Эй, куда мылишься? — Ромка оторвался от компьютера и уставился на прихорашивающуюся у зеркала сестру.
Я-то? К Светке на день рождения.
Ух ты, классно! Вам там небось весело будет! — завистливо сказал он.
Лешка скривилась.
Классно! Весело! Скажешь тоже. Да кто б вообще знал, до чего мне не хочется туда тащиться! Каждый год одно и то же, от тоски умрешь.
Тогда не ходи.
Сестра резко замотала головой.
Нельзя.
А затем тяжело вздохнула и решила подсчитать, сколько же раз в своей жизни она мучилась на Светкиных «днях варенья». Отойдя от зеркала и присев на диван, Лешка начала вспоминать, когда она впервые получила от Светки приглашение. Так, это было во втором классе, так как в первом Светка в их школе не училась. А теперь они в восьмом, и это значит, что на главном торжестве в Светкиной семье она будет присутствовать аж в седьмой раз! В младших классах она обычно заранее готовилась к предстоящим празднествам, с нетерпением их ожидала, но потом, то ли потому, что сама выросла, то ли Светкины дни рождения стали иными, только превратились они для нее в скучную обязаловку.
Лешка обулась и снова вздохнула. Да, на какие только жертвы не идут люди ради дружбы! Даже соглашаются целый вечер терпеть Светкиных родителей плюс двух ее бабушек и одного дедушку и еще двух теть и двух двоюродных старших сестер (впрочем, количество теть и сестер из года в год отчего-то росло). А из их сверстников, кроме нее, придет одна Ленка — тоже их одноклассница, так как других подруг у замкнутой и необщительной Светки сроду не было.
И вот как все будет. Они с Ленкой придут, вручат Светке подарки и молча втроем примостятся у стола, а взрослые, вскоре забыв, зачем собрались, начнут спорить о политике и поругивать современную молодежь. И продолжаться это будет часа два, а то и все три. Потом они подобреют и дружно затянут «По Дону гуляет», и только тогда можно будет выйти из-за стола и, поболтав с подружками, уйти домой, но никак не раньше, иначе Светка обидится на всю оставшуюся жизнь. Если бы у нее хоть еда вкусной была, тогда б эта скукотища хоть чем-то скрашивалась, но в ее салатах всегда было напихано жутко много майонеза и лука, а Лешка терпеть не могла лук в салатах.
Но деваться некуда. Не пойти — Светка век не простит. Да и подарок для нее был давно приготовлен: прикольный топик для лета.
Однако в назначенный час у порога Лешку встретила одна Светка, следом появилась Ленка, а из гостиной не донеслось ни единого звука, то есть, кроме них, в квартире никого не было.
А где все твои дяди и тети? И бабушки с дедушками? — вручив Светке подарок и не скрывая своего изумления, Лешка заглянула в большую комнату. Там было пусто.
Вернее, вопрос этот возник не сразу, поскольку некоторое время Лешка вообще не могла выдавить из себя ни слова и лишь остолбенело пялилась на Светку: с накрашенными глазами и длиннющими ресницами, с блестящими голубыми тенями на веках и ярко-розовыми губами ее школьная подружка была совершенно неузнаваемой. А надето на ней было и вовсе что-то невообразимое. Светка вырядилась в ярко-розовую блузку с цветной картинкой, изображающей жирафа, тянущего шею к ярко-голубому небу, и брюки той же небесной синевы. В тон блузке были подобраны и моднючие розовые сетчатые сабо на высоченном каблуке. В одночасье серая мышка превратилась в почти взрослую девушку с обложки цветного молодежного журнала.
А разве мы сами уже не взрослые? — кокетливо сказала преобразившаяся Светка, чем снова поразила Лешку: необычное поведение школьной подружки указывало и на ее внутреннее перерождение. Как же она этого раньше не подметила?
А Светка поправила тщательно подвитые волосы и объяснила:
Мы ждем еще одного гостя, гостью, вернее. — И вставила как бы невзначай: — Мы с ней на вернисаже познакомились.
Где-где? — сдвинула брови Лешка. Настроение у нее без Светкиных родственников мигом улучшилось, и ей безумно захотелось поскорее узнать, что же послужило причиной столь разительных перемен в обличье ее подружки.
На выставке картин, непонятно, что ли?
А ты там что делала?
Подросшая с помощью каблуков на десять сантиметров, Светка окинула подругу снисходительным взглядом.
Приобщалась к настоящему искусству. Не все ж дурацкие боевики по видаку смотреть! А у Ланы там есть знакомые художники.
У кого?
Светка недовольно нахмурилась. Нет, Лешка сегодня явно не отличалась сообразительностью.
У моей новой подруги. Мы с ней сразу обрели друг друга. И между нами возникло такое… такое… Взаимопонимание, вот, — наконец подобрала она нужное слово.
Последнее замечание говорило о том, что они с Лешкой за семь лет знакомства друг друга так и не обрели и взаимопонимания между ними никакого не было. Но Лешка и не подумала обижаться. В какой-то мере Светка была права: Лешка всегда предпочитала ее обществу мальчишек, с которыми ее связывали и более тесная дружба, и общие интересы.
А почему у нее такое имя? — смиренно спросила Лешка.
Вообще-то ее тоже зовут Светланой, но, согласись, Лана для человека с тонкой художественной душой звучит гораздо эффектнее.
Лешка и на это ничего не стала возражать. Она подошла к праздничному столу и ахнула: на сверкающей белизной скатерти стояли такие блюда, ради которых она согласилась бы потерпеть всех Светкиных дедушек и бабушек, а также ее теть и сестер. А потому она с еще большим нетерпением стала ожидать появления человека с тонкой художественной душой, ради которого было приложено столько стараний.
Заполонившие квартиру вкусные запахи манили, дразнили, соблазняли, а новая Светкина подруга все не шла и не шла.
Ну и где же она, эта твоя Лана? — спросила Ленка, которая тоже с аппетитом поглядывала на уставленный замечательными яствами стол в гостиной.
Светка взглянула на часы и забеспокоилась:
Ив самом деле, почему ее до сих пор нет?
Ожидание затянулось. Самое ужасное в нем было то, что Светка не разрешала им с Ленкой взять со стола ни кусочка. Не из жадности — Светка скупердяйством никогда не отличалась, а чтобы не нарушить продуманной композиции из приготовленных блюд, которую должна была по достоинству оценить ее новая подруга.
И вот наконец раздался долгожданный звонок. Светка ринулась к двери, Лешка с Ленкой, не утерпев, побежали следом.
И Лешку тут же постигло разочарование. Она ожидала увидеть по меньшей мере фотомодель, а в прихожую влетела девица весьма плотного телосложения, в грозящей вот-вот лопнуть блестящей мини-юбке и в ярко-красной блузке. Раскрасневшееся под цвет блузки ее лицо выражало жуткое недовольство.
А мы тебя все ждем и ждем, — облегченно выдохнула Светка, принимая подарок.
Подруга, не обратив внимания на Лешку с Ленкой, капризно дернула плечом.
Я уже давно приехала, но никак не могла войти в твой подъезд. Там собака стоит, вот я и не знала, как мне пройти. Ты бы могла меня и встретить, между прочим.
Я знала! — Светка заботливо подхватила долгожданную гостью под локоть и повела к столу. — Что за собака? Она тебя не укусила?
Нет, этого мне еще не хватало, — потрясла головой Лана.
Она на тебя кидалась, да? — участливо спросила Лешка.
Не то чтобы кидалась. Просто стояла там непонятно зачем, но я боялась: а вдруг кинется.
А обойти ее ты не могла? Или попросить отойти в сторону?
Лана посмотрела на Лешку, как на дурочку:
В таких случаях лучше стоять и не шевелиться. Я же не знаю, что у нее на уме.
Лешка вздохнула. Ей сразу же стал неинтересен новый предмет Светкиного обожания. Собаки — самые бесхитростные существа на свете и чувств своих скрывать не умеют. У любого пса все написано на его морде.
Но, поразмыслив, она сменила гнев на милость. Может быть, Лана никогда не имела четвероногих друзей, оттого и относится к ним с таким недоверием? Когда самой Лешке было пять лет, она ужасно боялась проходить мимо соседского пекинеса, а тот, завидев ее, исходил жутким лаем, потому что чувствовал Лешкин страх.
Новая гостья окинула Светкин шикарный стол равнодушным взглядом и сказала:
Мы совсем недавно были в Хаммеровском центре в ирландском ресторане, «Красный лев» он называется, вот там был полный отпад.
У Светы тоже вкусно, — решила вступиться за подругу Лешка, но, как оказалось, та не нуждалась ни в чьей поддержке.
Я представляю, — восторженно глядя на — свою дорогую гостью и ничуть не обидевшись, сказала Светка. — А эту кофточку ты там купила?
Эту-то? Нет, эту в бутике, в Пассаже. За семьдесят баксов. А еще мы с мамой были в «Новой моде», там модели из новой коллекции компании «Волфорд». Клевые! И недорогие. Купальник на лето всего за сто баксов можно найти.
Лешка с сожалением взглянула на Светку, родители которой были не в состоянии покупать ей одежду в таких крутых магазинах, и с грустью отметила, что обожание новой подруги в Светкиных глазах росло прямо пропорционально ценам на Ланины вещи. Впрочем, сегодняшние наряды Светке, наверное, одолжила Лана, значит, она не жадная. Хоть это хорошо.
Лешка решила больше ни с кем не спорить и в разговоры не встревать. Положив себе на тарелку гору замечательных салатов, в которых на этот раз совсем не чувствовался лук, Лешка добавила к ним оливок и кусок высокого золотистого пирога с рыбой. Такой пирог умела печь ее бабушка, и его еще следовало поливать растопленным маслом. Светка масло не приготовила, но было вкусно и без поливки. А когда Лешка наелась, ей вдруг стало с ними неинтересно.
К счастью, новая Светкина подруга, отдав визит вежливости и поговорив о тряпках и магазинах, довольно скоро засобиралась домой, Достав из кармана мобильник, она капризно сказала:
Антон, я жду тебя у арки.
Она отцовскому шоферу звонит, — с почтением прошептала Светка и вызвалась проводить Лану до машины. Из подъезда они вышли все вместе.
Она все еще здесь! — вдруг взвизгнула Светкина подруга.
Кто? — Лешка взглянула вперед. И впрямь у подъезда стоял огромный дог, белый с черными пятнами. Немецкий, определила его породу девочка. Ей показалось, что пес кого-то ждет. Она смело подошла к собаке.
Ты что здесь делаешь? Отойди, пожалуйста, отсюда, ведь ты мешаешь людям ходить.
Так это твоя собака? — со стороны соседнего подъезда послышался пронзительный женский визг. — Распустили тут своих кобелей без намордников, а приличным людям с детьми погулять негде. Мы сейчас милицию вызовем, стрелять их всех надо.
Лешке стало жалко ни в чем не повинного пса. С другой стороны, своим появлением не только без намордника, но и без ошейника с поводком он явно нарушал закон. Лешка нащупала в кармане «Доктор 200» — не просто витаминные, но и очень вкусные собачьи таблетки. Ее Дик их просто обожал.
На, — протянула она догу на ладони две витаминки.
Собака вытянула морду вперед. Казалось, она раздумывала, стоит ли ей брать еду у незнакомого человека, но потом не выдержала и слизнула с Лешкиной ладошки вкусное лакомство.
Ольга, мы тебя ждем, — крикнула Светка.
Вы идите, я вас догоню, — откликнулась Лешка, решив от греха подальше увести собаку с этого двора. Но куда?
Иди домой, — сказала она. — Домой! Домой! Ты понимаешь это слово?
Собака покрутила головой, словно пытаясь отыскать направление, в котором находится ее жилище, а потом подняла голову и совсем по-человечески выдохнула: «Ах!»
Не знаешь, где твой дом? Не переживай, давай пойдем и поищем его вместе, — сказала девочка и вышла на улицу через другую арку, чтобы не встречаться с подругами. Собака от нее не отставала.
Вместе с догом они обошли несколько дворов, но пес не смотрел по сторонам, а безучастно плелся за своей новой знакомой. Так они побродили еще немного, и Лешке ничего не осталось делать, как направиться домой. Перед своим подъездом она развела перед собакой руками и со словами: «Извини, но я не могу тебя с собой взять» — зашла в дом и захлопнула дверь. При всем своем желании она не могла привести пса к себе: ведь у них в квартире уже жил Дик, ее собственная кавказская овчарка. Вот и сейчас он с нетерпением ожидал ее у порога и, как обычно, подпрыгнув, попытался лизнуть в нос. Но Лешка его оттолкнула:
Дик, мне сейчас не до тебя.
Вкусно было? — поинтересовался Ромка.
Что? Ага, — машинально кивнула сестра и отправилась переодеваться.
Затем Лешка полезла в сумку за учебниками, разложила их на столе, но уроки учить не смогла. Никак ее не покидала мысль об оставленной у подъезда собаке. К тому же Дик скоро запросится гулять, а он терпеть не мог на своей территории незнакомых псов, поэтому следовало проверить, ушел дог с их двора или нет. И Лешка снова спустилась вниз.
Пес терпеливо сидел у подъезда, а увидев девочку, поднялся и приветливо завилял хвостом.
Ты все еще здесь? — воскликнула она и, вернувшись домой, потянула брата за рукав: — Ром, ну что делать? Там меня собака ждет.
Собака? — нахмурился Ромка и, выслушав всю историю, сказал: — А нечего было ее приваживать и таблетками кормить. Сама знаешь, что ты в ответе за всех, кого приручила. Зачем приручала?
Я не приручала. Я только хотела ее со Светкиного двора увести, чтобы соседи милицию не вызвали. Неизвестно отчего они решили, что она злая и агрессивная. А на самом деле она очень хорошая и добрая. Пойдем, сам посмотришь.
Ромка вместе с Лешкой спустился вниз.
Гляди-ка, и впрямь немецкий дог. А здоровый какой! — присвистнул он. — Выше твоего Дика, а Славкин Джим рядом с ним так и вообще козявка. Слышь, он, наверное, породистый. Кто-то его, наверное, обыскался, а он тут сидит. — Ромка покрутил круглой головой, в которой у него всегда было полно идей. — Вот что. Надо объявление дать и в газеты разные, и на радио. Его от нас и заберут. Еще, я слышал, в Москве центр какой-то должны организовать, куда вся информация о пропавших собаках будет стекаться. Надо будет выяснить, есть такой центр или еще нет.
А до этого он, что ли, будет здесь сидеть? Его убить могут. Обидеть. Он есть, наверное, хочет.
Но к себе мы его взять не можем, ты и сама это прекрасно знаешь. К Славке тоже нельзя, там Джим. Был бы Темка, к нему б отволокли, но он все еще в своей Англии. А если к Дарье Кирилловне с Андреем? Согласятся они его у себя немного подержать, как ты думаешь?
Может быть, лучше к Венечке? — предложила Лешка. — Ему же родители разрешают приводить Аськиного Малыша.
Малыш он и есть малыш, а этот у Веньки в комнате не поместится.
Если все его вещи с пола убрать, то еще как поместится, — уверенно заявила девочка и хихикнула: — А маме с папой Венечка скажет, что Малыш подрос. Смотри, они и по цвету друг на друга похожи, только у Малыша черного больше. И потом это ж ненадолго, пока его настоящий хозяин не найдется.
Ромка кивнул.
Ладно, давай попробуем.
Жди нас здесь, — сказала Лешка собаке. — Мы скоро тебя пристроим.
Они вернулись домой и позвонили одному из своих друзей. Несмотря на то что Венечка был младше Лешки на два, а Ромки — на целых три года, общались они с ним на равных и о разнице в возрасте никогда не вспоминали. А все потому, что Венечка был вундеркиндом, напичканным самыми разнообразными знаниями. А уж как он в компьютерах разбирался! Тут уж никто ему и в подметки не годился. Даже Артем это признавал, еще один их самый-пресамый лучший друг, который в настоящий момент жил и учился в Англии. А главное — Венечка был отзывчивым и безотказным, и друзья всегда могли на него положиться.
Выручай, — сказал Ромка, рассказав другу о том, что у подъезда их ждет потерявшийся дог. — Жалко все-таки пса.
Ну что ж, — ответил мальчик. — Вы только потом еще раз все сами моим родителям объясните, а я пока ему место приготовлю.
Венечка жил на проспекте Мира, а Лешка с Ромкой — у станции метро «Рижская», то есть их разделяла всего одна остановка метро. Поэтому брат с сестрой отправились к своему младшему другу пешком. Лешка отыскала в тумбочке красивые ошейник с поводком, которые она купила своему Дику для парадных случаев, и нацепила их на дога. Пес не сопротивлялся и доверчиво пошел за ними.
Принимай на постой квартиранта, — объявил Ромка, когда Венечка открыл им дверь.
Мальчик заволновался.
Ой, я и не ожидал, что он такой высокий. Я думал, он будет в кресле спать, как Малыш, но он же в нем не поместится!
Придется все с пола убрать, — заявила Лешка. Она зашла в Венечкину комнату, в которой царил привычный для них с Ромкой беспорядок: книги, кассеты, дискеты лежали не только на полках, столе и в книжном шкафу, но и на полу, подоконнике и даже под столом. Лешка собрала все книги и кассеты, расчистила место в углу комнаты — и постелила туда коврик с кресла.
Это ненадолго, — пояснила она Венечке. — Поживешь некоторое время так, а потом сможешь вернуть обратно свой беспорядок.
А затем позвала собаку, похлопав рукой по коврику:
Эй, теперь это твое место. Лежать! Услышав команду, пес покорно лег на коврик.
Умный какой, — удивился Ромка.
Лешка, не тратя времени даром, придвинула к себе справочник «Желтые страницы» и принялась обзванивать редакции газет.
«Найден дог, — сообщала она всем одно и то же. — Белый с черными пятнами и с черным ухом. Обращаться по телефону…»
Венечка пошел на кухню, полез в холодильник, достал из него большую кастрюлю с борщом, вылил ее содержимое в тазик и принес собаке:
Будешь есть?
Пес оглянулся на Лешку, как бы спрашивая у нее разрешения.
Ешь, — сказала она, а Венечке посоветовала: — Только ты тазик поставь на какой-нибудь стульчик, чтобы он голову вниз не тянул.
Венечка побежал за стульчиком, а когда вернулся, тазик был уже пуст. Пес с такой быстротой слопал борщ, что стало ясно, до чего он был голоден.
Надо будет ему побольше еды запасти, — озабоченно сказал мальчик и спросил: — А как его зовут?
Не знаю, — ответила Лешка. — Давай пока никак его не звать, чтобы не переучить. Хозяин найдется, у него и спросим.
Она присела перед собакой на корточки и сказала:
Ну пока, песик. Мы тебя еще навестим. Венечка у нас хороший, он тебя не обидит, только ты его слушайся.
Его хозяин может и не найтись. Ты такого не допускаешь? — спросил Ромка, когда они вышли на улицу. — Знаешь, сколько сейчас никому не нужных породистых собак по улицам бегает? И почему он без микрочипа? Вживили бы ему под кожу такую штуку и не беспокоились бы за него.
Может быть, кто-нибудь сейчас ночами не спит и о нем думает, — вздохнула Лешка. — Не могли же его, такого умного и красивого, просто так из дома выгнать?
Всякое может быть. Если Венькины родители уж очень начнут выступать, то придется его еще куда-нибудь девать. А в гостиницах для собак очень дорого, мы с тобой не потянем.
Я знаю. Рома, но я же не виновата, что он мне встретился. Как мне ни жалко бывает бездомных собак, я никогда не даю им напрасной надежды. А здесь все как-то само собой получилось. Случайно.
Реальности свойственна чрезмерная зависимость от случайности, — глубокомысленно заметил Ромка. — Это не мои слова, а мамины, вернее, и не мамины даже, а она их в одной книжке прочла и по телефону кому-то сказала. А я услышал.
Так и есть, — согласилась Лешка. — А знаешь, о чем я мечтаю?
— Ну?
Когда-нибудь у меня будет большой-пребольшой красивый коттедж, обнесенный забором. А за этим забором будут жить восемь самых больших собак, а не один только Дик. И с ними не нужно будет гулять, они сами будут по двору бегать.
А почему восемь? — удивился Ромка.
Потому что девять — это уже много. Но если вдруг возникнут подобные случайности, то, конечно, придется согласиться и на девять. А то и на десять.
— И на одиннадцать, и на двенадцать. И потом у — тебя их столько разведется, что по двору нельзя будет пройти.
Тогда я в другом месте открою собачий приют. Да, это очень хорошая идея. Не буду бояться никого приручать и для всех несчастных собак и кошек тоже построю отдельный дом.
Мечтать не вредно, — заметил Ромка. — Где ты столько денег возьмешь?
Я же дизайнером по интерьеру буду. Или режиссером! Ну, кем-нибудь, да буду. Ты что, мне не веришь?
Верю, верю. Но пока нам с одной собакой определиться нужно.
На другой день Венечка им сообщил, что пес в его доме освоился, ведет себя прилично, только, как человек, очень часто вздыхает и говорит «ах». Скучает, наверное, по своему хозяину. Ну а родители поняли, что такую собаку нельзя было оставить пропадать на улице, и пока, к счастью, не выступают.
Замечательно. Будем надеяться, что и дальше все пойдет так, как мы наметили, — сказала Лешка. — Подождем, пока выйдут газеты, может быть, хозяин дога еще и найдется.
А еще через два дня, лишь только Ромка с Лешкой вернулись из школы, в их квартире раздался телефонный звонок. Это снова был Венечка.
Мне только сейчас позвонили, — задыхающимся от волнения голосом сказал мальчик. — У Дожика нашелся хозяин, и он скоро за ним приедет.
— Как ты его назвал? — удивилась Лешка.
Дожиком. Он же дог. А вообще-то его, оказывается, Бангом зовут.
Ты куда? — удивился Ромка, увидев, что сестра вскочила с места и кинулась обуваться.
Как куда? Прощаться с догом. Мы же его больше не увидим. И потом, интересно посмотреть на его хозяина, а главное, на то, как он обрадуется, увидев свою собаку. Если б у меня Дик пропал, я бы с ума сошла сначала от горя, а потом, при встрече с ним, от радости.
Я с тобой, — поднялся Ромка. — Мне с Венькой поговорить надо. Я приборчик невидимый делаю. Помнишь, Олежка из Воронежа нам свое изобретение показывал? Он мне сказал, что стекловолоконный кабель надо особенным образом склеивать, а он у меня почему-то никак не клеится. Или кабель не тот, или клей другой нужен. Может быть, Венька чего присоветует.
Может быть, — не проявила к изобретению никакого интереса Лешка. — Пошли, что ли?
Дожик мой, если бы ты знал, как я к тебе привык и как мне жалко с тобой расставаться. — Венечка обнял пса за шею и погладил его по гладкому боку, а затем пожаловался Лешке: — Я хотел их с-Малышом познакомить, но Малыш, к сожалению, его чуть не съел.
Кто кого? — не поняла девочка. — Малыш — дога?
Вот именно. Он на Дожика бросался, лаял и визжал. Ты б только видела, каким он был грозным! Решил, наверное, что я его променял и разлюбил.
А Дожик что?
Сделал вид, что не замечает нападок. Как слон перед Моськой.
Интеллигентный.
Породистый.
Это и так видно. Мы тебе сразу сказали, что он не какой-нибудь дворняга, — вставил Ромка.
Да нет, я хотел сказать, что он очень породистый. У него даже клеймо изнутри на бедре выжжено, хотите посмотреть?
Маленький Венечка подлез под огромного пса и поманил к себе Лешку. Она наклонилась, но пес не понял, чего они от него хотят, переступил лапами и сел, склонив голову набок.
Клеймо — не клеймо, какая теперь разница? — махнул рукой Ромка. — Все равно вы сейчас его вернете законному владельцу и распрощаетесь с ним навсегда.
Это правда, — огорченно выдохнул Венечка.
Прошло еще двадцать томительных минут, и в дверь позвонили. Дог насторожился. Венечка побежал в прихожую, остальные — за ним. Пес, завидев вошедшего, вильнул хвостом и сел.
Его хозяином оказался молодой черноглазый человек среднего роста, которого можно было бы назвать привлекательным, если б не бросались в глаза его неопрятность и неухоженность. Небритый, с серыми, словно посыпанными мукой волосами, владелец дога был в синем свитере с растянутым воротом и светлой, выцветшей от времени штормовке. Один ее карман был надорван, под мышкой слева зияла дырка.
Банг, — позвал он хрипловатым голосом. — . Иди сюда.
Пес, стукнув по полу хвостом, медленно поднялся.
А молодой человек проговорил:
Спасибо вам большое, ребятки, за заботу о Банге. Век не забуду, честное слово.
А ошейник его вы с собой принесли? — спохватилась Лешка. — И поводок?
Она хотела забрать позаимствованные у Дика собачьи причиндалы, но хозяин дога развел руками и сокрушенно сказал:
Я как-то не подумал об этом. Банг был с ошейником и поводком, когда пропал. Значит, какие-то подлецы их с него сняли. Он же доверчивый, даром что большой. А ты не волнуйся, я их тебе потом верну. Ну что, Банг, пошли домой?
Пес, услышав свою кличку, встрепенулся и задрал голову вверх.
Пошли, пошли, — человек потянул собаку к выходу, и белый с черными пятнами дог, виновато посмотрев на Лешку, послушно потрусил за ним.
Эй, погодите! — крикнула девочка. — Вы нам не рассказали, как потеряли свою собаку.
Хозяин дога остановился.
Ну, как? Так, как это обычно и бывает. Пошли мы с ним в парк, а там ребята с петардами возятся. При взрыве Банг шарахнулся, из моих рук вырвался и побежал куда глаза глядят. Звал я его, аж охрип, искал — все впустую. А потом мне в газете ваше объявление попалось, и я сразу понял, что речь идет о моей собаке. Еще раз огромное вам спасибо.
А документы у вас есть? — спросил Ромка, с подозрением оглядывая его одежду.
Парень похлопал себя по карманам.
Не взял я документы с собой, ребятки. Не подумал, что они мне понадобятся. Но я вас отблагодарю, если вы об этом. Я же теперь знаю, где вы живете, и ваш номер телефона тоже.
Не надо нам никакой благодарности, — буркнул Венечка.
А зовут вас как? — продолжал допрос Ромка.
Меня-то? Георгий.
А фамилия?
Ко… Кузнецов, — ответил мужчина и вместе с Бангом пошел к выходу.
У Лешки почему-то жутко испортилось настроение. Как-то не вязался благородный вид дога с обличьем его хозяина. Она проводила их до самых дверей, а вернувшись, сказала:
Мне показалось, что Дожик, Банг то есть, его не очень любит. Рома, ты только вспомни, с какой радостью всегда встречает меня мой Дик. Особенно когда я надолго куда-нибудь уезжаю. Помнишь, когда мы с тобой из Воронежа вернулись, он меня чуть с ног не сбил от счастья и облизал всю? А этот своего хозяина увидел и только хвостом вильнул. Так Дик делает, когда к нам соседка заходит. И пошел он за ним без всякой радости. Мне кажется, если б он умел говорить, то попросился бы остаться с нами.
Но ты же не будешь отрицать, что он его узнал? И, главное, на кличку свою отозвался? — Венечка стоял у окна, тоскливым взглядом провожая своего «квартиранта».
Не буду, потому и отдала.
В собачью душу не влезешь. — Ромка тоже выглянул в окно и с неприязнью сказал: — Этому типу только шапки вязаной для полного сходства с бомжем не хватает. И чем он только кормит такую большую собаку? Небось самому жрать нечего.
А Венечка снова вздохнул:
Опять я без собаки остался! Если честно, то я очень надеялся на то, что за ним никто не придет. А родители поворчали бы, да и перестали. Папа с ним даже гулять выходил один раз по собственному почину. И когда у меня своя собака будет?
А Малыш как же?
А что Малыш? Онмой! Как только погода наладилась, так Аська сама с ним гулять стала, а скоро она его на все лето к себе на дачу увезет. И почему мне все время чужие собаки достаются! — с досадой воскликнул мальчик.
Завести собаку не проблема. Подумай, какая тебе порода нужна, а потом иди в клуб и выбирай щенка. Можно и по газетному объявлению. А еще лучше какого-нибудь бездомного пса приютить. Породистый — он и так не пропадет. Вот как этот — и нескольких дней не прошло, как его хозяин нашелся-
Венечка кивнул.
Я, наверное, так и сделаю. Эй, а давайте завтра на собачью выставку сходим? Вот, видите, какое в этой газете объявление? «Выставка собак всех пород». И от нас недалеко, рядом с метро «ВДНХ». Там и можно будет прикинуть, какая порода мне больше подойдет. Хотя я и так уже знаю. Я дога хочу, немецкого.
Ромка поморщился.
Мало вокруг меня всяких собак, так я еще должен в самую их кучу влезать. Нет уж, идите туда сами, без меня. У меня и других забот хватает.
Пойдешь со мной? — обратился Венечка к Лешке.
Конечно, — кивнула она.
Вообще-то на завтра они договорились со Светкой съездить в магазин молодежной моды, чтобы купить блузку, которую той порекомендовала приобрести ее новая подруга Лана. Но, подумав, Лешка сочла, что Венечке ее общество сейчас куда нужнее. Да и самой ей хотелось больше посетить собачью выставку, чем без толку таскаться по всяким там «наф-нафам». Успеет еще за блузкой, до лета время есть. А Светку она позовет с собой, пообещав сходить в магазин после выставки. Подруга, конечно, откажется, но и обидеться на нее тоже не посмеет.
А ведь мой Дик тоже мог бы получить здесь какую-нибудь медальку, — подумала Лешка, обозревая огромных «кавказцев» на выставке собак всех пород, куда они пришли вдвоем с Венечкой. Дик, по ее мнению, им ничуть не уступал. Может, напрасно она не попросила у Николая Никитовича Новгородцева, бывшего хозяина Дика, его родословную? Сейчас запросто могла бы покрасоваться с ним на ринге. А впрочем, это не обязательно. Жили они с ним до сих пор без всяких родословных — и ничего. Она же Дика не за его происхождение любит.
Похожие мысли пришли в голову и ее спутнику.
Жаль, что твой Дик в выставках не участвует и что с нами ваш сосед Славка не пошел, — сказал Венечка, оглядывая немецких овчарок. — Его Джим не хуже всех этих.
Раньше Славка с ним ходил на выставки, а теперь его Джим уже пожилой, ему лет шесть, наверное, — ответила Лешка. — А вот интересно, сколько лет Дожику? Бангу то есть.
— Папа мой сказал, что года три от силы. Молодой еще, — вздохнул Венечка, вспомнив своего квартиранта.
А потом они с Лешкой засмотрелись на крупных длинношерстных колли. За одним из них гонялась маленькая кудрявая девочка в голубом костюмчике из велюра и громко кричала:
Арбуз, Арбуз!
Не Арбуз, а Аргус, — поправила ее мама, сделав ударение на первом слоге. Но девочка не отреагировала. Кличка Арбуз ей была понятней и потому нравилась больше. Малышка наконец-то достигла цели и вцепилась в густую рыжую собачью шерсть.
«Вот бы их сфотографировать», — подумала Лешка. Уж очень красиво смотрелась золотистоголовая, нарядно одетая девочка рядом с огромной рыжей псиной.
И тут же ее пожелание сбылось: Лешка заметила фотовспышку. Оглянувшись, она увидела Андрея — их давнего друга, журналиста из газеты «Новости плюс».
Андрюша, привет, — помахала она рукой. — Ты что здесь делаешь?
Нахожусь по делам службы, — подошел к ним Андрей. — Вы же нашу газету просматриваете? Значит, должны знать, что крупные собачьи выставки мы никогда не пропускаем. А поскольку наш главный «собачник» сейчас в отпуске, то отдуваться приходится мне. Пойдемте-ка выставочный каталог возьмем. Выберем наиболее выдающихся псов, я их заранее сфотографирую, побеседую с их владельцами, а уж потом начну ринг снимать. Сейчас молодняк проходить будет, мне это не очень интересно. Можно будет немного посачковать, а потом снова приступить к работе.
Он подошел к судейскому столику и тут же вернулся обратно. В руках у него был глянцевый журнал ярко-желтого цвета. Лешка открыла его. На каждой странице каталога в выигрышных позах были представлены собаки разных пород и указаны их данные.
— Ух ты, какие красивые! — воскликнула она. — Венечка, иди, выбирай себе породу.
Да, собачки здесь что надо, самые лучшие, — подтвердил Андрей. — Многие из них — победители престижных международных выставок. Вот этот мастино наполитано уже был в нашей газете, и я о нем знаю больше, чем здесь написано. Он чемпион России, Белоруссии, Грузии, Германии, Франции. А цена у него, знаете, какая? Не поверите! Тысяч сто долларов. Только его и за эти деньги никто никогда не продаст. А вот этот бордосский дог на все сто тридцать тысяч тянет.
Да, Венечка, здесь ты себе собачку не прикупишь, — протянула Лешка.
Ну почему же, — возразил Андрей. — Ему же не самый выдающийся представитель породы нужен. Здесь разные собаки есть, и не очень дорогие тоже.
Венечка! — вновь воскликнула Лешка. — А ты посмотри, какой дог! Вылитый наш Дожик, то есть Банг! — Она поднесла снимок поближе к глазам. — Так. Владелец: М. Ю. Кузнецов. А полное имя пса, знаешь, какое? Банга Лайк де Флер. Во! Красиво звучит, да?
Венечка выхватил каталог из Лешкиных рук.
Банга! Его зовут не Банг, а Банга. А как похож, а? Ухо тоже черное. И смотри, вот белая звездочка на этом ухе. Я его до черточки запомнил, пока он у меня жил. Это скорее всего наш Дожик и есть. — Глаза у мальчика загорелись. — Лешенька, пойдем его найдем, а? Вот он будет нам рад, а?
Лешка еще раз вгляделась в снимок.
А тебе не кажется странным, что его хозяина совсем не так зовут, как он нам представился?
Венечка задумался.
И правда. Наврал, наверное, чтобы поводок тебе потом не отдавать. Интересно, где тут немецкие доги кучкуются?
Андрюша, мы пойдем их поищем, ладно? Подожди нас здесь. Мы тебе потом вернем твой каталог, — тронула Лешка друга за руку.
Конечно, идите, — улыбнулся Андрей. — Я себе еще один возьму.
Огромные псы высокомерно взирали на посетителей выставки и вели себя очень достойно. Лешка посмотрела на большого дога палевого цвета и подумала, что точно такого она себе обязательно заведет, когда у нее появится большой особняк, окруженный высоким забором. И такого, пожалуй тоже. Ой, и такого! И тут же себя одернула. Что же это получается: так у нее собак будет больше, чем она запланировала. Она загляделась на еще одного пса, черного лохматого ньюфаундленда, и вдруг почувствовала, что кто-то громко и недовольно ворчит у нее под ногами. Оказалось, что она нечаянно наступила на лапу коричневого бультерьера, и он, пытаясь высвободиться, ясно выражал при этом свое недовольство. Лешка вспомнила, что у бультерьеров понижен болевой синдром, из-за чего, в общем-то, эти псы и не знают страха. То есть когда буля кусает какая-нибудь собака, то ему не больно, а потому он и дерется с ней до последнего. Лешка присела посмотреть, не повредила ли она ему лапу, но пес внезапно оскалил клыки и так грозно зарычал, что она на всякий случай отскочила в сторону. С булями шутки плохи.
Пэр, сидеть! — К ним спешил хозяин собаки. Он вопросительно посмотрел на Лешку.
Извините, — сказала девочка, — мы ищем дога по кличке Банга, а его хозяин — Кузнецов. Не знаете таких?
Хозяин коричневого буля указал ей на пару столов, стоявших среди деревьев.
Вон там проходит регистрация. Видите девушек? Они вам все скажут.
Лешка смело подошла к одному из столов и протянула раскрытый каталог.
Вы не подскажете, как нам найти здесь вот эту собаку? Когда ее будут вызывать на ринг?
Девушка за столом взглянула на изображение дога, затем внимательно просмотрела списки участников и подняла на Лешку глаза:
Такого у нас нет.
Как это нет? — заволновался Венечка. — А почему тогда он в каталоге есть?
Каталог готовится заранее, порой даже за несколько месяцев до выставки, — объяснила девушка. — А за это время и с собакой, и с ее хозяином всякое может случиться.
И как же узнать, что с ними произошло?
А вы в их клубе спросите, — посоветовала девушка.
Странно как, — сказала Лешка, отойдя от стола. — Прямо какая-то детективная история. Ромка еще пожалеет, что не поехал с нами. Вот как бы он сейчас действовал на нашем месте?
Она снова подошла к девушке, вокруг которой столпились вновь прибывшие собачники.
А можно узнать, где находится клуб, к которому относится эта собака? — дождавшись своей очереди, спросила девочка. — И, если можно, дайте нам, пожалуйста, номер его телефона.
Телефон клуба «Бэст» — в каталоге, — ответила девушка.
Спасибо, — сказала Лешка.
Она отошла от стола и, полистав журнал, нашла координаты клуба. Но звонить сейчас туда незачем — вряд ли кто там сидит, когда здесь проходит выставка. Значит, его представители должны быть здесь. Доходит, как до жирафа, пожурила Лешка сама себя и подошла к девушке в третий раз.
Скажите, пожалуйста, а здесь, на выставке, есть кто-нибудь из руководства этого клуба?
Тань, — крикнула регистраторша, — Галкина не видела?
Здесь где-то был, — отозвалась сидевшая за соседним столиком другая девушка. Привстав, она крикнула: — Галкин, Леня, будь добр, подойди сюда!
В чем дело? — откуда-то из-за деревьев возник долговязый парень.
Лешка выскочила ему навстречу с открытым каталогом.
Вот эта собака… Мы ее знаем. Хотели увидеть. А ее здесь нет. Почему она и ее хозяин не пришли сегодня на выставку?
Сам не знаю, — ответил Галкин. — Я Матвею Юрьевичу пару недель назад звонил. Он обещал быть.
А вы не скажете, какой он из себя, ее хозяин? — спросила Лешка. — Молодой? — Помявшись, она добавила: — И одет плохо.
Ты ошибаешься, девочка, — качнул головой парень. — С чего ты взяла, что он молодой? Кузнецов очень пожилой человек, крепкий еще, правда, и, между прочим, профессор.
А как ему позвонить? Дайте нам его номер телефона, пожалуйста.
Пожалуйста. — Парень полез в карман, но потом развел руками: — Знаешь что, позвони-ка мне завтра в клуб, я там свою записную книжку оставил. Я и сам постараюсь выяснить, что такое с ним могло произойти, из-за чего они не пришли сегодня. Мы на них с Бангом самые большие надежды возлагали. Договорились? А сейчас мне некогда. — Он тронул Лешку за плечо и, улыбнувшись, затерялся в гуще людей и собак.
Я сразу понял, что тот бомж Дожику не хозяин, — с тревогой сказал Венечка.
Я об этом тоже думала. И все же он его узнал. Значит, в любом случае он знаком с его хозяином. Что, если настоящий хозяин его за ним и послал?
Тогда б он так и сказал, а не говорил, что его фамилия Кузнецов. Ох, Лешка, что-то тут не так. Не надо нам было его сразу отдавать. Следовало сначала потребовать, чтобы он съездил домой за своими документами. Может, это вообще проходимец какой-нибудь. Или алкаш. Продаст Дожика на «Птичке» за бутылку — и все дела. И неизвестно еще, в какие руки он попадет.
Может, это его сын? — предположила Лешка и тут же себя опровергла: — Нет, сын профессора вряд ли станет так одеваться.
Завтра же все проверим, да? — взял ее за руку Венечка.
Девочка утвердительно кивнула.
Обязательно.
Вернувшись домой, Лешка обо всем рассказала брату. Председатель международного детективного клуба, как с недавних пор, (после того как они вместе с Артемом выручили попавшего в беду американского мальчика Мишу[1]), стал именовать себя Ромка, долго не раздумывал:
Не переживай! Узнать обо всем нам не составит никакого труда. Как только завтра из школы придем, так в собачий клуб и позвоним. А телефон владельца получим, так сразу и выясним, что с ним стряслось и почему он со своим догом не появился на выставке. Заодно разузнаем, кто за собакой к Веньке приходил.
Когда Лешка, примчавшись из школы, позвонила в клуб служебного собаководства «Бэст», его руководитель Леонид Галкин сразу вспомнил голубоглазую девочку с волнистыми рыжеватыми волосами, интересующуюся немецким догом.
— Я сегодня несколько раз звонил Матвею Юрьевичу, но у него почему-то никто не отзывается, — сказал он ей.
А он один живет? У него дети есть? — спросила Лешка.
Этого я, к сожалению, не знаю.
Ну тогда дайте нам его адрес. Мы туда съездим и постараемся узнать, в чем там дело.
Записывай, — сказал Галкин, — а потом позвони мне, пожалуйста, чтобы я тоже был в курсе дела.
Оказалось, что хозяин собаки по кличке Банга живет в районе станции метро «ВДНХ».
Рома, давай поедем туда прямо сейчас. — Лешка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Это же недалеко.
Ну, так и быть, давай, — согласился Ромка. А стоило брату с сестрой выйти за порог, как они столкнулись со спешащим к ним Венечкой и к хозяину дога отправились втроем.
Друзья подошли ко второму подъезду одного из огромных домов старой постройки, на щитке домофона набрали цифры «пять» и «три». Но им никто не ответил.
Как и следовало ожидать, — вздохнула Лешка. — Но не уходить же теперь отсюда несолоно хлебавши! А вдруг домофон не работает?
В это время к двери подошла светленькая девушка и быстро пробежалась пальцами по щитку.
Лен, это я, Вика, — сказала она. Дверь открылась.
Не закрывайте, — крикнул Ромка и, поманив за собой друзей, направился за девушкой.
Они вышли из лифта на четвертом этаже — именно здесь находилась нужная им пятьдесят третья квартира. Позвонили в дверь. И снова им никто не открыл. И за дверью никто не залаял (а Лешка очень на это надеялась), и вообще из квартиры не доносилось ни шороха, ни вздохов, ни шуршания, то есть ровным счетом ничего не говорило о том, что в ней есть собака.
Ну вот, шли, шли, а теперь назад пойдем? — жалобно спросил Венечка.
Ни в коем случае, — замотал головой Ромка. — Сейчас мы все выясним, нам это не впервой.
Он подошел к соседней квартире и надавил на кнопку звонка.
Иду, иду, — раздался голос, и дверь открыла полная пожилая женщина в бордовом байковом халате и Розовых тапочках с помпонами.
Вы что, к Саньке? — спросила она, задерживая взгляд на Венечке.
Нет, мы хотели узнать, куда подевались ваш сосед Матвей Юрьевич, а также его собака, — ответил Ромка.
Следом за хозяйкой выскочил мальчишка лет одиннадцати, такого же роста, что и Венечка. Очевидно, это и был Санька.
А его в больницу увезли, давно уже, — затараторил он, не дав своей, по всей видимости, бабушке даже рта раскрыть. — Вернее, сначала его ограбили, ну, а потом ему плохо стало, вот он в больницу и попал. Теперь там лежит.
А… собака? — спросил Венечка. Мальчишка покраснел и уставился на свои ноги.
А собака… Она пропала, — прошептал он. Лешка перевела взгляд на его бабушку.
— Как она пропала? Почему?
Когда? — вклинился Венечка.
Ох, — вздохнула пожилая женщина и шлепнула своего внука по макушке. — Все из-за него получилось. Дождь кончился, он и пошел с ней гулять без поводка, думал, что она его будет слушаться так же, как и Матвея Юрьевича, да не углядел.
Он сам убежал, я не виноват, — пробормотал Санька.
И назад не прибежал? Почему? Вы хоть его искали? Потом следили за своим подъездом? Вдруг бы он назад прибежал?
Женщина махнула рукой.
И искали всюду, и во дворе его ждали. Они с Санькой, наверное, улицу с ним переходили, туда, где выставка. А там движение какое! Пес скорее всего растерялся и не смог найти дорогу назад. А ведь я Саньке запретила туда ходить!
А сын у вашего соседа есть? — спросила Лешка.
Нет, сына нет, одна дочь.
А что у него украли? — Глаза у Ромки загорелись от любопытства.
Ох-ох-ох, — запричитала пожилая женщина. — Ты же, я надеюсь, понял, какая у него фамилия?
Ну, Кузнецов. Самая, между прочим, распространенная в мире. У нас в классе Алка Кузнецова учится, и еще Андрюша Кузнецов! и они не родственники. И в Англии тоже Смитов полно. А еще у мамы на работе…
Он не простой Кузнецов, — перебила его Санькина бабушка, — а потомок тех самых Кузнецовых, которые когда-то в России основали фарфоровую промышленность. Вы когда-нибудь слышали о кузнецовском фарфоре?
Лешка кивнула.
Я один раз чашку старую видела с клеймом какой-то фабрики, а мама сказала, что это ценная и антикварная вещь, потому что фабрика Кузнецовым принадлежала.
Фабрик у Кузнецовых много было. А у нашего соседа даже имя Матвей, как у последнего представителя знаменитой династии. А коллекция фарфора у него знаете какая! Сколько лет он ее собирал, откуда только не привозил всякие блюда и сервизы! Вот часть коллекции у него и унесли.
А что, он свою квартиру не охранял, что ли? Как так вышло, что воры в нее проникли? — уставился на нее Ромка и утвердительно добавил: — И их, конечно, не нашли.
Женщина махнула рукой.
Кто теперь кого находит! А как украли, тоже никто не знает. А все пес его виноват. Попросился на прогулку в неурочное время, Матвей Юрьевич с ним минут на десять всего на улицу и вышел. Понятное дело, на это время не стал квартиру на охрану ставить. Я вот почему обо всем знаю: в окно в это время выглядывала, Саньку домой звала. Смотрю, Матвей Юрьевич с Бангом своим из подъезда вышел, за дом отошел, и почти сразу же назад вернулся. Дверь открыл, я слышала даже, как он ключами гремел, стало быть, воры не поленились ее за собой притворить. Их-то я упустила, тихо действовали, подлецы. А еще минут через пять милиция примчалась. Трое поднялись, один в машине остался. Ну, я и зашла посмотреть, что случилось. И увидела, что сам Матвей Юрьевич за сердце держится, а чашек-тарелок в шкафу, сервиза самого ценного, блюда, разукрашенного каким-то знаменитым художником, как и не было. Вслед за милицией, значит, «Скорая помощь» подоспела. А воры как сквозь землю провалились. Я, во всяком случае, не видала, чтобы в это время кто-нибудь из дома выходил.
— Чтобы из такого большого дома, как ваш, никто ни разу не вышел даже за короткое время? — усомнился Ромка.
Ну почему, люди, конечно, выходили всякие, но их немного было, дождь тогда шел. Но что с поклажей никто не проходил, в этом я могу поклясться. А сервиз ведь в карман не спрячешь!
Ромка хмыкнул.
Тогда еще проще. Значит, вор — кто-то из соседей, которому не надо было ни входить, ни выходить на улицу. Неужели менты сразу это не сообразили?
Не считай себя умнее других, — осадила его женщина. — Они все квартиры обошли, до самого чердака добрались. Только чердак у нас давным-давно заперт. Они замок проверили: как был внутри ржавый, так и остался, никто его, значит, не открывал.
Чудеса какие-то, — сказал Ромка.
Чудеса, в этом я с тобой полностью согласна. Так вот, когда «Скорая» приехала, Матвей Юрьевич попросил меня свою собаку на время приютить. На два дня всего, пока его дочка не приедет. Мы, конечно, согласились, пес умный, чистый. Да только уж очень беспокойно он себя вел, все на улицу просился, хозяина, может, найти хотел? Вот я Саньке и сказала: «Сходи, погуляй с ним минутку». Он и сходил. Век себе не прощу, что этому оболтусу доверила чужую собаку. Что я теперь Матвею Юрьевичу скажу, как перед ним оправдаюсь, ума не приложу. — Женщина тяжело вздохнула и грозно посмотрела на внука.
Он сам убежал, — захныкал Санька, — я не виноват, вот честное-пречестное слово, он сам.
А дочка его что сказала, когда узнала, что собака пропала?
Огорчилась, конечно, очень и попросила пока отцу ни о чем не говорить. Я один раз ему в больницу бульон носила, пришлось сказать, что все в порядке. А как врать не люблю! И что теперь будет? Я все ночи напролет не сплю, все думаю, как собаку отыскать. На столбах самолично объявления клеила, а дочка его в газетах их печатала, да только ничего не помогло.
А где сейчас его дочка? — спросила Лешка.
Снова уехала, скоро вернется. А вы к Матвею Юрьевичу зачем пришли?
Нас в собачьем клубе попросили узнать, почему он на выставке не был, — нашлась Лешка.
А когда все это случилось? В какой именно день? — вмешался дотошный Венечка.
Давно, дней десять-одиннадцать тому назад, никак не меньше. Ну да, в четверг, я в тот день утром к врачу ходила.
А в какой больнице ваш сосед находится? — спросила Лешка.
— В сороковой, здесь, рядом, возле дома на ножках, знаете такой? У него там врач знакомый, так он к нему и попросился, когда его «Скорая» забирала.
Это и в самом деле недалеко отсюда, — сказала девочка, когда за женщиной захлопнулась дверь, и огляделась по сторонам: — А где же Рома?
Не успел Венечка ей ответить, как на лестнице раздался громкий топот — это Ромка, успев подняться на лифте до самого верха, теперь пешком спускался вниз.
Все так, как она сказала, — подтвердил он. — Замок я осмотрел. На чердак и в самом деле никто не лазил.
— И квартиры они все проверили. Ты же не станешь, надеюсь, их перепроверять? — испугалась Лешка.
Не стану, конечно. А странное дело, да? Ну, я понимаю, если бы это были деньги там или золото, по карманам их рассовал — и с концами. А блюдо даже в окно не бросишь — разобьется. И чашки с блюдцами в карманы не поместятся.
На всякий случай Ромка потянул на себя раму подъездного окна, но она не поддалась.
Интересно как! Не усну теперь, все буду думать об этом странном ограблении.
А пошли в больницу зайдем? — предложила Лешка. — Поговорим с Матвеем Юрьевичем, расспросим его о доге, узнаем, что за человек приходил за ним к Венечке.
Пошли, — охотно кивнул Ромка.
Бананов всяких с апельсинами купить надо. Не идти же с пустыми руками к больному человеку, — внес предложение Венечка.
Тогда лучше всего киви, — заявил Ромка. — Киви — это вместилище всех витаминов.
Можно и киви, — согласилась Лешка.
Они купили корзиночку киви — десять штук и отправились в сороковую больницу.
У Кузнецова уже есть посетители, — сказала им в приемной женщина в белом халате. — Хотите— ждите.
Мы подождем, — присел Ромка на стул. Но усидеть не смог, тут же вскочил и подбежал к женщине. — А кто у него?
Сослуживцы, наверное. А вот и они.
Из коридора появились двое пожилых мужчин. Лешка с Венечкой встали, но их опередили три молодые девушки с букетом цветов.
Здравствуйте, — с преувеличенной вежливостью поздоровались они с мужчинами и направились в коридор.
Эти тоже к Кузнецову, — сказала женщина. — Его студентки.
И нам теперь ждать, пока они уйдут? — огорчился Ромка. — Долго они там будут, интересно?
Женщина пожала плечами.
Я не знаю, но время посещений скоро заканчивается. Вы можете к нему и не попасть.
Ребятки, вы что, к Кузнецову? А его завтра уже выписывают, — объявила невесть откуда появившаяся нянечка, маленькая бойкая старушка. — Я в его палате убиралась сегодня и слышала, как доктор наш, Павел Петрович, говорил, что кардиограмма его улучшилась и он может отправляться домой.
Это точно? — спросил Ромка.
Точно, точно, — закивала старушка. — Мне уже сказали, кого в его палату переводить.
Ромка вскочил снова и обратился к своим спутникам:
Пошли отсюда. Эти студентки у него теперь долго небось сидеть будут. А нас могут и не пустить потом. Лучше мы к нему завтра домой сходим и там поговорим без свидетелей — он же, наверное, не один в палате лежит. Днем раньше — днем позже, ничего не изменится. Сейчас ему все равно не до нас. А к нему в квартиру зайдем — заодно и на месте преступления побываем. Интересно же.
Жалко день упускать, но ничего не поделаешь, — смирилась Лешка. — Тем более что уже давно пора домой.
Они проводили Венечку до «Проспекта Мира» на метро, а потом отправились к себе на «Рижскую» пешком. Снова в метро спускаться было лень, а троллейбус мог застрять в пробке. Погода была теплой, дул легкий апрельский ветерок, которым хотелось дышать и дышать.
Как ты думаешь, Матвей Юрьевич очень расстроится, когда узнает, что у него собака пропала? — спросила Лешка.
Ромка даже остановился.
А если бы у тебя Дик потерялся?
Да об этом даже подумать страшно. Рома, а вдруг у нас была все-таки другая собака, просто похожая на ту, что в каталоге? Помнишь рекламу по телевизору? Там, где мальчик с немецкой овчаркой на красный свет через дорогу идет, а она сопротивляется и ждет зеленый? Если бы я точно не знала, что Славкин Джим дома сидит, то решила бы, что это он и есть. А если бы он у Славки снова потерялся, как прошлой весной[2], то, честное слово, побежала бы на телестудию требовать вернуть чужую собаку.
Ты сама себя убеждаешь в том, что с догом, который жил у Веньки, все в порядке, потому что тебе очень хочется, чтобы так оно и было. Но лично у меня нет никаких сомнений, что это один и тот же пес. И кличка его, и фамилия, которую тот бомж назвал, — все совпадает. Узнать бы, кто он такой, этот Георгий Кузнецов.
Ты, конечно, прав, — уныло кивнула Лешка. — Ну что ж, подождем до завтра. Тогда все и узнаем.
Будем надеяться.
На другой день, встретившись в условленном месте с Венечкой, ребята снова пришли к дому старой постройки, расположенному на проспекте Мира недалеко от станции метро «ВДНХ». На звонок домофона, как ни странно, и на сей раз никто не откликнулся.
Почему он не отвечает? По-моему, из больниц выписывают до обеда, — заволновался Ромка. — Неужели его еще не выпустили?
Давайте опять у соседей спросим, — предложил Венечка.
И тут откуда-то сбоку вынырнул их вчерашний знакомый Санька.
Вы к кому опять? — спросил он, оглядывая компанию. — Никого еще нет.
Ромка непонимающе уставился на мальчишку.
И Матвея Юрьевича еще не выписали, — добавил Санька.
Мы так и поняли. Но почему ты спрашиваешь, к кому мы пришли? Неужели непонятно, что к Кузнецову? — удивилась Лешка.
Ну, кто знает, может, вы с его дочкой захотели встретиться. Разве мы с бабушкой вам вчера не сказали, что она тоже в этом доме живет?
Нет.
И какая же у нее квартира? — заинтересовался Ромка.
А вот ее окошки, — указал Санька на зеленые занавески за «новыми» окнами из пластика, этажом выше квартиры коллекционера. — Только ее тоже нет. Она еще не приехала.
А о собаке тоже ничего не известно? Мальчишка покачал головой.
Не-а.
— А скажи честно, ты с ней хотел дорогу перейти? Санька сначала помотал головой, а потом виновато кивнул.
Там машины, он побежал, а я остался. А потом я его не нашел. Только вы бабушке не говорите.
Лешка взглянула на ребят.
Что будем делать? Давайте снова в больницу сходим, а?
И поскорее. — Ромка двинулся к метро. — Напрасно мы вчера не дождались, когда от него студентки уйдут. Может быть, они бы и не засиделись долго.
У входа в больницу с большим баком в руках им встретилась та же самая нянечка.
Здрасьте, — шагнул ей навстречу Ромка и с укором сказал: — А вы говорили, что Матвея Юрьевича сегодня выпишут.
Оставили его, отказали в выписке, — нянечка взглянула на ребят светлыми, выцветшими от старости глазами. — Я и сама этому удивилась. Отчего-то ему хуже стало, вот и решили с выпиской повременить. Но вы слишком рано пришли, сейчас часы не приемные, придется подождать. Тихий час у него.
Ну пожалуйста, — взмолилась Лешка. — Мы вас очень просим нас пропустить. Мы никому не помешаем!
Я тут ничего не решаю, — замотала головой старушка. — Я самый что ни на есть маленький человек.
— Нам к нему очень-очень нужно. На пять минуточек всего. Только одну вещь спросим — и сразу уйдем, — заглянула девочка в лицо старушки.
Ну ладно уж, — смилостивилась нянечка. — Но всех сразу провести не могу. Кого-нибудь одного.
Тогда пойду я, — решительно заявила Лешка. — Вы только скажите, куда идти и где он лежит. Дело в том, что мы с ним не знакомы, но он нам, правда, очень нужен.
— Ну, тогда следуй за мной. Девочка смело вошла в палату.
Вот он, — указала нянечка.
Впрочем, узнать хозяина собаки Лешка смогла бы и сама, потому что палата была двухместной и на другой койке лежал молодой парень. Однако сам Кузнецов не сразу понял, что юная посетительница направляется именно к нему. Он удивленно взглянул на девочку.
Вы меня не знаете. — Лешка подошла к его кровати и водрузила на стоявшую рядом с ней тумбочку плетеную корзиночку с еще вчера купленными шершавыми киви. — Меня зовут Оля. Но вообще-то все зовут Лешкой. А вы можете меня называть так, как хотите. — Она вдруг смутилась, не зная, как продолжить разговор. А потом достала из сумки выставочный каталог в желтой обложке и открыла его на нужной странице: — Это ваша собака? Нам этот журнал на выставке дали, а Галкин, директор клуба «Бэст», интересуется, почему вы на нее не пришли.
Это моя собака, — улыбнулся Матвей Юрьевич, — а не пришли мы с ним на выставку сама видишь почему, — развел он руками.
Парень с соседней кровати поднялся, подвинул Лешке стул, а сам вышел в коридор, чтобы не мешать их разговору.
Кузнецов взял в руки журнал и вздохнул:
Да, не повезло нам с Бангом. Попади мы на эту выставку, главный приз был бы нашим. У Бангуши двадцать медалей, но их могло бы быть куда больше, если бы мы посещали все выставки подряд. Он у меня чемпион Украины, Бельгии, Германии, Голландии… Где мы с ним только не побывали! Ему еще и трех лет нет, а будут у меня силы, мы с ним еще куда-нибудь съездим и какую-нибудь новую награду отхватим.
Он у вас красивый. — Лешка вспомнила, как они с Ромкой вели Банга к Венечке.
Он замечательный пес во всех отношениях. И если я сам по нему очень скучаю, то представляю, каково ему, когда он то у Арины, у дочки моей, то у соседей живет. Дело в том, что Арина моя в шоу-группе работает, поэтому из гастролей не вылезает, то туда, то сюда. А собака не меньше кошки свое место любит.
Ваша дочь что, артистка?
Нет, администратор, и забот у нее куда больше, чем у певцов и музыкантов. Завтра она уже должна вернуться. Я-то надеялся сегодня выписаться и ее дома встретить, а теперь уж и не знаю, когда отсюда выберусь.
Вы из-за кражи так разволновались, что заболели, да?
Ты, я вижу, все обо мне знаешь, — удивился Матвей Юрьевич.
Соседка ваша нам обо всем рассказала, — бесхитростно объяснила Лешка.
А кому это — вам? — заинтересовался больной.
Ну, мне, моему брату и нашему лучшему другу Венечке. Они сейчас меня внизу ждут, нас всех вместе сюда не пропустили. — Лешка наконец села на стул и осторожно спросила: — А у вас есть какие-нибудь версии, ну, предположения о том, кто мог вас обокрасть?
Матвей Юрьевич качнул головой.
Абсолютно никаких. Здесь, на досуге, я достаточно поломал свою голову, но ничего путного мне в нее так и не пришло. Не могу понять, откуда вору стало известно о том, что я выйду с Бангом гулять, когда я и сам этого не знал. Мы с ним обычно прогуливаемся гораздо позже и подолгу, и тогда я свою квартиру ставлю на охрану. В общем, загадка, да и только. Но ничего, без сервиза и блюда прожить вполне можно, а мне давно пора выкарабкиваться отсюда, да и Бангу пора домой возвращаться.
А почему вы его зовете Банг, когда в каталоге написано «Банга Лайк де Флер»? — Этот вопрос уже давно мучил Лешку.
Лайк де Флер — это как бы его фамилия. А кличка породистым собакам всегда дается на определенную букву. Когда я брал щенка в клубе, то там сказали, что у него она должна начинаться на «Б». Сначала я хотел назвать щенка Бимом, но потом вспомнил о трагической судьбе этой собаки и передумал. И тогда передо мной моментально всплыла еще одна кличка на эту же букву. А скажи-ка мне, пожалуйста, тебе самой слово «Банга» ни о чем не говорит?
Лешка, приподняв одно плечо, склонила к нему голову, подумала немножко и извиняюще улыбнулась.
Что-то знакомое, но не могу сейчас вспомнить.
Так звали собаку пятого прокуратора Иудеи Понтия Пилата, одного из главных персонажей «Мастера и Маргариты» Булгакова. Ты не читала эту книгу?
Девочка смутилась.
Нет еще.
Ничего страшного, у тебя еще все впереди, я тебе даже завидую, — улыбнулся Матвей Юрьевич. — Так вот, в этой великой философской книге очень зримо выписано единственное существо, к которому был по-настоящему привязан Понтий Пилат: это его любимый гигантский остроухий пес Банга. Вот я и записал в собачьи документы эту кличку. Но кричать на улице: «Банга, Банга!» с ударением на последнем слоге, согласись, не совсем удобно, как-то странно звучит, и потому мой друг из Банги превратился в Банга.
Теперь понятно, — сказала Лешка, а Матвей Юрьевич задумался, и улыбка вновь тронула его губы.
Видела бы ты, каким смешным и трогательным он был еще совсем недавно. Таким маленьким, что я и представить себе не мог, как скоро он вымахает в такого огромного пса. Когда я его выбирал из помета, ему всего месяц был. Забрался он ко мне под мышку и там тихонько запыхтел. И мы с Ариной сделали ему постель в детской ванночке. Но он уже через неделю стал из нее выскакивать, а еще дней через десять она стала для него тесна. Интересно, как моя дочь с ним управляется? — озабоченно произнес Матвей Юрьевич. — Постоянно мне твердит, что с ним все хорошо, но я ей почему-то не верю. Наверное, трудно ей с ним. Но Арина мне дочь, а вот утруждать чужих людей совсем неловко. Да, сколько мы с Бангом лишних хлопот людям прибавили!
Лешка не знала, что на это ответить, а Матвей Юрьевич вдруг взял ее за руку.
Послушай, девочка, а не могла бы ты сделать мне маленькое одолжение?
Она с готовностью кивнула.
Могу, конечно. А что нужно сделать?
Я бы хотел убедиться, что с Бангом действительно все в порядке. Вы не могли бы его навестить? Кстати, видели ли вы его, когда разговаривали с Еленой Петровной, с Санькиной бабушкой?
Слегка покраснев, Лешка покачала головой.
Нет, он, наверное, был в дальней комнате заперт.
Так вы сходите туда еще раз? Пожалуй, к Арине удобнее, а то они еще решат, что я им не доверяю. Вы ведь знаете, что мы с дочкой в одном подъезде живем?
Знаем, — кивнула Лешка, — Санька нам и об этом рассказал.
Да, нам с моей Аришей в этом смысле повезло. Просто замечательно, что мы живем рядом и друг друга при том не стесняем. Я ее так и зову: соседка. Последний месяц, правда, она у меня жила, потому что в ее квартире ремонт был. А перебралась она к себе в тот самый день, когда эта кража случилась.
Значит, вместо того чтобы праздновать окончание ремонта в ее квартире, вы попали в больницу?
Вообще-то праздновать Аринино переселение мы собирались позже, она в тот же день уезжала на очередные гастроли. Теперь выйду из больницы — и отметим это событие.
А посторонних людей у вас в тот день в квартире не было? — Лешка подумала, что Ромка на ее месте непременно задал бы сейчас этот вопрос.
Посторонних никого, только близкие друзья Арины. Утром они помогли перенести назад ее вещи и разошлись, Арина, как я уже сказал, уехала и даже не сразу узнала о краже и о моей болезни.
Лешка нахмурила лоб и наконец спросила Матвея Юрьевича о самом для нее важном:
А вы случайно не знаете такого человека, которого зовут Георгий Кузнецов?
Коллекционер поднял брови и, слегка подумав, качнул головой.
Кузнецов? Нет, понятия не имею. Георгия знаю, это приятель моей дочери, но он не Кузнецов. А почему ты меня о нем спрашиваешь?
Просто так, — смутилась девочка. — У нас один знакомый с такой фамилией есть.
Кузнецовых на свете знаешь сколько?
Знаю, — махнула Лешка рукой, вспомнив недавние Ромкины рассуждения на эту тему.
Открылась дверь, и в палату зашла женщина в белом халате. В. руках у нее были стакан компота из сухофруктов и две подгоревшие оладьи на тарелке.
Ваш полдник, — сообщила она и, отодвинув вазу с цветами и фотографию в рамке, на которой была запечатлена улыбающаяся девушка с длинными волосами в обнимку с Бангом, а также Лешкину корзиночку с киви, поставила тарелку со стаканом на тумбочку.
Женщину тут же сменил пожилой мужчина-врач.
Павел! — приподнялся навстречу ему Матвей Юрьевич.
Лешка поняла, что это тот самый знакомый доктор, о котором им говорила Санькина бабушка, и поднялась со стула.
Я пойду, до свидания.
Спасибо, что навестила, я буду ждать от тебя известий, — откликнулся Матвей Юрьевич. — Разузнаешь и расскажешь мне во всех подробностях, как там мой Банг живет, хорошо?
Обязательно.
И Лешка аккуратно прикрыла за собой дверь палаты.
Но зашедший к Матвею Юрьевичу врач выбежал следом за ней в коридор.
Девочка, не знаю, каких известий от тебя ждет Матвей Юрьевич, но от Арины я узнал об исчезновении его собаки. Учти, что его ни в коем случае нельзя волновать. По крайней мере, в ближайшее время.
Я понимаю, — ответила Лешка. — Но я ему ничего не сказала. И не скажу, обещаю.
Смотри, я на тебя надеюсь.
Ну как, что? — кинулся к сестре Ромка, лишь только она показалась в больничном дворе. — Удалось что-нибудь выяснить?
Лешка пересказала им с Венечкой содержание своей беседы с коллекционером.
Его дочь уже завтра должна вернуться. И Матвей Юрьевич просил узнать, как поживает его собака, представляете? А врач сказал, что его нельзя волновать. Хорошо, что его не выписали, а то бы он, узнав правду о своем Банге, снова бы туда попал. Что будем делать, а?
Не переживай! Завтра мы, как он и просил, пойдем к его дочери и спросим, как нам поступить и что она сама собирается предпринять, вот и все, — успокоил сестру Ромка и тут же дернул ее за руку: — А о краже ты его спрашивала?
Конечно. Но пока ничего никому не известно, — покачала Лешка головой.
Что и следовало ожидать! И все же интересно, как был вынесен этот сервиз? Не мог же вор стать невидимкой? Или он раньше Олежки такое покрытие изобрел, которое делает предметы невидимыми, а, как вы думаете? Нет, а что? — вдруг оживился юный сыщик.
Не мели ерунды! — осадила его сестра. — Сам знаешь, что Олежкины предметы только под определенным углом становятся невидимыми, и потом, они маленькими должны быть и круглыми или квадратными. А чашки и блюдца совсем не такие.
Ромка вздохнул и недоуменно покачал головой.
Ну и загадка! Даже я пока ничего не могу понять. Ну что ж, ничего нам не остается, как опять ждать до завтра, когда приедет его дочь.
Все ждем и ждем! — вздохнул Венечка.
Вечер и следующие полдня тянулись томительно. Лешка не могла забыть о блеске в глазах Матвея Юрьевича, когда он рассказывал ей о маленьком Банге и о том, как он теперь по нему скучает. Как же его найти? Может быть, у Арины есть какие-нибудь сведения о человеке, который забрал собаку у Венечки?
Сразу после школы, на несколько минут заскочив домой, чтобы вывести на прогулку Дика и проглотить обед, брат с сестрой вновь встретились с
Венечкой и помчались к дому напротив станции метро «ВДНХ».
Им повезло. Как только они подошли к уже знакомому подъезду, рядом с ним затормозила машина, и из нее выбралась симпатичная девушка. Именно ее фотографию Лешка видела вчера на тумбочке у кровати Матвея Юрьевича. Она побежала за девушкой и робко ее окликнула:
Вы Арина?
Да. — Голос у дочки коллекционера оказался низким и звучал приветливо, а сама она походила на самую настоящую актрису.
«Красивая», — подумала Лешка, а ее брат выступил вперед:
Мы к вам от Матвея Юрьевича, от вашего отца.
Что еще случилось? — Девушка как-то разом спала с лица, и Лешка заметила, что у нее очень усталый вид и на самом деле она не такая юная, как показалось ей с первого взгляда.
Нет-нет, ничего страшного, — тут же проговорила девочка. — Мы просто хотели с вами поговорить. Это очень важно.
Ну что ж, давайте поговорим.
Ромка услужливо подхватил ее сумку, и все вместе они поднялись на пятый этаж. Девушка открыла свою дверь, и перед ними открылся прекрасный холл. Подобные квартиры Лешка видела только в кино. Аринино жилище было перепланировано на американский манер: здесь не было обычной узкой прихожей, лишь сбоку оставалась небольшая ниша, вмещающая в себя шкаф для одежды и обуви, а прямо от входа начиналась комната, на полу которой лежал огромный ворсистый ковер цвета морской волны, а на нем стояла светлая мягкая мебель. Лешку так и потянуло плюхнуться, как на травку, на мягкое покрытие и бездумно поваляться на нем, широко раскинув руки.
Проходите, — сказала Арина, а сама, взяв у Ромки сумку и оставив ее в нише, отправилась на кухню.
Переглянувшись, друзья сняли обувь и, осторожно ступая по ковру, двинулись следом за хозяйкой.
Так о чем мы будем разговаривать? Вы чаю хотите? — спросила Арина.
Не хотим, — ответил за всех Венечка.
А я попью. Устала что-то очень. — Она включила чайник и взглянула на часы. — Ко мне друзья должны зайти, а мне бы еще хотелось попасть к отцу в больницу. Как он себя чувствует? И откуда вы вообще взялись такие?
Меня Рома зовут, это моя сестра Лешка, а это Венечка, мы случайно появились, — стал было объяснять Ромка, но Лешка его перебила:
Матвей Юрьевич себя неплохо чувствует. И говорит, что уже перестал расстраиваться из-за кражи. А нас послал проверить, как живет его Банг.
Все трое тут же замерли в ожидании, что же ответит им на это дочка коллекционера.
Банг пропал в тот же день, как случилось это несчастье, — с горечью сказала Арина. — Но учтите, что отец об этом пока не должен знать.
Мы слышали, что вашего Банга Санька потерял, — сказал Ромка. — И что вы его пытались искать.
Еще как искала! Объявления давала в самые разные газеты, и в «Из рук в руки», и в «Новости плюс», и на радио «Эхо Москвы». Кстати, надо проверить, может быть, мне кто звонил по объявлениям. — Арина встала, подошла к телефону и включила автоответчик. Сообщений было немало, но о найденной собаке ни одного.
Девушка наклонилась и подняла с пола бумажку.
Откуда здесь столько мусора? — Она потянула за ручку какую-то заслонку, вправленную в покрытую кафелем стенку, и бросила бумажку туда.
У вас что, мусоропровод прямо на кухне? — удивилась Лешка.
Ну да. Это же «сталинский» дом.
Здорово, — восхитился Ромка. — А удобно как! Помойное ведро вообще не нужно иметь. Ненавижу его выносить!
Удобно, — думая о своем, машинально кивнула Арина.
Давайте ей расскажем, что Дожик у нас был, — дернув друга за руку, прошептал Венечка.
Придется, — ответил Ромка и, обращаясь к девушке, указал на сестру: — Вот она недавно увидела у подъезда собаку, дога, и, как теперь выяснилось, вашего. И мы его приютили.
Девушка схватила Лешку за руку, глаза у нее заблестели.
— Правда? Какое счастье! А сейчас он где? У вас? Лешка с укором взглянула на брата и помотала
головой.
К сожалению, нет. За ним пришел человек, и мы его отдали.
Арина сникла на глазах.
Как отдали? Почему? Что за человек?
Ну, этот человек сказал, что он его хозяин, — быстро проговорил Ромка. — И еще он сказал, что собаку зовут Бангом, позвал его, и дог его узнал. Ну мы и отдали.
А как его хоть звали, этого человека?
Георгий Кузнецов.
Раз Дожик, то есть Банг, его узнал, то вы тоже должны его знать, — добавил Венечка.
Георгий Кузнецов, вы говорите? — Арина наморщила лоб. — У меня есть приятель Гошка, Георгий то есть, но его фамилия не Кузнецов, а Ковалев. А скажите мне, как он выглядел?
Ромка окинул взглядом шикарную обстановку и засомневался, что у Арины могут водиться такие приятели.
Он на бомжа был похож. В синем свитере, грязном каком-то.
Ив штормовке рваной, — дополнила Лешка.
Странно, — пожала плечами Арина, — я с бомжами как-то не общаюсь. А лицо у него какое? Вообще он из себя какой, молодой, старый?
— Молодой, глаза черные, а волосы почти седые, — сказал Венечка.
Седые? Гошка рано седеть начал. Погодите-ка, сейчас я ему позвоню, — подумав, решила девушка и, подойдя к телефону, по памяти набрала номер. Ей никто не ответил и, опустив трубку, она присела. — Дома его нет. Но неужели это и в самом деле мог быть Гошка? Что-то не верится. Я ему непременно попозже снова позвоню, а надо будет, то и домой к нему схожу.
А он что, отсюда недалеко живет? — вскинулся Ромка.
Рядом. Вон там, видите, рядом с магазином.
Девушка подвела своих визитеров к окну и указала на пятиэтажную «хрущевку». По сравнению с домом, в котором они находились, и особенно с этой шикарной квартирой старая пятиэтажка показалась им особенно маленькой и неказистой.
Там, на первом этаже, во второй квартире, его художественная мастерская.
Он там только работает?
Нет, и живет тоже, другой квартиры у него нет. Это бывший муж моей подруги, Галка с ним рассталась, но мы по-прежнему хорошие знакомые. Не могу поверить, чтобы он мог забрать у вас нашего Банга и ничего мне об этом не сказать. Разве что он не смог меня застать дома и думает, что я до сих пор не приехала? Но он мог хотя бы на автоответчике сообщение оставить. — Она в растерянности развела руками. — Нет, я ничего не понимаю.
А давайте мы прямо сейчас к нему сбегаем? — предложил Венечка. — Если собака у него, то мы ее за дверью услышим и сразу все успокоимся.
Как бы я была этому рада! Отец мой своего Банга очень любит, мне иногда даже кажется, что больше меня, — без всякой обиды сказала Арина и вздохнула: — Но я его хорошо понимаю. Сама я часто уезжаю, у меня полно забот, много друзей, а у него занятий в институте теперь мало, он все больше дома сидит и благодаря собаке не чувствует себя одиноким. Она ведь всегда рядом с ним и бесконечно ему предана.
У меня тоже есть собака, — заметила Лешка, — и я его прекрасно понимаю.
Но как ни звонили и ни стучали они в квартиру под номером два в доме, на который указала им Арина, все было безрезультатно: дверь им никто не открыл.
Венечка горько вздохнул.
Дожика здесь нет. Он бы давно залаял. Или здесь живет не тот человек, или же он его куда-то спрятал. А теперь что нам делать? — блеснул он очками на старшего друга.
Ромка вышел из подъезда и уселся на скамью.
Подождем немного. Когда-нибудь он домой да явится?
А если он поздно ночью придет, что тогда? — Лешка посмотрела на часы и беспокойно завертела головой. — Родители наши, наверное, уже давно с работы вернулись. А мы им даже записки не оставили и от Арины позвонить забыли.
Венечка полез в сумку и, достав сотовый телефон, сосредоточенно набрал номер.
Мам, я скоро приду, не волнуйся, — прокричал он в трубку и протянул «Моторолу» друзьям.
Забыли, что у меня мобильник есть?
Ты наша палочка-выручалочка, — обрадовался Ромка и отдал телефон сестре. — На, скажи сама им что-нибудь.
Мам, мы живы и здоровы, — отбарабанила Лешка, когда Валерия Михайловна подошла к телефону. — У нас дела важные, мы по Венечкиному сотовому звоним. — И отключившись, сказала: — Она поймет, что по чужому мобильнику неудобно долго болтать. И все-таки интересно, сколько мы еще здесь проторчим?
Зря ты, Венька, от чая отказался. У меня уже давно в животе свербит, — вздохнул Ромка.
Венечка поправил очки и заглянул другу в глаза.
Но ведь, не увидев этого человека, мы не сможем ничего узнать о Дожике, — жалобным голосом сказал он. — Давайте еще немножко подождем, пожалуйста!
А кто возражает? — пожал плечами Ромка. — К тому же нам не привыкать ждать и выслеживать, целый год только этим и занимаемся. Посидим здесь часок-другой, а если он не появится, придется рано утром вставать и снова сюда ехать. Тогда уж точно его застанем.
Лешка поморщилась. Как же она ненавидела ранние подъемы!
Однако не прошло и сорока минут, как, пристально всмотревшись вперед, она схватила брата за руку и сжала ее изо всех сил. К ним приближался тот самый молодой человек, который приходил к Венечке за собакой, прикинувшись ее хозяином. Только одет на сей раз он был совсем по-другому: на нем были чистые брюки, светлая рубашка и кожаный пиджак. Мельком взглянув на ребят, парень спокойно зашагал мимо.
Это он! — прошептала Лешка.
Сам вижу, — ответил Ромка и поднялся со скамьи.
Но Венечка его опередил. Сорвавшись с места, он преградил парню дорогу.
А мы к вам! Немедленно отвечайте, где собака? — блестя очками, грозно сказал он.
Георгий остановился и с удивлением окинул глазами всю троицу.
Собака? Какая собака?
Сами прекрасно знаете, какая, — чувствуя поддержку друзей, еще больше осмелел Венечка. — Какую вы у меня забрали, сказав при этом, что она ваша собственная. А она чужая. И фамилию вы назвали не свою. Никакой вы не Кузнецов!
Лжекузнецов слегка отступил назад и получше присмотрелся к Венечке, затем перевел взгляд на Лешку, и в его глазах мелькнул испуг.
Как вы меня нашли?
Кто ищет, тот всегда найдет, — присоединился к Венечке Ромка. — Где дог?
Глаза у парня забегали.
Ребята, он убежал.
Как это — убежал?
Сам не знаю, честное слово. Был — и нету, и где он сейчас, я и сам хотел бы знать. Клянусь! — Он развел руками, а затем зашел в свою квартиру и захлопнул за собой дверь.
Лешка затряслась от обиды и возмущения.
Да что ж это получается! Доверили непонятно кому собаку! А он с нами даже разговаривать по-человечески не желает!
— А кто первый доверил? — напомнил Ромка. — Ты ж ее ему и отдала.
И правда, — горестно согласилась Лешка и со злостью забарабанила в дверь второй квартиры, а потом еще и закричала на весь подъезд: — Открывайте! Все равно вы от нас не отделаетесь. Мы сейчас за Ариной сходим, а она милицию вызовет. Вам же хуже будет!
Она перестала стучать и прислушалась. Но за дверью по-прежнему было тихо.
Пеняйте на себя, — крикнул Венечка и потянул Лешку за руку. — Пошли скорее назад к Арине! Пусть она сама у своего друга выпытывает, куда он их собаку дел.
В считанные секунды друзья домчались до «сталинского» дома и, объявив по домофону, что это снова они, мигом взлетели на пятый этаж.
Собаки у него нет, — с порога объявил Венечка. — Но мы его узнали, это тот самый человек, который ее у меня забрал. И еще он говорит, что не знает, где она. Как же ему только не стыдно! Недоверие в глазах Арины сменилось гневом.
Вы это серьезно? Поверить не могу! Идемте к нему вместе, — и она решительно направилась к двери.
И тут же Лешка почувствовала, как ее кто-то теснит в сторону. Она повернула голову. В дверь с виноватой улыбкой втискивался тот самый парень.
— Гошка! — закричала Арина. — Объясни мне, в чем дело. Неужели ты и вправду забрал у ребят нашу собаку? Где она? Ты что, не знаешь, как мой отец ею дорожит?
Георгий схватил ее за руку и пролепетал:
Арин, послушай меня. Я ее и нашел для того, чтобы ему отдать. Вернее, тебе, поскольку он в больнице.
Он ее не находил. Ее мы нашли, — не вытерпел Ромка. — А он прикинулся ее настоящим хозяином. Пусть скажет, зачем он врал, почему не мог сказать нам правду? Она могла бы и у нас пожить, между прочим, пока вы в отъезде были, и даже до тех пор, пока Матвей Юрьевич из больницы б не выписался.
Рома прав. Отвечай! — надвинулась на парня девушка.
Арин, я, честное слово, как лучше хотел, — снова забормотал Георгий. — Я ж к ним за ней в субботу ездил, чтобы тебе сюрприз сделать, потому что ты сама говорила, что к этому дню вернешься. Но тебя дома не оказалось. Потому все так и получилось.
Девушка смотрела на него недоверчиво.
— Да, мы в тот день и в самом деле задержались. Ладно, неважно, что ты хотел. Мне главное знать, где собака сейчас!
Ее приятель развел руками.
Я не знаю.
Как это — не знаешь? Или ты его… продал? Кому? Я его выкуплю и тебя прощу, скажи только, где он, — взмолилась Арина.
Никому я его не продавал, честное слово, родной матерью клянусь. Он у меня жил один день… и ночь еще. Я его и кормил, и поил, честное слово. Колбасу покупал. Дорогую. А потом он куда-то подевался. Ну, правда, пропал. Я сам знаешь как переживал! Хотел тебе обо всем рассказать, но не решился. — Георгий виновато развел руками. В этот момент он напомнил Лешке маленького Саньку, который вот так же недавно краснел перед ними и смотрел себе под ноги.
А гуляли вы с ним где? Где он пропал, в каком месте?
Аринин друг смутился.
Ну, мы с ним рано утром во двор вышли, а он взял и убежал.
— Ты, что ли, с ним без поводка выходил? Георгий быстро кивнул.
Ага.
Боже мой, ну почему я в ту субботу не вернулась! — воскликнула Арина. — И зачем ты все это затеял!
Ариночка, ну прости меня, ради бога. Ну хочешь, я твоему отцу нового щенка куплю?
Ему не нужен новый щенок. Ему его собственный Банг нужен!
Ромка перевел взгляд с Арины на Георгия. Ясно было, что никто от этого проходимца больше ничего не добьется, и оставаться им здесь уже не имело никакого смысла.
Мы пойдем, до свидания, — бросил он.
Мы вашему отцу пока ничего не скажем. Может быть, ваш Банг еще найдется, — тронула Лешка Арину за руку.
Девушка с надеждой посмотрела на ребят:
Вы думаете? — И сама себе сказала: — Ну, конечно, если снова разместить всюду объявления… Можно еще и на столбах их расклеить… И по радио объявить… За большое вознаграждение, конечно. — Она сокрушенно покачала головой: — А если ничего не получится? Сколько собак в Москве пропадает!
Может быть, и в самом деле следует купить твоему отцу нового дога? Я такой питомник знаю — закачаешься, — вдруг послышался громкий голос, и из соседней комнаты с журналом в руке вышел молодой мужчина в строгом костюме с галстуком и модных очках.
Здравствуй, Володя, — заискивающе сказал Георгий.
Привет, Гошик. Ну и начудил же ты, однако! — укоризненно протянул мужчина.
Я не нарочно, — снова завел свою песню Георгий, но его уже никто не слушал.
Ты что, шутишь? — обернулась к Володе Арина. — Ты не представляешь, как мой отец к своему догу привязан. И даже если отбросить в сторону эмоции, то знаешь, сколько наш Банг стоит? Больше ста тысяч долларов! Ты таких денег за всю свою жизнь не заработаешь.
Володя недоверчиво покачал головой и с изумлением воскликнул:
Что? Собака?! Слышал, что такие, как ваш дог, по три, а то и по пять тысяч баксов бывают, но чтобы за них такую цену давали!
— Так он же интернациональный чемпион, а также чемпион Бельгии, Голландии и еще каких-то там стран. Отец с ним не один раз за границу ездил. У него родословная знаешь какая! — Арина махнула рукой. Казалось, она сейчас вот-вот заплачет.
А ты влез не в свое дело и, как всегда, испортил людям жизнь, — из другой комнаты сначала послышался еще и женский голос, а затем вслед за Володей на мягкий ковер ступила сероглазая, коротко стриженная молодая женщина. Лицо у нее было очень милым, но сейчас оно исходило злостью. — Впрочем, от тебя всегда можно ожидать какой-нибудь пакости!
Ты не права! — обиделся Георгий. — Я не нарочно!
Я всегда права, — ответила женщина, — и ты это прекрасно знаешь.
Не лезь не в свои дела, — огрызнулся он.
Нам пора, до свидания, — повторил Ромка.
Ничего не могу понять, — вздохнула Арина, выходя за ними на лестничную клетку. — Но как-то все это странно выглядит: «второй раз Банг убегает, сначала — от Саньки, теперь — от Георгия. Может быть, он отца моего пытается найти?
Почему-то от меня он никуда не убегал, — возразил Венечка.
А к вам ваши друзья пришли, да? — спросила Лешка.
Угу, — кивнула Арина. — Галка, вы, наверное, догадались, бывшая жена Георгия, потому они и общаются в таком тоне. Но кто знает, может, Гошка и в самом деле хотел мне сюрприз преподнести? Человек он импульсивный, когда-то, между прочим, актером был, а потом картины вдруг писать начал.
— Он их на вернисажах выставляет, да? — вспомнив о Светке и ее новой подруге с „тонкой художественной душой“, поинтересовалась Лешка.
Вряд ли. Продает что-то где-то, но, по-моему, ему не часто это удается.
А почему Дожик, то есть Банг, его узнал, когда он за ним пришел? — спросил Венечка.
Так ведь во время ремонта я у отца жила, и он, и все мои друзья меня навещали. — Прикрыв глаза, девушка потерла виски. — Ну, мы с вами насчет отца договорились, да? Ему пока ни слова. Кто знает, может быть, Банг еще и отыщется.
Ромка дотронулся до ее руки.
Ау кого еще были ключи от его квартиры?
Только у меня и были, больше ни у кого. Воры, наверное, отмычкой воспользовались.
Отмычкой его дверь открывать — время нужно, — пробурчал Ромка. — У него замки не простые, я сам видел.
Как мне Матвея Юрьевича жалко, — вздохнула Лешка, когда они на лифте спустились вниз и вышли из подъезда. — Ладно бы только кража была, но Банг… Он не переживет его исчезновения.
Ну зачем мы его отдали, зачем?! — запричитал Венечка.
Внезапно Ромка встрепенулся.
Хватит скулить! Лешк, Веньк, а ведь мы с вами и похлеще дела распутывали, а?
И ты считаешь, что мы и теперь можем что-то предпринять? — с надеждой взглянул на него младший друг.
Конечно. Признаю, что пока мы с вами в тупике, но поначалу так всегда бывает, сами знаете. Но как бы то ни было, мы просто обязаны искупить свою вину и найти собаку, ну, а заодно и чашки с блюдцами отыскать не помешает, раз они ему так дороги. Надо только узнать, что они из себя представляют. Согласны?
Лешка неуверенно пожала плечами.
Я — да, с тобой разве можно спорить? Только бы все это у нас получилось!
Венечка сразу воспрянул духом.
Я тоже считаю, что мы должны провести серьезное расследование, — запальчиво произнес он. — А Матвею Юрьевичу, значит, скажем, что с Дожиком все в порядке?
Этот грех на душу Лешка возьмет, — распорядился Ромка. — Она у него уже была, и снова сходит, не рассыплется.
Ох, и все же некрасиво обманывать больного человека, — вздохнула девочка.
А до нового инфаркта больного человека доводить красиво? Придешь и скажешь, что все с собакой в порядке. Нет, пожалуй, я с тобой вместе к нему пойду, расспрошу кое о чем.
А потом что станем делать? — робко спросил Венечка.
Потом и будем думать. — Ромка посмотрел на часы. Шел уже восьмой час. — А сейчас пошли домой, что ли. Время-то как летит!
Да, уже пора. — Венечка поправил очки и тихо сказал: — Как же мне Дожика жалко! Вдруг он попал к каким-нибудь живодерам? А если Георгий не врет и он вправду от него убежал, то бродит сейчас где-нибудь в поисках еды. Не умирать же ему с голоду? Слушайте, может быть, мы его поищем? Походим по улицам, покричим? А? — Он перевел глаза с Ромки на его сестру, с напряжением ожидая ответа.
— Где ты его будешь искать? — пробурчал Ромка. — Сначала надо просчитать, куда он мог деться, от беготни по улицам толку мало.
— Но вы только взгляните, сколько там собак! — Друзья как раз проходили мимо контейнеров, доверху наполненных мусором. Вокруг мусорки и впрямь собралась собачья стая. — Давайте хоть на секундочку туда сбегаем!
И Венечка, не дожидаясь ответа, бросился к ржавым железным ящикам. А когда брат с сестрой к нему подоспели, мальчик развел руками:
Здесь все мелкие.
В отходах и в самом деле рылись две желтые и одна черно-белая небольшие дворняжки. На детей собаки не обратили никакого внимания.
Они-то привыкли здесь искать себе пропитание, а Банг, наверное, и не знает, как это делать.
Нужда заставит, научится, — буркнул Ромка.
Возможно. — Лешка посмотрела на тусклые окна на первом этаже „хрущевки“, за которыми скрывалась вторая квартира, и потрясла кулачком. — Вот гад, сколько из-за него неприятностей!
Так мы будем искать Банга на улицах или нет? — не отставал от Ромки Венечка.
Его хозяина навестим, а там посмотрим, — ответил глава детективного клуба.
В больницу к Матвею Юрьевичу ребята прибыли к четырем часам, то есть к тому самому времени, когда посещение больных было разрешено официально. И потому зашли к нему в палату все втроем.
— Здравствуй, Оленька. Так вот какие у тебя друзья, — приветливо встретил их хозяин Банга. — Приятно, что не забыла о моей просьбе. Правда, Арина у меня уже была, ей сегодня удалось сразу после обеда сюда проникнуть. Она мне сказала, что с Бангом все в порядке. А вы его видели? Как, по-вашему, он не очень по мне тоскует?
Лешка, метнув взгляд на брата, покачала головой.
Вроде нет. Он у вас что надо.
Это правда. Лучший представитель породы. Высота в холке восемьдесят два сантиметра, — с гордостью сообщил Матвей Юрьевич. — Доверчивый только очень. Когда он щенком был, у нас племянник маленький гостил, ну и понятно, что любую агрессию мы в нем старались подавлять. С тех пор он ко всем подряд доброжелательно относится.
А как вы себя чувствуете? Скоро вас выпишут? — решил перевести разговор в более безопасное русло Ромка.
Мне стало лучше. Но выйду отсюда только через неделю, а то и две, — вздохнул больной, но со щекотливой темы не свернул. — Ужасно не хочется здесь валяться, когда на улице такая благодать. Я смотрю в окно, уже почки набухли, вот-вот первые листочки на деревьях появятся. Мы бы могли сейчас с Бангом по лесу гулять! На озеро бы съездили, есть у нас одно свое, заповедное, мало кто о нем знает.
Мужчина вдруг улыбнулся, и лицо у него стало добрым-добрым.
А знаете, я один раз от него за большое дерево спрятался, а он не заметил этого и забегал, заскулил, как маленький ребенок. Испугался, что я его бросил. Не знает, глупенький, что никогда и ни при каких обстоятельствах я не отдам его никому на свете.
Лешка уже второй раз слушала, как Матвей Юрьевич рассказывает о Банге и о своих чувствах к нему, и внутри у нее что-то екало и сжималось. Что же с ним будет, когда он узнает правду? И что станет думать о ней, о них всех, утаивших ее от него? Чтобы скрыть жалость и страх, она через силу улыбнулась и тут же отвела глаза в сторону.
Но Матвей Юрьевич успел перехватить ее взгляд.
А глаза-то у тебя какие! Прямо васильковые! — воскликнул он. — Тебе говорили об этом?
Лешка смутилась и пожала плечами.
И знаешь, — продолжал Кузнецов, — у меня есть один сервиз, твои глаза напомнили мне цвет его росписи. Изумительно красивая.
Этот сервиз у вас и украли, да? — тут же встрял Ромка.
Нет, не его. Воры унесли другой, красного цвета с узорами, из так называемого восточного ассортимента. Подобные вещи предназначались для продажи в Турции или Персии, и там они успешно конкурировали с западноевропейскими марками. В конце девятнадцатого века мой предок производил множество традиционных восточных предметов: блюда для плова, пиалы, кальяны… Но этот восточный сервиз был особый, эксклюзивный, как теперь говорят. Наверное, его изготовили специально для какого-нибудь вельможи.
А соседка ваша сказала, что у вас еще и очень ценное блюдо пропало.
Увы, и оно тоже, — вздохнул Матвей Юрьевич. — У моего прадеда было восемнадцать предприятий. И изготавливавшийся на них фарфор, как правило, был ориентирован на массового потребителя. Однако порой на некоторых заводах выпускались и весьма редкие вещи. А начало двадцатого 1 века стало временем модерна и потребовало новых дизайнерских идей. Вот Матвей Кузнецов и обратился к Михаилу Врубелю, и знаменитый художник некоторое время трудился на фарфоровом поприще. Блюдо, которое у меня украли, как раз и было им расписано. В стиле модерн также выпускали вазы, сахарницы. Самая изящная ваза из моей коллекции тоже исчезла, — вспомнил он и продолжил: — Но таких изделий было немного, и выпуск дорогих уникальных вещей скоро прекратился. А потом, после семнадцатого года, все заводы были национализированы, продукция их стала безликой, и настоящий кузнецовский фарфор, даже и не самого высокого качества, превратился в антиквариат. Матвей Кузнецов ни о чем этом уже не узнал: он умер в одиннадцатом году. На том и завершилась более чем столетняя история знаменитого российского фарфора.
А начало ее было таинственным и даже, Поговаривали, криминальным. Бытовала такая расхожая история: чтобы приобрести первоначальный капитал, владелец небольшой кузницы и мелкий торговец Яков Васильевич, дальний предок мой, прадед Матвея Сидоровича, убил и ограбил загулявшего купца. А потом вместе с сыновьями Терентием и Анисимом недалеко от Гжели приступил к строительству фарфорового завода. И было это в десятом году девятнадцатого века.
Впрочем, об этом можно говорить бесконечно. И о том, как приращивался их дальнейший капитал, и об их замечательной продукции. А заинтересовался я необычной историей своей семьи совершенно случайно: обнаружил в старом хламе небольшую чашку с клеймом одной из кузнецовских фабрик, стал выяснять ее происхождение, а потом, неожиданно для себя, прямо-таки «заболел» коллекционированием изделий своих предков.
Как же вор все это сумел пронести, а? И блюдо, и сервиз, и вазу? — Сыщицкий зуд не покидал Ромку ни на секунду.
Я не знаю, — покачал головой Михаил Юрьевич. — В тот день шел дождь, преступник, естественно, не разулся, и грязные следы вели от входной двери к шкафу и обратно, а больше никуда. Да, и еще он зачем-то чересчур долго топтался в прихожей, оставив там кучи грязи. Вот отчего я сразу заметил пропажу. А главное, пока Арина у меня жила, самые разные люди в доме толклись, и ничего не пропало, а стоило ей от меня съехать — и нате вам! В тот же день и обокрали!
Да, и вещей жалко, и странно все это, — поддакнул Ромка, как вдруг глаза его заблестели, и он заявил: — Но вы не огорчайтесь. Мы постараемся вам помочь вернуть ваш антиквариат.
Вы? — удивился Матвей Юрьевич.
Вот именно. Мы ведь…
Лешка поняла, что Ромка сейчас начнет хвастаться, какие они замечательные сыщики и что раскрыли уже не одно преступление, но сочла его похвальбу преждевременной. Она схватила брата за рукав и вскочила сама.
Нам пора.
Ромка с недовольством взглянул на сестру, но умолк и, поднявшись вслед за ней, пообещал:
Мы к вам еще придем.
Конечно, приходите, я буду вам рад, — улыбнулся коллекционер.
Распрощавшись с новым знакомым, они вышли из больницы на яркое солнышко.
Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Слышал такое выражение? — Лешка пихнула брата в бок. — Зачем заранее настраивать человека на хорошее? А вдруг у нас ничего не выйдет?
Он бы нам и не поверил, — вставил Венечка. — Идемте лучше искать Дожика. Может быть, он до сих пор где-нибудь неподалеку от своего дома бегает?
Он бы тогда к себе домой и пришел, — возразил Ромка.
Тогда бы все собаки домой приходили, а не терялись!
Венечка прав. Я считаю, что его надо искать хотя бы для очистки нашей совести. Чтобы можно было сказать хотя бы самим себе, что мы сделали все возможное, — прервала их спор Лешка.
И где ж вы его искать собрались? — скептическим тоном спросил Ромка.
Послушайте меня, — завладел вниманием друзей Венечка. — Санькина бабушка говорила, что Банг от Саньки на выставку убежал. И сам Санька это подтвердил. Так вот, мне почему-то кажется, что там его и надо искать. Бродячих собак на ВВЦ полно, он мог к ним примкнуть. А когда мы его найдем, — мечтательно добавил мальчик, — то отдадим Матвею Юрьевичу только тогда, когда он из больницы выйдет. А до этого Банг у меня поживет.
А что, это мысль, — поддержала его Лешка. — Сходим завтра на выставку, а, Рома? Если, конечно, ты ничего другого не можешь нам предложить.
Я сейчас усиленно размышляю, на это тоже время нужно, — обиделся юный сыщик. — Но если вы так настаиваете, то, так и быть, погуляем там завтра.
А сегодня давайте вокруг своих домов его поищем, — распалился Венечка. — Вдруг он решил ко мне вернуться? Или в вашем районе бегает, Лешка же его там впервые встретила.
Чем черт не шутит, — сказал Ромка. — Что ж, придется домой пешком идти.
Они шли медленно, делая большие зигзаги, заглядывая во все закоулки. На длинном пути от станции метро «ВДНХ» до «Проспекта Мира» им попалось множество бродячих собак, но ни одна из них не походила на большого пятнистого дога.
Может быть, нам завтра повезет, — сказала Лешка при расставании с Венечкой.
Домой они с Ромкой, не чуя ног, вернулись на метро.
Однако Венечка настоял, чтобы на ВВЦ они тоже добирались пешком, каждый из своего дома. И хотя Ромка больше не верил в эту затею, он нехотя потащился за сестрой.
Мозгами надо ворочать, а не ногами, — ворчал он всю дорогу. А Лешка проворно и деловито исследовала все встречавшиеся на ее пути скопления мусора. Но все снова было безрезультатно.
Пока они ждали Венечку у входа — ведь путь, который ему предстояло преодолеть, был гораздо длиннее, — Лешка предавалась воспоминаниям. Трудно сосчитать, сколько раз за последний год она побывала на ВВЦ. И по делам, и так просто. А сколько здесь произошло всяких событий! Лешка улыбнулась, припомнив, как прошлым летом Ромка учинил слежку за Маргаритой Павловной и
Жан-Жаком в надежде, что они выроют из земли настоящие сокровища, золото и драгоценности, но в тайнике оказались совсем другие вещи… А как им было хорошо вдвоем с Артемом, когда на зимних каникулах они забежали в цветочный павильон попить душистого чая! За столиком кафе в том павильоне Артем поведал ей сюжет сочиненного им фантастического рассказа и предстал перед ней совсем другим человеком, ранимым и романтичным[3]. Долгожданное лето вот-вот наступит, и он вернется к ним из своей Англии. Вот будет здорово!
Лешка стала мечтать о том, как они снова поедут к Артему на дачу, но появившийся на главной аллее запыхавшийся Венечка напомнил ей о реальности, то есть о необходимости отыскать собаку, без которой не сможет жить их новый знакомый, хороший человек Матвей Юрьевич. Вообще-то ей не верилось, что Банг может быть на выставке, но раз уж решили искать его здесь, то надо довести начатое дело до конца.
Давайте проедем на вагончиках в самый конец, а оттуда пойдем пешком и заглянем во все ее закоулки, — предложил Венечка.
Собаки не в закоулках бегают, а в людных местах, там, где еда, — возразил Ромка. — А не вдарить ли нам, кстати, по шашлычку? Лично я, пока сюда шел, устал и проголодался. Лешка, у тебя ведь есть деньги?
У тебя они тоже есть, — откликнулась сестра.
Сначала твои потратим, потом мои. Мои мне нужнее, — безапелляционно заявил ее брат, и Лешка молча вздохнула. Ему всегда все нужнее, а спорить с ним бесполезно — все равно не переспоришь.
Ну и где твои собаки? — спросил Ромка, когда они, основательно обив ноги, миновали фонтан «Дружба народов» с золотыми красавицами, олицетворяющими бывшие республики СССР, и развел руками: — Нет их нигде.
Приглядев шашлычную недалеко от бывшего павильона «Здравоохранение», друзья присели за один из стоявших на тротуаре столиков, заказав два огромных шашлыка на троих и взяв каждому по стакану пепси-колы.
Ромка с наслаждением жевал свой шашлык и жмурил глаза от яркого солнышка. Венечка ел медленно, хмурил бровки и без конца оглядывался. Оглянулась и Лешка. И вдруг, откуда ни возьмись, к ним подбежала большая желтая собака. Она припадала на одну лапу, а глаза у нее были жутко тоскливыми. Лешке стало безумно жалко эту собаку. Она кинула ей куски недоеденного шашлыка, и псина в одно мгновение их проглотила.
Но тут из-за находившегося рядом прилавка выскочил молодой парень и замахнулся на собаку. Она сразу же покорно отбежала в сторону, но парень на этом не успокоился. Подняв с земли камень, он с силой кинул его ей вслед.
Какой гад! — не удержалась Лешка.
Не всем же посетителям нравится, когда у столиков толкутся бродячие псы, — рассудительно заметил ее брат, а она вздохнула:
— И когда только у меня свой приют будет!
Неужели Дожик тоже так побирается? — прошептал Венечка.
Ромка покровительственно положил руку ему на плечо.
— Не терзай себя напрасно, все будет окей! Мальчик с надеждой поднял к нему лицо.
Ты уверен?
Конечно!
Тогда доедайте скорее и пошли его снова искать, — решительно заявила Лешка.
Но сколько они ни бродили, Банга на выставке они так и не нашли.
Может быть, завтра снова сюда придем? — Венечка просительно заглянул в Ромкины глаза.
Не вижу никакого смысла, — покачал тот головой. — Я тебе пообещал, что мы его найдем, но это вовсе не значит, что именно здесь.
И ты не видишь в этом смысла? — обратился мальчик к Лешке.
Ей стало жалко Венечку.
Если хочешь, то пока наш детектив будет применять свои методы дедукции, мы с тобой сюда вдвоем сходим.
Но на другой день уже и Венечка убедился, что собаки на выставке нет. Когда они с Лешкой понуро шли к выходу, она вдруг увидела свою Светку под руку с Ланой. Заметила и Светка Лешку, а Лана смерила снисходительным взглядом маленького Венечку.
Здравствуйте, — не смогла не остановиться Лешка. — Вы что здесь делаете?
Гуляем. Сейчас пойдем в китайский павильон, там ночнушки клевые, — ответила Светка. — А вы?
Мы тоже гуляем, — приняв беззаботный вид, ответила Лешка. Не рассказывать же им, что они с Венечкой ищут того самого дога, который так напугал Лану в день Светкиного рождения. Все равно не поймут.
Они расстались, и Лешка с завистью посмотрела вслед двум подругам. Хорошо им! И душа у каждой из них ни за кого не болит, и собак никаких им не нужно разыскивать.
А Венечка все никак не мог успокоиться.
Лешка, а давай его завтра искать там, где больница, — махнул он рукой в другую сторону, через дорогу от метро. — Что, если он недалеко от своего дома бегает и там по помойкам еду себе ищет?
И с такой Венечка смотрел на нее надеждой, что Лешка не смогла ему отказать. И на другой день снова уговорила брата пойти с ними.
Сначала Венечка считал количество смердящих мусорок, но потом сбился со счета.
Мне теперь эти доверху набитые всякой гадостью контейнеры долго сниться будут. Нет, это не метод, — наконец признал он, обрадовав порядком уставшего Ромку. — Сколько времени уж ходим! Все московские помойки нам не обойти!
Я вас предупреждал, — проворчал Ромка. — Пойдем к метро?
Лешка кивнула, взглянула вперед и увидела ту самую пятиэтажку, в которой жил и работал Георгий. Это было неудивительно, так как ходили-бродили они по концентрической окружности, а потому и вернулись к исходной точке, откуда исчез Банг.
Может быть, еще раз его расспросить? Задать ему какой-нибудь хитрый вопрос, чтобы он себя как-нибудь выдал? Может быть, он все врет: продал кому-нибудь собаку и теперь боится в этом сознаться? — сказала она.
Можно, — согласился Ромка. — Вдруг и в самом деле при разговоре с ним отыщется какая зацепка.
Они свернули к пятиэтажному дому, позвонили во вторую квартиру, но, как и следовало ожидать, дверь им никто не открыл. Выйдя из подъезда, друзья устало опустились на знакомую скамейку. Откинувшись на деревянную спинку, Лешка расслабилась и, закрыв глаза, опустила руки вниз. И вдруг в ее ладошку ткнулось что-то холодное, мокрое и очень знакомое. Девочка вздрогнула, а потом улыбнулась. Огромными печальными глазами на нее смотрел медно-золотой, с длинными кудрявыми ушами американский кокер-спаниель. Лешка погладила собаку и обернулась. Следом за песиком спешила хозяйка — девочка лет десяти.
Бонни, ко мне, — крикнула она.
А по утрам с ним кто гуляет? Ты? — приподнялась навстречу девочке Лешка.
Я, — кивнула хозяйка кокера.
А ты случайно не видела здесь дога, белого, с черными пятнами? Он такой большой, что его трудно не заметить.
Видела, — кивнула девочка. — Один раз только, не помню, в какой день. Он один здесь бегал.
— Один? И его никто не искал? Девочка покачала головой.
Я не знаю. Он из этого подъезда выскочил, а мы с Бонни его испугались и сразу ушли домой.
Значит, ты не знаешь, куда он потом делся? — раздумчиво проговорила Лешка.
А его один дядька к себе в деревню увез, — вдруг откуда-то сбоку раздался тоненький голосок, и рядом выросла еще одна девчонка, в синей, не по росту большой куртке, из-под которой торчала цветастая юбчонка.
Какой еще дядька? — нахмурился Ромка.
Ну, он к дяде Васе приезжал, а потом они из дома вышли, собаку увидели, в машину ее заманили и увезли.
— Ав какой квартире этот дядя Вася живет?
А в первой.
Не сговариваясь, друзья кинулись обратно в подъезд, и Ромка что было сил надавил на звонок квартиры, на которой была прибита медная табличка с цифрой «один». Через некоторое время послышались шаркающие шаги, и дверь открыл неопределенного возраста мужчина в спортивных грязных штанах, обвисших на коленях, и синей майке. Он обвел ребят мутными глазами и дыхнул на них перегаром.
Чего надо?
Это вы увезли нашу собаку? — без всяких предисловий спросил Ромка.
Какую собаку? — изумился мужик.
Та же девчонка в цветастой юбке выглянула из-за Ромкиного локтя и пропищала:
А к вам дядечка приезжал, а как утром уезжать, он собаку в машину посадил и увез. Большую, белую. Что, не помните? Вы ему еще помогали ее подманивать.
Мужик наморщил лоб, припоминая, а потом оперся о косяк и с недоумением вытаращился на детей.
Ну, и увез, и что из того? У Николая в деревне кобель околел, а тут их вон сколько голодных по помойкам шастает!
Так он же чужой! — не сдержалась Лешка, — Как это — чужой? Нормальные хозяева (мужик сделал ударение на последнем слоге) своих собак одних не выпускают.
Это очень ценная собака, а хозяин ее — в больнице! — выкрикнула Лешка, но ее перебил Венечка. Голос его дрожал и прерывался:
Вы нам адрес своей деревни скажете или нам в милицию идти заявление писать?
Да в Перелевке он, — махнул мужик рукой. — Надо же, из-за чего базар устроили, из-за кобеля паршивого. И вообще в деревне собаке лучше. Там и молочка попьет, и при деле будет — двор охранять.
— Без вас разберемся, где ему лучше, — ответил Ромка, а Венечка деловито достал блокнот:
Немедленно говорите, как туда ехать.
Ты, что ль, туда поедешь? — покосился на него мужик.
Не ваше дело, кто!
Туда надо на электричке с Киевского вокзала, а потом еще на автобусе. И пехом два километра. А на машине в сто раз быстрее. Минут за пятьдесят можно добраться, — из-под руки мужика выглянул невысокий мальчишка, очевидно, его сын.
А кто это такой, Николай? — уже обращаясь к мальчишке, спросила Лешка.
Дядька наш, с деревни, — охотно ответил тот.
А ты что, не мог ему сказать, что собака не бездомная, что она вот здесь живет? — и Венечка указал рукой на вторую квартиру.
Где-где? — разом удивились и отец, и сын. — Сроду здесь никакой собаки не было!
Пока они так беседовали, никто не заметил, как открылась дверь подъезда и рядом с ними появился Георгий. Он, видимо, слышал их разговор и рассерженно уставился на своего соседа.
Так это ты у меня собаку увел!
Откуда я знал, что она твоя? Я ее у тебя отродясь не видел, — ответил Василий. — Ты ее прятал, что ли? И почему тогда она одна гуляла?
Она у меня один день всего и жила. А утром на улицу выскочила и пропала. Я-то все думал, куда она могла подеваться, а это, оказывается, ты подшустрил!
А почему я тебя в то утро не видел? А, ясно, ты встать поленился. Это же в семь часов было, а ты в это время, насколько я знаю, никогда не поднимаешься. — Мужик нахмурил брови и, что-то сообразив, ткнул пальцем в трех друзей: — А что ж они говорят, что она ихняя?
Ну, в общем, тут дело сложное, — уклонился от ответа Георгий.
Вот именно, и поэтому вы в него больше не суйтесь, — не преминул нагрубить ему Ромка. — Как можно одну собаку в незнакомый двор отпускать?
На десять минут всего. А потом я и сам испугался, оделся и за ней выскочил. Но ее уже нигде не было, — проговорил Георгий, оправдываясь. Лешке показалось, что он даже не обратил внимания на грубость ее брата, поскольку и в самом деле чувствовал себя виноватым.
А Венечка закончил писать адрес.
И что теперь?
А теперь мы пойдем к Арине, — Лешка в упор смотрела на Георгия, — и скажем ей, что по вине некоторых собаку увезли куда-то к черту на кулички. И дадим ей этот адрес.
И через несколько минут друзья уже были у Арины. К счастью, девушка оказалась дома.
Мы знаем, где Банг. Его дядька из дома, где ваш Георгий живет, в деревню увез. Вот его координаты, туда надо срочно ехать, — Венечка переписал адрес на другой листок и передал его Арине. — А все потому так случилось, что ваш друг с ним гулять не вышел, а отпустил утром во двор одного.
Девушка всплеснула руками.
Как же он мог! А впрочем, это на Гошку похоже. Боже мой, и зачем он влез В это дело, ну кто его просил! И как же теперь быть? Сегодня уже поздно туда ехать, да и не на чем, а завтра у меня очень важные переговоры по поводу гастролей за границей, я не могу подвести целую группу. И когда они завершатся, я понятия не имею. Могут и допоздна продлиться.
Она присела и задумалась.
Может быть, Володю попросить? Сейчас я ему позвоню. И Галке заодно.
Она взялась за телефон, но у Володи было все время занято, а ее подруги не оказалось ни дома, ни на работе.
Я с ними сегодня же переговорю, — пообещала Арина. — Попрошу кого-нибудь из них туда завтра съездить.
Можно мы вам вечером позвоним, и вы нам скажете, согласились они ехать или нет? — спросила Лешка.
Звони, конечно.
Ромка, даже не верится, что уже завтра Банга домой привезут и все наши волнения позади останутся. Ведь кто-нибудь из Арининых друзей да и съездит за ним в деревню! — С этими словами Лешка поздно вечером набрала Аринин номер телефона и, когда девушка сняла трубку, с замиранием в голосе спросила: — Ну что, они согласились?
Завтра они оба, с сожалению, заняты, — сказала Арина. — Но мы с Володей поедем туда послезавтра. Если Банг там находится уже много дней, то и еще один, я надеюсь, как-нибудь переживет.
Понятно, — вздохнула Лешка. И стоило ей положить трубку, как им с Ромкой позвонил Венечка.
Ну что, кто завтра едет за Дожиком?
А никто, — с разочарованием ответила Лешка. — Арина занята, все ее друзья тоже, и потому она отложила поездку на послезавтра, не сказала даже, на какое время.
Так не пойдет, — решительно заявил мальчик. — А давайте мы сами туда поедем на электричке? Нам же объяснили, как. Зачем бедному До-жику лишний день у чужих людей мучиться? А если вы против, то я и один могу!
Почему против? Я согласна, — заявила Лешка.
Я тоже, — лаконично сказал Ромка в трубку параллельного телефона.
Сбежав с двух последних уроков, Ромка с Лешкой и Венечка отправились в деревню под смешным названием Пере-левка. Они проехали несколько остановок от Киевского вокзала на электричке, дождались автобуса, потом долго шли по дороге, с одной стороны которой простиралось широкое поле, а с другой тихо шумел сосновый лес и пахло хвоей и прелой листвой.
На обратном пути Дожик здесь вволю набегается, — вдохнул в себя свежий воздух Венечка. — А Арина как удивится и обрадуется, когда мы его к ней приведем!
И моя душа будет спокойна, не придется больше обманывать Матвея Юрьевича, — добавила Лешка. Она шла и с восторгом озиралась кругом. — Красивые какие здесь места, а?
С таким прекрасным настроением они вошли в деревню и без особого труда почти сразу нашли нужный им дом. Подворье было большим и вмещало в себя несколько построек, среди которых был сарай из серых подгнивших досок, из него доносилось громкое куриное квохтанье. Недалеко от высокой вишни стояла большая старая собачья будка с широкими щелями, вдоль двора была протянута длинная проволока, на ней болталась толстая железная цепь.
— Доги — домашние собаки, их нельзя держать на цепи на улице. И спать им полагается в тепле, — с горечью сказал Венечка. Подойдя к забору поближе, он громко позвал: — Банг! Банг! Дожик!
Ответа не было. Из будки к ним никто не вылез.
Где же он? — заволновался мальчик.
А Лешка вспомнила, как год тому назад, тоже в апреле, она нашла в дачном поселке Славкиного Джима, и им его тогда сразу же и отдали. А потом из этого вышел целый детектив. И вот теперь они вновь ищут чужую собаку. История часто повторяется.
Эй, есть кто-нибудь? — громко крикнула она, но и из дома никто не вышел.
Они, наверное, в город уехали или еще куда-нибудь, — наморщив лоб, предположил Ромка. — Видите, следы из гаража на дорогу ведут.
Недолго думая, он перелез через ограду, затем подал руку Лешке и Венечке.
Спрыгнув на землю, Лешка кинулась к собачьей будке, но она была пуста. А конец цепи без ошейника валялся на земле.
Из соседнего дома вышла тетка в цветастом платье, поверх которого был накинут старый серый пуховик с торчащими наружу белыми перьями.
А что это вы там делаете? — с подозрением крикнула она. — И кто вы такие?
Мы из Москвы за своей собакой приехали, за догом, — вызывающе ответил Ромка. — Его у нас украли, и теперь мы намерены забрать его домой.
Украли? — удивилась тетка. — А гуторили, шо на улице подобрали.
Просто он сам бегал, один, без хозяина, — пояснила Лешка.
Так и забирайте, — согласно закивала тетка. — А то ж как его Колька привез, так с тех пор никакого спокою не стало. Воет и воет, особливо по ночам. Как он его дрыном ни полоскал, ничего не помогло.
Надо было его в дом взять, он бы и успокоился, — с возмущением сказала Лешка.
Да кто ж такую погань в доме держать станет? — удивилась тетка. — Он же весь лишаями покрылся. Еще заразишься! Тьфу!
— Так где он есть-то? — не вытерпел Венечка. Тетка взглянула на будку.
А шо, нету? А ведь когда они утром на рынок торговать ехали, он туточки сидел. Щи у меня со вчерашнего дня оставались, я их Кольке и дала, чтоб он ему вылил. Ну и жрет же! Лучше порося откармливать. Я Кольке так и сказала, как только он его привез.
А потом сюда никто не приезжал? — с тревогой спросила Лешка.
Потом я в сельмаг отходила, за маслом, а вернулась когда, не глянула. Ваш пес, говорите? А чего ж на улице одного бросили?
Тетка уставилась на Лешку, но той не хотелось ей ничего объяснять. И Венечка, стиснув челюсти, тоже стоял молча. Видимо, мальчик представлял, как «полоскали» дрыном доброго и безобидного Дожика, которого он за несколько дней успел полюбить. И вдруг он увидел на молодой травке пятна крови и с ужасом показал на них Лешке.
Тетка тоже взглянула на траву, а потом перевела взгляд на испуганного Венечку.
Не боись, это он цепь грыз, сорваться хотел. Дык она ему не по зубам оказалась. А и впрямь непонятно, куды ж он подевался-то? Сам сбежать-то не мог. — Она нашла проход в своем заборе и подошла к ребятам поближе. — А цепь-то отстегнута! Значит, кто-то здесь еще был. Можа, Васька, брательник его, приезжал?
Высказав свое предположение, тетка пошла в свой сарай, откуда донесся птичий переполох, и вышла оттуда с курицей в руках, держа ее за ноги вниз головой.
Она ее сейчас резать будет, — с противной улыбочкой прояснил дальнейшие теткины намерения Ромка.
У Лешки закружилась голова, а Венечка прошептал:
Пошли отсюда. Может быть, в другом доме люди получше. У них спросим о Дожике.
Ромка снисходительно посмотрел на него, потом на сестру и хмыкнул:
Ну и чего вы так напугались? Никогда куриного мяса не пробовали? Или не знаете, откуда оно берется?
Пробовали, — жалобно ответил Венечка. — Но то совсем другое дело.
Лично я кур больше никогда в жизни не буду есть, — замотала головой Лешка.
Ромка усмехнулся. Сам он больше всего на свете любил жареную курицу. Просто, когда что-то ешь, не задумываешься о том, откуда что взялось. Не становиться же из-за этой тетки на всю жизнь вегетарианцем?
Может, хватит страдать из-за того, чего нельзя изменить? — толкнул он сестру в бок. — Вы слышали, что она сказала? Когда Васькины родственники уезжали, Банг здесь оставался. Цепь перегрызть он не мог. Значит, Васька нас опередил и его увез. Может, совесть его замучила.
Но она, — кивнул Венечка в сторону соседнего дома, — вовсе не уверена, что это был Васька.
Может быть, это была Арина? — с надеждой спросила Лешка. — Что, если она смогла отказаться от своих переговоров и вместо них сюда поехала? Мы же ей дали этот адрес.
Венечка сел на траву и закрыл лицо руками.
Ох, ну почему нам так не везет!
Ромка понял, что пора ему брать бразды правления в свои руки.
Эй, люди, слушайте меня, не расслабляйтесь и не нойте. Нам надо походить по деревне и поспрашивать, не видел ли кто постороннюю машину. Тогда и узнаем, кто сюда приезжал.
Они медленно пошли по длинной и пыльной деревенской улице. В одном из близлежащих дворов Ромка заметил старую бабку в темном платке.
Здравствуйте, — как можно вежливее сказал он. — Вы, случайно, не видели, кто сегодня вон в тот дом приезжал, к Николаю?
К Кольке-то Погодину? — охотно откликнулась старушка. — Брат его приезжал, Васька. Но Кольку дома не застал и назад уехал. Я его и окликнуть не успела.
А собака в его машине была?
А хто ж ее знает? Я не видала, — ответила бабка.
А ты машину видел? — спросила Лешка у невесть откуда взявшегося белоголового мальчишки.
Какую? — спросил тот. — У нас тут машин много.
Ну как какую! Чужую, постороннюю. Какая здесь утром проезжала.
А чужих тут две проезжали. Одна — «Запорожец», на ней дядьки Коли брат из Москвы ездит, другая — «Жигули», кажется, «шестерка». Такая, как у дядьки Егора с крайнего дома, только у него она зеленая, а та голубая была. Такой у нас в деревне больше ни у кого нет.
А собака? Была в какой-нибудь из этих тачек собака? — весь напрягся Венечка.
Собака-то? Не-а, в «Запорожце» я ее не видал. А в «Жигулях»… Во, вспомнил! У них окна сзади непрозрачные были. Ничего не разглядеть.
Тонированные, что ли? — сморщил лоб Ромка.
А хто ж их знает? Темные.
А их номер ты случайно не запомнил? — с надеждой спросил юный сыщик.
Чего? А зачем мне его запоминать? — крутанул головой мальчишка. — Хотя нет, одну цифру я помню. Девятку. У меня девятого сентября день рождения, — с гордостью объявил он.
Ну, а кто машину-то вел? Как водитель хоть выглядел?
Мальчишка думал долго, а потом махнул рукой:
А, не знаю я. Он так быстро ехал! Я только кепку и очки его заметил. Кепка темная, а очки красивые, продолговатые, сверкают.
— Солнцезащитные? — уточнил Ромка. Мальчишка подумал снова.
Не-а, светлые.
«Может, это все-таки Арина была?» — понадеялась Лешка. Она тронула мальчишку за плечо:
А женщина не могла сидеть за рулем?
Хто ж ее знает. Ай, нет, не могла, — еще раз поразмыслив, ответил ее собеседник. — То мужик был. Небритый.
Ты уверен?
Ага.
А «шестерка» точно к дому Погодиных подъезжала? — зашел с другого края Ромка.
Хто ж ее знает? — Похоже, отметила про себя Лешка, в этой местности других слов люди не знают. — Могла и из соседней деревни через нашу проезжать.
Больше они от белоголового мальчишки ничего не добились.
Если деревенские люди никого не станут резать, то с голоду умрут. И для них что курица, что поросенок, что собака — все одно скотина, — философски заметил Ромка, когда они вышли на ведущую к электричке длинную дорогу. — А вы нюни распустили, потому что в городе живете и жизни не знаете.
Венечка тихонько хлюпнул носом.
Я-то думал, что мы на обратном пути уже с Дожиком будем. А теперь что делать, куда идти?
Ив самом деле? — Лешка тоже была готова заплакать.
Один Ромка был настроен решительно.
Ясное дело, куда. К Ваське!
Когда они приблизились к пятиэтажной «хрущевке», уже давно стемнело. Ромка смело затрезвонил в первую квартиру. В дверях показался тот самый мальчишка, который продиктовал им вчера адрес деревни.
Здравствуй. А как тебя зовут? — решила наладить с ним дипломатические отношения немного пришедшая в себя за дорогу Лешка.
Максим, — ответил мальчишка.
А скажи нам, Максимчик, где твой папа? — вкрадчиво спросил Ромка.
А его нет. Они с мамой к дяде Грише на день рождения уехали.
И когда придут? — расстроилась Лешка.
Не скоро.
И ты один?
И что?
Ромка положил руку ему на плечо.
Слышь, Максим, а твой отец сегодня в деревню ездил?
Наверное.
А собаку он оттуда не привозил? — тут же вступил в беседу Венечка, и Максим все так же лаконично ответил:
Нет.
А он что-нибудь о собаке или о своей поездке говорил?
Не знаю, я в школе был.
Поняв, что от мальчишки никакого проку не будет, Ромка отошел от его двери и позвонил во вторую квартиру.
А сюда зачем? — спросил Венечка.
Так, на всякий случай.
Но и во второй квартире, как всегда, никого не было.
Арины, которой они позвонили по Венечкиному сотовому телефону, тоже не оказалось дома.
Как и следовало ожидать, — заметил Ромка. — Надо не забыть узнать номер ее мобильника. — Затем он посмотрел на часы и присвистнул.
Что нам теперь дома будет! — вслед за ним вздохнула Лешка. — Еще и об этом думай, мало нам забот!
Но мы же им звонили по Венькиному телефону!
Что толку? Они же видят, что мы уроки совсем не учим.
Какие могут быть уроки, когда такое дело! — взъярился Ромка.
Я тоже перестал учить, — сказал Венечка. Это был весомый аргумент. Умный, похожий на Знайку из мультика «Приключения Незнайки и его друзей» Венечка очень педантично относился к своим обязанностям и был круглым отличником.
Успеем наверстать, нам бы только с этим делом разобраться. — Ромка притянул к себе мальчика и заглянул ему в глаза: — Ты не волнуйся, мы еще в самом начале пути, не все же сразу должно удаваться. Где-то же он есть, этот пес. А я тебе уже пообещал, что он обязательно найдется. Понял?
Мальчик кивнул.
Рома, а сам-то ты веришь в то, что говоришь Венечке? — спросила Лешка, когда они, оставив Венечку в вагоне ехать дальше, вышли на своей «Рижской».
А если не верить, то и браться ни за что не стоит, — тут же ответил ее брат. — Конечно, верю!
Насчет родителей Лешка была права. Разгневанная Валерия Михайловна встретила их у самого порога.
Где вас носит который день? — Ее грозный голос не предвещал ничего хорошего.
Понимаешь, у одного нашего знакомого собака пропала. А он в больнице лежит и не знает об этом, а если узнает, то у него снова сердечный приступ будет. Вот мы и помогаем его дочке Банга искать — так его собаку зовут, — опустив некоторые подробности, сказала чистую правду Лешка.
Ну и как, нашли? — немного смягчилась мама.
— Нет пока, — буркнул Ромка.
Дело это, конечно, благородное, но учиться-то ведь надо. — В прихожей появился еще один родитель, Олег Викторович. — Конец года все-таки. А у вас всегда находится что-то важнее уроков. То вас от компьютера не оторвешь, то домой с улицы
не зазовешь!
Сам сказал, что наше дело благородное, — подловил отца Ромка и со значением взглянул на сестру. — Не волнуйся, мы его скоро завершим; И уроки мы все выучим, честное слово. Вот прямо сейчас я уточню кое-что по физике и примусь за алгебру, — кинувшись к телефону, он набрал Аринин номер. Но ему никто не ответил, а на автоответчик при родителях он ничего не стал диктовать.
А Лешка уже сидела за компьютером и писала письмо Артему в Англию, как она это делала почти каждый день с тех самых пор, как их друг уехал учиться в далекий город Бирмингем. Она описала Артему все последние события, а потом к ней присоединился брат и отослал другу свои задачки по физике.
Пусть решает. Он же должен понимать, что мне теперь не до них, — заявил председатель международного детективного клуба.
Утром Лешка встала рано-рано и потрясла брата за плечо:
— Рома, вставай быстрее, а то я никак не могу пропустить школу.
А кто заставляет? — пробормотал Ромка, зарываясь в подушку.
Но должны же мы все выяснить о Банге! Я предлагаю до начала уроков съездить к Василию и спросить, забирал он его из деревни или нет. А вдруг он успел его кому-нибудь продать? От него, мне кажется, всего ожидать можно, и от его родственничков тоже, особенно когда они поняли, что толку от дога в деревне немного. Тетка же та мерзкая сказала, что чем его держать, лучше поросенка откармливать.
Брат мигом вскочил и стал одеваться.
Омочка! — воскликнул его любимец — желтый волнистый попугайчик, чью клетку хозяин забыл на ночь завесить покрывалом.
Ты, Попка, молчи, — погрозил ему пальцем Ромка и, взяв зеленую пачку «Трилла», стал сыпать корм прямо сквозь верхние прутья клетки. — Тебе тут хорошо, сидишь себе в теплой квартире и ешь когда и сколько хочешь. Банг, может, тоже к хорошей жизни привык, а теперь у него что?
А что с Матвеем Юрьевичем будет, если мы его не найдем! — в который раз воскликнула Лешка. — И еще мне Венечку жалко. Он так переживает!
Я же вам сказал, что все будет окей! — прикрикнул Ромка и, вспомнив о спящих родителях, понизил голос и добавил: — Забыла? Еще и не с такими делами справлялись!
Перед уходом следовало погулять с Диком. Он давно наблюдал за своей хозяйкой, с нетерпением ожидая выхода во двор. Тихо-тихо, чтобы никого не разбудить, Лешка выскользнула с псом за дверь и, наблюдая, как весело понесся ее любимец по дорожке за брошенным ему камешком, подумала, что ни за что и никогда не выпустила бы Дика на прогулку одного, даже если бы у нее была температура сорок градусов: мало ли что может случиться с собакой на улице? Чтобы так поступать, надо ее совсем не любить. Впрочем, понятно, что этот Георгий никаких чувств к Бангу и не испытывал. Просто хотел показать Арине, какой он хороший и заботливый, да только ничего у него из этого не вышло.
Так же тихо она привела Дика назад, и они с Ромкой, собрав учебники и даже не попив чаю, отправились к Василию.
Спит небось еще, — сказала Лешка, входя в знакомый подъезд.
Разбудим! — Ромка со злостью нажал на звонок.
Но Василий не спал и дверь открыл мгновенно. Руки у него были в грязи, а из квартиры доносился запах помойки.
В чем дело? — спросил он, с недовольством разглядывая пришедших. — Что-то вы ко мне повадились.
Вы — вор! — негодуя, воскликнул Ромка. — Вы во второй раз украли чужую собаку. Признавайтесь, куда вы ее дели?
Ты чо? — Мужик покрутил пальцем у виска. — Совсем сбрендил? Зачем мне лишний грех на душу брать, других собак, что ли, мало? Я Георгия обо всем расспросил, понял, что к чему, и вчера, между прочим, хотел хорошее дело сделать: сам за ней в деревню мотался. Так вот, я туда приехал — а пса там нет. Кольки моего дома тоже не оказалось. Завтра он должен ко мне заехать, тогда и скажет, куда его дел. Если отдал кому, я сам его оттуда заберу.
Ваш Колька ничего не знает. Когда он на рынок уезжал, то собака на месте была. Нам его соседка об этом сказала, — сообщила Лешка.
Да? — удивился Василий. — А я тетю Маню вчера почему-то не встретил. А куда ж этот пес подевался-то?
Наверное, его снова украли.
Украли? В нашей-то деревне, где все на виду? Куда его там спрячешь? — хмыкнул мужик. — И кому он вообще сдался?
Дверь его квартиры открылась шире, и на пороге появилась толстая блондинка с черными бровями. Ее раскрасневшееся, должно быть, от кухонной работы лицо выражало недовольство. В руках у нее была большая кошелка, в которой что-то звенело.
Картошку не забудь помешать, — обратилась она к мужу, не обратив никакого внимания на брата с сестрой.
Поняв, что она напрасно рано поднималась с постели и теперь будет весь день зевать, Лешка вдруг жутко разозлилась.
Если бы не вы, Банг сейчас бы дома жил. И никто бы его на цепи не держал. Вы что, не знаете, что догов на цепь не сажают? — накинулась она на мужика.
На что ж тогда они нужны, как не дома охранять?
Девочка презрительно взглянула на Василия своими большими глазами.
Для любви и верности. Да только вам этого не понять.
Вы его точно никому не продавали? — на всякий случай решил еще раз убедиться в невиновности Василия Ромка. — А то мы и пожаловаться на вас, между прочим, можем.
— Да хоть папе римскому, — вдруг озлобился мужик. — В должности меня не понизят, некуда, а в тюрьму за собаку не посадят. Что-то я о таком никогда не слыхал!
— И жаль, что у нас нет такого закона! Внезапно из кухни потянуло горелым луком, который жарился на каком-то машинном масле. Василий принюхался.
Ах, чтоб вас! Картошка! — И кинулся к плите.
Рома, а я верю, что он не увозил из деревни Банга. Ты что, забыл о другой тачке, которая там проезжала? — прошептала Лешка.
Все я помню! — Ромка ринулся в открытую дверь. Лешка поспешила за ним. — А вы не знаете, у кого есть голубая «шестерка»? — миролюбиво спросил юный сыщик, настигая Василия на его кухне.
Я почем знаю, у кого, — проворчал мужик, огромным ножом разгребая подгорелую картошку. — У меня точно ее нет, «Запорожец» паршивый, и тот скоро развалится. Бензина сколько вчера потратил зря. И вообще валите отсюда, видите, из-за вас все сгорело!
Форточку надо открыть, — посоветовала Лешка и двинулась к окну. И вдруг замерла, уставившись на подоконник.
— Без тебя разберусь, — буркнул Василий. — Уходи, я сказал!
Ладно, до свидания, — быстро согласилась девочка и, потянув брата за руку, прошептала: — Пошли скорее отсюда, что я тебе скажу!
Она мигом вылетела из подъезда, Ромка выскочил за ней и настиг ее уже на углу дома. Лешка обогнула пятиэтажку и подвела брата к окну кухни, в которой они только что с ним были.
Смотри! — Она кивком указала на окно.
На что? — не понял Ромка, уставившись на грязное стекло. Занавески были раздвинуты, между ними стояла одна пожухлая герань с тремя алыми цветочками.
Вот, — прошептала Лешка и ткнула пальцем в правый угол.
Ромка пригляделся. На подоконнике стояла чашка, вернее, пиала белого цвета с красным орнаментом.
А вдруг она из коллекции Матвея Юрьевича? Ты помнишь, как он нам о восточном ассортименте кузнецовских фабрик рассказывал? Посмотри на эти узоры! Я таких никогда раньше не видела, — задыхаясь от волнения, зашептала девочка и крепко сжала Ромкину руку. — Слушай, неужели Василий и есть вор? Надо же, и собаку спер, и чашки с блюдцами!
А вдруг это самая обыкновенная пиала? — усомнился ее брат. — Какая-то она вид не очень дорогая. И не новая. Грязная вся какая-то. И потом, стал бы он украденную вещь на подоконник ставить, чтобы ее все видели?
А кто ее видит? Одна я совершенно случайно заметила.
Ну что ж, хоть какая-то версия, — Ромка полез в свою необъятную сумку и достал из нее фотоаппарат-мыльницу. — Как хорошо, что я все всегда с собой ношу. Он, конечно, не цифровой, как у некоторых крутых, но снимочки выйдут не хуже. Прямо сейчас их отнесем в приемный пункт, срочно отпечатаем, и после уроков получим, да? И Ваську надо заснять, чтобы и преступник, и улика — все вместе вышли.
Ромка незаметно пощелкал фотоаппаратом в окно, где Василий, все еще ворча, продолжал мешать свою вонючую картошку, и они с Лешкой помчались в метро.
В школе Ромка с Лешкой сидели как на иголках, с нетерпением ожидая конца уроков. А потом встретились с Венечкой и вместе побежали в магазин, где у Ромки была знакомая девушка — приемщица фотопленок. Все его заказы она всегда выподняла точно в срок. Вот и теперь девушка его не подвела и выдала уже отпечатанные фотоснимки. Ромка взял в руки оранжевый кодаковский конверт и с нетерпением вытащил оттуда одну из фотографий. На ней сквозь грязное стекло тускло светилась поцарапанная чашка без ручки.
И кому такая бесполезная вещь нужна? Да чтоб еще из-за нее на преступление идти? — искренне удивился юный сыщик. — Мало их везде продается! То ли дело моя большая кружка с Попкой на боку!
Лешка, увидев невзрачную пиалу на снимке, тоже засомневалась.
И все-таки давай ее покажем Матвею Юрьевичу, и тогда будем точно знать, вор Василий или не вор.
В палате у Матвея Юрьевича друзья снова появились все втроем.
Здрасьте. Мы к вам. Это ваша чашка? — без предисловий спросил Ромка, протягивая новому знакомому свежие фотографии.
Реакция коллекционера была мгновенной.
Моя. Пиала старая, но это один из редких эксклюзивных экземпляров. Другую такую сейчас вряд ли где можно найти. Где ты взял этот снимок?
Вы только не волнуйтесь, — сказала Лешка, увидев, что у Матвея Юрьевича слегка задрожали руки, и указала на другую фотографию, где был отчетливо виден стоящий у плиты Василий. — Она стоит на окне вот у этого человека.
Противный, правда? — перебил ее Ромка, опасаясь, что сестра начнет подробно рассказывать об их знакомстве с Василием и нечаянно проговорится о собаке. — Мы к нему случайно зашли, вернее, не к нему, а к его сыну, и увидели на окне эту пиалу. Вы его никогда не встречали?
Знакомое лицо, — сощурился, вглядываясь в снимок, потомок знаменитой династии. — Мне кажется, я его где-то видел, и не раз. Вот только где? Нет, не помню. Теперь весь день буду думать. А вы, — сказал он, доставая из кармана листок бумаги, — позвоните, пожалуйста, по этим номерам телефонов моему следователю в милицию или нашему участковому. И расскажите им обо всем подробно, хорошо? Может быть, этот человек и остальные предметы еще никуда не успел деть.
Ромка списал номера телефонов и кивнул.
Ладно, мы так и сделаем.
Лешка вскочила, чтобы Матвей Юрьевич не успел ничего спросить о собаке, и первая побежала к выходу.
Мы к вам скоро снова придем, — заверила она.
Когда они вышли из больницы, Ромка протянул бумажку с номерами телефонов Венечке.
Мобильник при тебе? Звони.
Однако участкового на месте не оказалось, а у следователя, как назло, телефон был занят и занят.
Но юного сыщика это обстоятельство, похоже, нисколечко не огорчило. Он спрятал бумагу с номерами телефонов в карман и с энтузиазмом воскликнул:
Лешка, Венька, давайте прямо сейчас снова пойдем к Ваське и припрем его к стенке! Сами, без всякой там милиции. Что он нам, всем троим, сделает? А мы заставим его немедленно отдать нам коллекцию или хотя бы признаться, куда он ее дел. А уж потом решим, как с ним быть. Ведь для Матвея Юрьевича главное не преступника наказать, а свои чашки-блюдца вернуть, так ведь?
Ив самом деле, чего тянуть? — поддержала брата Лешка. — Только, может быть, Дика моего с собой возьмем? Для подстраховки?
Или Славку с его Джимом, Джим больше на розыскную собаку похож, — воодушевился Венечка.
Зачем это? И без ментов, и без собак все сами вЫнюхаем, — заявил Ромка. — Пошли быстрей, нечего драгоценное время терять.
В который раз узрев перед собой знакомые и порядком надоевшие ему лица, Василий хотел было сразу захлопнуть дверь перед Ромкиным носом, но юный сыщик оказался проворнее. Ткнув в хозяина дома, как пистолетом, Венечкиным мобильником, он решительно перешагнул через порог и заявил:
Мы, между прочим, могли бы давно позвонить в милицию, но пока этого не сделали.
Обрыдли вы мне! — заорал Василий, далеко разнося запах перегара и помойки. — Ну что вам от меня еще надо? Сказал же вам, что не нарочно увез этого кобеля в деревню. Не знал, что он чужой, и где он теперь, тоже понятия не имею!
И вы хотите сказать, что никогда не видели, как с ним гуляет Матвей Юрьевич? — с ехидством спросил Ромка.
Какой еще Матвей Юрьевич? А, тот, что в больнице? Георгий мне о нем рассказал, но сам я его никогда не видел.
Значит, не видели того, кого обокрали? — усмехнулся юный сыщик.
Василий от возмущения затряс головой.
Ты что, малец? Это кого же я обкрадывал, скажи, а? Во-первых, я недавно на этом участке и всех собак в округе не знаю. И тем более каких-то там Матвеев Юрьевичей. Воровством же я сроду не занимался.
Да? — сочувственно покивал головой Ромка. — А что ж тогда у вас на окне стоит?
На каком еще окне?
Прямо в грязных кроссовках мальчишка смело протопал по немытому полу мимо заляпанной газовой плиты и коричневой от грязи раковины, по которой спокойно гуляли тараканы, подошел к окну и ткнул пальцем в пиалу на подоконнике.
Вот!
Хозяин квартиры подошел к окну, вытряхнул из пиалы окурок и, покрутив ее в руках, хмыкнул:
Ну, старая чашка, и что?
А откуда она у вас взялась?
Я ее нашел. Она что, тоже ваша? — возмутился мужик.
Где нашли, хотелось бы знать? — насел на него Ромка.
Как где? В мусоре. Я ж из того дома мусор выношу, — он показал рукой в сторону дома, где жили Арина и Матвей Юрьевич.
Как выносите? — не понял Венечка.
А так. Из мусоропроводов. Вы думаете, он оттуда сам испаряется? Нет, приятель, чтоб его не было, потрудиться надо. А потому валите отсюда. Раз ее выкинули, значит, она никому не нужна. Или ее тоже, как и пса, на время погулять отпустили?
Василий, оказывается, умел шутить, и Ромка почему-то ему поверил. Также до него дошло, отчего от мужика вечно несет помойкой.
А когда вы ее там нашли? — более миролюбиво спросил он.
Давно. Уж и не помню, когда. Еще раньше, чем с кобелем вашим связался. Принес, на окно поставил и совсем про нее забыл.
Эта пиала из коллекции Матвея Юрьевича Кузнецова. Она очень дорогая. Его недавно обокрали, и он из-за этого даже в больницу попал, — принялась объяснять Лешка.
Всю эту историю я уже слышал. Но эту чашку, должно быть, ваш Кузнецов сам выбросил. Видите, она надбитая? И не я ее разбил, она уже была такая. Не вор я, ясно? — снова повторил мусорщик, и Ромка опять ему поверил, потому что было видно, что место надкола на пиале несвежее.
Он ее все равно берег, она и такая представляет собой антикварную ценность. И кто-то ж ведь его обокрал, — сказал мальчишка задумчиво.
Но я тут при чем? Сроду не привлекался и никогда ни во что не влипал.
Ну тогда отдайте нам эту чашку, мы ее хозяину отнесем.
— Забирайте, и чтоб я вас здесь больше не видел! Ромка схватил немытую пиалу и увидел, что к
ней прилип кусок пенопласта. Кругленький, малюсенький такой кусочек. Они с Лешкой как-то крошили пенопласт под елку в качестве снега, и где только потом эти шарики им не попадались! Пенопласт был невесомым, крошился и разлетался в разные стороны, как шерстинки от Дика, которые всегда налипали на Ромкины джинсы, и он заставлял Лешку их чистить, поскольку Дик был ее собакой, и, следовательно, за его шерсть тоже отвечала она.
Эта чашка, что ли, в пенопласте была? — спросил юный сыщик.
Василий, поняв, что к нему больше нет претензий, пожал плечами.
Не знаю я, в чем она там была. Я еще мусор свой должен запоминать. А впрочем… — И он почему-то задумался. Видимо, понял серьезность происходящего и даже перестал злиться на ребят.
Что-то вспомнили? — дернула его за рукав Лешка.
Банки там были, бутылки всякие. Жена их сдает, — застеснялся мусорщик. — И… И…
Что? — Ромка был весь внимание. Лешка с Венечкой тоже затаили дыхание.
Да так, ничего. Просто мусора в тот день почему-то мало было. Будто его до меня уже кто-то убирал. Я в тот раз в том подъезде с одной тележкой управился, а обычно две ходки делаю.
А где у вас ключ от мусоропровода? Его мог кто-нибудь взять?
Мужик метнул взгляд на крючок, на котором висела связка ключей.
Кто ж его возьмет?
А открыть дверь мусорки легко?
Василий с возмущением взглянул на мальчишку.
Ты что? Я там особые замки смастерил, от террористов и бомжей всяких. Чтобы их открыть, долго трудиться нужно, а тогда жильцы постороннего заметят.
А тележка где стоит?
Там же. За дверью, куда мусор падает.
А у вас здесь всегда ключ висит? — продолжил допрос Ромка, разглядывая крючок.
Всегда. Где ж ему еще висеть-то? Иногда жена мусор вывозит, когда я не могу, так что он должен всегда под рукой быть. А кто его здесь возьмет-то? — Он вдруг снова задумался и удивленно покачал головой: — Странно все же, куда ж в тот день часть мусора подевалась?
— Вот именно. До свидания, — сказал Ромка.
Они покинули квартиру мусорщика и остановились посередине двора. Ромка сунул Лешке антикварную пиалу.
На, неси, не разбей только. Я уверен, что этот Васька ни при чем, хоть и жутко противный.
Я тоже, — согласилась Лешка. — Хорошо, что мы в милицию не дозвонились и на него зря не накапали.
Зато я теперь знаю, как вор украл сервиз.
И как же?
А очень просто. Пришел туда с пенопластом, уложил в него чашки с блюдцами и что там еще было и спустил все это в мусоропровод. А потом подобрал, прикинувшись уборщиком. Вы слышали, как Васька сказал, что мусора в тот день мало было? То есть вор как до чашек добрался, так остальную гадость и перестал в тележку складывать. А эта пиала либо потерялась, либо грабитель рассмотрел ее получше и счел недостаточно красивой. А давайте пойдем и проверим, как он все это проделал. Венька, звони Арине! Она же еще ни о чем не знает!
Венечка вытащил из сумки свой сотовый, набрал номер, но Аринин телефон оказался занят.
Раз занято, значит, она дома, — констатировал он.
Арина и впрямь оказалась дома. Лешка отметила ее пушистый желтый свитер, в котором она прекрасно гармонировала со своим ковром цвета морской волны. Однако настроение у нее было не столь радужным.
Проходите, — сказала она.
Показывай, — прошептал Ромка Лешке, лишь только они переступили порог.
Но не успела Лешка открыть свою сумку, чтобы предъявить Арине антикварную пиалу, а Венечка спросить, не посылала ли она кого-нибудь в деревню за собакой, как внизу резко засигналили.
Ромка выглянул в окно.
«Сааб»! — восхитился он. — Самой последней модели!
А, это Володя, — Арина тоже подошла к окну.
И действительно, из великолепной машины вышел тот самый молодой человек, которого друзья уже видели у нее в гостях. Заметив Арину, он махнул ей рукой и зашел в подъезд.
Ромка распахнул перед ним дверь. Лицо у Володи было озабоченным.
Привет, ребятки, что нового? — кивнул он детям и, не дожидаясь ответа, обратился к Арине: — Ты не поверишь, но у меня угнали машину.
Как это — угнали? А это что? — указал Ромка на окно, под которым красовалось последнее слово техники.
Это другая моя машина. Нет, ну анекдот, да и только! — воскликнул молодой человек. — Можете себе представить, что угнали мой старый «жигуль», «шестерку»? А я хотел на ней сегодня за собакой ехать, чтобы «Сааб» по деревенским колдобинам не трепать. Ну что ж, теперь придется «Сааб» использовать. Я же обещал, — со значением взглянул он на Арину и поправил очки..
Лешка заметила, что ее брат не сводит с Володи глаз.
Как у вас очки красиво сверкают! — вдруг сказал он.
Да? Они из пластика, невесомые совсем, — ответил Аринин друг, снимая очки и разглядывая их на свет. Затем вытащил из кармана платок и принялся протирать стекла. Из платка выпало что-то очень маленькое и закатилось под кресло, что не укрылось от Ромкиных глаз. Он внимательно проследил за выпавшим предметом, а затем спросил:
А у вас кепка какого цвета?
Темного. А что?
Ничего. Просто у вас одна часть лба больше загорела, чем другая. Вот я и подумал, что вы кепку носите.
Странно, — ответил Володя, озираясь в поисках зеркала. — Я очень редко ее надеваю.
Лешка внимательно посмотрела на Володино лицо и не обнаружила никакой цветовой разницы между различными его частями.
А ты об угоне в милицию заявил? — задала более важный вопрос Арина.
Володя кивнул.
Конечно.
А «Сааба» вашего, что ли, в гараже в момент угона не было? — наморщив лоб, поинтересовался Ромка.
В том-то и дело, что был. Но воры почему-то предпочли старое железо. И как все чисто проделано! Была машина — и нету. И никаких следов взлома. Вообще никаких следов.
А когда вы в последний раз видели свои тачки? — продолжал допытываться Ромка.
Три дня назад. Обе рядышком стояли. А по-том меня в Москве не было.
А куда ты ездил? — спросила Арина. — Почему ты мне вчера не сказал, где находишься?
Ездил в командировку, по делам фирмы. У нас проблемы. Боюсь, как бы вообще нашу лавочку не прикрыли. Мне и поговорить-то с тобой было некогда.
Ромка подошел к Володе поближе.
А какой номер ваших «Жигулей»?
Пятьсот сорок семь.
А цвет?
Голубой.
«Девятка», которую запомнил деревенский пацан, в названном номере отсутствовала. Но такое в их практике было, и не раз. На машине очень легко сменить номера, и Ромка это отлично знал.
А окна вашей тачки тонированные? Молодой человек отрицательно покачал головой.
Зачем мне такие на старой рухляди? Арина вновь прервала их диалог:
Жалко, конечно, твой «Сааб», но в деревню все же съездить придется. Я всю ночь сегодня не спала, о Банге беспокоилась, об отце своем думала. Нельзя с этим больше тянуть.
Нет там вашего Банга, — заявил Ромка. — Мы не успели вам сказать, что еще вчера туда сами съездили. Его кто-то увез, а кто — неизвестно, — и он в упор посмотрел на Володю.
— Серьезно?! — воскликнул молодой человек. —
А вы не спросили у его хозяев, то есть у тех людей, где он жил, как это могло произойти?
Мы пытались это выяснить, но в деревне никто ничего не знает, а хозяев дома на месте не оказалось.
Как же так! — воскликнула Арина, обесси-ленно опускаясь в кресло. — А я так надеялась, что мы его оттуда заберем и все мои мучения кончатся! И что же делать, где теперь его искать?
Она переводила глаза с Ромки на Володю и обратно, ожидая, что они прямо сейчас скажут ей что-нибудь обнадеживающее, но оба молчали. Тогда она взяла Володю за руку.
Давай все равно туда съездим, а? Получше расспросим людей, которые его у себя держали, еще раз поговорим с деревенскими жителями.
Ну что ж, — согласился ее друг, — поехали.
Я быстро соберусь! — воскликнула Арина и бросилась было в другую комнату, но тут запищал мобильный телефон. Володя поднес его к уху.
Да, я… Я, вообще-то… А без меня никак? Да, придется. Еду!
Арина застыла на месте.
Как это едешь? А как же я? Володя вздохнул.
Прости, Ариночка, шеф требует. Эта работа все наши планы нарушает. Ну, не могу я, — развел он руками. — Без меня все рухнет.
Неужели это так важно?
Очень. У нас, как я сказал, большие неприятности. Не обижайся, я тебе вечером позвоню, и мы что-нибудь придумаем.
Ну что ж, звони.
Девушка закрыла за своим другом дверь и с расстроенным лицом повернулась к ребятам.
— Доставай, — толкнул Ромка сестру. Лешка протянула Арине пиалу и фотографии.
Вот что у нас есть. Фотографию ваш отец уже видел. Сначала мы думали, что этот человек, — Ромка ткнул пальцем в снимок Василия, — ее и украл, но потом поняли, что он тут ни при чем.
У его брата в деревне и жил ваш Банг, — добавила Лешка и подробно рассказала Арине об их безрезультатной поездке в деревню, а также о том, как после нее они заявились к Василию и нашли у него на подоконнике эту пиалу, и как выяснилось, что мусорщик ни в чем не виноват.
Кто же тогда мог их украсть? — всплеснула руками Арина. — И кто увез из деревни собаку? Кстати, найти Банга для меня сейчас гораздо важнее, чем отцовскую коллекцию. Ох, этот Санька, если б не он! — покачала она головой. — Но Санька ребенок, какой с него спрос, а вот Георгий… Сколько беспокойства он внес в мою жизнь! А я ему еще сочувствовала, когда Галина от него уйти решила. А Галка всегда знает, что делает.
ДевуШка снова подошла к окну. Казалось, она не может найти себе места.
В деревню-то все равно надо съездить. А отцовская «Волга» как назло в ремонте, да у меня и доверенности на нее нет. А свою машину я перед ремонтом квартиры продала. Интересно, Галка свои «Жигули» еще не починила? Сейчас я ей позвоню. Она у нас искусствовед, между прочим, умница, красавица, да вы и сами ее видели, — набирая номер, сказала Арина. Но потом опустила трубку на рычаг. — Странно. Нет ее ни дома, ни на работе.
Я не знаю, что нового вам даст поездка в деревню. — Ромка прошел по пушистому ковру и, увидев, что Арина снова пытается до кого-то дозвониться, быстро залез под кресло и, подняв что-то с ковра, спрятал находку в свой карман.
А Лешка подошла к невысокому шкафу с выпуклыми стеклянными дверцами, одна из которых была приоткрыта. Внутри шкафа, на полке, светились от попавшего на них лучика закатного солнца тонкие, словно сделанные из цветочных лепестков чашки с блюдцами.
Это что, тоже кузнецовский сервиз? — обратилась она к хозяйке дома.
Нет, мейсенский, — ответила Арина. — Мне его Володя из Германии привез, из Веймара.
Давно? — тут же подлетел к шкафу Ромка.
Зимой еще. Что, понравились чашки? Они невесомые, почти прозрачные.
Ромка скривился.
Какой от них прок? Во-первых, маленькие, из них не напьешься как следует, во-вторых, они, наверное, бьются!
Девушка вскинула плечо.
Бьются, как и всякая посуда. Зато какие красивые!
Вот я и говорю, как он их довез только, не побив!
А они в футляре из пенопласта были, в специальных гнездах. Чашки в них так плотно сиде-ш, что хоть напол роняй.
А где сейчас этот футляр?
Не помню. Должно быть, я его выбросила. Не помню, — снова машинально повторила Арина. Было видно, что мысли ее заняты совсем другим. — Сейчас я к отцу в больницу схожу. Никакой радости от встречи с ним не испытываю, только боль и тревогу. Трудно мне ему в глаза смотреть.
Нам тоже, — с сочувствием сказала Лешка.
А Ромка направился в другую комнату и подошел к письменному столу. На нем лежало большое стекло, под ним — несколько фотоснимков. Убедившись, что Арина его не видит, он вытащил одну из фотографий и быстро спрятал ее в карман.
Зачем она тебе? — удивился следовавший за ним по пятам Венечка.
Потом объясню, если тебе непонятно, — отмахнулся юный сыщик и, вернувшись назад, обратился к Арине: — А у вас есть ключи от квартиры вашего отца?
— Разумеется, — ответила девушка.
А давайте отнесем туда его пиалу и поставим ее на место. Кто знает, может быть, возвращение одного предмета проторит дорожку всем остальным?
Я в приметы не верю, но, тем не менее, идея хорошая, — как-то по-детски улыбнулась девушка. — Пошли! А жаль, что Володя так быстро ушел. Мы с вами даже не успели рассказать ему о вашей находке.
Может быть, пока не надо никому ничего говорить?
Ты что? — возмутилась Арина. — Подозреваешь в чем-то Володю?
Ромка пожал плечами.
Я никого не подозреваю. А вернее, подозреваются все. Я даже детектив под таким названием не так давно читал. Иоанны Хмелевской. У моей мамы полно ее книг.
Они спустились на один этаж ниже, Арина прошла вперед, сняла квартиру с охраны и впустила детей. Первым делом Ромка побежал на кухню и потянул на себя заслонку, скрывающую черную пасть мусоропровода.
В — После кражи им никто не пользовался, — сказал он и засунул нос в отверстие.
А что ты хочешь здесь найти? — Лешка тоже заглянула в глубокий провал и ничего не увидела.
А вот что! — Ее брат огляделся и поднял с пола маленький шарик пенопласта. — Что и требовалось доказать. Вор спешил спускать сюда тарелки с чашками, а края у заслонки, видишь, острые, зацепил ненароком. И вообще мало какое преступление бывает без единой улики, надо только как следует их искать. — И тут же снова нагнулся и поднял с пола небольшой коричневый кусочек кожи с непонятной надписью.
Что это? — заинтересовалась Лешка.
Лейбл, не видишь, что ли? Наклейка фирменная. Скорее всего она на сумке была. Я похожую у нашей Эли видел, когда она к нам из своей Америки приезжала. 81Ш8АТЮЫАЬ, — прочитал он. — Интересно, откуда она здесь взялась? — протянул он Арине странный предмет.
Что-то очень знакомое, — сказала она. — А не от Галкиной ли это сумки? Ну точно, от нее! Однажды мы ездили к ней на дачу, и так получилось, что забыли эту сумку в электричке, а в ней все наши документы были. Вернее, мы вспомнили о ней перед самым выходом на платформу, когда уже у дверей вагона стояли, так нам пришлось вернуться обратно и из-за этого пропустить свою остановку. Несколько часов мы тогда потеряли из-за этой сумки! Потому-то я так хорошо эту штуку и запомнила. Она уже тогда на ней еле держалась.
А какого цвета эта сумка? — спросил Ромка.
Темно-серого, кажется.
А ваша Галина в эту квартиру приходила?
Да, конечно, и не раз.
С сумкой?
Я не помню, но вряд ли, потому что сумка эта слишком потрепанная.
А кто вам помогал перетаскивать отсюда вещи в день кражи?
Володя, Галка, позже Гошка пришел, когда мы уже все почти сделали.
Пока они беседовали, Венечка прошел в самую большую комнату и остановился возле одного из пяти доверху наполненных посудой шкафов, две полки которого зияли пустотами.
Здесь стоял сервиз, да? — спросил он у вернувшейся с кухни Арины.
Здесь, — с болью взглянула девушка на разоренную коллекцию.
А Лешка увидела у стены большую желтую миску, одиноко стоявшую на стульчике, — посуду, из которой ел Банг, и горько вздохнула.
Вы нам скажите, как вам звонить на сотовый, чтобы мы могли с вами связаться, если будет такая необходимость, — попросил Ромка, когда они покинули квартиру Матвея Юрьевича, и добавил: — Вы не расстраивайтесь. Вот увидите, мы что-нибудь придумаем.
Спасибо вам за заботу. — Арина безнадежно махнула рукой и поднялась на свой этаж. А Ромка, подождав, пока за ней захлопнется дверь, позвонил в другую квартиру, где жили Санька и его бабушка.
Иду, иду! — За дверью послышались шаркающие шаги.
Открыв дверь и увидев ребят, Санькина бабушка быстро спросила:
Что, нашелся Банг? Ромка молча покачал головой.
А я уж понадеялась, что вы меня порадовать пришли. Вот горе-то, — заохала женщина. — Ведь нам теперь отвечать за него придется. Матвей Юрьевич скоро уже, наверное, из больницы выйдет, и что тогда будет?
Ромка прервал ее стенания. К — Мы пришли вас кое о чем спросить. Скажите, пожалуйста, вы в тот день, после того, как Матвея Юрьевича в больницу увезли, больше в окно не смотрели?
Ну как же! Я от него, считай, и не отхожу, все Саньку, негодника, высматриваю.
Тогда вы должны были видеть человека, который в тот день из вашего подъезда вывозил мусор.
Старушка наморщила лоб. — Давно это было. Они его все время вывозят. А вы подумайте. День-то необычный был, должен в памяти остаться.
Да уж, неприятностей хватило. Сейчас попробую вспомнить. Ах да. Как Матвея Юрьевича увезли в больницу, снова дождь полил, я потому Саньку домой и стала звать. И как раз в это время кто-то тележку вез. В красной куртке с капюшоном.
В красной? — поморщился Ромка. — Значит, это была женщина?
А у нас то мужчина, то его жена мусор вывозят, так что ничего удивительного в этом нет. Так и в тот день было. Сначала женщина, а потом, немного позже, ту же тележку уже мужчина повез. А в ем дело-то?
Мы подумали, что человек, который ограбил
Матвея Юрьевича, мог его мусоропроводом воспользоваться. Посуду в него бросить.
А в милиции вы об этом сказали?
Скажем. И спасибо за информацию.
Как только за женщиной закрылась дверь, Ромка, не дожидаясь лифта, помчался к выходу.
Рома, ты куда? — на бегу схватила его за руку Лешка.
К Василию, — коротко ответил сыщик.
Мусорщик Василий, увидев у своего порога все ту же троицу, молча уставился на ребят. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Глубоко вздохнув, он раздул щеки и шагнул было вперед, однако Ромка, не дожидаясь дальнейших действий, поднял вверх руку, как бы прося пощады, и быстро и очень вежливо спросил:
Извините, пожалуйста, у нас к вам один-единственный вопрос. Скажите, у вашей жены есть красная куртка с капюшоном?
Нет и отродясь не было, — ответил мусорщик и захлопнул перед его носом дверь.
— А он не врет? — прошептал Венечка. Ромка почесал затылок.
По-моему, нет, но мы сейчас постараемся это проверить.
Он выскочил из подъезда, обвел глазами двор и заметил невдалеке стайку ребят. Среди них был и сын Василия.
Максим, — крикнул Ромка, — подь сюда.
Привет, — сказал мальчик, увидев друзей. — Вы снова собаку ищете?
Ищем, — ответила Лешка. — А ты случайно не знаешь, кто ее из вашей деревни увез?
Нет, и никто не знает. К нам сегодня дядя Коля приезжал и сказал, что собаку у него кто-то украл. И очень удивлялся, кому она могла понадобиться, такая страшная и не злая.
Значит, сам он ее никуда не девал?
Не-а! Он в то утро на рынок торговать ездил, а приехал — нет собаки.
— Мы об этом и сами знаем. — Ромка притянул мальчишку к себе за рукав свитера. — Послушай, Максим, а у твоей мамы есть красная куртка?
— Нету, а что?
Просто я видел у вас во дворе женщину в красной куртке, и почему-то мне показалось, что это была твоя мама.
В красной куртке тетя Галя раньше ходила, — уверенно ответил Максим. — Дяди Гошина бывшая жена.
Ты в этом уверен? — Ну.
Юный сыщик, подумав, достал из кармана позаимствованную у Арины фотографию.
А скажи, ты всех этих людей знаешь? Максим утвердительно кивнул.
Всех. Это тетя Галя, это дядя Володя, а это Арина. Они все к дяде Гоше приходили. У него же здесь мастерская, он в ней картины рисует, а теперь насовсем жить переселился, потому что они с тетей Галей разводиться собрались.
И откуда тебе все это известно? — удивилась Лешка.
А они к нам часто раньше заходили. Мастерская — не дом, то одно требовалось, то другое. Это теперь дядя Гоша здесь живет, и у него и соль есть, и сахар, и даже картошка. Ее ему мой отец из деревни привез. А мать моя у них пустые бутылки с банками забирала и сдавала. А что?
Ничего. Так просто. Пока.
Они отошли в сторону. Ромка почесал нос.
Так. Вень, дай-ка мне телефон. Позвоню-ка я опять Арине.
И когда девушка сняла трубку, спросил:
Это я, Рома. Вы не знаете, у кого-нибудь из ваших знакомых есть красная куртка?
У Галки, — сразу ответила Арина. — А в чем дело?
А в том, что женщина, которая в день кражи вывозила мусор, была в красной куртке!
Да мало ли красных курток на свете?! — воскликнула девушка.
Много, — согласился Ромка. — Но у нас есть еще и лейбл от ее сумки, и еще кое-что, — и он нащупал в кармане два кусочка пенопласта: выпавший из Володиного кармана и подобранный возле мусоропровода на кухне у Матвея Юрьевича. Кусочки были одинаковыми. — Послушайте, — попросил он, — а ей нельзя позвонить еще раз?
Я только что снова звонила. Но ни ее, ни ее подруги, с которой она живет, все еще нет дома. Попозже я до нее обязательно дозвонюсь, — ответила девушка.
А Ромка вытащил из кармана оба кусочка пенопласта и предъявил их друзьям:
Вот, смотрите, этот — из Володиного платка, этот — с кухни Арининого отца. Теперь я уже жалею, что мы не успели Володе о найденной в мусорке пиале рассказать. Вдруг бы он себя чем-нибудь выдал? Смотрите, все сходится: голубая «шестерка», очки, кепка… Теперь и пенопласт еще. Но и не это главное. Вы можете себе представить угонщика, который проникает неизвестно как в охраняемый гараж, где стоит мечта каждого нормального человека — «Сааб», но уводит не этого красавца, а паршивые «Жигули», которые давно пора свезти на свалку? Стоит ли ради них вообще рисковать?
А куда ж они тогда подевались? — удивился Венечка.
Он их сам мог куда-нибудь припрятать, вот что. Может быть, собака на них следы оставила, обшивку порвала или еще что.
Значит, ты считаешь, что Володя и Банга из деревни увез, и Матвея Юрьевича обокрал? А как же красная куртка? И лейбл от сумки?
Должно быть, они с Галиной сообща действовали. Она искусствовед, в антиквариате, значит, сечет. Он мог посуду сверху кидать, а она его на тележке вывозить. А потом Володя еще и за Бангом в деревню смотался. Вы только вспомните, как он был поражен, когда услышал от Арины, сколько стоит Банг. Вот и решился на его кражу. Тем более он сам сказал, что у него на работе неприятности. Решил себя подстраховать, денежки в другом месте раздобыть. Логично я рассуждаю?
В общем-то, да, — кивнула Лешка.
А зачем ты фотографию украл? — снова спросил Венечка.
Не украл, а позаимствовал. Чтобы наших подозреваемых перед глазами иметь, вот зачем. И предъявлять ее там, где надо.
Друзья спустились в метро, зашли в вагон и вдруг увидели рядом с собой Леонида Галкина — директора собачьего клуба «Бэст». Он сразу узнал Лешку с Венечкой.
Что же вы мне не позвонили? Нашли хозяина собаки?
Нашли, — с безрадостным видом кивнула Лешка. — Сам он в больнице, а вот Банг его пропал.
Как пропал? Он же клейменый! Каждый, кто его найдет, может по клубам прозвонить и с легкостью найти его владельца.
Все трое переглянулись. И как они не догадались сами это сделать вместо того, чтобы давать объявление в газету, по которому к ним и заявился подлый Георгий!
А украсть Банга могли? — спросил Ромка. — Есть ли в этом какой-нибудь смысл, если прямо на его шкуре написано, что он чужой?
Почему нет? Его в какой-нибудь питомник можно продать. Разумеется, не за ту цену, которую за него дали бы его хозяину серьезные люди, а за гораздо меньшую, поскольку ни на какую выставку его уже не повезти. Но можно заменить им, скажем, другого, не менее породистого производителя. А документы собачьи сейчас подделать не проблема.
Ну, преступников мы, считай, установили. И что теперь? Что мы дальше-то будем делать? — спросил Венечка, когда Ромка с Лешкой поднялись с места, так как выходили на остановку раньше его.
Надо будет нам алиби Галины и Володи на тот вечер проверить, вот что, — ответил Ромка. — Чтобы моя версия подтвердилась окончательно.
А как?
А вот этого я еще не знаю. Подумаю.
Он махнул рукой своему маленькому дружку, который глядел им вслед тоскливыми глазами, Лешка молча кивнула, и они вышли на платформу.
Девочка взглянула на светящееся табло и вздохнула:
Снова мы с тобой домой поздно возвращаемся. Ромка тоже посмотрел на часы.
Не очень-то еще и поздно, к тому же мама говорила, что сегодня на работе задержится, так что, глядишь, нам с тобой, может, и повезет. А если и Темка мои задачки по физике решил, то и вовсе красота будет!
Им и в самом деле повезло. Когда брат с сестрой вошли в свою квартиру, кроме Дика с Попкой, никто их не ждал.
Вот пруха-то! — завопил Ромка. Быстренько отключив телефон, он кинулся к компьютеру.
Лешка, Темка решения задач прислал, как я и надеялся! Я всегда знал, что он настоящий друг! А еще, смотри, что он пишет.
Девочка подбежала к брату и, склонившись к монитору, прочла:
«Я бы вам посоветовал обратить внимание на Георгия. Почему он пришел к Венечке за собакой в такой странной одежде? Мне это кажется подозрительным. И еще вам следует подумать, как проверить алиби остальных Арининых друзей».
Чур, про алиби я первый сказал! — воскликнул Ромка. — Только легко ему присылать советы из своей Англии, лучше объяснил бы, как это сделать. А вот насчет Георгия… Я о нем уже думал. Да, Темка прав, мы должны его тоже потрясти.
Только мне он кажется менее подозрительным, чем эти двое. Он же сознался во всем и даже жалеет теперь, что нас обманул и Банга одного выпустил.
Когда мы его в этом уличили, — возразила Лешка.
Неважно. — Ее брат снова подключил телефон и позвонил Арине: — Извините за беспокойство, но это снова я, Рома. И у меня к вам просьба. — Он чуть-чуть помялся, а потом выпалил: — Не могли бы вы узнать, что делали ваши друзья в день и час кражи?
И Лешка, тут же схватившая параллельную трубку, услышала, как Арина, немного помедлив, сказала:
Рома, ты замечательный мальчик, спасибо большое, что стараешься нам с папой помочь. Но своих друзей я не могу подозревать в таком преступлении.
Если бы она знала, сколько уже раз я слышал подобную фразу, — прошептал Ромка сестре и укоризненно возразил: — Но ведь у вас один пример уже есть: Георгий. Вы бы никогда не узнали о его поступке, если б мы через собачий клуб не вышли на вашего отца!
Георгий не входит в число моих самых близких друзей. Я с ним через Галку знакома. Он оказал мне медвежью услугу, это верно, но и это еще не означает, что он вор. Хоть я на него и очень зла и не хочу его больше видеть.
А зачем он переодевался в бомжицкую одежду, чтобы прийти к нам? Зачем говорил, что его фамилия Кузнецов?
Иначе вы бы ему собаку не отдали, не так ли? А насчет одежды… Он же художник и, насколько мне известно, часто на природу ездит, на пленэр.
Можно предположить, что он собрался куда-нибудь в лес, а потом увидел ваше объявление и, поленившись переодеться, отправился за Бангом. А вообще-то мне и говорить о нем не хочется.
И все же было бы неплохо разузнать, чем занимались ваши друзья в тот вечер, — продолжал настаивать Ромка, на что Арина ответила:
Даже если б я и хотела, то не смогла бы этого сделать. Дело в том, что Володя очень занят на своей работе — там у них какая-то проверка, потому он так и спешил туда сегодня, а Галка моя вообще исчезла неизвестно куда.
Как это — исчезла? — опешил Ромка.
Я и сама не пойму. Нигде ее нет. После того как ты мне позвонил, я еще раз всех, кого только могла, расспросила. Она куда-то уехала, а куда — никому не сообщила.
А на сотовые телефоны вы не можете им позвонить?
У Галки сотового нет, ну, а Володе я не стану звонить на работу только для того, чтобы оскорблять его своими подозрениями.
Ну извините. — С донельзя обиженным лицом Ромка опустил трубку на рычаг и снова отключил телефон. — Ну и ладно, — пробурчал он. — Раз она не хочет нам помогать, и без нее обойдемся. Сначала прощупаем Георгия, раз уж Темка так на этом настаивает, а потом возьмемся за остальных. И куда это Галина подевалась, а? Не сервиз ли повезла продавать? Или собаку?
Он распечатал на принтере присланные Артемом решения задач по физике и только уселся за стол, чтобы переписать их в свою тетрадку, как заскрипела входная дверь, а Лешкин Дик, не сходя с места, усиленно завилял хвостом. Таким образом пес приветствовал лишь одного члена их семьи: Валерию Михайловну. Лицо ее было снова донельзя грозным.
Опять весь день где-то гуляли? — с порога накинулась она на детей.
Ромка поджал губы.
Обижаешь! Мы весь день уроки учим. Видишь, сколько я задач решил?
А почему же вы тогда к телефону не подходили? Я вам весь день звонила!
Серьезно? А я… Ох, да я же телефон отключил, чтобы нас никто не отвлекал, и забыл об этом, — хлопнув себя по лбу, Ромка вскочил и воткнул вилку в розетку.
Валерия Михайловна лишь покачала головой и с тяжелой сумкой прошла на кухню. А Ромка, проводив ее довольным взглядом, и в самом деле открыл учебник по физике.
Лешка тоже разложила на столе книги и тетради. И очень долго ни за чем не обращалась к брату и, даже когда им позвонил Венечка, не подошла к параллельному телефону, как это она обычно делала.
Мало того. Когда Ромка, обсудив с Венечкой насущные дела, подошел к сестре, он увидел, что она тихо всхлипывает, а по ее щекам сбегают два длинных беспрерывных ручейка.
Лешка, что с тобой? — испугался Ромка и бросил взгляд на кухню, где возилась Валерия Михайловна. — Маму позвать? У тебя что-нибудь болит?
— Ничего не болит, — прошептала девочка. Ромка склонился ниже и увидел, что Лешкины слезы намочили последнюю страницу небольшой книги, и это был отнюдь не учебник.
«Белый Бим Черное Ухо», — прочитал он заглавие на обложке.
Я знаю про такую книжку. Еще, говорят, и кино такое было. Только конец у него очень плохой. Хозяина этого Бима забирают в больницу, а он сам попадает то к хорошим, то к плохим людям, и зло в конце концов побеждает. Очень грустная повесть.
Рома, — прошептала Лешка, — мне еще никогда и никого не было так жалко, как эту собаку. И еще я подумала, что и с Дожиком, с Бангом то есть, может произойти такая же история и он тоже погибнет, как и Бим. Собственно говоря, она уже и происходит. Вот где он сейчас? Мне так страшно! И ухо у него одно тоже черное, и хозяин его тоже в больнице, — и она снова горько заплакала.
Ромка отобрал у нее книжку.
Я же обещал, что мы во всем разберемся и найдем Банга. И вот еще что. Когда мы ехали в метро, я загадал, что если наши предки сегодня не станут возникать по поводу нашего отсутствия, то у нас все получится. И видишь, мама ничего нам не сказала. Ну скажи, ты мне веришь, что все будет окей?
Сестра подняла на него свои огромные, полные слез глаза.
Не знаю. Наверное, но я так за него боюсь.
Не бойся. Прямо завтра мы начнем действовать в полную силу. Ведь мы еще не развернулись как следует. Я что-нибудь новенькое предприму, вот увидишь! Всю ночь буду об этом думать. А сейчас успокойся, пожалуйста.
Как тут успокоишься! — И Лешка снова тихо всхлипнула.
Ну, сейчас я его расколю! Он у меня сейчас попляшет! — зловеще проговорил Ромка, нажимая на кнопку звонка квартиры, где находилась мастерская Георгия.
Думаешь, тебе это удастся? — в который раз спросил его Венечка, с тревогой заглядывая другу в лицо.
А то! Сейчас скажу, что его кое-кто видел в тот самый день и час у дома Матвея Юрьевича, когда произошла кража. И что он нам на это ответит? Если перепугается или бросится в объяснения, мы сразу поймем, что он и есть вор.
Ромка позвонил еще раз, но за дверью было тихо.
Неужели зря ехали?! — расстроился юный сыщик и покосился на квартиру Василия. — Жаль, что с этим все ясно, ничего больше у него не выяснишь! И ни в чем не заподозришь.
Но тут дверь первой квартиры, словно повинуясь его взгляду, вдруг открылась, и на площадку выскочил Максим.
Вы к дяде Гоше? — спросил он. — А он еще утром куда-то ушел. С рюкзаком. В лес скорее всего. Он туда часто ходит.
Видишь, и Арина о том же говорила, — прошептала Лешка. — Значит, Георгий не нарочно так тогда оделся.
Но он и разговаривал с нами, как бомж, — так же шепотом ответил ей Ромка и уцепил Максима за руку. — Слышь, а приходит он поздно?
Не знаю, когда как, а что? Зачем он вам?
Нужен, — вздохнул сыщик, удерживая мальчишку. — Постой! Ты случайно не помнишь, в позапрошлый четверг, почти две недели тому назад, он что делал? Дома был или уходил куда?
Ну и вопросик, — усмехнулся Венечка. — Разве можно такое помнить?
Рома, ты что, смеешься? — поддержала Венечку Лешка. — Ты-то сам можешь сказать, кого видел две недели тому назад и чем в тот день занимался?
Запросто, — ответил Ромка. — Лично я все, что угодно, могу вспомнить. Припомнишь одно, потом другое, главное, зацепиться за какую-нибудь присущую тому дню деталь. Максимчик, — ласково сказал он, — в тот четверг дождь шел. Сильный. И даже градины были. Белые такие, как горошины. А дождь то проходил, то шел снова. А на другой день солнце светило, и потом тоже. Попробуй вспомнить, а?
А зачем это вам? — насторожился мальчишка.
Ну, ты же знаешь, что мы собаку ищем. А она как раз тогда в первый раз пропала.
Максим кивнул, потом прислонился к своей двери и посмотрел куда-то на грязный потолок.
Пошли отсюда, — Лешка потянула Ромку к выходу. — Не все ж такие умные, как ты.
Помню я тот день, — вдруг остановил их Максим. — Папа мой решил в деревню по делам смотаться, а из-за дождя этого передумал. А мне так хотелось с ним поехать!
А кто ж тогда б мусор из того дома выносил? — дернул Ромка головой вправо, где предположительно находился высокий старый дом.
Мама. Она с нами не собиралась.
Так, в деревню ты, значит, не поехал. А дядю
Гошу ты в тот день случайно не видел? Интересно, чем он-то в такой дождь занимался?
А он… — Максим задумался, а потом радостно воскликнул: — А он куда-то уезжал! Днем еще, как только я из школы пришел. А вернулся поздно, когда все спали.
А откуда ты это знаешь?
А он к нам заходил и на дождь жаловался. А потом отцу моему сказал, что если кто его будет спрашивать, то он уезжает и вернется поздно. И телефон еще оставил, по которому ему звонить, если что.
Ну, и спросил его кто?
Не-а. Не спросил. — Максим помолчал, а потом выдал: — Не спросил, но приходил.
И кто же это был?
Тетя Галя.
Как тетя Галя? — не удержавшись, вскричал Ромка.
Зачем? — вслед за братом удивилась Лешка. — Они же в ссоре.
Мальчишка пожал плечами.
Я знаю?
Но это была точно она? — снова ухватил его за руку юный сыщик.
Ага. Я хоть ее и издали видел, потому что в беседке с ребятами сидел, в самом углу двора, но куртку ее я хорошо помню. Красную, с белой полоской. И походку тоже. Она всегда очень быстро ходит, летит как будто. А дядя Гоша на другой день у отца спрашивал, не приходил ли кто к нему, и я сказал, что вроде бы его жена бывшая приходила, а он кивнул и ничуть не удивился. Должно быть, помирились. У меня папа с мамой то ссорятся, то мирятся, что тут такого?
И это уже ближе к вечеру было, да? Максим кивнул.
До того, как мой папа пошел на работу.
А когда она ушла? Сразу? А у нее ключ от его мастерской есть?
Максим помотал головой.
Когда ушла, я не видел. А ключ… Есть, наверное, иначе как бы она к нему в квартиру вошла?
Ну ладно, и на том спасибо, — сказал Ромка и в третий раз схватил мальчишку за локоть. — А в руках у нее было что-нибудь? Сумка какая-нибудь?
Была сумка, — кивнул Максим. — Темная какая-то, не очень большая, но и не маленькая.
Спасибо тебе, ты нам очень помог, — поблагодарил мальчишку Ромка и, когда они вышли из подъезда, с торжеством провозгласил: — Учитесь, люди, как надо выуживать сведения из свидетелей! А вы: «Не вспомнит, не вспомнит». Уясните себе, что в подсознании человека хранятся все, даже самые незначительные факты. Этот вывод сделали японские ученые, после меня, разумеется. А вы хоть представляете себе, что следует из того, что сказал нам Максим?
Что Галина и есть тот вор, который обокрал Матвея Юрьевича, да? — спросила Лешка.
Вот именно. Следовательно, моя версия еще раз подтвердилась, И спрятала она чашки-блюдца и все такое прочее на первых порах в мастерской своего бывшего мужа. Наверное, знала, что его в тот день дома не будет. Или она в его квартире переодеться хотела. Или отмыться от запаха помойки. Впрочем, это не важно, что ей там было нужно. Главное, что это была она, а не кто-нибудь другой.
— А Володя тогда где был? — спросил Венечка.
Мало ли? Не светиться же им вдвоем! — Ромка покачал головой. — Ну и друзья у Арины! Дайка мне, Венька, свой мобильник, я ей позвоню и скажу, как она вчера была не права!
Не застав дочь Матвея Юрьевича дома, Ромка порадовался тому, что накануне записал номер ее сотового телефона.
Здрасьте, это я, Рома, — по своему обыкновению сказал он в трубку. — Вы не в курсе, ваша подруга еще не приехала? Нет? И вы до сих пор не знаете, где она? Зачем мне это? А вот зачем: в день кражи она в красной куртке и с темной сумкой в руках приходила в мастерскую Георгия. Вам это ни о чем не говорит?
Лешка подошла к брату поближе и прижала ухо к другой стороне трубки. Слышимость была хорошей.
Этого не может быть! — не поверила Арина. — Они с Георгием не общаются. И потом она бы мне об этом рассказала.
О чем? О краже сервиза у вашего отца? Ее, между прочим, в тот день у подъезда дома, где живет Георгий, его соседи видели. Вы лучше скажите, как ее все-таки найти?
На ее работе мне сказали, что она отпросилась на несколько дней и куда-то уехала, — помедлив, ответила Арина.
А этот ее отъезд вам не подозрителен? Куда она могла поехать?
Сама об этом думаю. А еще мне звонила сегодня Лариса, ее подруга, с которой Галка снимает квартиру, и тоже спрашивала, не знаю ли я, куда она подевалась. Лариса сама только-только из командировки вернулась, а Галки дома нет.
Дайте нам, пожалуйста, адрес этой Ларисы, — попросил Ромка. — Мы к ней съездим. Она далеко живет?
Не очень. В Свиблово.
Класс, без пересадок по нашей ветке ехать, — обрадовался Ромка.
Но зачем вам ехать к Ларисе, если Галки нет дома? — удивилась Арина.
Ну, так. Может, чего еще узнаем, — уклончиво ответил Ромка. — Хуже ведь от этого никому не будет?
Ну что ж, хуже не будет, — была вынуждена согласиться Арина и продиктовала адрес, который юный сыщик тут же записал в свой блокнот и удовлетворенно хмыкнул:
Дело-то наше раскручивается!
А Венечка взял у него блокнот и повторил Аринин вопрос:
А зачем нам туда ехать?
Как зачем? Улики искать!
Какие улики?
Ну и тормоз же ты! — покачал головой Ромка. — Если она в свою квартиру посуду принесла, то хоть один малюсенький кусочек пенопласта у нее должен где-нибудь заваляться? Должен. А заодно мы поглядим на ее куртку. Она должна быть либо грязной и пахнуть помойкой, как Васькина рабочая одежда, либо быть свежевыстиранной. Потому что не запачкаться, возясь в мусоре, она не могла. Теперь, надеюсь, всем все ясно?
Венечка с Лешкой кивнули.
Поехали!
Дверь подъезда дома, где жила Галина, несмотря на имеющийся домофон, оказалась открытой.
Мы друзья Арины, — объявил Ромка светловолосой девушке, открывшей им дверь. — А вы — Лариса?
Девушка кивнула, продолжая вопросительно смотреть на детей.
Так вот, Арине требуется срочно отыскать Галю.
Ой, а она мне только что звонила! — воскликнула Лариса. — Сообщила, что у нее все в порядке. А то я уже за нее беспокоиться начала.
Откуда звонила? — заволновался Ромка. — Где она сейчас находится?
В Питере. По делам. В подробности она не вдавалась, потому что звонила по чужому мобильному телефону. Сказала, что, когда вернется, тогда обо всем и расскажет.
А когда она вернется? — с присущей ему на-стырностью продолжал допытываться мальчишка.
Лариса молча пожала плечами, все так же оставаясь на пороге. Она явно не собиралась приглашать посторонних детей к себе в дом.
А позвонить от вас можно? — наконец нашелся Ромка.
Со вздохом девушка посторонилась и пропустила друзей в квартиру.
Ну что ж, пожалуйста.
Ромка набрал номер своего домашнего телефона и, прислушиваясь к длинным гудкам, стал внимательно оглядывать комнату. Пол был чистым, диван и стол — тоже. Словом, нигде никаких улик. Внезапно он хлопнул себя по лбу.
Чуть не забыл! Арина же просила нас захватить для нее Галину старую куртку. Красную такую, с белой полоской. Ей нужно срочно мусор выносить из отцовской квартиры и все такое прочее, а ей не в чем, все свои старые вещи она после ремонта выбросила.
Красную куртку? — подняла брови вверх девушка. — А я давно ее у нее не видела. Даже не знаю, где она может быть.
Она прошлась по комнатам, заглянула в шкафы, проверила вешалку.
Нет ее здесь. Она либо на даче, либо в гараже.
В гараже? А где ваш гараж?
Во дворе. Мы его вместе с квартирой снимаем.
А можно туда сходить? Арина очень-очень просила, — настоятельно проговорил Ромка.
Ну, если ей так надо. — Лариса неохотно достала из тумбочки ключи.
В гараже стояли новенькая, словно игрушечная, «Ока», очевидно, принадлежавшая Ларисе, и рядом с ней изрядно побитая старая «шестерка» голубого цвета. Юный детектив обошел ее кругом.
А почему на ней нет номера? — удивился он. Лариса пожала плечами.
Понятия не имею. Она уже давно не на ходу, на ней полгода никто не ездил. Галка хотела эту рухлядь за ненадобностью Георгию отдать, а он попросил, чтобы она пока здесь постояла.
Ромка заглянул внутрь машины, огляделся вокруг. Куртки нигде не было.
А какой у этой тачки номер? — как бы невзначай спросил он.
А я и не помню. Девятьсот какой-то.
А ваша Галина не могла в этой куртке уехать? Лариса покачала головой.
В Питер в таком старье? Сомневаюсь.
Тогда, вы сказали, она может быть на даче? к. туда как добираться?
Неужели вы из-за такой ерунды потащитесь а дачу? — удивилась девушка. — Не поверю, что-ы у Арины не нашлось совсем никакой одежды ля выноса мусора.
Но мы же ей обещали! — уперся Ромка. — потом мы слышали, что Галина собирается и
ом, и участок продавать. А вот его отец, — он кив-ул на Венечку, — как раз присматривает себе ачу недалеко от Москвы. Правда ведь?
Венечка согласно закивал, а потом вдруг громко акашлялся.
Что с тобой? — шепнула Лешка. — Ты не за-олел?
Венечка яростно замотал головой и жестами призвал Лешку ждать, что скажет Лариса.
Туда на электричке надо ехать, — смирилась девушка. — По Ярославской дороге.
Правда? Это нам знакомо, — обрадовалась Лешка. — Мы в Медовку часто ездим. Там дача нашего лучшего друга.
А это чуть дальше. Идемте, я вам ключи дам. — И когда они вернулись в квартиру, Лариса даже нарисовала им план, как найти нужный домик.
А ключи мы потом у Арины оставим, — выходя из квартиры, сказал Ромка. И, как только за девушкой захлопнулась дверь, возбужденно потер руки: — Номерок-то от своей тачки она небось Володе дала, он им свой заменил, а потом сказал, что его собственную «шестерку» угнали. Видите, все сходится.
Значит, мы и в самом деле за курткой на дачу едем? — уточнила Лешка.
Ну! Когда найдем, отдадим ментам на экспертизу. И потом, если она куртку на дачу отвезла, то и сервиз там тоже мог побывать, а значит, следует и там улики поискать.
Ты все о сервизе да о сервизе, а Банга где искать? — каким-то охрипшим голосом спросил Венечка.
Так ведь если они с Володей совместно действуют, то и его расколем, как только Галину к стенке припрем. Тогда и узнаем, куда он собаку дел. Неужели непонятно?
Тогда поехали туда скорее, а то уже времени много, а мне мама сказала, чтобы я сегодня из дома не уходил. — И тут в Венечкиной сумке зазвонил телефон. Мальчик поднес его к уху: — Я во дворе. Ладно, я скоро приду.
Отключив трубку, мальчик кашлянул и виновато сказал:
Мама говорит, чтобы я домой немедленно шел.
Лешка внимательно на него посмотрела. Венечка был бледным, а глаза у него как-то неестественно горели. Она приложила руку к его лбу. Лоб был горячим.
Простудился? И молчал? Почему ты дома не остался?
Я хочу найти Дожика, — прошептал мальчик.
Тогда лечись скорее, а сегодня мы и без тебя обойдемся, — сказал Ромка.
А вечером мы тебе позвоним и расскажем, как съездили, — заверила его Лешка.
Венечка грустно кивнул ей в ответ.
А пока пошли быстрее в метро, — распорядился Ромка. — Время-то не ждет!
Дача Галины представляла собой неказистый бревенчатый домик, за которым росли высокие яблони. Дверь его была наглухо закрыта, окна плотно задернуты занавесками.
Лешка обошла домик кругом.
Похоже, никого здесь нет. Доставай ключи. Но не успел Ромка открыть дверь, как в почти
такой же деревянной постройке, расположенной напротив, через узкую улочку, в окне раздвинулись занавески, оттуда кто-то выглянул, а затем на порог домика выскочила полная пожилая тетка.
А вы — кто? — подозрительно покосилась она на детей.
Мы? Ну, нас послали сюда кое-что взять, — не сразу сообразил, что ответить тетке, Ромка.
Никак Галина что-то забыла?
Не она, ее подруга. А вы что, Галину здесь видели? — взволнованно спросил мальчишка. — Когда? Давно она отсюда уехала?
Тетка спустилась с небольшого крылечка и подошла к своей калитке, ближе к детям.
Никого я не видела. Я утром сегодня сюда приехала, слышу, в доме этом собака скулит, а потом и вовсе завыла. И зачем, думаю, Галина собаку на даче заперла?
Лешка вихрем сорвалась с места и вмиг оказалась рядом с теткой.
Собаку, вы говорите? Какую собаку? Какая она была?
Почем я знаю, какая, я ее не видала. Она ж внутри сидела. Я подошла, дверь подергала, никто мне не открыл. Потом в саду поработала немного, а назад вернулась — тишина. Значит, увели собаку-то.
Как это — увели? — переспросил Ромка. — А ее не увезли разве? Что, машина сюда никакая не подъезжала?
Не видала я машины. Может, и подъезжала, только с другой стороны. Там тоже проход есть, — тетка указала рукой за дом и, взяв в руки грабли, отправилась к своим грядкам.
Лешка кинулась к брату.
Рома, неужели это был Банг? — дрожа от волнения, спросила она.
Сейчас увидим, — стараясь сохранять спокойствие, ответил Ромка и, наконец, открыл дверь дачи.
Опередив его, Лешка вбежала в дом, миновала небольшую кухоньку и оказалась в комнате. Других помещений здесь не было. Она окинула взглядом обшарпанный диван, большой стол, старый шкаф. На стене висела очень старая картина в ободранной золоченой раме, затесавшаяся сюда с остальной рухлядью. На картине было изображено синее море, а над ним, вдалеке, не касаясь волн, словно мираж, парил навевающий грусть парусный кораблик.
Смотри, Рома, как дверь поцарапана! Конечно, здесь был Банг, и он хотел отсюда вырваться. И почему мы не приехали сюда раньше! Опоздали на какие-то часы! Сколько же он тут, бедный, натерпелся? — Она села на диван напротив кораблика — воплощения чьей-то несбыточной мечты, и на ее глаза навернулись слезы.
А Ромка продолжал методично и внимательно оглядывать комнату.
Несколько дней. С тех пор, как его из деревни увезли, — проговорил он, занимаясь своим делом.
Лешка захлюпала носом.
Видишь, пол вымыт? Значит, его даже не всегда выгуливали. А запах дезодоранта чувствуешь? — В воздухе и впрямь пахло чем-то цветочным, как в вагоне поезда, в котором они на весенние каникулы ездили в Воронеж. — Кто здесь был? Галина? Или Володя? И куда они его увели или увезли?
Ромка ничего не ответил. Продолжая внимательно оглядывать каждый квадратик пола, он присел, затем поднялся и протянул сестре руку ладонью вверх. На ней лежал маленький кусочек пенопласта.
Лешка, смотри! Он или она пол хоть и мыли, да не домыли. Я нашел то, что искал! Нашел! Вот она, визитная карточка наших преступников! Ты понимаешь, что это значит? Здесь был украденный фарфор, вот что!
Но девочка не разделила восторгов брата. Продолжая заливаться слезами, она воскликнула:
Главное, что здесь был Банг! А теперь его нет!
Ты что, не понимаешь, что Банг сейчас с тем человеком, который увез посуду. Где фарфор — там и собака, поняла? — раздельно, как для маленькой, произнес Ромка.
Где уж мне, — пробормотала Лешка, но плакать перестала и подняла вверх зареванное лицо: — А почему Банг здесь один жил?
Ну, если его сюда привез Володя, то он ведь на работе своей занят и потому не мог здесь прохлаждаться.
А зачем его вообще здесь держали?
И это выясним.
А куртка красная где? Ромка развел руками.
Здесь ее тоже нет.
Странно, да? А ты представляешь, как Бангу здесь было плохо одному? Он, наверное, голодный сидел. Может быть, его и не кормили вовсе!
Не скули! — Ромка присел рядом с сестрой на обшарпанный диван и уставился на картину. — Гляди, какой кораблик.
Он уплывает! — зарыдала Лешка.
Вовсе нет. Он направляется к берегу. Ты подожди немножко, я сейчас подумаю, что нам дальше делать.
А чего тут думать? Давай прямо сейчас пойдем в милицию. Вернее, позвоним туда, пусть они сами сюда приедут.
Давай, — как-то нехотя согласился Ромка. — Улики есть, преступников мы вычислили, основную работу, можно сказать, за них проделали. Пусть они теперь ищут голубую тачку с переставленным номером или ждут, пока Аринины друзья вернутся, и их допрашивают.
А вдруг они найдут посуду, а собаку — нет?
Всякое может быть. — Ромка вскочил с места. — Пойдем, чего сидеть. Ну, хочешь, давай походим по поселку, людей поспрашиваем. Может, кто видел человека или тачку с собакой.
Хочу. Будем всех встречных спрашивать?
Наверное.
Первым им на улице попался молодой парень.
Вам не встречалась случайно большая белая собака, дог немецкий? — спросил Ромка.
Парень покачал головой.
Затем они подошли к старушке, которой пришлось долго объяснять, чего они от нее хотят, потом, столь же безуспешно, к женщине с ребенком… На следующей улице было многолюдней, и Ромка стал опрашивать всех прохожих подряд. Но никто не видел никакой собаки.
— Так можно ходить без конца. — Лешка взглянула на часы и воскликнула в ужасе: — Рома, ведь уже почти восемь часов, а нам еще назад ехать! Когда мы с тобой домой попадем? И Венечки с нами нет с его мобильником, даже позвонить нельзя.
Лешка, а вон там может быть телефон, — указал Ромка на дверь небольшого одноэтажного домика с белой надписью «Почта» на прибитой над дверью синей табличке. В этот момент из домика выходила светленькая веснушчатая девушка. В руках у нее был большой амбарный замок, которым она, очевидно, собиралась запереть входную дверь.
Давай позвоним домой! — быстро проговорила Лешка, испугавшись, что девушка сейчас закроет дверь и скроется с их глаз.
Пожалуйста, подождите! — закричал Ромка. — Мы вас очень просим, разрешите нам в Москву позвонить, а то наши предки с ума сойдут, пока мы отсюда до своего дома доберемся.
К счастью, девушка оказалась покладистой.
Только быстрее.
Она впустила брата с сестрой внутрь почтового отделения и вошла следом за ними. Ромка огляделся. Обстановка на местной почте оставляла желать лучшего. Даже кабинки здесь не было, а телефон сиротливо стоял на отдельном столике.
Говорите ваш номер, — сказала девушка, садясь за небольшую стойку.
Ромка нахмурился.
А это как? Вы что, сами нас соединять будете? Телефона-автомата у вас, что ли, нет? И, значит, наша мама поймет, что мы не в Москве?
Увы, — вздохнула девушка. — У нас такая связь.
Нет, тогда мы не будем звонить. — Ромка помотал головой. — Или нет, погодите. Лешк, может, нам Веньке позвонить, а он перезвонит к нам домой? А с милицией как же быть? Арине, что ли, тоже звякнуть?
Решайте скорее, у меня рабочее время кончилось, — девушка поднялась и снова взяла в руки замок.
Вы извините нас, пожалуйста, — обратилась к ней Лешка. — Просто мы не знаем, как быть. У нас собаку украли, давно уже, а теперь мы на ее след напали, потому здесь и оказались. Но ее снова увезли, и мы опять не знаем, куда.
Какую собаку? — заинтересовалась девушка.
Дога, огромного, немецкого.
Белого с черным? Я такого сегодня видела, — вдруг сказала телефонистка.
Где, с кем? — в один голос воскликнули брат с сестрой.
Здесь, возле почты. Он был в машине и лапами встал на спинку переднего сиденья. Я его и увидела через лобовое стекло. Из окна своего.
А тачка какая была? Случайно, не голубые «Жигули»? — быстро спросил Ромка.
Точно, — кивнула девушка.
А за рулем кто сидел?
А вот этого я не заметила. Ко мне в тот момент сразу несколько человек зашли, и кто из них был водителем той машины, я не знаю. Заколготилась и в окно больше ни разу не посмотрела.
А кто к вам вошел? Вы не можете их описать? — Ромка так и буравил девушку глазами.
Одна женщина, светлая, с короткими волосами, в темных брюках, и двое мужчин. Один в очках, молодой, и еще один, пожилой, грузный такой.
Это кто-то из них, — прошептал юный сыщик и, достав из кармана фотографию, протянул ее телефонистке: — Вы кого-нибудь из них узнаете?
Девушка поднесла снимок близко к глазам и внимательно в него всмотрелась.
У меня вообще-то близорукость и оттого плохая зрительная память. Очки похожи, — указала она на Володю. — Только тот парень в кепке был. А что касается девушки… Может, и она, а может, и нет. Я лица людей не разглядываю, к тому же у меня здесь много народу бывает, всех разве упомнишь? Я этих-то назвала лишь потому, что они сразу после обеда появились, вошли, как только я дверь открыла.
Ромка спрятал снимок в карман.
— А куда они звонили? Скажите нам, пожалуйста, мы вас очень просим.
Девушка покачала головой и проговорила нерешительно:
Но я не имею права разглашать.
Ну пожалуйста! — взмолилась Лешка. — Мы преступника ищем. Вы же понимаете, что если вы нам скажете номер, по которому он звонил, то ни-
I кому от этого плохо не будет. А мы никому не скажем, откуда его узнали, честное слово. К тому же он нам может еще и не пригодиться.
— Возможно, ты и права, — вздохнула девушка и полистала какие-то бумаги. — Вот, нашла. Грузный мужчина звонил в Калугу, женщина — в Санкт-Петербург, а мужчина в очках — в Воронеж.
Ромка быстро, пока она не передумала, переписал в свой блокнот все номера телефонов.
Спасибо вам большое. А электричка до Москвы скоро?
Телефонистка посмотрела на часы.
— Если бегом, то, глядишь, еще успеете. Ребята метнулись к дверям, девушка взяла
замок и вышла за ними следом.
Пробежав несколько шагов, Ромка вдруг круто повернул назад и снова подскочил к девушке.
А хоть что-нибудь из того, что они говорили, вы запомнили? Хоть какое-нибудь словечко? Это очень-очень важно.
Я вообще-то не очень прислушивалась к их разговорам, — задумалась она. — Да, вот, вспомнила. Толстый мужик, кажется, кричал о каких-то семенах, женщина сказала какому-то Антону, что скоро к нему приедет, а парень в очках всего лишь спросил, не приехал ли дедушка, и повесил трубку.
Спасибо вам большое, — поблагодарил Ромка и развел руками: — И кого нам теперь искать? Дедушку в Воронеже или Антона в Питере?
Несмотря на свою упитанность, Ромка мчался к станции с такой скоростью, что Лешка едва-едва за ним поспевала. И как только они вскочили в электричку, двери захлопнулись.
Уф, успели, какое счастье! — утирая пот со лба, Ромка из тамбура прошел в полупустой вагон и плюхнулся на сиденье возле окна. Лешка села рядом и потрогала его за руку:
Из дома в милицию позвоним, да? Нельзя же скрывать такие улики?
Ее брат нахмурился.
Может, и нельзя. Но я вот что подумал: если мы скажем ментам о собаке, то они нас выдадут Матвею Юрьевичу. Что будет дальше, сама понимаешь.
Лешка испугалась.
И правда. А что же тогда делать?
Посмотрим.
Ромка достал из сумки блокнот и, всматриваясь в номера телефонов, которые им продиктовала девушка с почты, сказал:
По телефону установить адрес не составит никакого труда. Давай сами смотаемся в Питер и заловим там некоего Антона с чужим сервизом и вру-белевским блюдом, а? И отберем у него Банга.
Лешка с сомнением взглянула на цифры в блокноте брата.
А если это вовсе даже не тот человек? Ты заметил, что напротив почты еще и магазин есть? Что, если Галина никуда не звонила, а вышла из машины для того, чтобы что-нибудь купить, а на почту приходила совсем другая женщина? Или это был Володя, а не Галина, и тогда нам надо ехать в Воронеж, а ни в какой не в Питер!
Но Ромка упрямо замотал головой и с уверенностью заявил:
Это самая убедительная версия, потому что Володе на почту ходить незачем — у него свой мобильник есть. А Галина всем уже сообщила, что она в Питере находится. — Он вдруг усмехнулся. — А там, на почте, техника на грани фантастики, да, Лешка? За три километра от Москвы отъедешь — и попадаешь на сто лет назад. Впрочем, это еще что! В Бразилии есть племена, которые никогда не видели цивилизованных людей.
Мне сейчас не до твоей Бразилии, — дернула плечом Лешка. — Мне кажется, что нам надо срочно еще раз поговорить с Матвеем Юрьевичем и выяснить, не знает ли он кого из Питера, кто может интересоваться его коллекцией. Ведь он столько лет собирает свои чашки, должен же у него быть круг знакомых по интересам.
Мы с ним уже говорили на эту тему, но давай спросим снова, — согласился Ромка и устало потер рукой лоб: — А маме с папой что сейчас скажем?
Правду. Что Банга искали. Они должны понять, как это важно.
Когда брат с сестрой вошли в дом, Валерия Михайловна лишь молча покачала головой. Лицо у нее было расстроенным, а глаза покрасневшими.
Ты что, плакала? Из-за нас, да? Пожалуйста, не ругайся на нас, — погладила ее по руке Лешка, сама собираясь заплакать, как делала это сегодня уже не раз. — Мы все еще собаку ищем. Она очень нужна ее хозяину, он без нее пропадет.
Валерия Михайловна вздохнула и, ничего не ответив, ушла на кухню. Лешка, решив доказать их с Ромкой правоту, побежала следом и заметила, как мама быстро убрала что-то со стола на холодильник, а сверху положила газету. Промолчав, девочка тихо прикрыла за собой дверь, а через некоторое время вернулась на кухню и заглянула под газету. На холодильнике лежала ее собственная книга — повесть Гавриила Троепольского «Белый Бим Черное Ухо».
На следующий день в школе Лешка буквально ни на чем не могла сосредоточиться. На первом же уроке — а это была география — она пропустила мимо ушей вопрос учительницы и поднялась с места лишь тогда, когда та постучала указкой по столу и повысила голос:
Северцева Ольга, проснись, я к тебе, к тебе обращаюсь!
Покраснев, Лешка пробормотала что-то невразумительное и села. Пожалев вдруг ставшую нерадивой, в общем-то, неплохую ученицу, учительница не стала в конце учебного года выводить ей двойку в журнале, пообещав снова вызвать на следующем уроке.
И о чем ты все время думаешь? — спросила Светка, с которой они сидели за одним столом.
Лешка с трудом ее расслышала.
А? О твоей новой подруге. Как она?
Ответив так Светке, Лешка нисколько не лукавила. Ведь если бы не Лана, она бы не встретила у Светкиного подъезда Банга, за которого у нее вконец изболелась душа. И еще они с Ромкой не узнали б ничего о краже фарфора, и не познакомились бы с Матвеем Юрьевичем, который не подозревает о том, что его любимый пес мучается неизвестно где, и вообще бы никуда не бегали и не ездили, и сидела бы она сейчас выспавшаяся и подготовленная к уроку. А то ж пока она вчера выгуляла Дика, пока они с Ромкой рассказали обо всем по телефону Венечке, а потом еще и Арине, пока она описала все события в письме Артему и отослала его по электронной почте в Англию, наступила глубокая ночь, и мама погнала их с Ромкой спать. Какие уж тут уроки!
А я к Лане сегодня в гости еду. Хочешь со мной? — великодушно предложила Светка.
Лешка качнула головой.
Я бы с удовольствием, но мне некогда.
А жаль. У нее дома так классно, так здоров-ски! Видела б, сколько у них картин! Как в музее. Ее отец собирает всякие красивые вещи. Мы с ним недавно гуляли по Москве, в антикварный магазин заходили, он там себе кое-что приглядел, а потом еще и в кафе посидели на Старом Арбате. Знаешь, как клево было!
Лешка вдруг очнулась и выпрямилась.
А что собирает ее отец? Кузнецовский фарфор у них тоже есть?
У них все есть, — восторженно прошептала Светка.
Вообще-то я тоже хотела бы к ней сходить. Только после школы мы с Ромкой должны в больнице одного человека навестить. А потом, если ты меня подождешь, вместе поедем к твоей Лане.
В больницу они с Ромкой явились раньше срока, положенного для визитов, но, к счастью, у входа им снова встретилась знакомая нянечка.
Слышала, что вашего Матвея Юрьевича скоро выпишут, — ничуть не порадовала брата с сестрой бойкая старушка. Она провела их в больничный корпус через другой вход и сама заглянула в палату. — Сразу видно, что на поправку пошел.
— Спасибо, что навещаете старика, — поднялся навстречу детям Матвей Юрьевич. Глаза у него блестели, выглядел он моложе своих лет и пребывал в прекрасном расположении духа. — Как там мой Банг поживает?
Нормально, — глядя в сторону, ответила Лешка.
А меня должны вот-вот выписать. И знаете, что я сделаю в первую очередь? Возьму Банга и поеду с ним в лес, на наше озеро. Честно говоря, мечта об этом и поддерживала меня все это время. Когда мне стало совсем плохо, я подумал о том, что ему без меня будет еще хуже, и потому приказал себе выжить и выздороветь. Человек на многое способен, особенно когда у него есть в жизни цель, а еще близкие существа, которым он нужен.
Слушая Матвея Юрьевича, Лешка то краснела, то бледнела. Неужели все его мечты скоро рухнут? Лучше б он еще поболел. Она перевела глаза на брата. Сосредоточенно нахмурив брови, Ромка бесцеремонно перебил коллекционера:
А вы случайно не знаете Антона, который живет в Санкт-Петербурге?
Нет, — удивился Матвей Юрьевич, — а почему я должен его знать?
— Ну, он тоже коллекционирует фарфор. Аринин отец усмехнулся.
Знаешь, сколько на свете коллекционеров фарфора? Вряд ли где ты найдешь их список.
И у вас нет и никогда не было знакомых, которым нравилась ваша коллекция и они хотели бы ее приобрести? — зашел с другого бока Ромка. — Не имея заказчика, какой смысл воровать вашу посуду? Ведь в антикварный магазин ее не снесешь — милиция засечет, и на рынке ее не загонишь. За границу такие вещи тоже трудно вывезти.
Ты рассуждаешь, как заправский сыщик, — с уважением взглянул на него Матвей Юрьевич.
Да мы… Да я…
Но Лешка, как и в прошлый раз, не дала Ромке возможности похвастаться. Она наступила ему на ногу, и он, потупив глаза, лишь скромно сказал:
— У меня есть кой-какой опыт в таких делах. А Кузнецов, подумав, произнес:
Ты, конечно, прав. Одного такого человека я знал когда-то. Вот у кого громаднейшая коллекция! Моя ей, особенно сейчас, без врубелевского блюда, и в подметки не годится. А теперь, спустя годы, она у него, наверное, еще больше стала. Все ему тогда было мало, все чего-то приобретал, искал, суетился. Впрочем, что я говорю, для нормального коллекционера добывать все новые и новые экспонаты — норма. А как он хотел у меня это самое врубелевское блюдо купить! Но я наотрез ему отказал. Только это давно было, лет пятнадцать тому назад, и с тех пор я об этом человеке ничего не слышал. Говорили, что он в другой город вместе со всей своей коллекцией переехал, к сыну. Если только жив еще. Он старше меня лет на десять-пятнадцать, наверное.
И куда он переехал? В Петербург? — вскинулся Ромка.
Чего не знаю, того не знаю.
А как его звали?
Федором. Федором Григорьевичем,
А фамилия у него… Нет, этого я теперь не вспомню.
И как же его теперь искать?
Понятия не имею. Разве что объявить всероссийский розыск. Шучу, — улыбнулся Матвей Юрьевич.
А больше вы никаких коллекционеров не Помните?
Было еще двое знакомых перекупщиков, я о них следователю сказал, их уже проверили, они чисты. Еще у меня есть один хороший друг, он меня навещал здесь, в больнице, я ему полностью доверяю. К тому же он давно охладел к собирательству.
Тогда мы пойдем. Скорейшего вам выздоровления!
Ромка встал и потянул Лешку за руку. Матвей Юрьевич взглянул на расстроенное лицо девочки и сказал:
Не огорчайся. Ты видишь, я давно перестал переживать из-за этих чашек и блюд. Было бы здоровье, остальное все приложится.
Девочка через силу улыбнулась.
Я вам желаю поскорее отсюда выйти. — А сама подумала: «И вовсе я сейчас ему этого не желаю. Пусть лежит, пока не найдется Банг».
И когда они с Ромкой вышли на улицу, Лешка оглянулась на больничные окна и в ужасе воскликнула:
Ой, Рома, он же умрет, когда узнает, что его Банг пропал!
Надо искать список коллекционеров, — сказал Ромка, — и среди них — некоего Федора.
Ты что, шутишь? Он же сказал, что такого списка не существует.
Я что, не понимаю? Просто я так выразился, имея в виду фигуральный список. Короче, нам надо выйти на людей, у которых есть друзья-коллекционеры, глядишь, в их цепочке найдется кто-нибудь нужный. И все же я никак не пойму: почему до сих пор, по крайней мере, до вчерашнего дня, этот фарфор никуда не девали, а прятали на старой даче? Может быть, этот Федор или кто там еще тоже в больнице лежит?
Кто его знает? — пожала плечами сестра.
Вернувшись домой, Лешка погуляла с Диком и стала собираться к Светке. А ее брат засел за телефон. И она услышала, как он говорит: «Будьте добры, пригласите, пожалуйста, Антона. Нет дома? Вы меня не знаете, но я звоню по поводу фарфора. Какого? Кузнецовского. Ну, эта такая династия была почти сто лет тому назад, которая посуду разную делала. Вспомнили, да? Вы, наверное, знаете. Ну извините».
Слышь, Лешка, это я в Питер звонил. И тетка даже не сразу врубилась, о каком таком фарфоре я говорю. Значит, они не коллекционеры, и Антон отпадает. А жаль, да? — Ромка взглянул в блокнот и снова застучал по телефонным кнопкам. Теперь он, разумеется, звонил в Воронеж.
Из любопытства Лешка сняла трубку параллельного телефона и услышала детский голосок:
Алло. Я вас слушаю.
Позови мне, пожалуйста, своего дедушку, — попросил Ромка.
А мой дедушка еще не приехал, — прощебетал ребенок.
А как зовут твоего дедушку?
Володя.
И тут же вслед за детским голоском раздался взрослый:
Даша, дай сюда трубку. Алло! Кто спрашивает Володю?
Я по поводу посуды, — быстро проговорил Ромка.
Какой еще посуды? Кто это?
Ромка испуганно брякнул трубку на рычаг и отправился к компьютеру.
И здесь облом. Я-то понадеялся знаешь на что? На то, что этого воронежского дедушку Федором зовут, а оказывается, там совсем другой дедушка. Ты возвращайся поскорее, а я пока в Интернете пошарю.
Это тоже дохлый номер, — махнула рукой Лешка. — Коллекционеры свои сокровища не афишируют, чтобы их не обокрали.
Сам знаю, — уныло ответил брат. — Может быть, тебе у Светкиной подруги повезет. Разузнай, есть ли у ее отца знакомые коллекционеры кузнецовского фарфора и как их зовут.
Постараюсь.
Ланина квартира и в самом деле напоминала музей. Все в ней было антикварное, старинное, дорогостоящее. Сама Лана встретила гостей в белом топике с вышитым на нем черными и золотыми нитями широко разевающим пасть львом и в блестящих, обтягивающих ее толстые ножки коротких черных брючках.
Проходите, располагайтесь, — довольно приветливо сказала она.
Первым делом Лешка прошлась по «музею». А так как ее больше всего интересовала антикварная посуда, то с видом знатока она подошла к серванту и без труда, среди прочих экспонатов, разглядела в нем несколько чашек с блюдцами и одну сияющую вазу со старинным рисунком. Все предметы очень походили на те, что она видела в шкафах у Матвея Юрьевича.
Твой папа, значит, коллекционер? — уточнила она.
Лана обвела вокруг рукой.
Ну да, сама видишь.
А кузнецовский фарфор он собирает?
Если что подвернется. Но он больше старинную мебель любит. Вы лучше сюда идите.
Она провела гостей на сверкающую замечательными кастрюльками и всевозможной бытовой техникой кухню, налила им чай в красивые фигурные чашки и достала огромный красочный пакет с печеньем.
А это что за сервиз? — придав своему голосу светский тон, взяла в руки изящную чашечку Лешка.
Этот-то? Мейсенский. Его мой папа из-за границы, из Веймара привез, — небрежно отозвалась Лана.
Из Германии?
Ну да. Он у меня из-за границы не вылезает и меня часто с собой берет, когда у меня каникулы. Где я только не была! — сказала хозяйка, явно ожидая расспросов, куда именно возил ее папа и что она там видела и купила.
Но Лешка никак не прореагировала на ее слова, поскольку тут же вспомнила об очень похожем на этот сервизе, том, что они с Ромкой видели у Арины. И Арина им тогда еще сказала, что это Володин подарок. Что, если с Ланиным отцом в немецком городе Веймаре и был Володя?
А у твоего папы случайно нет знакомого по имени Володя? — все так же по-светски поинтересовалась Лешка.
Лана дернула плечом, подняла вверх брови, вспоминая, а потом кивнула:
Вроде бы есть. Ну да, с ним мой папа, кажется, в Германии познакомился.
У Лешки загорелись глаза.
Правда? У нас тоже есть знакомый Володя, который ездил в Германию и привез оттуда такой же сервиз. А какой он из себя, в очках?
В очках.
Как жаль, подумала Лешка, что они с Ромкой не удосужились узнать Володино отчество. Вот как ей теперь окончательно удостовериться, тот это Володя или не тот? И фотографию его она с собой не догадалась захватить. Ведь если Володя тот самый, то Ланин отец может знать и другого человека, того, что положил глаз на коллекцию Матвея Юрьевича и попросил Володю ее украсть. Возможно, что тот человек прибрал к своим рукам и Банга.
А он молодой? С черными волосами? — с еще большим воодушевлением спросила она.
Лана покачала головой.
Владимир Федорович-то? Не совсем молодой, вернее, старый, и волосы у него скорее седые, чем черные. Ну, в общем, он такой, как мой папа.
А сколько лет твоему папе?
Пятьдесят скоро.
От вспыхнувшей надежды не осталось и следа. Лешка сразу сникла.
А у него нет еще одного знакомого, совсем пожилого коллекционера, которого зовут Федор? Федор Григорьевич? — помня о наказе брата, но уже ни на что не рассчитывая, спросила она.
Такого я не знаю, — ответила Лана. Ей уже надоело отвечать на непонятные и странные Леш-кины вопросы, и они со Светкой заговорили о том, что больше всего интересовало их обеих, то есть, как всегда, о тряпках и магазинах.
Лешке стало с ними скучно, и, допив свой чай, она поднялась.
Извините, но я совсем забыла, что мама меня на прием к зубному врачу записала.
Новоиспеченные подруги нисколько на нее не обиделись, даже скорее обрадовались. А Лана, провожая ее до дверей, даже великодушно предложила:
Приходи, когда хочешь.
Спасибо, — ответила Лешка, подумав, что вряд ли она когда-нибудь воспользуется этим приглашением. — До свидания.
Ну что? — по-прежнему сжимая в руке телефонную трубку, встретил ее Ромка. — Узнала что-нибудь?
С угрюмым лицом Лешка прошла в комнату и плюхнулась на свой диван.
Ничего я не узнала. Это не Ланин отец и не его знакомые.
А ты что, и в самом деле думала, что стоит тебе туда зайти, и ты сразу откроешь тайну? Так не бывает.
Я знаю, — вздохнула Лешка. — Сама не понимаю, зачем туда потащилась. Только время зря потеряла. А ты кому звонишь?
Коллекционерам знакомым. Племяннику Маргариты Павловны. Иноземцеву Льву Николаевичу. Короче, всем подряд, кто может дать хоть какую-то информацию о коллекционере по имени Федор.
Ну и что, они ее тебе дали?
Нет пока. А ты Лану о нем спрашивала?
Она не знает никакого Федора. Отец ее скорее всего тоже. Он мебель всякую скупает, а чашек у них в доме совсем мало.
Опять мы в тупике! — застонал Ромка.
Лучше бы мы после больницы к Арине зашли и ключи от дачи ей отдали. И посоветовались, как нам с ее отцом быть.
Успеем еще отдать.
Тем не менее Ромка набрал Аринин номер и, поздоровавшись, спросил:
— Вы не в курсе, удалось милиции отыскать голубые «Жигули»?
Нет еще, — ответила Арина.
А про Володю с Галиной вы следователю что-нибудь говорили?
Володя на даче быть не мог, он все время на работе проводит. Да если бы и не проводил, я бы все равно не поверила, что он на такое способен. А Галка и подавно. Я тебе уже говорила об этом.
Блажен, кто верует, — прошептал Ромка и попросил: — Вы хоть мне скажите, где работает ваш Володя. Мы с ним встретимся и поговорим. О чем? Ну, мы сами хотим убедиться, что он в этом деле не замешан, что вам, жалко? Как его, кстати, фамилия? Семенов? Владимир Михайлович? А номер его сотового? Отлично. Спасибо. — Ромка протянул руку, и Лешка подсунула ему блокнот. Он записал адрес Володиной работы и номер его телефона и, положив трубку, сказал: — И что это за работа такая, на которой он и день и ночь торчит? Небось по мобильнику уверяет Арину, что трудится в поте лица, а сам катит сейчас в каком-нибудь, нам неизвестном направлении с сервизом, блюдом и собакой в придачу.
А когда мы к нему пойдем? Сейчас уже поздно, скоро мама с папой с работы придут.
Придется завтра, сразу после школы. Ты Веньке позвони, он просил.
Венечка, ну как ты там, спала температура? — с сочувствием спросила Лешка, услышав хрипловатый голос своего маленького дружка.
Почти, — ответил мальчик. — А вы сегодня хоть что-нибудь о Дожике узнали?
Лешка снова вспомнила дачу, поцарапанную голодным догом дверь и горько вздохнула.
Пока нет. Но завтра мы пойдем к Володе на работу, и если он там, то скажем ему, что нам все-все про него известно. И потребуем немедленно вернуть нам собаку. Он поймет, что лучше ее отдать, иначе ему хуже будет. Я ему такое устрою! Я…
Лешка и сама не знала, как они смогут убедить преступника вернуть им Банга, но настроила себя на весьма решительные действия, и Венечка это почувствовал.
Я с вами, — заявил он. — В школу мне завтра не надо, так как я больной, так что буду ждать вас после уроков.
Может быть, ты лучше отлежишься?
Ни за что!
А Ромка до самой ночи строил планы, как им действовать дальше, но так ничего толком и не придумал.
Неужели все посты ГАИ не предупреждены? — недоумевал он. — Разве так трудно найти тачку, в которой сидит огромный дог?
Значит, Галина или Володя где-то с ним затаились, — сказала Лешка.
Ежу понятно, но где? Эх, скорее бы завтра!
На другой день вместе с поминутно кашляющим, невыздоровевшим Венечкой брат с сестрой подошли к большому серому зданию, расположенному неподалеку от Цветного бульвара, и остановились у его входа. Организация, в которой трудился Володя, называлась «Авантаж». Из названия было трудно понять, чем она занимается, впрочем, ребята и не собирались это выяснять. Перед ними стояли другие, куда более важные задачи.
Венька, туда пойдешь ты, — распорядился Ромка. — У тебя вид классического отличника, а потому с тобой должны разговаривать вежливо. Скажешь, что ищешь Семенова Владимира Михайловича.
А когда я его найду, то что буду с ним делать? — Венечка кашлянул, приподнял со лба бейсболку и поправил очки.
Скажешь ему, что Арина просила узнать, почему он у нее не появляется. Спросишь, не нашлась ли его тачка. Ну, в общем, говори с ним о чем хочешь. Главное для тебя — удостовериться, что он на месте, и посмотреть ему глаза. А потом за мной придешь, и я с ним уже по-другому разговаривать буду. Уж я-то его выведу на чистую воду!
Отправив Венечку на разведку, Ромка притулился к высокому тополю и приготовился к длительному ожиданию. Однако не прошло и минуты, как его младший друг вышел обратно.
Не поговорил? — огорчился Ромка.
А его нет. Мне сказали, что он уехал в их дочернюю фирму, в Питер.
Когда? Ты узнал, когда?
Вчера. Но, знаете, у них там и в самом деле какая-то проверка, все озабочены и снуют взад-вперед, а за столами люди с бумагами сидят, которые, наверное, эту проверку и осуществляют.
А ты не спросил, как ему в Питер позвонить?
Спросил.
Венечка протянул Ромке клочок бумаги. Сыщик вздохнул. На нем был записан тот же самый номер сотового телефона, который им дала Арина.
Ну, держись, Владимир Михайлович, — погрозил он кулаком в пространство, — мы все равно до тебя доберемся! И все же не пойму, почему менты не разыскали до сих пор его тачку!
Рома, — тронула брата за рукав Лешка, — а если Володя и в самом деле своей работой занят, а с сервизом и собакой ездит Галина?
Тогда, возможно, ты была права, когда предположила, что на почте в дачном поселке была совсем другая женщина. Или же Галина звонила Антону в Питер, но совсем по другому делу, к которому сервиз с Бангом не имеют отношения… Но тогда где ее искать? Володя-то об этом должен знать! А его как найти? Неужели придется ждать, когда он вернется? Так же мы все упустим! — От досады юный сыщик даже ногой топнул. — Но как, как это все разузнать?
Ума не приложу. — Лешка откинула со лба волосы и сняла с себя свитер. Солнце пригрело так, что, казалось, на дворе стоит не конец апреля, а лето в самом своем разгаре. Но и тепло, и даже приближающиеся и такие долгожданные летние каникулы ее сейчас ничуть не радовали.
— Надо другие номера телефонов питерской фирмы у них спросить, стационарные, и по ним туда позвонить. Венька, иди опять узнавай, — и Ромка снова прислонился к дереву.
Не сказав ни слова, Венечка вновь направился к входу в серое здание.
Все время нам не везет! Отчего так? — глядя ему вслед, с болью произнесла Лешка. — А знаешь, мне вчера удалось узнать, что у отца Ланы есть знакомый коллекционер, которого зовут Владимир, причем он с ним в Германии познакомился и купил там такой же сервиз, какой мы у Арины видели. Ты себе не представляешь, как я обрадовалась, потому что решила, что это наш Володя и есть. Только потом оказалось, что он не Володя, а Владимир Федорович, и что ему уже пятьдесят лет.
Да? Жаль.
Думая о своем, Ромка слушал сестру невнимательно, но потом сдвинул брови и, схватив ее за плечи, резко развернул к себе.
Погоди, погоди… Как ты сказала, Федорович? Так это… Это… Значит, его отца зовут Федор? Ты понимаешь, Федор! Сейчас Венька вернется, даст нам свой мобильник, и ты, не отходя от кассы, позвонишь своей Лане и узнаешь, где живет этот Владимир Федорович и есть ли у него отец.
Но я не знаю, как ей звонить, — обескура-женно ответила Лешка. — Разве что у Светки спросить?
Вернулся Венечка, она позвонила Светке, но той не оказалось дома. Тогда Ромка ухватил ее за руку и потянул вперед.
Поехали к твоей Лане домой! Надеюсь, ты хоть запомнила, где она живет?
Запомнила, — виновато ответила Лешка.
Но почему, почему ты мне вчера об этом не сказала? — всю дорогу твердил Ромка. — Подумать только, сколько драгоценного времени из-за твоей бестолковости упустили!
Но мало ли на свете Владимиров Федоровичей?
Много. Но этот еще и в Германии был. Там, где и наш Володя. И коллекционер вдобавок. То есть круг подозреваемых еще больше сужается. А Федор имя хоть и не редкое, но и не очень популярное. Видишь, сколько сразу совпадений?
Они вышли на станции метро «Китай-город», прошли немного направо, и Лешка указала на огромный серый дом.
Это здесь.
По ступенькам Ромка поднялся к одному из подъездов.
Значит, так. Сейчас ты к ней зайдешь, а мы тебя здесь подождем. Хотя нет, пусть Венька один нас ждет, а мы с тобой вдвоем к твоей Лане зайдем, а то ты снова что-нибудь упустишь или напутаешь.
Лана с удивлением взглянула на Лешку, за спиной которой маячил незнакомый мальчишка.
Это мой брат, Рома, — сказала Лешка. — Здравствуй и извини, что побеспокоили.
Лана смерила Ромку оценивающим взглядом, сморщила нос и заявила:
Проходите, только я скоро уезжаю. Мы с друзьями на дачу собираемся. Хотели завтра туда ехать, но очень уж погода клевая, жалко упускать. Да и зачем в Москве торчать в выходные дни? Идет мне эта шляпа? — озабоченно спросила она, косясь в зеркало.
Очень идет! Ты не волнуйся, мы на минутку, — успокоила ее Лешка. — У нас к тебе только один вопрос. Я бы тебе позвонила, но у меня твоего телефона нет. Скажи, ты случайно не знаешь, где сейчас находится Владимир Федорович, о котором мы с тобой вчера разговаривали? Ну, с которым твой папа в Германии был?
Понятия не имею. — Лана извлекла из шкафа еще несколько летних шляп и стала примерять их одну за другой.
А как же быть? Нам очень надо это знать, — жалобно сказала Лешка.
Лана пожала плечами и, чтобы быстрее разделаться с незваными гостями, взялась за телефон.
Ну, если тебе так надо, я папе позвоню и спрошу у него. — И капризно промолвила в трубку: — Папа, это опять я. Нет, не раздумали, часа через три присылай за нами машину. Я к тебе по другому делу. Скажи-ка мне, где сейчас Владимир Федорович, с которым ты в Германии был? Ну, тут мои знакомые сервизами интересуются. Он в Швейцарии? А что он там делает? За отцом поехал? А отец там что делает? На операции был? Ясно.
А на какой улице он живет? — громко прошептал Ромка.
А какой у него адрес? — переспросила Лана и, оторвавшись от трубки, ответила: — А он не москвич. Папа сказал, что он в Воронеже живет.
А телефон у него, случайно, не на семьдесят шесть начинается? — дрожащим от волнения голосом спросил Ромка.
Лана задала отцу и этот вопрос и, услышав ответ, утвердительно кивнула.
— Папа говорит, вроде так. Ромка просиял, а потом взмолился:
Последнее, самое последнее! Узнай, когда они с отцом из Швейцарии вернутся.
Девчонка с недовольством повторила своему папе и эти слова и, отключив телефон, ответила:
А вот этого он не знает. Все теперь? А то мне собираться надо.
Спасибо тебе огромное! — Ромка потянул сестру к выходу, а потом вернулся: — А ты не разрешишь мне позвонить?
Лана со вздохом протянула ему трубку.
Звони. Только скорее. — И ушла в другую комнату.
Ромка по памяти набрал воронежский номер телефона и, когда трубку вновь снял ребенок, вкрадчивым голосом спросил:
Дашенька, а скажи, пожалуйста, когда твои дедушки приедут?
Завтра утром, — тоненьким голоском ответила девочка.
Отлично! — Ромка положил трубку и, крикнув в глубь квартиры «до свидания» и еще раз «спасибо», помчался вниз, где, прислонившись к стене дома, их ожидал бледный-пребледный Венечка. Видно было, что самовольная отлучка из дома не пошла ему на пользу.
Удалось вам что-нибудь узнать? — шагнул он к друзьям.
Мы все узнали, все-все, — на ходу ответил Ромка.
А куда ты так спешишь?
Сначала домой за деньгами, а потом на вок-заЛ) за билетами в Воронеж. Какое счастье, что Сегодня пятница, и нам не придется пропускать школу. Лешк, а ты обратила внимание, как хитро я спросил у ребенка: не когда твой дедушка, а когда твои дедушки приедут? И девчонка ничуть не удивилась. Один из них, видно, приходится ей дедушкой, а другой — прадедушкой. И этот прадедушка и есть тот самый Федор!
Слушай, а в милицию звонить будем? — спросила Лешка.
А потом сидеть и ждать у моря погоды? Нет уж, сами будем действовать! — решительно заявил ее брат, и Венечка его поддержал:
А поедут ли менты в другой город за собакой?
В метро Лешка подробно рассказала Венечке о том, что им удалось с помощью Ланы выведать у ее отца.
Я тоже с вами, вы меня дома у себя подождите, я только за вещами сбегаю, — сказал мальчик, лихорадочно блестя глазами.
Нет! — отрезал Ромка. — Ты останешься здесь, нам будет нужна связь с Москвой. Мы будем тебе звонить и держать в курсе дела. А ты нам, в случае чего, поможешь. Мало ли что может случиться!
Но я же тоже хочу искать Дожика, — растерянно проговорил мальчик и, ожидая поддержки, взглянул на Лешку.
Но Лешка была на стороне брата.
Венечка, ты же не выздоровел, я это вижу. К тому же ты нам и в самом деле можешь понадобиться здесь. Мы тебе из Воронежа откуда-нибудь звякнем, а ты будешь дозваниваться во всякие другие места в Москве.
Ладно, — смирился мальчик. А потом полез в сумку и протянул Ромке свой мобильник. — Тогда вот возьми. Вдруг вы окажетесь в таком месте, где не будет телефона.
А вот за это спасибо тебе огромное. Ты нас капитально выручил. Завтра, значит, никуда из дома не уходи и весь день сиди у телефона, понял?
Хорошо. Только вы уж постарайтесь отыскать Дожика.
Затем и едем, — ответил Ромка.
Когда поезд остановился на «Проспекте Мира», Венечка вышел из вагона и махнул друзьям рукой. Его маленькая фигурка сиротливо застыла на платформе.
Ждать гораздо труднее, чем действовать, — помахав другу в ответ, заметил юный сыщик, прямо-таки озвучив Лешкины мысли, и заблаговременно стал пробираться к выходу, так как не мог усидеть на месте.
Так, Лешка, доставай деньги. Как здорово, что нам удалось кое-что на рекламе заработать, — засуетился Ромка, как только они примчались домой. — Жаль только, что их у нас не очень много, на самолет не хватит, придется целую ночь в поезде трястись. Ты не забудь взять свое свидетельство о рождении и мое заодно поищи. Без них нам билеты не продадут.
«Только бы все получилось, как надо», — думала Лешка, лихорадочно кидая в сумку нужные в дороге вещи, а перед ее глазами неотвязно стояло радостное лицо Матвея Юрьевича и слышались его слова о том, как он будет дышать свежим воздухом в лесу, гуляя со своим Бангом.
Внезапно она прекратила сборы.
А ты подумал, что мы маме с папой скажем? Не можем же мы взять и просто так исчезнуть из дома на целых две ночи! Если вообще не на три.
Ромка замер с биноклем в руках.
Я думал. Ну, скажем… Лешк, а правда, что им говорить-то? Был бы Темка, сказали бы, что едем к нему в Медовку, а теперь к кому?
Погоди!
Лешка набрала Светкин номер телефона.
Привет! Ты что делаешь?
Собираюсь на дачу, — радостно ответила Светка.
К Лане?
Разумеется, к кому же еще. Говори скорее, что надо, а то я спешу.
А где у нее дача?
Точно не знаю, где-то на Рублевке. Нас туда ее шофер отвезет, — с деланной небрежностью ответила Светка.
Но Лешка искренне за нее порадовалась. Дружба с Ланой явно пошла Светке на пользу. Лешкина флегматичная, не умеющая связать двух слов, обычно молчаливая подруга вдруг ожила. Да и по справедливости следовало отметить, что сама Лешка никогда не уделяла ей столько времени и никуда с собой не брала. Только бы эта жеманная кривляка не бросила ее Светку ради другой обожательницы.
Послушай, — попросила Лешка. — Окажи мне услугу.
Какую?
Ты должна сказать нашим родителям, что нас тоже пригласили к Лане на дачу и убедить их в том, что нам не грозят там никакие опасности. Через полчаса, когда моя мама придет с работы, ты позвони нам, поняла? Не подведешь?
Не подведу. А куда это вы намылились?
Я тебе потом расскажу.
Ладно. И я тебе обещаю все-все рассказать, — и мысли не допуская, что Лешкина поездка может идти хоть в какое-то сравнение с ее собственной, ответила счастливая Светка.
Спасибо тебе.
Договорилась? — обрадовался Ромка. — Ура! С одним делом, считай, покончено.
Но ведь врать нехорошо, — вздохнула Лешка.
Тогда скажи им правду. Скажи, скажи, что мы едем в другой город искать преступника, которого не может найти милиция. И что нас там ждет неизвестно что, и где мы будем ходить-бродить, не знаем сами, и я на них посмотрю, и на тебя тоже. — Ромка положил руку Лешке на плечо и заглянул ей в глаза. — Есть ложь во спасение, или ты об этом не знаешь? Мы же должны ехать? Должны. Выбор у нас есть? Нет, иначе мы рискуем никогда не найти вашего с Венькой любимого дога. А раз так, то зачем нам волновать наших предков? Ни к чему. Вот когда вырастем, тогда им все-все и расскажем. — Он вновь сунул Лешке телефонную трубку. — А теперь звони своей Катьке в Воронеж, расскажи ей по-быстрому обо всем, сообщи номер телефона «дедушек» и попроси к нашему приезду узнать их адрес. Слушай, а может, ей в этом Стае поможет?
Конечно, поможет, — уверенно ответила Лешка, набирая номер телефона своей воронежской подруги.
Катька была дочерью приятельницы Валерии Михайловны и Лешкиной ровесницей, а познакомились они с ней осенью, когда ездили к ним в гости на осенние каникулы. Вместе с этой компанейской, веселой девчонкой они в тот раз нашли самый настоящий клад, состоящий из золотых червонцев. А на следующих, весенних каникулах, во многом благодаря Катьке брат с сестрой помогли работникам научной лаборатории уберечь от кражи очень важный документ. Тогда же они подружились со Стасом, который учился в одиннадцатом классе и собирался поступать в Воронежский университет на факультет журналистики[4].
Катька моментально сообразила, что от нее требуется, и Лешка немного успокоилась.
А родители пришли, когда вещи были собраны, и брат с сестрой, что называется, сидели на чемоданах. Тут же позвонила Светка и пригласила к телефону Валерию Михайловну.
На даче у моей подруги девичник, — зачем-то сказала она. — И мне поручили пригласить на него Олю. Отпустите, ее, пожалуйста, с нами. Моя мама в курсе того, к кому мы едем, если хотите, можете расспросить ее обо всем.
Мы уже готовы, — просительно взглянула на мать Лешка.
А ты куда, раз у них девичник? — удивилась Валерия Михайловна, глядя на вскочившего с места сына.
Я-то? А я там буду в уголке физику учить и за девчонками приглядывать, — заявил Ромка, демонстративно укладывая учебник в свою сумку.
В прошлом году Ромка с Лешкой часто ездили на дачу к Артему, а летом подолгу там жили, Валерия Михайловна к отлучкам своих детей уже привыкла и потому не очень противилась их новой поездке.
Только вы мне звоните оттуда, — сказала она.
Это мы тебе железно обещаем, — заверил ее Ромка и мысленно еще раз поблагодарил Венечку за его мобильник.
На Павелецком вокзале Ромка купил самые дешевые билеты на фирменный поезд «Воронеж». Затем по Венечкиному телефону сообщил Катьке номер их вагона и, пока состав не подали к платформе, успел позвонить Валерии Михайловне и рассказать, какая классная у Ланы дача, на которую они только что прибыли. Он даже камин ей описал во всех подробностях. Фантазировать Ромке было нетрудно: он с удовольствием вспоминал, как замечательно они проводили время на даче у Артема, как грелись зимой у горящих в его камине поленьев…
Отключив телефон, он толкнул Лешку в бок:
А жаль, что с нами Темки нет, да? Веселее было бы, и вообще…
Лешка молча кивнула. Никто не знал, как она ждала приезда Артема из его Англии. Он был смелым, добрым — умным, одним словом, самым замечательным из всех, кого она знала. И уж, конечно, с ним бы они давным-давно нашли Банга. Но пока его нет, приходится обходиться своими силами.
А затем они с Ромкой долго шли по длинной платформе вдоль поезда в свой предпоследний восемнадцатый вагон.
Двенадцать, тринадцать… — отмечала она вслух номера вагонов. — Кто бы мог подумать, что не пройдет и месяца после наших каникул, как мы вновь отправимся в Воронеж, а, Рома?
Судьба еще и не такие сюрпризы преподносит, — философски заметил ее брат. А когда они добрались наконец до восемнадцатого вагона и нашли свои места, обрадовался: — Смотри-ка, эти боковые полки прямо как отдельное купе! И столик только наш. Лешк, да это даже лучше, чем купе: нас здесь только двое, и мы сможем спокойно обсудить все свои дела, никто нас не услышит.
Вагон постепенно заполнился людьми, и поезд мерно застучал по рельсам.
Поехали, — прошептала Лешка.
Ромка спрятал Венечкин телефон в сумку и задвинул ее под полку.
У Володи же свой сотовый есть, — наблюдая за действиями брата, вспомнила Лешка. — Зачем же он тогда звонил «дедушке» в Воронеж с деревенской почты?
Должно быть, на его мобильнике аккумулятор сел. Это самое простое объяснение. Или потерял его в спешке. Или забыл где. Впрочем, какая нам разница, куда он его дел? Главное, что он прокололся. Я говорил, что преступники всегда на мелочах попадаются? Так оно и вышло. Вот Арина-то расстроится, когда узнает правду о своем Володе! Мне ее даже жалко. Но пусть на себя пеняет, мы ее предупреждали! Зато теперь ясно, почему он так долго тянул с поездкой.
Потому что его заказчика на месте не было?
Вот именно. Я как в воду глядел, когда сказал, что он, должно быть, тоже в больнице лежит.
Только в швейцарской, — вставила Лешка.
Неважно, в какой. И еще мне понятно, как Володя на него вышел: в какой-нибудь заграничной поездке познакомился.
Должно быть, тоже в Германии, раз у них сервизы одинаковые. Но я не понимаю, зачем он в милицию заявил о пропаже своей машины.
Это он Арине сказал, что заявил, но я уверен, что он этого не делал.
Какой хитрый. Но самое ужасное — это то, что он Дожика украл.
Ага, как услышал о его цене, так и помчался за ним в деревню.
Рома, а как мы его ловить-то будем?
Ну, как, как! Катька со Стасом, я надеюсь, проследят за домом, где живут эти «дедушки», а потом будем все вместе действовать по обстановке. Знаешь такую поговорку: все будет так, как должно быть, даже если это будет по-другому? Так что давай лучше сейчас чаю попьем и спать ляжем. Нам завтра трудный день предстоит, — рассудительно сказал юный сыщик.
Утром, умывшись и убрав постели, брат с сестрой снова уселись за свой отдельный столик. Лешка с тревогой поглядывала в окно. Что их ждет в Воронеже? Но когда поезд плавно подкатил к вокзалу, облегченно вздохнула: на перроне, поправляя разлетающиеся на ветру длинные каштановые волосы и морща свой короткий носик, озабоченно вглядывалась в окна поезда ее любимая подруга Катька. Завидев друзей, она побежала за их вагоном.
Привет, — спрыгнув со ступенек, кинулась к ней Лешка. Но не успели подруги обняться, как между ними влез Ромка:
Нашла адрес?
Конечно, — закивала девочка. — Мне для этого пришлось весь телефонный справочник прочитать. А Стае сказал, что это делать было вовсе не обязательно: адресные книги на компакт-дисках повсюду продаются.
А Стае где?
Как где? Там, где ты и велел быть, — за домом ваших «дедушек» наблюдает.
А далеко отсюда они живут? В центре города, нет?
Не в центре и, в общем-то, далековато, — признала Катька. — В Подклетном, там коттеджей новых полно. Это у нас поселок такой, почти на берегу Дона.
А как туда добираться?
Нам с вами придется на автобусе, а Стае туда на мотороллере, на «Хонде», поехал. Он ее у своих друзей взял. Ой, вы же можете с ним поговорить. Сейчас, погодите. — Катька достала из кармана сотовый телефон и набрала номер: — Стае, они приехали.
Ромка тут же выхватил у нее трубку.
Привет, Стае. Не было еще голубой «шестерки»? Нет? Жаль. Ты с самого утра там? Мы ценим. Мы едем к тебе. — Он отдал Катьке телефон. — Так как туда добираться-то?
Сначала на трамвае, несколько остановок, а потом надо будет пересесть на пятьдесят шестой автобус.
И долго он туда идет?
Ну, не очень. В общей сложности нам понадобится час, а то и меньше.
Однако добирались до Подклетного они часа полтора, потому что нужный им автобус отошел от остановки, когда им оставалось добежать до нее каких-то несколько метров.
Черт, черт! — затопал ногами Ромка и погрозил кулаком вслед громыхающей машине. Потом притих и, спросив у Катьки, как звонить Стасу, с небрежным видом вытащил из сумки Венечкин мобильник.
Стае, мы застряли на остановке. А у тебя есть новости? Что, есть? Не тяни, говори скорее!
Лешка тут же подлетела к брату и тоже приникла ухом к трубке.
Есть, — возбужденно ответил Стае. — Такси подъехало только что, и из него двое людей вышли. Один совсем старый, а другой не очень.
Ромка заволновался.
Это они и есть! Стае, зырь в оба глаза, не упусти «шестерку», мы скоро будем.
И скажи, чтобы не забыл посмотреть, есть ли в ней собака, — дернула его за рукав Лешка.
Собаку в машине секи, — напомнил Ромка и, спрятав сотовый в карман, побежал к дороге высматривать автобус.
Автобус подошел минут через двадцать и еще полчаса катил до места. По дороге Лешка торопливо рассказала Катьке? о Матвее Юрьевиче, который лежит в больнице и до сих пор не подозревает о том; что, кроме части коллекции, которую он собирал почти всю свою жизнь, у него пропал и его любимый пес.
Если до его выхода из больницы мы не отыщем Банга, то Матвей Юрьевич, наверное, умрет. Мы и сами полюбили этого дога, а Венечка особенно, потому что он у него жил, — добавила она, вспомнив о том, как ее угораздило встретить Банга у Светкиного дома и как потом они с Ромкой пристроили его к их общему другу.
Время в пути за разговорами для подружек прошло незаметно, Ромка же от нетерпения ерзал всю дорогу на своем сиденье, а когда они, наконец, добрались до нужной остановки, пулей вылетел из автобуса и завертел головой:
А теперь куда?
Идите за мной! — позвала Катька. — У меня недалеко отсюда раньше тетя жила, так что эти места я хорошо знаю.
Они подошли к скопищу современных высоких коттеджей, обнесенных высокими заборами. Дом «дедушек» мало чем отличался от других: он был двухэтажным, сложен из красного кирпича, с подземным гаражом и украшен изящной башенкой.
Напротив коттеджа, под раскидистой ивой, примостился Стае. К дереву был прислонен новенький скутер, то есть небольшой скоростной мотороллер — давняя Ромкина мечта. Но сейчас он даже не взглянул на «Хонду».
Стае, привет еще раз, — устремился Ромка к своему приятелю. — Спасибо тебе большое, что не отказался нас выручить.
Но парень его прервал:
Об этом потом. Только что туда въехала голубая «шестерка», номер девятьсот шестьдесят три, — указывая на ворота, громким шепотом сказал он. — Что будем делать?
Что? — Ромка растерялся. Он не ожидал такого скорого развития событий. Но не врываться же им в чужой дом?
А собака в машине была? — заволновалась Лешка. — Ты хорошо смотрел? Была или нет?
Стае пожал плечами.
У тачки этой стекла сзади непрозрачные, невозможно было разглядеть, кто внутри находится. И знаете, что странно? Я ожидал ее со стороны города, ну, оттуда же, откуда и я сам подъехал, и такси тоже, а он совсем с другой стороны вырулил. Вон оттуда, — показал он рукой налево.
А там что?
Там лес, — пояснила Катька. — А за ним поселок под названием Придонской.
Странно. Он что, заблудился? — удивилась Лешка, но ее перебил покрасневший от волнения Ромка:
Стае, звони в милицию, объясни им, что происходит. А я… Я позвоню Венечке, вот что. Попрошу его связаться со следователем, который ведет это дело. Пусть соображает, что ему предпринять, теперь это нам не помешает.
Венечка в ожидании звонка, по-видимому, не отходил от телефона ни на шаг, потому что снял трубку после первого же гудка. Он записал адрес «дедушек», который продиктовал ему Ромка, выслушал все указания и спросил:
А Дожика вы видели? Вы знаете, где он?
— Пока нет. Но мы тебе еще позвоним. Жди. Ромка спрятал телефон и, прислонившись к
иве, достал из сумки свой цейсовский бинокль и навел его на коттедж. На окнах были импортные жалюзи, за ними мелькали тени, но кому они принадлежали, определить было трудно.
И вдруг ворота открылись, оттуда вырулили голубые «Жигули» и, увеличив скорость, понеслись вперед.
Ромка схватил «Хонду» и покатил ее к дороге.
Стае, жми за ними!
Стае мигом завел мотороллер, мотор взревел, Ромка вскочил на сиденье и обхватил друга руками.
Ждите нас здесь! — крикнул он девчонкам, и красная «Хонда», взметнув клуб пыли, спустя секунды скрылась за тем же поворотом, что и голубая «шестерка».
Банга в машине не было! Я бы его увидела, — воскликнула Лешка. — Его не спрячешь, он большой. Я смотрела через переднее стекло, заднее сиденье было пустым. А вот водителя не успела рассмотреть.
Я разглядела. Он в очках и кепке, — сказала Катька.
Это мы и так знаем. Слушай, но если сервиз и блюдо он здесь оставил, то и Банга, значит, тоже! И что теперь? Милицию ждать? Нет, никого ждать я не стану!
Решительно тряхнув головой, Лешка отважно двинулась к коттеджу и что было сил забарабанила в металлическую калитку возле ворот. Потом увидела сбоку кнопку звонка и прижала к ней указательный палец так, что на нем побелел ноготь.
Спустя некоторое время раздались быстрые шаги и голос:
— Кто это? Зачем же так трезвонить? Калитку открыл немолодой мужчина в очках, в
сером свитере и темно-синих джинсах. Вероятно, это и был знакомый Ланиного отца Владимир Федорович, с которым тот познакомился в Германии. С недовольным видом он взглянул на девчонок.
В чем дело?
Здравствуйте, — вежливо сказала Катька и повернула лицо к подруге.
Но Лешка не собиралась здороваться с разными там преступниками.
У вас наша собака, и мы ее у вас в любом случае отберем, лучше отдайте сами, — покраснев, заявила она.
Какая еще собака? — удивился мужчина.
Сами знаете, какая. Белая с черным. Дог. Если вы ее нам не отдадите, мы прямо сейчас пойдем в милицию. Мы все про вас знаем. Вас зовут Владимир Федорович, разве не так?
— Так, — несколько оторопел мужчина. — Только вы ошибаетесь, нет у меня никаких чужих собак, мне и своей хватает.
И впрямь к воротам с запоздалым лаем несся огромный ротвейлер. Лешка нисколько его не испугалась, а пес обнюхал ее и замолчал. И она снова пошла в наступление.
Вы ведь не станете отрицать, что к вам сейчас «шестерка» из Москвы приезжала? Мы ее видели.
Владимир Федорович смутился.
Машина действительно была, к нам знакомый приезжал, по делу. Но при чем здесь собака? — Он недоуменно пожал плечами.
Не слушая его, Лешка просунула голову в калитку и в отчаянии крикнула:
Банг, Банг, ко мне!
Но залаял один ротвейлер, а владелец коттеджа с таким удивлением взглянул на нее, что стало ясно: дога здесь и в самом деле нет.
А где же он? — растерянно проговорила девочка.
Я не знаю. Ищите свою собаку в другом месте, — с раздражением ответил «дедушка» и захлопнул калитку.
Вот гад, — отступив на полшага назад, проговорила Лешка.
А знаешь, я ему поверила, — возразила Катька. — Не спрятал же он вашего дога в какой-нибудь подвал, тем более что и понятия не имел о том, что мы следим за его домом.
Лешка порывисто вздохнула.
Я вообще-то тоже вижу, что он не врет. Но все равно он преступник, так как ворованные вещи покупает. Только мне сейчас не до них. Если бы не собака, я сюда за чашками-блюдцами сроду бы не поехала, их бы и милиция в конце концов нашла. А не нашла бы — и ладно. А вот с Бангом как быть? Где его теперь искать? И Венечка на нас надеется, а уж о Матвее Юрьевиче мне и подумать страшно. Катька задумалась.
Должно быть, ваш Володя его в каком-нибудь другом месте оставил.
Понятно, что в другом. Но в каком именно?
А ты помнишь, что Стае сказал, когда мы только-только сюда подошли? Что «Жигули» не из города появились, а вон оттуда, — указала Катька влево. — Из поселка. Что он там делал? Дорога-то сюда из города прямая, просто так делать крюк ему не имело никакого смысла.
Тогда пойдем в Придонской и поспрашиваем там людей, не видели ли они тачку с собакой, как мы с Ромкой это недавно в дачном поселке делали. Хоть мы Банга и не нашли, зато узнали номер их телефона, — указала на коттедж Лешка. — Вдруг нам сейчас больше повезет? Где этот поселок? Веди меня туда!
Они перешли автомобильную трассу с мчащимися по ней машинами и свернули в лес. Вскоре широкая дорога привела их к частному сектору, за которым высились стандартные многоэтажные дома.
Вы случайно не видели здесь большого дога, белого с черным? Он мог сидеть в голубой машине, — обратилась Лешка к первой же встретившейся им на пути женщине, но та молча покачала головой и быстро прошла мимо.
Катька огляделась по сторонам. Невдалеке была автобусная остановка, вокруг нее столпились люди.
Будем каждого спрашивать?
Лешка неуверенно пожала плечами. Был бы с ними ее бойкий брат, он, несомненно, умудрился бы опросить всех подряд.
Давай выборочно, — ответила она. — К остановке люди недавно подошли, вряд ли они что-нибудь видели. Пошли дальше.
Но сколько они с Катькой ни бродили по поселку как мимо неказистых, вросших в землю низеньких домиков, так и среди больших девяти- и двенадцатиэтажных громадин, как ни расспрашивали их жителей, никто из них не видел ни голубую «шестерку», ни большого белого дога.
Вдруг в кармане у Катьки затренькал телефон.
Вы где? — спросила она и шепнула Лешке: — Это Стае. — И снова заговорила в трубку: — Упустили? Как же так? В лесу? А мы в Придонском собаку ищем. Пока тоже ничего. Нет, в коттедже ее нет. Хорошо, будем звонить.
Володя скрылся, да? — безнадежным голосом спросила Лешка.
Ага. С дороги в лес свернул, и они его потеряли.
Так я и знала, — Лешка вздохнула и направилась к домику, возле которого на сложенных бревнах, кротко скрестив на животе руки, сидела старушка. — Вот кто всегда все подмечает!
Катька скептически поморщилась.
Если только те «Жигули» медленно-премедленно именно по этой улице проезжали.
. — А вдруг! Вы не видели случайно собаку, белую с черным… — начала было привычную фразу Лешку, но добавить, в какой машине должна была сидеть эта собака, не успела, потому что старушка тут же сказала:
А вон там, в конце улицы, видите, крыша сверкает? Каких собак в том доме только нет! Там и спрашивайте. я
Лешка оживилась:
Там что, приют или собачья гостиница?
Не знаю я, что там у них есть, только жизни от их лая нет никакой.
Спасибо большое! — Щеки у Лешки раскраснелись, шаги сделались более решительными. Она бегом припустилась по улице, Катька, не отставая, за ней.
Они подлетели к одноэтажному, но довольно большому, крытому блестящей металлической кровлей дому и постучали в калитку. Тут же со всех сторон поднялся жуткий лай. Калитку открыла коротко стриженная худенькая женщина средних лет в спортивном костюме и, сощурившись, посмотрела на девчонок. При этом в уголках ее глаз собрались мелкие морщинки.
Извините за беспокойство, пожалуйста, — сказала Лешка, — у вас здесь что, приют или гостиница?
У меня здесь питомник, мои дорогие. Если нужен щенок немецкой овчарки или ротвейлера — милости прошу.
Нет, — покачала головой девочка. — Мы не за щенком. Мы только хотели узнать, не купили ли вы сами немецкого дога, большого такого, белого с черным?
Женщина удивленно взглянула на Лешку.
Нет, я не стала его покупать.
Не… Не стали? Значит, вам его предлагали, да? А почему вы его не купили? Вернее, где он теперь? — От волнения Лешка совсем растерялась, слова и мысли у нее путались.
Где теперь дог, не знаю. А покупать я его не стала по многим причинам. Пес больной, хоть и видно, что породистый. Честно говоря, я бы его и бесплатно не взяла, потому что с ним мороки много: его лечить срочно надо, а у меня ни сил на это, ни времени нет. Шутка ли: сразу два помета появились, и у овчарки, и у ротвейлера. Начала щенкам сырое мясо по чуть-чуть давать, а они энтерит подхватили. Три из них сейчас под капельницами лежат. — Женщина огорченно покачала головой. — Жаль, конечно, пса, но нет, я бы не смогла разорваться. Никак бы не смогла. — И Лешке показалось, что она пытается оправдаться не только перед ними, но и в своих собственных глазах.
А почему он больной? — с тревогой спросила она.
От истощения, должно быть. Язвы на коже, боюсь, с печенью что-то. Я сказала его хозяину, чтобы он его к врачу вез, и срочно. Иначе его у него никто не купит.
— Он у вас не очень давно был, да? Женщина кивнула.
Часов в девять.
А здесь, в поселке, больше нет никаких приютов или питомников? — осведомилась Катька.
Что ты! Одни мы, и то, как ни стараемся, на ладан дышим, себя не окупаем. Взялись за бесприбыльное дело, но не бросать же собак, они не виноваты.
Тогда где же он может быть? — перебила ее Лешка. — Это наш дог, вернее, наших знакомых, мы за ним специально из Москвы приехали. А человек, который хотел его вам продать, вовсе не его хозяин. Он его украл, и так как сюда по своим делишкам ехал, то и дога с собой прихватил, чтобы кому-нибудь сплавить. Должно быть, знал, что у вас здесь питомник. Вы давно этим занимаетесь?
Семь лет уже. Да о нашем питомнике многие знают.
Но как объяснить то, что совсем недавно мы видели его машину и никакой собаки в ней не было? — спросила Катька.
Ох, — вздохнула женщина, — этот парень несколько тысяч долларов просил, а потом до него дошло, что он и рубля за него ни от кого не получит. Сдается мне, что назад он его не повез, а где-нибудь в лесу бросил. Будем надеяться, что к дереву не привязал, так оставил, а то погибнет, бедняга, от голода.
У Лешки закружилась голова, а в глазах потемнело. Почему, за что страдает такой доверчивый, ни в чем не повинный пес? Он привык считать людей добрыми и хорошими и оттого, несмотря на свои клыки и грозный вид, абсолютно беззащитен перед ними. Она представила, как Банг лежит где-то на земле, вздрагивая всем телом от холода, и не понимает, что с ним происходит, и не может вырваться… Если бы Катька ее не поддержала, то Лешка прямо перед хозяйкой питомника грохнулась бы в обморок.
Вы… Вы так думаете? — еле слышно сказала она. — Ну, мы пойдем. До свидания. — Как сомнамбула, она повернулась и, пошатываясь, пошла прочь от калитки.
— Лёшенька, Оленька, не расстраивайся ты так, — заглянула в ее полные слез глаза Катька. — Давай пойдем в лес и его там поищем. Не тайга же, мы все деревья обойдем, каждый кустик осмотрим.
Скажи, если он услышит твой голос, то ведь откликнется?
Наверное, — всхлипнув, покивала девочка.
Ну вот, он к нам прибежит или залает, и мы его сразу найдем.
Спасибо тебе, — прошептала Лешка.
За что?
За то, что ты со мной.
Куда ж я от тебя денусь! Пойдем в ту сторону, — Катька указала на лес, по которому они пришли в поселок. — Вашему Володе не было смысла другой лес искать. Он же к своим «дедушкам» спешил.
— И это верно, — согласилась с подругой Лешка.
Девчонки бродили и бродили по весеннему лесу. Лиственные деревья уже зазеленели, но преобладали в нем сосны, испускавшие резкий хвойный запах. Вдоль дорожек и на опушках блестела свежая изумрудная травка, вовсю заливались птицы. Но Лешка не замечала прелестей природы. Она всматривалась вперед и беспрерывно, отчаянно кричала: «Банг, Банг!» В ответ не доносилось ни звука, а ее крики тонули в шуме верхушек высоких сосен.
Вскоре Лешка вконец охрипла. Однако, сев на пенек, упрямо заявила:
Буду его искать, пока не найду!
Надо у ребят спросить, что они делают и почему нам не звонят, — сказала Катька. Достав телефон, она пробежалась пальцами по цифрам, потом потрясла его и воскликнула: — Ой, а он не работает!
Дай сюда. — Лешка поднесла трубку к уху, тоже потрясла. — Наверное, ему нужна подзарядка. Слушай, а куда дальше-то идти?
Не знаю, — осмотревшись кругом, ответила Катька.
Как не знаешь? Сама же сказала, что все эти места тебе знакомы.
Я имела в виду поселок, но не лес. Где-то здесь должно быть кладбище, оно Лесным называется. Но где? — Она пожала плечами. — Пойдем прямо, куда-нибудь да придем. Заблудиться здесь невозможно, лес небольшой.
Да, но мы потеряем время и не найдем Бан-га! — в отчаянии воскликнула Лешка.
Не переживай! Знаешь, о чем я подумала? О том, что Банг в лесу один не захочет оставаться, он к людям побежит. И, я надеюсь, не такой уж жестокий этот ваш Володя и не станет привязывать его к дереву. Зачем ему это, когда он мог сесть в свою машину и просто-напросто умчаться от него.
Ты думаешь? — Уверенность подруги вселила в Лешку силы. — Тогда пошли назад.
Пошли.
Они вновь прибавили шаг. Вскоре посадки сменились великолепной дубовой рощей. А Катька остановилась и виновато посмотрела на подругу.
А здесь я когда-то была. Эта роща от Придонского далеко находится. Значит, мы в другую сторону идем.
Лешка огляделась кругом. Она-то и подавно не ориентировалась в чужих краях.
А что же делать-то?
Пойдем обратно.
Обратно — это куда?
Туда, — Катька покрутилась на месте и дернула подбородком влево. — Или туда? Погоди, дай подумать.
Вдруг на Лешкин нос упала большая капля дождя. Потом еще одна. И еще. Лешка задрала голову вверх: синяя туча, которая не так давно лишь небольшим своим краешком грозилась им из-за горизонта, теперь полностью заволокла небо. И дождь хлынул тут же, крупный и частый. Чуть проклюнувшаяся дубовая листва плохо от него защищала.
Погоди, — сказала Катька, — на вот, прикройся.
Она достала из сумки два больших пластиковых мешка и надела один себе на голову, а другой протянула Лешке.
Меня мама вообще-то с утра на рынок за продуктами послала. Теперь, наверное, волнуется, что меня так долго нет. Я же не могла ей сказать, что вас встречать пойду. А теперь и позвонить ей не могу.
Почти два, — взглянула на часы Лешка. — Но такой дождь должен быстро пройти, да?
Она посмотрела на небо, потом вдаль, затем поморгала и даже протерла глаза. Ей вдруг показалось, что небо опрокинулось наземь.
— Что это? — схватила она за руку подругу. Сдвинув брови, Катька усердно вгляделась вперед, куда ей показала Лешка.
Это? Да это же озеро! — вскрикнула она. — Я его знаю. Давай чуть-чуть переждем здесь дождь и пойдем к нему.
И тут до них донесся громкий собачий лай. Лешка, забыв про ливень, не разбирая дороги, понеелась к покрытой крупной рябью озерной воде. Но и здесь ее ждало разочарование.
На пологом берегу в непромокаемом темно-зеленом плаще с капюшоном сидел человек с удочкой. Рядом с ним стоял большой рыжий пес и отчаянно брехал на спешащих мимо ребят с вертящейся у них под ногами небольшой собачонкой, а рыбак пытался его урезонить.
Всю мне рыбу, подлец, распугал, а сейчас самый клев, — пожаловался он, оглядывая насквозь промокших девчонок. — Заблудились или кого потеряли?
И то, и другое, — созналась Катька. — Мы собаку ищем, дога, немецкого, белого с черным. Не пробегал? — И она с надеждой уставилась на человека.
Рыбак покачал головой.
Здесь собаки одни редко бегают. Они к жилью ближе держатся. Разве что на свалке? Вон там одна есть. Кстати, если мимо нее пройдете, то как раз в город выйдете, на улицу Газовую. А если в другую сторону пойти, туда, — он указал рукой вправо, — то в Северный микрорайон попадете. Но к Газовой отсюда ближе.
Пошли скорее на мусорку, — дрожа от холода, потянула Лешка подругу за руку.
Свалка оказалась не очень большой и не представляющей никакого интереса для бродячих животных.
Наверное, сюда те водители мусор сваливают, которые ленятся его до основного места довезти, — предположила Катька. — Но здесь ничего съестного нет, мусор строительный да покрышки какие-то. Что здесь собакам делать?
— А нам что делать? — прошептала Лешка и присела на высокую черную автомобильную шину. Дождь уже перестал, выглянуло солнце, она отдала подруге пакет и, тряхнув рыжеватыми волосами, устало потерла виски.
Пойдем на Газовую? — спросила Катька. Но Лешка яростно затрясла головой.
Нет! Ни за что я не уйду из леса! Ты же обещала каждый кустик осмотреть! Но я вот что подумала: зачем Бангу от одного жилья к другому бежать? Скорее всего, когда Володя его в лесу оставил, он бросился догонять его тачку, к которой привык, как к дому, за время пути, а она-то поехала к коллекционерам, в Подклетное. Давай его еще и там поищем, а?
Ну что ж, пойдем спросим, как нам туда выйти, — вздохнула Катька, и они вернулись к рыбаку.
К Подклетному? Вам туда надо, — указал он на еще одну лесную дорожку.
Чтобы скорее согреться, девчонки побежали. Лешка старалась отгонять от себя мысли о том, что будет, если она не найдет Банга, а Катька думала о маме, которая давным-давно места себе не находит, о Стасе с Ромкой. Они, конечно, тоже тревожатся, связи-то нет никакой.
Но вот вдали показались небольшие домики.
— Подклетное! — с облегчением выдохнула Катька.
Где у вас здесь свалка? — спросила Лешка у встретившейся им по дороге компании мальчишек.
Те с удивлением оглядели двух мокрых подруг и махнули рукой:
Вон там!
Если бы ты знала, сколько мы в Москве помоек и мусорок обошли, когда там Банга искали, — вздохнула Лешка. — Я теперь запросто могу их карту составить
Но и эта свалка не оправдала ее ожиданий. Она тоже оказалась строительной, и ни одной собаки здесь не было.
Оленька, пойдем к автобусу, — робко попросила Катька. — Найдем там телефон-автомат, позвоним моей маме и ребятам, потом вместе с ними будем его искать, а?
Лешка устало кивнула.
Пойдем, раз уж пришли в поселок.
У попавшегося им на пути пожилого мужчины они узнали, как пройти к ближайшей автобусной остановке, и медленно побрели по окраинной улице. С одной стороны от нее, за маленькими старыми домиками, находился большой пустырь.
И вдруг Лешка замерла. Со стороны пустыря доносился приглушенный лай. Насторожившись, она прошла немного вперед. Лай усилился, стал громче и ожесточеннее. Девочка быстро обогнула домики и вдруг увидела стаю собак, окруживших большого, белого с черным, пса. Правда, белым его можно было назвать с большой натяжкой. Он был скорее серым или пегим с черными пятнами. И все же это был Банг. Он сидел и рычал, выставляя белые клыки, а огромный черный, похожий на овчарку кобель, казалось, вот-вот накинется на него, а вслед за ним и все остальные псы. Видно, не захотел вожак принять в свою стаю нарушившего его владения невесть откуда взявшегося чужака.
Дожик, Банг! — что было сил закричала Лешка и бросилась в самую гущу собак. — А ну, брысь! — крикнула она, и собаки, почувствовав над собой ее превосходство, нехотя расступились, а потом и вовсе отбежали в сторону.
А дог обратил к ней больные, гноящиеся глаза и со всех сил застучал хвостом о грязную землю.
Дожинька, Бангочка. — Девочка присела перед собакой и притянула его к себе за голову. Слезы брызнули из ее глаз, и пес аккуратно слизнул их горячим языком. Нос у него был тоже горячим, сухим и шершавым. Банг сразу узнал Лешку и громко выдохнув свое «ах!», приподнялся, а потом прикрыл глаза и лег. Видно, силы оставили его окончательно.
Лешка оглядела его со всех сторон. Пес был невероятно худым, с проплешинами и язвами на боках, от его грязной шерсти исходил неприятный запах. Она обхватила его снизу за живот и попыталась приподнять.
Вставай! Пожалуйста, вставай! Ты должен идти! Банг, мы же тебя не донесем. Я тебя очень прошу, встань!
Умный пес понял, чего от него хотят. Полежав еще минут пять, он сначала сел, а потом очень медленно встал на дрожащие лапы и даже отряхнулся, разбрызгивая во все стороны грязь.
Вот и молодец! И хорошо! Теперь ты со мной, и все будет просто замечательно. Пойдем, мой хороший.
Лешка погладила Банга по ставшей жесткой тусклой шерсти, и они медленно побрели к остановке.
И как мы с тобой сразу на эту улицу не догадались заглянуть? По соседней прошли и даже не знали, что здесь пустырь и тоже помойка, — сказала Катька.
Главное, что мы его нашли, — голос у Лешки был счастливым до невозможности. Она то и дело наклонялась и что-то шептала псу на ухо, и он, казалось, все понимал, потому что в ответ благодарно лизал ее руку.
На остановке Катька подошла к зеленому киоску. За его пыльными стеклами был представлен небогатый продуктовый ассортимент. Поначалу она решила купить тушенку в жестяной банке, но, подумав, что им нечем ее открывать, попросила у девушки-продавца несколько пирожков с ливером и протянула их собаке. Банг проглотил их в одно мгновение.
А ты будешь? — спросила она у подруги. — Ты же сегодня ничего не ела.
Лешка помотала головой.
Я не хочу. А ты нашла телефон-автомат?
Нет здесь ни одной будки, — вздохнула Катька, а потом еще раз огляделась и радостно воскликнула:
Автобус!
Подождав, пока выйдут пассажиры, Лешка взяла Банга за ошейник, тот самый, который когда-то купила для своего Дика, и ввела пса на заднюю площадку.
Он не кусается, — упреждающе сказала Катька кондуктору. — Мы с ним в углу постоим и билет на него купим.
Кондуктор в знак согласия промолчал. Лешка усадила Банга в уголок и снова погладила его по голове.
Теперь ты с нами, больше тебе ничего не грозит. — А затем обратилась к подруге: — Как ты думаешь, сегодня работает ветеринарная клиника?
Конечно, — ответила Катька, — по субботам она всегда работает.
Вот бы Сергей Васильевич был на месте! Помнишь, как мы на каникулах возили к нему Альму, собаку Серафимы Ивановны?
Такое разве забудешь! К тому же это совсем недавно было, всего месяц назад. А автобус этот, кстати, у проспекта Труда останавливается, как раз там, где находится его клиника.
Отлично!
Заведующий ветеринарной клиникой оказался на месте и был рад встрече со старыми знакомыми.
У вас новая собака? — удивился он и, в недоумении сдвинув брови, внимательно вгляделся в Лешку: — Вы же с братом, кажется, в Москве живете? Снова у нас погостить решили?
Девочка качнула головой.
Нет, мы с Ромкой сюда за этой собакой приехали. И еще за кузнецовским сервизом. — И быстро, то и дело запинаясь, она поведала Сергею Васильевичу всю длинную и запутанную историю, приведшую их с братом в этот город. А затем, растерянно оглядев Банга, проговорила: — Как же мы его назад повезем?
Можно на поезде, но только надо закупить целое купе. Если у вас не хватит денег, я добавлю. Друзей надо выручать.
Мы вам отдадим, — благодарно улыбнулась Лешка. — А позвонить от вас можно?
Конечно. — Сергей Васильевич придвинул к ним телефон, которым тут же завладела Катька, а сам налил в миску воды, добавил в нее какое-то лекарство и дал вылакать Бангу.
Катька кое-как оправдалась перед мамой, а затем Лешка позвонила Ромке.
Эй, вы где? — закричал ее брат. — Почему вы не отзывались? Мы же волнуемся! Уже собрались вас искать!
Рома, мы сейчас у Сергея Васильевича, в его ветеринарной клинике. Мы Дожика нашли! — не смогла сдержать торжества Лешка.
Классно! — завопил в ответ ее брат. — А мы — тачку голубую! В лесу! И еще сюда приехала Арина. Ее на своем «Саабе» Володя привез. И ментов здесь навалом было.
Какой еще Володя? — опешила Лешка. — Он же вор!
Тот самый Володя, только оказалось, что он ни в чем не виноват. Он сразу свою тачку узнал. А номер-то на ней его стоит, пятьсот сорок седьмой, а мы совсем другой видели.
Погоди, так значит, это не он украл Дожика?
Не он.
И сервиз с блюдом тоже не он?
И сервиз тоже не он. Вы сейчас подъезжайте к Стасу, его родители на даче, мы все у него базируемся.
Так кто же это был? — закричала Лешка, но Ромка уже отключился.
А Сергей Васильевич продолжал осматривать Банга. Огромный пес стоял, не шевелясь. Он был не похож на себя: до неузнаваемости худой, с лишаями, проплешинами и язвами, с выпирающими наружу ребрами. У девочки сжалось сердце от тревоги за собаку.
Он очень опасно болен?
Сергей Васильевич похлопал Банга по спине.
Жить будет. Ему нужна пища, полная белков. Вот, кстати, возьмите с собой амарантовое масло, будете смазывать его язвы.
:— Спасибо, — пряча в карман пузырек, поблагодарила Лешка. — У нас дома еще немного этого масла осталось. Мы помним о его волшебных свойствах.
Но одним маслом тут не обойтись. Сейчас я вам рецепт на лекарства выпишу. Как можно было так запустить собаку! — с возмущением проговорил ветеринар. — В общем, побольше мяса, рыбы, витаминов, и, я надеюсь, он оправится.
Лешка поднялась.
Спасибо вам за все. И денег на купе нам не надо. Мы отсюда на машине поедем. Дочь Матвея Юрьевича, хозяина Банга, за ним приехала.
Попрощавшись с Сергеем Васильевичем и покинув клинику, девчонки с Бангом дошли до Московского проспекта, и первый попавшийся автобус довез их до Центрального рынка. Дальше они пошли пешком и скоро вышли на хорошо знакомый Лешке проспект Революции, центральную улицу города. Настроение у нее было прекрасным, все ей нравилось в весеннем городе — и покрытые новой плиткой тротуары, и яркие вывески на кафе и магазинах, и свежая зелень на стройных высоких липах. Она шла и с удовольствием разглядывала здания и витрины, а потому не смогла не обратить внимания на сказочный, похожий на дворец, небольшой дом с башенками и колоннами. Дом-дворец стоял в глубине проспекта, перед ним была миниатюрная площадь с высокой раскидистой ивой и соснами сбоку, а рядом с тротуаром сидела блестящая, ну прямо как живая, собака.
Что это за дом? — заинтересовалась Лешка.
Это наш кукольный театр.
А зачем здесь собака? Раньше я ее не видела.
Ой, она прямо как из серебра. А одно ухо — из золота!
А мы с вами по этой стороне проспекта ни разу не ходили, — сказала Катька. — Вспомни, вы с Ромкой всегда куда-нибудь спешили и ни на что не обращали внимания.
Это верно, дел у нас много было. Так что это за пес?
Это памятник Белому Биму, — ответила Катька.
Кому? Биму? — ахнула Лешка и склонилась к металлической собаке. — Я же совсем недавно, вот только-только о нем книгу читала. Мне так его жалко было! Но как он здесь оказался?
А ты разве не знаешь, что Гавриил Троеполь-ский, который написал эту повесть, — наш, воронежский, писатель?
Лешка перевела взгляд на Банга, который смирно стоял рядом.
А они чем-то похожи, правда? Хоть Бим и сеттер, а Банг наш — дог. Только здесь одно ухо у Бима золотое, а не черное. Впрочем, такими, наверное, и должны быть настоящие памятники, чтобы всем в глаза бросались и запоминались. И все же как хорошо, что Дожик наш живой и скоро поправится.
Пес, поняв, что говорят о нем, поднял голову и лизнул Лешку в щеку. А Катька протянула ему очередной пирожок — она купила их по дороге — и сказала:
Как жаль, что в свое время бедному Биму не встретились такие друзья, как вы с Ромкой. Он бы тогда тоже остался жив.
А еще нам Венечка здорово помог, — вспомнила о своем маленьком дружке Лешка. — Он не меньше меня за Банга переживал.
Дверь квартиры Стаса распахнулась, как только Лешка дотронулась до звонка. На пороге стоял Ромка, за ним показался Володя, следом выскочила Арина.
Банг! — с облегчением вскрикнула она, и на ее глазах выступили слезы. — Иди сюда, мой маленький, я тебе уже еду приготовила!
«Маленький» дог вздохнул, сказав свое обычное «ах», и тут же ткнулся носом в Аринин живот. Он был воспитанным псом и не прыгал на людей от счастья, как это делали почти все собаки, которые встречались доселе Лешке.
«Мой Дик меня бы сейчас с ног свалил», — ревниво подумала она и переключилась на брата: — А сервиз-то с блюдом нашли?
А как же! — радостно ответил Ромка.
А Лешка с подозрением покосилась на Володю, который что-то говорил Арине и находился в поле ее зрения:
А кто ж тогда преступник?
Георгий, кто ж еще, — выпалил брат.
Как Георгий? У него же алиби!
Вот именно, что Георгий был единственным из всех, кто как следует позаботился о своем алиби. Даже номер телефона соседям оставил, по которому его якобы можно было застать в другом конце Москвы. Наверное, у него там есть надежные люди, готовые подтвердить, что в момент кражи он у них был. Сам же он в красной куртке изображал «летящую» походку своей бывшей жены, чтобы в случае чего решили, что это Галина в подъезде Матвея Юрьевича в мусоре рылась.
Что мы и сделали, — сказала Лешка.
Арина нам говорила, что он раньше актером был, а мы с тобой эту информацию мимо ушей пропустили.
Значит, — перебила брата девочка, — Артем был прав, когда писал, чтобы мы именно на Георгия внимание обратили?
Ромка досадливо поморщился.
Прав, не прав, какая разница. Все равно все случилось так, как и должно было быть, то есть по справедливости.
А его поймали?
Нет еще. Он и не подозревает, что о нем все известно. Вот удивится-то!
А откуда же тогда у Володи в кармане пенопласт взялся?
Он и сам не знает. Должно быть, Георгий подложил, а он и не заметил. Он к нему на работу несколько раз заходил, деньги занимал. На них, должно быть, и в Воронеж приехал. И ключи от гаража, очевидно, тогда же слямзил, сделал с них дубликаты, а потом незаметно назад вернул.
А эти… Ну, «дедушки»?
Лишились и денег, и посуды. Клянутся, что не подозревали о том, что она краденая.
А они не сказали, как Георгий с ними познакомился?
В антикварном салоне как-то зимой, когда они в Москве были, с ним случайно разговорились, и Федор ему рассказал, что именно он коллекционирует и какие вещи мечтает приобрести. Ну, Георгий и смекнул, где их можно раздобыть.
Теперь ясно, зачем он старую тачку у Володи увел, — сказала Лешка.
Да, у него же права на их с Галиной «шестерку» есть, только она сломалась, а так как у Володи точно такая же, то он, поставив на нее свой собственный номер, ничуть не опасался, что его задержат.
А как же вы нашли Володину тачку?
А он ее бросил в лесу открытой. Надеялся, что ее кто-нибуДь угонит и снова номер сменит. Или на запчасти использует. Так бы и случилось, если б не мы. — Ромка злорадно хмыкнул: — Теперь небось собирается к своей поломанной «шестерке» номер назад привернуть и радуется, что всех обманул. Узнал, наверное, что Галина уезжает, и думает, что в ее гараж к разбитой машине никто не заглянет.
А мы заглянули! Но почему милиция сразу не кинулась его искать?
Ромка махнул рукой.
Арина же не верила, что Володя или Галина способны на преступление, а Георгия в расчет не брала. Вот кое о чем и молчала до последнего, пока ей сегодня Венечка не позвонил и не сказал, что мы с тобой в Воронеже Володину тачку с его номером засекли.
А Банга он воровал, чтобы продать?
Я же ему сама сообщила, сколько он стоит, разве мог он упустить такую возможность, — сказала вновь появившаяся в прихожей Арина. Пес шел за ней следом. Она прижала к себе собачью голову: — Бедненький ты мой, настрадался! — А затем продолжила: — Галка мне всегда говорила, что Гошка патологически жаден, но я этого не замечала, считала, что она преувеличивает.
А я об этом сразу подумал, когда он в бом-жицкой одежде за ним к Веньке пришел, — проговорив это, Ромка воскликнул: — А Венька-то еще ничего не знает! — и стал названивать своему другу по его же телефону.
В понедельник отца из больницы выписывают, — вспомнила Арина.
А ему сюрприз, — сказала Лешка. — И посуда, и собака. То есть сюрприз — посуда, а про собаку он ничего не должен знать. А что Банг похудел так сильно…
Скажете, что скучал по нему и не ел ничего, — предложил Ромка.
А потом, распрощавшись со Стасом и Катькой, ребята отправились в Москву на Володином «Саабе». Арина села вперед, а Ромка с Лешкой и Бангом с трудом поместились на заднем сиденье.
Въехав в Москву, сначала решили завезти домой Банга, так как в дороге пса укачало. У Арини-ного дома Лешка выскочила из машины, чтобы выпустить дога, и первое, что бросилось ей в глаза, — это маячившая у подъезда маленькая фигурка в бейсболке и очках.
Дожинька! — кинулся к псу Венечка и поцеловал его прямо в нос. — Если бы ты только знал, как я за тебя переживал!
Ты можешь приходить к нему всегда, когда захочешь, — сказала Арина. — Папа обрадуется. Будешь гулять с ними вместе.
У него теперь уже две собаки напрокат, — усмехнулся Ромка. — И что характерно: обе белые с черным, только одна маленькая, а другая — большая.
Да, но только я свою хочу, — вздохнул Венечка и снова обнял Банга.
Через несколько дней Ромке с Лешкой позвонила Арина.
— Приходите ко мне пить чай, — сказала она. — Отец мой тоже зайдет. Он с вами поговорить хочет.
Брат с сестрой созвонились с Венечкой и не заставили себя долго ждать.
Ну что, Георгий раскололся? — осторожно ступая на пушистый ковер, спросил Ромка.
Конечно, — ответила Арина. — Куда ему деваться, все рассказал.
И о том, как в мусорку чашки кидал? Я даже знаю, что навело его на такую мысль: он увидел у вас футляр, в котором Володя привез вам из Германии сервиз, и понял, что надо сделать, чтобы их не разбить. А как раз до этого небось с Федором встретился. Послушайте, — обратился Ромка к хозяйке дома, — вы когда свои вещи после ремонта от отца переносили, сумки же не считали, так?
Так.
Одну, с заранее приготовленными футлярами, он, значит, там и оставил. Задвинул ее, наверное, куда подальше, ваш отец и не заметил. А войти к нему в квартиру ему тоже не составило никакого труда: взял у вас незаметно ключи и сделал дубликаты, как и от Володиного гаража. Оставалось только дождаться, когда хозяин с Бангом из дома совсем ненадолго выйдут, чтобы не было надобности охрану подключать. Для этого он мог собаке утром чего-нибудь жирного подсунуть, чтобы она раньше времени на улицу попросилась. Ну вот, а когда Матвей Юрьевич с Бангом ушли, он раз-раз, покидал сервиз в мусоропровод, вслед за ним сумку бросил, а лейбл оторвался и на полу остался, никто его не заметил. Кроме меня, конечно.
А блюдо врубелевское он как вынес? — спросил Венечка.
Блюдо-то? Он мог его и на пузо прицепить, поскольку это был единственный предмет, который не влезал в мусоропровод. Причем схитрил: от двери к шкафам в грязных туфлях ходил, а к мусоропроводу на кухню в одних носках бегал. Потому в прихожей и было так натоптано. Ну что, верно я говорю?
Арина улыбнулась.
Абсолютно.
Ну, а потом он другим ключиком воспользовался, своего соседа-мусорщика, и в красной куртке своей жены на дело отправился. Это мы уже знаем.
А кстати, Галина ваша где была все это время? — спросила Лешка.
В Санкт-Петербурге, — ответила Арина. — Ей там какую-то замечательную работу предложили, но пока вопрос, решался, она не хотела об этом никому говорить. И теперь все еще размышляет, переезжать ей в северную столицу или все же в Москве остаться.
А зачем Георгий у меня Банга забрал? — наморщил лоб Венечка. — Он же не знал тогда, сколько он стоит.
Взял, чтобы угодить Арине и Матвею Юрьевичу и окончательно отвести от себя все подозрения. А потом узнал, что это за пес, и получилось, что дог дороже кузнецовского фарфора. Вот он и ринулся за ним в деревню, надев кепку, как у Володи, — сказал Ромка и добавил: — И очки специальные подобрал, гад такой!
— Не подбирал он очки, — возразила Арина. — У него близорукость, и за рулем он их обязан надевать.
Ну, это уже детали, — махнул рукой мальчишка. — Но ему не повезло вот в чем: в момент кражи Федор оказался в швейцарской клинике, и ему пришлось ждать его возвращения. Не учел он и того, что собаку, особенно такую большую, трудно прятать от посторонних. И что за ней нужно ухаживать, и хорошо кормить, и тратить на это свои денежки. Короче, увез он Дожика на дачу своей бывшей жены и запер, туда иногда наведывался и кое-как кормил, корчась от жадности, а потом повез в Воронеж, потому что знал о питомнике, который недалеко от дома Федора находится. Очевидно, Федор ему о нем и рассказал, так как его ротвейлер небось там куплен. В общем, решил двух зайцев сразу убить. Но собаки дорогу плохо переносят, от голода Банг захирел, и видок у него стал еще тот. Вот никто его у него и не купил. Ну, а остальное вы и сами знаете. Видите, какую я составил полную картину всего происшедшего?
Может быть, ты напрасно передумал детективы писать? — сказал Венечка. — Повесть бы у тебя занимательная получилась.
Сами пишите, — беспечно махнул рукой юный сыщик. — У меня и поважнее дела есть. — Он встал, прошел в другую комнату и осторожно подсунул под стекло на столе позаимствованную фотографию Арины с ее друзьями.
Эй, — вспомнила Лешка, — а окна в машине почему непрозрачными были?
А Георгий их предусмотрительно специальной пленкой заклеил, чтобы Банг на заднем сиденье никому в глаза не бросался, — объяснила Арина.
И тут послышался звонок в дверь, и к ним вошел Матвей Юрьевич.
Здрасьте, — выскочил ему навстречу Ромка, а за ним и Лешка с Венечкой.
Аринин отец оглядел детей благодарными глазами.
Мне дочка сказала, что, если бы не вы, часть моей коллекции не была бы найдена, — сказал он. — Но самое главное, что вы отыскали мою собаку. Да-да, и об этом я тоже знаю. И я хочу отблагодарить вас. Не знаю, что мне сделать для всех троих, я об этом еще подумаю, а вот для одного из вас я приготовил подарок.
В руках Матвей Юрьевич держал плетеную корзинку, и оттуда доносился какой-то писк. Все трое заглянули внутрь. Со дна корзинки к ним тянул розовыйносик трогательный месячный щенок немецкого дога, белый с черными пятнами и с черным маленьким ушком. Аринин отец протянул корзинку Венечке.
Бери, это тебе.
Дожинька мой! — ахнул мальчик, прижимая к себе крошечное тельце.
Алиментный щенок, самый лучший из помета, — пояснил Матвей Юрьевич. — Надеюсь, впоследствии завоюет призов не меньше, чем мой Банг. А ты к тому времени подрастешь и сам сможешь с ним на выставки ездить.
— У него нет слов, — сказал Ромка, комментируя реакцию на неожиданный подарок своему маленькому дружку, а потом воскликнул: — Эй, люди, глядите, а из всех наших друзей один только Темка неособаченным остался! Вернется из своей Англии — и ему кого-нибудь подберем, да, Лешка?
Подробно об этом читайте в книге Н. Кузнецовой «Дело о зеленом саквояже», вышедшей в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)
Подробно об этом читайте в книге Н. Кузнецовой «Дело о таинственном шефе», вышедшей в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)
Подробно об этом читайте в книгах Н. Кузнецовой «Дело об украденном перстне» и «Дело о сияющей записке», вышедших в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)
Подробно об этом читайте в книгах Н. Кузнецовой «Дело о бледном вампире» и «Дело о волшебном снадобье», вышедших в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)