В тот день, когда все началось, после школы я слонялась по комнате, изнывая от скуки и придумывая, чем бы интересненьким заняться.

Было бы здорово пройтись по магазинам, но мне не хватало денег, чтобы купить то, что действительно хотелось. А ногти я уже накрасила. Так что же еще делать? Конечно, я могла сесть за уроки, но настроения не было. Вообще для этого у меня почти никогда не бывает настроения.

Я решила позвонить своей подруге Лиз Фри и узнать, не появилось ли в течение дня какой-нибудь новой работы для «Великолепной шестерки». Я привыкла к дополнительным деньгам, которые могла заработать с нашей компанией. Но сейчас никакой работы, кроме доставки нашей газеты, выходившей по четвергам, у нас не было.

Звонить я отправилась на кухню. Там оказалась мама, и я сначала испугалась, что она заставит меня что-нибудь делать или спросит, приготовила ли я домашнее задание. Была у нее такая неприятная привычка.

Но вскоре я убедилась, что сегодня она ни о чем спрашивать не собирается. Что-то было у нее на уме. Она бродила, перекладывая вещи, а потом снова возвращая все на место, хмурясь и качая головой. Когда я поинтересовалась, в чем дело, она, конечно, сделала вид, что все в порядке. Но, по правде говоря, ее поведение, при том, что она вдобавок каждые пять минут смотрела на часы, не обмануло бы и младенца.

Я решила, что звонок Лиз подождет. Неожиданно в моем собственном доме начало происходить что-то интересное.

На улице хлопнула дверца машины. Папа вернулся с работы. Мама, не сказав мне ни слова, устремилась ему навстречу. Она прошла за ним в гостиную, шепча что-то на ходу.

Тут она совершила большую ошибку, если собиралась сохранить все в тайне. Моя сестра Тиффани тотчас отложила книгу. Брат Джейсон снял наушники. А я придвинулась ближе.

— О, Джон, — торопливо говорила мама, — Ты слышал? Прошлой ночью в Рейвен-Хилле произошла еще одна кража со взломом. На этот раз совсем близко от нас. Думаю, нам придется отложить путешествие.

Тиффани, Джейсон и я ошеломленно переглянулись. О нет! Мы так ждали, когда они отправятся в свое путешествие. Две недели без родителей! Бабушка не сторонница строгих правил, поэтому, когда она остается с нами, нам все сходит с рук.

— Мама, у нас все будет прекрасно! — громко сказала Тиффани. — Я присмотрю за детьми. — И свысока посмотрела на меня.

Я была взбешена!

С тех пор как я состояла в «Великолепной шестерке», на моем счету была масса отчаянных поступков. Таких, о которых Тиффани и не мечтала. Поэтому она не имела никакого права обращаться со мной, как будто я малое дитя.

Когда у «Великолепной шестерки» возникают проблемы во время работы, я всегда недовольна. Но независимо от того, довольна я или нет, похоже, приключения начинаются. И я в самой их гуще. Как хорошо известно Тиффани. Или теперь станет известно.

— Я не ребенок! — запротестовала я. Мама нежно улыбнулась мне.

— Конечно, нет, Ришель. Но все равно это опасно…

Папа откашлялся.

— Погоди, дорогая, — остановил он маму. — Не надо поддаваться панике.

Было очевидно, что он не собирался так просто отказаться от путешествия в Какаду. Он месяцами предвкушал его.

— Конечно, в Рейвен-Хилле участились ограбления, — заговорил он. — Но я не думаю, что кто-то собирается обокрасть нас, Делил. Как сообщалось в газете, грабитель выбирает дома одиноких старых людей.

— Да, но, кто останется с детьми, пока нас не будет? — настаивала мама. — Их бабушка, она, по-твоему, кто? Она пожилая женщина, не так ли?

Папа почесал в затылке.

— Думаю, что так, — признал он. — Достаточно пожилая, полагаю. Но ведь здесь не ее дом, Делия. И к тому же с ней будет трое детей..

Да, мама, и, в любом случае, не стоит волноваться по пустякам, — нетерпеливо вмешалась я. — Действительно, ничего страшного. Элмо Циммер все знает об ограблениях, потому что его папа главный редактор газеты «Перо». Он считает, что вор забирается в дом, только когда точно знает, что хозяина нет, или он спит, или что-то подобное. Тогда он взламывает дверь или окно, прокрадывается внутрь, ворует деньги или драгоценности — что удается найти — и успевает уйти, прежде чем кто-нибудь его обнаружит.

— Какая скука, — вставил Джейсон. Он просто помешан на оружии, взрывах и насилии. Он представлял взломщика из Рейвен-Хилла вышибающим входную дверь и врывающимся в дом с огнеметом в одной руке и автоматом — в другой.

— Действительно скука, — сказал папа. — Видишь, Делия? Не о чем беспокоиться. Если заявятся взломщики, этот субъект сумеет постоять за всех.

— Неужели? Скажи это мистеру Борсалино на рыбном рынке. С тех пор как его дом ограбили, он страдает бессонницей. Говорит, что боится, как бы вор не вернулся.

Ее голос еле заметно дрожал, и она косилась на окно, как будто ждала, что к нам вот-вот заглянет вор. Я сама почувствовала беспокойство, а у Джейсона загорелись глаза.

— Ну, мама, расслабься. Все будет отлично. Я тут обо всем позабочусь.

Мама выглядела более взволнованной, чем когда-либо. С тех пор как мой своевольный братец посмотрел «Один дома», он только и ждал, чтобы кто-нибудь забрался к нам. Тогда он терроризировал бы злодеев и обдурил их, разрушив их планы, совсем как маленький герой фильма.

— Я уже придумал не один, несколько планов, — продолжал он с энтузиазмом. — Каждую ночь я собираюсь караулить в холле и проведу сигнализацию на все окна, и…

— Нет, этого не будет, — твердо сказал папа.

Джейсон открыл рот, чтобы возразить, но папа еще не закончил.

— Я не хочу, чтобы ты наделал глупостей, Джейсон, — сказал он. — Пообещай мне, что ты будешь вести себя смирно, пока здесь бабушка, — или мы с мамой подумаем об отмене нашего путешествия.

Тифф и я одновременно свирепо посмотрели на Джейсона. Если он не уймется, то испортит все дело.

— Мы позаботимся о нем, — сурово проговорила Тиффани. — Если он переступит черту, обещаю, он пожалеет.

Джейсон помрачнел.

— Спасибо большое, — проворчал он. — Я только хотел помочь.

Он нацепил наушники и ушел злиться в свою комнату. Папа широко улыбнулся Тифф.

— Ну, похоже, с этим покончено. — Он повернулся к маме. — Все в порядке, дорогая?

Мама вздохнула.

— Надеюсь, — нерешительно отозвалась она.

Мы с Тифф тоже вздохнули. С облегчением. Похоже, родительское путешествие все же состоится, как и планировалось. Так что с воскресенья мы будем свободны. Целых две недели! Тем более в это же время начнутся школьные каникулы. Превосходно!

Я вернулась на кухню, чтобы позвонить Лиз. Я думала, что теперь мне нужна приятная, хорошо оплачиваемая работа во время каникул. Тогда все будет просто замечательно.

Набирая номер Лиз, в кухонное окно я увидела первую звезду. Так что я загадала желание и для верности скрестила пальцы.

Если бы я знала, что произойдет в дальнейшем, я бы предпочла подхватить грипп. Или даже ветрянку.

Две недели в постели избавили бы меня от кучи неприятностей и проблем.

Голос, ответивший на звонок, звучал невыразительно.

— О, Рищель, — произнесла Лиз так, словно с трудом вспомнила, кто я такая. — Я не могу говорить. Я смотрю потрясающую передачу о вымирающих видах животных.

Мы с Лиз считались лучшими подругами с детского сада. Но на самом деле теперь у нас мало общего. Пунктики Лиз доводят меня до слез, кроме того, она не имеет представления, как нужно одеваться, и, похоже, ей не понять, почему меня не волнует спасение мира.

— Ты тоже должна посмотреть это, Ришель, — говорила мне сейчас Лиз. — Ты не представляешь, как много австралийских животных оказалось на грани вымирания. Прекрасная программа.

Звучит впечатляюще, — вежливо сказала я, сознательно избегая этой темы. — Послушай, Лиз, я только хотела узнать, нет ли новостей для «Великолепной шестерки».

«Великолепная шестерка» была блестящей идеей Лиз, она проделала большую часть организационной работы, и номер ее телефона был указан в нашем объявлении. Мы придумали девиз: «Нам все по плечу» — и это соответствовало действительности. Наша компания бралась за любую работу — от прополки садов до рекламы новых баров-кондитерских на телевидении.

И, как я уже говорила, мы вечно попадали в разные переделки.

— Мне звонили сегодня днем, — сказала Лиз. — По поводу работы на следующей неделе. Завтра я собиралась всем об этом сказать.

— А сейчас не можешь? — спросила я. — Хотя бы сколько человек требуется?

Лиз колебалась.

— Я пока не вполне уверена, — начала она. — Может, по одному каждый день, а может, вся шестерка. Я… — она снова замолчала, и я услышала, как ее зовет мама. — Э-э, послушай, Ришель, мне надо идти, — пробормотала она. — Я перезвоню позже. Хотя нет, потом я буду делать уроки. Поговорим завтра. Ладно?

— Ну ладно, — буркнула я. — Пока, — и швырнула трубку, не дожидаясь ответа.

«Нет, в самом деле, — думала я серди то, — иногда Лиз жутко раздражает. Какой смысл говорить, но ничего не сказать? Что она имела в виду: „Может, по одному каждый день, может, вся шестерка“?»

Мне захотелось высказать свое недовольство, и я отправилась на поиски кого-нибудь из нашей семейки.

Папа читал вечернюю газету, дверь в спальню Джейсона все еще была заперта, а Тифф в ванной испытывала на себе действие нового крема. Так что я поплелась искать маму.

Я была уверена, что она в спальне, но, войдя, не увидела ее. Потом, услышав странный шаркающий звук, огляделась еще раз.

Мама на четвереньках ползла по ковру, заглядывая под кровать.

— Что ты делаешь? — удивилась я.

Она вскрикнула и вскочила, схватившись за сердце.

— О, это ты, Ришель, — с трудом выговорила она через минуту.

— Конечно, я. А ты думала кто — грабитель?

К моему удивлению, мама явно смутилась.

— Не говори отцу, — прошептала она, — но я все-таки немного нервничаю из-за этих воров. Думаю, мне станет легче, если перед отъездом я спрячу свои украшения. Только вот никак не могу найти место, куда их положить.

Сначала я считала, что мама слишком носится с этими ворами, но теперь мое мнение изменилось. В конце концов, у мамы на самом деле были красивые кольца, броши, колье. И я так же, как и она, не хотела, чтобы их украли. Тем более что она обещала в один прекрасный день подарить мне некоторые из них.

— Я читала статью в одном журнале, — сказала я ей. — Там говорилось, что лучше всего прятать драгоценности в холодильнике. Завернуть и положить в морозильную камеру, и…

— Да, знаю, — перебила мама, — я тоже читала эту статью. Это слишком просто, готова поспорить, что все воры в городе тоже читали ее, и теперь любой уважающий себя вор в первую очередь проверит морозильную камеру.

— Ладно, тогда давай придумаем что-нибудь еще. Что-нибудь гениальное!

— Но не слишком гениальное, Ришель, — предостерегла мама. — Помнишь, как твой отец спрятал ключ от гаража в безопасное место? В конце концов нам пришлось покупать новый замок, потому что он так и не смог найти ключ. С тех пор мы его больше никогда не видели.

Я бродила по спальне, размышляя и присматриваясь. Распахнула дверцы гардероба, и неожиданно меня осенило.

— Я придумала, — объявила я. — Почему бы тебе не спрятать драгоценности в свои туфли?

— В туфли? — недоуменно переспросила мама, и я с готовностью подтвердила.

— Это сработает, клянусь. — Я вытащила первую попавшуюся туфлю. — Смотри, мама. Мы можем спрятать украшения в носки туфель, которые ты не берешь с собой. Потом набьем папиросной бумагой. Некоторые набивают носки обуви папиросной бумагой, чтобы они не теряли форму. Вор до такого не додумается. Ну, как тебе моя идея?

— Неплохо, — согласилась мама. — Думаю, это действительно великолепно. Ты умная девочка, дорогая. — Она мне нежно улыбнулась.

Мы уселись на пол, взяли мамину шкатулку с украшениями и приступили к делу. Я была в восторге. Мне нравилось рассматривать золотые браслеты, колье, сверкающие кольца и массивные броши.

Пока мама не видела, я примерила мое любимое кольцо с аквамарином — сине-зеленым камнем в красивой золотой оправе. Когда-то это кольцо носила моя прабабушка. Оно было мне великовато, но смотрелось на моем пальце потрясающе, и мне нравился цвет.

Мама оглянулась и застукала меня, пока я, любуясь, вертела рукой так и эдак.

К следующему утру я абсолютно забыла о грабителе, но по-прежнему думала о таинственной работе Лиз. Мне было непонятно, почему она так уклончиво говорила о том, сколько человек потребуется. Обычно это довольно легко определить.

Что это могла быть за работа, для которой нужен то ли один из нас, то ли вся шестерка? Это похоже на тайну.

Потом, во время завтрака, меня осенило. Конечно! Нас пригласили для участия в рекламе на телевидении. И директор не знал точно, сколько человек потребуется.

Мне пришлось вернуться в свою комнату, чтобы переодеться. Я хотела быть уверена, что выгляжу совершенно неотразимо, если придется встретиться с директором. Поэтому я решила надеть черные джинсы, куртку, ботинки и мой лучший зеленый шелковый шарф. Мне и в самом деле казалось, что в этом наряде я выгляжу как манекенщица. Так как переодевание и новая прическа отняли время, в школу я немного опоздала. Поэтому упустила Лиз на перекличке. И была взбешена, вспомнив, что сегодня пятница и у нас с ней весь день не совпадают уроки.

Такие дурацкие вещи случаются в средней школе. Иногда приходится ждать вечность, прежде чем увидишь того, кто нужен.

— Встречаемся в «Черной кошке» после школы, — сказал мне на математике Ник Контеллис. — Собеседование по работе. Хорошо?

У меня громко застучало сердце. Итак, собеседование назначено на сегодня. Какое счастье, что я догадалась переодеться.

— Где мы будем работать? — спросила шепотом.

Он пожал плечами.

— Лиз не говорила.

За ленчем я столкнулась с Томом Мойстеном и Элмо Циммером, но они знали не больше Ника. А Санни Чан я видела только издалека. Она выполняла упражнения на брусьях. Я знала, что не было смысла даже пытаться заговорить с ней, пока она тренируется, всецело поглощенная этим занятием.

Итак, мне пришлось ждать весь день без всяких новых сведений. Это меня расстроило. Я ненавижу неизвестность.

После школы я прямиком помчалась в «Черную кошку», кафе, куда иногда заглядывала наша компания. Я была уверена, что явлюсь первой, но, войдя, увидела за нашим столиком Тома Мойстена, жующего гамбургер.

— Ты пропустил ленч? — спросила я, усаживаясь.

— Нет, — пробурчал Том с набитым ртом. — Просто мне нужно перекусить. Хочешь?

Он пододвинул ко мне наполовину съеденный гамбургер, опрокинув при этом томатный соус. По столу начало расползаться отвратительное красное пятно. Том порозовел.

— О-о-о, извини, извини, — бормотал он. Том схватил бумажные салфетки и стал промокать лужу. Его рукав испачкался в соусе. Я смотрела в сторону, делая вид, что незнакома с ним.

Пока Том размазывал соус по столу и по себе, вошел Ник, как всегда, с невозмутимо серьезным видом. Он поднял одну бровь и сказал:

— Мойстен, ты снова перепутал. Надо было полить томатным соусом гамбургер, а не стол.

Том свирепо взглянул на него.

— Спасибо за совет, — буркнул он.

Ник помахал официантке Сэнди, и она прямиком устремилась к нему. Как правило, люди делают именно то, чего хочет Ник. Сэнди вытерла стол, и он сел рядом со мной.

В это время появились Санни с Элмо. Санни, как обычно, была в спортивном костюме. Элмо — в обтрепанных джинсах и рубашке, которую скорее всего нашел под своей кроватью. Его никогда не интересовало, как выглядит.

— А где Лиз? — спросила Санни, подходя к нам. — Что за новая работа?

— Надеюсь, что-нибудь приличное, зевнул Ник, искоса глядя на Тома, который приканчивал свой гамбургер самым чудовищным образом.

— Должно быть, еще одна реклама на телевидении, — как можно небрежнее проговорила я. -

Элмо помрачнел и беспокойно взъерошил рукой свои рыжие волосы. Он был не в восторге от последней работы на телевидении. Находясь в центре внимания, он нервничал. Не понимаю Элмо.

— А вот и Лиз, — вскочила Санни. — Наконец-то!

Мы ждали, что Лиз подойдет к нам, а она застряла в дверях, отчаянно жестикулируя.

Лиз трудно описать, потому что выглядит она весьма заурядно. Средний рост. Средний вес. Среднекаштановые волосы. Единственное, что в ней необычно, — это наряды. Она шьет сама или покупает одежду на распродажах, совершая большую ошибку. Сегодня, например, на ней была блузка в белых маргаритках и шляпа с полями, с маргариткой, приколотой сбоку.

Я покачала головой. Безнадежный случай. Пока только мы с Ником выглядели относительно прилично.

Лиз подпрыгивала на месте, показывая на свои часы.

— Думаю, она хочет, чтобы мы немедленно выходили, — протянул Ник. — У меня такое ощущение.

Мы поднялись и подошли к ней.

— Скорее, — взорвалась она. — Мы должны быть на нашей новой работе через пять минут!

— Какие пять минут ты имеешь в виду, Лиз? — спросила Санни. — Мы даже не знаем, что это за работа!

Повернувшись на каблуках, Лиз выскочила из кафе и понеслась вниз по улице. Мы как хвост тащились за ней.

— Да, я виновата, — крикнула она через плечо. — Я собиралась прийти, прямо сюда, но заговорилась с миссис Окли о вчерашней передаче. Потрясающе… Представляете…

«О нет, — подумала я. — Опять она завелась». Теперь нам предстояло выслушать все о сокращении численности коал или еще о чем-нибудь подобном.

Но, к счастью, в этот момент нас догнал Том. Он отстал, чтобы расплатиться за бургер.

— Ну, что я упустил? — переводя дыхание, поинтересовался он. — Ты уже рассказала остальным о работе, Лиз?

— Нет, пока нет. Но, в любом случае, мы уже на месте. Удобнее просто представить вас.

Она остановилась перед малюсеньким домиком, зажатым, словно сыр в сандвиче, между химчисткой и небольшой фабрикой Я уставилась на домик, испытывая сильное разочарование. Меньше всего он был похож на рекламное агентство. Возможно, я все же заблуждалась относительно телерекламы.

Лиз громко постучала, и через несколько секунд дверь открылась. Я увидела в прихожей женщину, но не обратила внимания, был ли там еще кто-нибудь. Мой взгляд был прикован к огромной собаке, мчавшейся нам навстречу. Громадная, с висячими лохматыми ушами и огромной оскаленной пастью, она бешено молотила хвостом, напоминающим большой рваный флаг на ветру.

— Познакомьтесь с Джоком, — сказала Лиз. — Он и есть наша очередная работа.

Вот и покончено с великой тайной Лиз, думала я раздраженно. Я специально вырядилась на собеседование о выгуливании собаки! Огромная, уродливая, вонючая дворняжка.

И в лучшие-то времена я не слишком любила собак, потому что они вечно прыгают на тебя, рвут и пачкают одежду.

Кристо, собака Лиз, тоже довольно противная. Но этот пес намного хуже. Здоровенный, как теленок. И дышит, как паровоз, высунув свой длинный красный язык и капая везде слюной.

— А я знаю Джока! — воскликнула Санни. — Он живет у миссис Мак. Каждый четверг по утрам, когда я разношу газету «Перо», мы встречаемся у ворот, и Джок берет газету у меня из рук.

— Так он и делает, умный малыш, — произнес старческий голос с шотландским акцентом. — Хороший маленький песик, правда, Джок?

Джок немедленно опрокинулся на спину, задрав свои лапищи вверх. Маленькая старушка сделала шаг вперед и наклонилась, чтобы почесать ему живот. Он задыхался от счастья.

— Это миссис Мак, — объявила Лиз. Я имею в виду, миссис Макдональд.

— Миссис Мак хорошо заплатит, — сказала старушка. — Вот почему мне все звонят.

Джок вскочил и неуклюже подошел к нам. Изучил всех по очереди, а потом, удовлетворенно вздохнув, уселся на мои ноги. Я попробовала высвободиться, но это оказалось невозможно. Он привалился спиной к моим коленям. Весил этот пес целую тонну!

Миссис Мак одарила меня улыбкой. Она была крошечной. Одной из самых маленьких женщин, каких я когда-либо видела. Ее можно было бы назвать даже тощей, если бы на ней не было одето столько разной одежды — розовая майка с короткими рукавами, теплый зеленый спортивный костюм, полосатый кардиган, голубые перчатки, серебристо-черные кроссовки, чудовищные бусы из множества спутанных нитей красного, белого и черного бисера.

«Волосы наверняка крашеные, — думала я, завороженно уставившись на нее. — В старости волосы не могут быть такого цвета».

Миссис Мак поймала мой взгляд.

— Вижу, ты любуешься моими бусами, милая, — улыбнулась она. — Прелестные правда? Это подарок моего мужа, упокой господи, его душу.

Она с гордостью коснулась пальцами своего жуткого украшения.

— Они… м-м-м… очаровательные, — пробормотала я. А что еще я могла сказать?

— Что такое, милочка? — миссис Мак чуть нахмурилась.

Я продолжала пялиться на нее. Том толкнул меня в спину.

— Прекрати! — воскликнула я.

Джок подозрительно взглянул на Тома и заворчал.

— Говори громче, Ришель, — посоветовал Том. — Миссис Мак глуховата.

— Не болтайте глупости, молодой человек, вовсе я не глухая, — рассердилась старушка. — Я прекрасно слышу, если люди говорят ясно, а не бубнят себе под нос. Ладно, заходите, и я расскажу вам все о Джоке.

Остальные вошли в дом, но я по-прежнему стояла на улице, не в состоянии сдвинуться с места, потому что этот отвратительный пес все еще сидел на моих ногах. Я их уже почти не чувствовала. Я попыталась столкнуть его, но он только посмотрел на меня и открыл пасть, продемонстрировав огромные клыки.

— О, вы только посмотрите. Он улыбается тебе, раздался из дверей голос миссис Мак. — Ты ему понравилась. Это кстати.

А то Джок становится раздражительным — стареет.

Откровенно, мне было все равно, понравилась я Джоку или нет, хотя говорить об этом вслух я не собиралась. Во всяком случае, до тех пор, пока он сидел на моих ногах. Я снова поднатужилась. Тут миссис Мак щелкнула пальцами, и он вскочил, чуть не сбив меня с ног.

— Игривый малыш, правда? — улыбнулась она. — Ему нужно больше двигаться. Вот почему ты можешь помочь мне, милочка.

«Только не я, — думала я, следуя за ней по коридору. — Санни может помочь — она раньше познакомилась с этим ужасным псом. Или Лиз, — в конце концов, у нее самой есть собака. Или Том — он достаточно ненормальный, чтобы взяться за что угодно.

На меня пусть не рассчитывают. Я уже сыта по горло Джоком, и это после пяти минут знакомства. Если я ему так понравилась, это его личное дело. Мне он определенно не понравился».

Миссис Мак проводила меня в гостиную к остальным, а сама вышла приготовить чай. Я ожидала, что в комнате беспорядок, грязь и все покрыто собачьей шерстью, но на самом деле там оказалось очень чисто. За некоторым исключением. Миссис Мак явно терпеть не могла ничего выбрасывать.

В маленькой комнате было не повернуться из-за дивана и четырех обшарпанных кресел. Стопки старых журналов, ноты и альбомы лежали на столах и книжных полках. На древнем допотопном телевизоре стояло целых три вазы с засохшими цветами. Множество вазочек, куча статуэток и несколько фотографий в рамках выстроились на каминной доске. Еще здесь теснились диванные подушки, две кадки для пальм, скамеечки для ног. В гостиную было втиснуто даже инвалидное кресло, задвинутое в угол.

Разумеется, как только Том его увидел, он уже не мог позволить ему пустовать, разложил кресло, забрался в него и поехал, тарахтя, как машина. Остальные отскакивали, освобождая ему дорогу, а он ехал прямо на меня, и я взвизгнула.

Джок присел и, не сводя глаз с Тома, угрожающе зарычал.

— Успокойся, Джок, — бодро сказал Том. — Я не собирался обижать Ришель. Я просто дурачился. Смотри, я ставлю кресло на место.

Но как только Том пошевелился, чтобы встать из кресла, Джок совсем припал к полу, продолжая рычать, казалось, он готов броситься.

Том оцепенел.

Сделайте что-нибудь, — прошипел он, скривив рот.

Санни позвала Джока, но тот и ухом не повел. Лиз попыталась погладить его, но он отвернул свою огромную голову. Ник и Элмо переглянулись и пожали плечами. Потом все повернулись ко мне.

— Нечего на меня так смотреть, — раздраженно начала я. — Я не отвечаю за это чудовище.

Но, как только я заговорила, Джок навострил уши. Он отвернулся от Тома и тяжело двинулся ко мне. Я нервно отпрянула, налетела спиной на одно из кресел и рухнула в него. Джок немедленно плюхнулся на мои ноги и распластался, закрыв глаза, с блаженным выражением на лохматой морде.

Лиз захихикала.

— Ришель, думаю, он влюбился в тебя. Все засмеялись. И Том, конечно, громче всех.

«Ужасно, — думала я с горечью. — Самый противный в мире пес потерял из-за меня голову».

В этот момент вошла миссис Мак с чаем и печеньем на подносе. Она увидела Тома, все еще сидевшего в инвалидном кресле.

Он выглядел виновато и, покраснев, стал оправдываться, но, похоже, она не возражала, что он забрался в кресло. Кажется, даже не слишком удивилась.

— Вижу, вы нашли кресло моего мужа, — вздохнула она. — Последние несколько лет своей жизни он не мог обходиться без него, страдалец. Понимаете, у него болели ноги.

Одному богу известно, как она нашла на столе место, куда приткнуть поднос, и тут же начала болтать.

— Мы вместе приехали сюда из Шотландии сорок пять лет назад. Это был печальный день, когда он умер и оставил меня одну… Но теперь за мной присматривает Джок, ну и, конечно, Хезер, моя дочь.

Том, со щек которого так и не сошла краска смущения, попытался выбраться из кресла, но Джок прижал уши, привстал и предостерегающе зарычал. Том тут же сел обратно, а это чудовище снова придавило мои ноги.

— Ты шалунишка, Джок, — проворковала миссис Мак. — Не надо ворчать на этих милых молодых людей. Они пришли, чтобы погулять с тобой,

— Не могли бы вы сказать конкретно, в чем будут заключаться наши обязанности, миссис Мак? — спросила Лиз, с сомнением поглядывая на Джока.

Старушка стала разливать чай по чашкам.

— Видите ли, у нас с Джоком хорошая, спокойная жизнь. Мы живем на свои средства, — начала она. — Нам хватает почти на все. Каждое утро мы первым делом выпиваем по чашке чая, — слава богу, Джок любит чай. Потом мы занимаемся своими делами: уборка по понедельникам, по вторникам — магазины и банк и так далее. В семь — точно как часы — мы смотрим «Провинцию». Никогда не пропускаем. Милый старый Джок, он слушает музыку, а потом всегда идет побегать и…

Она говорила и говорила, потягивая чай и посвящая нас в мельчайшие подробности своей жизни. Наконец она остановилась, чтобы перевести дыхание, и Лиз успела задать вопрос.

— Так вы хотите, чтобы мы выгуливали Джока каждый день, миссис Мак? — произнесла Лиз громко и отчетливо.

— О, да-да, дорогая, — закивала старушка. — Я уже сказала, что нам хватает денег. Мы всегда вместе ходим по магазинам. Но последнее время я плоховато держусь на ногах и уже не выдерживаю долгих прогулок. А Джоку нужно двигаться. Поэтому я хочу, чтобы вы бегали с ним каждый день, кроме выходных, когда Хезер — она обещала — будет приходить с мужем и брать Джока.

— Мы? — спросил Ник, взглянув на Лиз. — А одного из нас недостаточно?

— Повторите, молодой человек, — нахмурилась миссис Мак, наклонившись вперед. — Что вы сказали?

Ник повторил вопрос, и впервые на добром лице миссис Мак появилось лукавое выражение.

— Мой Джок хороший песик, — осторожно начала она. — Он всегда слушается. Но, боюсь, иногда он несколько строптив с посторонними людьми. И потом, он очень сильный, понимаете? Очень сильный. Так что…

— Сколько человек нужно, чтобы справиться с ним? — отрывисто спросила Сани.

— Это зависит от разных причин. Вот чему я попросила прийти всех, чтобы на вас посмотреть. Я не могу отпустить Джока с маленькими детьми. Но уверена, что двое вас, больших мальчиков, справятся с Джоком. — Она остановилась, размышляя. — А может, трое.

Элмо, Ник и Том тревожно переглянулись. В ту же секунду Лиз и Санни засопели. Они не сомневались, что могли бы выгуливать Джока не хуже ребят.

Ну, это их право. Я откинулась в кресле, держась как можно дальше от изъявлений любви Джока. Меня не волновало, кто будет гулять с этой тупой скотиной, уж точно не я. Это была работа, к которой я определенно не стремилась.

Мы будем гулять с Джоком по очереди, пока не увидим, кто лучше с ним справляется, — решительно заявила Лиз. — Что, если нам начать с понедельника после школы?

— Это было бы замечательно, дорогая, — закивала миссис Мак.

Ник моментально вскочил на ноги, но старушка не собиралась так легко отпустить нас и снова принялась тараторить. Она явно обожала поболтать с новыми людьми. Боясь показаться невежливыми, мы снова сели и выслушали массу скучных историй — в основном о ее ужасном псе.

Джок начал волноваться, стоило миссис Мак включить телевикторину. Всякий раз, когда участник состязания боролся за приз, он прятался за диванной подушкой и кусал свою лапу.

— Он переживает, — сказала миссис Мак серьезно. — От волнения бедный малыш не может усидеть на месте.

А при звуках марша он еще и завывал. Однажды, когда оркестр Армии Спасения маршировал мимо дома миссис Мак, Джок завыл так громко, что им пришлось перестать играть и полквартала прошагать молча.

— Вам придется уважать его, — гордо явила миссис Мак. — У него очень сильная воля.

Через какое-то время Лиз удалось наконец вставить, что нам нужно идти. Представьте себе, это оказалось не так-то просто. Сначала миссис Мак пришлось убедить Джока, чтобы он позволил Тому покинуть инвалидное кресло. Потом — чтобы он убрался с моих ног. Пес упорно не желал двигаться, пока она не соблазнила его шоколадным печеньем. Пока мы шли по коридору, он тащился за мной, тычась носом мне под коленки и печально вздыхая.

Как только дверь за нами закрылась, Ника прорвало.

— Я уж думал, мы навсегда там застряли, — ворчал он. — В жизни не встречал таких разговорчивых старых леди! Я боялся, что умру с тоски. Наконец-то выбрались!

Лиз свирепо посмотрела на него.

— Не придирайся, Ник. Она просто одинока, в этом все дело.

— Ладно, — ухмыльнулся Ник. — Раз уж она тебе так нравится, можешь выгуливать ее жуткого пса.

— Да, могу, — вспылила Лиз. Потом, вспомнив предупреждение миссис Мак, добавила: — Но мне нужна помощь. Санни, пойдешь со мной?

— Только не в понедельник, — извиняющимся тоном ответила та. — У меня занятия по тхэквондо.

— А мне готовить обед, — поспешил вставить Элмо. — Тетя Джэнин приезжает навестить нас с отцом.

Итак, остались трое. Лиз переводила взгляд с Тома на Ника и с Ника на меня, ожидая, кто из нас вызовется добровольно. Я даже не потрудилась что-нибудь сказать. Если Лиз не уяснила, что я не перенесу общества Джока, значит, она не такая сообразительная, как я думала.

Казалось, мы зашли в тупик, но в конце концов Ник вздохнул.

— Ну ладно. Я пойду.

— Я тоже помогу, — заявил Том, — Миссис Мак сказала: нужны трое.

Лиз уставилась на него.

— Ты уверен? — спросила она. — Похоже, ты не очень понравился Джоку.

— Ну, он видел меня в первый раз, — осторожно сказал Том. — Привыкнет. Он не устоит. Я ведь такой обаятельный.

Все тяжело вздохнули.

— Надеюсь, ты прав, — скептически улыбнулась Санни. — Только помни, миссис Мак ничего не говорила о плате за риск…

До конца недели у меня не было времени подумать о Джоке. В субботу приехала бабушка с тремя чемоданами и дорожной сумкой, набитой подарками для Тиффани, Джейсона и для меня. В воскресенье мы проводили маму и папу в аэропорт и распрощались с ними.

Когда мы вернулись, дом показался ужасно тихим. Это странно, так как от родителей не слишком много шума. Бабушка приготовила на обед жареное мясо, мы поели и какое-то время смотрели телевизор. Потом, хотя бабушка и не заставляла, рано отправились спать.

Обычно нам всем хочется еще посидеть в гостиной и посмотреть воскресный фильм. Джейсон и я всегда выдерживаем сражение с мамой, которая говорит, что мы должны ложиться спать, иначе завтра проспим школу. Сегодня вечером нам не с кем было воевать. И почему-то это вызвало у меня чувство печали и одиночества. Странно.

Мы трусили бок о бок, пыхтя и задыхаясь. Наконец, повернув за угол, добрались до магазинов. На площади уже собралась толпа.

Люди, задрав головы, смотрели на статую Бертрама Боннингтона, первого лорда-мэра Рейвен-Хилла. Пробравшись поближе, я все поняла. Том балансировал на пьедестале, обняв мэра за шею. А внизу, оскалив зубы и рыча, рвался в бой Джок.

Лиз в полном отчаянии тянула его за ошейник. Но пес не обращал на нее внимания. Он, казалось, не придавал значения тому, что уже наполовину задушен. Он просто хотел добраться до Тома.

Мы с Ником пробивались сквозь толпу.

— Привет, Ришель, — завопил Том, увидев меня.

Толпа с интересом уставилась на меня. Я готова была сквозь землю провалиться.

— Ришель, познакомься, это мой новый друг Берт, — крикнул Том, похлопав мэра по плечу. — Он немногословен, но я все равно горжусь им.

Многие смеялись. Я в жизни не чувствовала себя так неловко.

— Том, — пронзительно вскрикнула Лиз. — Как ты можешь шутить в такой момент?

— Это не дает мне умереть от страха, — просто ответил Том. Он протянул ко мне руку. — Ришель, убери от меня это чудовище, — крикнул он. — Пожалуйста!

Джок с рычанием подпрыгивал, пытаясь вскарабкаться на пьедестал и добраться до ног Тома. Лиз, громко визжа, изо всех сил тянула его за ошейник.

— Это животное опасно, — сказал один из наблюдавших за происходящим владельцев магазина. — Его нужно изолировать.

— Надо пустить в ход шланг с водой, — предложил какой-то мальчик.

— Нет, вызовите полицию, — потребовала женщина. — Они с ним справятся. Кто-нибудь, позвоните в полицию!

Я соскребла шерсть с ногтей и оценила ущерб, нанесенный Джоком моей одежде во время нашей безумной прогулки. Я была готова вернуться обратно и заявить миссис Мак, что ее тупой пес больше никогда меня не увидит.

Но было слишком поздно. У меня был шанс, и я им не воспользовалась.

Все мы приходили в себя еще пару дней. Даже Санни, у которой, как я считала, вообще не было нервов, не могла решиться расстроить миссис Мак. Слишком уж скоро. Да еще в тот момент, когда она была так счастлива и довольна собой.

Итак, каждый божий день той недели, после школы, вместо того чтобы наслаждаться свободой, пока родители отдыхали, я вынуждена была служить нянькой Джоку. Больше никто не мог с ним справиться. Он слушался только меня. Поэтому мне приходилось ходить с ним повсюду.

Я не могла после школы отправиться куда-нибудь с друзьями. Не могла пройтись по магазинам. Пойти на занятия в балетную школу. Я не могла даже пойти домой и выпить чаю со всякими вкусными вещами, которые готовила бабушка для Тиффани и Джейсона.

Вместо этого я должна была встречаться с парочкой таких же несчастных в доме миссис Мак и отправляться на прогулку с Джоком. Остальные могли являться по очереди. Кроме Тома, конечно. Он не приходил вообще. После того, что случилось в прошлый раз, мы все решили, что он еще легко отделался.

Мы пришли к выводу, что лучшее место для прогулок — это парк. Во всяком случае, самое безопасное. Если мы гуляли вдоль дорог, Джок гонялся за автомобилями, а если его выгуливали по боковым улицам, он гонялся за кошками.

Конечно, в парке он гонялся за другими собаками. Но это было не так уж страшно. Его не интересовали маленькие. Он приставал только к таким же огромным псам, как он сам, или даже больше. Мы решили, что эти могут сами постоять за себя.

У меня в жизни не было таких физических нагрузок. И за эту неделю я основательно изучила рейвен-хиллский парк. Вскоре я начала знакомиться с людьми, которые ходили туда в одно время с нами.

Там был парень, занимавшийся под деревьями тай-чи, в медленном ритме проделывая серию специальных движений. На мой взгляд, он выглядел очень странно. Непонятно, почему он не стеснялся выставляться таким образом на публике.

Гуляла там одна старушка, у которой было восемь пекинесов, бегавших вокруг, запутывая поводки.

Еще там каждый день встречалась юная парочка и целовалась под деревом.

Туда же приходила девушка с волынкой.

Увидев ее в первый раз, я подумала, что она какая-то чудная. Она была крупной, полной и некрасивой, с растрепанными волосами и потными красными щеками. Она садилась в верхнем конце парка, зажимая под мышкой круглый клетчатый мешок, и дула в мундштук.

Я не очень разбираюсь в музыке, но, по-моему, эта девушка не слишком преуспевала, потому что волынка издавала скрипучие воющие звуки. Над ней смеялись все, кроме Джока.

Джоку волынка нравилась. Каждый раз, когда девушка начинала играть, он мчался туда, усаживался перед ней и раскачивался из стороны в сторону в такт музыке. Когда его звали, он не двигался с места. Одна я могла заставить его уйти. Все это было ужасно. И я постоянно боялась, что какой-нибудь знакомый из школы, проходя мимо, увидит меня.

Хуже всего было то, что через некоторое время девушка с волынкой начала махать нам рукой всякий раз, когда мы появлялись. Лиз, Санни и Элмо отвечали ей, Ник — только изредка, а я вообще никогда. С Джоком, миссис Мак и этой девушкой с волынкой я чувствовала себя так, словно вдруг оказалась в компании людей с приветом.

— Кто сегодня возится с Джоком? — спросил Ник в понедельник, когда пришло время ленча. — Не я, надеюсь?

— Ты завтра, — живо ответила Лиз. — С Санни и Ришель, разумеется. И никаких возражений.

Ник помрачнел.

— Ладно, можно я встречусь с остальными в парке? Не знаю, сколько я еще смогу выдержать миссис Мак. Она без конца рассказывает одну и ту же чепуху. Знаете, бьюсь об заклад, я уже готов выдержать экзамен по предмету «Старая леди».

— Да? — усмехнулся Том. Он всегда становился чуточку странным и агрессивным, когда речь заходила о Джоке и миссис Мак, что в последнее время случалось часто. Догадываюсь, он чувствовал, что остался в стороне, проиграл или что-то в этом роде.

— Точно, — подтвердил Ник. — Я знаю, что она ест на завтрак, ленч, обед. Я могу перечислить все передачи, которые она смотрит по телевизору. Мне известно, в какое время она запирает двери и ложится спать. Я знаю, что она делает в любую минуту. Каждую неделю она откладывает немного денег на черный день. Я даже знаю, что она хранит свои сбережения под матрасом. Ей следует положить их в банк, куда ей перечисляют пенсию, но она не слишком доверяет банку.

Все, кроме Тома, рассмеялись.

— Ну ладно, Ник, — поддразнивала Лиз. — Вот тебе первый вопрос. Что делает мисси Мак… по вторникам?

— Это совсем просто, — немедленно ответил Ник. — По вторникам после своей чашечки чая и завтрака она всегда ходит в магазины со своей обшарпанной старой тележкой, которую держит в кухне. Она заходит в банк, потом покупает продукты на неделю, включая две булочки, чтобы полакомиться, и платит за квартиру.

Он перевел дыхание и продолжал:

— За ленчем она съедает сандвич со своим любимым сыром и выпивает еще чашку чая. Вычесывает Джока. Гладит белье. Потом проверяет свои деньги и раскладывает их кучками на кухонном столе — для молочника, для продавщицы газет и для нас на среду. Потом…

У Тома округлились глаза.

— Вот эта да, — вырвалось у него. — думал, ты преувеличиваешь, но старушка действительно докладывает вам абсолютно все о своей жизни.

— Нам и каждому, кто ее слушает, — с улыбкой сказала Санни. — Не перебивай, Том, Ник еще не кончил отвечать на вопрос. Или продолжить мне?

— Нет, дай я скажу, — попросил Элмо. — После того как миссис Мак пересчитает деньги, она готовит обед, ставит тарелки на поднос, и они с Джоком отправляются в гостиную смотреть «Провинцию». Они закрывают двери, чтобы не уходило тепло, и включают звук на полную мощность, чтобы миссис Мак слышала все. Ей не приходится беспокоиться, что соседям мешает шум, — вы знаете, удобно, когда по одну сторону дома магазин, а по другую — фабрика.

Элмо отбарабанил все это монотонным голосом, словно выучил наизусть. Мы снова засмеялись, но Том казался немного грустным.

— Получается, что миссис Мак — личность, — сказал он. — Я хотел бы узнать о ней побольше. Может, мне стоит сделать еще одну попытку прогуляться с Джоком?

— Ни в коем случае, — в один голос сказали мы с Ником и Лиз, а Лиз еще добавила:

— Если честно, Том, это никудышная идея. Помнишь, что вышло в прошлый раз?

Том нахмурился.

— Мне неприятно думать, что я не справился с собакой. Уверен, я сумел бы с ним поладить, если…

— Не смей! — поспешно вставил Ник. — Это было бы умышленное убийство.

Том сердито посмотрел на него.

— О, между прочим, об убийствах: как насчет того, чтобы сходить завтра вечером в кино? — предложила Лиз. — Там идет «Роковая ошибка». По вторникам билеты в два раза дешевле. В конце концов, вторник — последний день занятий в школе. Нужно отметить.

Мы все поддержали эту идею, включая Тома. «Лиз иногда бывает достаточно сообразительной, — подумала я про себя. — Ей удалось очень кстати переменить тему разговора. Надеюсь, Том забудет о своем намерении еще раз завоевать дружбу Джока».

Если бы Том и Джок встретились — это было бы, как сказал Ник, преднамеренное убийство.

Во вторник, перед тем как отправиться к миссис Мак, я заскочила домой. Обычно перед прогулками с Джоком я не переодевалась, но сегодня мы собирались в кино, и я решила надеть новый свитер, подаренный мне бабушкой. Я просто не могла дождаться подходящего случая нарядиться в него.

Я быстро приняла душ, переоделась и, должна признаться, посмотревшись в зеркало, осталась довольна. Волосы блестели, свитер мне очень шел. «Великолепный цвет, — подумала я. — Прекрасный зеленовато-голубой цвет. Самый мой любимый…

Как камень в мамином кольце…»

Раз подумав о кольце, я уже не могла выбросить мысли о нем из головы. Я была уверена, что оно потрясающе смотрелось бы с моим новым нарядом. Оно было последним штрихом. В журнале «Изысканный стиль» говорилось, что последний штрих чрезвычайно важен.

Если бы мама была здесь, она, безусловно, позволила бы тебе взять кольцо, увидев, как оно потрясающе подходит к твоему новому свитеру, нашептывал мой внутренний голос.

Я не могла решиться.

В конце концов, ведь она все равно собирается подарить тебе это кольцо, бубнил голос. Фактически оно уже твое. Вряд ли она когда-нибудь наденет его.

Я вышла в коридор и направилась в комнату родителей. Остановилась у дверей.

Ришель, в последнее время тебе пришлось нелегко, продолжал голос. Ты можешь побаловать себя. Ты заслужила. Сделай что-нибудь, что тебе действительно хочется. И, в конце концов, ведь твоя мама уехала, чтобы отдохнуть. И ей бы хотелось, чтобы ты тоже была счастлива. И, если возьмешь кольцо, она все равно не узнает.

Ну что ж, мне удалось себя уговорить. Я убедилась, что никто меня не видит, и прошмыгнула в спальню. Не теряя ни секунды, я вытащила кольцо из носка маминой зеленой туфли. Надела на палец, осторожно придерживая его, так как оно было мне немного великовато, и вышла из дома.

Миссис Мак в тот день была особенно разговорчива. Санни, Нику и мне пришлось без конца выслушивать, как Джок завывает каждый раз, когда слышит духовой оркестр.

— Это напоминает ему то время, когда был жив мой муж и мы, уезжая в отпуск, по некоторым причинам оставляли его в приюте. У Джока прекрасная память, — гордо заявила миссис Мак.

— Как у слона, — мрачно произнес Ник. — Подходящее сравнение. У него комплекция слона.

Мы с Санни сердито посмотрели на него и стали торопить его на прогулку.

— Давай без язвительных замечаний, — прошипела я. — Нам сегодня не нужны лишние проблемы, если мы хотим попасть в кино вовремя. Давай быстренько выгуляем Джока и приведем обратно.

Мне следовало быть осмотрительнее. Заявлять, что не хочешь лишних проблем, всегда большая ошибка. Бабушка говорит, что тогда феи решают проучить тебя.

Сначала все шло хорошо. Мы привели Джока в парк и, убедившись, что там нет больших собак, спустили с поводка. Секунду он гонялся за своим хвостом, а потом стал носиться по траве.

И тут начались осложнения.

С одной стороны к нам приближался Том, протягивая кость с криком:

— Ко мне, Джок! Хороший пес! С другой стороны показалась Лиз со своим Кристо, скачущим около нее.

Кристо — большой, лохматый, дружелюбный пес. Именно таких предпочитал гонять Джок. Он мгновенно замер и грозно зарычал. Но прежде чем кинуться на Кристо, он заметил Тома, а Том, разумеется, был именно таким парнем, каких он любил преследовать.

На какое-то мгновение Джок растерялся. Он вертел головой из стороны в сторону, решая, кого предпочесть — Кристо или Тома. А Кристо тем временем учуял кость и радостно устремился к Тому.

Таким образом у Джока появилась возможность погонять их обоих.

В следующий миг вокруг воцарился полный хаос. Я не могу припомнить всего — только худшие детали. Как два пса носились кругами до тех пор, пока не превратились в лохматый ком. Или как парень, занимавшийся своим тай-чи, рухнул на спину, когда этот косматый шар налетел на него. Или как пронзительно вопила леди с пекинесами. Помню еще разорванную Джоком новую рубашку Ника. Тома, в страхе хватавшего меня руками и вопящего: «Ришель, спаси меня!» Лиз, перелетевшую через Кристо и разрыдавшуюся. Или Тома, случайно стукнувшего Ника костью. Или Ника, уже не совсем случайно заехавшего Тому кулаком в живот.

В конце концов нас спасла девушка с волынкой. Она уселась на свое обычное место и, как всегда, начала выдувать из своего музыкального инструмента ужасные звуки, не обращая внимания на то, что в десяти метpax от нее в разгаре собачий бой. Джок отпустил лапу Кристо и помчался занимать позицию перед девушкой.

— Лиз! Скорей! — выдохнула я. — Уводи Кристо! А лучше и Тома.

Лиз схватила Кристо за поводок и Тома: шиворот и поволокла обоих прочь. Ник печально рассматривал дыру на своей рубашке.

— Мне нужно домой переодеться, — объявил он. — Встретимся в кинотеатре.

Даже со спины было видно, что он разъярен.

Каким-то образом мы с Санни умудрились оттащить Джока от девушки с волынкой. Как-то нам удалось прервать рассказ миссис Мак о ее утреннем походе в банк. Как-то мы успели добраться до кинотеатра к самому началу фильма.

— Ох, ребята, я выдохлась, — простонала Санни. — Если я усну, разбудите меня.

Я сидела в темноте, наблюдая, как вооруженная банда грабит банк. По сравнению с тем, что только что выдержала я, это казалось детской игрой.

Постепенно я начала расслабляться. Ну что ж, Том сидел с одного края ряда, а Ник — с другого, потому что они не разговаривали. Но, во всяком случае, они не устроили потасовку. Это уже само по себе успокаивало.

После фильма мы отправились в закусочную Джо. Лиз начала рассказывать Элмо о собачьем бое, а Ник, Том и Санни украсили ее рассказ яркими деталями. Вскоре мы все покатывались со смеху.

«Замечательно, — подумала я. — Очевидно, феи решили, что мы достаточно потрудились сегодня».

Придя домой, я почти забыла, какой ужасный день был сегодня. Я улыбнулась своему отражению в зеркале, Сняла свитер, аккуратно повесила его на плечики. Потом вспомнила о кольце.

Но его на пальце не было.

Это правда, что мы с Лиз Фри уже не лучшие подруги. Но когда у меня возникают проблемы, я обращаюсь к ней. Первым делом я, конечно, обращаюсь к маме, но сейчас мама была в Какаду, да и к тому же в этот раз я все равно не могла бы ей поплакаться. Итак, обнаружив, что кольцо пропало, я бросилась к телефону.

— Лиз, — прорыдала я, — произошло что-то ужасное.

— Что? — немедленно спросила она. — Только не говори, что Том и Ник снова подрались, когда я ушла.

— Нет, нет, — нетерпеливо сказала я. — Гораздо хуже, Лиз. Я потеряла мамино кольцо. Ты наверняка обратила на него внимание вечером.

— Нет, я не заметила. У тебя не было кольца в кино. Во всяком случае, Ришель, я думала, что тебе разрешают его надевать только в особых случаях.

— О, Лиз, не приставай с пустяками, — взорвалась я. — Не в этом дело. Дело в том… — Я осеклась, потому что меня вдруг осенило: — Послушай, ты уверена, что не видела его у меня, когда мы смотрели фильм?

— Абсолютно, — сказала Лиз.

— Тогда я потеряла его раньше, — пробормотала я. — Может, оно соскользнуло, пока я была у миссис Мак или…

— Или во время собачьей драки! — воскликнула Лиз. — Я уверена, что тогда, Ришель. Оно запросто могло соскочить, когда ты ловила Джока.

— Да, или когда Том цеплялся за меня, умоляя спасти его, — сердито сказала я. Я до сих пор злилась, что он поставил меня в неловкое положение. — Ты права, Лиз. Надеюсь, что ты права. Потому что, если я не смогу найти кольцо, у меня действительно будут серьезные проблемы, когда мама вернется домой.

На минуту воцарилась тишина. Потом Лиз сказала:

— Ришель, ты что, взяла кольцо без спроса?

— Ну и что, если взяла? — спросила я с вызовом. — Раньше мама разрешала мне брать его. Между прочим, она собирается мне его подарить.

Я хотела продолжать в том же духе и между прочим объяснить Лиз, что это вообще не ее дело, но вдруг разразилась слезами и воплем:

— Ох, Лиз, ты должна спасти меня!

Как только я начала плакать, Лиз стала ужасно доброжелательной.

— Конечно, Ришель, — проговорила она. — Не плачь, Ришель. Все будет хорошо.

Я всхлипывала в трубку. Из носа у меня текло, а платка не было.

— Но сегодня мы уже ничего не сможем сделать, — говорила Лиз. — А завтра в семь мы встретимся у моего дома и вместе пойдем в парк.

— В семь? — в ужасе воскликнула я, уже собираясь напомнить, что ненавижу вставать рано. Но вовремя сообразила, что это она старается помочь мне. — Огромное спасибо, Лиз, — выдавила я. — Ты настоящий друг.

— Все нормально, — сказала она. — Увидимся утром.

Приятно было осознавать, что Лиз собиралась помочь мне. Но все равно я долго не могла уснуть в ту ночь. Металась в постели, представляя, что скажет мама, если обнаружит исчезновение кольца.

В минуту полного отчаяния я даже подумала, а не убедить ли маму, что это тот самый грабитель украл ее кольцо. Однако я тут же поняла, что такой план никуда не годится. Мне бы тогда пришлось припрятать и парочку других украшений, чтобы история казалась правдоподобной. Но это уж слишком.

В среду утром я заставила себя подняться с постели на рассвете и отправилась к дому Лиз. Она живет на Крэйгенд-роуд, прямо за рейвен-хиллским парком.

Лиз вышла сразу, как только я подошла. Мы быстро зашагали вниз с холма мимо дома престарелых «Крэйгенд» и невозделанного участка земли, который мы назвали Лесистой Долиной, прямо в парк. Мы обыскали все вокруг, пока не нашли место, где дрались собаки.

Его легко было обнаружить, потому что там до сих пор была примята трава и видны следы. Мы с Лиз опустились на четвереньки и стали ползать по мокрой траве. Мы тщательно обшаривали вдоль и поперек каждую пядь земли, пока не столкнулись лбами в центре поляны. Но мы ничего не нашли.

— Бесполезно, — Лиз поежилась. — Это хуже, чем искать иголку в стоге сена. Как мы можем найти кольцо в море зеленой травы?

— Но мы же договорились искать его, — в панике проговорила я. — Мы же только начали.

— Вполне вероятно, что его здесь уже нет. Понимаешь, Ришель, — объяснила она, — вчера в парке было полно народу. Кто-нибудь мог найти кольцо.

— Тогда мне конец, — застонала я. — Это ужасно! Какие нечестные люди! Взять чужую вещь…

Возникла короткая пауза. Лиз отвернулась, и я вспомнила, что она знает, что я и сама взяла кольцо без спросу. На какое-то мгновение я испытала легкое замешательство, а потом вдруг почувствовала, что Лиз меня раздражает. В конце концов, я же понимаю, что совершила ошибку. Но зачем она напоминает мне об этом?

— Что теперь будем делать? — спросила я сердито.

Лиз встала и потянулась.

— Пора идти, а то опоздаем в школу. Но мы сможем поискать его днем, когда будем гулять с Джоком. И, конечно спросим у миссис Мак.

Я в смятении смотрела на нее. Я не знала выдержу ли я целый день ожидания, поисков, надежды и беспокойства из-за потерянного кольца. После такой ночи я бы не удивилась, если бы моя голова поседела. Говорят, что такое иногда случается, когда людям выпадают ужасные испытания.

Но у меня не было другого выхода. Я отряхнула свои мокрые, грязные коленки и потрусила за Лиз, так как она уже шла к выходу из парка. Я всю дорогу не отрывала глаз от травы, все же надеясь, что никто не нашел кольцо.

Но если так, то где же оно? В парке его не было. Может, оно все-таки в доме миссис Мак? Конечно!

Разумеется, чем больше я об этом думала, тем больше верила в правильность моих предположений. Скорее бы попасть в дом миссис Мак!

День казался бесконечным. К концу занятий я уже совсем поверила, что кольцо с аквамарином дожидается меня на полу у миссис Мак. На предельной скорости я помчалась на место встречи с Лиз и Санни.

— Отлично, — задыхаясь, проговорила я. — Пошли.

Санни удивленно посмотрела на меня. Признаюсь, что обычно я никуда так не спешу. Мама говорит, что я медлительная. А Тифф — что ленивая.

— Что стряслось, Ришель? — спросила Санни, и мне пришлось рассказать о кольце все сначала.

Из-за своих бесконечных занятий тхэквондо, гимнастикой, йогой Санни уделяла не много внимания таким пустякам, как украшения. Я ожидала, что она презрительно пожмет плечами, но она, напротив, казалась очень обеспокоенной.

— Фамильное кольцо! — сказала она. — Ужасно, Ришель. Только не волнуйся. Я тоже помогу. Втроем мы обязательно найдем его.

Я забыла, как Санни болеет за честь семьи. У нее мама и четыре старших сестры, и они всегда помогают друг другу. Совсем не как мы с Тиффани и Джейсоном. Может, это национальная китайская черта. Или просто особенность семьи Чан.

Как бы там ни было, я была ей благодарна. Санни даже с большей готовностью, чем Лиз, кинулась мне на помощь. Она торопила нас, засыпая вопросами, пока я совсем не задохнулась от бега.

— Если его нет у миссис Мак, готова поспорить, мы найдем его в парке, — решительно заявила она. — Успокойся, Ришель. Все будет хорошо.

Я на самом деле верила ей. Она умела убеждать.

Я стояла позади, пока она стучала в дверь домика.

— Странно, — сказала она через минуту. — Понимаю, что миссис Мак глуховата, но Джок обычно дает ей знать, когда мы приходим. Попробую еще.

Она постучала сильнее и позвала, но ответа по-прежнему не последовало.

— Не понимаю, — проговорила Лиз обеспокоенно. — Почему она не открывает? Где она может быть?

— Она должна быть дома, — простонала я. — Мне нужно поискать кольцо.

— Но она не открывает дверь! — резко сказала Лиз. — Прекрати носиться со своим кольцом, Ришель. Это уже серьезно. Что, если с миссис Мак что-нибудь случилось? Что, если она упала и сломала бедро или что-нибудь еще?

— Не похоже, чтобы миссис Мак могла упасть, — спокойно вставила Санни. — Она очень осторожна и смотрит, куда ставит ноги. Поэтому она носит эти дурацкие кроссовки.

— Все равно она могла зацепиться за ковер или что-то вроде этого, — нагнетала ситуацию Лиз. — Должно быть, она лежит там, беспомощная…

— Или встретила кого-нибудь в магазине и рассказывает о великолепной памяти Джока или о чем-нибудь еще, — перебила я. — Начав очередной рассказ, она уже просто не в состоянии остановиться. Ей ничего не стоит опоздать на час.

— Только она никогда не выходит без Джока, — мягко вставила Санни. — А он за домом, на заднем дворе. Я слышу, как он воет.

Мы молча стояли, прислушиваясь к ужасным завываниям. Сначала, видимо, фабрика и химчистка заглушали их. Но теперь они были слышны отчетливо, слабые, но жуткие. Почему-то это вызывало во мне печаль и испуг одновременно.

Потом я заметила кое-что. Я вздрогнула и плотнее запахнула жакет.

— Смотри, Лиз, — тихо сказала я, показывая за столбик на крыльце.

Маленькая коробка молока, сиротливая и забытая.

— Она, наверное, стоит здесь с утра, — тихо сказала Санни.

— Надо кому-нибудь позвонить. — Лиз сжала губы. — Но кому? Дочь миссис Мак замужем, и мы не знаем ее фамилии по мужу.

— В полицию, — предложила я. Лиз сдвинула брови.

— Предположим. А если все окажется в порядке? Миссис Мак будет недовольна, если к ней вломится полиция, пока она принимает ванну или что-то еще.

Мы с Санни не смогли удержаться и захихикали, представив миссис Мак в ванной, но Лиз только свирепо посмотрела на нас.

— Ну ладно, — сказала ей Санни. — У меня предложение. Почему бы сейчас не отправиться в парк поискать кольцо Ришель? А на обратном пути снова зайдем к миссис Мак и постучим. Если она снова не откроет, тогда уж наверняка что-то не так.

— Отличная мысль, — поспешно вставила я.

Лиз сначала колебалась, а потом кивнула.

Санни ободряюще похлопала ее по плечу и повернула в направлении парка. Там мы обшарили все вдоль и поперек, пока не добрались до места собачьего боя. Санни нашла несколько палок, и мы перерыли все вокруг, ковыряясь в грязи.

Сначала Санни загоралась всякий раз, когда ее палка что-нибудь поддевала. Но вытащив кучу мелких камешков, она присела на корточки и потрясла головой.

— Похоже, нам не слишком везет, правда? — сказала она. — Я была уверена, что кольцо завязло в грязи. Но, очевидно, я ошибалась. Его здесь нет. Прости, Ришель.

— Ничего, — уныло отозвалась я. — На самом деле не так уж страшно. Мама просто накричит на меня и лишит карманных денег до конца года. И, конечно, прощай, балетная школа! Но ведь не убьет же она меня.

— Слушай, Ришель, — предложила Лиз. — А почему бы не поместить объявление в газете в разделе «Пропажи и находки»?

Я с минуту раздумывала, быстро вычисляя в уме. Родителей не будет до воскресенья. Если объявление появится в четверг, в пятницу и субботу можно получить ответ. И я могу дать номер телефона газеты «Перо», так что бабушка ничего не узнает.

— О'кей, — наконец согласилась я. — Стоит попробовать.

— Правильно! — воскликнула Санни. — Тогда давайте отправимся прямиком в редакцию Элмо, и он втиснет твое объявление в завтрашний выпуск.

Когда мы шли обратно через парк, леди с пекинесами улыбнулась нам, а девушка с волынкой издалека помахала нам рукой. Санни и Лиз начали медленно спускаться в ее направлении, но я снова стала поторапливать их. Мы не могли попусту терять время. Теперь, решив поместить объявление в газете, я не могла дождаться, когда попаду в редакцию.

Если бы только нам не нужно было заворачивать к дому миссис Мак! Но, конечно, мы зашли. Лиз ни за что не согласилась бы поступить иначе.

Несмотря на мои собственные проблемы, я немного беспокоилась об этой старушке. Мама всегда говорит, что я, к моей чести, слишком чувствительна. И потом, если, конечно, она дома, я смогу поискать кольцо у нее в гостиной. Поэтому я совсем не возражала, когда Лиз и Санни остановились перед ее маленьким домиком и начали стучать.

По-прежнему не было ответа. И по-прежнему выл Джок.

Лиз казалась подавленной.

— Что-то действительно не в порядке, — сказала она. — Позвоним в полицию из редакции. Пошли.

В редакции газеты «Перо» мы застали Элмо с его отцом в бешеном темпе считывающими корректуру. Подписывая газету в печать, они всегда бывали очень загружены. Лиз объяснила, какое объявление мы хотим дать в разделе «Пропажи и находки», и, к моему облегчению, Цим (так мы звали мистера Циммера) немедленно согласился втиснуть его в завтрашний номер.

— Для «Великолепной шестерки» все что угодно, — улыбнулся он, приглаживая вьющиеся волосы. — Между прочим, Элмо, у нас тут где-то послание для Лиз. От какой-то женщины.

Элмо стал разгребать кучу бумаг на столе перед собой.

— Не знаю, о чем оно, — сказал он. — Кто-то другой подходил к телефону.

Наконец он извлек обрывок бумаги и передал Лиз.

— Э… Миссис Пэнэйи. Не знаю, почему она звонила сюда. Сказала, что это срочно. Я звонил тебе домой, но никого не было.

Лиз отправилась в другую комнату к телефону. Мы с Санни при помощи Элмо составили объявление, когда Лиз вернулась, бледная как полотно.

— Миссис Пэнэйи — это Хезер, дочь миссис Мак, — сообщила она. — Миссис Мак неудачно упала вчера вечером. Ее увезли в больницу.

Наша четверка пристроилась в тихом закутке редакции, переговариваясь приглушенными голосами.

— А как себя чувствует миссис Мак? — с тревогой спросил Элмо. — Она сильно пострадала?

— И да, и нет, — ответила Лиз. — Хезер сказала, что просто чудо, что она ничего себе не сломала. Бедняжка ударилась головой и сейчас в шоке: похоже, она не совсем понимает, где находится и что с ней произошло. Это ужасно.

— Как это случилось? — спросила Санни. Лиз нахмурилась.

— Миссис Мак ничего не может вспомнить. Хезер думает, что она споткнулась о Джока и он сбил ее с ног.

— Исключено, — сразу вставила я. — Он не сделал бы этого.

Остальные странно посмотрели на меня, удивляясь, что я защищаю Джока. Я пожала плечами.

— Ну послушайте, я не говорю, что он ни при чем. Но ведь он всегда очень нежно относился к миссис Мак, хотя со всеми остальными он был просто неуправляемым. Зачем Хезер клевещет на него?

Лиз помрачнела еще больше.

— Видимо, миссис Мак бормотала его имя, когда Хезер нашла ее.

— А как она догадалась поехать искать ее?

— Хезер звонила миссис Мак после окончания «Провинции», — объяснила Лиз. — Когда та не ответила, Хезер забеспокоилась, поэтому поехала к ней и сама открыла дверь. К счастью, у нее были ключи. Миссис Мак лежала на полу в кухне, а рядом с ней сидел Джок.

На какое-то время воцарилась тишина. Мы все представили себе картину: большая собака охраняет свою хозяйку. Лиз шевельнулась.

— Я рада, что она не лежала там, когда мы стучали в дверь, — сказала она. — Бедная миссис Мак.

Ужасно сознавать, что она прикована к больничной койке, правда? — проговорила Санни. — Она такая деловая, энергичная. Элмо вздохнул.

— Печально, что Джок, которого она так сильно любит, стал причиной этого несчастного случая.

Я отрицательно покачала головой.

— Уверена, что она упала не из-за него, — горячо заговорила я. — Вы же помните, он всегда был очень осторожным и спокойным с ней.

Я не решалась продолжать.

— Лиз, Хезер случайно не говорила, не нашла ли она в доме мое кольцо? — спросила я наконец.

— Нет, не говорила! — взвизгнула Лиз, сжав кулаки и покраснев. — Если честно, Ришель, ты такая эгоистичная, ужас…

Я была настолько потрясена, что отпрянула назад и налетела на Элмо. Я почувствовала, как щеки у меня вспыхнули и слезы подступили к глазам.

— Ну, Лиз, — Санни дотронулась до ее руки. — Ну успокойся.

Лиз сжала губы и перевела дыхание. Ее гнев исчез так же быстро, как и возник, она снова побледнела и казалась обеспокоенной.

Ришель, мне правда очень жаль, — пробормотала она. — Правда, прости. Я не сержусь на тебя. Это просто потому, что я так расстроена из-за миссис Мак и Джока. Конечно, ты по-прежнему беспокоишься из-за кольца. Я не виню тебя за это.

— Ну ладно, спасибо большое, — выдавила я. Меня все еще трясло. Я не выношу, когда люди злятся. Особенно на меня.

— Миссис Мак станет лучше, Лиз, — с уверенностью сказала Санни. — Не расстраивай себя. Через неделю или две она будет дома с Джоком.

Но Лиз покачала головой.

— Нет! — воскликнула она. — Именно в этом-то и дело, Санни. Не будет. Хезер хочет, чтобы миссис Мак жила у нее, когда она заберет ее из больницы. Она сказала, что миссис Мак не должна больше жить одна.

— Может, и не должна, — пробормотала я.

— Множество людей переезжают жить к своим детям, когда стареют, Лиз, — сказала Санни. — Конечно, немного грустно, если миссис Мак придется уехать из своего домика. Но это не самая ужасная трагедия, ведь правда?

— Тут есть что-то еще, — спокойно сказал Элмо. Он посмотрел на Лиз. — Расскажи нам все. Договаривай.

Хезер говорит, что не хочет брать Джока, — выпалила Лиз. Ее голос дрожал. — Она считает, что случившееся вчера вечером доказывает то, о чем она не раз говорила, — для миссис Мак Джок слишком большой и трудноуправляемый. Он вообще слишком большой, и с ним нельзя справиться…

— Поэтому она собирается избавиться от Джока? — спросила Санни. — Бедная миссис Мак! Ей это не понравится.

— Хуже, — сказала Лиз. — Потому что, как говорит Хезер, кто возьмет такую собаку, как Джок? И знаете, что еще она сказала? Она думает, что придется его усыпить.

— Ты имеешь в виду — убить? — задохнулась я.

Лиз кивнула. Она выглядела ужасно расстроенной, да и остальные тоже не сияли от счастья. Несмотря на все наши стычки с Джоком, мы узнали его достаточно хорошо. У него были и достоинства, хотя порой трудно вспомнить, какие именно. И он такой сильный, такой жизнерадостный!

Элмо откашлялся.

— Когда Хезер решит? — тихо спросил он.

— Не сейчас, — сказала Лиз. — Когда миссис Мак станет лучше и Хезер сможет объяснить это ей. Собственно, поэтому она звонила. Она спросила меня, не можем ли мы продолжать каждый день гулять с Джоном и кормить его.

Поколебавшись, она выпалила:

— Хезер нужен был ответ сразу, поэтому я сказала «да». Я надеялась, что вы согласитесь. У нас каникулы, поэтому мы сможем заниматься Джоком не днем, а утром. Для него так будет лучше.

Она виновато посмотрела на нас и приободрилась, когда мы дружно кивнули.

— Конечно. Мы не можем бросить бедного Джока, — поддержала Санни.

— Хезер обеспокоена оплатой нашей работы, — продолжила Лиз. — Но я сказала ей, что мы пока обойдемся. Миссис Мак должна была оставить нам деньги за эту неделю во вторник вечером, как она всегда делает, перед тем как пойти смотреть «Провинцию»! Тогда возьмем их завтра.

Мы согласились. Мы помнили ее распорядок на вторник. Твердо помнили. Мы слышали о нем от миссис Мак достаточно часто. Когда она еще была счастлива дома с Джоком.

Несколько минут мы печально смотрели друг на друга.

— Если бы только мы могли чем-нибудь помочь, — сказала Лиз.

Санни встрепенулась и выпрямилась.

— Мы можем помочь. Например, найти новый дом для Джока, — горячо заговорила Лиз. Должен же быть кто-нибудь, кто захочет взять такого пса, как Джок.

Кто-то, кто захочет завести огромного, слюнявого, лающего диктатора, ты имеешь в виду, — скептически поинтересовалась я. — Правду говоря, я никого такого не знаю.

— В конце концов, мы ведь можем попытаться, — воскликнула Лиз. А Элмо энергично кивнул.

Я подумала, что они здорово поглупели. Джок был предан своей хозяйке. Поиски другого дома для него были пустой тратой времени.

— Ну я бы не захотела его, — сказала я. — Мои родители тоже. А как ты, Санни?

Ей пришлось покачать головой.

— Наш дом и так переполнен. И он отпугнет маминых пациентов.

Я повернулась к Элмо.

— Не возьмешь ли ты его? — настойчиво спросила я.

— Нет, — ответил он. — Вы знаете, как он относится к кошкам. Он проглотит мою Шэди и не подавится.

— Ты, Лиз?

— Нет, пока у меня Кристо.

— И вы думаете, что родители Ника взяли бы его?

На этот раз все улыбнулись про себя. Безумием было даже подумать о неуклюжем лающем Джоке в тихом элегантном доме Контеллисов с красивыми вазами, шикарными коврами и сверкающей мебелью.

— Ну а как, по-вашему, Том отнесется к такому питомцу, как Джок?

Лиз тяжело вздохнула.

— Ладно, хватит, Ришель. Ты нас убедила. Похоже, действительно будет трудно найти Джоку новый дом, но…

— Это будет не трудно, а невозможно! — воскликнула я.

— Поэтому, ты думаешь, нам остается сидеть просто так и ждать, пока усыпят этого пса, да, Ришель? — сказала Санни тихо.

Я пристально посмотрела на нее.

— Нет, конечно, нет, Санни, — ответила я, откидывая назад волосы. — Мне просто кажется, мы должны придумать действительно разумное решение. Что-нибудь, что можно выполнить.

— Что ты предлагаешь? — проворчал Элмо.

Я встала, уперев руки в бока. Да уж, соображали они слишком туго!

— Хезер хочет избавиться от Джока, потому что она считает, что это он сбил с ног миссис Мак, — сказала я. — Но я в это не верю. Говорю вам, это не так. И чтобы спасти Джока, все, что мы должны сделать, — представить доказательство.

В четверг утром мы должны были разносить газету «Перо». Начался первый день школьных каникул — хоть какой-то отдых!

Конечно, мне не хотелось вставать рано, но я не могла отказаться от работы. Мне нужен был каждый цент, который можно заработать. Во-первых, я должна оплатить объявление в «Пропажах и находках». И если кольцо пропало навсегда, мне нужно будет постараться хотя бы вернуть маме деньги за него. Думаю, что на это уйдет, вероятно, лет пятнадцать. А может, двадцать.

Поэтому я разносила газеты и каждый Раз, когда стучала в очередную дверь, заставляла себя поверить, что тот, кто нашел кольцо, живет здесь, в этом доме. Я говорила себе, что, кто бы он ни был, он прочтет газету, Которую я ему отдаю, увидит мое объявление, позвонит — и спасет меня.

Но почему-то я уже не была так сильно, как накануне, уверена, что от объявления будет толк. Похоже, кольцо пропало навеки. А время убегало. Родители вернутся в воскресенье.

Но пока оставался дом миссис Мак. Слабый огонек надежды еще теплился, когда я думала об этом. Мы собирались очень внимательно осмотреть ее дом — надеясь найти кольцо и выяснить причину случившегося с миссис Мак.

Покончив с доставкой и позавтракав, мы отправились в дом миссис Мак — все, кроме Тома, разумеется. Он тоже хотел пойти — у этого парня опасные для жизни желания, — но Лиз и Санни удалось отговорить его.

Хезер передала ключи Лиз, и теперь мы могли войти в дом сами, открыв заднюю дверь. Чтобы попасть в дом, нам нужно было пройти через кухню. Я вздрогнула, представив, что где-то здесь миссис Мак упала и лежала на холодном полу, пока дочь не нашла ее.

— Приготовьтесь, — предупредил нас Ник, открывая дверь. — Этот монстр во дворе сидел один со вторника. Так что он собьет нас с ног, как шар кегли.

Но на самом деле Джок с повисшими ушами и поджатым хвостом, еле переставляя лапы, буквально вполз в дом. Он пришел в кухню и лег в углу на свое место — на подстилку из шерстяного одеяла. Он казался невероятно подавленным. Едва взглянул на меня. Лиз приготовила чай и налила ему в миску, но он не стал пить.

— Что с тобой, Джок? — спросил Элмо и погладил его. — Ты чувствуешь вину за то, что толкнул миссис Мак?

— Нет, не чувствует, — сказала я. — У него нет на это причин. Джок невиновен — я уже говорила вам.

— Тогда начнем, — предложила Лиз. — Давайте докажем это! — Она искоса взглянула на меня. — И заодно постараемся найти кольцо Ришель, — добавила она. Лиз старалась загладить неловкость от того, что перед этим набросилась на меня.

Мы принялись за дело, но уже через минуту-другую Ник снова позвал нас в кухню. Я бросилась туда с бьющимся сердцем, но как только вбежала, увидела, что он не нашел кольца. Он стоял с озадаченным видом, облокотившись о кухонный стол.

— Посмотрите на это, — сказал он, указывая на стол.

— На что посмотреть? — нетерпеливо спросила Санни. — Здесь ничего нет.

Вот именно, — кивнул Ник. — Здесь ничего нет, а должно было быть. Во-первых, наши деньги. А также деньги для молочника и для продавщицы газет. Миссис Мак говорила, что она всегда по вторникам вечером пересчитывала их до начала «Провинции» и оставляла на столе. Правильно?

Мы кивнули.

Я наступила на что-то и посмотрела себе под ноги. Красные, белые и черные бисеринки были рассыпаны по полу, там, где я стояла. Должно быть, когда миссис Мак падала, она порвала свои любимые бусы. От этой мысли мне стало совсем грустно. Это были отвратительные бусы, но ей они нравились…

Остальных заинтересовало наблюдение Ника. Джок тем временем грустно следил за ними из своего угла.

— Должно быть, несчастье случилось до того, как она разложила деньги, — практично заметила Санни. — Еще до семи, когда начинается «Провинция». Это единственное объяснение.

Лиз покачала головой. Она выглядела озабоченной.

— Нет, Санни, это произошло не так, — сказала она. — Миссис Мак определенно столкнулась и упала где-нибудь между семью и семью тридцатью. Пойдемте в гостиную, и я докажу это.

Мы вернулись в загроможденную гостиную.

Ник поднял одну бровь.

— Ладно, детективы, — протянул он. — Вперед.

— Для начала посмотрим за радиатором, — сказала Лиз. — Наверняка Хезер выключила его перед тем, как уехать, но он повернут к креслу миссис Мак. Ее клетчатый плед лежит на кресле — она всегда укутывала им колени, когда смотрела «Провинцию». Как она сама говорила, ее старые кости мерзли.

— У тебя хорошая память, Лиз, — с улыбкой проговорил Ник. — Почти такая же, как у меня. Но я все же не вполне уверен…

Лиз с минуту колебалась, наморщив лоб. Потом подошла к телевизору и включила его. Звук был таким громким, что она поспешно приглушила его.

— Вот вам, — торжествующе проговорила она. — Телевизор включен на полную громкость и на канал, по которому шла «Провинция». Этого недостаточно для доказательства, Ник?

Пока он размышлял, я вспомнила, что собиралась поискать кольцо. И стала заглядывать под мебель. Что-то было под одним из кресел, но не кольцо.

— Смотрите, я нашла обеденный поднос миссис Мак, — крикнула я, вытаскивая его.

Все смотрели на поднос. На нем стояли полупустая бульонная чашка, заварной чайник, молочник, еще одна чашка и тарелка с двумя булочками с маслом.

Лиз наклонилась и приподняла заварной чайник.

— Полный, — сообщила она. — Только суп наполовину съеден. А к булочкам она не притронулась. — Она взглянула на Ника. — Видишь? Миссис Мак начала смотреть «Провинцию» и, как обычно, одновременно обедать. Но не закончила.

— Ты права, — согласился Ник. — Она, должно быть, вернулась на кухню во время передачи.

Элмо кивнул.

— Да, — задумчиво произнес он. — Но зачем? Она ведь просто помешана на этой дурацкой передаче.

— Может, она вспомнила, что забыла оставить деньги для нас, — предположила Саннни, но тут снова вмешалась Лиз.

— Нет, она бы дождалась, пока закончится «Провинция». Она бы не стала из-за этого отрываться от любимой передачи. Деньги не так важны.

— Для вас, возможно, нет, а для меня важны, — мрачно заметил Ник. — Знаете, я взялся за эту работу не из любви к старушкам, а потому, что мне за нее платят.

Лиз, казалось, была шокирована этим заявлением.

— Как ты можешь так говорить, Ник? — возмутилась она. — Миссис Мак ушиблась и теперь в больнице, Джока могут усыпить, а тебя волнуют только деньги.

— А что же еще, по-твоему, должно меня волновать? — спросил он, снова подняв одну бровь.

— Спасение Джока, — быстро заговорила Санни. — Надо выяснить, что действительно произошло в доме миссис Мак во вторник вечером.

— И найти мое кольцо, — тихо добавила я.

— Ну я не знаю, что можно придумать с кольцом, — сухо отозвался Ник. — Но согласен, мы должны разгадать тайну миссис Мак. Тем более что, если мы не раскроем ее, нам, похоже, никогда не получить своих денег.

Санни разочарованно посмотрела на него.

— Честное слово, Ник, ты безнадежен, — сказала она.

Он широко улыбнулся ей.

— Уважение к деньгам — хорошая вещь. И полезная. Потому что если бы это было не так, я бы не заметил, что деньги со стола исчезли. А если бы не заметил, то не пришел бы к определенному выводу.

— Какому выводу?

Ник, казалось, был доволен собой еще больше, чем обычно.

— Что злодеем в данном случае был вовсе не Джок, а тот самый рейвен-хиллский грабитель.

Конечно! — воскликнула Лиз. — Как это мне не пришло в голову? Она стала раскручивать идеи дальше.

— Миссис Мак была в гостиной с Джоком. Шла «Провинция». Она обедала. Потом она услышала что-то на кухне…

— Нет, — возразила Санни. — Ты же знаешь, она глухая. И с закрытой дверью и звуком на полную мощность…

Лиз нетерпеливо отмахнулась от нее.

— Ну ладно, тогда Джок услышал что-то — сказала она. — Он стал рваться на кухню. Миссис Мак встала посмотреть, что там такое. Открыла дверь и пошла за ним. И…

— А там был вор, — кивнул Ник. — Она помешала ему. Вот почему она упала.

— Ты думаешь, он толкнул ее? — в ужасе спросила я. — Такую старушку?

Он наверняка испугался, — сказал Элмо. — Известно, что эти типы не любят, когда нарушают их планы. Они выбирают для грабежа время, когда, по их мнению, им никто не помешает.

Ник снова кивнул.

— Ведь миссис Мак говорила нам, что каждый вечер с семи до семи тридцати она закрывается в гостиной. Она говорила, что не запирает заднюю дверь, пока не ложится спать. Да, она ведь даже сказала нам, что держит деньги под матрасом. А мы знакомы с ней всего несколько недель! Так что при ее разговорчивости все в Рейвен-Хилле наверняка знают о ней столько же, сколько и мы. Включая грабителя.

— Это не лишено смысла, — медленно проговорила Санни. — Но никаких признаков, что здесь побывал вор, за исключением пропажи денег, нет.

— Ее бусы, — вдруг вспомнила я. — Они рассыпаны по полу в кухне. Как бусы могли порваться, если она просто споткнулась?

Минуту, пока мы обдумывали это, стояла тишина.

— Лучше проверить, лежат ли еще ее сбережения под матрасом, — предложил Ник.

Мы пошли в маленькую спальню миссис Мак. Она была заставлена мебелью так же, как и весь дом, но выглядела очень уютно и опрятно. Коричневый конверт оказался под Матрасом. Мы заглянули внутрь, в нем была большая пачка банкнот и несколько монет.

— Итак, — разочарованно произнес Ник, когда мы положили конверт на место, — идее с ограблением конец.

— Не обязательно, — возразила Лиз, — возможно, вору помешали, пока он был в кухне. Не забывай про Джока. Он должен был броситься на любого, кто напал бы на миссис Мак. Тогда у вора осталось бы время только на то, чтобы сгрести деньги со стола и убежать.

Ее глаза сияли.

— Бьюсь об заклад, так и произошло! — задыхаясь от волнения, говорила она. — Так что Джок — герой, а вовсе не злодей. Разве это не прекрасно? Теперь Хезер не сможет избавиться от него.

— Но у нас нет никаких доказательств, понимаешь, Лиз? — заволновалась Санни. — Нам еще рано радоваться.

На этот раз я согласилась с ней. Но остальным, похоже, стало неинтересно слушать. Они знай поздравляли друг друга и поглаживали Джока. А тот только грустна моргал. Он даже не пытался повилять хвостом. Во всяком случае, ему точно было нечему радоваться.

Пятница, утро. По-прежнему никаких новостей о кольце. Теперь надежда едва теплилась во мне. Когда я позвонила в газету и узнала, что на мое объявление никто не откликнулся, у меня упало сердце.

В десять я встретилась с Лиз, Санни и Элмо в доме миссис Мак, и они заметили, как мне худо.

— Ришель, мы снова обыщем дом, прежде чем вести Джока на прогулку, — предложила Санни.

Так мы и сделали. Но, разумеется, ничего не нашли. Потом мне вдруг стукнуло в голову, что кольцо могло лежать где-нибудь перед домом. На переднем крыльце или садовой дорожке. Оно могло оказаться под опавшими листьями.

Я вышла посмотреть, оставив дверь открытой, а чтобы она не захлопнулась, подложила камень.

Это было непростительной ошибкой с моей стороны.

Джок отправился искать меня. И в тот момент, когда он выходил на крыльцо, noявился почтальон.

Я рванулась к открытой калитке, но когда я достигла ее, Джок уже выскочил на улицу с бешеным лаем. К тому времени, когда появились Лиз, Санни и Элмо, почтальон оказался прижатым к забору и загораживался своим мотороллером.

Выглядел он ужасно, что было неудивительно: Джок угрожающе рычал и бросался вперед всякий раз, как только бедняга пытался пошевелиться. Вдруг почтальон издал отчаянный вопль, подскочил и попытался перелезть через забор в садик перед домом миссис Мак. Не самая удачная идея. Джок рванулся вперед, вцепился зубами в штанину почтальона и изо всех сил потянул.

Униформа оказалась недостаточно прочной, затрещала и лопнула по швам. В зубах у Джока остался кусок штанины. В восторге он начал носиться кругами по тротуару, размахивая трофеем, как флагом.

Почтальон не знал, что делать. Он вскарабкался на забор, беспомощно свесив голую ногу. Потом попытался подняться выше. На ногах у него были теннисные тапочки, но, увы, они не помогли. Пока мы, застыв на месте, созерцали эту сцену, он сорвался, потеряв равновесие, и упал на свой мотороллер.

Письма высыпались из почтовых сумок и разлетелись во все стороны. Джок носился сломя голову, гоняясь за ними по тротуару и дороге. Почтальон решил, что это подходящий момент, чтобы удрать, но это была еще одна неудачная идея. Пока он с трудом поднимался на ноги, Джок примчался обратно, прыгнул ему на грудь и, грозно рыча, повалил на землю.

Это был настоящий кошмар. Санни и Элмо, словно заведенные, гонялись за письмами на бешеной скорости. Мы с Лиз, еле переводя дыхание, уставились на Джока и почтальона, будто по команде замерших на земле нос к носу.

Не хочу показаться бессердечной. Конечно, я понимала, что ситуация ужасная. Происходило какое-то совершенное безумие, что-то вроде сцены из мультфильма. Может, у меня началась истерика, не знаю. Но я ничего не смогла с собой поделать. На меня напал смех.

— Что тут смешного, барышня? — раздался ледяной голос у меня за спиной.

Лиз открыла рот от изумления.

Я развернулась и в ужасе уставилась на рыжеволосую женщину, стоявшую за моей спиной. Она была примерно моего роста, в полосатом платье и пятнистой блузке, в огромных очках в красной оправе на маленьком носу. Пунцовое лицо. Что-то в ней показалось мне знакомым, — может, ее жуткая манера одеваться.

Мы позвонили Тому и Нику, и час спустя наша шестерка стояла перед постелью миссис Мак.

Сначала я с трудом узнала ее. Во-первых, из-за светлой ночной рубашки, которая была на ней вместо ее обычных ярких нарядов. И еще потому, что она сама казалась такой бледной, слабой и растерянной. В палате была еще одна кровать, но кудрявая женщина, занимавшая ее, выглядела не слишком приветливо. Она пристально смотрела на нас узкими глазами и не улыбалась.

— Как там мой маленький пес? — сразу спросила миссис Мак. — Вы хорошо за ним присматриваете?

Мы решили не говорить ей, что Хезер намеревается усыпить Джока. Хезер собиралась сказать это сама в воскресенье. Так что не было смысла расстраивать миссис Мак заранее.

— С Джоком все в порядке, — проговорил Ник неожиданно мягким тоном. — Он стоял над вами, охраняя, когда вас нашли. Вы ведь помните?

Лицо миссис Мак сморщилось, как у ребенка, собравшегося заплакать.

— Я ничего не могу вспомнить, молодой человек, — с несчастным видом сказала она. — Я сидела у телевизора, обедала, а потом… я не знаю, что произошло. Я помню только, что очнулась на полу, а надо мной склонилась Хезер. А потом меня привезли сюда, несмотря на то что я умоляла их оставить меня дома.

— В больнице вам станет намного лучше, — практично заметила Санни. — Здесь вам обеспечат необходимый уход.

— За мной присматривал бы Джок, — прохныкала миссис Мак. — Я знаю, Хезер винит в случившемся его, но я считаю, что он не виноват. Он большой сильный пес в маленьком доме. Несчастья имеют обыкновение случаться. Это не вина Джока.

По ее морщинистым щекам потекли слезы. Элмо с Томом отвернулись, а Лиз потянулась за носовым платком. Я бы тоже почувствовала неловкость, если бы мне самой не было так грустно.

— Хезер сказала, что она забрала мои сбережения из-под матраса, — всполошилась миссис Мак. — Думаю, их хватит на мои похороны. Кстати, вы взяли деньги, которые я вам оставила? А то мне неловко, что вы гуляете с Джоком бесплатно.

Теперь уже только Ник, единственный из нас, не выглядел расстроенным. Даже у Санни, казалось, в горле стоял комок.

— а столе не было денег, миссис Мак, — сказал Ник. — Но вы не беспокойтесь. Мы продолжаем гулять с Джоком.

Ник действительно проявил великодушие, что не было для него характерно. Тем не менее миссис Мак казалась очень обеспокоенной.

— о ведь деньги лежат там, молодой человек! На столе, на кухонном столе. Посмотрите еще раз получше — и найдете. Я оставила их на столе, перед тем как пошла смотреть «Провинцию». Я всегда раскладываю деньги во вторник вечером, после того как схожу в банк, а потом…

Ее голос ослабел. У нее даже недоставало сил, чтобы рассказать нам о своих вечерних делах по вторникам. Можно было бы подумать, что я обрадуюсь — ведь не придется выслушивать ее бесконечные скучные рассказы об одном и том же, — но на самом деле, когда она умолкла, мне стало грустно.

Даже Ник не мог придумать, что сказать. Мы стояли вокруг, переминаясь с ноги на ногу, и вертели в руках цветы, которые принесли ей. Женщина, делившая палату с миссис Мак, смотрела неодобрительно. Думаю, мы вели себя не так, как положено посетителям в больнице. Мы казались слишком растерянными.

Пока мы недоумевали, что делать дальше, кто-то вошел. За нашими спинами послышалось:

— Привет, а я и не предполагала, что вы знакомы с миссис Мак.

Я оглянулась и увидела одну из сиделок — полную молодую женщину в голубой униформе и шапочке. Она обращалась к нам как к старым знакомым, но я была уверена, что никогда раньше ее не видела.

Я посмотрела на остальных, но они, похоже, казались обескураженными не меньше моего. Потом неожиданно глаза Лиз округлились.

— О, — воскликнула она, — вы девушка с волынкой.

Узнать девушку с волынкой в сиделке, одетой в униформу, было совсем непросто, хотя, присмотревшись, я заметила выбившиеся из-под шапочки пышные волосы.

— Да, — улыбнулась она. — Вы меня не узнали? Приятно наконец познакомиться. Я Мег, Мег Кэмерон. Ваша приятельница миссис Мак — моя любимая пациентка.

— А вы моя любимая сиделка, — проворковала миссис Мак.

Женщина на другой кровати поджала губы и отвернулась к окну.

— Где вы познакомились с этими молодыми людьми, Мег? — поинтересовалась миссис Мак.

— В парке, во время наших прогулок с Джоком, — заговорила Лиз, прежде чем Мег успела вставить слово. — Мег там каждый день играет на волынке.

— Почему вы это делаете, Мег? — вмешался Ник. — Просто любопытно.

Мег выглядела несколько растерянной.

— Я играю в народном ансамбле, хотя, должна признаться, я не постоянный участник, потому что играю еще не очень хорошо. Мне нужно больше заниматься, чтобы я действительно могла выступать с ними. Но когда я пробовала играть дома, моя хозяйка возражала, поэтому я решила ходить в парк и репетировать там.

— Так много хлопот, — заметила Санни. — Не легче ли было научиться играть на каком-нибудь другом инструменте, более тихом, ну хотя бы на гитаре…

Мег нахмурилась и выставила вперед подбородок.

— Нет, — сказала она, и ее круглое лица, приняло упрямое выражение. — Меня привлекают только волынки. Они — часть моих национальных традиций. Мой дедушка был шотландцем и играл великолепно. Он оставил мне свою волынку, когда умер. И я не собираюсь бросать это.

— Мне нравится волынка, — вздохнула миссис Мак, немного оживившись. — Она напоминает мне Шотландию.

— Да, Джоку тоже нравится, — сухо заметил Ник. — Он может слушать ее часами, правда, Мег?

Мег не ответила. Казалось, она на что-то решалась.

— Послушайте, — через мгновение начала она. — Ребята, я хотела с вами поговорить. Я пыталась привлечь ваше внимание в парке в прошлую среду, но вы, очевидно, не заметили меня. Во вторник после собачьей драки я нашла в траве прелестное колечко с аквамарином и подумала, что наверняка его обронил кто-то из вас.

Мое сердце бешено заколотилось, и я подумала, что сейчас упаду в обморок.

— О! — вырвалось у меня.

Лиз усмехнулась, глядя на меня. Я словно читала ее мысли.

«Видишь, Ришель? Тебе следует быть более приветливой. Если бы в среду ты дала мне и Санни поздороваться с Мег, тебе не пришлось бы пройти через такие мучения». На самом деле вслух она этого, конечно, не сказала, только подумала.

Но мне было уже все равно. Лиз Фри могла твердить: «Я же тебе говорила» — до хрипоты. Это не имело значения. Важно было то, что кольцо нашлось.

— Спасибо вам, — задохнувшись, сказала я. — О, огромное вам спасибо. Вы спасли мне жизнь. Вы даже не представляете, как…

Мег подняла руку, чтобы остановить меня. Она чувствовала себя очень неловко.

— Подожди, не благодари меня, — бормотала она. — Ты не слышала конца этом истории. Когда мне не удалось поговорить с вами в парке в среду, я подумала: ну ладно, увижу вас в четверг. Поэтому я оставила кольцо в комоде в своей комнате. В тот вечей я отправилась на репетицию ансамбля, а моя хозяйка — на курсы икебаны. А когда мы вернулись домой…

Она не решалась продолжать, но я с замиранием сердца уже знала, что она собирается сказать.

— О нет, — простонала я. — Только не говорите, что дом ограбили.

— Да, к сожалению, — произнесла Мег дрожащими губами. — Грабитель наверняка знал, когда нас не бывает дома, и явился именно в это время. У моей хозяйки он украл все драгоценности и деньги, которые я как раз накануне заплатила ей за квартиру. У меня пропала серебряная цепочка, подарок моей бабушки, и твое кольцо с аквамарином.

Мне показалось, что комната вихрем закружилась вокруг меня. Я присела на край кровати миссис Мак, сжимая голову руками.

Это было худшее мгновение в моей жизни, даже хуже того, когда я обнаружила, что потеряла кольцо. До этого последнего момента я все еще могла надеяться, что кольцо каким-то образом где-то обнаружится.

Но раз его похитил грабитель, то уж определенно я его больше никогда не увижу.

Какое-то время я просто сидела на краю кровати миссис Мак, уставившись в пол и жалея себя. Когда я очнулась и прислушалась к разговору, миссис Мак говорила остальным, как ей недостает Джока.

— Без него мне все время чего-то не хватает, — грустно говорила она. — Я уверена, ко мне вернулась бы память, если бы меня отпустили домой и оставили с Джоком.

Лиз, Том и остальные виновато переминались с ноги на ногу. Они знали, что миссис Мак никогда больше не увидит своего любимого пса. Конечно, я тоже знала это, но именно в тот момент была слишком погружена в мысли о своих собственных проблемах, чтобы переживать за кого-то еще.

— Мы, пожалуй, пойдем, — сказала Лиз миссис Мак. — Время посещений заканчивается. Мы придем к вам в другой раз.

Это было бы замечательно, — еле слышно произнесла миссис Мак. Но было совершенно очевидно, что она не может думать ни о чем, кроме Джока.

Мег проводила нас в коридор.

— Бедная старушка, — прошептала она. — Подобные больницы меньше всего подходят для таких людей, как она. Она слишком независима, а персонал здесь любит распоряжаться. Старшая сестра — настоящий дракон. Я постоянно боюсь потерять работу, потому что допускаю ошибки и слишком много разговариваю с пациентами.

— Почему бы тогда вам не поискать работу где-нибудь еще? — спросила Лиз.

Мег покачала головой.

— Очень трудно найти работу девушке, которая переходит с места на место, — сказала она. — Мне повезло, что я вообще получила работу. И потом, мне нравятся пациенты. — Она застенчиво пожала плечами. — Мне нравится их компания, — призналась она. — Я выросла в деревне и только полгода живу в городе. Временами мне бывает одиноко. Вот почему мне так нравится миссис Мак. Она напоминает мне мою бабушку.

— Вы думаете, ее скоро отпустят домой? — спросил Том.

Мег покачала головой.

— Нет, не скоро. Такая жалость. Она так любит свой домик. Она мне все рассказала о нем.

Остальные сочувственно кивали, но я начинала чувствовать досаду. Мне было непонятно, почему все так носятся с миссис Мак и даже не удосуживаются хотя бы сказать мне, что им жаль, что так вышло с моим кольцом. И почему вдруг Мег стала их лучшей подругой, несмотря на то что это именно она бросила кольцо там, где его нашел вор?

— Хезер в чем-то права, — раздраженно вставила я. — Миссис Мак не должна жить одна. И совершенно ясно, что она не должна жить с Джоком. Она не в состоянии с ним справиться. Посмотрите, к чему это привело. Какая каша заварилась, и все из-за Джока.

Мег негодующе взглянула на меня и поторопилась уйти.

— Ох, Ришель, — вздохнула Лиз, — тебе не стоило этого говорить. Мег ведь пыталась помочь тебе.

— Успокойся, Ришель права, — уныло сказал Ник. — Каша заварилась. Больше недели мы работали бесплатно. Похоже, о деньгах можно забыть. Миссис Мак абсолютно уверена, что уже заплатила нам. А по мнению Элмо, ее дочь в любом случае не намерена нам верить, что бы мы ни говорили.

— Грабитель украл наши деньги и мое кольцо, — сердито ворчала я. — Трус! Отвратительный, подлый жулик и трус!

Выйдя из больницы, мы отправились домой. Мы перешли площадь с памятником мэру. Это вызвало неприятные воспоминания. Я передернула плечами и пошла быстрее.

— Я умираю от голода, — вдруг сказал Том. — Мне надо что-то съесть.

— Просто для разнообразия, — проворчал Ник неприязненно. Он все еще расстраивался из-за денег, которых не получит.

— Я тоже проголодалась. К тому же нам нужно где-нибудь присесть и поговорить. Мы можем подняться по аллее до закусочной Джо, — предложила Лиз.

— «Черная кошка» ближе, — поспешно вставила я. — В «Черной кошке» цены выше, чем у Джо, но там можно действительно поесть, а не просто проглотить гамбургеры и сосиски.

Том сник, но остальные согласились, что «Черная кошка» — самое подходящее место.

Я победила, но вскоре мне пришлось об этом пожалеть.

Том любил ходить к Джо. Там он мог бы отвлечься от нашей дискуссии. И тогда не додумался бы до своей совершенно безумной идеи.

— Но как мы сможем провести Джока в больницу? — спросила Санни. — С собаками туда не пускают. И старшая сестра не производит впечатление человека, который может пойти на какие-то уступки.

— Это не проблема, — самодовольно заявил Том. — Я уже все обдумал.

Его глаза сверкали, как всегда в тех случаях, когда он замышлял что-то грандиозное.

— Том, — забеспокоилась Санни, — что ты задумал на этот раз?

Он потянулся и, ухмыльнувшись, заявил:

— Доедайте, друзья. И я вам покажу.

Через полчаса мы снова были в гостиной миссис Мак, и я с бешено колотящимся сердцем наблюдала, что делали остальные.

— Это безумие! — не удержалась я. — Это просто глупость! Никогда, никогда из этого ничего не выйдет!

— Ришель, не будь такой пессимисткой. — Санни деловито заталкивала старое тряпье в спортивные штаны миссис Мак. — Лиз, ты нашла обувь?

Лиз вошла, держа в руках пальто, шарф и ободранные ярко-розовые шиповки.

— Вот, есть пара, — рассмеялась она. Том выкатил на середину комнаты старое инвалидное кресло. Взял у Лиз шиповки и поставил их на подножку кресла.

— Красота! — радостно воскликнул он. — Санни, ты не можешь положить ноги на место?

Санни с Томом водрузили набитые спортивные брюки на сиденье, тщательно заправив штанины в шиповки. Результат оказался весьма странным. Казалось, словно половина миссис Мак сидела в инвалидном кресле.

— А теперь верхняя половина, — сказал Том. — Ришель, это по твоей части.

Я посмотрела на кресло, потом на Джока. Он ответил обожающим взглядом.

— О-о-ох, — простонала я. — Это ужасно! Не хочу иметь с этим ничего общего!

— К сожалению, Ришель, ты единственная, кого Джок слушается, — улыбнулся Том. — Тебе отведена важная роль в нашем плане. Без тебя ничего не получится. Отнесись к этому как к комплименту.

Я передернула плечами и повернулась к Джоку. Мне понадобилось минут пять, чтобы уговорить его забраться в инвалидное кресло. Потом я успокаивала его, пока Лиз накидывала ему на спину пальто миссис Мак и укутывала клетчатым пледом, чтобы спрятать лапы.

В довершение Лиз повязала голову Джока шарфом, опустив его как можно ниже на морду, и мы отступили назад, чтобы оценить результаты.

Общий вид был весьма впечатляющим. Я почти могла поклясться, что в кресле восседала маленькая старушка, наклонив вперед голову и поставив ноги в шиповках на подножку.

Только обычно маленькие старушки не лают.

Наша компания покатывалась со смеху. Все обессиленно фыркали, хватаясь друг за друга и показывая на Джока. Он поднял свою лохматую голову и смущенно смотрел на нас, высунув длинный язык.

— Ох, бабушка, — пропищал Том высоким голоском, — какие у тебя большие зубы, — и снова покатился со смеху.

— Ну все, — резко сказала я. — Довольно. Хватит дурачиться, Том. Чтобы эта глупая затея увенчалась успехом, а мы не нажили себе неприятностей, пора отнестись к этому серьезно. В любом случае главное, чтобы Джок вел себя смирно. Это все, что нам нужно!

Все сразу перестали смеяться и удивленно посмотрели на меня. Они не ожидали, что я начну ими командовать. Обычно я просто наблюдаю со стороны, как разворачиваются события, — это более легкий путь. Но я решила, что если уж мне предстоит участвовать в этой авантюре, то я сделаю все от меня зависящее, чтобы какая-нибудь мелочь не испортила дела.

— Слушаюсь, шеф, — покорно откликнулся Том, а Ник отдал честь. Они подшучивали надо мной. Но Лиз, Санни и Элмо все-таки признали, что мои слова не лишены смысла.

Санни выкатила Джока на улицу, и мы взяли курс на больницу. Я шагала рядом с креслом, держа руку на холке Джока, чтобы ему было спокойнее. Остальные по очереди сменяли друг друга.

Мы тащились бесконечно долго, я уже не чувствовала ног. Одно радовало — мне не приходилось везти Джока. Кресло было старым, и толкать его перед собой по тротуару было довольно тяжело. Но передохнуть мы не решались. Нам приходилось двигаться не останавливаясь, чтобы никто не успел присмотреться к Джоку.

Мы почти добрались до торгового центра. На площади военный оркестр в полном составе — барабаны, трубы, тарелки — на полную мощь играл марш. Мы провозили кресло мимо него, как вдруг Джок задрал голову и протяжно, заунывно завыл. Люди на площади повернулись в нашу сторону.

— О нет! — простонала Лиз. — Это же марш! Помните, Джок терпеть его не может?! Скорее же, делайте что-нибудь.

Я стала нашептывать Джоку на ухо ласковые словечки. А Тома осенила еще одна блестящая идея. Он запел во все горло, стараясь перекрыть оркестр.

Том не самый лучший певец в мире. Его исполнение немногим отличалось от завываний Джока. Взгляды прохожих выражали явное осуждение, а один пожилой мужчина погрозил Тому своей тростью. Положение было затруднительным. Но, в конце концов, никто не догадался, что на самом деле происходит.

Когда площадь осталась позади, мы преодолели три последних автобусных остановки и наконец дотащились до больницы. Когда мы подкатили инвалидное кресло к стеклянным дверям, Лиз начала хромать.

— Мне нужно сесть, — переводя дыхание, сказала она. — Что-то попало мне в туфельку и трет ногу.

— Лиз, только не сейчас, — взмолилась я. Но она заупрямилась. И, усевшись, начала ковырять подошву своей туфли.

Какой-то маленький мальчик с любопытством стал рассматривать нас и как зачарованный уставился на Джока. Меня трясло от нетерпения.

— Лиз, скорее, — прошипела я. Она протянула руку, на ладони оказались три маленьких камешка, один побольше и щепка.

— Неудивительно, что мне было так больно, — пожаловалась она.

Маленький мальчик отошел в сторону, его пальцы потянулись ко рту.

— Лиз! — обеспокоенно повысил голос Ник. — Пошли!

— Мама, — во весь голос завопил малыш, — эта старая леди похожа на собаку…

Мама схватила его за руку.

— Тише, Тимоти, — зашикала она. — Нельзя так говорить. — И потащила его прочь, смущенно избегая наших взглядов.

У меня вырвался протяжный вздох облегчения. Санни потянула Лиз, чтобы та поднялась на ноги, и втолкнула в вестибюль, пока еще что-нибудь не произошло. Пока Ник очаровывал женщину за регистрационным столом, мы поспешно втолкнули кресло в лифт.

Минуту спустя мы вкатывали Джока в палату миссис Мак.

К несчастью, миссис Мак спала, а у кудрявой женщины с другой кровати была посетительница. Я подумала, что это, наверное, сестры, потому что они обе уставились на нас с совершенно одинаковым выражением неодобрения.

У Джока в горле заклокотало, и он недружелюбно заворчал. Ему, очевидно, не понравились взгляды этих двух женщин. В отчаянии я шептала, чтобы он успокоился, и гладила его по спине.

— У бабули небольшой кашель, — объяснил Том женщинам.

Они лишь взглянули на нас, а потом склонили головы друг к другу и начали шептаться.

Санни быстро подкатила Джока поближе к миссис Мак и задернула занавеску вокруг кровати, так что мы оказались отгороженными, словно в маленькой комнатке.

Мы посмотрели на бледное, спокойное лицо на подушке.

— Миссис Мак, миссис Мак, — осторожно позвала Лиз. — Проснитесь. К вам кто-то пришел.

Я сняла шарф с головы Джока, он нетерпеливо выпрямился в инвалидном кресле, миссис Мак проснулась. Увидела его. Ее лицо расцвело в самой прекрасной улыбке, а глаза наполнились слезами.

— Джок, — слабым голосом произнесла она. — О мой маленький песик. Ты здесь.

Она вытащила из-под одеяла дрожащую руку и погладила лохматую голову. Джок заскулил и подал ей лапу — словно хотел сказать, чтобы она поправлялась. Миссис Мак рассмеялась, скорее всего в первый раз после несчастного случая.

Потом она неожиданно перестала смеяться и посмотрела на клетчатый плед и собачью лапу на своем колене.

— Ох! — вырвалось у нее. — О мой бог. Теперь я вспомнила. Вспомнила.

Она оглядела нас широко раскрытыми от удивления глазами.

— Все вернулось ко мне. Я помню, что случилось в тот вечер, когда я упала.

— Я помню все совершенно ясно, — говорила нам миссис Мак. — Мы с Джоком, как обычно, сидели в гостиной и смотрели «Провинцию». Уютно, тепло. Клетчатый плед у меня на коленях. Я обедала — ела овощной суп. Очень вкусный. Потом… — Она запнулась, ее губы дрожали.

— Продолжайте, — попросил Элмо.

Взгляд миссис Мак стал отсутствующим, словно она увидела что-то, недоступное нам. Ее лицо побледнело еще сильнее. Она обняла Джока.

— Вдруг Джок поднял уши и положил лапу мне на колено, точно так же, как минуту назад. Я подумала: что-то за моей спиной привлекло его внимание.

Легкая улыбка тронула ее губы.

— Он почти не притронулся к супу. — Она с гордостью посмотрела на пса. — Потом он подскочил к двери и заскулил. Я поняла: что-то не в порядке. Она снова замолчала. Теперь в ее глазах появилось выражение испуга. Она сделала

над собой усилие и продолжала. Мы слушали, затаив дыхание.

— Я отставила поднос, поднялась и вышла в кухню. Задняя дверь была открыта, и… там кто-то был. В темноте он склонился над кухонным столом. Темная фигура. Мужчина — да, я уверена, это был мужчина. Я ужасно перепугалась.

— Мы были правы! — выдохнула Санни, но Лиз тут же шикнула на нее. Она не хотела, чтобы что-то помешало воспоминаниям миссис Мак.

— Я, конечно, вскрикнула, — продолжала миссис Мак. — И Джок с рычанием двинулся на этого человека. Тот схватил меня и поставил между собой и Джоком. У меня порвались бусы. Я слышала, как бисеринки со стуком посыпались на пол.

Ее губы снова задрожали. Она сжала их и глубоко вздохнула.

— Потом он вроде как оттолкнул меня и побежал к задней двери. Наверное, я ударилась головой, когда падала.

Она замолчала, и Лиз взяла ее за руку.

— Миссис Мак, вы можете вспомнить что-нибудь об этом мужчине?

Мы все напряженно наклонились над ней. Именно в этот момент занавески раздвинулись и показалось лицо Мег.

— Я зашла попрощаться, прежде… — начала она. И встретилась глазами с Джоком. У нее отвисла челюсть и округлились глаза.

— О дорогая, — выдавила она. — Что он здесь делает? О мой бог!

— Мег, я все вспомнила, — радостно сообщила миссис Мак. — Джок ни в коей мере не причинил мне вреда. Это…

Но Мег не слушала. Ее беспокоило другое.

— Старшая сестра начала обход! — сквозь зубы проговорила она. — Скорее! Вы должны быстро убрать отсюда Джока, пока она не увидела его. Пожалуйста, поторопитесь!

Я снова накинула Джоку на голову шарф и завязала, замаскировав его. Джок задыхался от счастья.

Несмотря на волнение и панику, Мег не смогла удержаться от смеха при виде Джока в наряде бабушки.

— Ох умора! — еле переводя дыхание, выговорила она. — Ну и детки! Ох, дорогая, чему я смеюсь? Это ужасно! Старшую сестру не проведешь. У нее глаза как у орла. Она в любую минуту может войти. Слушайте, подождите меня здесь. Попробую ее задержать. Отвлеку ее внимание, чтобы вы могли выбраться отсюда.

Она выскользнула из палаты. Джок гавкнул. Очевидно, ему не понравилось, что она ушла.

Я прижала к себе его голову.

— Тише! — в ужасе прошептала я. В груди у меня снова вместо сердца стучал барабан. Я даже представить себе не могла, что бы случилось, если бы старшая сестра обнаружила здесь нас с Джоком. Нам бы грозили еще более ужасные неприятности. Как будто сейчас их было недостаточно.

Через занавески до нас доносился разговор двух женщин.

— Это немыслимо — привезти в больницу старуху с таким кашлем, — говорила одна из них. — Ты когда-нибудь слышала о чем-нибудь подобном, Ди?

— Возмутительно, — отвечала другая. — Абсолютно недопустимо. Я пожалуюсь старшей сестре, Далси.

— Непременно, Ди, обязательно скажи. И все эти передвижения, и смех здесь. Ты должна сделать замечание. Как в таких условиях тебе может быть обеспечен покой?

— Это более чем странно, — ответила другая. Она понизила голос, но мы все равно ее слышали. — Эти дети уже приходили сегодня утром. Зачем им понадобилось приходить снова днем? По-моему, там творится что-то подозрительное. Эта старуха в инвалидном кресле…

Мы нервно переглянулись. Но тут в коридоре раздался жуткий грохот и громкий крик:

— Мег Кэмерон! Ради бога, что вы натворили, неуклюжая вы девица?!

— Это отвлекающий маневр, — прошипел Ник. — Быстро смываемся.

Он выкатил Джока, слегка раздвинув занавески.

— Мы скоро придем еще, — шепнула Лиз миссис Мак, и мы выскочили за Ником и Джоком.

Далси и Ди чуть не свернули себе шеи, провожая нас взглядами, пока мы шагали к двери.

— Ах уже уходите? — встрепенулась Далси, подхватывая свою сумочку. — Не возражаете, если я с вами? Спускаться в лифте всегда лучше в компании.

Я застонала про себя. Было очевидно, что Далси вовсе не нуждается в компании, просто она решила воспользоваться случаем, чтобы вывести нас на чистую воду.

Пока мы поспешно выкатывались из палаты, я оглядела коридор. На полу валялась тележка, а вокруг были раскиданы простыни и полотенца. Мег ползала на четвереньках, собирая белье, а над ней стояла высокая женщина, уперев руки в бока.

— Не могу понять, что такая глупая помощница сиделки делает в такой хорошей больнице, как эта, — надув губы, высказалась Далси. — Она очень неотесана. Вечно носится по коридору с улыбкой до ушей. Волосы всегда в беспорядке, кричит во все горло. Если бы спросили мое мнение, то я считаю, что она слишком много времени тратит на сплетни с пациентами.

Лиз покраснела от злости, но прежде чем она успела кинуться на защиту Мег, Ник стукнул ее по лодыжке.

— Вы абсолютно правы, — сладким голосом сказал он Далси, продолжая толкать инвалидное кресло по направлению к лифту. — Некоторые люди слишком много сплетничают.

На какое-то время это заставило Далси замолчать. Она не была уверена, соглашался с ней Ник или критиковал за злословие в адрес Мег. Ник часто говорил так, что его не поймешь. Я знаю его много лет и до сих пор не всегда могу сказать, обижает он меня или делает комплимент.

Спуск в лифте стал последней каплей. Мы разместили инвалидное кресло как можно дальше от Далси. Я стояла рядом с Джоком, остальные, окружив нас, отгородили Далси, чтобы не дать ей ничего рассмотреть толком. Но каждую секунду я думала, что она нас расколет. Как только двери за нами закрылись, Джок зарычал. И чем дольше мы спускались в закрытой кабине, тем сильнее чувствовался запах псины.

— С вашей бабушкой все в порядке? — спросила Далси, вставая на цыпочки, чтобы заглянуть через плечо Тома. — У нее такой сильный кашель. — Она потянула носом и сморщилась.

— О, с бабулей все прекрасно, — кивнул тот.

Далси снова потянула носом. Том взглянул на нее и начал с рассеянным видом почесывать себе грудь.

— Надо бы в ближайшее время помыться, — обратился он к Санни. — Скоро уже будет неделя.

Далси отпрянула от него и отвернулась.

Санни захихикала. Она зажимала рот рукой и фыркала. Потом не выдержала Лиз. Мне было непонятно, как они могли смеяться в такой момент. Том беззаботно оглядывался вокруг, словно его ничто не тревожило.

Наконец лифт остановился на первом этаже. Мы сказали Далси «до свидания» и покатили Джока прямо к выходу и дальше по больничной дорожке.

Как только мы добрались до ворот, нас догнала Мег, как всегда сияющая. Поверх униформы на ней было надето пальто. Она возвращалась с работы.

— Ох, мы были на грани гибели, да? — воскликнула она. — Но теперь все в порядке.

— У тебя неприятности из-за этой опрокинутой тележки? — спросила Лиз.

— Скажем так. — Улыбка исчезла с лица Мег. — Старшая сестра говорит, что, если еще раз застанет меня, когда я делаю что-нибудь не так, я потеряю работу.

— Совершенно правильно, — раздался голос Далси. — Вы не считаете, что в больницах должен быть порядок?

Мы все подскочили. Эта женщина догнала нас! Мы думали, что из больницы она пошла прямо на автостоянку. Но, похоже, она отправилась домой пешком. Ужасное невезение.

У Мег от страха округлились глаза. Понятно, ее волновало, что удалось подслушать Далси. Если старшая сестра узнает, что Мег у нее под носом помогла нам вытащить из больницы собаку, наша приятельница лишится места.

— Ты теперь домой, Мег? — быстро спросил Том. — Не могла бы ты помочь нам с бабулей?

— Э… Конечно, — заикаясь, согласилась она.

— Хорошо. Тогда пошли.

Мы неслись на всех парах. Но Далси приклеилась как банный лист, у нее изо рта вылетали бесконечные вопросы, ее коротенькие толстые ножки топали, не отставая от нас, ее колючие маленькие глазки сверлили все вокруг.

Это было ужасно. Мы не могли отделаться от нее, не показавшись грубыми, а главное, подозрительными. А поскольку она семенила рядом, мы не могли остановиться и выпустить Джока из кресла. После свидания с миссис Мак пес заметно оживился, но мы понимали, что нельзя допустить, чтобы он выкинул что-нибудь ужасное при Далси. Поэтому нам приходилось шагать, не останавливаясь, чтобы не дать ей рассмотреть его.

Кресло грохотало по дороге. Шарф начал сползать с головы Джока. Шиповки на подножке развернулись в весьма странную позицию. Но остановиться мы не могли.

Далси продолжала засыпать нас вопросами о наших семьях, о наших друзьях, о нашей школе, о наших увлечениях. Я недоумевала, неужели ей интересно знать о нас так много, ведь она не одобряла того, что мы рассказывали. Она досадливо хмыкнула, когда Мег сказала, что играет на волынке, нахмурилась, когда Том и Санни сообщили, что их родители в разводе, и покачала головой, когда мы объяснили, что миссис Мак сама себя обеспечивает.

— А ваша бабушка? — спросила она, вглядываясь в Джока в его инвалидном кресле. — Надеюсь, она живет не одна.

Джок сердито рявкнул, и она испуганно отскочила назад.

— Вы уверены, что с ней все в порядке? — обратилась она ко мне. Почему-то она решила, что я единственная, с кем разговаривать безопасно.

Я кивнула. Говорить я не решалась. И к тому же я еле переводила дыхание.

— Не думаю, что свежий воздух ей на пользу, — настаивала Далси. — Не нравится мне ее кашель.

— О, бабуля у нас крутая, — громко сказал Том. — Ей ничто не доставляет такого удовольствия, как стремительная пробежка на свежем воздухе.

Далси с опаской покосилась на него. Санни втянула голову в плечи и покатила кресло еще быстрее. Я уже почти бежала, чтобы не отстать. Мы проскочили третью автобусную остановку и вылетели на площадь.

— Вы ведь никогда не оставите свою бабушку? — снова обращаясь ко мне, сказала Далси. — Она, должно быть, очень любит вас.

— О да, бабуля обожает Ришель, — ухмыльнулся Том. — Меня она любит не так сильно. Но, честно скажу вам, если бы не я, она не побывала бы там, где была сегодня.

Мег рядом со мной тихонько фыркнула и покраснела.

Далси подозрительно нахмурила брови. Я поняла, что Том зашел слишком далеко. В ней еще сильнее разгорелось любопытство. Если он не будет осторожнее, то втянет нас в новые неприятности. Хотя хуже уже быть не могло.

Феи, должно быть, подслушивали мои мысли, потому что немедленно решили показать мне, что такое настоящие неприятности. Как только Далси открыла рот, чтобы ответить Тому, все сразу и началось.

Военный оркестр на площади грянул бодрый марш.

Джок запрокинул голову и завыл.

Далси завизжала и вцепилась в мою руку.

Джок завыл снова. Его шарф сполз. Он огляделся вокруг горящими глазами.

И вдруг увидел почтальона, мирно пересекавшего площадь.

С грозным рычанием он выпрыгнул из инвалидного кресла. Клетчатый плед слетел, пальто миссис Мак упало на спортивные брюки. Когда наша маленькая старая бабуля превратилась вдруг в ужасного лохматого пса, Далси издала очередной пронзительный вопль.

В четыре прыжка Джок пересек площадь. Он бросился на мотороллер почтальона и опрокинул его. Почтальон упал плашмя вниз лицом. Джок вскочил ему на спину со злобным рычанием.

Далси снова пронзительно заверещала. На этот раз не одна она.

Мы стремглав бросились к Джоку, подмявшему под себя почтальона. На площади царил хаос. Люди метались во все стороны. Оркестранты побросали свои инструменты и озирались по сторонам. Далси кричала, показывала пальцем на нас и снова кричала.

— Собака! — повторяла она, обращаясь к любому, кто хотел ее слушать. — Собака! — Бросив на нас разъяренный взгляд, она повернулась на каблуках и устремилась прочь с площади тем же путем, каким мы пришли сюда. Наверняка она направилась в больницу.

— Ох, Джок, как ты мог? — полусмеясь-полуплача вздыхала Мег. — Как ты мог? Теперь я наверняка потеряю работу!

Ох, Джок, ты все испортил! — одновременно причитала Лиз, безрезультатно дергая его за ошейник. — Теперь уже не имеет значения, что миссис Мак рассказала о грабителе. Теперь у нас снова начнутся неприятности. Ты три раза напал на этого человека! Когда об этом узнает дочь миссис Мак, она постарается как можно скорее отправить тебя к ветеринару!

Джок не обращал никакого внимания на ее нытье. Он продолжал рычать, не давая почтальону подняться.

— Уберите его! — вопил почтальон.

У меня в глазах помутилось от всего этого ужаса, я посмотрела вниз и увидела его ноги, беспомощно раскинутые по земле.

И я вдруг заулыбалась.

Ник подтолкнул меня.

— Пошли, Ришель. Чего ты ждешь? Ваш выход, Красавица и Чудовище.

— Нет, — буркнула я. — Почему я? — И снова улыбнулась.

— Ришель, ради всего святого! — закипала Лиз. — Как ты можешь улыбаться? Ты не понимаешь, чем это чревато для Джока?

Я пожала плечами.

— Нет нужды беспокоиться за Джока, — сказала я.

— Нет нужды беспокоиться? — недоверчиво повторил Элмо. — Он только что набросился на невинного парня на глазах пятидесяти свидетелей, а ты говоришь — не беспокоиться?

— Да, говорю, — ответила я.

— Уберите его! — кричал почтальон. — Уберите! Вызовите полицию!

Рот Элмо стал открываться и закрываться, как у золотой рыбки.

Должна признаться, я действительно любовалась собой. У меня не часто появлялась возможность держать других в неведении, и я хотела насладиться ею в полной мере. Тем временем начинало казаться, что они никогда не догадаются, поэтому я решила дать им зацепку.

— Взгляните на его обувь, — посоветовала я. — На туфли почтальона.

Разные люди обращают внимание на разные вещи. Я всегда замечаю одежду. Я автоматически отмечаю, кто во что одет. Даже в тех случаях, когда эти люди лежат лицом вниз на земле с огромной собакой на спине.

— Самые обычные теннисные туфли, — равнодушно отметил Том. — Почти новые.

— Посмотрите на подошвы, — вздохнула я. — У него так кое-что есть на подметках,

не так ли?

— Да, конечно, — воскликнула Лиз. — Смотри, Ришель, ты…

Но Ник хмурился.

— Немного грязи, — ворчал он, разглядывая подошвы теннисных туфель почтальона. — Кнопка. Несколько маленьких камешков — красный, черный, белый…

— Красная, черная и белая бисеринки, — поправила его я. — С пола миссис Мак.

Они изумленно посмотрели на меня. Я поняла, что мне придется им разжевать.

— Видите? — спросила я. — У него на подошве бисеринки от бус миссис Мак. Значит, он побывал дома у миссис Мак в тот вечер, когда порвались бусы. Получается, что он и есть грабитель.