не торопясь поднимала в воздух. Я почувствовал, что ноги мои отрываются от пола.

В таком подвешенном состоянии я продолжал, по воле чудовища, приближаться к зеркалу. Я видел отвратительную, красную рожу монстра. Его глаза бешено вращались. Огромный рот был открыт в возбужденном оскале. Я не мог дышать. В груди пульсировала боль. Мои руки бессильно мотались в воздухе.

Клешня поднимала меня все выше и подтягивала ближе к зеркалу. Я уже почувствовал леденящий холод на своем лице, видел темноту, простирающую за стеклом.

И вдруг в какой-то миг я оказался рядом со шкафом. Моя рука совершенно машинально потянулась к нему: а вдруг мне удастся как-нибудь ухватиться за него? Но деревянный верх шкафа — а я уже был именно на такой высоте — оказался совершенно ровным.

Однако мне повезло. Моя рука, шарившая вверху, наткнулась вдруг на какой-то предмет. Тогда я сообразил, что это было, но клешни разжались и соскользнули с моего горла.

Я приземлился в темноту. Чудовище возвышалось прямо надо мной.

Так холодно, так темно… Я решил, что я уже попал в зеркало.

Монстр склонился надо мной. Я поднял руки, пытаясь защититься, и только тогда увидел, что же я взял со шкафа.

Маленькое, крошечное зеркало.

Не густо.

Но все-таки — оружие.

Монстр наклонялся все ниже, открывая свой отвратительный рот все шире и шире. Он словно пытался проглотить меня, так же как перед этим проглотил свою голову.

Как только его горячее зловонное дыхание коснулось меня, я крепче ухватил зеркало за ручку и с силой размахнулся. Я ударил зеркалом по той части раковины, где, как я думал, находится его шея.

Я замер на секунду. Я ждал.

Ничего не происходило. Казалось, он даже не почувствовал удара.

Чудовище затопало ногами. Наверное, оно собирается атаковывать меня. Я отступил назад. Треск клацающих клешней напоминал звук ломающихся деревьев. Я закрыл уши руками, но это не помогло. Эхо вторило жуткому грохоту. Чудовище приблизилось, и я сделал еще шаг назад. Клешни издавали жуткий треск, от которого дрожал воздух.

— Что же я натворил? — пронеслось в моем мозгу, и я отступил еще дальше.

И упал…

Слава богу, я приземлился на спину в своей собственной комнате. У меня не было сил подняться. Я так и лежал, вытянувшись на ковре, зажимая руками уши, чтобы заглушить этот дикий звук. И с изумлением наблюдал, как монстры начали атаковать друг друга.

Одни клешни раскалывали другие. Похожие на теннисные мячики глаза вылетали из глазниц, подскакивали и даже перелетали сквозь зеркало. И тогда в предсмертных судорогах монстры вскидывали свои отвратительные головы. Они пропарывали друг друга, сдирали кожу, вытаскивали внутренности, ревели и огрызались.

Я заставил себя отвернуться, затем встал на ноги и несколько раз глубоко вздохнул.

Не глядя в зеркало, шатаясь, я направился в коридор:

— Мама! Папа! Пожалуйста! Идите сюда! Нетвердой походкой я, продолжая кричать, спустился вниз, в спальню родителей:

— Пожалуйста! Быстрее!

Мой крик уже разбудил их. Они выглянули из комнаты и удивленно уставились на меня.

— Джейсон, что случилось? — спросил, зевая, отец. — Ночной кошмар или что-то еще?

— Скорее! — Я схватил его за руку и потащил в свою комнату.

Мама шла следом, торопливо завязывая пояс на своем халате. Я подтолкнул их к зеркалу.

— Смотрите! Это… это просто невероятно! Мы втроем уставились в зеркало и увидели в нем отражение моей комнаты — письменный стол, плакаты с изображением чемпионов.

Никаких сражающихся монстров. Никаких клешней и внутренностей.

— Я не сумасшедший! Я не псих! — кричал я. Мама погладила меня по голове. Я резко вырвался из маминых рук:

— Я докажу вам! Смотрите! Я не сумасшедший! Просто смотрите!

— Джейсон, что ты собираешься сделать? — спросил меня отец спокойно. — Что ты хочешь нам доказать?

— Просто смотрите, — ответил я. — Сейчас я войду в зеркало. Следите за мной!

Я вынужден был сделать это. Я просто обязан был доказать им, что я не псих.

Я поднял голову, собираясь войти в зеркальную поверхность.

— Ой! — Моя голова очень больно стукнулась о стекло. Боль пронзила и мою руку. Я подался назад.

— Джейсон, пожалуйста. — Мама осторожно оттащила меня назад.

— Почему ты так боишься этого зеркала? — спросил отец.

— В нем живут монстры, — ответил я. Продолжая держать меня, мама повернулась к отцу:

— Может, нам лучше избавиться от этого зеркала? Из-за него Джейсону постоянно снятся кошмары.

Отец потер свою отрастающую бородку.

— Да, но сначала нам необходимо объяснить ему, что там нет никаких монстров.

— Перестаньте говорить обо мне так, словно меня здесь нет! — закричал я, сжимая кулаки. — Я здесь, и я не псих. Я собственными глазами видел в зеркале монстров. Они пытались затянуть меня внутрь, и у них это почти получилось. Там темно и очень холодно. Я думаю, что я видел там Фреда и Баззи.

— Фреда и Баззи? — Мама потрогала мой лоб, проверяя, нет ли у меня температуры.

Отец еще сильнее нахмурился:

— Ты видел в зеркале Фреда и Баззи?

Он повернулся к маме:

— Может, позвонить доктору Фишону?

— У него нет температуры, — заметила мама. — И… я просто не знаю, что ему сказать.

— Иногда ночные кошмары кажутся очень реальными, — сказал отец.

Я открыл было рот, чтобы возразить ему, но потом понял: они мне все равно не поверят, и устало вздохнул.

— Давайте забудем обо всем и ляжем спать, — предложил я.

На следующее утро я быстро одевался, повернувшись спиной к зеркалу.

Ни за что не стану на него смотреть, решил я.

Но сказать легко, а сделать трудно. Я не мог устоять и бросил на него несколько коротких взглядов.

Отражение было абсолютно нормальным. Утренние лучи, попадавшие из окна моей спальни, весело блестели на поверхности стекла. Никаких чудовищ. Никаких призраков.

Я задрожал, вспомнив вчерашнюю ночь.

— И все таки это не был кошмар, — прошептал я.

Я схватил со шкафа маленькое карманное зеркальце и сунул его в карман. На всякий случай. Вдруг пригодится. Потом быстро сбежал по лестнице, чтобы успеть к завтраку.

Родители встретили меня изучающими взглядами, и я догадался, что они пытаются понять, что со мной.

Клодия уже сидела за кухонным столом и запихивала себе в рот банан, не снимая с него кожуры. Она пошире открыла рот, чтобы я мог получше разглядеть, как превращенная в пюре вязкая кашица прилипла к ее скобам.

— Спасибо за приятное зрелище, — пробормотал я.

— Я слышала, ты вчера всю ночь колобродил, — сказала Клодия, усмехаясь.

— Клодия! — прикрикнула на нее мама. — Мы ведь не собирались обсуждать это. Помнишь?

— Может быть, нашему маленькому мальчику нужно оставлять ночничок? — с мерзкой усмешкой заметила моя сестрица.

— Все, хватит! — оборвал ее отец. — Заканчивайте свой завтрак, а то опоздаете.

— Давайте постараемся быть хоть чуточку добрее друг к другу, — сказала мама, выразительно, взглянув на Клодию.

— Как можно быть доброй к сумасшедшему? — возразила Клодия, высосала из трубочки свой апельсиновый сок и рывком поднялась из-за стола. — Всем пока, — бросила она, направляясь в прихожую.

— Я хочу, чтобы ты пошла в школу с Джейсоном, — окликнул ее отец.

— Не хочу я идти с Клодией. Лучше я доеду до школы на велосипеде, — запротестовал я и сделал глоток сока.

— Тебе уже лучше? — спросила мама.

— Я думаю, да. Хотя мне не удалось выспаться как следует, — честно признался я.

— Хочешь сходить к врачу?

— Я не болен! — резко возразил я.

— Мы можем убрать зеркало, если оно действительно тебе мешает, — сказал отец, завязывая галстук.

Я колебался, не зная что ответить, хотя на самом деле именно этого мне и хотелось. И все-таки, решил я, пусть оно стоит у меня до тех пор, пока я не докажу им, что я не псих. Ведь внутри этого зеркала и правда происходит что-то непонятное.

— Давайте поговорим об этом в выходные, — предложила мама, убирая грязные тарелки в раковину. — Сейчас у нас у всех нет времени. Если, конечно, мы не хотим опаздать.

Ну и хорошо — не надо решать, что делать с зеркалом, пронеслось у меня в голове.

Я собрал рюкзак, надел куртку и поспешил к задней двери, чтобы взять свой велосипед.

— О н-е-е-е-т! — вырвался у меня дикий крик.

Я резко остановился на подъездной дорожке и уставился на гараж.

Дверь гаража внизу была проломана. Нет, скорее прогрызена, так как на ней виднелись зазубрины. Куски дерева усыпали всю подъездную дорожку.

— Баззи! — закричал я. — Баззи! Ты здесь?

— Баззи!

Я торопливо открыл дверь и оглядел гараж. Ну и беспорядок!

Садовые инструменты разбросаны по всему бетонному полу. Мой велосипед валяется в углу. Большой пакет с посадочным грунтом разорван, и черная земля высыпалась на пол. Газонокосилка перевернута вверх тормашками.

— Баззи!

Никаких признаков его присутствия. Я почесал в затылке.

Неужели все это устроил Баззи? Как маленькая собака может разгромить гараж, а потом зубами и когтями проделать дыру в двери?

Нет, это невозможно. Баззи слишком мал, а дерево, из которого сделана дверь, примерно двух дюймов толщины.

Родители, скорее всего, уже уехали на работу, и я смогу рассказать о случившемся только вечером.

Куда же направился Баззи? Я надеялся, что с ним все в порядке.

Я поднял велосипед, стряхнул посадочный грунт с сиденья и рамы, сел на него и, бросив последний взгляд на гараж, поехал вниз по подъездной дорожке.

Я ехал стоя и старательно крутил педали. Прохладный утренний воздух приятно обдувал мои горящие щеки.

Я уже подъезжал к дому Фреда, — мы часто ездили в школу вместе, — когда вспомнил, что Фред временно исключен из школы за нападение на меня.

Счастливчик, подумалось мне. Ему-то наверняка удастся сегодня выспаться.

Я подъехал поближе к его дому и чуть не свалился с велосипеда.

Я с силой нажал на ручной тормоз. Велосипед пронзительно завизжал и так резко остановился, что мне пришлось прямо вцепиться в руль, чтобы не перелететь через него.

— Вот это да!

Все стекла на первом этаже, по всему фасаду дома, были разбиты вдребезги. Большие осколки стекла валялись на дорожке и отражали солнечный свет. Я видел куски стекла и на крыльце. Штормоустойчивая дверь, ведущая в дом, была разбита вдребезги.

Что здесь произошло?

Мое сердце забилось быстрее, и я еще сильнее вцепился в руль, чтобы не уронить велосипед и не упасть самому. Передняя дверь стояла открытой, в доме было темно.

— Фред! — позвал я. — Фред! Ты здесь? Что происходит?

И тут я заметил странную фигуру, стоящую на углу улицы.

Высокая тонкая фигура с короткими светлыми волосами, поблескивающими на солнце.

Я спрыгнул с велосипеда, и тот с грохотом шлепнулся на подъездную дорожку.

Фред стоял с высоко поднятыми руками и держал у себя над головой легковую машину…

Я побежал к нему так быстро, как только мог.

И остановился только тогда, когда услышал крики и увидел в машине живых людей.

Фред держал машину на вытянутых руках у себя над головой, а люди колотили по окнам и пытались высунуть головы из дверей машины.

— Фред! Что ты делаешь? Опусти их вниз! — завизжал я, подбегая к нему — Поставь их на землю! У тебя же будут жуткие неприятности!

Машина крутилась над его головой, повинуясь его рукам. Люди, находящиеся внутри, громко кричали и колотили по окнам.

Фред быстро обернулся. Злобный рев вырвался из его горла. Он попятился, отвел назад руки…

— Н-е-е-ет! — кричал я, сообразив, что он собирается запустить этой машиной в меня. — Н-е-е-ет! — снова закричал я, увидев глаза Фреда: ярко-желтые, как свет семафора, светящиеся глаза демона.

Это не может быть Фред, подумал я и с ужасом отступил назад. Это какой-то монстр.

Фред откинул голову и зарычал. Мускулы на его руках вздулись. Машина качалась над головой. Люди в ней кричали, умоляли и колотили по стенам.

Я быстро повернулся и побежал.

Я слышал вой сирен. Я слышал крики соседей Фреда. Я видел, как они стояли в дверях своих домов и в полном ошеломлении следили за происходящим.

Это не Фред, повторял я себе, это не настоящий Фред. Я схватил свой велосипед и запрыгнул на него. Бешено ревели черные военные машины. Из полицейских машин выпрыгивали копы с оружием в руках.

Я быстро крутил педали — мне не хотелось видеть, что будет дальше.

Миллионы мыслей роились в моей тяжелой голове, пока я ехал к школе. Баззи напал на меня… Фред тоже напал на меня… Я видел перед собой разбитую дверь гаража, выбитые по фасаду окна в доме Фреда…

Это все монстры… Монстры, которые появились из этого старинного зеркала. Может быть, они были в зеркале как в ловушке? Или всегда жили там, в холодном, темном мире?

Безумие, настоящее безумие. Кто поверит в такую невероятную историю? Сломанная дверь, разбитые окна, мальчик, который держит машину с людьми у себя над головой… Никто никогда не поверит, что настоящие Фред и Баззи заперты в каком-то другом мире.

Я поставил велосипед на стоянку и направился в школу. Но я знал, что не услышу ни единого слова из того, что мне будут сегодня говорить, так как моя голова занята другим.

Я уже понял, что мне нужно делать. И другого выхода у меня просто не было. Я должен спасти настоящих Баззи и Фреда. Я должен вернуть их обратно в наш мир. Я должен еще раз войти в зеркало.

В тот вечер я даже не смог съесть свой ужин. Мой желудок, кажется, завязался в тугой узел, а в горле так пересохло — ни кусочка не проглотить.

Я извинился и сказал, что хочу лечь пораньше.

Я включил в своей комнате все светильники, какие были. Потом сел на кровать напротив зеркала и пристально уставился на него.

Оно отражало мою комнату, как обычное зеркало. Но я знал: если подождать, то все изменится. Я подпер голову руками и стал пристально смотреть перед собой.

Через несколько минут зеркало начало тускнеть. И хотя в комнате горел свет, в зеркале была мрачная темнота и вихрились маленькие торнадо серого тумана.

— А вот и Джейсон, — прошептал я.

Я заставил себя подняться и сделать несколько нетвердых шагов по направлению к зеркалу. Я был совсем близко от него, когда услышал голос, зовущий меня. Он звучал совсем слабо, словно издалека.

— Помоги мне, Джейсон! Пожалуйста, приди и помоги мне.

— Я иду! — закричал я в зеркало.

Но мои ноги начали дрожать так сильно, что я не мог сделать ни шагу. Сердце бешено колотилось. Голова у меня кружилась. Я почувствовал, что мне не хватает воздуха.

— Помоги мне, Джейсон! Поторопись! Я узнал голос Фреда. И это заставило меня сдвинуться с места.

Я шагнул к темному стеклу и просунул внутрь голову.

Холодный, тяжелый воздух словно накрыл меня. Я задрожал.

Украдкой осматриваясь вокруг, я с тревогой ожидал увидеть монстра с крабьими клешнями. Но его не было.

Возможно, он погиб в той битве, подумал я.

Я сложил ладони рупором и закричал в темноту:

— Фред! Фред!

Мои слова тяжело повисли в сплошной темноте.

Ответа не было.

Я глубже просунул голову в бездонную черноту и сделал еще шаг вперед. Мгла окружила меня. Холодный воздух покалывал кожу и вибрировал в легких.

Я внутри, понял я. Я внутри зеркала.

Подрагивая от холода, я сделал еще один шаг, потом другой.

Туман оседал на моей коже. Одежда уже была мокрой. Я с трудом отрывал тяжелые ноги, вязнущие в плотной массе.

— Фред, ты где?

Тишина. Такая полная и глубокая, что я мог слышать, как пульсирует кровь у меня в висках. Я остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.

Но потом понял: дело тут не в моих глазах — просто в этом сером тумане ничего не видно.

Я сделал еще один осторожный шаг.

— Фред!

Мой крик еще не стих, когда я почувствовал, что пол уходит у меня из-под ног. Ощущение было такое, будто я шагнул с утеса.

Мои руки невольно взметнулись вверх. А в горле застрял шершавый ком.

Я падал вниз.

Ледяной воздух бил мне в лицо, развевал мои волосы, надувал рубашку.

Долго ли я буду падать? Приземлюсь ли когда-нибудь?

И вот я приземлился. Хотя и с трудом: пол не то место, чтобы падать на него с высоты.

Резкая боль прошила мои ноги, когда, закрыв глаза, я упал на колени.

И наконец-то, наконец-то мой крик вырвался из груди:

— А-а-а!

Мой пронзительный крик рассек темноту.

А когда он оборвался, я открыл глаза и с изумлением обнаружил вокруг себя дюжину моих же собственных отражений.

Зеркала. Зеркала повсюду. Мое испуганное лицо смотрело на меня со всех сторон.

Я стоял с открытым ртом и дрожал, еще не оправившись от падения.

Где я? Как глубоко я вошел в зеркало?

В моей голове все еще был туман, когда я услышал чей-то голос. Он прозвучал совсем рядом со мной.

И вдруг кто-то схватил меня.

Я в ужасе обернулся. Фред!

Он стоял и улыбался, его голубые глаза блестели.

— Что-то тебя долго не было.

— Фред! Неужели ты? Просто не могу поверить.

Я с силой дал ему пять.

Мы стояли, уставившись друг на друга, и смеялись. Смеялись, как два психа. Неверное, даже не от счастья, а от того, что наконец-то мы нашли друг друга.

— Где это мы? — спросил я, насмеявшись вдоволь.

Фред пожал плечами.

— Здесь что-то вроде коридора, выхода из зеркал. Наподобие комнаты смеха. Только ничего смешного в этом нет, — добавил он грустно.

Я услышал отрывистый лай и, повернувшись, увидел Баззи. Он несся ко мне на своих коротеньких лапках, энергично виляя маленьким хвостиком.

— Баззи, это ты!

Я бросился на пол и заключил пушистое создание в свои объятия. Я прижимал его к себе, а он, легонько повизгивая, принялся неистово облизывать мое лицо.

Когда песик наконец-то успокоился, я поднялся на ноги и засыпал Фреда вопросами:

— Как это все произошло? Как вы оба сюда попали? Вы знаете, как отсюда выбраться?

Он покачал головой:

— Я не-не знаю. Мы с Баззи просто заперты

здесь, как банке.

Я огляделся, наблюдая, как мои отражения поворачивались вместе со мной. И везде зеркала, зеркала…

— Я стоял в твоей комнате, и вдруг что-то затянуло меня сюда. Или кто-то. Внешне оно выглядело совсем как я. Потом оно просто прошло через зеркало в комнату, а я не мог выбраться, как не пытался.

Фред отвернулся.

Я пытался разглядеть его глаза, были ли они голубыми? Или желтыми?

Но не мог, здесь было слишком темно.

За его спиной все его отражения стояли так же, отвернувшись.

Мне было необходимо увидеть глаза Фреда. Я должен знать голубые они или желтые.

Фред ли это, спрашивал я себя. Или это еще один монстр, желающий выйти из зеркала и попасть в реальный мир.

И вдруг меня осенило. Я сжал кулаки.

— Лови! — закричал я и сделал вид, что бросаю что-то Фреду.

Он вскрикнул, отшатнулся и поднял руки, чтобы защититься.

Да, это старый, добрый, неуклюжий Фред.

— Это ты! — радостно закричал я.

— Конечно же это я, — возмутился он, закатывая свои голубые глаза. Голубые.

— Ну, мы будем выбираться отсюда или нет? — поинтересовался я.

Придерживая Баззи у себя на груди, я снова огляделся. Я искал какую-нибудь щель или проход между зеркалами, по которому можно было бы сбежать.

— Мы со всех сторон окружены зеркалами, — простонал Фред.

— И все же здесь должен быть выход, — сказал я и со злостью шлепнул рукой по одному из зеркал.

К моему огромному удивлению, зеркало колыхнулось.

Я толкнул еще раз, и пространство между зеркальными панелями расширилось настолько, что через него можно было протиснуться. Выглянув в образовавшееся отверстие, я увидел дорожку, круто поднимающуюся вверх и ограниченную с двух сторон зеркалами.

— Я падал довольно долго, прежде чем попал сюда, — пояснил я Фреду. — Может, эта дорожка выведет нас обратно в мою комнату?

Держа собаку перед собой, я проскользнул сквозь узкое отверстие. Фред последовал моему примеру, и мы начали подниматься.

Дорожка с каждым шагом становилась все круче, а воздух все холоднее. Мы скользили по покрытому льдом полу и еле-еле продвигались наверх, с величайшей аккуратностью делая каждый шаг.

— Я-я весь дрожу, — прошептал Фред. —

Здесь так холодно.

Дорожка становилась все круче. Окружающие нас зеркала были покрыты толстой коркой льда.

Мои зубы начали выбивать дробь, и я прижимал Баззи ближе к себе, чтобы нам обоим хоть чуть-чуть согреться.

В конце концов дорога стала абсолютно плоской и прямой. Мы шли по туннелю, который сверкал так, словно освещался миллионами лампочек. Мне даже пришлось зажмуриться.

Впереди виднелся темный прямоугольник. Мы с трудом дышали, и каждый наш выдох превращался в облако пара. И это продолжалось до тех пор, пока мы не дошли до прямоугольника.

Через него мы с изумлением увидели мою комнату.

— Удалось! — воскликнул я, дрожа и прижимая Баззи к своей груди.

Я шагнул в свою комнату и сразу ударился головой о поверхность стекла.

— О-у! — вопил я, потирая лоб.

Фред положил руки на стекло и слегка нажал на него.

Я жадно оглядел свою комнату. Вот шкаф и вот плакаты. Она совсем рядом, моя комната, такая близкая и такая недоступная.

Я поставил Баззи на пол и прижался головой к стеклу. И Фред, и я, мы оба шарили руками по поверхности стекла, надеясь найти хоть какую-то щель, но зеркало оставалось цельным.

Необходимо срочно выбираться отсюда!

— Я з-з-з-замерзаю! — прошептал Фред, обхватив себя руками.

— Нам нечем разбить стекло, — сказал я. — А его нужно разбить, иначе… — Слова застряли у меня в горле, когда я увидел кого-то, входящего в мою комнату.

Клодия!

Клодия шагнула через порог и быстро обежала глазами комнату. Я догадался, что она ищет меня.

— Сюда! — закричал я. — Клодия, посмотри сюда!

— Помоги нам! Помоги нам выбраться! — вторил мне Фред.

Мы оба стояли и колотили кулаками по стеклу.

— Клодия, посмотри же в зеркало! — заорал я. — Ты что, нас не видишь? Посмотри же сюда!

Я с такой силой бил по стеклу, что у меня

заболели руки.

Клодия подошла к моему столу. Я видел, как она взяла что-то и повернулась, чтобы уйти.

Моя игра! Просто не верится! Я же сказал ей, чтобы она не брала ее без разрешения.

— Вернись! — закричал ей вслед Фред. — Вернись! Мы здесь замерзнем.

Клодия обернулась. Ее глаза еще раз пробежали по комнате.

Неужели она не слышит нас?

Нет, не слышит и не видит. Она вышла, унося с собой мою игру.

— Нет! Н-е-е-ет! — взвыл Фред. Я горестно вздохнул.

— И что теперь? Как мы выберемся из этого зеркала? — дрожа от холода, спросил Фред.

— Не знаю, — прошептал я.

Я засунул холодные руки поглубже в карман и вдруг понял, что надо делать.

Мои пальцы наткнулись на маленькое зеркальце. Я уже и забыл, что оно у меня есть. Я вытащил его из кармана и показал Фреду:

— Это поможет нам. Я уверен, мы выберемся. Фред недоверчиво посмотрел на меня:

— Как?

Крепко держа зеркало за ручку, я ударил им по толстому стеклу.

Раздался громкий треск, но в зеркале не появилось ни единой трещины. Я ударил еще раз. И еще.

— Успокойся, Джейсон, — прошептал Фред. — Нам никогда не выбраться отсюда.

Я взглянул в маленькое зеркало и увидел в нем отражение Фреда.

И вдруг с изумлением заметил, что таращусь на двух Фредов. Тут я специально направил зеркальце на Фреда и заставил появиться еще одного его двойника. Все они оглядывались, щупали свои ноги и руки и имели крайне удивленный вид.

— Эй, прекрати! — закричал настоящий Фред.

Но рядом с ним уже стояло еще пять его двойников. Все они моргали и оглядывались, проверяли свои ноги и руки и выглядели удивленными и сбитыми с толку.

— Идите сюда и толкайте, — приказал я им. — Толкайте это стекло все вместе! Семеро сильнее, чем двое.

Мы все одновременно навалились на плоскость зеркала. Но огромная толща стекла не колыхнулась и тем более — не исчезла.

— Даже сотни Фредов не сдвинут эту штуковину с места, — обреченно проговорил Фред. — Она крепкая, как сталь.

Двойники Фреда пожали плечами и направились куда-то, постепенно исчезая в тумане.

— И что теперь? — вздохнул Фред. — Мы… мы замерзнем здесь от холода.

Я посмотрел на бедного маленького Баззи. Пытаясь удержать тепло, собака скрутилась в тугой шарик и посмотрела на меня умоляющими глазами, словно упрашивала помочь ей.

Я повернул зеркало и направил его на стекло.

К моему удивлению, зеркало издало шипящий звук.

С его поверхности начал подниматься пар.

Я продолжал держать зеркало направленным на стекло, и шипение стало громче. В стекле появилось круглое отверстие. Затем оно стало больше. Еще больше…

Теперь мы уже могли выйти через него.

Фред двинулся первым. Сначала он просунул сквозь отверстие плечи, потом аккуратно, чтобы не порезаться об острые края, вылез и оказался по другую сторону зеркала в моей комнате.

— Поторопись, Джейсон! — закричал он. Мне не надо было повторять это еще раз.

Я схватил Баззи и протолкнул его через отверстие. Потом выбрался сам и чуть не задохнулся — так тепло было в моей комнате.

Тяжело дыша, я повернулся к зеркалу и заметил, что прохода уже нет.

— Мои родители, наверно, беспокоятся за меня! — закричал Фред и выбежал из комнаты.

Я слышал, как он пробежал по лестнице, шаркая своими ботинками по ступеням, и как захлопнулась входная дверь.

Помахивая своим коротеньким хвостиком, Баззи тоже куда-то умчался. По-видимому, он просто хотел убраться подальше от этого зеркала.

То же самое хотелось бы сделать и мне.

Интересно, а родители дома?

Я шагнул к двери, но на полпути остановился, — навстречу мне кто-то шагнул через дверной проем и тоже остановился. Я с удивлением заморгал.

— Клодия, это ты?

Нет, это не Клодия. От ужаса у меня отвалилась челюсть — я увидел самого себя. Себя, быстро входящего в комнату.

— Н-е-е-ет! — выдавил я, заикаясь. — Ты — это не я!

Другая фигура тоже остановилась и с любопытством уставилась на меня. Казалось, она была удивлена. Потом холодная усмешка медленно растеклась по ее лицу.

— Теперь я — это ты, Джейсон, — сказал мой двойник. — Ты живешь в зеркале, а я — снаружи. Теперь я Джейсон. И я собираюсь остаться Джейсоном навсегда.

— Нет! — запротестовал я, но мой крик получился каким-то слабым и неуверенным. — Ты не можешь этого сделать! Я не хочу возвращаться в зеркало.

Его ухмылка стала еще шире.

— И что ты собираешься сделать? Бороться со мной? Ты же знаешь, что я сильнее тебя, Джейсон. Ты знаешь, что не сможешь меня победить.

Его руки скользнули по его телу, и от плечей ко мне протянулись гигантские, похожие на крабьи, клешни.

— Джейсон, почему бы нам не решить это дело мирным путем? Возвращайся в зеркало. Я ведь все равно не позволю тебе остаться здесь. Твоя жизнь станет моей, как только ты вернешься в зеркало.

Он навалился на меня, его рот начал открываться все шире и шире, пока не проглотил всю голову. Как в прошлый раз. Красное, вывернутое наизнанку лицо монстра свирепо смотрело на меня вращающимися желтыми глазными яблоками.

Дрожа, я отступил.

— Возвращайся в зеркало! — прорычал он. — Сейчас же отправляйся в зеркало.

Я быстро огляделся, пытаясь найти что-нибудь, чем можно было бы запустить в него. Но ведь у меня в руке карманное зеркальце — я совсем забыл о нем!

Да, зеркало сможет его остановить, подумал я. Оно заставит его вернуться туда, откуда он вышел.

Мои руки дрожали, но я все-таки немного приподнял зеркальце и направил прямо на рожу монстра.

Он издал громкий рев. Потом поднял одну из клешней и с легкостью выбил зеркальце из моих рук.

Он готов был убить меня.

— Н-е-е-ет! — закричал я, когда его клешня обвилась вокруг моей талии, и чудовище легко подняло меня в воздух.

Я висел, извиваясь, как червяк. Монстр отвел клешню немного назад и приготовился закинуть меня в зеркало.

— Ни за что, — сказал я сам себе. — Ни за что не позволю ему украсть мою жизнь!

Раздвоенная клешня монстра все сильнее врезалась в мое тело. Он поднимал меня все выше и выше.

— Н-е-е-т! — снова вырвался из моего горла крик.

Каким-то образом я дотянулся до его рожи и стал царапать мокрые красные щеки. Но, похоже, он даже не заметил этого.

Тогда я со всей силы заехал по его толстому носу. Он покачнулся, но не более.

Я обречен, с ужасом подумал я, просто обречен.

Мои руки неистово колотили его по роже, дергали за нос, похожий на губку. Потом я со всей силы надавил на вращающиеся желтые, размером с теннисный мяч глаза.

— У-у-у… у-у-у… у-у-у… — завыло чудовище и выпустило меня.

Я сразу поднялся на ноги, быстро нырнул ему за спину и сильно толкнул его обеими руками. Толкнул в зеркало.

Споткнувшись разок, монстр провалился в холодный мир зеркала, и я слышал, как он стонет там внутри.

— Никогда! — закричал я. — Больше никогда не смей появляться!

В ярости я схватил с прикроватного столика большую медную лампу, оторвав провод от стены. Потом подбежал к зеркалу, размахнулся…

И тут я увидел маму. Она стояла в дверях и с изумлением смотрела на меня. Но мне было все равно. Я швырнул лампу прямо в зеркало.

Стекло с грохотом разбилось вдребезги. Крупные, мелкие и совсем крошечные осколки разлетелись по всему полу.

А я стоял, смотрел на все это и пытался успокоить дыхание.

— Джейсон, — выдохнула мама, — что здесь происходит?

— Все кончено, — прошептал я. — Со мной все в порядке, мама. Все кончилось.

Мама стояла и с открытым ртом смотрела на меня.

В комнату вошла Клодия.

— Откуда такой грохот?

Увидев на полу осколки стекла, она промолчала, а потом изрекла:

— Ого, разбитое зеркало… Джейсон, ты разве не знаешь, что теперь тебя ждут несчастья? Заметь, целых семь лет.

Я даже ничего не стал объяснять родителям — я был уверен на все сто: они мне просто не поверят.

Но все-таки мама с Клодией помогли мне прибрать комнату. И когда я объяснил им, что беспокоиться не стоит, что это никогда больше не повторится, у них хватило мозгов не задавать мне ненужных вопросов.

У меня же вопросов было великое множество: что случилось с монстрами-двойниками Фреда и Баззи? Вернулись ли они в мир Зазеркалья? Не появятся ли новые двойники? Я на это очень надеялся.

Я изо всех сил работал щеткой и пылесосом. Эту отвратительную желтую грязь было просто невозможно соскоблить с ковра. А я не хотел, чтобы остался хотя бы намек на пятно.

Когда же мы закончили уборку, я достал свои плакаты и повесил их туда, где раньше было зеркало. Потом, усталый, я сел на кровать и с облегчением вздохнул.

Довольный и, можно сказать, почти счастливый, я обвел комнату глазами. Что-то на столе привлекло мое внимание.

Записка. Я взял ее и прочитал: «Берегись! Принеся это в свой дом, ты принес смерть!» — Мне она больше не нужна, — сказал я вслух. Скомкал записку и отправил ее в мусорную корзину.

Я выглянул в окно. Там было солнечно и тепло. Я был безмерно счастлив. Интересно, где Фред?

Я взял трубку и стал набирать его номер.

Но вдруг я увидел, как самый нижний ящик антикварного шкафа, тот, который не открывался…

Я увидел, как ящик с жутким скрипом начал медленно выдвигаться. Сам. Из него так же медленно выползала коричневая голова, очень похожая на змеиную, только гораздо больше, размером с человеческую.

Гибкое коричневое создание выползло из ящика. У него было длинное тело змеи, покрытое плотной, спутанной, коричневой шерстью.

Я уронил телефон и плюхнулся на кровать.

— Эй! — прошипело создание, хлопая пушистым языком по своим губам. — Эй, ты получил мою записку?