«Хиль Бралтар» опубликован в 1887 году. Это — то, что французы называют «анекдот», красочно рассказанное или мнимое происшествие, поданное в характерной для общей антианглийской направленности творчества Верна тех лет манере.
1.0 — создание файла
Их было по меньшей мере семь-восемь сотен. Среднего роста, но сильные, ловкие, гибкие, способные совершать поразительные прыжки, они кувыркались в последних лучах солнца, которое уже садилось за горы к западу от рейда. Скоро красноватый диск исчез, и темнота распространилась по равнине, окаймлённой горными цепями Соноры, Ронды и пустынной страны Куэрво.
Внезапно вся группа замерла. На вершине холма, похожей на спину тощего осла, показался командир.
— Свисс… свисс… — он издал свист необычайной силы, сложив губы трубочкой.
— Свисс… свисс… — повторила странная группа удивительно стройно.
Своеобразным существом был этот командир: высокого роста, на плечи накинута шерстью вверх обезьянья шкура, всклокоченные нечёсаные волосы, щетинистая короткая борода, голые ноги со ступнями, затвердевшими, как копыта.
Он поднял правую руку и показал на склон горы. Все повторили его жест с военной точностью, механически, — настоящие марионетки на одном шнурке. Командир опустил руку — и они опустили руки. Пригнулся к земле — они тоже. Он взял толстую палку, начал ею размахивать. Все замахали палками, выполняя фехтовальный приём, известный у мастеров под названием «закрытая роза».
Затем главарь повернулся, скользнул в траву и пополз под деревьями. Группа последовала за ним.
Вскоре горные тропинки, изрытые дождями, остались позади; ни один камешек не сдвинулся на пути движущейся колонны.
Через четверть часа командир остановился, и вместе с ним все застыли на месте.
В двухстах метрах ниже показался город, лежащий на берегу тёмного моря. Как звёзды, светились многочисленные огни домов, вилл, казарм. В спокойной воде отражались фонари военных судов, сторожевые огни кораблей и барж, бросивших якоря на рейде. Далее, на оконечности мыса Европа, бросал в пролив ослепительный сноп лучей маяк.
Вот раздался пушечный выстрел с крепостной батареи, послышалась дробь барабанов, резкие свистки дудок.
Наступил час отдыха, возвращения домой. Ни один иностранец не имел более права ходить по городу без гарнизонного офицера. Экипажам надлежало возвратиться на суда, пока не закрылись городские ворота. Через каждые четверть часа проходили патрули, забирая на гауптвахту запоздавших и пьяниц. Потом всё смолкло.
Генерал Мак-Кекмейл мог почивать спокойно.
И никому не пришла бы в голову мысль, что Англия в эту ночь может потерять Гибралтарскую скалу.
Скала, высотой в четыре сотни метров, покоится на основании шириной в тысячу и длиной в четыре тысячи метров. Она напоминает огромного спящего льва, с головой, обращённой к Испании, и хвостом, опущенным в море. Лев показывает клыки — семьсот пушек, выглядывающих из амбразур, словно зубы старухи. Эта старая ведьма укусит, если её раздразнить. Да, Англия надёжно расположилась здесь, как и на Периме, в Адене, на Мальте, на Пуло-Пинанге, в Гонконге — на многих, разбросанных по миру, скалах.[1]
Гибралтар обеспечивает Соединённому Королевству господство над восемнадцатью километрами пролива, пробитого дубиной Геркулеса между Абилой и Кальпой, в глубине средиземноморских вод.[2]
И всё же существовал человек, лелеявший мечту отобрать скалу, захваченную англичанами. Это был командир описанного нами сборища, странное создание, можно сказать — сумасшедший. Само его имя — Хиль Бралтар — говорило о патриотическом предназначении. Мозг нашего героя не выдержал жизни — следовало бы поместить Бралтара в дом для умалишённых. Но вот уже целых десять лет никто не знал, куда он подевался. Может быть, он блуждал по свету? Нет, на самом деле Бралтар не покидал своей родины и вёл жизнь первобытного существа в лесах, под скалами, а чаще всего в неприступных пещерах Сан-Мигеля, сообщавшихся, как говорят, с морем. Многие считали его мёртвым, но наш герой жил, как те дикари, лишённые рассудка, что повинуются лишь животным инстинктам.
Генерал Мак-Кекмейл сладко спал, прижавшись к подушке безобразным огромным ухом. Со своими чрезмерно длинными руками, круглыми глазами, глубоко сидящими под косматыми бровями, гримасничающей физиономией, обрамлённой жёсткой бородой, со странными ужимками, с выдвинутой вперёд челюстью, он был поразительно безобразен даже для английского генерала. Настоящая обезьяна, но превосходный военный, несмотря на внешность.
Он спал в уютной квартире на Мейн-стрит — извилистой улице, пересекавшей город от Морских ворот до ворот Аламеды. Быть может, ему снилось, что Англия завладела Египтом, Турцией, Голландией, Афганистаном, Суданом, страной буров[3] — словом, всеми землями, что ей придутся по вкусу, — и это в то самое время, когда державе угрожала потеря Гибралтара.
Дверь внезапно открылась.
— Что там такое? — прорычал Мак-Кекмейл.
— Генерал, город захвачен! — сообщил испуганный адъютант, влетевший в комнату как торпеда.
— Испанцами?
— Надо полагать!
— Как они смели!..
Генерал вскочил, отбросил ночной колпак, натянул панталоны, мундир, впрыгнул в сапоги, нахлобучил фуражку, схватил шпагу. Всё это — не переставая говорить и слушать.
— Что за шум на улице?
— Грохот камней! Куски скал катятся на город, как лавина.
— Много этих мошенников?
— Кажется, много.
— Наверное, для такого удара объединились все береговые бандиты: контрабандисты из Ронды, рыбаки Сан-Рюка, эмигранты, кишащие в деревнях?
— Боюсь, что так, генерал!
— А губернатор предупреждён?
— В его виллу на мысе Европа невозможно попасть! Городские ворота захвачены, улицы полны нападающими.
— Что с казармами у Морских ворот?
— Туда не прорваться! Артиллеристы, похоже, окружены!
— Сколько с вами людей?
— Десятка два: пехотинцы третьего полка, те, которым удалось ускользнуть.
— Клянусь святым Дустаном, — вскричал Мак-Кекмейл, — эти пожиратели апельсинов хотят вырвать Гибралтар у Британии!.. Этому не бывать!.. Нет! Не бывать!..
И тут в комнату ворвалось странное создание и прыгнуло генералу на плечи.
— Сдавайтесь! — закричал нападающий резким высоким голосом.
Несколько солдат, прибежавших вслед за адъютантом, хотели броситься на человека, но вдруг узнали его при свете лампы.
— Хиль Бралтар! — воскликнули они.
Да, это был он, идальго, о котором гак долго не вспоминали, дикарь из пещер Сан-Мигеля.
— Сдавайтесь! — визжал он.
— Никогда! — рявкнул в ответ генерал.
Солдаты их уже окружали, и тогда Хиль Бралтар издал своё «свисс» — резкое, продолжительное. Тотчас двор, а потом и дом наводнила толпа нападающих.
Возможно ли?.. Это были обезьяны, сотни обезьян! Пришли ли они отобрать у англичан скалу, истинными владельцами которой являлись, гору, которую занимали прежде испанцев, раньше, чем Кромвель завоевал её для Великобритании? Воистину так! Бесхвостые обезьяны были ужасны своей численностью, с ними можно было жить в добром согласии, лишь смирившись с их мародёрством. Смелые и умные, они умели мстить за оскорбление, — что иногда случалось, — скатывая на город огромные скалы!
Какой позор для Соединённого Королевства! Англичане, покорители индейцев, абиссинцев, тасманийцев, австралийцев, готтентотов и стольких других, могут быть побеждены обезьянами моно!
Если такое случится, генералу Мак-Кекмейлу останется только прострелить себе голову. Нет, подобное бесчестье пережить невозможно!
К счастью, прежде чем обезьяны, привлечённые свистом вождя, успели наводнить комнату, солдаты набросились на Хиля Бралтара. Сумасшедший, наделённый необычайной силой, сопротивлялся, и одолеть его оказалось нелегко. Его обезьянья шкура была содрана в борьбе, и теперь он лежал в углу почти нагой, связанный, с заткнутым ртом, не в силах пошевелиться или издать свист.
Но снаружи положение по-прежнему оставалось тяжёлым. Несколько пехотинцев успели собраться у Морских ворот и пробивались к жилищу генерала. Отдельные ружейные выстрелы раздавались на Мейн-стрит и Торговой площади. Численность моно всё возрастала, гарнизону угрожала потеря всех важных позиций. А там уж на помощь обезьянам придут испанцы, форты будут покинуты, батареи тоже, на укреплениях не останется ни одного защитника, и англичане, сдав неприступную скалу, не сумеют больше ею овладеть.
Мак-Кекмейл толкнул дверь и вышел на улицу, решившись победить или умереть, как говорят военные.
И всё внезапно переменилось.
При свете факелов, освещавших двор, можно было видеть, что обезьяны начали отступать. Во главе их маршировал вождь, размахивая палкой. И моно, подражая его движениям, шагали с ним в ногу.
Неужели Хиль Бралтар освободился от уз и выскользнул из комнаты, где его караулили? Да, это так! Но куда же он теперь направлялся? На мыс Европа, к вилле губернатора, чтобы взять её приступом?
Нет! Безумец и стая покидали крепость.
Час спустя в городе не осталось ни одного завоевателя Гибралтара.
Что же произошло?
Это стало известно, когда генерал Мак-Кекмейл появился перед солдатами.
Да, именно он занял место безумца и увёл за собой стаю, завернувшись в обезьянью шкуру пленника. Бравый воин так походил на обезьяну, что даже моно обманулись.
Простая, но гениальная идея вскоре была вознаграждена крестом Святого Георгия.[4]
Что же касается Хиля Бралтара, то Соединённое Королевство продало его Барнуму,[5] который нажил себе состояние, показывая дикаря в городах Старого и Нового Света. Барнуму, кстати, охотно верили, когда тот говорил, что демонстрирует вовсе не дикого человека из Сан-Мигеля, а самого генерала сэра Мак-Кекмейла.
Приключение оказалось хорошим уроком правительству Её Величества. Стало ясно, что Гибралтар не могут взять люди, но держится он лишь по милости обезьян. И вот Англия, всегда практичная во всех делах, решила посылать туда только самых безобразных своих генералов, чтобы моно могли ошибиться.
Вероятно, эта мера навсегда обеспечит Англии владение Гибралтаром.
Перим — английский остров в Баб-эль-Мандебском проливе, соединяющем Красное море с Индийским океаном.
Аден — порт на юге Аравийского полуострова, неподалёку от входа в Красное море.
Мальта — остров (и независимое государство) в Средиземном море, на котором в колониальные времена располагалась английская военная база.
Пуло-Пинанг — остров близ Индокитайского полуострова.
Гонконг — бывшая английская колония в Китае, на берегу Южно-Китайского моря.
По древнегреческим сказаниям, один из самых известных мифологических героев, Геракл, или Геркулес, во время своих странствий побывал в Африке и поставил две скалы по берегам Гибралтарского пролива. Эти скалы получили название Геркулесовых столбов: северный — Кальпа, южный — Абила.
Буры — потомки европейских колонистов, населяющие республики Трансвааль и Оранжевую, теперь входящие в состав Южноафриканской Республики.
Крест Святого Георгия — орден Святого Георгия (Орден Подвязки) — высшая британская награда; нагрудный крест — один из символов ордена.
Барнум — американский предприниматель, разъезжавший с цирком, где показывались всякие диковинки.