Широкая лесная дорога вела к железным воротам в бетонном заборе, по верху которого была протянута колючая проволока. На проволоке кое-где болтались зловещие таблички с черепами и скрещенными костями: «Высокое напряжение. Опасно для жизни». Возможно, по проволоке когда-то и проходил электрический ток, но теперь выцветшие от времени картинки служили лишь для устрашения желающих перелезть через забор. Впрочем, таковых до сих пор не находилось: забор был столь высок, что просто так, без специальных приспособлений, перелезть через него не смог бы и скалолаз. Попасть же на территорию зверофермы — а ее и окружали неприступные стены — можно было, лишь миновав бдительных охранников, чья будка находилась рядом с автоматически открывающимися воротами. Люди в пятнистой форме внимательно проверяли документы у всех входящих либо въезжающих на звероферму служащих и посетителей.

Но для пассажира и водителя подъехавшего к воротам шикарного «Пежо 607» охрана сделала исключение, так как в серебристо-голубом автомобиле находился сам директор зверофермы Александр Прокофьевич Демидов вместе со своим шофером и верным телохранителем. И потому ворота распахнулись перед ними как по мановению волшебной палочки. Но один из охранников успел заглянуть к водителю.

— Гена, — окликнул он директорского телохранителя, — задержись на секунду, я тебе долг верну.

Шофер-телохранитель вопросительно взглянул на своего хозяина.

— Внутри мне ничего не грозит. Подходи к ангару, — сказал тот и сам сел за руль. Было заметно, что он очень спешит.

Остальные охранники с завистью смотрели вслед директору. Демидов, желая выглядеть «своим парнем», был в простецкой, на первый взгляд, однако и страшно дорогой кожаной кепке, кожаном же пиджаке, глаза его скрывались за модными темными очками: по дороге к ферме солнце било прямо в лобовое стекло машины.

«Пежо» подъехал к большому ангару, внутри которого располагались холодильные камеры. Взяв в руки большой саквояж, директор вышел из машины и огляделся. Территория зверофермы была пустынна, так как рабочий день давно кончился. В лучах закатного солнца красным цветом отливали стволы высоких сосен, вдоль длинных бесконечных рядов клеток, именуемых шедами, метались и блистали своими драгоценными мехами их обитатели: соболя, норки, серебристо-черные лисы, енотовидные собаки, песцы…

Демидов открыл ангар и прошел внутрь. Внушительная постройка вмещала в себя огромные, каждая величиной с железнодорожный вагон, морозильные камеры, набитые предназначенными для кормежки зверей мясом и рыбой. Холодильники мерно гудели. Директор прошел сквозь длинный коридор и подошел к одной из дверей. Здесь было тихо. Морозильный агрегат в этой камере не работал, а исправлять его никто не спешил.

Демидов достал из кармана ключи, открыл дверь камеры и потянулся к выключателю. Яркий свет залил бывший холодильник. Камера не пустовала и не была запущена и захламлена, как следовало бы ожидать от помещения, которым давно никто не пользовался. Перед Демидовым открылся прекрасно оборудованный офис с обитыми черной кожей креслами и диваном, огромным баром с напитками на любой вкус, разнообразной офисной техникой.

Директор окинул помещение привычным взглядом, вошел внутрь и попытался прикрыть тяжелую металлическую дверь. Но она почему-то не поддалась. Демидов напряг мышцы, и в ту же секунду ему в бок больно уперлось что-то твердое. Он вздрогнул, а внутри у него и вовсе что-то мелко и противно завибрировало. Медленно, в надежде, что его опасения глупы и напрасны, директор повернул голову. Но страх его только усилился, ибо рядом с ним стоял неизвестно откуда взявшийся человек в скрывающей лицо черной маске. Демидов машинально отметил его высокий рост и спортивную фигуру.

— Тихо. Пистолет бесшумный, — предупредил незнакомец и, захлопнув дверь бывшей морозилки, подтолкнул директора зверофермы вперед, к чернеющему в углу помещения огромному сейфу последней модели. — Открывай!

Александр Прокофьевич все еще отказывался верить собственным глазам.

— Вы… Как… Как вы смеете? Как вы здесь оказались? Вам отсюда не выбраться! — стараясь придать своему голосу убедительность, выкрикнул он.

Человек в маске усмехнулся.

— Посмотрим. — Дуло его пистолета еще больнее впилось Демидову в бок. — Ну!

Директор открыл сейф. Грабитель присвистнул.

— Знал, что много прячешь, но чтоб столько! Сгребай.

Морщась от страха и обиды, в душе проклиная себя за беспечно оставленного у ворот телохранителя, Демидов трясущимися руками принялся перекладывать в свой собственный огромный саквояж пачки зеленых бумажек.

Незнакомец провел по гладкому дну сейфа свободной левой рукой и, удостоверившись, что в железном ящике больше ничего не осталось, приказал:

— Снимай пиджак!

— Зачем? — с еще большим испугом спросил директор.

— Давай без рассуждений! — Грабитель снял с себя куртку, бросил ее поверх саквояжа, руками в тонких перчатках обшарил карманы чужого пиджака, швырнул на кресло бумажник, оставив себе документы.

— Надеюсь, их тебе вернут, — с удовлетворением сказал он, затем сорвал с Демидова кепку и очки, толкнул его вперед на дорогой кожаный диван и плотно закрыл за собой дверь. В коридоре человек снял с себя маску, надел чужую куртку, поглубже надвинул на лоб приметную кепку, водрузил на нос темные очки, затем столь же тщательно запер дверь ангара, уселся в «Пежо» и включил двигатель.

— Только приехал — и уже назад, — отметил один из охранников, нажимая на кнопку автоматических ворот. Они распахнулись, и автомобиль, не останавливаясь, промчался мимо будки.

А затем к воротам подбежал директорский телохранитель.

— Что с ним стряслось? Почему меня не подождал? — недоуменно спросил он и развел руками. — Ничего не понимаю.

А спустя какое-то время из ворот выехал старый «Москвич», принадлежавший одному из зоотехников зверофермы.

— Падеж на пятнадцатом шеде, — озабоченно сказал зоотехник, объясняя свою задержку на работе.

— Слушай, друг, подвези-ка меня до города, — попросил телохранитель.

Зоотехник распахнул дверь.

— Садись.

И старый «Москвич», медленно набирая скорость, двинулся в сторону Москвы.

Когда лучшая мамина подруга Эля прилетала из Лос-Анджелеса в столицу по своим киношным делам, у Ромки с Лешкой наступал праздник: Эля уделяла им массу времени и водила по таким местам, где бы они без нее сроду не побывали. Валерия Михайловна только вздыхала, когда они, вернувшись с очередной прогулки, расхваливали китайскую еду или с восторгом рассказывали о посещении Центра международной торговли. Брат с сестрой обожали мамину подругу еще и потому, что ей во всем можно было доверять, о чем угодно рассказывать. Однако в последний раз Эля в Москве была недолго, и они бы куда больше переживали из-за ее отъезда, если бы в то время сами не собирались в Воронеж.

Вернувшись из Воронежа, Ромка с Лешкой узнали, что Вика, дочь Элиной подруги, а также Элина коллега, симпатичная зеленоглазая девушка, все еще в Москве, и им захотелось ее увидеть. Но так как Викина бабушка Софья Яковлевна все еще лежала в больнице, то девушка каждый день ее навещала, к тому же ей надо было довершить их общую с Элей работу: подписать какие-то контракты на телеканалах, наладить деловые связи, ну, и все такое прочее. Короче говоря, при таком множестве дел у молодой американки совсем не оставалось времени ходить по знакомым. Однако в одну из теплых апрельских суббот после настоятельных просьб Лешки и подключившейся к ней Валерии Михайловны Вика собралась-таки к ним в гости.

В тот же день, прямо с утра, к Ромке прибежал их друг и сосед Славка. Поскольку у него дома Интернета не было, а у Ромки с Лешкой он только-только появился, то Славка стал бывать у них куда чаще, чем раньше. Вот и теперь ему срочно понадобилось разыскать в виртуальном пространстве какой-то чрезвычайно нужный ему сайт. И потому сразу после завтрака они с Ромкой засели у компьютера, и уже ничто не могло их сдвинуть с места. Среди дня Славка даже с Джимом не пошел гулять, так был занят. Он по телефону уговорил своего отца вывести пса на улицу и принялся азартно щелкать клавишами. Еле-еле Валерия Михайловна заставила их пообедать. Выскочив из-за стола, они снова приклеились к компьютеру. И только к вечеру, когда она раздвинула стол в большой комнате и принялась ставить на него всякие салаты, Славка, как скромный и воспитанный мальчик, поднялся с места и засобирался домой.

— Не уходи, — попросил Ромка и жалобно посмотрел на мать.

Валерия Михайловна, увидев, что уходить Славке от них ну совсем не хочется, махнула рукой:

— Ладно, оставайся с нами. Места всем хватит. Славка, конечно, обрадовался и остался. Они с Ромкой уже давно нашли нужный сайт, затем скачали из Интернета какую-то незнакомую новую игру и теперь с азартом участвовали в виртуальном сражении. Позже к ним примкнул Олег Викторович. Он пришел домой из своего института, где по субботам читал лекции, и на сей раз даже изменил своему любимому занятию — сидению в кресле у телевизора, возле которого проводил почти каждый вечер, совмещая просмотр «Новостей» с чтением газет и журналов.

Лешка тоже сперва торчала у компьютера, но вскоре все эти игры ей наскучили. Она помогла маме сделать салаты, а потом периодически и с нетерпением стала поглядывать на часы. Девочке не терпелось поскорее поболтать с Викой, расспросить ее о Софье Яковлевне и о кошке по имени Киса, к которой успела привязаться за те несколько мартовских дней, когда им с Ромкой удалось разгадать тайну Викиной бабушки и найти того, кому эта тайна тоже не давала спокойно спать.[1]

Вика пришла к ним с опозданием, когда Лешка уже совсем потеряла терпение.

— Меня задержали на телестудии, — объяснила девушка, — а потом я заезжала к бабушке в больницу.

— Как она? — спросила Валерия Михайловна, и Вика с трогательным акцентом стала им рассказывать о здоровье Софьи Яковлевны, которая, к счастью, явно пошла на поправку, и о своих делах тоже. При этом выяснилось, что у них с Валерией Михайловной — а она работала в редакции одной из газет — куча общих знакомых, и разговор показался им еще интересней. Они настолько увлеклись беседой, что не заметили, как бежит время. Отвлек их телефонный звонок. Валерия Михайловна взглянула на часы и, снимая телефонную трубку, удивилась:

— Ого, скоро десять.

Ромка тут же пихнул в бок своего друга.

— Зуб даю, тебя.

Славка удрученно кивнул, соглашаясь. Вне всякого сомнения, его разыскивала мама, потому что он уже давным-давно должен был явиться домой.

Они не ошиблись. Звонила и в самом деле Светлана Анатольевна, Славкина мать.

— Да, Славик у нас. У нас гости, вернее, гостья, — ответила ей Валерия Михайловна и внезапно предложила: — Может быть, забежите к нам тоже? Да, прямо сейчас, я столько всего наготовила! Что вы, еще не поздно, а завтра воскресенье, все успеем выспаться.

— Ну что ж, была не была, — ответила Славкина мать.

Ромка, успевший схватить трубку параллельного телефона, показал другу большой палец и прошептал:

— Она согласна, не вставай. У нас с тобой еще навалом времени.

Вообще-то Валерия Михайловна не разрешала Ромке по столько часов торчать у компьютера, но сейчас он вовсю пользовался ситуацией, когда всем было не до него и его занятий.

Вскоре пришла Славкина мама. Усевшись за стол и познакомившись с Викой, она, как водится, стала ее расспрашивать о житье-бытье в Америке. А узнав, что Вика живет в Лос-Анджелесе, причем в самом Голливуде, который, как давно выяснили Лешка с Ромкой, являлся не только центром американской кинопромышленности, но и просто одним из городков огромного мегаполиса, Светлана Анатольевна взяла девушку за руку:

— А у меня к тебе просьба. Я, собственно говоря, хотела встретиться с Элей, но не успела: не предполагала, что она так скоро уедет. Собралась было звонить ей в Лос-Анджелес, но, может быть, мне поможешь ты?

— Конечно, все, что смогу, я для вас сделаю, — кивнула Вика. — Тем более что скоро я туда должна ненадолго слетать. А в чем дело?

Светлана Анатольевна внезапно заволновалась.

— Понимаешь, я хочу попросить тебя разузнать об одном маленьком мальчике. О том, как он живет, не тревожит ли его что, как к нему относятся его родные. Мальчик этот пережил страшную трагедию: прямо на его глазах в автомобильной аварии погибли его мать и их знакомый, который вел эту машину. Ребенок долго лежал в больнице, и, когда выяснилось, что в России у него не осталось больше никаких родственников, попал в наш детский дом. А потом его забрала к себе и усыновила старшая сестра его матери, которая много лет тому назад вышла замуж за американца и давным-давно живет в Штатах.

— Совсем как наша Эля! А сколько ему лет? И как его зовут? — встрепенулась Лешка.

У Ромки одно ухо, словно радар, уловило, что за столом говорят о чем-то необычном, и теперь он тоже во все глаза уставился на Славкину мать.

— Зовут его Миша, — ответила Светлана Анатольевна. — А лет ему… Скоро девять стукнет, наверное.

— А давно случилась эта авария? — тут же встрял Ромка в беседу.

— Почти год тому назад, в самом конце мая. Я регулярно беседовала с этим ребенком и он, как никто из наших воспитанников, запал мне к душу. Так и вижу его сейчас перед собой: трогательного, хрупкого, беспомощного. Я ведь психолог, — пояснила Славкина мама Вике, — и поэтому, как никто другой, понимала, в каком он был тяжелом психическом состоянии. Впрочем, чтобы это видеть, не обязательно было быть психологом. Представьте себе, что в один миг ребенок лишился самого родного человека, своего дома — словом, всего, к чему он привык с самого начала своей маленькой жизни. Не всякий взрослый такое выдержит. Вот и хотелось бы убедиться, что теперь у Миши все наладилось. Мы с директором детдома совсем недавно о нем вспоминали. Разумеется, мы и сами могли бы позвонить ему и его домашним, но по телефону разве что поймешь?

— Конечно, я съезжу к родственникам мальчика и все о нем узнаю, — пообещала Вика.

— А можно и у него самого спросить, хорошо ему там или плохо, — снова влез в разговор Ромка. — А знаете что? Пусть Вика пришлет нам адрес его электронной почты, мы с ним тут же свяжемся и узнаем, что у него там и как. Теперь каждый ребенок знает, как обращаться с компьютером, тем более в Америке. А наша Лешка большой специалист писать письма.

— А почему я? — возразила было девочка, но Светлана Анатольевна с такой благодарностью взглянула на них, что она лишь смущенно кивнула в подтверждении Ромкиных слов. — Конечно, мы ему напишем и обо всем расспросим.

— Да, это было бы неплохо. Если б вам удалось с ним подружиться, то вы смогли бы узнать о нем гораздо больше, чем мы, взрослые.

— Дайте мне адрес и телефон его приемных родителей, и я скоро вам позвоню, — сказала Вика Славкиной матери и стала собираться домой.

Ответ от Миши не заставил себя ждать. На другой день, а это была суббота, брат с сестрой проснулись и тут же, как всегда, оба бросились к компьютеру проверять почту. И оказалось, что Миша прислал им раз в пять больше снимков, чем они сами ему отослали накануне. По ним вполне можно было составить представление о его нынешней жизни в Америке. Очевидно, недолго думая, он переслал им весь семейный фотоальбом.

На первом снимке был дом, в котором жил Миша. Он оказался большим, двухэтажным и стоял в глубине двора, перед зеленой лужайкой. У входа в дом в ряд высились семь темно-зеленых то ли туй, то ли кипарисов, недалеко от них растопырилась огромная финиковая пальма, миниатюрная копия которой торчала из цветочного горшка в квартире Викиной бабушки. Были там и другие деревья, среди них — самая настоящая сосна, прямо как у них в Подмосковье.

Затем Лешка насчитала целых пять автомобилей: три из них стояли вдоль зеленой ограды прямо на улице, еще два — во дворе. Далее следовали групповой, вернее, семейный снимок, затем портреты каждого члена семьи по отдельности. Кроме родителей, на снимках были запечатлены пожилая женщина с круглым лицом, ямочками на щеках и мелкими морщинками вокруг глаз, Мишина сестра Робин в белой блузке, с такой же белоснежной улыбкой и длинными светлыми волосами, и маленький темноволосый мальчуган, во рту у которого отсутствовали два зуба. Затем Лешка снова увидела Робин: она стояла возле двухместной, спортивного вида, «Тойоты Селики» с какой-то девушкой. На следующей фотографии красовался кот самого обычного окраса, каких полным-полно в московских дворах. В отличие от серо-дымчатых, Лешка называла их зелеными. Но «зеленый» полосатый американский кот отличался от отечественных чрезвычайно важным и самодовольным видом.

А еще мальчик прислал им снимки огромной гостиной с мягкими диванчиками, камином и множеством цветов. Наверное, его приемная мать Маша увлекалась цветоводством. Среди них преобладали септолии самых разнообразных сортов — Лешка видела такие в цветочном павильоне на ВВЦ, и ей сразу же захотелось поставить такой цветок к себе на окошко.

Однако больше всех ей понравился сам Миша. Мальчик держал в руках большого коричневого мишку и доверчиво смотрел на нее со снимка карими грустными глазами. А волосы у Миши, в отличие от темненького Ронни, были светлыми, а сам он казался хрупким и беззащитным, таким, как его описывала Славкина мама.

К снимкам-картинкам был «прицеплен» еще один файл.

— Лешка! — в восторге выкрикнул Ромка, выхватывая у сестры мышь и щелкая ею по значку. — Он нам видеописьмо прислал.

И действительно, на экране монитора «живьем» возникло довольно симпатичное лицо маленького мальчика.

— Здравствуйте, Рома и Лешка, — серьезным голосом сказал Миша. — Мне очень понравились ваши фото и ваши собаки. — Немного помолчав, он добавил: — И попугай тоже. А у нас есть только Федя. Его так Маша назвала. — И мальчик поднял вверх извивающегося кота, который, блеснув желтыми глазами, тут же вырвался из его рук, и лишь длинный кошачий хвост крупным планом мелькнул на экране.

Миша махнул вслед коту рукой.

— Федя у нас непослушный, никак не дрессируется. А любимая его игрушка — мышка. На ночь он кладет ее в свою мисочку с сухим кормом. А когда я сюда приехал, он принес ее ко мне в постель. Но я ничуть не испугался. Я вообще ничего не боюсь. — Затем мальчик помолчал и, видимо, желая быть правдивым, уточнил: — Почти ничего.

Затем он показал снимок, который брат сестрой уже видели:

— А это мой брат Ронни. Ронни, иди сюда, — крикнул Миша, и через мгновение на экране показалась веселая рожица мальчишки в яркой футболке. Он прижимал к себе все того же кота, который, фыркая и во все стороны мотая хвостом, выказывал все большее и большее недовольство таким непочтительным с собой обращением.

— Остальных я сюда позвать не могу, — продолжал Миша. — Робин занята со своей подругой Нелли, а Маша со Стивеном улетели в Европу, Стивен там доклад будет делать, а Маша его слушать. А Маруся в магазин за продуктами отъехала.

— Значит, эта пожилая женщина с круглым лицом и есть Маруся, — сказала Лешка брату.

— Маруся — наша няня, она нам помогает по хозяйству и присматривает за нами с Ронни, — словно услышав ее слова, объяснил с экрана мальчик.

— Ясно, домоправительница, — кивнул Ромка. А Миша добавил:

— Видео- или звуковые письма посылать удобнее, чем их печатать, тем более что у меня на клавиатуре нет русского шрифта. А вы, если хотите, расскажите мне, пожалуйста, как вы ловите преступников. У вас что, есть самое настоящее оружие? — спросил мальчик и, очень вежливо сказав «до свидания», исчез с экрана.

— Наивный какой, — покачал головой Ромка. — Это у них там, в Америке, у каждого второго ствол в доме валяется.

— У нас здесь тоже оружия хватает, — возразила Лешка.

— Нелегального. У бандитов. А нам с тобой его взять негде. Вернее, я-то знаю, где его продают, но чтобы его купить, надо много денег, во-первых, а во-вторых, оно нам, вообще-то, и ни к чему. Я предпочитаю работать головой, действовать методом дедукции. А палить из ружья любой дурак может. — Ромка почесал в затылке. — Так, а как же мы ему ответим? У нас с тобой, бедных, видеокамеры-то нет.

— Ничего страшного, — сказала Лешка, — у нас есть микрофон, пока и этого достаточно. Будем посылать ему звуковые письма с картинками. Мне же лучше — ничего не придется набирать на клавиатуре. Раз-раз, сказал, что хотел, и готово. А видеть ему нас с тобой торчащими у экрана вовсе не обязательно. Он нас на снимках уже увидел. И к тому же видео очень дорого посылать. Что нам мама скажет, когда за него счет придет?

— Так и скажем, что с мальчиком общались. Мы же не будем с ним каждый день связываться, — беспечно махнул рукой Ромка. — Я все же уговорю папу прикупить нам видеокамеру. Лешк, а ты знаешь, что ученые уже научились останавливать свет, и скоро появятся квантовые компьютеры? Здорово, правда? А пока да здравствует шестицветная печать! Смотри, фото как настоящие! — Он отпечатал на струйном принтере присланные Мишей фотоснимки и принялся их разглядывать.

— Красивые у них тачки, да, Лешка? У них, кстати, их с шестнадцати лет водить можно. Молодец парень, соображает в компьютере. У него, как видишь, все компьютерные прибамбасы имеются, самые крутые небось.

— Наверное, — кивнула Лешка.

— Лешк, — продолжал Ромка, — а скажи, как ему повезло! Прикинь, какая жизнь! И тачка будет, когда подрастет, а еще раньше — любой мотороллер. Небось и в Диснейленде он уже раз сто побывал.

Но сестра на сей раз его не поддержала. Ее огромные голубые глаза вдруг сузились от негодования.

— Рома, как ты только можешь так говорить! Ты что, забыл, почему он там оказался? Скажи честно, ты бы согласился остаться без мамы, чтобы жить рядом с Диснейлендом и иметь продвинутый компьютер и всякие там видеокамеры? Скажи, захотел бы ты променять наших родителей на разные прибамбасы и мотороллеры?

Ромка замолчал, потом затряс головой.

— Ты меня не так поняла, я совсем не то хотел сказать. Просто я подумал, что он бы, оставшись без мамы, мог бы до сих пор жить в детском доме, но вместо этого у него теперь и семья есть, и вдобавок еще все эти вещи.

— Ну, если так, то, в общем-то, ты прав, — смягчилась Лешка. — А о чем же мне ему теперь рассказывать? Может, о Клеще, который хотел банкирский «мерс» взорвать? Нет, нельзя, — возразила она сама себе. — Это у него может вызвать неприятные ассоциации, напомнить ему о его несчастье. Так о чем же? — обратила она на брата свои голубые глаза.

Ромка положил снимки на стол.

— Не знаю, не сразу же ему надо отвечать. Подумаем. Может быть, расскажем ему о нашей поездке в Воронеж? О том, как мы технологические регламенты изготовления масла из амаранта перепутали и тем самым наших друзей выручили? А ты все же не забудь расспросить его о том, какая у него в доме еще есть техника. Интересно же!

— Ладно, так и быть, расспрошу. Потом, сейчас не хочется.

Лешка встала, взяла в руки фотографии.

— Что-то Славка не идет, а ведь обещал. Он мне детектив принести должен. Ой, а давай прямо сейчас пойдем и покажем Мишины фотографии Славкиной матери? Пусть порадуется за своего бывшего воспитанника.

— Давай, — обрадовался Ромка. — Она, наверное, дома. Сегодня же выходной.

Приемные Мишины родители уезжали вечером. Стивен был приглашен на важный научный семинар в Швецию, а Маша отправлялась с ним, чтобы, как она выразилась, немножко проветриться и просто отдохнуть. С детьми оставалась Маруся.

Эту спокойную пожилую русскую женщину Маша со Стивеном пригласили к себе в дом, когда у них родился Ронни. Маруся оказалась покладистой, работящей, заботливой. Поэтому довольно скоро из нанятого на временную работу «бебиситтера» она превратилась в самого настоящего члена их дружной семьи. А когда у них появился еще и Миша, Маруся вообще стала незаменимой. Маша часто говорила, что не расстанется с ней ни за какие коврижки и еще о том, что в любой момент может без всяких сомнений и колебаний оставить на свою тезку дом и уехать куда ей только вздумается, твердо зная, что в доме будет полный порядок. Правда, возможностью отправиться за тридевять земель она воспользовалась впервые, да и грех было от нее отказываться: в кои-то веки отпуск, который ей дали на работе, совпал с командировкой Стивена.

Чтобы не тратить время на поиски стоянки для машины, в аэропорт их отвозил папин знакомый дядя Макс. Вылет был поздним, и потому из дома они уезжали на закате, когда солнце уже почти совсем скрылось за невысокими, в основном одно- и двухэтажными домами, составляющими Чандлер-бульвар — одну из типичных голливудских улиц.

Однако перед самым отъездом Маша ни с того, ни с сего вдруг разволновалась. Она крепко прижала к себе Мишу с Ронни, следом за ними обняла дочь, затем Марусю. Кивнула подруге Робин Нелли, которая появилась на пороге дома.

— Нелли пока у нас поживет, можно? — спросила Робин. — У нее все еще нога болит.

— Конечно, пусть живет, — разрешила Маша. — Только обещай мне, что не будешь поздно возвращаться домой. — И снова вздохнула: — Маруся, я надеюсь, что ты за всеми ними проследишь и что с мальчишками все будет в порядке.

— Все будет о'кей, не переживай, — заверила ее Робин, а Маруся с любовью взглянула на своих подопечных.

— Я присмотрю за всеми. Отдыхайте и ни о чем не думайте.

— Я буду вам часто звонить, — сказала Маша. А Стивен сначала, словно пушинку, высоко вверх подкинул легонького Ронни, а потом присел перед Мишей на корточки, обнял его и, с трудом выговаривая русские слова, сказал:

— Не скучай. Мы скоро приедем назад. Одна нога там, другая — тут.

— Мишенька, следи за моими цветами, поливай их, хорошо? — попросила Маша и еще раз обняла его и поцеловала.

А затем они сели в машину и уехали.

Миша проводил автомобиль дяди Макса тоскливым взглядом, а потом вернулся в свою комнату и загрустил. Расставаться с Машей и со Стивеном ему не хотелось даже на короткое время. Он их очень полюбил, хотя произошло это и не сразу.

Когда Мишу только-только привезли в Америку, он очень долго ни с кем не разговаривал, лишь односложно отвечал на некоторые вопросы. К тому же он подчас вообще не понимал, о чем говорят вокруг него, так как не знал английского языка. А при всех Машиных стараниях приучить детей к родной речи Робин с Ронни по-русски говорили плохо, коренной американец Стивен — и того хуже. Но и Стивен, и Робин, не говоря уж о Маше с Марусей, на Мишу не обижались и всеми силами старались его растормошить и разговорить. Они водили его на прогулки, возили на разные экскурсии: Миша побывал и в Диснейленде, и на одной из голливудских киностудий под названием «Юниверсал», где прямо у входа их встречали самые настоящие Дракула и Франкенштейн, а потом в студийных павильонах на них поочередно обрушивались землетрясение, пожар и наводнение, а во время прогулки по озеру гналась огромная акула из «Челюстей». Несколько уик-эндов они провели в Лас-Вегасе, в отеле «Тропикана», где мальчика окликали веселые разноцветные попугаи, а в холлах стояли огромные морские аквариумы. В Лас-Вегасе Миша видел белых тигров, совсем как настоящее извержение вулкана и много всяких других чудес. Нежная забота всей семьи постепенно растопила между ними лед, и Миша и сам не заметил, как стал болтать, а порой и думать по-английски. А компьютером он овладел прямо-таки моментально.

Приемные родители не переставали им восторгаться.

— Что значит ребенок, — часто говорила Маша. — На что у меня ушли годы и годы, у него — недели и считанные дни.

Привязавшись к новой семье, Миша никогда не забывал свою настоящую маму. Почему-то особенно часто он вспоминал о том, как почти целый год по вечерам они ходили с ней в детскую студию со смешным названием «Колобок». Ему тогда было пять лет, и в «Колобке» вместе с другими детьми он учился писать, считать и даже танцевать, заучивал английские слова, стихи и песенки. По дороге домой они с мамой всегда покупали вкусные вещи и потом пили с ними на кухне чай. А когда мама была на работе, он ходил в детский сад, и ему там очень нравилось. Неплохо было и в школе, куда он пошел после садика, хоть Миша и не очень любил «продленку». Иногда вместо «продленки» он оставался с соседкой, тетей Зиной. Вместе с ней они ждали его маму с работы и радовались ее приходу.

А потом у них в доме стал часто появляться мамин одноклассник дядя Сережа. С ним мама не виделась много-много лет, так как он уехал куда-то далеко почти сразу после окончания школы. Про дядю Сережу мама говорила, что он ей почти что родственник, потому что она знает его с самого детства. Дядя Сережа пообещал с сентября определить Мишу в английскую школу. А быть может, говорил он, они вообще все вместе уедут на какое-то время в Америку. Но получилось так, что в Америку уехал один Миша.

А от его мамы остались одни фотографии. Одна из них стояла на каминной полке в гостиной, другая — на столике в его комнате. Миша знал, что мама погибла в автокатастрофе, но как, при каких обстоятельствах это случилось, мальчик не помнил. Лишь изредка вспоминал он больницу и детский дом, где рядом с ним были в основном хорошие и добрые люди, однако пребывание там, среди чужих детей, казалось ему теперь страшным сном: без мамы было так пусто и одиноко. И только сейчас, спустя почти год, чувство одиночества покинуло мальчика.

Но в тот вечер, когда машина с Машей и Стивеном скрылась из виду, Миша снова почувствовал вокруг себя пустоту, вновь сам себе показался заброшенным и очень несчастным. Он схватил свой мобильный телефон и позвонил Маше. Она была еще в машине.

— Миша? Что случилось? — взволнованно спросила она.

— Ничего. Я… Счастливого вам пути, — сказал мальчик.

Маша на расстоянии распознала Мишино настроение и сразу нашла нужные слова, чтобы утешить ребенка.

— Мишенька, мы уезжаем всего на пять дней, они очень быстро пробегут, и мы снова будем вместе. Но и сейчас ты дома не один. С тобой Маруся, Робин и Ронни.

— И Федя, — добавил, улыбнувшись, мальчик. — И еще Нелли.

— Ну, вот видишь, как вас там много. Так что не успеешь оглянуться, как мы снова будем с тобой. Ну что, пока?

— Bye[4], — ответил Миша и отправился в свою комнату.

Маша, как никто другой, понимала мальчика, и Миша это знал и ценил. Особенно после одного случая. Очутившись в Америке, в первые дни он был поражен более всего обилием в доме еды. После скудного детдомовского стола это было особенно удивительным. Оказалось, что здесь можно в любой момент залезть в холодильник, который всегда набит всякими вкусными вещами, и взять из него все, что хочешь, и есть столько, сколько влезет. А еще и Маруся все время что-то варила, жарила и парила, но никто не придавал в доме еде никакого значения.

На столе в гостиной всегда стояла ваза с фруктами, из нее тоже можно было брать что угодно. И вот, несмотря на все это изобилие, Миша по вечерам, перед самым сном, скорее по привычке, порой незаметно подходил к вазе и уносил к себе в комнату банан или персик, как прежде в детдоме после ужина в столовой он незаметно утаскивал в постель кусочек хлеба. Это продолжалось до тех пор, пока Маша с Марусей не обнаружили у него под подушкой липкие грязные пятна. Он думал, что они будут его за это ругать, но никто из них его ни в чем ни разу не упрекнул, и вообще они не сказали ему ни слова. А на другой день в его комнате поселилась еще одна ваза с фруктами.

А потом Миша вполне освоился и в доме, и в школе. Оказалось, что учиться в Америке совсем не трудно, уроков на дом им почти не задавали, а математику он знал лучше всех в классе. А еще он подружился с девочкой из своего класса. Она жила с ними по соседству и ее звали Стефани. Сначала Стефани, а за ней и одноклассники стали звать его Майклом, и Миша привык к этому имени.

Следующий день был замечательным. Весь город был окутан запахом уже отцветающих апельсиновых деревьев, мимоз, жасмина… Стоявшее на дороге дерево без коры, которое Миша считал засохшим и удивлялся, почему его не заменят другим, тоже покрылось нежными розово-фиолетовыми цветами.

В школу мальчика обычно отвозила и привозила Маруся. Так было и на этот раз. В отличном настроении Миша вернулся домой, после обеда включил компьютер, чтобы поиграть в новую игру, а потом на всякий случай открыл электронную почту и нашел в ней несколько снимков и письмо от незнакомых ребят из Москвы. Особенно ему понравилась девочка по имени Лешка, которой было почти четырнадцать лет: с огромными голубыми глазами, рыжеватыми вьющимися волосами и такими же, как у него, мелкими веснушками на носу. Она обнимала огромную лохматую собаку и задорно улыбалась. Впрочем, ее брат Рома и все их друзья Мише понравились тоже. И еще ему, конечно, польстило то, что такие взрослые ребята решили уделить ему внимание. Мальчику сразу же захотелось с кем-нибудь поделиться новостью, но сначала следовало ответить на письмо.

Недолго думая, Миша тоже решил послать им фотографии. Он взял любимый Машин фотоальбом, вытащил из него последние семейные снимки, отсканировал их и отправил их в Москву. А потом записал на видео, как Ронни играет с Федей, а также рассказ о своей семье. Потом он отпечатал на принтере полученные от ребят фотографии и решил показать их Марусе и Робин, а потом Стефани. Миша выключил компьютер и со снимками в руках вприпрыжку побежал на кухню. Но Маруси там не было, Робин в своей комнате болтала с кем-то по телефону, а солнце пригревало все больше и больше, и мальчик перед тем, как идти к Стефани, решил сменить джинсы на шорты.

Миша влетел в свою комнату, да так и замер на пороге. Совершенно случайно ему бросился в глаза лежащий на полу маленький листик эвкалипта. Миша подобрал его в прошлый выходной день: тогда тоже была очень теплая погода, и они всей семьей ездили на пляж в один из прибрежных городков — Санта-Монику. Там, по дороге к океану, он и увидел огромное вечнозеленое дерево, потрясшее его своими размерами. Миша заставил Стивена остановить машину, вышел из нее и подобрал с земли несколько листочков, а вернувшись домой, вложил их между страницами огромного толстого атласа о динозаврах. И вот сейчас один серо-зеленый листик почему-то валялся на полу.

Миша выглянул в окно и подозвал к себе младшего братишку.

— Ронни, ты брал мою книгу? — строго спросил он. — И зачем ты вообще рылся на моей полке?

— Я ни в чем не рылся, — ответил мальчишка, пытаясь удержать рвущегося из его рук непокорного кота. — Я вообще сегодня не заходил в твою комнату.

Миша помчался к сестре. Робин находилась в обществе своей новой подруги, с которой познакомилась совсем недавно в клубе, вернее, возле клуба «Трубадур», где она любила бывать со своими друзьями. Миша знал, что их знакомству предшествовали не совсем обычные обстоятельства: Робин чуть не сбила Нелли своей «Тойотой». Повредив ей ногу, она страшно перепугалась, а потом познакомилась с ней и привезла домой, чтобы ухаживать за девушкой, пока та не сможет ходить. Нелли приехала из Бостона, а в Лос-Анджелесе снимала квартиру, и помочь ей было некому. Девушки сразу понравились друг другу. А еще выяснилось, что родители Нелли — тоже выходцы из России, и потому она свободно болтала по-русски.

Сейчас, стоя перед зеркалом и пританцовывая под музыку, Мишина сестра примеряла какое-то ожерелье, а Нелли копалась в ее шкатулке, подыскивая следующее.

— Робин, — требовательно спросил мальчик, — ты снимала с полки мою книгу?

— Какую еще книгу? — искренне удивилась девушка. — Зачем мне вообще брать твои вещи?

Оставался последний вариант, который тоже следовало проверить.

— Маруся, — крикнул Миша по-русски, — ты вытирала сегодня пыль с моих книг?

— Сегодня нет, а в чем дело? У тебя грязно? — откликнулась женщина.

— У меня чисто, — ответил мальчик, тщательно упрятывая назад в атлас серо-зеленый листик и удивляясь тому, как он мог выпасть из огромного, тесно втиснутого между другими книгами тома. Поставив книгу на место, он переоделся и побежал к Стефани показывать ей фотографии своих новых друзей. Остаток дня прошел очень быстро.

А ночью Мише приснилась его настоящая мама, веселая и красивая. Она смеется и говорит:

— Я с тобой, мой маленький, никуда я не пропала и не уехала, все это тебе только приснилось. Собирайся быстрее, сейчас мы поедем в парк кататься на качелях. Ты хочешь кататься?

— Хочу, — отвечает мальчик, а мама обнимает его и целует. Он все крепче и крепче прижимается к ней, и вдруг она бесследно исчезает, словно растворяется в воздухе, а вместо нее в его руках остается что-то липкое и мокрое.

— Не уходи, — прошептал Миша и проснулся. Никакой мамы рядом с ним не было, а липкая мокрота осталась. Он включил торшер рядом с кроватью и закричал что было силы от ужаса. Вся его постель, его руки, рукава, грудь были в крови.

Первой на его крик примчалась Маруся.

— Мишенька, что с тобой?

Мальчик не отвечал. С широко раскрытыми глазами он молча сползал с кровати.

— Мишенька, ты поранился?! Боже мой, чем? Покажи мне, где больно? Надо срочно вызывать врача, — засуетилась нянька.

Следом за Марусей на пороге появилась Робин.

— Что случилось?

Она внимательно посмотрела на грязное лицо мальчика, измазанные, в красных пятнах одеяло и подушку.

— Майкл, где у тебя болит?

Мальчик не ответил. Оцепенев от ужаса, он, казалось, совсем потерял дар речи.

Робин подошла ближе, чтобы снять с него пижамку и посмотреть, откуда у него идет кровь. Она пощупала Мишину грудь, тут же испачкалась сама, брезгливо поднесла руку к глазам, а потом ее понюхала и вдруг… лизнула.

— Это же кетчуп, — сказала она с облегчением и повторила: — Кетчуп, а никакая не кровь. — А потом укоризненно взглянула на Мишу: — Скажи мне, зачем ты это сделал? Сам измазался и запачкал всю свою постель. И еще всех перепугал своим криком.

— Я не пачкал, — медленно качая головой из стороны в сторону и все так же испуганно глядя на сестру, шепотом ответил мальчик.

— А кто ж тогда? Смешно просто.

Но Мише было не до смеха. Конечно, после слов Робин он сразу почувствовал облегчение, однако только что пережитый ужас, застряв у него где-то внутри, давил на грудь, мешал дышать и никак не проходил. Как мальчик ни силился, он не мог понять, что с ним произошло и откуда в его постели взялся кетчуп. Он же точно его нигде не брал и к себе не приносил. Значит, это сделал кто-то другой? Получается, что кто-то над ним просто-напросто подшутил? Но зачем и кому это понадобилось?

В дверь заглянула Нелли. Она жила в свободной комнате на втором этаже, которая располагалась прямо над Мишиной спальней. Эта комната служила одновременно библиотекой и просмотровым залом, потому что в ней стоял самый большой в доме телевизор с видеомагнитофоном; кроме того, она предоставлялась гостям, когда они появлялись в доме, и поэтому заодно именовалась гостевой.

— Кто-то кричал? В чем дело? — вопросительно подняла брови девушка.

— А вот, полюбуйся, пожалуйста. Вылил на себя невесть сколько кетчупа и вдобавок всех разбудил, — продолжала ворчать Робин. Она заглянула под Мишину кровать и достала оттуда пустую бутылку. — Ну, так и есть. А говоришь, не пачкал!

Миша вновь покачал головой. Тогда на всякий случай Робин зашла в комнату к Ронни. Мальчик сладко спал, свесив одну ногу с кроватки. Крики брата его не разбудили. Ясно было видно, что он не притворяется и что это не его проделка.

— Ронни спит, а больше некому, — вернувшись, сказала Робин.

— Это не я, — в отчаянии оттого, что ему не верят, в который раз прошептал Миша.

Маруся быстро сдернула с постели простыни, достала свежую пижамку.

— Не ты, не ты. Ничего страшного. Беги в ванную и мойся, — приказала она.

Меньше чем через полчаса Миша снова оказался в своей постели, на чистых простынках. К нему снова подошла Маруся.

— А теперь все же расскажи мне, что случилось и откуда здесь взялся кетчуп? — мягко спросила она. За ней опять появилась Нелли. Она по-русски пожаловалась Марусе на то, что не может заснуть, так как у нее все еще побаливает нога, потом присела на Мишину кровать и погладила мальчика по руке:

— Расскажи нам обо всем, тебе от этого станет только легче, вот увидишь.

Но Миша не знал, о чем он должен им рассказывать. Не о сне же, в котором он видел свою маму, и не о том, как ему потом стало одиноко и страшно. Он натянул на себя простыню и отвернулся.

— Оставьте меня, я хочу спать.

— Ну что ж, спи. — Маруся поднялась с места, они с Нелли вышли за дверь, и он услышал, как домоправительница говорит девушке:

— Вообще-то раньше он часто в свою постель разные продукты таскал, но понять не могу, зачем ему на этот раз кетчуп понадобился.

На занятиях в школе невыспавшийся Миша полдня клевал носом, но, вернувшись домой, первым делом принялся внимательно оглядывать свою комнату: не валяется ли еще что-нибудь, как вчера, на полу? Потом заглянул в атлас. Подсохшие листочки эвкалипта лежали на своем месте — рядом с рисунком хищного зубастого мегалозавра с открытой пастью и короткими передними лапами. Подойдя к креслу, мальчик взял в руки коричневого мишку по имени Винни-Пух — самую любимую свою игрушку, которую когда-то давно ему подарила мама.

И вдруг ноги у него подкосились. Медвежья голова едва-едва держалась на одной ниточке.

В это время в его комнату заглянул Ронни.

— Ты зачем у мишки голову оторвал? — с интересом спросил он.

Миша держал в руках свою испорченную игрушку, и вдруг слезы сами, не спрашиваясь, потекли у него из глаз.

— Это не ты сделал? — всхлипывая, проговорил он.

— Не я, — покачал головой Ронни.

Миша пристально смотрел на мальчика. Глаза у Ронни были ясными и правдивыми. Вообще-то он никогда никого не обманывал.

— А кто же тогда?

— Никто. Сам, может быть, развалился? — предположил брат.

— Сами головы ни у кого не отрываются. — Миша захотел приладить ее на место, но держаться на своем туловище мишкина голова больше не хотела.

В комнату заглянула Маруся и заметила Мишины ухищрения.

— Что ж ты так неосторожен? — покачала головой женщина и подошла к нему ближе. — Не плачь, Маша вернется, повезет тебя в магазин игрушек, и вы вместе с ней найдете там похожего мишку. А если хочешь, я попытаюсь починить этого. Только больше так не делай, тогда и не придется плакать.

Миша топнул ногой.

— Я ничего не делал!

Маруся, по всей видимости, решила с ним не ссориться. Она пожала плечами и вышла из комнаты.

— Видишь, она говорит, что можно ее пришить. А хочешь, я дам тебе взамен своего самого большого крокодила? — Ронни был добрым мальчиком и для своего брата ничего не жалел.

Миша покачал головой.

— Ничего мне не надо.

Он вышел из комнаты, чтобы спросить у Робин, не знает ли она, кто это сделал, но потом передумал и вернулся обратно. Робин, конечно, так же, как и Маруся, подумает, что он сам испортил своего мишку.

Ронни надоело стоять на месте, и он выскочил за дверь. И в ту же секунду за окном послышался непонятный шорох, как будто кто-то собирался залезть к Мише в комнату. Миша раздвинул жалюзи, но за окном никого не увидел. И тогда ему снова стало очень страшно. Очень захотелось убежать и куда-нибудь спрятаться, но куда ему бежать, а главное — от кого? И вот тогда-то он и кинулся к компьютеру и быстро, как только мог, не раздумывая, набрал те самые несколько слов на английском языке, которые и прочитали через несколько часов Лешка с Ромкой. Раньше они этого сделать не могли, потому что в то время, когда Миша это писал, у них была глубокая ночь.

Ответ от них Миша прослушал поздно вечером, перед тем как лечь спать. Он понял, что московские ребята хотят ему помочь, потому и попросили рассказать им более подробно о том, чего он так испугался.

В доме было два компьютера. Один стоял в кабинете Стивена, другой — в гостиной. Миша заперся в кабинете приемного отца и, запинаясь, рассказал своим новым друзьям обо всех странных и очень напугавших его событиях.

На уроках в школе Лешка беспрерывно думала о коротком Мишином письме, а Ромка отыскивал ее на каждой перемене и без конца приставал:

— Как ты думаешь, он нам уже ответил? Мы узнаем, что с ним случилось? Блин, как же мы от него далеко находимся, не побежишь, не спросишь, — вздыхал он. — Может быть, Вику подключить все-таки? Давай ей позвоним, пусть все выяснит.

— Домой вернемся и решим, — терпеливо отвечала Лешка.

И когда они, наконец, вбежали в дом, Лешка первым делом включила компьютер, а Ромка завопил:

— Ну что, говори скорей, есть там что-нибудь?

— Есть, — выдохнула сестра. — Смотри.

На экране монитора появился Миша. Постоянно оглядываясь на дверь, словно боясь, что его кто-нибудь подслушает, мальчик с волнением рассказал им о найденном на полу листике эвкалипта, о том, как прошлой ночью кто-то его облил кетчупом, а он подумал, что это кровь, и очень испугался. Но все домашние решили, что он испачкал себя сам, так как никто из них этого не делал. А когда на другой день он вернулся из школы домой, то обнаружил, что у его мишки оторвали голову.

Миша показал ребятам того самого коричневого медведя, с которым он был на присланном им снимке. Голова у Винни-Пуха была на месте.

— Ее Маруся обратно пришила, — объяснил мальчик и продолжал: — А еще за окном был непонятный шорох, но потом оказалось, что это Федя запутался в кустах. Он хотел забраться ко мне в комнату, но у него ничего не получилось. Но кто сделал все остальное, я не знаю, — развел он руками. — А Маша со Стивеном еще не вернулись, и мне без них очень плохо.

Немного помолчав, мальчик жалобно сказал:

— Я ведь не маленький, понимаю, что вы не можете мне помочь, потому что далеко живете. Но вы хоть верите мне? — в его голосе послышалось отчаяние. — Верите? Ответьте, я буду ждать ваших писем.

— А ты, Лешка, ему веришь? — спросил Ромка. Девочка кивнула.

— Зачем ему врать?

— Ну, не специально. Может быть, ему все это мерещится, говорила же Светлана Анатольевна, Славкина мать, что после автокатастрофы у него что-то с психикой. Или же кто-то его нарочно пугает. Но, как ты думаешь, зачем?

Лешка вдруг дернула брата за рукав.

— Рома, а вдруг его близкие только притворяются, что они хорошо к нему относятся, а сами спят и видят, как бы от него избавиться? Бывает же такое в жизни!

— В жизни бывает всякое. Но таким образом они от него все равно не избавятся. Не убьют же они его теперь? — Ромка перебрал присланные Мишей фотографии и, сложив их веером, как игральные карты, внимательно вгляделся в каждую. — И вообще предложенная тобой версия весьма маловероятна. Смотри, этот Ронни совсем еще малявка, что он там может замышлять, а Робин уже взрослая. Если она не какая-нибудь психбольная, то пугать ребенка и подавно не станет. Хотя, если хочешь, давай спросим, что он сам об этом думает. Если он, проснувшись, прочитает вопрос, то у нас как раз вечер будет, то есть мы успеем его еще сегодня получить.

— Давай, — согласилась Лешка. Она кашлянула и приблизила лицо к микрофону. — Мишенька, ответь, пожалуйста, как к тебе относятся твои брат и сестра? Может быть, все-таки это они над тобой подшутили? — Затем она повернулась к Ромке: — А что еще?

— Еще ему скажи… Скажи… Знаешь, дай-ка я сам все сделаю. — Ромка оттолкнул сестру и, похмыкав, придал своему голосу наигранно-бодрый оттенок, изображая героя ковбойских фильмов: — Не бойся, Майкл, все будет о'кей! Мы тебе верим и на все найдем ответ, нисколечко даже не сомневайся в этом. Но пока нам не хватает информации, а потому, будь добр, отвечай на все наши вопросы и выполняй все наши указания, понял? Повторяю еще раз: ничего не бойся! Знай, что мы с тобой, и помни о том, что и сам ты уже не маленький. Не очень-то приятно, конечно, когда тебя по ночам кто-то кетчупом поливает, но согласись, что это не смертельно. Тем не менее сразу же сообщай нам о любом непонятном случае, понял? Не забыл еще русскую пословицу: одна голова хорошо, а две лучше? А у нас их не две, а гораздо больше.

— Вот как надо с детьми разговаривать! — Ромка с превосходством взглянул на сестру и встал с места. А потом с криком: «Подожди, не отсылай!» кинулся назад и снова приник к микрофону:

— Знаешь что, проверь-ка ты на всякий случай все свои вещи и сообщи нам, не пропало ли у тебя чего-нибудь из них.

Отослав Мише звуковое письмо, Лешка поднялась и направилась к дверям, где в ожидании своей хозяйки давным-давно нетерпеливо повизгивал Дик, зовя ее на прогулку. А потом остановилась на полдороге.

— Рома, а зачем кому-то у Миши что-то воровать?

— Ну, мало ли! Кто-то же открывал его атлас, где эвкалиптовые листья лежали. У мишки его голову оторвали… Думаешь, чтобы ему досадить? А если в игрушке какой-нибудь клад был зашит?

— Теперь тебе всегда будут клады мерещиться? — покачав головой, спросила девочка. — Ну, а мы с тобой что будем делать? Ждать писем и следить за развитием событий?

— Еще чего! Кто ж тебе такое сказал? Мы с тобой будем не только размышлять, но и активно действовать. Ведь если принять на вооружение сразу несколько версий, то какая-нибудь обязательно окажется верной.

Лешка снова оттолкнула от себя рвущегося гулять Дика:

— А что, у тебя есть еще какие-нибудь версии?

— А то нет! Пока, правда, всего одна, но мне кажется, что другую искать не придется. — Ромка вскочил с места. — Вот скажи, ты внимательно слушала, о чем нам говорила Славкина мать? Ну, о Мишином прошлом, об автокатастрофе?

Лешка кивнула.

— Ну, в общем-то, да.

— Значит, его мать погибла, так?

— Так.

— А отец?

— Что отец?

— Раз он остался сиротой, значит, отца у него не было, поняла?

— Куда мне! И вообще при чем тут это?

— При том, что надо выяснить, с кем, зачем и куда они ехали, когда произошла эта самая авария.

— Рома, но какое же могут иметь отношение те давние события к тому, что теперь, спустя почти год, мальчика кто-то неизвестно зачем пугает, причем не здесь даже, а на другом континенте?

Ромка покрутил пальцем у виска.

— Ну и балда же ты! Сама, что ли, не соображаешь? Вот скажи, если бы тебя ночью полили кетчупом, ты бы что сделала?

Лешка не стала задумываться.

— Возмутилась бы. Нашла бы того придурка и дала б ему по шее. Противно же, когда тебя и твою постель всякой гадостью мажут.

— Вот видишь, тебе стало бы просто противно.

А он страшно перепугался. А помнишь, он сказал нам, что почти ничего не боится. Мышей не боится. Помнишь?

— Помню.

— А почему тогда он кетчупа испугался? Да потому, что принял этот самый несчастный соус за кровь. А крови он боится, скорее всего, из-за той аварии, вот этот кетчуп ему о ней и напомнил.

— Да? Как мог кетчуп напомнить ему об аварии, если он о ней ничего не знает, так как забыл все, что с ним тогда произошло? Помнишь, как раз об этом нам Светлана Анатольевна говорила?

— Но что-то у него в голове должно было остаться? Просто он сам не знает, почему ему страшно. А может, он о ней уже вспомнил, только молчит? Я, сказать по правде, хотел задать ему такой вопрос, да не решился, ведь Светлана Анатольевна и Вика предупреждали, что этого делать нельзя. Вот и крутись тут, на другой стороне шарика, когда не знаешь, что можно делать, а что нет. Кстати, я читал, что раньше, в старых голливудских фильмах, когда снимали всякие там перестрелки между гангстерами, то актеров, которые играли роли раненых и убитых, поливали не чем иным, как кетчупом.

— А теперь — клюквенным соком, — машинально добавила Лешка, думая совсем о другом. — Быть может, тогда, как-нибудь обтекаемо, стоит выяснить, о чем он забыл, а что помнит?

— Надо подумать, как это сделать, чтобы не напугать его еще больше. Вот и даю тебе такое задание, — крикнул Ромка вслед сестре, которую Дик, наконец, выволок за дверь.

Домой из школы Миша вернулся вместе со Стефани: сегодня их привезла оттуда ее мама.

— Майкл, хочешь посмотреть кассету с новыми мультиками? — спросила девочка. — Давай скажем твоей Марусе, что ты сейчас пойдешь к нам.

Но Миша спешил домой. Ему не давала покоя мысль об исчезнувшей книге. Вчера вечером он сообщил ребятам из Москвы, что у него пропал его любимый «Винни-Пух», а когда приехал в школу, то засомневался: а не могли книжка просто куда-нибудь завалиться, может, Просто поискать получше. Она же на русском языке, кто ее будет здесь читать? И потому на предложение Стефани мальчик отрицательно покачал головой.

— Может быть, я приду к тебе вечером. Или ты сама ко мне приходи, когда захочешь. А сейчас я никак не могу.

— Тогда подожди. — Стефани сбегала к себе и вернулась назад с видеокассетой. — На, возьми, прикольные мультяшки, дома посмотришь.

— Спасибо.

Взяв кассету, Миша отправился домой. На пороге его встретила Маруся.

— Мишенька, приходи на кухню, я тебя буду кормить. Ронни без тебя не хочет садиться за стол.

— Ладно, я сейчас приду, — ответил мальчик. Вбежав к себе в комнату, он снова принялся за поиски. Куда ж она могла подеваться? Неужели кому-то и в самом деле могли понадобиться его книги и вещи? И как об этом догадались ребята из Москвы? Вчера, не найдя «Винни-Пуха» на полке, он тут же кинулся к компьютеру, чтобы сообщить им об этом. Но в кабинете Стивена сидела Робин, а когда он включил второй компьютер в гостиной, за окном вдруг снова послышался странный шорох. Сначала он подумал, что к нему опять подбирается Федя, но кот, развалившись, спал на диване. Миша выглянул в окошко, но никого не увидел. А тут еще в гостиную вошла Маруся. И Миша решил не говорить при ней об исчезновении книги. Еще начнет спрашивать, что да как, и почему он сообщает об этом в Москву незнакомым ребятам, а не рассказывает ей. Ему же больше не хотелось ничего объяснять Марусе. Два раза она ему не поверила, пусть и дальше не верит, зачем он будет что-то ей доказывать? Поэтому он и написал о пропаже книги на бумаге в своей комнате, а потом быстро сканировал лист и отослал картинку. Только вдруг он ошибся, и книжку никто не брал?

Миша еще раз просмотрел все полки на стеллаже, заглянул под стол и под кровать и довольно скоро понял, что все его поиски безуспешны. «Винни-Пух», которого ему купила Маша перед их отъездом из Москвы, действительно пропал.

Мальчик вздохнул, взял кассету с мультиками, которую ему дала Стефани, и направился в гостевую комнату к большому телевизору. Нелли там не было. Он вставил кассету в видеомагнитофон и уселся на диван.

К нему заскочил Ронни.

— Ты что тут делаешь?

— Будешь со мной мультики смотреть? — предложил Миша.

— Буду, — кивнул брат, и тут вновь послышался Марусин голос. Она говорила по-русски.

— Мишенька, Ронни, ну сколько можно вас ждать! Мойте руки и за стол.

— Пошли, — вздохнул Миша. Есть он хотел не очень, но Маруся приготовила его самое любимое блюдо: вареники с вишнями. От них он никак не мог отказаться.

Ронни еще оставался за столом, когда Миша вернулся в гостевую комнату. Он снова уселся на диван, нажал кнопку на пульте управления и приготовился смотреть мультики. И вдруг замер на месте.

То, что появилось на экране, ничуть не напоминало ему знакомых мультяшных персонажей. Сначала по дороге, как в обычном кино, промчался темно-серый автомобиль «Вольво». В машине сидели трое, причем сзади находился ребенок. Потом машина резко набрала скорость, а навстречу ей, из-за перекрестка, выскочил огромный грузовик и… столкновение стало неизбежным. Раздался резкий и чем-то знакомый скрежет. А на экране появились залитые кровью лица людей. Одно из них было похоже на мамино… На заднем сиденье без движения лежал светленький мальчик.

Миша швырнул пульт и выскочил из комнаты. Что-то снова больно сдавило ему грудь. Зачем Стефани дала ему эту кассету? Где она взяла ее?

Миша прибежал к себе, закрыл дверь и забился в угол. Он не знал, что ему делать. Показать эту кассету Марусе? Но он боялся взять ее в руки и не хотел больше приближаться к видеомагнитофону. Лучше он сейчас пойдет к Стефани и спросит ее, зачем она с ним так поступила и почему сразу не сказала, что на кассете вовсе не прикольные мультики, а страшное-престрашное кино. Или это и не кино вовсе?

Миша выскочил во двор и вдруг у кустов — естественной изгороди, которая отделяла их двор от улицы, он увидел человека, который неотрывно смотрел на их дом: на окна то ли Мишиной комнаты, то ли гостевой, так как они выходили на эту сторону дома.

Неизвестно откуда рядом с мальчиком появился Ронни.

— А я его уже видел, — показал братишка на человека пальцем.

— Когда? — прошептал Миша.

— Вчера. Или позавчера, — беспечно отозвался Ронни. — Я не помню.

— А почему ты никому о нем не сказал?

— Никто не спрашивал. А что?

— Не нравится он мне, — ответил Миша. — Зачем он смотрит на наш дом?

— Я не знаю. Пойдем, спросим? — И мальчик, выскочив из кустов, кинулся к мужчине. Но тот быстро скрылся за поворотом, где у него, очевидно, была припаркована машина. — Вот увидишь, он еще придет, — сказал Ронни и, заметив лениво выходящего из дома Федю, бросился к коту. А Миша вышел на улицу и отправился в соседний дом к Стефани.

— Майкл? Это ты? Ты уже посмотрел мультики? — вышла ему навстречу девочка.

— Это не мультики. Это… Это… Зачем ты мне это дала?

Стефани округлила глаза.

— Что я тебе дала?

— Не мультики, — еще тише повторил Миша. — Там совсем другое.

— О чем ты говоришь? Что — другое? — удивилась девочка. — Скажи мне, что? Я эту кассету только вчера смотрела, на ней были мультики.

Но Миша не смог ей сказать, что он там увидел. Язык у него не поворачивался. Он только повторил:

— Зачем ты это сделала?

— Я ничего не понимаю, — с удивлением покачала головой Стефани. — Если хочешь, давай проверим, что там такое. А где она, кстати, моя кассета? Почему же ты ее не принес мне назад?

Мальчик мотнул головой в сторону своего дома.

— Там она.

— Тогда пошли к тебе, я сама посмотрю, что на ней такое, что тебе так не понравилось.

И Стефани решительно отправилась к однокласснику домой и смело вошла в библиотеку-гостевую. Там в большом кресле сидел Ронни и с восторгом наблюдал за проделками веселого дятла Вуди.

— Ронни, что ты смотришь? — спросил Миша.

— То, что ты принес, — ответил братишка. — Забыл, ты меня сам только что звал смотреть новую кассету? Только это никакие не новые мультики, я их уже сто раз видел.

Превозмогая страх, Миша взял у братишки пульт и прокрутил кассету от начала до конца. Кроме мультяшного дятла в ярко-голубом костюме, друзей и врагов Вуди, ничего другого на ней и в самом деле не было.

— Тебе это не нравится, да? — спросила Стефани. Она никак не могла понять, почему Майкл так огорчился из-за этих смешных детских фильмов.

Миша пожал плечами и ничего ей не ответил. Больше всего на свете ему хотелось сейчас заплакать. Может быть, он и в самом деле сошел с ума? Он слышал в больнице разговоры старших ребят и знал, что после аварий это бывает. Когда человек сходит с ума, то ему еще и не такое мерещится. Может быть, все-таки пойти и все рассказать Марусе? А вдруг она снова ему не поверит? И потом, он и так знает, что она сделает. Маруся погладит его по голове и скажет, что все будет хорошо, а сама подумает, что с ним и впрямь творится что-то неладное и что надо показать его врачу, а идти к врачу он боится больше всего на свете. Робин тоже не будет знать, что ему ответить. К тому же она снова с Нелли. Не рассказывать же об этом им обеим? И тут Миша снова вспомнил о Роме и Лешке. — Подожди меня здесь, — сказал он Стефани, а сам прошел в кабинет Стивена, плотно закрыл за собой дверь, быстро включил компьютер и, задыхаясь от волнения, рассказал им о новом, очень непонятном и жутком происшествии.

В знакомый поселок Горянку Ромка решил ехать сразу после уроков, даже не заходя домой. Однако Лешка со Славкой остудили его пыл.

— Мне надо вывести Дика, — заявила сестра.

— А мне — предупредить бабушку и погулять с Джимом, — поддержал ее Славка.

И как Ромка ни торопился, ему пришлось подчиниться. Впрочем, он и сам тут же одумался, решив, что перед дальней дорогой не мешает подкрепиться. Ну и, конечно, следовало проверить почту. А вдруг в их виртуальном почтовом ящике появилось новое письмо?

Его ожидания оправдались. Правда, частично, так как письмо хоть и было, но не из Лос-Анджелеса, а из Бирмингема, где учился Артем. Оказалось, что их лучший друг внимательно изучил всю переписку между ними и мальчиком Мишей и сделал определенные выводы.

«Должно быть, — писал Артем, — вы уже и сами заметили такую забавную деталь: вашего знакомого мальчика зовут Миша, кто-то оторвал голову от его игрушечного мишки, и книжка, которая у него пропала, называется „Винни-Пух“, а это, как вам известно, медвежонок, то есть тоже мишка».

Ромка так и раскрыл рот. Как же он сам-то не углядел столь явного, прямо-таки бросающегося в глаза совпадения?

«А здорово Темка соображает», — с некоторой завистью подумал он и, как только Лешка вернулась со своим Диком с улицы, закричал:

— Прикинь, какой наш Темочка умный! Почти как я.

Лешка сразу сообразила, в чем дело. Не раздеваясь, она кинулась к компьютеру и сама прочла письмо.

— Я тоже сосчитал всех этих мишек, слышь, что я говорю, — дернул ее за рукав Ромка. — Только вот пока не знаю, что это может значить. Ясное дело, что за всем этим скрывается какая-то тайна. Ты-то хоть думала обо всем этом?

— Думала, — откликнулась сестра. Она отошла от компьютера, отцепила от ошейника Дика поводок, прошла на кухню и поставила на газовую плиту кастрюльку с супом. — И не только думала, но и задала сегодня утром Мише этот вопрос. Так и спросила его, неизвестно ли ему что-нибудь такое, что имеет отношение к его прежней жизни.

— Молодец. Не раздевайся, ешь так! — завопил Ромка, увидев, что Лешка порывается снять с себя куртку. — Нечего время терять. И звони Славке, пусть быстрей шевелится.

В школе Ромка со Славкой сегодня не успели толком ни о чем поговорить, потому что то у одного из них, то у другого почти все перемены отнимали контрольные работы: конец учебного года был не за горами. На следующий день Ромку ожидала еще одна контрольная — по физике. А с физикой у него, как водится, дела обстояли далеко не лучшим образом: ну никак не давались ему задачи по этому дурацкому предмету. И вообще, какая может быть физика, когда он в жизни столкнулся с куда более трудной задачкой? Подсунуть ее их физику, посмотрел бы Ромка, как бы тот стал ее решать.

И только когда они уютно устроились в полупустом вагоне идущей в Горянку электрички, Ромка стал подробно пересказывать Славке письма из Америки. Не забыл Ромка передать другу и полученные сегодня соображения Артема по этому поводу.

— Все понятно, — выслушав приятеля, кивнул Славка. — То есть, вернее сказать, ничего не понятно.

— Мне пока тоже не все ясно, — сознался главный сыщик. — Кроме того, что у Миши есть что-то такое, о чем он сам не знает, и что это что-то у него кто-то ищет. Вот мы и должны выяснить, в чем здесь дело, тем более что мальчишка на нас очень надеется. И потом, мне и самому интересно узнать, что же такое там творится. А потому для начала я решил уточнить, где он жил, кем были его мать и этот ее знакомый, который вел машину, ну, и все такое прочее. А то ж у нас нет никаких исходных данных, я даже не знаю, от чего можно оттолкнуться. А эта директриса, к которой мы едем, похоже, единственный источник информации.

— Да, загадка еще та, — вздохнул Славка. — А что ты скажешь Ирине Федоровне, если она спросит, почему ты интересуешься подробностями Мишиной жизни?

Ромка беспечно махнул рукой.

— Пока я и сам не знаю. Соображу по обстановке. Ты не знаешь, твоя мама отдала ей Мишины фотографии?

— Кажется, еще нет.

— Вот и хорошо. Я их с собой на всякий случай прихватил, и мы скажем, что привезли ей привет от Миши.

Окруженная со всех сторон парком старинная усадьба в поселке под названием Горянка вновь ошеломила друзей своим величественным видом. На фоне вековых деревьев торжественно выступал двухэтажный дом-дворец. Ромка поискал глазами статую горниста, но от несчастного алебастрового пионера остался один постамент, да и тот терялся в густых кустах.

Когда же они подошли к дому поближе, то увидели, что он приобрел вполне обжитой вид. В том большом зале с огромным полукруглым окном, где когда-то ночевали Ромка со Славкой, сейчас звучала музыка. На окнах комнат появились занавески и горшки с цветами. Войдя в холл с мраморными полами, друзья услышали доносящиеся из столовой детские голоса. Лешка посмотрела на часы. Очевидно, в детском доме было время полдника.

— Вы не подскажете, где нам найти Ирину Федоровну? — робко спросил Славка у встретившейся им женщине и вдруг бодро ее поприветствовал: — Здравствуйте, Анна Степановна.

Ромка с Лешкой тут же узнали эту женщину и тоже с ней поздоровались. Это была одна из коллег Светланы Анатольевны, принимавшая участие в той памятной уборке усадьбы в самом начале весны.

— Она у себя в кабинете, — улыбнулась им женщина и указала в глубину коридора.

— А хорошо, что ты с нами поехал, — сказал Ромка Славке. — Ирина Федоровна и не удивится, увидев нас здесь. Так и скажем ей, что нас к ней твоя мама послала. А ты скажешь Светлане Анатольевне, что хотел сделать ей приятное.

Они вошли в кабинет, где за столом сидела пожилая седая женщина с усталым, но приветливым лицом.

Ромка толкнул Славку в бок.

— Начинай ты.

— Здравствуйте, Ирина Федоровна. Мы приехали в этот поселок к своим знакомым, а заодно и к вам зашли, так как моя мама просила передать вам фотографии мальчика, который раньше жил у вас, а теперь — в Америке, — вежливо заговорил Славка и, взяв у Ромки пакет, протянул его женщине. — Вы ведь хотели разузнать о его теперешней жизни?

— Вы говорите о Мише, да?! — воскликнула женщина. — Конечно же, мне интересно знать о нем все.

Ирина Федоровна взяла в руки конверт, подошла с ним к окну и, достав снимки, стала искать на них своего бывшего воспитанника.

— Спасибо вам, — внимательно разглядывая фотографию светленького мальчика с большим мишкой в руках, сказала она и взглянула на Славку. — Твоя мама мне недавно звонила. Я очень рада, что теперь у Мишеньки все в порядке.

«Знала бы она», — подумал Ромка и, глядя в окно на парк, как бы невзначай спросил:

— А как получилось, что автомобиль, в котором он ехал, попал в автокатастрофу?

— Говорили, что человек, который его вел, не справился с управлением. Очевидно, превысил скорость.

— А кто он был, этот человек?

— Какой-то знакомый его матери, даже, кажется, бывший одноклассник.

На Ромкины вопросы Ирина Федоровна отвечала совершенно спокойно. А они легко цеплялись один за другой и потому не вызывали у нее никаких подозрений.

— Интересно, кем он работал, этот ее одноклассник?

Женщина покачала головой.

— Я не знаю. Говорили, что он был каким-то банкиром. В детдоме Мишу навещала его бывшая соседка, и, кажется, от нее я все это и слышала Но точно я не уверена.

— А фамилию этого банкира вы тоже не помните?

— К сожалению. — Женщина развела руками и наконец-то поинтересовалась: — А зачем вы хотите это знать?

Ромка бросил на нее грустный взгляд.

— Ну как же! Нам мальчика жалко. Он же без мамы остался и столько всего пережил, пока не уехал в Калифорнию. И ведь если бы они в той машине со своим знакомым не поехали, то ничего страшного бы и не произошло. Скажите, а Миша тогда очень пострадал?

Ирина Федоровна вздохнула.

— Не то слово. Говорили, что на нем живого места не было. Я-то с ним встретилась, когда его уже выписали из больницы, но и тогда мальчик очень плохо выглядел.

— Нам его мама рассказала, — кивнула Лешка на Славку.

— Миша провел в больнице больше трех месяцев, — продолжала женщина, — потом поселился у нас. А детский дом наш тогда был в другом месте, сюда-то мы недавно переехали, сами знаете. Здесь, как видите, детям хорошо, а раньше, к сожалению, у нас условия были много хуже. Да и не в них дело! Представьте себе, жил себе мальчик с мамой, которая его очень любила, на жизнь им хватало, и вдруг все это куда-то делось, и он остался один на всем белом свете. То есть мы сначала думали, что у него больше нет никаких родственников, а сам он об этом молчал. Он вообще очень долго просто молчал, как будто онемел. Но потом оказалось, что в Лос-Анджелесе живет старшая сестра его матери. Узнав о трагедии, она немедленно прилетела сюда и, после оформления всех необходимых бумаг, увезла его к себе. Вот потому-то я так и радуюсь тому, что у него теперь все хорошо.

Женщина вновь посмотрела на фотографию мальчика и как бы сама себе сказала:

— Вообще-то истинная причина той автокатастрофы до сих пор не ясна, иначе бы ее расследование давно прекратилось.

— А что, оно все еще продолжается, да?! — вскинулся Ромка. — А как вы об этом узнали?

— Ко мне как-то приезжал человек из милиции с просьбой дать ему адрес новых родителей Миши. Он хотел у них что-то уточнить по поводу этой аварии.

Юный сыщик насторожился.

— И вы дали?

Ирина Федоровна отошла от окна и пожала плечами.

— Как я могла не дать? Это же не секрет. К тому же он мне предъявил свое удостоверение и сказал, что это очень важно для дела. Но почему-то после его визита я начала беспокоиться, места себе не находила. Ведь врачи меня предупреждали, что мальчика нельзя тревожить, и я испугалась, что люди из милиции затеют с ним какой-нибудь нежелательный разговор. Конечно, я предупредила того человека, чтобы при встрече с Мишей он ни в коем случае не упоминал об аварии, но ведь могло быть всякое. Потому-то я и захотела убедиться, что с Мишей все хорошо. А Светлана Анатольевна вскоре встретилась с вашей знакомой из Америки и попросила выяснить, как он там живет. Спасибо вам, что откликнулись на чужую беду. — Она снова взяла в руки Мишины фотографии. — Совсем другим стал ребенок. Сразу видно, как он подрос, окреп. Взгляд по-прежнему грустный, но и это не навсегда.

— Мы тоже думаем, что он все еще грустит по своей маме, — сказала Лешка, а Ромка, помявшись, задал еще один очень интересующий его вопрос:

— А где Миша жил раньше?

— Насколько я знаю, в районе метро «Сокол» на одной из Песчаных улиц. У меня и адрес был где-то записан.

— А вы не можете нам его дать? Вернее, не его бывший адрес, а адрес Мишиной соседки. Он нас просил у нее кое-что забрать, — соврал Ромка. — Ее, кажется, зовут… — Он почесал в затылке: — Он нам говорил, но я забыл, а второй раз неудобно было спрашивать.

— Ну что ж, пожалуйста.

Ирина Федоровна полистала свою записную книжку, переписала адрес и протянула листок Ромке.

— Зинаида Егоровна, — прочитал юный сыщик и воскликнул: — Точно, теперь я и сам это вспомнил! Спасибо вам большое.

— А зачем тебе адрес его соседки? — спросил Славка, когда они покинули детский дом.

— А затем, что твоя Ирина Федоровна ровным счетом ничего нового нам не сообщила. Ничего она не знает, ни в чем она не уверена… Конечно, я понимаю, детей у нее много и забот тоже. А вот его соседка должна больше знать и о катастрофе, и о Мишиной семье, и об их знакомых, и вообще обо всем, что нам нужно.

— А когда мы поедем на «Сокол»? — спросила Лешка.

— Когда, когда? Вот прямо сейчас и двинем.

— Не заходя домой? — огорчился Славка.

— И что?

— Все же будут думать, куда мы делись, и волноваться.

— А это потому, что у нас мобильников нет. Из этого следует, знаете, какой вывод? Чем чаще мы будем пропадать, тем их нам скорее купят.

— Размечтался! — хмыкнула Лешка. — Они нас запрут дома и вообще никуда не станут пускать. А мобильники они нам и так купят, когда они нам станут необходимы. А пока мы и не ходим никуда, только в школу. Вернее, они считают, что мы сейчас мало куда ходим, вот и пусть себе считают, нам только лучше.

— Ну что ж, пусть, — вздохнул Ромка. — Только сейчас как же быть?

— Может быть, мы завтра к Мишиной соседке съездим? — предложила Лешка.

Но ее брат решительно покачал головой.

— Ты что! Завтра может быть уже поздно! Нам каждая минута дорога.

Однако когда они вышли из электрички, вокзальные часы показывали половину седьмого вечера. Славка снова осторожно заглянул другу в лицо:

— Если мы прямо сейчас на «Сокол» поедем, то домой совсем поздно вернемся.

— Вы что, действительно считаете, что это дело может подождать? — недовольно поджал губы Ромка.

— Так что же, это у нас новое дело? — удивилась Лешка. — То есть новое расследование?

— Дошло! Как до жирафа! А что мы все последнее время делаем?

— Я думала, мальчику помогаем.

— Мальчику помогаем! — передразнил Лешку брат. — Чтобы ему помочь, нам и надо провести расследование. Но до чего же это дело непонятное, — покачал он головой. — Пожалуй, самое странное и трудное из всех, с которыми мы до сих пор сталкивались. Не знаем, кого подозревать, а если и узнаем, то как до него доберемся? Но самое ужасное состоит в том, что мы не можем предугадать, что еще может там произойти завтра, послезавтра, а, может быть, происходит прямо сейчас, вот в эту самую минуту. И потому откладывать это новое дело мы не можем ни на завтра, ни на послезавтра. Или я не прав? — с осуждением посмотрел Ромка на Славку.

— Прав, конечно.

— А вы заметили, какая у меня непревзойденная интуиция? Я говорил, что все дело в аварии, которая требует разгадки?

— Говорил, — кивнул Славка.

— Вот это сегодня и подтвердилось! А скажите, разве вам самим не хочется поскорее узнать, почему этого малявку кто-то преследует? — все никак не мог успокоиться Ромка.

— Конечно, хочется — сказала Лешка. — Но мы же не можем без предупреждения надолго исчезать из дома, ты ведь даже родителям записку не удосужился оставить.

— Вот ты бы и оставляла.

— Я же не знала, что ты еще куда-то засобираешься ехать. Между прочим, ты сам папе обещал хорошо учиться и его слушаться. Вот отключит он нас от Интернета, и что тогда будет?

— Можно домой из телефона-автомата позвонить.

— Можно-то можно, только что мы им скажем? Что гуляем себе по улицам и уроки не учим? Славке-то можно, он отличник, а ты?

— Тогда… — Ромка вздохнул. — Тогда придется мне на «Сокол» одному ехать. А вы меня будете прикрывать. — Он помолчал, продумывая дальнейшие действия. — Значит, так. Сейчас мы все вместе поедем домой, потом ты, Лешка, возьмешь своего Дика и выйдешь с ним гулять. Вернее, мы с тобой выйдем вместе, а потом я уеду, а ты останешься. И тебе, Славка, придется вместе с Лешкой дышать свежим воздухом. А родителям я скажу, что ты мне физику объясняешь.

— Лично я проголодалась. Может быть, и ты сначала поешь? — сказала девочка, когда они подошли к своему дому, расположенному неподалеку от станции метро «Рижская».

— Некогда, — помотал головой юный сыщик.

Славка удивленно покачал головой. Это, несомненно, был большой подвиг с Ромкиной стороны, хотя и не все могли его оценить по достоинству. Но он-то знал, что его упитанный, розовощекий друг отказывался от еды только в чрезвычайных случаях. Ромка Славкино удивление заметил.

— Спешу я, непонятно, что ли? Беги быстро домой, отметься у бабушки, а потом выходи назад и жди Лешку.

Славка снова согласно кивнул.

— Ладно.

Но когда он вернулся обратно, его друг еще не уехал. В руках Ромка держал две куртки: свою синюю зимнюю и новую, серую, которую ему мама купила к весне. А на голове у него была новенькая бейсболка.

— Тебе что, холодно? — удивился Славка. Сам он, наоборот, свою куртку снял и остался в одном свитере. — Решил утеплиться? Может быть, у тебя озноб? А вдруг это грипп?

— Никакой не грипп. Ему в голову новая идея пришла, — объяснила Лешка.

— Какая идея?

— А вот какая. Это для тебя, — Ромка протянул другу новую серую куртку и, сняв с себя бейсболку, нахлобучил ее на Славкину голову.

Затем он напялил на себя свою старую зимнюю куртку и со словами «придется попариться» скрылся в подворотне.

— Ничего не понимаю, — глядя ему вслед и вертя в руках новую куртку друга, растерянно проговорил Славка.

— Ромка сказал, что если мама с папой выглянут из окна, чтобы позвать нас домой, то ты наденешь его куртку и кепку, и они подумают, что это он. А когда твои родители или бабушка будут звать тебя, то ты все это с себя снимешь, — объяснила Лешка. — Что ж тут непонятного?

А Ромка со всех ног мчался в метро. Выскочив на «Соколе», он пересел на трамвай, проехал одну остановку, затем пробежал вдоль длинной широкой улицы и свернул налево. В искомом доме был старый лифт с закрывающейся вручную решетчатой железной дверью. Мальчик поднялся на пятый этаж и позвонил в пятьдесят первую квартиру.

Дверь юному сыщику открыла пожилая женщина в синих джинсах и черном свитере с высоким, облегающим шею воротником. В такой одежде она выглядела значительно моложе своих лет. Женщина с удивлением взглянула на незнакомого черноглазого подростка, одетого в не по сезону теплую куртку.

— Ты ко мне?

— Если вы Зинаида Егоровна, то к вам.

— Это я, — призналась женщина. — Но тебя я не знаю. Кто ты такой?

Еще по дороге сюда Ромка тщательно продумал свой предстоящий разговор с бывшей Мишиной соседкой.

— Меня зовут Рома, — спокойно сказал мальчишка. — А приехал я к вам по просьбе новых родителей мальчика Миши. Он раньше рядом с вами жил, помните? — Ромка кивнул на пятидесятую квартиру и, достав из сумки еще один комплект предусмотрительно отпечатанных на принтере фотографий, спросил: — Хотите посмотреть, каким он стал теперь?

Женщина взяла в руки фотографии и сразу засуетилась

— Конечно, разве я могла о нем забыть? Да ты проходи, что стоять на пороге?

Ромка без всякого стеснения протопал вслед за хозяйкой в ее большую, заполненную цветочными горшками комнату, посмотрел по сторонам и уселся на мягкий диван.

— Как же я рада, что с мальчиком все в порядке, — рассматривая снимки, почти словами Ирины Федоровны сказала Зинаида Егоровна. — Смотри-ка, как он теперь богато живет. Машин-то у них сколько, батюшки! А в доме обстановка какая! Как в кино прямо. Картины на стенах, цветы в вазах… А в цветочных горшках — сенполии. Ах, какие изумительные!

Заметив вопросительный Ромкин взгляд, она пояснила:

— Это цветы такие. Африканская, или узамбарская, фиалка. Маша говорила, что у них в Америке это комнатное растение номер один. Больше трехсот фирм его разведением заняты. А это что? Камин? Какой красивый!

— Красивый, — подтвердил Ромка, терпеливо пережидая ахи и охи бывшей Мишиной соседки.

— Все у него теперь, значит, есть. По правде говоря, здесь они тоже неплохо жили, хоть и не в таких хоромах. Мы с Людочкой, Мишиной мамой, дружили не один год: то она ко мне прибежит за луковицей или яичком, то мне у нее что-нибудь понадобится. А сколько раз я сидела с ее Мишенькой, когда ей не с кем было его оставить! Словом, жили мы так, как и полагается хорошим соседям. Ну и, конечно, она со мной делилась всем, что происходило в ее жизни, секретов между нами никаких не было. Я думала, что так всегда будет. Да только вот как она, жизнь-то, подчас оборачивается, — женщина всплакнула и смахнула слезу со щеки, а потом спохватилась: — Так зачем они тебя ко мне послали?

— Мишиных новых родителей почему-то интересуют подробности той катастрофы, — осторожно сказал Ромка.

— Да ведь я Маше, когда она здесь была, вроде бы все, что знала сама, рассказала. Откровенно говоря, там и рассказывать-то было нечего. Авария — она и есть авария. Ужас один, да и только. Не понимаю, зачем ей снова надо это ворошить.

— А отчего она произошла?

— Гаишники сказали, что водитель автомобиля не справился с управлением. Схему какую-то нарисовали, так оно по ней и выходило. Видать, судьба…

— А кем он был, этот, как его, забыл фамилию, ну, который за рулем сидел?

— Ставицкий, — с готовностью подсказала Зинаида Егоровна. — Сергей Ставицкий, да. Он был Людочкйным другом, они вместе в школе учились, чуть ли не с первого класса. А потом его следы затерялись, и только незадолго до аварии они встретились вновь. Не к добру встретились. — Она горестно вздохнула и замолчала.

Но Ромка не собирался останавливаться и продолжал гнуть свое.

— А кем он работал?

— О, кажется, он был каким-то банкиром, — ответила Зинаида Егоровна. — И Людочка мне об этом как-то раз говорила, да и деньги у него водились, причем немалые, и автомобиль шикарный был, иномарка какая-то. Да только оказалось, что не в деньгах счастье. А откуда ты Мишу знаешь? — заинтересовалась она.

— Мама моего друга работает в детдоме, в котором жил Миша после аварии. А у нас в Америке есть знакомая. Мы ее попросили, и она сообщила нам адрес Мишиной электронной почты, и теперь мы с ним переписываемся. Эти снимки он нам тоже по е-мейлу прислал, — охотно объяснил Ромка.

— Теперь понятно, а то смотрю, то ли фотографии, то ли картинки какие, никогда таких не видела. Ты мне их оставишь?

— Конечно, если хотите.

Ромка кивнул, а сам подумал, что ему теперь снова придется тратиться и покупать новую фотобумагу для принтера, а она жутко дорогая. Но, услышав следующие слова Зинаиды Егоровны, тут же забыл о своих денежных затруднениях.

— Вы как сговорились все. Не так давно о Мише меня еще один человек расспрашивал.

— Какой человек? — юный сыщик чуть было не вскочил с места, но женщина, не обратив внимания на странную реакцию мальчишки, спокойно ответила:

— Еще один бывший Людочкин одноклассник. Он сказал, что хотел бы поговорить или с Мишей, или с его новыми родителями, поинтересоваться, как он теперь живет. Но я ему не дала ни номера их телефона, ни адреса, сказала, что потеряла. Решила, что незачем людей и мальчика зря тревожить. О чем ему с ними разговаривать? Я и то не звоню туда, неудобно как-то. А ты, случайно, не знаешь, Миша вспомнил об аварии?

Ромка покачал головой.

— Кажется, нет.

— Он ведь не сразу понял, почему оказался в больнице. Забыл о том, что они в тот день вообще куда-то ехали. Маленький кусочек жизни тогда полностью выпал из его памяти. Но так оно и лучше. Незачем ему вспоминать об этом. — Зинаида Егоровна, словно соглашаясь сама с собой, медленно покивала головой. — Мать все равно уже не вернешь, а страдать ребенку ни к чему.

— А почему он потерял память? — спросил Ромка. — Не представляю, как это взять и чего-то забыть. Только старики все забывают.

— А я вот по «Эху Москвы» слышала о новом открытии японских ученых. Оказывается, человеческий мозг вообще ничего не забывает, а откладывает лишнюю информацию как бы в архив. А со временем кто-то извлекает ее оттуда, кому-то это делается не под силу, а старики и вовсе теряют доступ к своему архиву.

— Как в поломанном компьютере, — заметил Ромка.

— Я не очень разбираюсь в компьютерах, но, наверное, так, — согласилась женщина. — Временная амнезия — потеря памяти — бывает и у молодых людей, и даже у детей. Очень тяжелые жизненные моменты как бы закрываются особой заслонкой, чтобы человек не страдал и мог вернуться к нормальной жизни.

— И что, Миша еще может вспомнить то, что с ним тогда было? — задал новый вопрос Ромка.

— Конечно, почему же нет? Но сначала ему нужно как следует отдохнуть и прийти в себя, иначе от этих воспоминаний с ним еще, не дай бог, случится что-нибудь.

— Ясно. Потому-то и Ирина Федоровна, и Светлана Анатольевна нам говорили, что его нельзя волновать. А в Мишиной квартире кто теперь живет?

— Новые жильцы. Совсем другие люди, чопорные какие-то, высокомерные, к ним уже не забежишь просто так, поболтать или чайку попить.

— А вещи Мишины куда делись?

— Часть продали, часть раздали. Некоторые Маша взяла с собой. Фотографии семейные, к примеру. Книжки некоторые.

— И «Винни-Пуха»? — вдруг спросил Ромка.

— Что? — Женщина вдруг нахмурила брови, словно пыталась что-то припомнить, а потом ответила: — Не знаю.

— Ну, я пойду. — Ромка поднялся с места и уже у двери уточнил: — А этот Ставицкий — он точно был банкиром?

Хозяйка квартиры развела руками:

— Так мне Людочка говорила.

Однако, несмотря на усталость, Лешка никак не могла уснуть. Она снова думала о мальчике Мише, который, пережив ужасную трагедию, потеряв маму, вновь попал в какую-то страшную, невероятную и запутанную историю. Сегодня днем от него сообщений не было, значит, ночью он спал нормально. Может быть, он с ними свяжется, когда вернется из школы? У них с Ромкой в это время будет ночь, но утром она постарается встать пораньше и вновь проверить почту.

Девочка задремала, но в три часа ночи ее словно что-то толкнуло. Тихо-тихо поднявшись с постели, она включила компьютер. Видеописьмо из Америки было отправлено полтора часа назад. Приглушив звук, Лешка просмотрела его. То, что она услышала, девочку прямо-таки ошеломило, да и выглядел мальчик, мягко говоря, не очень: он снова был напуган и растерян. Как все же жаль, что он так далеко от нее, и она не может прижать его к себе и утешить, успокоить, защитить от обидчиков. Лешка сжала кулачки. Но от каких обидчиков? Как узнать, кому понадобилось мучить ребенка?

— Рома, вставай быстрее, — прошептала она, срывая с брата одеяло и плотно прикрывая за собой дверь, чтобы не разбудить спокойно спящих родителей. — Здесь новое письмо. Иди, послушай, что говорит Миша.

Ромка с большой неохотой разлепил веки, но, услышав доносящийся из компьютера еле слышный хрипловатый голос маленького друга, без возражений вскочил и подбежал к монитору. А Миша в это время как раз говорил о том, о чем они с Лешкой не решались его расспрашивать:

— Я знаю о том, что мы с мамой попали в автокатастрофу, я слышал, как об этом говорили между собой нянечки в больнице, в которой меня лечили, но сам я ничего-ничего не помню, честное слово. Должно быть, на той кассете и была та самая катастрофа.

— Верни-ка запись к началу, — попросил Ромка и отметил: — А он молодец, подробно все излагает.

— Но ты что-нибудь понимаешь? — прошептала Лешка, когда ее брат прослушал весь Мишин рассказ от начала и до конца.

— А чего ж тут понимать? Кассету ему подсунула, конечно же, не его подружка, как ее там зовут, Стефани, что ли. Ты внимательно его слушала? Тогда должна была усечь, что он сначала мультики в видак вставил, а потом обедать пошел. Значит, у кого-то было полно времени, чтобы заменить эту кассету на другую, а потом сделать это во второй раз, когда он побежал выяснять отношения со своей Стефани.

— Рома, значит, ту аварию какие-то люди незаметно снимали видеокамерой? А потом видеозапись специально привезли в Америку, чтобы подсунуть ее Мише, да?

Ромка пожал плечами.

— Я не знаю. Вряд ли. Мне кажется, это очень сложно. Куда проще подсунуть фрагмент какого-нибудь фильма или телепрограммы вроде «Дорожного патруля». Миша же нам не сказал, что на пленке точно была его мама, ему это только показалось. И заметь, что он сам заговорил о катастрофе, — мальчишка ткнул сестру пальцем в плечо. — Я так понимаю, что он это впервые делает. Даже своим родственникам ни слова о ней не сказал.

— Он вообще замкнутый мальчик.

— А нам с тобой он, значит, больше всех доверяет.

— Это потому, что мы с ним познакомились, когда его Маша и Стивен уехали. Кроме как на нас, сейчас ему не на кого надеяться.

— И теперь мы просто обязаны оправдать его ожидания, — подхватил Ромка.

Лешка крепко сжала руку брата.

— Но как мы это сделаем? Как узнаем, кто подложил ему такую кассету?

— Тот, кто решил ему напомнить об аварии.

— Но зачем? Это ведь жестоко!

Всегда уверенный в себе Ромка был растерян. Он развел руками.

— Наверное, кто-то хочет пробудить в нем память. Но зачем, я не понимаю. Это мы и должны выяснить. Еще и мужик какой-то возле его дома отирается. Интересно, кто он такой?

— Может быть, он и творит все эти пакости? Проникает незаметно в их дом и изводит мальчишку. Увидеть бы его хоть одним глазком. — Лешка вздохнула: — Я все время, знаешь, о чем думаю? О том, как мы далеко от Миши и потому совершенно бессильны.

Ромка резко замотал головой.

— Мы не бессильны. Что сами не можем там оказаться — это факт. Но Миша же там, и он должен нам помочь, вернее, себе самому.

— Ты что? Он же еще маленький. И как он это сделает?

Но Ромка уже воодушевился.

— У меня классная идея! — чуть ли не во весь голос воскликнул он, на что Лешка кивнула в сторону родительской спальни и приложила палец к губам. — Тогда ее брат зашептал: — Значит, так. Ты первым делом скажи Мишке, чтобы он перестал трусить. Я ему это уже один раз внушал, но надо повторить снова, чтобы получше закрепилось. Напомни ему, что он мужчина, а потому не должен падать в обморок от каждого шороха. Пусть возьмет себя в руки, станет храбрым, хладнокровным, иначе мы не примем его в члены нашего детективного клуба. Ну, он что, по телику боевики, что ли, не смотрит, или там фильмы ужасов? В них и пострашнее катастрофы бывают. Пускай еще вспомнит фильм «Один дома» и берет пример со своего ровесника Кевина, который только так расправляется со всякими там бандитами и грабителями. Скажи ему еще, что лучший способ защиты — нападение. Правда, пока ему ни на кого нападать не надо, но кое-какие действия он вполне может предпринять.

— Какие, например?

Ромкины размышления длились недолго.

— Всякие. Слушай, как ты считаешь, не мог бы он сфотографировать этого мужика и передать нам его снимок? Пусть сам сообразит, как это сделать. Станет думать — некогда будет бояться. Посоветуй ему взять на вооружение лозунг: «Действовать, а не дрожать». Пусть он заговорит с этим человеком, что ли, или пригрозит ему чем-нибудь, или спросит, как его зовут, а сам в это время тайно заснимет на пленку. Должны же мы хоть от чего-то отталкиваться, чтобы узнать, что там происходит на самом деле.

Лешка вздохнула и с сомнением произнесла:

— Я-то, конечно, все это ему передам, но, думаешь, он со всем этим сумеет справиться? Что-то ты слишком многого хочешь от ребенка.

— А ты ему скажи, что если он нас не послушает, то мы не сможем ему помочь. Жаль, Лешка, что у нас с тобой нет цифровой веб-камеры, и потому он не может нас увидеть. Мое мужественное лицо придало бы ему смелости.

— Да уж, — усмехнулась Лешка.

— А что, нет? — Ромка посмотрел в зеркало и, с удовлетворением оглядев себя, еще больше утвердился в своем мнении. — Жаль только, что сейчас к отцу с этим никак не подлезть. Но ничего, я исправлю физику и выпрошу у него такую камеру. Особого убытка он не понесет, среди них есть знаешь какие дешевые!

— Тогда исправляй свою физику скорее! Затем Лешка продиктовала все то, что ей велел брат, в микрофон, и отослала звуковой файл в Америку, а новое Мишино письмо она отправила Артему в Англию.

Уже светало, когда они снова отправились спать. Утром Валерия Михайловна едва смогла добудиться их обоих.

— Слишком долго вчера гуляли, поздно легли, теперь вставать не хотите, — ворчала она. — Чтобы больше так поздно домой не возвращались!

Прибежав из школы, Лешка, позевывая от недосыпания, снова уселась за компьютер, а Ромка схватился за телефонную трубку.

— Как ты думаешь, Николай Никитович сейчас на работе? — озабоченно спросил он.

— Наверное. Если только он не уехал ни в какую командировку.

Ромка полистал свою потрепанную записную книжку и нашел нужный номер. Банкир Новгородцев оказался на месте.

— Здравствуйте, Николай Никитович! — радостно закричал юный сыщик. — Вы меня помните? Это я, Рома.

— Кого-кого, а тебя-то я никогда не забуду, — ответил банкир. — Рад тебя слышать. Ты, наверное, хочешь, чтобы я в ваших газетах свою рекламу продлил?

— Что? Ах, да, конечно, а вы хотите, чтобы она осталась в них обеих?

— Почему бы и нет? — порадовал мальчишку Новгородцев.

— Отлично, — расцвел Ромка. — К вам, значит, надо прийти с контрактами? Вы только скажите, когда.

Вообще-то свою поначалу удачную рекламную деятельность они с Лешкой прекратили еще в марте, так как, кроме хороших знакомых, почти никто не соглашался становиться их клиентами. Тогда, забросив учебу, они целыми днями бегали по всяким организациям, фирмам и учреждениям, причем эта беготня не приносила им никаких результатов: все имели собственные планы-графики размещения своей рекламы, и никто не хотел связываться с незнакомыми подростками. А потом подкрались весенние каникулы, и стало вовсе не до беготни. Да и Олег Викторович подключился к Интернету с условием, что Ромка подтянет свои оценки в школе. Но сейчас Ромка вовсе не собирался отказываться от того, что само плыло им в руки.

— Да хоть завтра, — ответил Новгородцев на его вопрос. — Я предупрежу своего заместителя, он вас примет.

— Спасибо большое, — сказал мальчишка и, недолго думая, перевел разговор в нужное ему русло. — Николай Никитович, скажите, пожалуйста, вы случайно не знаете банкира по фамилии Ставицкий?

— Из какого он банка? — спросил Новгородцев.

— Теперь уже ни из какого. Приблизительно год тому назад этот человек попал в автомобильную катастрофу и погиб. А в каком банке он работал раньше, я не знаю.

Банкир задумался.

— Ставицкий, говоришь? Странно. Что-то я такого не припоминаю.

— А вы со всеми московскими банкирами знакомы?

— Даже если и не знаком, то наслышан о каждом. Может быть, этот человек был не управляющим банком, а, скажем, заместителем управляющего? — предположил Новгородцев. — Хотя и такой случай, конечно, не мог бы забыться… Я должен был о нем знать.

— Николай Никитович, — набрался смелости Ромка. — Мне бы не хотелось вас затруднять, но не могли бы вы выяснить для меня хоть какие-нибудь подробности того происшествия? Вам ведь есть у кого спросить, да?

Новгородцев был деловым и обязательным человеком, и Ромка знал, что он не станет тратить время на ненужные расспросы. Так и оказалось.

— Ну что ж, вы приходите ко мне завтра с контрактами, а я к тому времени постараюсь для вас разузнать все, что смогу, — лаконично ответил банкир.

— Спасибо!

Ромка положил трубку и потер руки.

— Лешка, а как все-таки полезно делать добрые дела! Ведь если бы мы Николая Никитовича осенью от Клеща не спасли, он бы тогда взорвался в своем «мерсе» и сейчас не давал бы нам рекламу и не смог бы снабжать нас никакой информацией, да?[5] А лишние бабки нам сейчас тоже не повредят. Я, знаешь, как поистратился! Еще бумагу для принтера купить надо, и картридж новый. И за Интернет сможем сами заплатить, а то и цифровую камеру к компьютеру купим. — Подумав, он скривился и добавил: — Но иметь слишком много денег тоже ни к чему.

— Почему это? — удивилась Лешка.

— Опасно для жизни. Убить могут, — коротко объяснил Ромка.

— Понятно, — сказала девочка. — Но когда ты вырастешь и станешь настоящим детективом, то и будешь ловить таких опасных преступников, которые людей убивают.

— Я уже и сейчас это делаю, — заявил ее брат.

Рассказав своим новым друзьям о страшной кассете и незнакомом подозрительном человеке, который, как он узнал от Ронни, уже не единожды разглядывал их дом, Миша не перестал вздрагивать от каждого шороха. Больше всего на свете ему хотелось забиться в какой-нибудь самый дальний уголок, закрыть глаза и уши, чтобы никого не видеть и не слышать, и чтобы его никто и нигде не нашел. Он даже Стефани не хотел сейчас видеть. Тем более что мальчик не сомневался: она нисколечко не поверила в то, что на ее кассете он видел не смешного дятла Вуди, а совсем-совсем другое. Скорее всего, она решила, что он все это неизвестно зачем выдумал.

А встреченный сегодня незнакомец ну никак не выходил у него из головы. Зачем, с какой целью на улице, где прохожих почти не бывает, потому что все живущие здесь люди, как правило, передвигаются на машинах, околачивается этот странный неизвестный дядька?

Спустя некоторое время мальчик снова подошел к компьютеру. Конечно, ответа от Лешки с Ромкой ждать не стоит: у них, он знал, сейчас ночь, они спят и не подозревают, как ему здесь плохо, страшно и одиноко. А рука машинально подвела стрелочку к заветному значку. И случилось чудо. Из Москвы письмо было! Они, наверное, почувствовали, как он его ждет.

Миша несколько раз прослушал советы, которые дала ему девочка со странным именем Лешка.

«Действовать, а не дрожать. Лучший способ защиты — нападение», — повторяя про себя эти слова, мальчик решительно поднялся с места. Пусть его друзья от него далеко, все равно он теперь не один. И, конечно, он не станет больше хныкать, а будет действовать так, как они ему велят, потому что они правы и без его собственных усилий ничего не выявится.

«Ништяк»! — неожиданно сказал он сам себе. В его памяти вдруг само собой всплыло это, ему самому не очень понятное, слово. И Миша вспомнил, что так обычно говорил самый хулиганистый мальчишка из его детдомовской группы. Его звали, кажется, Витька, а кличка у него была Кекс. Впрочем, их всех, малявок, старшие ребята называли кексами. Этот Витька никому не давал спуску, чуть что, кидался в драку, невзирая на вес, рост и возраст своих обидчиков, и когда получал от них в глаз или в ухо, никогда не ревел, а только тер ушибленное место и мотал головой, не принимая никаких слов утешения: «Ништяк!»

Миша достал навороченную цифровую видеокамеру «Сони», которую подарил ему на день рождения Стивен. В числе прочего она могла работать и как самый обычный фотоаппарат. Но главное в ней было то, что после того, как кого-нибудь сфотографируешь, не надо ни проявлять, ни печатать снимки. В одно мгновение принтер выдает уже готовые фотографии.

Мальчик вышел во двор и подозвал к себе братишку:

— Ронни, давай фотографироваться?

— Давай, — обрадовался мальчуган.

— Тогда ты спрячься где-нибудь, вот здесь, например, — Миша подвел братишку к густым кустам можжевельника. — Я стану вон там, а ты постарайся снять меня так, чтобы я тебя не видел и не заметил, что ты меня фотографируешь. Это такая игра, ты понял?

— Понял, — мальчуган запрыгал от удовольствия и нырнул в кусты.

Потом Миша сидел с камерой в кустах, а Ронни носился за котом Федей в костюме индейца, и Миша фотографировал их обоих. Затем братья побежали к компьютеру смотреть, что у них получилось. Результат оказался неплохим.

— Ты классный фотограф, — похвалил Миша братишку. — А теперь слушай меня внимательно. Если тот человек, который ходит вокруг нашего дома, подойдет сюда снова, то ты спрячешься с камерой в кустах и сфотографируешь его так же незаметно. Сумеешь?

Ронни даже обиделся.

— Конечно, сумею.

Теперь Миша даже хотел, чтобы этот человек появился вновь. Он положил в карман мобильный телефон с аварийной кнопкой — еще один подарок Стивена. Если нажать на эту кнопку, то на его пронзительные звуки мигом сбежится вся округа.

Затем Миша вышел из дома и стал наблюдать за бегущими по улице разноцветными машинами.

И вдруг одна из них, старая «Мазда» коричневого цвета, отделилась от первого ряда и свернула к проулку. У соседей такого автомобиля не было. Наверное, это был он. Миша, сделав знак Ронни, поспешил к воротам. Хотя ему снова ужасно захотелось убежать и спрятаться, он не мог подвести своих новых друзей, а потому держался изо всех сил.

«Ништяк», — прошептал он мысленно и тут же почувствовал себя увереннее, а затем смело двинулся навстречу незнакомцу, который медленно приближался к их дому.

— Что вам здесь надо? — спросил мальчик, держа палец на кнопке мобильного телефона, как на спусковом крючке пистолета, и стараясь встать так, чтобы случайно не заслонить человека от притаившегося в кустах Ронни. — Почему вы ходите вокруг нашего дома?

— Позови-ка, пожалуйста, сюда свою маму, — вдруг по-русски сказал незнакомец.

— Она уехала, — тоже по-русски ответил Миша и отступил назад.

Человек остановился.

— Жаль. Тогда давай с тобой познакомимся. Тебя ведь Мишей зовут, да?

Мальчик, насупившись, молчал.

— Я приехал из Москвы, я следователь, из милиции, — продолжал незнакомец. — Вот мои документы. — И он развернул перед Мишей красную книжечку.

Мальчик посмотрел на вклеенную в книжечку маленькую фотографию, затем перевел взгляд на лицо мужчины. Миша снова опустил глаза, но мужчина уже убрал книжечку, разобрать удалось только имя. Человека из Москвы звали Геннадием.

— Ты не волнуйся, — сказал следователь. — Я только хочу тебя кое о чем спросить — вот и все.

— О чем? — насторожился мальчик.

— Я расследую автоаварию, которая произошла с тобой, твоей мамой и Сергеем. Ее кто-то подстроил, и нам нужно найти виновников. Ты хочешь помочь следствию?

Миша Пожал плечами. Как он мог кому-то помочь? Он ведь и сам ничего не знает.

— Ты хорошо помнишь Сергея? — продолжал человек.

— Дядю Сережу? — вырвалось у мальчика.

— Значит, ты о нем не забыл, — почему-то обрадовался мужчина. — Тогда расскажи мне, пожалуйста, куда вы с ним ездили в тот самый день? Ну, перед тем, как все случилось. Этим ты очень поможешь нашему расследованию.

Миша потряс головой.

— Я, честное слово, ничего не помню.

— Не может этого быть, — человек вдруг занервничал. — Ты вспомни, у дяди Сережи была дача? Или, может быть, она была у вас с матерью? Или какой-нибудь домик в деревне? Говорили, он собирался приобрести дом в Подмосковье.

Миша отрицательно покачал головой. Он и в самом деле ничего не знал и не мог вспомнить.

Мужчина помедлил, а потом, глядя прямо в глаза мальчика, спросил:

— А грозу ты тоже не помнишь? Как ночью перед вашей поездкой гудел ветер в проводах, дождь стучал по крыше, сверкали молнии и гремел гром?

— Грозу? Какую грозу? — Мальчик вдруг вздрогнул, и это не укрылось от взгляда следователя. Он ухватил Мишу за руку.

— Ты вспомнил, да?

Мальчик крепко стиснул челюсти. Не нравился ему этот грубый человек, и не хотелось ему с ним разговаривать, хоть он и следователь, и говорит по-русски, и из Москвы приехал. Ему-то какая разница, помнит он какую-то грозу или не помнит? Как это может помочь его расследованию?

Миша резко выдернул руку и сказал почему-то по-английски:

— I don't understand you[6].

А затем, с трудом удержавшись от того, чтобы не нажать аварийную кнопку на своем мобильнике, вбежал в дом и тщательно запер за собой дверь.

— Что ты делаешь? — с удивлением спросила Маруся, заметив, как мальчик поворачивает ключ в замке. Район, в котором они жили, был спокойным, и днем тщательно запираться не требовалось. Да и Ронни все еще бегал во дворе.

— Я так… Там какой-то… Кто-то…

Маруся посмотрела в окно. На улице давно никого не было. Пожав плечами и пробормотав что-то вроде того, что у ребенка разыгрались очередные фантазии, она вернулась к себе на кухню.

Влетев в комнату, Миша захлопнул за собой дверь и плюхнулся на кровать. О какой грозе говорил этот мерзкий дядька? И что ему от него надо? До сих пор никто из взрослых ни разу не спрашивал у него о его прошлой жизни. Правда, ребята в школе пытались задавать всякие вопросы, но даже они, поняв, что ничего не добьются, довольно скоро от него отстали.

Дверь распахнулась так резко, что Миша вздрогнул.

— Ты что, забыл обо мне? Я в кустах сидел-сидел, ждал-ждал, когда ты меня позовешь, а ты убежал без меня, — упрекнул его Ронни. — И еще дверь зачем-то запер. Но ты не бойся, этот человек уже уехал.

Миша вскочил. Он и думать забыл о поручении, которое дал брату.

— Снял? Получилось?

— Наверное, — кивнул мальчик. — Пойдем смотреть.

Миша подключил к компьютеру камеру, увидел на экране отчетливые снимки следователя из России и снова похвалил брата: — А ты молодец.

Ронни снял этого дядьку во всех ракурсах. Миша выбрал несколько портретов следователя, а также его снимок во весь рост, и все кадры переслал в Москву. А заодно во всех подробностях пересказал своим друзьям их странный разговор, сообщив о том, что человек этот — следователь из Москвы и что зовут его Геннадием.

Выключив компьютер, Миша немножко успокоился и даже слегка загордился собой: с первым заданием друзей он справился с легкостью. И теперь, раз этот человек из Москвы, то Лешка с Ромкой все про него выяснят, это во-первых, а во-вторых, он, должно быть, к нему больше и не приедет. Ему же было ясно сказано, что он, Миша, ничего не помнит и не знает, так зачем же тогда этому Геннадию тратить на него свое время.

Мальчик встал и безбоязненно выглянул в окно.

Ронни в индейском костюме снова был во дворе. Он носился взад-вперед по дорожке, а за ним, задрав хвост, гонялся полосатый Федя, пытаясь ухватить своего дружка за ногу. А потом вдруг остановился на полпути, присел, выгнулся и зашипел как змея.

Миша повернул голову. Во дворе появился еще один, совершенно белый, огромный котяра и, увидев Федю, замер на газоне. Кот Федя зашипел еще громче. Но пришелец не стал с ним связываться. Метнувшись белой молнией над зеленой травой, он скрылся в кустах, без боя покинув чужую территорию.

И вдруг мальчику показалось, что что-то похожее он уже когда-то видел. Вот только когда и где? Он крепко-крепко зажмурил глаза, и вдруг прямо перед ним возникла изумрудная трава, а на ней что-то белое. Но то был не кот, а козлята. Белоснежные, с малюсенькими рожками. А за ними маленький синий домик с простой деревянной дверью и подслеповатыми окошками без форточек. На доме белой, местами облупившейся краской было выведено число 12. Видение было как кадр из фильма, который он когда-то смотрел, но давно позабыл. Отвлек его скрип двери. К нему пришла Стефани, и Миша радостно вскочил при виде девочки.

— Проходи.

Стефани пробыла у них долго и ни разу не напомнила ему о той злополучной кассете, а Миша уже и сам не знал, видел ли он на ней автомобильную аварию, или она ему и в самом деле почудилась.

С девочкой было весело и интересно. Она рассказывала ему о том, как на прошлой неделе папа возил ее в ботанический сад в Пасадину, и каких она видела там огромных замечательных лягушек. Одна из них сидела на дорожке, и Стефани даже захотелось, как собачку, погладить лягушку по голове. А из небольших прудов с прозрачной водой выплывали совершенно ручные красные и золотые рыбы. А еще ей запомнился необыкновенный кактусовый сад: одни кактусы были малюсенькие-премалюсенькие, другие — огромные, как деревья; а еще японский садик, бамбуковые заросли…

— Всего не перечесть, — захлебываясь от восторга, говорила девочка. — Мой папа сказал, что в этом саду соседствуют все пейзажи мира. А сколько там всяких цветов, деревьев и кустарников!

— Здорово, — сказал Миша и решил, что как только Маша со Стивеном вернутся, он тоже попросит их свозить его в этот ботанический сад, чтобы посмотреть на собранные в нем со всего света все пятнадцать тысяч растений.

В доме гремела музыка — это Робин с Нелли слушали рэпперов Айса Кьюба и Эминема. Маруся при первых же звуках такой музыки обычно затыкала уши и говорила, что от этих певцов ей хочется сбежать из дома, а Миша со Стефани от рэпа были в восторге. С кухни доносился запах пирогов, и Маруся пригласила Стефани с ними поужинать. Девочка согласилась. Она и за столом продолжала весело болтать, и у всех было хорошее настроение.

А еще позже, уже перед сном, из Швеции им позвонила Маша. Сначала она поговорила с Марусей, а потом нянька передала трубку Мише.

— Ну, как ты там? — с любовью спросила его приемная мама. — Не забываешь поливать мои цветы и играть с Ронни?

— Конечно, нет, — ответил мальчик, бросив взгляд на свое окно, где красовалась любимая Машина фиалка-сенполия под названием «Клоун». Цветы ее искрились яркими разноцветными лепестками.

Но Маша, казалось, чувствовала на расстоянии, что здесь творится что-то неладное.

— У тебя честно все-все хорошо?

— У меня все о'кей, — ответил Миша.

Не рассказывать же ей по телефону о странных событиях, которые то и дело происходят в их доме. Чем она ему поможет на расстоянии? Тем более что у него есть друзья в Москве, которые пообещали не оставлять его в беде.

— Мы решили задержаться здесь еще на пару дней, — сообщила Маша. — Ты не против? Не будешь скучать?

— Скучать буду. Но ты за меня не волнуйся и приезжай, когда хочешь, — по-взрослому ответил Миша. — Что тут может случиться, сама подумай?

Произнеся эти слова, мальчик и сам в них поверил. Он ведь не трус, и его так просто никто не запугает. А если этот следователь придет к нему еще раз, он пожалуется на него Марусе, и она с ним живо разберется.

Он лег в постель и закрыл глаза. Маша его любит, и Стивен тоже, и новые друзья из Москвы о нем заботятся. Он не пропадет. Он вспомнил фотографию Лешки с Диком и решил попросить Машу, чтобы она купила ему щенка. Щенок станет большой собакой, она будет жить с хозяином в одной комнате, тогда и подавно нечего будет бояться.

— Ништяк, — прошептал мальчик и спокойно уснул.

Поговорив с банкиром Новгородцевым, Ромка подбежал к сестре, которая, сидя у компьютера, сосредоточенно рассматривала какой-то лист.

— Ну, а что там у нас в почте? Есть что-нибудь?

— Есть, — с готовностью ответила Лешка и протянула ему снимок. — Ты только взгляни, что нам прислал Миша.

— Елки-палки, вот это да! — в восторге закричал Ромка. — Неужели он сумел-таки заснять этого хмыря? Да еще так скоро! Ну и молодец парень! Я и не надеялся, думал, что он под кровать забьется или еще куда там у них можно спрятаться, и будет сидеть там, трясясь от ужаса. А он вон каким храбрым оказался! Лешк, согласись, это наша с тобой заслуга. Вот что значит вовремя сказанное слово и поддержка. — Он взглянул на часы. — Так, сейчас он спит, значит, письмо это он нам послал вечером, когда у нас утро было, но мы с тобой сегодня проспали и почту не проверили. Я говорил, что события будут быстро развиваться, так оно и оказалось. Погляди только, какой противный дядька. Дай-ка я послушаю, что он говорит про него.

Лешка прибавила звук.

— Блин, так он не преступник, этот мужик, — выслушав рассказ мальчика, почему-то с разочарованием произнес Ромка. — Оказывается, наш человек, следователь, коллега, можно сказать.

— Да, но Мише он не понравился. И вообще мне непонятно, что он от него хотел.

— Лешк, а не тот ли это следователь, что приходил к Ирине Федоровне за его адресом? — нахмурил брови Ромка и сам же ответил на свой вопрос: — Скорее всего, он. Не похоже на простое совпадение.

— Странно он себя ведет, тебе не кажется? Ирина Федоровна его предупредила, что нельзя волновать ребенка, а он и не подумал ее послушаться. Приехал в Америку и сразу, не зайдя в дом и не поговорив с родителями, накинулся на несчастного ребенка со всякими расспросами, — с возмущением сказала Лешка.

— Родители уехали, — напомнил Ромка.

— Пошел бы к Марусе.

— Вообще-то ты права. А еще я думаю, что милиции не по карману посылать следователя за океан лишь затем, чтобы он расспрашивал мальчика, который ничего не помнит, о старом ДТП.

— Да это просто глупо, — переводя глаза с фотографии на невыключенный экран монитора, с которого на них с видом победителя смотрел их маленький друг, согласилась Лешка. — Вместо того, чтобы ехать туда самим, они бы могли обратиться в лос-анджелесскую полицию. Связаться с ней, скажем, по телефону или по е-мейлу, как это делаем мы.

— Но не дураки же они, и не психи. Значит, у них есть какая-то иная цель поездки в Америку, а не только разговоры с ребенком. — Ромка снова взял в руки фотографию крепкого загорелого мужчины в светлой кепке. — Вот что ему от Мишки надо? Про дачу какую-то спрашивал, про грозу…

— И в самом деле, — задумчиво произнесла Лешка.

Но Ромка вдруг встрепенулся и даже вскочил, стукнув сестру по плечу.

— Лешка, а ведь мы с тобой на верном пути! Ты видишь, не зря я вышел на Новгородцева. Если тот человек, который ехал в автомобиле и погиб, был банкиром, то он, наверное, свои деньги где-нибудь на даче или в деревенском домике оставил. Такое вполне могло быть! И теперь этот следователь их разыскивает.

— Где он их разыскивает? В Америке? Ромка удивленно взглянул на сестру.

— И правда, как они могли там оказаться? И потом, он сказал и Мише, и Ирине Федоровне, если, конечно, это он к ней приходил, что расследует причины автокатастрофы. Значит, он должен не деньги искать, а преступников. Черт, опять я запутался. А ты что-нибудь понимаешь?

Лешка покачала головой.

— Пока нет.

— А жаль, — вздохнул сыщик. — Ну что ж, говори Мишке, что он молодец, и двигаем к Андрею в «Новости плюс» за контрактами. Ясно?

— Ясно, — кивнула Лешка.

— Только… Только… Если мы сейчас поедем в редакцию, то в Горянку не успеем, а я так хотел Ирине Федоровне этот снимок показать, чтобы точно знать, тот это следователь или не тот. Как же быть? — Ромка в расстройстве снова присел на стул. — Кстати, не забудь сказать маме, чтобы она нам контракты и счета-фактуры с работы принесла. Позвони ей прямо сейчас в редакцию.

— Позвоню. Так ты что, снова, что ли, хочешь ехать в Горянку? — сдвинула брови Лешка. — Далеко же!

— Но надо. Ох, только как всюду успеть? Какая жалость, что в детском доме ни Интернета, ни е-мейла нет, — вздохнул Ромка.

— Все там будет, — с уверенностью сказала сестра. — Вот увидишь, какие-нибудь спонсоры привезут им компьютеры, Ирина Федоровна своего добьется. Добилась же она, чтобы им отдали эту усадьбу.

— Не сомневаюсь, только когда еще это будет?

Нам-то связь сейчас нужна. — Ромка встал и походил по комнате. — Тогда распределяем обязанности. Ты едешь к Андрею в «Новости плюс», а я — в детдом.

— Один?

— Можно Славку позвать.

— Славку? — Лешка схватила брата за руку. — Ой, Рома, а может быть, лучше спросить у него, не поедет ли туда завтра его мама. Мы бы дали ей этот снимок и попросили бы ее показать его Ирине Федоровне — и все дела. Я сейчас сделаю еще несколько копий, а ты пока звони ему.

В ту же секунду в дверь раздался звонок, и Славка сам оказался на их пороге. Ему тоже хотелось быть в курсе всего того, что делается в Америке.

— А мы только что собирались тебе звонить, — радостно встретила его Лешка. — Не знаешь, твоя мама случайно не собирается завтра в Горянку?

Славка закивал.

— Как раз собирается. У нее там завтра занятия. А что? Ух ты, кто это? — увидел он на столе фотографии незнакомого мужчины.

— Человек, который к Мишке пристаёт, — объяснила Лешка. — Вот эту самую рожу ты и должен отдать своей маме, чтобы она показала ее Ирине Федоровне.

Потом она дала Славке прослушать рассказ мальчика, а затем они с Ромкой поделились с другом своими домыслами.

— Чтобы твоя мама ничего не заподозрила, скажи ей, что эта фотография у Мишиных родственников вышла, ну, как бы случайно, когда этот человек приходил к ним домой, и они хотят уточнить, можно ему доверять или нет, — сказал Ромка, а Лешка положила снимок в полиэтиленовый пакетик и вручила Славке.

— А сейчас вы что будете делать? — пряча пакетик в карман, спросил Славка.

— Сейчас мы едем в «Новости плюс» за контрактами, а потом… — Ромка взглянул на оставшиеся фотографии Мишиного преследователя, и его осенило: — Потом нужно будет еще и к Зинаиде Егоровне заехать. На «Сокол», где я вчера был, и ей тоже этого хмыря предъявить. Помните, я вам говорил, что и у нее какой-то человек Мишины координаты выспрашивал. Может, это тоже он был? Тогда мы об этом следователе будем больше знать.

— Опять поздно домой придем, — вздохнула Лешка. — А маме с папой ты что скажешь? И физику свою снова не станешь учить.

Но Ромка уже одевался.

— Что-нибудь придумаем, — махнул он рукой. — Дело важнее. К тому же я с собой учебник захвачу, то есть носить его будешь ты, а в метро читать я. А к вечеру мне Темка решения задачек пришлет. Надо же, какой все-таки наш физик вредный. Наташка Тихонова говорит, что ни в одном учебнике таких задач нет, какие он нам задает.

Внезапно Ромкины размышления прервал резкий и частый телефонный звонок, то есть международный.

— Кто бы это мог быть? — удивился мальчишка. — Может быть, Темка из своего Бирмингема? Он всегда у нас легок на помине. Мишка не может, у них же сейчас ночь.

Но звонок был не из Англии, а из Америки.

Среди ночи Мишу разбудил непонятный громкий треск. Мальчик приподнялся на постели, и вдруг его ослепила яркая вспышка. Окно была раскрыто настежь, горшок с любимой Машиной фиалкой слетел на пол, земля из него вывалилась, накрыв обезглавленные стебельки. Разноцветные цветочные лепестки усеяли пол. Вслед за вспышкой последовал раскат грома.

«Гроза», — догадался мальчик и задрожал. Он боялся грозы. Когда-то его мама говорила, что в грозе нет ничего страшного, что это такое же явление природы, как, например, дождь или ветер. Но он не любил этого явления. Однажды он услышал, как в детском садике одна нянечка рассказывала другой, что у них в деревне одного пастуха убило молнией.

«Весь почернел, горемычный», — шептала она, думая, что дети ее не слышат.

И рассказ этот вместе с жутким страхом с тех пор всплывал в памяти мальчика при первых же раскатах грома.

Вот и теперь этот страх появился снова, а успокоить его было некому. Здесь, в Лос-Анджелесе, он пока только один раз видел грозу, но это было днем, и Маша тогда прижала его к себе и тоже, как мама, сказала, что в жизни есть вещи и по-страшнее, чем эти далекие молнии. Но сейчас он почувствовал вдруг себя совершенно беспомощным и одиноким. Зря, наверное, он решил жить в отдельной комнате.

Вообще-то сначала его хотели поселить вместе с Ронни, но Миша заявил, что хочет жить один. В Москве у него была своя комната, а у мамы — своя. А уж после детдома, когда не знаешь, куда положить вещи, чтобы их никто не брал, он и вовсе не хотел иметь никаких соседей. Ронни тоже не горел желанием жить вместе с братом — они же тогда еще не были с ним дружны. Теперь Миша пожалел о своем выборе. Лучше бы он был сейчас с Ронни или хотя бы с Марусей.

Вот что: надо позвать Марусю!

Миша вскочил, но гром загремел снова, и снова засверкали молнии. Одна, другая, третья… Мальчику показалось, что тучи, словно змеи, сгустились перед его окном и выпустили вниз все свои горящие жала. Он ни разу не видел столько молний подряд. Почему же Маруся сама не идет к нему? Мама уже давно была бы с ним рядом. Почему у него больше нет мамы? Как с ней было хорошо!

«Мамочка, мамочка, мамочка», — зашептал Миша, накрывшись одеялом с головой и сжавшись в комочек. И вдруг ему показалось, что он точно так же бормотал уже когда-то, а за окном гремел гром. Словно точно такая же гроза уже однажды была в его жизни. Или она ему снилась? Снилось, как он проснулся и так же задрожал, когда в окне возникли всполохи и рядом, над крышей, загремело так, что, казалось, их огромный девятиэтажный дом возьмет и развалится на части? А рядом, на кроватке, с ним сидела мама, держала его за руку и гладила по голове.

«Такой сильной грозы я еще никогда не видела, — говорила она. — Но ты не бойся, над каждым домом установлены громоотводы, вернее сказать, молниеотводы, и поэтому никакие молнии нам с тобой не страшны. И вообще, пока мы вдвоем, нам нечего бояться».

А потом хлынул ливень. Дождь барабанил по балкону и подоконникам, бил в стекла, словно гроза хотела их перехитрить и хотя бы таким образом проникнуть к ним в дом. И мама встала и еще раз проверила, хорошо ли закрыты окна их квартиры. А потом предложила сыну почитать его любимую книжку про Винни-Пуха. Гром постепенно отдалился, и под убаюкивающий шум дождя и успокаивающий мамин голос мальчик тогда спокойно уснул.

Миша открыл глаза. Нет, все это ему вовсе не снилось. Все это было на самом деле. Когда только? И почему он об этом забыл?

Полежав с закрытыми ушами и зажмуренными глазами, Миша осторожно откинул одеяло. Затем, набравшись храбрости, встал и подошел к окну, чтобы закрыть его поплотнее, как это когда-то сделала его мама. Интересно, почему оно открыто? Он вспомнил, что Маруся на ночь опускала жалюзи. И сам он поливал Машин цветок уже у закрытого окна.

Мальчик посмотрел вверх, на тучи, но вместо них увидел где-то сбоку большую круглую луну. И кроме этой луны и подавленных ее светом тусклых звезд, на небе ничего не было. Не только грозовых туч, но и ни единого облачка. Но ведь гроза бывает тогда, когда собираются тучи, а потом идет дождь? А почему в доме никто не проснулся от грома?

Миша тихо-тихо прокрался в комнату Маруси. Она спала. В других комнатах тоже царила тишина.

Мальчик взглянул на огромные часы в гостиной. Они показывали ровно три часа ночи. Миша осторожно взял трубку радиотелефона и унес ее к себе в комнату. Тщательно закрыв за собой дверь, он включил ночник, нашел записанный на обложке школьной тетради номер телефона своих московских друзей, набрал его, а потом вместе с трубкой укрылся одеялом с головой, чтобы его никто не мог услышать.

Трубку, к счастью, сняли моментально.

— Алло? — послышался удивленный голос, который Миша сразу узнал. Это был Рома.

— Это я, Миша, — как можно тише сказал мальчик. — Вы говорили, чтобы я вам сообщал обо всяких непонятных вещах. И вот как раз сейчас я совсем не понимаю, что здесь происходит. — Голос у него задрожал.

— Не трусь, — перебил его Ромка. — Возьми себя в руки и помни, что мы с тобой. Успокоился? А теперь быстро говори нам, что случилось.

Уверенный голос старшего друга и впрямь подействовал на мальчика успокаивающе.

— Здесь гроза, — прошептал он. — У меня в доме.

Лешка, которая всегда снимала трубку параллельного телефона, когда звонили их общие с братом друзья, быстро сказала:

— В грозе ничего страшного нет. Закрой окно и ничего не бойся.

— Да нет, — прошелестел Миша. — Гроза не на улице. Она… В общем, гром гремел, и не раз, и молний было столько, что и не сосчитать, но дождя нет совсем.

— Гроза бывает и без дождя, — заметила Лешка. — Иногда погремит, погремит, а потом тучи уходят.

— Но и туч на небе нет. На нем вообще никаких облаков нет, только луна и звезды. И ветра тоже нет, а цветок с окна слетел. Любимый Машин «Клоун».

— Странно, — хмыкнул Ромка. — А что тебе на это сказала твоя Маруся?

— Она спит. Вообще в доме все спят. Один я проснулся. И… И я вспомнил, что один раз тоже была гроза. Тогда со мной рядом сидела мама. И еще потом были козлята на траве. Но про козлят я еще раньше вспомнил. Они были белыми, а трава зеленой.

— А где были эти козлята?

— Я не помню, — виновато прошептал Миша.

— Ну и не надо, — ласково сказала ему Лешка. — А сейчас попробуй уснуть. Если снова что-нибудь загремит, буди свою Марусю, пусть с тобой посидит.

— И еще одно, — снова вступил в разговор Ромка. — Держи-ка ты всегда наготове свою видеокамеру, и днем, и даже ночью. Мало ли что еще случится. Появится снова кто-нибудь с кетчупом или заглянет к тебе в окно — а ты его раз-раз на камеру — и все улики у тебя на пленке, а потом у нас в компьютере. Да, и свет на ночь не выключай! Ночник у тебя в комнате есть?

— Есть, — ответил мальчик.

— Ну вот и чудненько. И тебе так спокойнее будет, и нам тоже. И помни о том, что мы не сидим сложа руки, а пытаемся тебе помочь. И не бойся ничего, будь храбрым и сильным, понял? Знай, что тебе ничего не грозит. Мы с тобой вместе всех перехитрим. Ты мне веришь?

— Верю, — сказал Миша.

Его друзья говорили настолько уверенно, что мальчик почти совсем успокоился. Он вылез из-под одеяла и решил отнести телефонную трубку на место в гостиную. Мальчик вышел из комнаты, и вдруг увидел чью-то тень. Но испугаться он не успел, так как тут же вспыхнул неяркий свет. В холле стояла подруга Робин Нелли.

— Не спится? — улыбнулась девушка.

Нелли, слегка прихрамывая, подошла к холодильнику, достала из него пакет с соком, налила оранжевую жидкость в высокий стакан.

— Хочешь?

Миша помотал головой.

— А кому ты звонил? — удивилась Нелли, увидев у него в руках телефонную трубку.

— Никому, — почему-то соврал Миша. — А ты слышала грохот, да?

Нелли покачала головой.

— Какой грохот?

— Ну, гром. И молнии были. Не видела? Нелли посмотрела на мальчика с удивлением.

— Нет. А почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Я подумал, что там гроза.

— Ты боишься грозы? — сочувственно спросила девушка.

— Кто? Я? Нет, я ничего не боюсь, — вспомнив Ромкины и Лешкины наставления и прошептав про себя «ништяк!», решительно заявил Миша. Затем он прошел в гостиную, положил на место телефонную трубку и отправился в свою комнату. Значит, ему приснилась эта гроза? Но отчего разбился цветочный горшок? И кто открыл его окно?

— Вам не кажется, что там у него какая-то странная и непонятная гроза?! — воскликнула Лешка, положив трубку. — Ведь не может же быть грома и молний, если на небе нет туч?

— Сама подумай, откуда же им тогда взяться? У меня хоть по физике и не пятерка, но я знаю, что электрический разряд, сопровождающийся светом и звуком, происходит или между двумя тучами, или между тучей и каким-нибудь предметом. Причем в последнем случае разряд сильнее. И вообще, ты лучше не напоминай мне о физике.

— Тогда, должно быть, эта гроза ему просто-напросто приснилась, — сказала Лешка.

Ромка бросил взгляд на оставшиеся фотографии мужчины.

— Ты думаешь? А почему этот следователь его тоже о какой-то грозе спрашивал? Это не может быть простым совпадением!

— А может быть, Мише эта гроза привиделась, потому что он о ней спрашивал?

— И еще он сказал о каких-то козлятах.

— Козлята в городе не живут. Они живут в деревне.

Ромка усмехнулся.

— Это ты тонко подметила.

Лешка обиделась.

— Я только хотела сказать, что ты был прав и что этот следователь его о какой-то даче или доме в деревне неспроста спрашивал. Он думает, что Миша о чем-то знает, но не может вспомнить.

— Вот он и начал вспоминать.

— Странный какой-то он, этот ваш следователь, — сказал до сих пор молчавший Славка.

— Очень подозрительный, — подтвердила Лешка. — Надеюсь, Миша теперь уже снова спит. Ну что, идем?

Перед уходом она выглянула в окошко. На улице накрапывал редкий дождик, и поэтому она положила в свою сумку зонтик. Ромка, немного подумав, надел свою серую куртку и нацепил на голову вчерашнюю бейсболку, которую ему еще зимой привезли в подарок из самого Парижа. Он с удовольствием посмотрел на себя в зеркало, покрутил головой и заявил:

— А мне понравилось в ней ходить. Правда, она мне идет?

— Очень, — согласился Славка.

В вагоне метро стоял такой грохот, что разговаривать было невозможно. К удивлению своих друзей, Ромка и в самом деле вытащил из Лешкиной сумки учебник по физике и стал его изучать.

— А что, — пихнул он в бок Славку, — если кто-нибудь у него за окном искусственную грозу устроил? Я вот вижу, что электростатический разряд совсем нетрудно получить. А там Голливуд, в котором имитируют все, что угодно: от наводнений до землетрясений. А вспомни «Грэмми», ну, вручение ежегодных музыкальных премий. Помнишь, какие на сцене были молнии, когда Эминем пел вместе с Элтоном Джоном? Красота!

Но Славка с ним не согласился.

— И что? Я представляю, какое у них было оборудование для устройства этой красоты. Мощные разряды незаметно не устроишь. И потом, тогда бы эту грозу не один Миша, а вся округа услышала бы и увидела.

— Значит, — упрямо стоял на своем Ромка, — эти молнии еще как-то получились. Этот следователь их, должно быть, и подстроил.

— А гром откуда взялся? — прокричала ему в ухо Лешка, так как поезд уже тронулся.

— Ну, гром… Это-то как раз ерунда. Его можно на магнитофон записать. Помнишь, как мы с тобой пальбу в «Студии М» устроили? Никто не догадался, что она из маленького диктофона исходила. И чего эта Маруся не следит, кто у них под окнами прыгает и нарушает их право на неприкосновенность частной собственности?

— Выходим, — поднялась с места Лешка. Ромка протянул ей свою «Физику».

— Смотри, не потеряй!

С Андреем Гридиным, молодым журналистом из «Новостей плюс», ребят связывала давняя дружба.

— Здравствуйте, заходите, — радушно встретил Андрей своих юных друзей, когда они появились в его кабинете. — Какими судьбами?

— Мы к тебе за контрактами, — ответил Ромка. — Новгородцев хочет рекламу своего банка в вашей газете продлить.

— Снова, что ли, решили деньги зарабатывать? — поднял брови Андрей.

— Не-а. Он сам нас попросил. Это, так сказать, разовая акция, рекламой мы больше заниматься не хотим.

— А чем же теперь вы решили заняться? Я же знаю, что совсем без приключений вы жить не можете.

— Это ты тонко подметил. Скоро, может быть, ты нас будешь очень благодарить за новую статью, которую напишешь в свою газету, — не удержался, чтобы не похвастаться, Ромка.

Андрей перестал улыбаться.

— Что, снова во что-то ввязались?

— На сей раз нет. Проверяем кое-что, и только. А если и ввязались, как ты говоришь, то лишь виртуально.

Андрей перевел взгляд на Славку, затем на Лешку.

— Это правда?

Друзья закивали.

— Риску никакого, — подтвердил Славка. — Все дело не у нас, а в Америке происходит. Они с Лешкой по электронной почте вызнают, что там делается, а потом мы здесь кое-что проверяем.

— Ну, раз так, то потом вы мне обо всем расскажете. — Андрей вышел из кабинета и через некоторое время вернулся с нужными ребятам бланками. — Звоните, если у вас действительно появится что-нибудь интересное.

— И это будет очень даже скоро, — заверил его юный сыщик.

Когда они покинули редакцию, Ромка положил бланки в Лешкину сумку, взглянул на часы и заявил:

— У нас еще уйма времени. Сто раз успеем на «Сокол» смотаться и вернуться обратно.

— Ты уверен в этом? — спросила Лешка. — Скажи честно, это и в самом деле недалеко?

— А чего далекого-то? Всего одна, две… — загибая пальцы, Ромка считал: — Три, четыре… Нам и проехать-то надо всего каких-то восемь остановок на метро с двумя маленькими пересадочками, и одну-единственную остановочку на трамвае.

— Всего ничего, — вздохнул Славка.

— Но если ты не хочешь помогать бедному ребенку, поезжай домой, никто тебя не держит.

— Я разве что сказал?

В метро Ромка снова честно читал свою «Физику» и даже не прекратил заниматься этим в трамвае, который на сей раз почти сразу подошел к остановке.

Когда они вошли в подъезд прежнего Мишиного дома, Ромка вдруг заявил:

— Вам не кажется, что нас здесь слишком много? Давайте лучше я схожу туда один, ну, на худой конец, с Лешкой, а ты, Славка, побудь здесь, а то неудобно как-то всем скопом вваливаться в чужую квартиру.

— Только вы быстрее, — сказал Славка, оставаясь на лестничной площадке.

А Ромка уже звонил в знакомую дверь.

— Зайдем да и уйдем, что нам там делать.

За дверью послышались поспешные шаги. Зинаида Егоровна, на этот раз даже не поинтересовавшись, кто к ней пришел, широко распахнула дверь и увидела брата с сестрой.

— Здравствуйте, я опять к вам. По делу. А это Лешка, моя сестра, — объяснил мальчишка.

— Ну что ж, заходите, — пригласила женщина.

Ромка влетел в комнату, собираясь плюхнуться на полюбившийся ему после вчерашнего визита диван, и тут только увидел, что его место уже занято: на диване с угрюмым видом сидел молодой мужчина. В руках он держал те самые фотографии, которые Ромка привез вчера в эту квартиру.

И Зинаида Егоровна, и ее гость вопросительно взглянули на детей.

— Доставай, — прошептал Ромка, сам залез в Лешкину сумку, вынул из нее фотографии следователя и протянул их хозяйке квартиры.

— Вы случайно не знаете этого человека? — спросил он. — Он к вам ни за чем не приходил?

Зинаида Егоровна надела очки и поднесла снимки поближе к настольной лампе.

— Нет, — покачала она головой. — Я его впервые вижу. С чего ты взял, что он ко мне должен был зачем-то прийти?

— Но вы же сами мне говорили, что к вам кто-то приходил и просил дать ему Мишин телефон.

— Так это он был, Анатолий, — указала Зинаида Егоровна на своего гостя.

— А вам зачем понадобился Миша? — безапелляционно спросил Ромка, в упор уставившись на мужчину.

— А я с его мамой был знаком, даже в одном классе с ней учился, а Мишу с самого его рождения помню. Захотелось узнать, как он там. Слава богу, что у мальчика все хорошо, — без запинки ответил человек, которого Зинаида Егоровна назвала Анатолием.

А затем он привстал и взял из рук хозяйки фотографию. И Ромка заметил, как напряглось лицо мужчины.

— Кто это? — хриплым голосом спросил он, пытаясь скрыть волнение.

— Да так, никто. Человек один, из милиции. Его случайно сфотографировали, — осторожно ответил Ромка.

— А почему вы им интересуетесь? И как к вам попала его фотография? — голос у гостя не переставал хрипеть.

— Очень просто. По электронной почте. Из Америки, — пожал плечами Ромка. — Мишины родственники хотят узнать, что он за человек.

— Сами бы и обратились в милицию. Почему они поручили это вам?

— Так, — не зная, что ответить, дернул плечом Ромка.

— Это тот самый мальчик и есть, — вмешалась Зинаида Егоровна, — который привез мне вчера весточку из Америки, снимки Винни-Пуха нашего, Мишеньки.

Анатолий хотел было что-то сказать, но промолчал.

— А что, его так звали — Винни-Пух? — спросил Ромка, стараясь ничем не выдать своих чувств. А сам тут же вспомнил, что у мальчика пропала книга именно про Винни-Пуха.

— Ну да, Людочка частенько так его называла. Он в раннем детстве был неуклюжим и толстеньким, как медвежонок, и любил есть булочки с медом.

— Потому ему всяких мишек и дарили?

— Ну конечно. У него, я помню, был такой огромный медведь, его он тоже Винни-Пухом назвал. Да вот же он. — Хозяйка взяла с дивана снимок грустного мальчика с большим коричневым мишкой в руках, тот, который больше всего нравился Лешке. — Это была его самая любимая игрушка. Они похожи, правда?

— Правда, — согласились брат с сестрой.

— Ой, а у меня еще одна его книга осталась. Когда тот ужас случился, я обо всем забыла. А вчера, после твоего прихода, — обратилась женщина к Ромке, — что-то мне стало не по себе, принялась я разбирать свои книги и среди них обнаружила детскую. Вот она.

Зинаида Егоровна открыла книжный шкаф и достала из него книжку «Винни-Пух и все-все-все» в переводе Бориса Заходера. У Ромки с Лешкой «Винни-Пух» тоже когда-то был одной из самых любимых книжек, равно как и мультики, и диснеевские, и свои, отечественные, где Винни-Пуха озвучивал своим добрым голосом удивительный артист Евгений Леонов. Но их небольшая, с самой обычной обложкой книга ни в какое сравнение не шла с этой роскошно изданной книжищей с великолепными цветными картинками, почти на каждой странице.

— Ему ее Сергей купил, царство ему небесное, — сказала Зинаида Егоровна, листая книгу. — Как раз в тот самый злополучный день. Они откуда-то вернулись с Мишей вдвоем, а Людочка в тот день работала, хоть и выходной был. Ее срочно вызвали и даже машину за ней прислали. Она Мишу хотела с собой взять, так как меня с утра дома не было, но он с Сергеем напросился ехать, тот не отказал. Куда-то далеко они с ним ездили. А потом Мишенька ко мне забежал рассказать, где они были и что делали, но Люда его назад позвала, потому что торопилась к подруге, он и убежал, а книжку эту у меня оставил. Никто о ней потом и не вспомнил.

— А почему вы думаете, что они с Сергеем далеко ездили? — спросил мужчина, опередив Ромку, который открыл было рот, чтобы задать хозяйке похожий вопрос.

— Во-первых, они целый день пропадали, к вечеру только вернулись, а во-вторых, у Сергея саквояж с собой был такой большой, зеленый, я видела, как он его к машине из дома нес. Вот и решила, что он надолго куда-то собрался, раз столько вещей с собой набрал.

Ромкина рука непроизвольно потянулась к роскошной книге и столкнулась с рукой мужчины, который как-то чересчур быстро вскочил с дивана. Но мальчишка оказался проворней.

— Давайте мы передадим ее Мише, — сказал он. — Наша знакомая вот-вот приедет в Москву за своей бабушкой и тут же вместе с ней отправится назад.

— Я бы тоже мог это сделать. У меня туда друзья собираются, — сказал мужчина, пытаясь завладеть «Винни-Пухом».

Ромка потряс головой.

— Нет, мы сами. — И стал быстро засовывать книгу в Лешкину цветную сумку-рюкзачок, но сумка была маленькой, и объемистая книжка туда не влезала.

Зинаида Егоровна приняла сторону мальчишки.

— Погоди, сейчас я тебе помогу.

Она порылась в шкафу, извлекла из него ярко-синий пластиковый пакет и вложила в него книжку.

— Возьми. — Она вручила Ромке пакет и воскликнула: — Анатолий, вы уходите?! А я вас чаем напоить хотела.

— Мне пора, — отозвался мужчина. — Рад был встрече. — И, бросив пристальный взгляд на пакет, словно хотел запомнить его на всю жизнь, он вышел из квартиры.

— Странный он сегодня какой-то, — сказала Зинаида Егоровна. — Я ему вчера позвонила и успокоила, мол, у Миши в Америке все нормально. Но он захотел посмотреть его фотографии и заехал ко мне с работы. Тоже беспокоится о мальчике, он ему не чужой.

— И долго он у вас был? — спросил Ромка.

— Да нет, вы с ним почти одновременно пришли.

— А кто он такой? Вы его давно знаете? Он правда одноклассник Мишиной мамы? — засыпал юный сыщик женщину вопросами.

— Когда-то они с Людой действительно учились вместе, и иногда он заходил к ней в гости, я его у нее сама пару раз видела, — ответила Зинаида Егоровна.

— А кем он работает?

— В клинике какой-то ветеринарной. А до этого, кажется, на какой-то звероферме, но ему почему-то пришлось оттуда уйти.

— И хороший он ветеринар?

— Не знаю, наверное. Животных он любит.

— Это хорошо. Значит, вы нам скажете, как его найти в случае чего, а то у нас у всех собаки, мало ли что может случиться.

— Телефон его я знаю, — кивнула женщина. — Не забудьте только передать Мишеньке эту книгу. И, конечно, привет от меня.

— Не забудем, — кивнули ребята и попрощались с хозяйкой.

Ромка выскочил за дверь и внимательно оглядел пустую лестничную площадку. Затем поманил к себе Славку, который пролетом выше стоял у окна рядом с мусоропроводом.

— Послушай, ты не видел, отсюда мужик такой невысокий, в светлом пиджаке, не выходил?

Славка пожал плечами.

— Не знаю, я не следил за теми, кто выходит из подъезда.

— А надо бы. Ладно, иди сюда быстрей. Ромка завел друзей в лифт и нажал на кнопку девятого этажа. Лифт загремел и медленно пополз вверх.

— Переодевайся, быстро, — приказал юный сыщик Славке, снял с себя куртку и нахлобучил другу на голову свою парижскую бейсболку.

— Зачем это?

— Надо.

Сам он напялил на себя Славкину куртку и надвинул по самые уши его кепку, затем достал из пакета «Винни-Пуха» и засунул его к себе за пазуху, а в пакет вложил свою «Физику» и протянул ее Славке.

— На, неси, только держи крепче.

— Рома, зачем это все? — вслед за Славкой прошептала Лешка.

— Надо, — снова загадочно ответил Ромка. — У меня такое чувство, что на меня готовится нападение, то есть теперь на него, — ткнул он пальцем в переодетого Славку.

— Зачем на меня кому-то нападать?! — испугался его друг.

— Чтобы отнять у тебя вот этот пакет. Но ты не бойся, как только он на тебя нападет, я тут как тут, и все вместе мы его хватаем. Он на вид не очень сильный, мы должны с ним справиться.

— Кого мы хватаем? Анатолия, что ли? — дернула брата за руку Лешка. Они уже добрались до девятого этажа, и лифт остановился.

— Кого ж еще? Ты что, сама не видела, как он задергался при виде этой детской книжки? А так как она ему не досталась, то он и ушел, причем в один момент собрался. Не иначе для того, чтобы нас где-нибудь подстеречь и ее отнять. Вот мы и должны его схватить и расколоть, то есть выяснить, почему он так на нее зарится. Если папа наш Славку вчера за меня принял, то этот друг и подавно не заподозрит, что он — это не я.

— И что же, мы должны спокойно идти и ждать нападения? — уточнил Славка.

— Вот именно. Причем как можно спокойнее. А потому по сторонам не зырить, а вести между собой интересную и оживленную беседу, чтобы он не почувствовал, что мы хотим его заловить.

— А о чем нам говорить? Я по указке не могу.

— О чем, о чем! Придумай что-нибудь.

— А знаете, какую фразу произносят на сцене актеры из массовки, когда им надо изображать галдящую толпу? — спросила Лешка. — Меня Катька в Воронеже просветила.

— И какую же?

— А вот какую: «О чем же говорить, когда говорить не о чем».

Ромка усмехнулся и направил лифт вниз.

— Какая разница, что говорить? Вот мы в школьном драмкружке, куда я целых два раза ходил, повторяли совсем другое: «Не пей сырой воды; мухи — разносчики заразы».

— А я думал, что актеры из массовки и в самом деле между собой о чем-то разговаривают, — разочарованно протянул Славка.

— А я думал, что ты у нас образованный и все знаешь, коли отличник, — поддел его Ромка.

— Всего знать нельзя. Как там твой Сократ по этому поводу выразился?

— «Я знаю, что ничего не знаю», — машинально ответил Ромка. Лифт уже добрался до первого этажа. — В общем, не трусь, и если он к тебе подойдет, спокойно спроси, что ему надо. А я буду рядом и в случае чего тебя защитю, то есть защищу, ты не бойся.

Миша вовсе не стал таким бесстрашным, как подумал о нем Ромка. Просто он послушно следовал его советам. А потому, прежде чем снова лечь в постель после непонятной грозы, он, во-первых, оставил гореть маленький ночник, а во-вторых, установил на книжной полке свою видеокамеру «Сони», а рядом с подушкой положил пульт дистанционного управления. Мальчик решил, что если снова начнется странная гроза и будут сверкать молнии, то он их снимет видеокамерой и всем докажет, что они ему не снились и не мерещились.

Но разбудил его отнюдь не гром, а тихий-тихий скрип двери. Миша открыл глаза и чуть не потерял сознание. Медленно, в полной тишине, к нему приближался человек в белом халате, белой шапочке, а лицо его прикрывала белая маска. Мальчик хотел закричать, но не смог. Он вжался в свою постель, не в силах пошевелиться. У человека, который входил в комнату, были красные, наверное, окровавленные руки, и в этих окровавленных руках он держал огромный шприц. Миша зажмурил глаза. Должно быть, это просто сон, он сейчас проснется и все исчезнет.

Выждав пару секунд, мальчик приоткрыл один глаз. Его надежда на сон нисколечко не оправдалась: человек в белом все так же медленно, молча, неотвратимо приближался к его кровати. Миша перевел взгляд на окно: может быть, ему удастся выпрыгнуть и убежать? Но что это? Окно снова было открыто, и из него, откуда-то издалека, тоже шла жуткая фигура во всем белом с огромным шприцем в красных руках. И она же отражалась в огромном зеркале находящегося слева от двери встроенного шкафа.

Миша бы и не вспомнил о своих недавних приготовлениях, но его рука, судорожно дернувшись, сама наткнулась на дистанционку. Он нажал на «пуск», одновременно завопив во весь голос. Страшные люди в белом мгновенно исчезли.

На его крик первой прибежала Маруся. На ней был белый банный халат. Видно, накинула на себя первое, что подвернулось под руку.

— Мишенька, что с тобой? Ты опять чем-нибудь облился?

— Нет. Там… — Миша указывал рукой и на дверь, и на окно. — Там… Там врачи…

Нянька недоуменно покачала головой.

— Где — там, Мишенька? — Она распахнула дверь. — Смотри, в доме никого нет, входная дверь закрыта на все запоры, никто к нам не приходил. Успокойся, пожалуйста.

— А окно?

— И в самом деле, — удивилась Маруся. — Зачем ты его открыл?

— Я не открывал, — медленно проговорил Миша и заплакал. Он понял, что она опять ему не верит.

В комнату вбежала Робин, за ней — Нелли.

— У тебя опять страхи? — спросила сестра, а Нелли ласково погладила Мишу по голове:

— В чем дело? Ты опять что-нибудь слышал?

— Видел! Людей. В белых халатах. Одного в двери, другого — в окне, — всхлипывая, выкрикнул мальчик. — И в зеркале они отражались.

— Я сейчас обойду весь дом, и ты убедишься, что никого здесь нет и не было, — сказала Нелли и впрямь вышла из дома. А затем со стороны двора заглянула к нему в окошко.

— Видишь? Все нормально. Успокойся, все это тебе приснилось.

Вдруг он услышал, как Робин говорит Марусе:

— Может быть, ты все-таки свозишь его завтра к врачу? У него почти каждую ночь кошмары, это ненормально.

— Я никуда не поеду! — закричал Миша и заревел еще громче.

— Не поедешь, не бойся, — присела к нему на кровать Маруся и обернулась к Робин: — Это, наверное, на него так Машин отъезд подействовал. Мальчик после переезда из России еще не совсем в себя пришел, а тут снова разлука. Она приедет — сама решит, что делать. Или же все само собой образуется.

Нянька взяла мальчика за руку.

— Ты сможешь уснуть? Хочешь, я посижу с тобой? А это был только сон, и больше он тебе не приснится.

Миша кивнул. Должно быть, так оно и было, потому что он и до этого часто видел в своих снах больницу. В больничной палате ему приходилось подолгу лежать без движения, а в его руки впивались иголки, и из сооружения под названием «капельница» в него вливались какие-то растворы. И всякий раз, когда к нему приближался человек в белом халате, у него все сжималось внутри, потому что врачей, как и грозы, мальчик боялся с раннего детства. Он даже знал, почему. Мама рассказывала, как однажды, годика в два, ему делали какую-то прививку, и то ли укол был таким болезненным, то ли медсестра неопытной, но после этого он стал бояться всех людей, одетых в белое. И когда один раз к ним в гости пришла мамина подруга тетя Лена, сняла пальто и осталась в белом платье, то, увидев ее наряд, Миша громко заплакал и не мог успокоиться до тех пор, пока его мама не догадалась, в чем дело, и не дала тете Лене свой халат. А теперь в его памяти переплелись и давние страхи, и те, что оставила после себя больница.

Маруся поставила на окно горшок, убрала с пола землю, отломанные стебли, цветки и лепестки Машиной сенполии, погладила мальчугана по голове и тихонько запела:

И мама его тоже когда-то так пела. Мальчик взял свою няню за руку, прижался к ней щекой и сам не заметил, как уснул.

Ромка услышал щелчок и тоже положил трубку. Поскольку они с Лешкой всегда пользовались параллельными телефонами, он отлично понял, что означал этот звук. Мишу кто-то подслушивал, и, исходя из последних слов мальчика, нетрудно догадаться, кто. Конечно же, это была Маруся. Как же быть-то? Не грозит ли теперь Мише еще большая опасность? У Ромки от такого предположения даже голова закружилась. Он присел и попробовал рассуждать логически, хоть спросонья это делать было и не так-то просто.

Итак, что Маруся теперь может предпринять? А ничего, сообразил вдруг он. Наоборот, если она все слышала, то должна понять, что ее разоблачили, и, значит, если с Мишей что-нибудь случится, то не останется безнаказанной.

Рассудив таким образом, Ромка немного успокоился. Затем увидел на столе книгу в яркой обложке и, тщательно оглядев ее со всех сторон, перелистал. Должно быть, в этой книге и заключена разгадка всего происходящего. Но спать хотелось безумно, и юный сыщик решил еще чуть-чуть вздремнуть, а уж потом приниматься за дело. «Совсем чуть-чуть», — сказал он сам себе, улегся и тут же уснул, и спал до тех пор, пока его не разбудила мама.

Тогда Ромка решил взять книгу с собой на уроки. Он раскопал в шкафу серую оберточную бумагу и завернул в нее «Винни-Пуха», чтобы его яркая обложка никому не бросалась в глаза.

А по дороге в школу он рассказал Лешке и Славке о раннем Мишином звонке, о том, что разговор их был подслушан, и о том, что Мишина няня Маруся заодно с Геннадием.

— То есть теперь ясно, что никакой он не следователь, — сделал вывод сыщик. — Ничего он не расследует, а лишь пытается что-то выведать. Что именно, я еще не знаю, но скоро соберу все факты и буду это знать!

— А в книге ты что-нибудь обнаружил? — спросил Славка.

— Некогда было, честное слово. Я взял ее с собой, авось на уроках найдется время.

Но и в школе у Ромки не выдалось ни одной свободной минутки. На физике была контрольная, Антон Матвеевич на истории почему-то не сводил с него глаз, на физкультуре, понятное дело, с книжкой не побегаешь. Всю надежду Ромка возлагал на биологию. На этом уроке запрещалось лишь разговаривать, остальные посторонние занятия ученикам не возбранялись, так как учительница никогда не вставала со своего стула и не прохаживалась по классу, как это делали другие учителя.

Ромка со всеми удобствами устроился за последним столом, выложил на него книгу, вытащил из сумки лупу и, забыв обо всем на свете, взялся за изучение первой страницы.

И вдруг его ослепила яркая вспышка света. Не ожидавший ничего подобного мальчишка вздрогнул и поднял глаза. Оказалось, что в классе появился фотограф. Ромка тут же вспомнил, как еще неделю назад их предупредили о том, что именно сегодня весь их класс будут фотографировать для памятных альбомов. То-то все девчонки явились в школу такими нарядными.

«А эти вспышки прямо как молнии», — машинально отметил Ромка про себя, и тут его осенило. Ну конечно же, там, в Америке, легко раздобыть и куда более мощную вспышку. Сверкай ею в окно и сопровождай каждое сверкание записанными на магнитофон раскатами грома — вот тебе и гроза. Лично он так бы и сделал, если б хотел напугать какую-нибудь малявку. Он порадовался своей догадке, а потом вздохнул, так как снова пришлось прятать книгу. Не хватало только, чтобы фотограф запечатлел навеки его абсолютно не относящееся к уроку биологии занятие.

Примчавшись домой, Ромка снова приступил к исследованию «Винни-Пуха». Теперь-то ему ничто не помешает! Юный сыщик сел за стол и настроился на долгую и кропотливую работу. Сначала он еще раз тщательно осмотрел книжную обложку, затем с помощью лупы стал усердно изучать каждый лист.

Дойдя до двенадцатой страницы, он увидел мелко и небрежно написанные цифры и буквы:

М-9. 59-18-N19. Остальные листы были нетронутыми.

На всякий случай Ромка просмотрел их на свет — может быть, на буквах обнаружатся проколы? Потом подержал каждый лист под лампой: не проявится ли какая-нибудь тайнопись? Однако, кроме этой непонятной записи, ничего другого он в книге не нашел.

— Лешка, — заорал Ромка, услышав шум в прихожей и увидев вбежавшего в комнату Дика, — иди сюда скорее!

Сестра пришла не одна. Во дворе она встретила Славку, которому тоже не терпелось поскорее узнать, таит ли что в себе эта книга.

— Что, нашел что-нибудь? — кинулся он к другу.

— Представь себе, — с нескрываемым торжеством, возвестил Ромка и ткнул пальцем в запись на двенадцатой странице.

— Шифр какой-то, — отметил Славка. — Не зря, значит, ты вчера своей «Физикой» пожертвовал.

— Дай посмотреть, — схватила книгу Лешка. — Смотрите-ка, и в самом деле шифр! — изумилась она. — Как вы думаете, что он может значить?

Все задумались, потом ее брат воскликнул:

— А не кажется ли вам, что это похоже на компьютерный пароль? Или на пароль компакт-диска?

— Что-то похожее есть, — присмотрелась к цифрам и буквам Лешка и вздохнула: — Ну и находка! Что ж, теперь нам предстоит еще и компьютер искать, в который занесен этот пароль, или неизвестно где спрятанный компакт-диск… — Она с разочарованием покачала головой. — По-моему, это неразрешимая задача.

Славка тоже вопросительно смотрел на друга.

— И правда, что ты будешь делать с этим паролем дальше? Опять мы в тупик зашли?

— Никакого тупика нет, — упрямо замотал головой Ромка. — Во-первых, пусть Лешка отошлет этот шифр Темке в Англию, пусть он тоже думает, один ум хорошо, а много — лучше. Во-вторых, следует отправить его в Америку, может быть, Мишка хоть что-то, наконец, да и вспомнит. Надоело уж его беспамятство.

— Рома, зачем ты так говоришь! — возмутилась Лешка. — Он же не виноват, что кое-что забыл. Неужели тебе его не жалко?

— Вот именно, что безумно жалко, но без него нам не справиться, и потому он должен нам помогать ради своего же блага.

— Он и помогает, как может. И еще живет в таком кошмаре. Какие-то страшные люди, угрозы, похищения… Я бы не выдержала всего этого, честное слово, а он на пять лет меня младше, и такое терпит. Не понимаю, как он вообще не свихнулся.

— Это потому, что я ему постоянно внушаю, чтобы он ничего не боялся.

— Я тоже ему это советую, но неизвестно ведь, сколько еще времени его будут мучить, а мы никак не можем положить этому конец.

Ромка, как всегда, был уверен в себе.

— Будь спок, разберемся!

— Хорошо бы поскорее! Ромка повернулся к другу.

— А ты узнал то, о чем я тебя вчера просил? Ездила твоя мама в Горянку? Где она сейчас?

— Она уже оттуда вернулась, уже на своей работе находится, — ответил Славка. — Я как пришел из школы, так сразу ей туда и позвонил.

— И что? Она показала фото этого следователя, а вернее, Мишиного преследователя Ирине Федоровне? Что та ей сказала?

— Сказала, что именно этот человек и приходил к ней за Мишиным адресом.

— Да ты что! Вот здорово! Значит, одна зацепка у нас уже есть, — удовлетворенно воскликнул Ромка.

— Какая это зацепка? Мы и так в этом почти не сомневались. Как ты теперь узнаешь, кто он такой на самом деле? — вклинилась Лешка.

— Очень просто. Найдем Анатолия, который у меня «Физику» спер, и его обо всем расспросим.

— Так он тебе и сказал, разбежался прямо.

— А мы пригрозим, что заявим на него в милицию. Он же напал на нас, а это дело уголовно наказуемо. Хотя… Хотя мы и сами можем в милиции узнать, работает у них такой человек или нет. Согласитесь, что абы кого в Америку не пошлют, значит, его нетрудно будет вычислить. Хотя… Скорее всего, никто его туда не посылал.

— Посылали — не посылали, там тебе об этом тоже не скажут.

Ромка вскочил с места.

— Вот черт, как же быть-то, а?

Пожав плечами, Лешка включила компьютер, открыла почтовый ящик. В Мишином сообщении был подробный рассказ о неудавшемся похищении Ронни и о предательстве Маруси.

— Видели, что творится? — девочка взяла книгу и вложила ее в сканер. — Сейчас я Мише шифр отошлю. Но и нам надо действовать как можно быстрее.

— Я-то действую, — Ромка поерзал на стуле и взглянул на Славку. — Вот что я подумал. А не сходишь ли ты со снимком этого Геннадия к своему родному дядьке? Пусть он свяжется с Игорем Николаевичем и спросит у него, имеет ли этот человек какое-либо отношение к их ведомству или нет.

— Ты думаешь, Игорь Николаевич станет этим заниматься?

— Должен! — в Ромкином голосе зазвучала уверенность. — Мы же теперь точно знаем, что истоки всей этой криминальной истории, начиная с автокатастрофы, находятся здесь. То есть все следы ведут в Москву!

— Если бы ты стал писателем, как собирался, то мог бы взять такой заголовок для своей книжки: «Все следы ведут в Москву», — высказался Славка.

— Пусть Андрей пишет, — отмахнулся Ромка. — Интересно, Игорь Николаевич в курсе того, какими мы теперь стали опытными сыщиками? Ты намекни своему дядьке, чтобы он не забыл ему сказать, сколько мы дел расследовали после нашего с ним знакомства. Лешка, ты помнишь тот тайник в Медовке, в собачьей будке, в которой твой Дик жил?[7]

— Еще бы не помнить!

— Ну вот, и Игорь Николаевич тогда говорил что-то в том роде, что он у нас в долгу. Вот пусть теперь свой долг нам и отдает, пришло такое время. Мы ведь многого не просим. А если мы ему расскажем о том, как преступники издеваются над бедным ребенком, то он чисто по-человечески должен будет ему помочь. И если в этих издевательствах замешан их сотрудник, то они, по крайней мере, должны будут уволить его за такие недопустимые методы работы. Хотя я засадил бы его в тюрьму на долгие-предолгие годы. И пусть еще они Анатолия потрясут. Если он знает, что означает этот шифр, то им-то скажет, никуда не денется.

Славка взял в руки снимок следователя.

— Ну хорошо, я сейчас схожу к своему дяде. А что будете делать вы?

— А мы с Лешкой поедем в «Рэст-банк» к Николаю Никитовичу.

Николай Никитович Новгородцев был на месте. Он, как взрослому, пожал руку Ромке и ласково улыбнулся Лешке.

— Как там наш Дик поживает? Все еще линяет?

— Сейчас весна, а весной у него всегда линька, — ответила Лешка, поздоровавшись с банкиром.

— У него круглый год линька, — маминым тоном сказал Ромка. — А ваши рыбки все живы-здоровы?

У Николая Никитовича дома был совершенно потрясающий, огромный-преогромный морской аквариум.

— С ними все в порядке, — ответил банкир, — плавают и по-прежнему скрашивают мой досуг.

Отдав короткую дань вежливости, Ромка приступил к делу.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — спросил он. — Ну, о том банкире.

Новгородцев покачал головой.

— Я сделал все, что мог: позвонил нескольким заведующим банками, но никто из них слыхом не слыхивал о том, чтобы крупный банковский служащий по фамилии Ставицкий попал в автокатастрофу. Такого человека вообще никто никогда не знал. Должно быть, ты или что-то напутал, или же получил от кого-то неверную информацию.

— Это точно? — уныло спросил Ромка. Рушилась вся его так хорошо построенная версия.

— Абсолютно. А в чем дело? — наконец-то полюбопытствовал Николай Никитович.

— Просто один мальчик попал со своей мамой в автокатастрофу, а машиной управлял этот человек. Мальчик остался жив, а банкир и мама мальчика погибли. И мы хотели выяснить, что за человек был этот банкир.

— Нет, этот человек банкиром не был, — уверенно сказал Николай Никитович. — Разве что мелким банковским служащим. Так, а контракты вы нам принесли?

Ромка не мог скрыть своего разочарования.

— Принесли, — с горьким вздохом ответил он.

— Тогда давайте их оформлять.

Банкир поднялся с места и отвел ребят к своему заместителю — добродушному толстому дядечке, у которого как-то раз они уже брали рекламу.

Сказав Ромке «до свидания», Миша побежал в кабинет Стивена относить телефонную трубку. В гостиной на диване стоял кот Федя, мотал хвостом и недовольно щурил глаза, а Маруся белой тряпкой вытирала пыль с каминной полки. В одной из ванных комнат, той, что находилась в «женской половине» дома, слышался шум воды. По лестнице спускалась Робин.

— Нелли, ты скоро? — крикнула она, постучав в дверь ванной.

— Еще минут пять, — отозвалась подруга с сильным русским акцентом.

Миша снова выглянул в окно. По дороге неслись и неслись машины. И одна из них в любой момент снова может свернуть к их дому. Надо что-то предпринять. Но что? Очевидно, вид у него снова был настолько потерянным, что это нельзя было не заметить.

Нелли, с феном в руках появившись из ванной, потрепала мальчика по голове:

— У нас снова проблемы?

Маруся тоже вопросительно уставилась на него.

— Мишенька, что такое?

— У меня все о'кей! — Миша мотнул головой и убежал в свою комнату. Там он взял сотовый телефон и набрал номер полиции.

Трубку взяли сразу.

— Алло, меня хотели похитить, — тихо сказал мальчик.

— Откуда ты звонишь? — резким голосом спросил полицейский.

— Из дома.

— Ты что, один? А из взрослых кто-нибудь есть?

— Есть, — упавшим голосом ответил мальчик.

— Тогда позови кого-нибудь из них. — Голос у полицейского стал еще резче.

Миша молча отключил телефон. Он так и думал, что в полиции ему не поверят. Немного посидев в кресле, он вскочил и снова побежал в кабинет Стивена. Никаких новых писем в компьютере не было. Понятно, почему: поговорив с заокеанским другом, Рома, очевидно, отправился досыпать. Миша приблизил лицо к микрофону и подробно рассказал о том, как двое похитителей, одним из которых являлся следователь, перепутали их с Ронни и чуть было не увезли с собой его братишку, и как потом Маруся разговаривала с похитителем.

Лишь только он отослал письмо, как в кабинет вошла Маруся.

— Ты с утра ничего не ел, — сказала она. — Пойдем, я тебя покормлю.

Мальчик отшатнулся от предательницы.

— Я не хочу есть.

Но Маруся от него не отставала.

— Ты не заболел? — спросила она.

Миша затряс головой и выскочил из кабинета.

— Я к Стефани! — крикнул он и, не дожидаясь ответа, побежал в соседний дом.

Какое счастье, что сегодня суббота и не надо рано вставать! Ромка проснулся и потянулся. Он чувствовал себя наконец-то выспавшимся, отдохнувшим, а оттого весьма довольным жизнью. А не поваляться ли еще? Спешить-то некуда. Он лениво повернулся и тут же увидел сестру. Лешка уже сидела за компьютером. Ромка мигом вскочил. Надо же, разоспался и забыл обо всем на свете. А у них еще столько дел!

— Есть какие-нибудь новости? — подскочил он к компьютеру.

— Есть, — голос девочки звучал встревоженно. — Слушай сам!

Ромка кивнул в сторону родительской спальни.

— Предки еще спят?

— Мама ушла в магазин, папа — в институт, — успокоила его Лешка.

— Уже легче.

Ромка присел рядом с сестрой, прослушал оба Мишиных сообщения и с досадой стукнул себя по лбу.

— Ну надо же, какой у нас прокол вышел! Мы сами отдали шифр в руки преступников. Они-то, в отличие от нас, небось знают, что он означает. Вот что теперь делать, а? И почему мы с самого начала не сказали Мишке, чтобы он уничтожал все наши письма и поставил пароль на вход? — Мальчишка сокрушенно покачал головой. — С другой стороны, кое-что в этом деле уже проясняется. Раз он нашел красные перчатки в Марусиной комнате, то, значит, она и прикидывалась тем самым страшным врачом. И как ей не стыдно только так с ребенком обращаться? У нее, наверное, уже внуки есть, а если бы с ними так кто поступил?

— А как она могла призрака в окне изобразить? — удивилась Лешка.

— О, это-то как раз проще простого. Я уже над этим думал. Можно, например, прицепить к окну вместо зеркала тонированную пленку, ну, которую для автомобилей используют, и отражаться в ней. Убрать ее тоже ничего не стоит: смял быстро и спрятал. В карман даже можно засунуть.

— Рома, а Мише не может грозить какая-нибудь новая опасность? Что, если его Маруся еще какую-нибудь страшилку изобретет? — с испугом спросила Лешка.

— С нее станется, — ответил Ромка. — А знаешь что, позвони-ка ты Эле или Вике, пусть кто-нибудь из них туда съездит и его защитит.

— И почему мы их раньше об этом не попросили?

Ромка пожал плечами и пробормотал:

— Известно ведь, что хорошая мысля, приходит опосля.

Лешка решила звонить Вике, поскольку ее не надо было вводить в курс дела.

Девушка сразу откликнулась на звонок.

— У Миши проблемы, — сказала Лешка, поздоровавшись с Викой. — Ты не могла бы его взять к себе на пару дней или же заночевать сегодня в его доме, если он уже спит? Это очень важно. Он тебе сам объяснит, в чем дело, и учти: все, что он тебе скажет, — чистая правда.

Вику не пришлось долго уговаривать. Она пообещала немедленно поехать к мальчику. И у Лешки немного отлегло от сердца. Ромка тоже громко вздохнул с облегчением.

— Ну что ж, главное сделано, теперь пора приступать к разгадке шифра. С чего начать-то? Думай! — приказал он сестре.

— Я и думаю. Теперь мы знаем, что Миша ездил с этим Сергеем в лес, так? И Зинаида Егоровна нам говорила о том, что они куда-то надолго уезжали в тот день, когда случилась авария. Все сходится. В тот день Сергей и купил ему эту книгу и записал в ней этот шифр.

— Я это сразу понял, — хмыкнул Ромка. — Миша только подтвердил мою догадку. Зови сюда Славку.

Но верный друг уже сам звонил в их дверь.

— Славка, — встретил его на пороге Ромка, — тут такие дела!

И принялся рассказывать ему об украденном шифре и разоблаченной Мишей преступнице, коей

оказалась его собственная нянька, а Лешка дала прослушать последние Мишины сообщения.

— Знали бы мы, что этот шифр означает, — вздохнул Славка.

— А сам ты пытался его разгадать?

— Спрашиваешь! Вчера весь вечер голову ломал!

— И что?

Славка развел руками.

— Там номер какой-то стоит. Может, это номер дома?

— Я тоже так думаю. Слушай, позвони-ка ты своему дядьке и узнай, видел ли он Игоря Николаевича или нет. И если видел, то спроси, что тот ему сказал.

Славка послушно подошел к телефону и, переговорив с Андреем Александровичем — так звали его дядю, — с каким-то испугом сказал:

— Он меня уже давно сам разыскивает. Игорь Николаевич скоро к нему приедет, чтобы с нами встретиться.

Ромка прямо-таки запрыгал от возбуждения.

— Ура! Значит, он хочет нам сказать что-то важное.

И они что было сил помчались в один из соседних домов, где жил Славкин дядя.

Выбравшись из автобуса, Миша в нерешительности остановился, озираясь по сторонам. Где же им теперь искать другую остановку? Лос-Анджелес — не Москва. Это в Москве остановки на каждом шагу: и автобусные, и троллейбусные, и трамвайные. Он как-то раз спросил у Стивена, почему у них на улицах нет ни трамваев, ни троллейбусов, и Стивен ему ответил, что общественным транспортом в Лос-Анджелесе пользуются лишь те, кто по какой-то причине не может водить машину, а таких людей здесь не очень много.

Подумав, мальчик вспомнил, где он видел еще одну автобусную остановку: недалеко от магазина под названием «Ральф». Но как им с Ронни туда добраться? Не возвращаться же назад к дому?

Вдруг в его кармане затренькал сотовый телефон. Миша поднес его к уху и осторожно сказал:

— Алло.

— Мишенька, где ты? Куда вы с Ронни подевались? А я вам блинчиков напекла, — услышал он взволнованный, чуть не плачущий Марусин голос и тут же отключил питание. Пусть сама ест свои блинчики. Ей он ничего не станет говорить. Она их теперь ни за что не найдет.

Миша взял братишку за руку, и они дружно зашагали вперед.

— Я хочу есть, — вдруг заявил Ронни и указал Мише на огромную вывеску «Пицца Хат». Миша нащупал в кармане деньги, со злорадством подумал о блинчиках с кленовым сиропом, которые теперь никому не будут нужны, и кивнул:

— Пойдем.

Миша взял два огромных куска пиццы с анчоусами. Пил он кока-колу, а Ронни предпочел спрайт. Наевшись, Мишин братишка вытер салфеткой рот, как его учила Маша, и спросил:

— А когда мы поедем на пляж? И где мы будем спать?

Миша посмотрел на часы. Было уже почти десять часов вечера. Они вышли на улицу и снова пошли вперед в поисках нужной остановки.

Через некоторое время перед мальчишками вырос небольшой двухэтажный отель, название которого Миша перевел как «Спортивная лежанка». Окружала «Лежанку» автомобильная стоянка. Миша знал, что в отелях останавливаются люди, которым негде жить. Хорошо бы им с Ронни тоже здесь поселиться, подумал он, тогда и в Санта-Монику можно не ехать, она далеко все-таки. Они могут съездить туда потом, вместе с Машей и Стивеном. Но пустят ли их с Ронни в этот отель?

Миша толкнул дверь, и они вошли внутрь. Администратор скользнул по двум мальчишкам безразличным взглядом. Вопреки названию, никаких спортсменов Миша здесь не увидел. В вестибюле стоял большой, толстый человек, мимо них прошел еще один, худой. Интересно, сколько надо заплатить, чтобы здесь переночевать?

Мальчик решил схитрить.

— Наша старшая сестра осталась в машине. Она велела спросить, сколько вам нужно заплатить за одну ночь.

— Номера стоят от шестидесяти до ста двадцати долларов, — равнодушным голосом ответил администратор.

Миша попятился назад. После посещения пиццерии у него в кармане остались двадцать долларов с небольшим.

И вдруг в отель вошел полицейский. Миша схватил Ронни за руку и быстро кинулся в коридор. Что если Маруся заявила в полицию об их исчезновении, и их уже ищут? А если найдут, то поверят, конечно, ей, а не ему, Мише, что бы он им ни сказал, и снова отведут домой.

Мальчишки нашли другой выход и оказались в ярко освещенном дворе отеля. Здесь росли несколько пальм, а посередине синел овальный бассейн. Спрятаться было некуда.

— Я хочу спать, — снова заявил Ронни. — Где мы с тобой будем жить? Ты обещал, что мы поедем на пляж, я хочу на океан.

Миша вздохнул. Он все представлял себе не так. Ему почему-то казалось, что достаточно убежать из дома и сесть в автобус, а дальше все как-нибудь устроится само собой.

— Давай немного подождем, — сказал он. — Тот полицейский очень страшный. Если он нас с тобой поймает, то… то посадит в тюрьму.

Беспокойно озираясь, Ронни замолк. В это время к ним быстрым шагом подошел молодой человек.

— Вы в каком номере живете? — спросил он.

— Мы… Пока ни в каком.

Миша взял Ронни за руку, и они снова оказались на улице. Полицейский по дороге им, к счастью, не встретился. Тем не менее, ничего другого не оставалось, кроме как снова искать автобусную остановку и отправляться к океану.

Они брели и брели по цветущему, сверкающему, украшенному рекламой и яркими огнями городу — «фабрике грез», мимо кафе и магазинов, роскошных особняков и домов попроще, в которых в своих уютных кроватках давным-давно спокойно спали дети. И только им некуда было приткнуться.

Миша оглянулся и вдруг увидел нагоняющий их автобус. Впереди стояла небольшая кучка людей. Очевидно, это и была искомая остановка.

— Не отставай, — прошептал он и помчался за автобусом, таща за собой Ронни.

Но когда они подбежали к остановке, автобус, вобрав в себя всех ожидающих его пассажиров, уже ушел, оставив позади себя клубящийся черный дым.

— Будем ждать другой, — сказал Миша и уселся прямо на газон. Но тут же вскочил: газон регулярно орошался, и трава была мокрой.

Ронни несколько раз зевнул во весь рот и захныкал:

— Я хочу домой, к маме.

— Мама уехала, — терпеливо ответил Миша.

— Тогда к Марусе. Миша затряс головой.

— К Марусе нельзя. Она плохая. Ронни топнул ногой.

— Она хорошая. Я хочу к Марусе и к Робин! «Если бы он только знал, как я сам хочу домой, — подумал Миша. — И еще я хочу, чтобы Маруся стала прежней. Что же с ней случилось, почему она так переменилась?»

— Ты потерпи немножко, — попросил он. — А то я никуда больше с тобой не поеду. И не буду с тобой дружить.

Мальчик отошел от газона к одинокому кусту жасмина. Возле него было сухо: струи воды сюда не попадали.

— Давай пока немножко посидим здесь. Ты даже можешь полежать. Хочешь, я тебе постелю?

Он вытащил из своего рюкзачка полотенце и положил его на траву под куст. Прижимая к себе клоуна и тихо всхлипывая, Ронни подогнул коленки и сел на полотенце. И вдруг Миша снова увидел полицейского. Он направлялся в их сторону.

— Бежим скорее, — Миша взял братишку под мышки, приподнял его и увлек к клумбе с розовыми олеандрами. — Ложись здесь! — И сам распластался рядом. Высокие цветы скрыли два маленьких тельца.

И как раз в это время к остановке подкатил еще один автобус. Из него вышли два человека, потом двери захлопнулись, и воплощение Мишиных надежд, теплое заветное пристанище, сверкая светом окон, промчалось мимо. Миша проводил автобус тоскливым взглядом. А полицейский прошел мимо, даже не посмотрев на клумбу. Мальчик помог Ронни подняться, и они вернулись к своему полотенцу. Снова ждать? На часах было двенадцать. До которого ласу ходят автобусы, Миша не знал.

— Я не хочу больше здесь сидеть! — снова заплакал Ронни.

Вдруг где-то вдали послышался раскат грома. Миша поднял голову вверх: небо стало темным, мрачным. Опять гроза? А они на улице, и им негде укрыться. Мальчик поежился от резкого порыва ветра. Сверху закапало. Миша крепко прижал к себе братишку.

— Хочу к Марусе и к Робин! Хочу к Марусе и к Робин! — как заведенный, повторял Ронни, его слезы смешивались с дождем, и казалось, что из глаз его брызжут целые ручьи.

Еле сдерживая слезы, Миша и сам больше всего жалел теперь о том, что не рассказал обо всем сестре. Мог бы увести ее в дом, уговорить никуда не ездить. Она большая, она бы придумала, что сделать с Марусей и с этим человеком, и им бы не пришлось скрываться. И он вспомнил о своем сотовом телефоне.

Миша достал его из кармана, включил питание и нажал на «горячую» кнопку — записанный в «памяти» номер «мобильника» Робин.

— Алло, — сказал он, услышав голос в трубке. — Это я, Миша.

— Миша? Вы где? Куда вы делись? Вас все ищут! — закричала Робин.

— Мы… Мы здесь. Не очень далеко от спортивного отеля, идти надо направо. На автобусной остановке. Здесь еще клумба с цветами есть и дом большой, красный, — добавил мальчик.

— Оставайтесь там. Я сейчас приеду. Вы меня ждите и никуда оттуда не уходите, слышишь?

— Мы подождем, — ответил Миша.

Снова грянул гром и засверкала молния. Ронни крепко уцепил брата за руку. Холодный дождь усилился.

— Не плачь, я с тобой, — прошептал Миша, стараясь не показать братишке, как он сам боится грозы.

Он спрятал телефон в карман куртки, полотенце — назад в рюкзачок и стал следить за дорогой.

И вдруг одна из машин отделилась от общего потока. Это была знакомая Мише коричневая «Мазда». Дверь ее приоткрылась. Миша крепко схватил Ронни за руку.

— Бежим!

Но братишка, выдернув руку, бросился вперед.

— Робин! — закричал он.

К ним и в самом деле спешила сестра. За ней следовала Нелли. Очевидно, они припарковались где-то поблизости.

А Миша, не отрывая глаз от «Мазды», как приклеенный, стоял на месте. Дверь ее захлопнулась, машина мягко тронулась с места и вскоре смешалась с потоком других автомобилей. Но мальчик все так же оцепенело смотрел ей вслед.

— Миша, что с тобой? — крикнула Робин.

— Там… Там…

— Там никого нет, — сказала сестра. Мальчик медленно отвел глаза от дороги, а потом обеими руками обхватил Нелли, так как на сестре повис Ронни, и громко заплакал.

— Ну, ну, успокойся, — по-русски прошептала девушка. — Иди скорей сюда и расскажи мне, что случилось.

Она увлекла его в свою машину, обняла и прижала к себе. И Миша, захлебываясь слезами, поведал ей о том, как его преследует плохой человек и добивается, чтобы он что-то ему сказал, а он не знает, что ему говорить, и как он испугался за себя и за Ронни, когда этот человек позвонил Марусе и сказал, что поздно вечером придет к ним в дом.

— Я ничего-ничего не помню, кроме маленьких белых козлят на лужайке, — прошептал мальчик.

— Значит, ты ничего не знаешь об автокатастрофе, в которую попал со своей настоящей мамой? Ну-ну, не хочешь, не говори об этом, я знаю, как это больно. Но если что-нибудь помнишь, расскажи мне, тебе будет легче.

Снова сверкнула молния, и мальчик прижался к Нелли.

— Не бойся, — прошептала она. — Стоит немного переждать — и гроза пройдет. Так всегда бывает, да ты и сам это знаешь. А ты видел когда-нибудь радугу после грозы? Она бывает днем или перед закатом. А если гром гремит ночью, то потом наступает замечательное утро. Разве не так?

Миша согрелся, успокоился и закрыл глаза. И совсем неожиданно перед ним предстало яркое солнечное утро. Он сидит на постели. Уголок большого зеркала раскрашен всеми цветами радуги. Возле него стоит его мама, на ней деловой костюм.

— Мишенька, меня срочно вызывают на работу, — говорит она.

— А как же лес? Мы же собирались сегодня с дядей Сережей в лес!

Мама вздыхает.

— Придется отложить до завтра.

Она слышит звонок в дверь и вновь повторяет те же слова вошедшему к ним гостю. Это дядя Сережа. Он почти каждый день приходит к ним домой, и Миша к нему уже привык.

В машине с плотно закрытыми окнами было тепло и уютно. Гроза потихоньку затихала.

— Хочешь пить? — спросила Нелли, доставая бутылку.

Но мальчик ее не услышал, и Нелли замолчала. А перед ним мелькали картинки из давнего летнего дня, как будто это было только вчера.

— Как жаль, — с огорчением говорит дядя Сережа. — После такой грозы в лесу должно быть много грибов.

А снизу уже сигналит автомобиль. За мамой, когда она нужна на своей работе в выходные дни, всегда присылают машину.

— Меня ждут, — говорит она. — Миша, собирайся скорее, ты поедешь со мной.

Миша не раз бывал у мамы на работе. Ему там было скучно.

— Не хочу, — хнычет он.

— А что мне с тобой делать? — говорит мама и обращается к дяде Сереже: — Обычно за ним присматривает наша соседка, но ее нет дома.

А дядя Сережа ей отвечает:

— Он может поехать со мной. Миша с надеждой смотрит на маму:

— Можно?

— Ну что ж. — Она спешит. — Вот вторые ключи. Можете попить чаю. А я тороплюсь.

Мама исчезает, а они вдвоем пьют на кухне чай, затем дядя Сережа достает с антресолей большой саквояж, который он оставил у них недели две назад, и относит его в свою новую машину. И они отправляются в путь.

Мишины надежды на удивительное путешествие полностью оправдываются. По дороге они останавливаются у киоска и покупают несколько бутылок спрайта и мороженое. Рядом с киоском — книжный развал. И на нем, прямо сверху, лежит большая-пребольшая, необыкновенно красивая книжка о Винни-Пухе. Его рука сама тянется к ней.

— Купить? — спрашивает дядя Сережа. Миша кивает. А потом с новой книжкой и мороженым они отправляются дальше…

— Мы ехали… Мы были с дядей Сережей в лесу. А потом увидели много домиков. И еще там была баба Вера. А рядом с ее домиком — козлята. Белые. С бабой Верой мы тоже в лес ходили, — заикаясь, сказал Миша.

— Вы, значит, с ним в какую-то деревню ездили? — осторожно спросила Нелли.

— Ну да, — доверчиво взглянул на нее мальчик. — Там… Там колодец был. И малина. В лесу. А на доме бабы Веры было написано «двенадцать». А мама нас дома ждала. — И он снова замолчал, вспоминая все подробности того дня.

С дядей Сережей они долго ехали по всяким шоссе, а потом свернули на проселочную дорогу. В общем, они ездили и ездили, пока, наконец, не въехали в какую-то деревеньку и не остановились у маленького домика, в котором жила сморщенная старушка по имени баба Вера. Они с дядей Сережей о чем-то поговорили, и дядя Сережа остался в ее домике, а Миша с бабой Верой отправились в лес за малиной. Баба Вера собирала малину в большой белый бидон из-под молока, а Миша — в кружечку. Вернее, в нее попадали лишь некоторые ягоды, потому что их большую часть, темно-розовых и сладких, он отправлял в рот. Потом они вернулись из леса и стали есть малину теперь уже втроем, и запивать ее вкусным козьим молоком.

Возле дома бабы Веры были маленькие белые козлята. Городской житель Миша впервые видел такое чудо. Он захотел погладить одного из них, с маленькими острыми рожками, но остановился на полдороге, так как откуда-то донеслось грозное «беэээ…», и появилась их мама, большая белая коза.

И еще они останавливались у пруда и купались в нем, потому что дядя Сережа был весь в пыли, а в его руки въелась грязь.

— Помогал бабе Вере вскапывать огород, — объяснил он Мише.

А потом они выехали на большое шоссе, и дядя Сережа вдруг остановился, хлопнул себя по карманам, огляделся вокруг в поисках чего-то, на чем можно было писать, потом пожал плечами и взял в руки книжку о «Винни-Пухе». Полистав ее, он достал из кармана ручку.

Что же он тогда написал? Миша откинулся на сиденье. Ну конечно, тот самый шифр, который обнаружили Ромка с Лешкой, а потом выкрала коварная Маруся. Иначе бы дядя Сережа его не попросил:

— Береги, пожалуйста, эту книгу.

Когда они вернулись домой, их ждала мама. Миша побежал к Зинаиде Егоровне делиться впечатлениями, но мама позвала его назад и сказала, что им срочно надо ехать к тете Лене: у той что-то стряслось. С дядей Сережей им было по пути, вот они и поехали все вместе. А потом им навстречу выехал грузовик, и дядя Сережа не смог увернуться. Раздался грохот, Миша почувствовал страшную боль и закричал: «Мамочка!» Но мама к нему не повернулась…

Остальное Миша помнил и раньше: он очнулся в больнице, и ему сказали, что мама к нему прийти не сможет, так как она уехала, а потом он подслушал, как санитарки между собой говорили о том, что его мама погибла. Значит, тетя Лена так их в тот вечер и не дождалась.

И мальчик снова горько-горько заплакал.

Нелли погладила его по голове.

— Не плачь. Все у тебя будет хорошо. У тебя теперь новая замечательная семья, мама с папой и брат с сестрой, и все тебя любят, ведь так?

— Так, — сквозь слезы прошептал Миша.

К их машине подошла Робин и приоткрыла дверцу.

— Миша, поехали домой. Нелли, ты к нам?

— Нет, мне надо еще к подруге заехать. Я у нее останусь ночевать, а тебе завтра позвоню.

— Хорошо. Миша, садись в мою машину. Мальчик затряс головой и сквозь слезы признался:

— Я не хочу домой. Я боюсь.

— Кого? — удивилась Робин.

— Марусю. Она сговорилась со следователем, чтобы меня похитить. Это она меня пугала.

— Миша, с каким следователем? О чем ты говоришь?

— Ты ничего не знаешь! Я хотел тебе раньше рассказать, но ты уехала, и поэтому нам с Ронни пришлось убежать.

— Ну ладно, я тебе верю, — смирилась Робин. — А с Марусей мы разберемся. Но все равно нам надо вернуться. Если хочешь, давай сделаем так: ты будешь жить в моей комнате, и я от тебя ни на шаг не отойду, пока не вернется Маша. Хочешь? Поедешь домой?

Миша посмотрел на уставшего, перепуганного Ронни и кивнул головой.

— Поехали.

Как только они появились у своих ворот, к ним кинулась Маруся.

— Я тебе звоню-звоню, а ты не отвечаешь. Миша, почему ты убежал из дома, да еще с Ронни?

— А ты не знаешь? — исподлобья посмотрел на нее мальчик и крепко сжал руку Робин. А потом потянул ничего не понимающую девушку за собой в комнату Маруси, достал из шкафа обувную коробку и открыл ее. В ней лежали красные перчатки.

— Что это?! — воскликнула Робин. Миша мотнул головой в сторону Маруси.

— Спроси у нее.

Робин вопросительно взглянула на няню.

— Клянусь здоровьем своих внуков, я это впервые здесь вижу. — Она брезгливо взяла перчатки в руки.

— Ты все врешь. Ты договаривалась с этим человеком, чтобы он к тебе пришел!

— Мишенька, с каким человеком? О чем ты говоришь?

— А с кем ты недавно разговаривала у изгороди? Я все из окна видел.

Маруся наморщила лоб, вспоминая.

— Действительно, разговаривала. Этот человек спрашивал, как найти почту. Я ему объяснила. Только и всего.

— Ты говоришь правду?

— Солнышко мое, да зачем же мне тебя обманывать?

— А на каком языке он с тобой говорил? — недоверчиво спросил Миша.

— На русском, — ответила Маруся и удивилась. — Откуда же он знал, что я русская? Может быть, он по-иному не мог сказать?

— А шифр кто украл?

— Какой шифр? — разом удивились и Маруся, и Робин.

— Из компьютера.

— Ты прекрасно знаешь, что я к нему не подхожу! — воскликнула Маруся. — В чем все-таки дело? А откуда ты сам знаешь этого человека? — испугалась она. — Что он от тебя хотел? Может быть, следует заявить в полицию?

— Он хотел, чтобы я вспомнил о том дне. И я вспомнил. Вспомнил! Но я тебе ничего не расскажу!

— Ну и хорошо. И ладно. Не хочешь рассказывать — не надо. А сейчас иди и ложись спать. Утро вечера мудренее.

— Я лягу. Я сейчас лягу. Но только у Робин в комнате. Потому что ты все врешь. Скажи, зачем этот следователь тебе вечером звонил?

— Опять какой-то следователь! Мне звонил не следователь, а совсем другой человек!

— Правда?

— Ну конечно же.

Ронни уснул сразу. А Миша, еле держась на ногах, перед тем как лечь в постель, подбежал к компьютеру и отослал в Москву звуковое письмо. Очень сумбурно он рассказал о том, как услышал, что Маруся договаривается встретиться с кем-то у них дома, когда они с Ронни лягут спать, и сразу решил, что его братишке грозит опасность. Но оказалось, что Маруся разговаривала по телефону вовсе не с Геннадием, а со своим знакомым дядей Леней, который приехал в Лос-Анджелес из Нью-Йорка и спрашивал, когда ему можно будет прийти к ней в гости. Она и пригласила его на вечер, объяснив, что он никому не помешает, так как Ронни с Мишей уже уснут, а больше никого дома не будет. Но он-то об этом не знал, а потому и убежал с Ронни из дома. И они никак не могли сесть в автобус, чтобы уехать в Санта-Монику. А потом началась самая настоящая гроза, и тогда он позвонил Робин, и пока они ее ждали, он снова увидел машину Геннадия и чуть было не сошел с ума от страха. Но Робин с Нелли появились вовремя и спугнули следователя, а Нелли его, Мишу, успокоила, и, сидя в ее машине, он все-все вспомнил. И о страшной аварии, в которой погибла его мама, а о том, как они с дядей Сережей ездили в деревню и заходили в маленький домик под номером двенадцать. И там возле домика бегали маленькие козлята, а они с бабой Верой ходили в лес за малиной, а с дядей Сережей на обратном пути купались в пруду. И что уже завтра должны приехать Маша со Стивеном, и тогда пусть этот дядька только появится у их дома: они ему такое устроят, что мало не покажется.

Ромка полдня провел в беспокойстве. В электронную почту он заглядывал через каждые пятнадцать минут, пока не дождался письма из Америки.

— Лешка, Мишка нашелся! И все вспомнил. Ух! — с шумом выдохнул Ромка. — Ну наконец-то!

Лешка подбежала к брату.

— Рома, он говорит, что вспомнил дом под номером двенадцать. А в нашем шифре такого числа нет. У нас совсем другой номер дома!

Ромка погрустнел.

— И правда. — Неужели они с Темкой ошиблись, и теперь им предстоит заново разгадывать этот шифр?

Он придвинул к себе тетрадку по физике и на ее обложке написал заученные наизусть цифры и буквы. А потом представил себе страницу, на которой увидел их впервые, и вдруг вскочил.

— Есть такое число!!! — закричал он во весь голос. — Шифр-то на двенадцатой странице написан, значит, это он и есть, номер дома. Ты только вспомни! Хоть я и отдал книжку Игорю Николаевичу, но я столько раз смотрел на эти цифры-буквы, что отлично запомнил, где они находились. Только теперь у нас целых два номера, что тоже непонятно. Ну да ладно, это уже детали, на месте можно разобраться. Ура, ура, я был прав! А ты посмела во мне сомневаться!

— Это Артем был прав, — поправила его Лешка.

— И он тоже, — согласился Ромка и кинулся к телефону.

— Андрюша! — радостно закричал он, услышав голос старшего друга. — Хочешь новый сверхинтересный материальчик для своей газеты?

— И что я для этого должен сделать? — с подозрением спросил журналист.

— Всего-навсего проверить мою догадку и свозить нас в одно место. Ты теряешь всего лишь время и бензин, а в случае успеха находишь целый клад, — вдохновенно произнес Ромка.

— Опять клад? — удивился Андрей.

— Ну, не совсем чтобы клад, скорее всего, это деньги.

— А куда ехать-то?

— Да всего пятьдесят девять километров по трассе М-9, — ответил Ромка. — А там еще чуть-чуть в сторону. А потом найдем дом под номером двенадцать. А в нем клад.

— Ты уверен в том, что говоришь? — спросил Андрей.

— На двести процентов. Ну, может, на сто девяносто девять. Карта у нас есть. Поехали, а?

— Карта у меня тоже есть.

— Так давай завтра прямо с утра? Воскресенье ведь, тебе на работу идти не надо, — взмолился Ромка. — Мы тебе все по дороге расскажем, и ты убедишься, что дело стоящее.

Андрей немного подумал, и Ромка услышал, как он вздохнул:

— На завтра у меня совсем другие планы были. Ну да ладно, что с вами поделаешь! Давно я на природе не был. Так и быть, заеду за вами в девять утра.

— Значит, договорились. Отлично! — обрадовался Ромка и принялся звонить Славке, чтобы порадовать друга последними полученными из Америки известиями и сообщить о согласии Андрея ехать с ними завтра искать тайник.

Весь вечер Ромка готовился к поездке, а ночью ему снились клады. Они были разными: и сундуки, набитые золотом, и шкатулки со старинными украшениями, и чемоданы, мешки и пакеты, полные денег. Но стоило ему к ним приблизиться, как они исчезали, словно кто-то нарочно его дразнил. Устав гоняться за сокровищами, Ромка проснулся. Пора было вставать и отправляться в путь.

Андрей на своей «десятке» был у их дома точно в срок.

— Снова вы меня впутываете в авантюру, — покачал он головой.

— Все совершенно серьезно, — сказал Ромка, занимая переднее место.

— Это правда, — подтвердил Славка. И они втроем, как всегда, перебивая друг друга, рассказали Андрею об их виртуальном знакомстве с маленьким мальчиком из далекой Калифорнии и о целой лавине последующих за этим знакомством событий.

Затем Ромка достал из кармана бумажку с написанным на ней шифром.

— Вот наш маршрут, — сказал он. — А номер дома — двенадцать, об этом мы только вчера узнали, и тогда же я тебе позвонил. Одного не пойму — что означает еще и вот этот номер? Может быть, это одна из дорог?

— На месте увидим, — ответил Андрей.

Они доехали до пятьдесят девятого километра девятой магистрали, потом свернули на шоссе, где дорога ответвлялась вбок, и проехали еще восемнадцать километров. А затем увидели еще одну дорогу, которая шла параллельно шоссе.

— Так, а теперь в какую сторону ехать? — задумался Андрей.

Ромка посмотрел на шифр. Андрей тоже.

— N — это не номер. N — это север! — сообразив, хлопнул себя по лбу Ромка.

— Возможно, ты и прав, — сказал Андрей и свернул влево.

И в самом деле, проехав еще девятнадцать километров, они увидели одинокий ряд небольших домишек. Венчал их убогий голубой домик с выделяющимся на фасаде числом «12».

— А вот и тот самый дом! О нем нам Миша говорил, — воскликнула Лешка.

Из-за плетня выглядывали две белые козы. У одной из них изо рта торчал пучок травы, и она его быстро пережевывала, словно боялась, что его у нее отнимут. Может быть, это были те самые, теперь подросшие козлята, которые так врезались в память маленькому Мише, подумала Лешка и лишь потом заметила стоящие рядом с домом два автомобиля. Один из них она узнала: это был черный милицейский «Форд Эскорт», в котором их вчера прокатил Игорь Николаевич.

— Ой, смотрите, — прошептала девочка. Андрей затормозил и присвистнул:

— Кажется, нас опередили.

Ромка первый выскочил из «десятки» и помчался вперед. Рядом с домом он увидел постройку, которая состояла из одной крыши, домиком нависающей над небольшой дверью. Погреб, догадался юный сыщик, и заглянул в открытую дверь. И впрямь от двери вниз шли ступеньки. А из погреба вылезал человек, с трудом удерживая в руках что-то большое, похожее на сумку, завернутое в полиэтиленовую пленку. За ним следовали еще двое людей.

Невдалеке стояла маленькая старушка. Ничего не понимающими глазами она смотрела на неизвестно откуда взявшихся пришельцев. Наверное, она давно не видела столько народу одновременно.

Среди поджидавших клад людей Ромка заметил Игоря Николаевича. Не раздумывая, мальчишка подлетел к ним и, увидев в открытом саквояже плотные пачки зеленого цвета, толкнул Славку в бок:

— Помнишь, как ты фальшивые баксы в электричке нашел? Зуб даю, что эти самые настоящие. — А потом с подозрением уставился на своего друга: — А ну-ка, колись, ты им номер дома сказал? Иначе как они сами могли догадаться? Славка замялся.

— Я не им. Я дядьке. Когда ты мне позвонил, он у нас дома был. Но раз ты сам им шифр сообщил, то я подумал, что и про дом они должны знать.

А баба Вера с испугом смотрела на невиданные бумажки и крестилась:

— Свят, свят, свят. Откуда здесь такое взялось?

Ромка вздохнул и тронул за руку своего старшего друга.

— Видишь, Андрюша, я тебя не обманул. И хоть из-за Славки не мы эти доллары нашли, ты все равно теперь сможешь в свою газету замечательную статью написать.

— Обязательно напишу, — кивнул Андрей. — Как только соберу все недостающие факты.

— Ты их соберешь. Мы тебе поможем, и Игорь Николаевич тоже. Здравствуйте, — сказал он полковнику милиции, встретившись с ним глазами. — Вы не думайте, мы сюда не просто так приехали. Мы известного журналиста с собой прихватили, Гридин его фамилия, может быть, читали его статьи в «Новостях плюс»?

— Читал, — сказал Игорь Николаевич и улыбнулся Андрею. Казалось, он ничуть не удивился тому, что здесь появились его старые знакомые. Вполне ожидал от Ромки подобной выходки.

— Но теперь-то вы в Интерпол обратитесь? — не отставал от него мальчишка. — Чтобы отыскать тех людей, которые терроризировали Мишу?

— Посмотрим, — как-то туманно ответил Игорь Николаевич. — Насколько я понял, мальчик уже рассказал кому-то о том, что все вспомнил.

— Ну да, мы же не просили его молчать об этом. Подруге своей сестры он об этом точно говорил, а теперь скажет и своим новым родителям. Они сегодня из Европы возвращаются.

— Тогда ему больше ничего не грозит, можешь быть в этом уверен.

— Значит, преступники тоже догадались, где тайник, и не сегодня-завтра будут здесь? — догадался Ромка.

— Возможно, — ответил Игорь Николаевич.

На протяжении нескольких дней Ромка не находил себе места. Больше всего на свете ему хотелось посидеть в засаде у домика бабы Веры, а вместо этого он вынужден был ходить в школу и решать задачки по ненавистной ему физике. К тому же ему пришлось покупать новый учебник, для чего он выпросил у Лешки деньги, пообещав отдать их ей после получения гонорара за рекламу «Рэст-банка». Но каждый день, приходя из школы домой, он тут же звонил Андрею, так как знал, что настоящий журналист своего не упустит и потому, в свою очередь, станет столь же настойчиво теребить Игоря Николаевича. Славку же он заставлял каждый день навещать своего дядю, так как от Андрея Александровича тоже могла исходить какая-либо информация.

А поскольку Миша сообщил им, что как только Маша со Стивеном вернулись из Европы, его жизнь вновь стала спокойной, то Ромка и вовсе уверился в том, что преступники вот-вот будут в пределах Московской области.

И когда после очередного звонка Андрей ответил ему не как всегда: — «Пока ничего не известно», а сказал: «Я уже кое-что знаю», Ромка закричал изо всех сил:

— Рассказывай!

— Рассказывать, в общем-то, нечего, — ответил журналист. — Они появились в деревне так же, как и мы с вами, и их тут же взяли. Вот и все. Вернее, сначала позволили им покопаться в домишке бабы Веры и в ее погребе и извлечь оттуда большую сумку, чтобы взять их с поличным. То есть чтобы они потом не смогли отговориться тем, что приехали в эту деревню просто на отдых.

— А кто — они? Директор и его охранник Геннадий, да?

— Вот видишь, ты же сыщик, сам все сообразил.

— Да тут и соображать нечего, — ответил тем не менее весьма польщенный Ромка.

— А автомобильная авария все же была подстроена, да? — вклинилась Лешка, которая, конечно же, слушала их разговор по параллельному телефону.

— А вот здесь вы ошибаетесь. Никто ничего не подстраивал, это и в самом деле был несчастный случай. Ставицкий действительно не рассчитал скорость на перекрестке и не смог затормозить, когда из-за угла вылетел «КамАЗ», за рулем которого находился пьяный водитель.

— Выходит, этот прикидывающийся следователем Геннадий сказал Ирине Федоровне, что расследует обстоятельства автокатастрофы только для того, чтобы узнать адрес мальчика? — спросил Ромка.

— Надо же ему было сказать ей что-то убедительное, чтобы она ему поверила. А на самом деле они разыскивали похищенные из их тайного офиса деньги. Дело в том, что Демидов — это фамилия бывшего директора зверофермы — накануне вечером, как раз перед тем, как милиция приехала к нему с обыском, был ограблен.

— Теперь понятно. И ограбил его, конечно, Ставицкий. Выходит, он оказал Демидову неоценимую услугу, иначе сидел бы тот давно в тюрьме.

— Демидов так не считал. Он сам в тот вечер собирался вывезти деньги из офиса, чтобы спрятать их в другом месте. Поэтому, немного переждав, они с телохранителем принялись за розыски Ставицкого, а когда узнали, что тот погиб, то эта новость отнюдь не стала для них утешительной.

— А как они вообще догадались, что это был именно Ставицкий?

— Дело в том, что Ставицкий действовал не один, а с сообщником, с другом детства и одноклассником.

— С Анатолием, — вставил Ромка.

— Ну да. Тот работал на звероферме и, разумеется, знал о многих творимых там безобразиях. И о том, сколько соболиных и норковых шкурок идет на сторону, и о тайном офисе, где директор хранит свою выручку… Он и предложил своему другу выгодное дело. Посчитал, что раз деньги в офисе ворованные, то в случае удачи они могли не опасаться милиции. Но хорошему концу, то есть, как сказал бы ваш американский друг, хэппи-энду, помешали как случай — дорожно-транспортное происшествие, — так и глупость, допущенная Анатолием. Он не сумел избавиться от улик, и Геннадий, бывший оперативник, без труда его вычислил: на найденном им альпинистском снаряжении, с помощью которого Ставицкий перелез через забор зверофермы, были обнаружены отпечатки пальцев Анатолия.

— И что, он перед ними раскололся? Все им рассказал, да?

— Попробовал бы он только им ничего не сказать! К тебе раскаленный утюг поднеси — и ты расколешься как миленький.

— Значит, и про Мишу они от него узнали? Вот почему он о нем так беспокоился! Хотел узнать номер Мишиного телефона, чтобы как-то предупредить его родителей о том, что грозит мальчику, но Зинаида Егоровна ему отказала, и Анатолий с этим смирился. Но с чего он взял, что мальчик что-то знает? Как он вообще узнал о шифре в книжке?

— Толком никто ничего не знал. Однако Анатолий сам был свидетелем аварии, в которую попал его друг. Он ехал за ним следом в ожидании, когда тот избавится от своих попутчиков, чтобы обсудить с ним их дальнейшие дела и узнать, куда Сергей спрятал деньги. Анатолий подоспел к месту происшествия раньше «Скорой помощи» и милиции, и когда подбежал к раскуроченной машине, Ставицкий был еще жив. Он узнал своего друга и смог выговорить только одно, вернее, два коротких слова. Эти слова прозвучали как пароль.

— Что за слова? — Ромка с Лешкой напрягли слух.

— «Винни-Пух», — коротко ответил Андрей. — Но что они означали? Книгу? Игрушку? Прозвище мальчика, который без сознания лежал на заднем сиденье машины?

— И они специально приехали к нему в Америку, чтобы выпытать у него, что он знает?

— Нет, не специально. Выяснилось, что у Демидова там какой-то бизнес. Очевидно, мальчиком они занялись попутно. Кто же добровольно откажется от полутора миллионов долларов?

— Они хотели его похитить, да? А для чего они его пугали?

— Вряд ли они думали его похищать. Достаточно было вызвать у него стресс. Видишь ли, после аварии у мальчика была не только физическая травма, но и психическая. И все, что случилось с ним в тот день, ушло глубоко в подсознание. А они знали, что часто новый шок, сильный стресс помогают людям вспомнить забытое.

— Нам и его соседка Зинаида Егоровна об этом же говорила. Но вообще-то я только в кино видел, чтобы люди теряли память, а в жизни — никогда, — сказал Ромка.

— И в жизни всякое бывает. Когда у великого танцовщика Махмуда Эсамбаева случился инсульт, он забыл русский язык и стал говорить только по-чеченски. И лишь спустя какое-то время вновь заговорил по-русски. А еще я как-то писал статью о детях-беженцах из Афганистана. Война, потеря дома, бегство тяжело сказались на детской психике. У них стали появляться навязчивые воспоминания, сны и так называемые «флэшбэки» — это когда перед глазами ребенка ярко, во всех подробностях, встает ранее виденный ужас. Мише, можно сказать, повезло: он забыл о катастрофе. Но эти люди сумели-таки вызвать у него «флэшбэк», добились своего.

— А как Ставицкий нашел бабу Веру? — вспомнила Лешка маленькую старушку в белом платочке с белыми козами и козлятами, невольную участницу непонятных для нее событий.

— Одиноких старушек в деревнях очень много. Возможно, спросил у кого-нибудь по дороге, где живет такая, а приехав, дал ей денег и сказал, что снимет у нее комнату на лето. Попросил погулять с мальчиком, а сам в это время оборудовал в погребе тайник.

— Мог бы свой саквояж и просто под каким-нибудь деревом закопать, — сказал Ромка.

— Мог бы. Но посчитал, что так надежнее. Ни положить в банк, ни вывезти за границу эти деньги он сразу не мог: чувствовал, очевидно, что его неопытный друг может его подвести.

— Ну, теперь этот директор со своим телохранителем не отвертятся, раз Анатолий уже рассказал ментам об их махинациях. А наши диски и дискеты уличат их в преследовании ребенка. Их двоих будут судить, да?

— Троих. С ними еще была девушка, — сказал Андрей.

— К-какая девушка? — запинаясь, спросил Ромка.

— Знакомая Геннадия. Прилетела с ними из Америки.

— Ее зовут Нелли?

— Наверное.

— Я, вообще-то, сначала ее подозревал! — воскликнул юный сыщик. — Да и потом тоже. У меня после одного из Мишиных писем мелькнул такой вопрос: почему его нянька Маруся не выбросила компрометирующие ее перчатки, а положила их в такое место, где их легко обнаружить? Выходит, Нелли специально подружилась с его сестрой для того, чтобы запугать Мишу и вызвать у него стресс? Влезла к нему в доверие, да так успешно, что именно ей он все и рассказал в первую очередь? А я-то никак не мог понять, как на автобусной остановке их с Ронни мог обнаружить Геннадий. Значит, ему позвонила Нелли, а он туда подъехал, чтобы просто еще раз напугать мальчика? Это было уже, наверное, последней каплей, после которой Миша все и вспомнил.

— Ребенка обмануть нетрудно. К тому же Нелли жила прямо над его комнатой и с легкостью подстраивала всякие пакости. В общем, все для них сложилось очень удачно. И родители уехали, и шифр они получили с вашей помощью, а мальчишка назвал номер дома.

— Только они, глупые, забыли о достижениях научно-технического прогресса, не учли того, что мы, находясь в Москве, будем следовать за ними в прямом смысле слова по горячим следам, так как дети теперь стали куда более сообразительными и технически подкованными.

— Порой даже больше, чем взрослые, — согласился Андрей. — В сообразительности вам не откажешь.

— Нам Артем помог, — вспомнил о друге Ромка. — И сам Миша. Без его помощи мы бы ни в чем не разобрались. У нас теперь международный детективный клуб получился. Я даже название для него придумал: МКВС, что означает: «Международный клуб вездесущих сыщиков». Ведь если бы мы все не объединились, то сами не разгадали бы тайну шифра, и эти люди скакали бы сейчас от радости вокруг своих денежек. То есть, я хочу сказать, что мы внесли немалую лепту в расследование этого дела.

— Самую большую, — совершенно серьезно подтвердил Андрей.

Подробно об этом читайте в книге Н. Кузнецовой «Дело о неуловимом призраке», вышедшей в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)

Подробно об этом читайте в книге Н. Кузнецовой «Дело о танцующей статуе», вышедшей в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)

Я боюсь! Пожалуйста, помогите мне! (англ.)

До свидания (англ.).

Подробно об этом читайте в книге Н. Кузнецовой «Дело о разбитом бинокле», вышедшей в серии «Черный котенок". (Прим. ред.)

Я вас не понимаю (англ).

Подробно об этом читайте в книге Н. Кузнецовой "Дело о таинственном шефе", вышедшей в серии "Черный котенок". (Прим. ред.)