Отец — первый мужчина, которого она видит в жизни: низкий голос, густые брови, красиво изогнутые над смеющимися черными глазами. Он целует ее; у него колючая борода. Запах сигаретного дыма, дубленой кожи и одеколона. Его сапоги скрипучи, а голос темен и тепел. Он крепко обнимает ее, а ей смешно. Он играет с малышкой в кроватке. Она влюбляется в него с первого взгляда. Он приезжает домой с войны, когда у него рождается дочь. Ее первое впечатление о нем глубоко и незабываемо. Она предпочитает его женщинам, которые ее обычно окружают. Его запах, сильные, узкие ладони, глубокий голос!

Взрослея она с удивлением и болью замечает, что он почти не бывает дома. Она скучает по нему. Кто редко появляется, по тому и скучают.

Когда они встречаются после долгого перерыва, он целует ей руку, как взрослой даме. Ее бесконечно влечет к нему. Всякий раз он покидает домашний уют и возвращается не раньше, чем через несколько месяцев, довольный и загорелый.

Она не знает, как он проводит время. Она чувствует, как ее тянет к нему, потому что он редкий и загадочный гость. Это — первый урок для нее. Он приводит домой друзей, которые называют ее «принцессой». Они подбрасывают ее к потолку, и она, доверяя всему, что делают мужчины, чувствует, как ее ловят в последнюю минуту перед самым падением. Мужчина в ее глазах превращается в солдат, они идут в поход, турумбурум, турумбурум, они идут в поход, турум-бурум…

Нянька выпускает из рук коляску, садится на ограду и начинает плакать. Тут девочка начинает так звать отца, как будто он в смертельной опасности. Предчувствие чего-то ужасного охватывает ее.

Но война кончается, и отец возвращается домой. Серьезный и похудевший, он садится за письменный стол. Огромный стол, заваленный стопками бумаг. Лампа под зеленым абажуром освещает красивое печальное лицо. Он выглядит больным. Она не знает, что он чуть не умер от тифа как раз в то время, когда она так страстно звала его.

Она забирается под стол, в темноту, и гладит его блестящие ботинки. Она наблюдает за ним — она наблюдает за всеми в доме. Значит, люди делятся на мужчин и женщин. Их занятия различны. Когда она лежит в своей комнате, пытаясь заснуть, она смотрит на крест оконного переплета. Разглядывание креста наводит ее на мысль о разделении на мужчин и женщин: вертикальная линия — это мужчина, а горизонтальная — женщина. Точка их пересечения — загадка. (Она ничего не знает о любви.) Мужчины носят брюки, женщины — юбки. Что прячется под брюками, она узнает, наблюдая за братом. То, что она видит у него между ног, когда он раздевается, напоминает ей ключ, а сама она в этом месте носит замок. Как и все дети, она хочет узнать, почему существуют два пола. Одна, прячась от посторонних глаз, она роется у отца в библиотеке, пытаясь найти ключ к разгадке. В энциклопедическом словаре она находит картинки голых людей.

Мужское тело становится для нее символом жизни. Она совершенно околдована. Она подсматривает за отцом, когда он одевается, но отец замечает ее взгляд и прикрывается, чтобы не нарушить табу. Ее терзает неутолимое любопытство. Однажды поздним летним утром она залезает к матери в постель, и это большое и толстое, уже некрасивое тело ужасает ее. Неудовлетворенная женщина набрасывается на девочку с открытым ртом, из которого вылезает голый влажный язык, длинный, как тот прикрытый брюками предмет у ее брата. В страхе она выскакивает из постели, чувствуя себя глубоко оскорбленной. В ней зарождается глубокое и непреодолимое отвращение к матери и женщине вообще. Она пока не знает, что брак родителей распадается, но начинает догадываться, когда отец приводит в дом чужую, красивую и элегантную, даму, которая дарит ей дорогую куклу. Она берет нож и выковыривает кукле глаза — мстит за то, что в доме нет счастья. Она вскрывает кукле живот и разрывает дорогое платье. Никто из взрослых не произносит ни слова. Она наблюдает за тем, как отец погружается в разглядывание красивой дамы и забывает о присутствии дочери. Смертельное одиночество переполняет ее, она начинает ненавидеть мир взрослых. Приходит и супруг дамы — толстый белесый скандинав, и мать, словно это само собой разумеется, обращает все внимание на него. Теперь в доме две пары, и они не скрывают друг от друга своих отношений. Чтобы отделаться от любопытной девочки, мать приказывает ей отправляться после обеда в постель. В комнате с зашторенным окном невозможно уснуть. Она думает, как бы ей тоже заполнить себя. Она берет в постель все длинные и твердые предметы, какие только можно найти в комнате, и засовывает себе между ног: холодные блестящие ножницы, линейку, расческу, ручку щетки. Глядя на крестовину окна, она мечтает о том, чтобы соединиться с мужчиной. Она седлает холодную металлическую спинку своей белой кровати. Она снимает золотую цепочку с шеи, продевает между ног и трется об нее до боли. Она встает и тайком съезжает, голая, вниз по перилам. С тех пор, как ей приснился похотливый сон, она умеет вызывать в себе желание.

Однажды утром она просыпается и вспоминает, что ночью произошло что-то чудовищное. Но забавы с собственным телом утомляют ее, и сердце бьется так, что она едва дышит. Она бледнеет, под глазами появляются синяки. Отец влюбляется в ее хрупкость и зовет ее «филиграночка». До двенадцати лет она предпочитает его всем прочим мужчинам. Его красивая подруга уехала. Аромат ее крепких духов еще надолго остается в квартире. Мать находит нового любовника, он заваливает девочку подарками. Отец уезжает в путешествие на Ближний Восток. Он присылает ей открытки с изображениями женщин в чадрах. В доме тихо. Никто о ней не заботится. Тут в ее жизни появляется новое, загадочное существо — служанка, девушка по имени Фрида Шплиттер. Она не расстается с Фридой ни на шаг, когда та занимается домашними делами. После обеда Фрида ложится на кровать в своей комнате и читает толстую книжку под названием «Замок Штольценберг». На обложке — яркая картинка: красавица графиня верхом на белом коне едет на охоту. В ее шляпку воткнуто зеленое перо. На плече сидит сокол. В кустах прячется любовник. Фрида сняла платье. Она лежит в фиолетовой шелковой комбинации, отделанной белыми кружевами. У нее накрашены губы, а волосы спадают черными прядями на голые белые плечи. Ее духи пахнут сиренью. У нее длинные красные ногти и туфли на высоких и тонких каблуках. Читая книжку, Фрида курит и ест шоколадные конфеты. Девочке кажется, что Фрида выглядит как изящная светская дама. Она ложится Фриде на живот и прижимается губами к ее рту, чтобы поймать струйки сигаретного дыма. Фрида позволяет делать с собой что угодно: гладить, целовать, тянуть за волосы, щекотать. Фриде 18 лет, и она хочет сниматься в кино. После обеда в воскресенье она ходит танцевать. Девочка смотрит, как Фрида раздевается, чтобы сменить фиолетовое белье на черное. Она пудрит и сбрызгивает духами подмышки, потом уши и изнанку трусиков. Она не стесняется девочки, а та сосредоточенно следит с кровати за каждым фридиным движением. Фрида становится символом всего прекрасного. Фридин комод полон разноцветного шелкового белья с широкой кружевной каймой. Она коллекционирует яркие упаковки от мыла. Ящики комода пахнут, как парфюмерный магазин — и она носит подвязки с шелковыми розанами. И при всей своей красоте она работает, как одержимая, в большом доме с множеством больших комнат. Работа тяжелая. Фрида очень нежная и по вечерам валится в постель, как мертвая. К сожалению, у нее некрасивый друг: мужчина в годах, с лысиной, животом, и машиной. Он заезжает за ней каждое воскресенье.

Девочка хотела бы, чтобы Фрида была замужем за молодым красивым принцем и жила с ним в замке Штольценберг. Но постепенно матери становится невыносимо присутствие молодой и стройной девушки в доме.

Мать ревнует, что девочка только и говорит, что о Фриде Шплиттер. Она увольняет Фриду под предлогом, что та слишком мало работает. Девочка безутешна в своей печали. Преемница Фриды дурна собой и горбунья. Прекрасным часам в комнате Фриды настал конец. В комнате уже не пахнет духами. Она находит сережку, забытую Фридой, и прячет среди своих сокровищ.

Она знакомится в школе с двумя мальчиками своего возраста. Одного, того, что похож на китайца, она предпочитает другому. Он молчалив, как она. Его желтое лицо — маленькая непроницаемая маска. Разрез черных глаз узок и кос и придает лицу страстное выражение. Он стеснителен и горячо влюблен в нее. Их встреча происходит на десятом году ее жизни. Он носит зеленую бархатную шапочку своей гимназии. Его друг неразлучно ездит за ним на велосипеде, он шутник, вечно валяет дурака. Он посвящен в высокое искусство гримасничанья. Глядя на него, она смеется до колик. Ее каждый день навещает эта пара непохожих друзей. Девочка постепенно утешается после разлуки с Фридой Шплиттер. Они проводят долгие часы на увитой плющом веранде: она, клоун Франц и молчаливый Экберт. Иногда их вдруг охватывает ощущение невесомости. Они прыгают с самого высокого забора и приземляются на руки и ноги легко и мягко, как кошки. Они танцуют, кружатся быстрее и быстрее, пока не падают с ног от головокружения. Они играют в разбойников и принцессу: принцесса перебегает от куста к кусту, прячась от разбойников. Если же им удается ее поймать, они превращаются в индейцев, привязывают свою жертву к позорному столбу и стреляют в нее из лука. Игра становится опасной: этого- то ей и хочется. Ей завязывают глаза. Рядом разводят костер, так близко, что ее платье загорается. Ее тянут за волосы, щиплют и пинают. Ни звука не слетает с ее губ. Она страдает молча, погрузившись в мазохистские мечты, даже не думая о том, чтобы дать сдачи. Страдания и боль доставляют ей удовольствие. Она ерзает в своих путах и с наслаждением чувствует, как веревка глубже впивается в плоть.

Над ней издеваются, выставляют ее на смех, оскорбляют. Но она делает спокойное, сдержанное лицо, как у Экберта, и, в конце концов, ее отвязывают: она — непокоренная героиня. Они курят трубку мира: выдолбив три каштана, они наполняют их сухой травой и вставляют в них соломинку. Она давится дымом и кашляет до слез.

Время до ужина пролетает слишком быстро.

Она сидит с матерью и братом за круглым столом и грустно смотрит на пустующее место отца. Все несчастья десяти лет ее жизни вдруг предстают перед ней. Фрида уехала. Отец уехал. Она ненавидит мать и не общается с братом. После ужина она скрывается в библиотеке и в сотый раз разглядывает картинки в «Двадцать тысяч лье под водой» Жюля Верна. Она влюблена в темное меланхоличное лицо капитана Немо, и любит ужасаться четырехруким гигантским спрутам, которые забираются в подводную лодку «Наутилус», где команда отрубает им страшные изогнутые щупальца. Капитан Немо — один из героев, без которых она не может жить. Он ей ближе и постижимее, чем люди, с которыми она живет в одном доме. В девять вечера ей приказывают ложиться спать, и, как заведено, она идет в темноте, дрожа от страха, через огромный холл, по лестнице, потом по длинному коридору к себе в комнату.

Каждый раз ее мучает страх: она воображает, что по ночам по дому ходит гремящий скелет огромной гориллы. Скелет приходит, чтобы задушить ее. По пути в свою комнату она по привычке бросает взгляд на большую картину Рубенса — «Похищение сабинянок». Две толстые голые женщины напоминают ей мать и вызывают отвращение. А два темных красивых похитителя, которые перекидывают женщин через спины вставших на дыбы коней, вызывают в ней восхищение, и она умоляет их спасти ее от гориллы. Она поклоняется целой череде нарисованных героев, глядящих на нее со старинных темных картин, развешанных в доме. Один из них напоминает ей Дугласа Фэрбенкса, которым она восхищалась в роли «Черного пирата» и «Багдадского вора» в школьном кинотеатре. Она жалеет, что она девочка. Она хотела бы быть зрелым мужчиной с черной бородой и черными горящими глазами. Но она всего лишь маленькая девочка, которая потеет от страха при мысли, что у нее в комнате под кроватью прячется горилла. Ее мучают невидимые страхи.

А вдруг скелет вскарабкается по веткам плюща и через окно проберется к ней в комнату? Тяжесть его жестких, острых костей расплющит ее на постели. Страх оборачивается катастрофой, когда она, пробираясь в темноте, задевает за сабли и с грохотом обрушивает их со стены на пол. Она бежит в комнату и захлопывает за собой дверь и запирается на щеколду. В этот раз она осталась в живых. Кто знает, что будет завтра?

Раздевшись и забравшись в постель, она из всех сил воображает разных героев и мысленно зовет их на помощь. Они молча обступают постель, ее защитники: оба похитителя сабинянок, грозный сильный араб, которого нарисовал дядя Фалада, Дуглас Фэрбенкс с блестящей саблей и пистолетами за поясом, капитан Немо, который играет на органе громкую и бодрую мелодию. В темной комнате она отчетливо видит тесный круг своих стражей и благодарит их за то, что доживет до следующего утра.

Днем к ней в гости приходит гордая испанская подружка Элиса Уркиса, и они разыгрывают вдвоем зловещую и полную страдания историю о «блудном сыне», драму ее собственного сочинения. Они одеваются в шелковые арабские одежды с широкой золотой канвой, которые отец привез с Ближнего Востока. Они зашторивают окна. Ночь, пустыня. Они изображают королевскую пару: отца и мать, которые возносят душераздирающие жалобы о блудном сыне. Они с Элисой изобретают полный протяжных рыданий драматический язык, в котором умещается вся боль мира и который никто, кроме них, не понимает. Этот воображаемый язык состоит из одних гласных. Когда их силы уже на исходе, они открывают жалюзи и, оглушенные, смотрят в слепящий солнечный свет. На улице день. Всю ночь они рыдали о блудном сыне. Потом они ссорятся: каждая хочет играть блудного сына, который лежит на чужбине, в темном лесу, истекая кровью, его смертельно ранили разбойники.

Элиса успевает первая: обливает арабский шелк красной тушью, обвязывает голову платком в алых пятнах, падает на пол, раскидывает руки и ноги и, стеная, закрывает глаза. Блудный сын лежит, умирая. Она наблюдает за Элисой с завистью и думает, что сама сыграла бы гораздо лучше. Элиса устает стонать и кататься по полу, и теперь приходит ее очередь. Она играет отца, который находит сына, смывает с него кровь и перевязывает раны.

Сын оживает, проглотив горькую микстуру, и его коронуют, после того как старый король восходит на ложе смерти. Самым удачным и захватывающим моментом во всей драме был придуманный язык плача. Из-за того, что в комнате было темно, они совсем не стеснялись. Потом они выходят в сад и играют в Ункаса, последнего из могикан, которого Магуа ранит ножом в сердце. Самое главное — долгий плач отца, Чингачгука, об умершем сыне. Они декламируют наизусть целые страницы из «Кожаного Чулка» Купера. Во всех их играх таятся ужас и опасность. Они опять без стеснения целиком отдаются драме. Ровная и спокойная домашняя жизнь давно наскучила, и все дозволено, лишь бы возбуждало. Жизнь без несчастий непереносима.

В этот тихий и жаркий июль, после полудня, когда возбуждение вот-вот разразится грозой, к ней в комнату врывается брат и швыряет ее на постель. С перекошенным лицом и в жутком молчании он расстегивает брюки и показывает ей вытянувшийся предмет между ногами. Ее мучит любопытство и страх. Она знает, чего он хочет. Но она его презирает. В ее глазах он всего лишь глупый шестнадцатилетний мальчишка. Она изо всех сил защищается, но он сильнее, ей не вырваться. Она презирает его за юность. Он бросается на нее и вонзает «нож» (как она это называет) в ее «рану». Тяжело дыша, он наваливается на ее маленькое тело. Он поднимается и опускается в быстром темпе. Она чувствует колющую боль, ничего больше. Ей стыдно, она разочарована. По ночам она отдается мужчинам, обступающим ее кровать, с таким возбуждением и с такой страстью, что эта жалкая реальность, которую навязывает ей брат, не имеет значения. Через несколько минут — ей кажется, долгих часов! — он скатывается с постели и молча выходит вон. Но вскоре возвращается. У него злое красное лицо: «Пожалуешься матери — убью».

Она смотрит на него, не произнося ни слова, с презрением. Она оскорблена, разъярена.

Этот случай превращает брата с сестрой в смертельных врагов.

Она хочет его убить. Он добился своего только из-за того, что он сильнее. Она желает ему несчастья. Ей будут сниться сны о том, как она его истязает.

Иногда, когда приходит Франц, он так ее смешит, что она писает в штаны. На запах прибегает собака и сует голову ей между ног. Это наводит ее на мысль. Она спускается в подвал, идет на собачье место и ложится на холодный бетонный пол, раскинув ноги. Холод еще больше распаляет ее, а собака, тем временем, начинает лизать ее между ног. Она впадает в экстаз и выгибается навстречу терпеливому языку.

У нее болит спина от лежания на жестком полу. Она любит, когда похоть смешивается с болью. Возбуждение еще усиливается тем, что в любой момент кто-нибудь может прийти и увидеть ее. Она слышит, как секретарша отца печатает на машинке в соседней комнате. Пока она часами отдается собачьему языку, ее брат наверху делает открытие: он сидит перед туалетным столиком матери и забавляется массажным аппаратом, который мать использует в косметических целях. Этот аппарат производит вибрации, его можно приложить к любой точке тела. Мать использует его, чтобы массировать лицо, а сын засовывает его в расстегнутую ширинку. Превозмогая слабость и головокружение, она поднимается из подвала и видит, как брат, запрокинув голову и закрыв глаза, извергает семя. Небо темнеет. Будет гроза. Атмосфера заряжена. Взрослые не обращают внимания на детей, которые только и думают, как бы снова достичь экстаза.

Двое друзей брата прячутся в обрезке темной, длинной канализационной трубы, которая лежит на дороге, где идет ремонт, и онанируют во время грозы. Она идет в библиотеку отца и разглядывает непристойные иллюстрации «Истории нравов» Фукса. В то же время, она недовольна, что у отца есть такие книги. Она хочет, чтобы ее отец был чист, как ангел — как бог. Она садится с книгой в кожаное кресло в углу и онанирует над картинками. Она не способна думать ни о чем другом. Но частое удовлетворение желания оставляет после себя лишь гнетущую пустоту. Она ищет настоящей заполненности, и не находит. Везде фальшь. Все дети ее возраста проходят через подобное. Знакомые девочки засовывают себе между ног карандаши, морковки и свечки, трутся об острый край стола, нетерпеливо ерзают на стуле.

Хоть они и дети, но уже чувствуют, что спасение и излечение их ранних страданий может прийти только от мужчины. Но ни одна не знает такого мужчины, который принял бы ее в свои объятия. Они еще слишком маленькие. Они не стесняются друг друга. С неуемной болтливостью они делятся своими переживаниями. Они разочарованы, когда узнают, что подружки не умней их самих. Это замкнутый круг, вырваться из которого они не в силах, остается только надеяться на будущее. Она мечтает о насилии, которое причинит ей темный человек. Изо всех сил она воображает себе свирепого злодея. Когда она лежит ночью у себя в комнате, она представляет себе черный, сияющий бриллиантами зал в неровном свете факелов. Черный — самый жуткий из всех цветов — господствует в воображаемой картине. Она лежит на черном, холодном куске мрамора с острыми краями. Насильники связали ее. Края этого ложа мучений впиваются ей в спину. Кольцо одетых в черное людей вокруг нее сдвигается. Горящие глаза сверкают сквозь прорези отвратительных масок. На некоторых из насильников — блестящие шлемы. Они срывают маски, и она видит дикие лица арабов, китайцев, негров и индейцев. Она предпочитает цветных мужчин белым. Они молчат и стоят, не двигаясь. Она боится. Ей очень важен страх. Она любит ужас и трепет. Она бесконечно польщена, что оказалась в центре внимания этих мужчин. Каждый из них вооружен. Они пришли, чтобы убить ее. Для нее это большая честь. Ведь это все короли, графы, князья. Раздается оглушительная органная музыка-угрожающая, траурная. Это капитан Немо, это он играет на органе! Она бьется в своих путах, и они глубже врезаются в кожу. Ее фантазия так сильна, что она действительно чувствует боль. Не всегда она переживает всю сцену до конца, до смерти, которая наступает от тысячи медленных, затягивающих мучения ножевых ран. Ей запрещено кричать или даже перекашивать лицо. Один нож медленно вклинивается в ее «рану» и превращается в жаркий и подвижный собачий язык. Ее переполняет желание, а индеец, тем временем, медленно перерезает ей глотку. Только в темноте, пока она одна, она может воображать себе подобные сцены. Спасителя нет. Каждую ночь она заново умирает.

Днем она должна выполнять школьные обязанности. Есть один учитель, которого она любит и который предпочитает ее другим девочкам из класса, потому что она пишет лучшие сочинения. Остальные девочки ревнуют его к ней.

Хорошо поставленным голосом он читает девочкам лирические или драматические стихотворения. По слухам, перед тем как стать учителем, он был актером. У него копна светлых, уже седеющих волос, нос с горбинкой и сияющие, кошачьи зеленые глаза. Он элегантно одевается и на особенный лад картавит и растягивает слова. Из-за этого он похож на иностранца, а все иностранное кажется девочкам привлекательным. Многие из ее одноклассниц влюблены в него. Иногда он ловит их откровенно нежные взгляды. Он женат. Жена — его бывшая ученица. После уроков она встречает его у школы. И вот у нее вырастает и страшно выпячивается живот. Девочки знают, что она ждет ребенка, и не в состоянии отвести взгляда от ширинки учителя. Их поражает тот факт, что их уважаемый учитель, который до этого считался избранным и неземным существом, опустился до того, чтобы сделать ребенка точно так же, как их собственные отцы. Они на него в обиде. С высот богоподобности он низвергается в мерзость банальности. Они обижаются, что он такой же, как все. В своих враждебных пересудах они свергают учителя с трона, на который сами же его подняли, и вываливают его в грязи секретных разговоров. Они ругают его между собой и придумывают ему неприличные прозвища. Когда он задает им вопросы на уроке, они насмехаются над ним и дают нахальные, нелепые ответы. Словно проклятье упало на весь класс. Атмосфера удушающая. Очарование разрушено. Он впадает в ярость и одновременно стесняется, потому что догадывается, из-за чего произошла эта перемена. В наказание он заставляет их делать слишком много заданий и оставляет после уроков. Он уже не читает им стихов, только учит ненавистной грамматике. Он уязвлен и смущен: он говорит, что дети «утратили чистоту» мыслей.

Какое облегчение для девочек, когда жена учителя в один прекрасный день появляется перед школой снова стройная и красивая. Она толкает перед собой коляску. Все девочки хотят приласкать младенца. Ребенок избавляет их от мыслей о взрослых проблемах, от которых они пока далеки. Постепенно он снова поднимается на прежнюю высоту над ученицами. Все в порядке.

Но мир длится недолго. Однажды летним днем, когда она возвращается домой из школы с подружкой, — улицы пустынны в этот полуденный час — они встречают человека на велосипеде. Отвратительная, ужасная нагота сияет, ослепляя и вгоняя в дрожь, из его расстегнутых штанов прямо им в глаза. Он подзывает их поближе и приказывает коснуться чудовищного предмета, который им кажется не меньше полуметра длиной. В смертельном страхе они хватают друг друга за руки и со всех сил бегут домой. Но ноги словно увязают в глине, им кажется, что они не могут двинуться с места, как в страшном сне. Убежденные, что голый предмет все растет и вытягивается и преследует их, они из последних сил вбегают в дом и захлопывают за собой дверь. Они врываются в кабинет отца, который спокойно диктует секретарше письмо. В неловких выражениях они рассказывают ему, что случилось. Отец спрашивает, не собирался ли человек просто пописать на улице. Но когда они говорят, что человек на велосипеде хотел, чтобы они потрогали его чудовищную штуку, он звонит в полицию. Полиция спрашивает, как выглядел человек, но они не помнят ничего, кроме той штуки у него между ног.

Наверху, в своей комнате, она подбегает к окну и смотрит вниз. Человек испарился, улица пуста. Осмелев в безопасности, подружка говорит: «Если бы он сейчас был еще там, я бы пошла и потрогала его штуку». И на них нападает долгий истерический смех. Их возбужденная фантазия рисует им картины одна невероятнее другой — что бы было, если бы человек с велосипедом еще стоял на улице. Теперь, когда прошел первый шок, он бы с легкостью уговорил детей и добился желаемого, но он про это не знает. Он ищет новых жертв. Ему нравится шокировать девочек. «Он бы, наверное, убил нас и закопал в Груневальде, если бы мы отказались делать, как он хочет», — задумчиво говорит она.

«Я бы хотела, чтобы он стоял на улице. Я бы пошла и потрогала его штуку», — повторяет подружка. «Виноват не убийца, а жертва». (Эту фразу произнес известный берлинский адвокат во время нашумевшего в двадцатые годы процесса.)

Опасности окружают. Обе знают об этом. Но в опасностях есть своя прелесть — они спасают от рутины, от ежедневной скуки.

Они со служанкой идут за покупками, и им встречается мужчина, который бросает им в лицо непристойность — слово, которое дети произносят только шепотом и которое означает совокупление. Она делает вид, что не поняла, что это значит, и мучает служанку, чтобы та повторила. Служанка краснеет и молчит. Мир вдруг переполняется такими словами. Как будто других слов больше нет. Мысли всех окружающих теперь как будто вращаются только вокруг секса.

Казалось бы, для нее уже нет никаких секретов. После случая с братом она знает все. Ей десять лет. Она чувствует пустоту и печаль. Она недовольна, что у отца есть непристойные книги. Ее отец! Ее бог! Он разочаровал ее, как и любимый учитель. От матери ничего хорошего ждать не приходится. Она давно уже это знает. Это не такая женщина, которую можно уважать. Она эгоистична и думает только о собственном покое и комфорте. Когда она хочет зайти к матери в комнату, приходится долго стучать в дверь, но и тогда не наверняка впустят. Что она делает целыми днями у себя в комнате? Что касается домашних дел, она не пошевелит и пальцем, чтобы не запачкать своих наманикюренных ручек. Она не выходит в сад и никогда не играет со своими детьми. Но к ней приходят посетители, множество посетителей. Она элегантно одевается, несмотря на полноту. Ведет себя, как светская дама. У нее высокий деланный смех. Она так часто красит волосы, что все давно забыли, каков их натуральный цвет. Она отчаянно борется с жиром и дряблостью бесформенного тела. «У моей матери трое мужчин», — рассказывает девочка всем, кто готов слушать. И действительно, два посетителя ходят к матери чаще, чем отец.

Иногда, когда ей особенно одиноко, она стучит в дверь спальни матери, и иногда ее впускают. Она видит, как мать сидит за столом, делая заметки в дневнике. Каждый день она делает заметки. В письменном столе лежит уже больше двадцати таких дневников. Что в них написано? Иногда, в приступе одиночества, она обнимает мать, но та отодвигает ее, как будто это мебель, а не ребенок. Она дает дочери пинцет и приказывает выщипывать седые волосы с ее головы. Это скучное занятие, и девочка соглашается, только если за каждый седой волос ей дадут пять пфеннигов.

С братом она по-прежнему во вражде. Она шантажирует его: «Если не дашь мне покататься на велосипеде, расскажу матери, что ты со мной сделал». Велосипед новый и красивый, и брату он очень дорог. Но что делать. Он дает ей велосипед на час. Она на всей скорости врезается в грузовик. За починку велосипеда ей приходится платить из своих карманных денег. Все идет наперекосяк. Дни непереносимы, полны мелких неприятностей. И солнце светит с глупого, вечно голубого неба. Ей приходится спасаться в самых отчаянных фантазиях, чтобы переносить эту жизнь. Надеясь найти утешение в войне с братом, она провоцирует его: «Если ты не вернешь мне деньги за починку велосипеда, я расскажу матери, что ты делал ее массажным аппаратом». Брат бьет ее. Она царапается и кусается. Она слабее, чем он. Плача от злости, она закрывает дверь на щеколду. Нет, она больше не выйдет из комнаты. Она не будет есть и умрет от голода и страданий.

В школе одна девочка рассказывает ей, что влюблена в человека с моноклем. Ее это раздражает, она ревнует. Она рассказывает подружке, что влюблена в графа, который живет на ее улице, и что у него золотые зубы.

Они хвастаются друг перед другом воображаемыми встречами с мужчинами. Лидия Гилле, с которой она сидит за одной партой, рассказывает о том, что играет в доктора со своим дядей. Например, дядя придумывает, что у Лидии болит низ живота и поэтому он будет делать ей операцию. Он раздевает ее и кладет в ванну. Он включает теплую воду и прикладывает душ к ее «ране». Когда Лидия заново пересказывает эту историю, она сует руку в трусики и быстро- быстро водит там рукой. Ей нет дела, что другие смотрят. Онанизм на людях только усугубляет удовольствие.

Вдруг, сама не зная как, она влюбляется в Экберта. Китайское неподвижное лицо и молчаливость делают его загадочным. Он самый интересный мальчик из всех ее знакомых.

Они забираются на чердак, закрывают за собой тяжелую железную дверь и смущенно молчат. Оба думают об одном и том же: поцелуй. Экберт на два года старше.

Ни он, ни она еще ни разу в жизни не целовались по-настоящему. Экберт слышал, что надо открыть рот и что-то делать языком. Как сложно! Ему кажется, он не сможет. Он очень стесняется. Он берет бумагу и карандаш и пишет первое любовное письмо: «Я тебя люблю! Вечно твой Экберт».

Это письмо кажется ему бесконечно длинным и смелым. Ведь он думает о всех невысказанных вещах, которые хочет сказать ей и о которых она догадывается, если тоже его любит, а значит, чтобы прочитать это письмо, потребуются долгие часы. Он не решается дать письмо ей прямо в руки. Она залезает на деревянную лошадку в углу и делает вид, что забыла о его присутствии. Она тайком следит за ним краем глаза, когда он карабкается по приставной лестнице и оставляет письмо в щели люка в крыше. Он слезает с лестницы и идет копаться в ящике с игрушками, который стоит в одном из чердачных отсеков. Она благодарна, что он не настойчив. Она поднимается по лестнице и берет письмо. Они изобретают шифр, чтобы никто другой не мог прочесть их письма. Осторожно, осторожно, никогда не знаешь, что может случиться! Наверняка есть смертельные враги, способные помешать их любви.

Она пишет на оборотной стороне листка: «Я люблю тебя еще дольше, чем бесконечно, и горячее, чем пламя».

Она поднимается по лестнице и прячет письмо в том же месте. Они проводят целые часы за сочинением таких писем. Постепенно они смелеют, и письма становятся длиннее. «Если ты окажешься в смертельной опасности, я спасу тебя, даже если придется поплатиться жизнью».

«Ты красивее всех на свете, и я убью каждого, кто осмелится сказать, что это не так». Потом она ложится в углу и закрывает глаза. Он дрожит в предвкушении. Тишина — смущение. Он не знает, что делать. Тонкий сверток бумаги оказывается в ее руке. Она слышит удаляющиеся шаги. Она разворачивает сверток и читает письмо: «Я знаю, чем тебя разбудить».

Она переворачивает листок и пишет на обратной стороне вопрос: «И чем же?» Она знает, что он напишет. Все девочки ждут этого момента. Но она — нет. С поцелуем игра пришла бы к концу. Она хочет жить в ожидании. С поцелуем ожиданиям настанет конец. Что потом? Второй поцелуй — уже привычка. Она встает и убегает в слезах. Неужто любовь так коротка? Неужто нет ничего, кроме поцелуев? Объятий? И того, что сделал с ней брат? Неужели это все?

Он смотрит ей вслед в отчаянии. Нет, таких девочек он совсем не понимает!

Этим летом она учится плавать. В старом, деревянном бассейне на деревянных сваях, который называется «Спортивный комплекс Халензее». Когда идешь по доскам, кажется, что шатается все сооружение, и от этого возникает чувство неуверенности, подвешенности в воздухе. В мутной зеленой воде отражаются сваи, заросшие мхом и водорослями. Когда снимаешь кабинку для переодевания, получаешь латунный жетон на цепочке и надеваешь его на запястье. Для детей, которые еще не умеют плавать, выгорожена большая и мелкая часть бассейна. В воду ведут ступеньки. Два загорелых инструктора ведут урок. Ей привязывают на спину большой надувной барабан, но все равно прицепляют к страховочной леске. Инструктор начинает считать, она выполняет в ритм счета классические движения пловца. После каждого урока она восхищается учителем плавания, когда он идет купаться и прыгает с десятиметровой вышки. Он пикирует с раскинутыми руками, словно птица, и рассекает воду плавным, изящным движением. После купания она ложится на нагретые солнцем деревянные мостки. От купания тело расслабляется, становится мягким и податливым. Новое для нее чувство — обычно она скована, напряжена.

Она лежит на спине, раскинув руки, и впитывает солнце, как милость. Она чувствует связь с солнцем, и ей уже не так одиноко. Беспокойство отступило, и она счастлива, что на несколько часов убежала из дома. Над бассейном струится чудесный запах: запах воды, высыхающего на солнце дерева, запах сигаретного дыма и пахучего масла для загара. В медленном ритме вода бьется о сваи. Учитель плавания считает однообразно и нараспев, звук летит над озером. Купальщики разговаривают тихо, сонливо. Она садится и рассматривает взрослых. Рассматривать! Неисчерпаемое удовольствие. Она видит детей, сидящих тесным кружком вокруг группы мужчин, выглядящих иностранцами. Дети внимательно слушают. От взгляда на самого высокого из них ее сердце начинает биться сильнее. Он похож на одного из тех темных людей, что по ночам в черном зале, освещенном пламенем факелов, дожидаются ее, чтобы убить. Поддавшись внезапному и безудержному чувству, она выбирает его объектом глубокой и тайной любви.

Он не замечает, не знает. Он не предполагает того впечатления, которое произвел на нее. Наконец-то, теперь у нее есть действительно большой секрет! Эти люди говорят на языке, непонятном обступившим их детям. Это еще усиливает ощущение таинственности. Осторожно, чтобы не привлечь внимания, она встает и присоединяется к кружку детей. Она хочет быть с ним рядом. Ее лицо внезапно вспыхивает от возбуждения и необузданной радости.

Вместе с тем, она бесконечно печальна. Он мужчина. Он недоступен для нее.

Она рассматривает красивое, узкое, загорелое тело с хрупкими суставами, темное, меланхоличное лицо. Он дышит спокойно и глубоко. На груди у него висит золотой амулет на черном шнурке. Он лежит на халате в синюю и красную полоску: сказочно роскошный фон. Его блестящие черные волосы слегка вьются. У него удивительно большие глаза, смелые и серьезные. Трое его друзей шутят с детьми. Он молчит, но его взгляд останавливается на детях почти ласково. Такое впечатление, что в нем смешались все благородные и прекрасные расы на земле. Она пьянеет, вглядываясь в его лицо. Она уверена, что в жизни не увидит ничего более прекрасного. Две глубокие меланхолические складки сбегают от ноздрей к углам рта. Теперь она точно знает, зачем родилась на свет: чтобы повстречать его. В черные часы безнадежности она спрашивала себя, зачем жить на свете. Она злилась на родителей за то, что произвели ее на свет — этот свет, такой враждебный и недостойный любви, как ей казалось. Но этот человек все меняет: увидев его, она готова умереть. Нет ничего прекраснее, чем смотреть на него, хоть он ей и чужой. В первый раз в жизни она любит кого-то, кто ей не отец. Это самое серьезное чувство в ее жизни. Она дрожит, глаза наполняются слезами. Вечером она будет долго рыдать в своей комнате. Ей кажется, что она задыхается, она едва дышит. Да, она обязательно умрет от этого всепоглощающего чувства. Кто способен перенести любовь и не умереть? Это судьба: она еще ребенок, но любит уже всерьез. У нее нет ни капли опыта, она не знает, как защититься. Она чувствует себя пылинкой в урагане, ее подхватил неистовый вихрь. И никого, кто бы помог, никого, кто мог бы догадаться, что она страдает. Да, теперь она знает наверняка: она появилась на свет, чтобы повстречаться с ним. И с этой встречи начинается бездонная боль. Она до краев наполнена любовью — переполнена. Это чувство так серьезно — так глубоко и серьезно. Обратит ли он когда-нибудь на нее внимание? С другой стороны, она знает, что не выдержит его взгляда. Ей кажется, что он испепелит ее своими черными глазами. Пока она цела, он еще ни разу не посмотрел на нее. Она забывает о времени. Забывает о семье и родительском доме. Забывает, что пора идти домой и делать уроки…

Этой ночью он витает призраком над ее домом и заглядывает к ней в окно. Долго, спокойно и очень серьезно он смотрит на нее. Она закрывает лицо руками и рыдает. Даже если он никогда в действительности не взглянет на нее, теперь она знает, как выглядит свет глубокой, пробирающей до костей любви в его глазах. Он склоняется над ней все время, пока она спит. Она — тот ребенок, о котором он мечтает, но которого ему не подарила судьба. Он стоит за окном, когда она просыпается. Вся комната наполнена его улыбкой. Она встает перед зеркалом и пытается быть похожей на него. Она двигается по-новому: легко и грациозно. Ради его любви она хочет быть прекрасной танцовщицей, похожей на эльфа. Она чувствует, что обрела сокровище, которое едва способна перенести. После долгих дней пустоты и одиночества она внезапно начинает жить полной жизнью. Только во сне она ненадолго забывается. Утром, по дороге в школу, она смотрит по сторонам, не появится ли он. Даже не видя его, она знает, что он следует за ней по пятам. Она забывает, что они даже не знакомы, она убеждена, что ему известно все об ее жизни. Она верит в чудо. Он преодолеет все закрытые двери. Он знает расположение всех предметов в доме. Он знает, что она уже попыталась нарисовать его портрет. Ему смешно, что она спрятала рисунок в потайном месте. Он знает, где тайник, и видел рисунок, нарисованный с такой страстью, что получилось похоже. Другие герои постепенно испаряются. Уже нет черного зала, в котором ее приносят в жертву. Она уже не хочет умереть. Она хочет думать только о нем. Это мешает ей в школе: она не может сконцентрироваться. Она стала хуже учиться. Все глубже она погружается в мечты. Когда к ней обращаются, она испуганно вздрагивает. Но Экберт и Франц разгадывают ее секрет. Они подглядывали за ней в бассейне. Они заметили, что она не спускает глаз с незнакомца. Но мальчики не дразнят ее насмешками и намеками. Экберт печален. Она ведет себя так, словно его вовсе не существует. Она не отвечает на его письма. Он отдаляется от нее. Каждый день она ходит в бассейн и сидит после урока плавания на деревянных мостках, чтобы наблюдать за незнакомцем, пока он не видит. Он курит с закрытыми глазами. Рядом с ним села девочка из ее школы. Девочка с большой, замечательной грудью. Девочка старше, чем она. Она чувствует уколы ревности. Та девочка уже умеет флиртовать. Она ложится так близко, что как бы случайно касается его плечом. Не взглянув на нее, он встает и прыгает в воду. Она празднует победу! Вечером она снова и снова рисует его лицо. Она запирает рисунки в ящик стола и прячет ключ. За ужином она не говорит ни слова. Она рано идет в постель, чтобы думать о нем. Она пытается представить себе, как это будет, когда она в первый раз заговорит с ним. Неужели никогда?

В дождливый день, когда в бассейн пойти нельзя, она пытается представить себе, что никогда его больше не увидит. Любить всегда с одинаковой силой может только тот, кто любит без надежды. Это как плитка шоколада, о которой мечтаешь и которую никто никогда не подарит. Невозможно перестать мечтать, и шоколад затмевает все остальное в жизни. Он недоступен.

Снова выходит солнце, и она как будто просыпается от летаргического сна. Солнце отныне — главный элемент. Если будет солнце, она его увидит. Пыль пляшет в столбах солнечного света из высоких окон в холле. Она пробует встать на такую балку из света, чтобы вскарабкаться в небо. Иногда она ведет себя совсем по-детски, хоть ей уже двенадцать. Она верит в чудеса. И она падает на пол носом вниз. Может быть, в следующий раз получится.

Приближаются длинные каникулы: время абсолютной свободы. Скоро уже не надо будет выполнять никаких обязанностей. Матери только на руку, что дочь почти не бывает дома. Отец уехал путешествовать. Она так мало про него знает. Она скучает по нему, но и ему она не рассказала бы о своей тайной любви.

К несчастью, в этот день в бассейн приходит ее брат с друзьями. Он видит её среди детей, сидящих вокруг иностранцев. Он замечает, что она смотрит на мужчин с восхищением, и его это злит. Он следит за ней с пристрастием, как полицейский. А она забывает о присутствии брата, как забывает обо всем, когда этот человек рядом. Она осторожно садится за его спиной. Она пока не хочет, чтобы он ее заметил. Какой контраст по сравнению с другими детьми, которые нетерпеливо ждут, когда он начнет раздавать конфеты. Он встает и прыгает в воду. Старшая девочка с большой красивой грудью тоже идет купаться, прыгает вслед за ним. У этой девочки уже есть опыт, она ведет себя как влюбленная женщина. Она подплывает к нему так близко, что их тела соприкасаются. Он вытягивает руку и топит ее голову. Младшие девочки смеются над ней. Они злятся на нее за опытность. Она же ждет того часа, когда он поднимется на вышку и прыгнет в воду. Он словно помешан на прыжках с самой высокой вышки. Он блестит на солнце, когда летит, как птица или рыба, в ослепительном свете. Он сегодня один, без друзей. Все дети знают, как его зовут. У него длинное аристократическое имя. Он, кажется, никогда не ходит на работу. Дети думают, что он известный актер. Но никто из них не видел его в кино. (Это правда, что он актер. Он снимается в маленьких, незначительных ролях, и у него совсем мало денег. Но одет как принц. Наверное, он очень мало ест и ютится в жалкой комнатушке.)

Это детское переживание первой любви дает ей урок памятнее, чем все школьные уроки: поклонение требует полной неподвижности. Задача в том, чтобы ничего не предпринимать, никуда не бежать. Что произошло с той девочкой с большой грудью? Она навлекла на себя его презрение.

Она хочет быть единственной, кто не будет искать его близости. А может быть, он вовсе не актер? Он ничего не рассказывает о себе детям. Он спокойно лежит на красивом купальном халате и курит. Он выглядит так, как будто не нуждается в компании. Она старается ему подражать и уже не дружит с Экбертом и Францем. Одиночество кажется ей особой формой благородства. Она совершенствуется в искусстве наблюдать за ним так, чтобы он этого не замечал. Она думает, что никто не знает о ее чувстве.

Но она ошибается. Брат все разгадал с одного взгляда.

В один прекрасный день он не появляется в бассейне. Говорят, что он заболел. Она думает, что умрет от страха и беспокойства. Она воображает, что он на пороге смерти, и думает только о том, чтобы еще раз его увидеть. Она знает, что он знаком с ее учителем плавания. Она собирается с духом и спрашивает у него его адрес: Уландштрассе, дом 20. Это далеко от бассейна. Она не привыкла ходить одна по городу. Сама она живет в Груневальде, тихом пригороде с виллами. Городская толпа сбивает ее с толку. Машины пугают. Она идет быстрым шагом, опустив глаза, никого не замечая. С пути не собьешься: надо просто долго идти вперед по одной улице. И все равно она боится сбиться с пути и никогда не дойти до его дома.

Она ускоряет шаг, но путь нескончаем. Она оказывается в богатом элегантном районе. Красиво одетые дамы сидят на террасах кафе и кушают пирог со взбитыми сливками.

У нее горит лицо, волосы растрепались. Она одета в старое летнее платье, из которого давно выросла. Она кажется себе уродливой и жалкой по сравнению с городскими дамами в роскошных пестрых шелках. Поблескивают кольца и браслеты, щелкают замочки лакированных ридикюлей. Дамы вынимают помаду и подкрашивают губы. Они сидят, положив ногу на ногу, шелковые чулки, туфли с высокими гнутыми каблуками. На ее собственных голых ногах — старые стоптанные сандалии. Ей уже теперь стыдно за себя перед ним.

В маленьком грязном кулачке она сжимает монету в одну марку. У нее подмышкой — полотенце, в которое завернут мокрый купальник. Когда она, наконец, доходит до Уландштрассе, ее силы на исходе. Сердце судорожно бьется, потому что она знает, что его дом совсем рядом. Она не уверена, что ее к нему впустят. Она покупает фунт калифорнийских персиков на марку. Наконец, она оказывается перед домом номер 20 и заходит в подъезд. Учитель плавания сказал, что незнакомец снимает комнату у хозяйки. Она поднимается по лестнице, и тут смелость покидает ее. Она хочет развернуться и бежать домой. Только страх, что его болезнь может оказаться опасной, что он умирает, заставляет ее позвонить в дверь. Открывает пожилая седовласая женщина, которая смотрит на нее с удивлением.

Из последних сил она называет его имя и говорит, что пришла навестить его, потому что ей сказали, что он болен.

Пожилая дама приглашает ее войти и стучит в белую дверь: «К вам с визитом», — кричит она сквозь закрытую дверь. «Проходите», — кричат в ответ, и девочка входит в комнату. Она прижимает пакет с персиками к груди и едва решается сказать «здравствуйте». Она думает, что настал самый главный момент в ее жизни, но, с другой стороны, понимает всю нелепость ситуации: в двенадцать лет дети не ходят с визитом к незнакомцам.

Чем теперь она отличается от той девочки с большой грудью? Разве она не собиралась оставаться в тени, чтобы он никогда ее не заметил? Но уже поздно. Пожилая дама уже втолкнула ее в комнату и закрыла за ней дверь.

Со своей постели он удивленно смотрит на нее большими печальными глазами. Он лежит, завернувшись в халат и обмотав шарф вокруг шеи. Он медленно садится в кровати, по-прежнему удивленно глядя на нее. Она мечтает провалиться сквозь землю от стыда. Она не находит, что сказать, и проклинает себя за то, что пришла сюда. На секунду ей кажется, что это все неправда: долгий путь по незнакомым улицам, толпа людей, скопище машин, путь вверх по лестнице и звонок в чужую дверь. Бесконечно смущенно смотрит она на пакет персиков и молча кладет его на постель. «Зачем ты пришла? — спрашивает он, нахмурив лоб. — Я ведь видел тебя раньше, в бассейне?» У него хриплый голос, он скорее шепчет, чем говорит. У него наверняка сильно болит горло. Она смотрит на него, как смотрела всегда: молча и самозабвенно. Тут он вспоминает: она — одна из девочек в бассейне, самая тихая и молчаливая. Он никогда не мог понять, почему дети толпятся вокруг него. Может быть, их притягивает его пассивность? Это правда, он любит детей. Наверное, они это чувствуют и без слов. Но как же она, эта тихая девочка, пришла к нему домой? Ему страшно. Он вдруг понимает, что хотят выразить ее большие темные глаза.

Чтобы отрезвить ее, чтобы сразу разрушить безумные мечты, он говорит серьезно и строго:

— Нельзя вот так запросто являться в гости к незнакомым мужчинам. Что бы сказал твой отец, если бы узнал об этом?

— О, я не буду ему рассказывать, — успокаивает она его.

— А это что такое? — спрашивает он, указывая на пакет с персиками.

— Я купила для вас, на свои деньги, — гордо говорит она.

Чтобы скрыть свое смущение, он берет один персик и надкусывает его. Он дает ей другой, и, молча, счастливые, что нашли, чем заняться, лишь бы не говорить, они медленно едят персики. Он выплевывает косточку, она подбирает ее и с улыбкой прячет в карман платья. «На память о вас», — шепчет она. Эта персиковая косточка станет ее талисманом. Уже сейчас она думает о том, как просверлит косточку и повесит на шнурок. Она воображает, как устроит в письменном столе секретный ящик в его честь для предметов, которые будут напоминать ей о нем. Ей уже не страшно. Теперь он знает, что она его любит. Но, может быть, сегодня она видит его в последний раз. Кто знает, что за страшные вещи могут произойти и помешать ей увидеть его снова? Земля может столкнуться с солнцем, и тогда все взорвется и сгинет в огромном огне. А вдруг она или он умрут? Никогда не знаешь, какое может случиться несчастье. Она обращается к нему с просьбой. От смущения она говорит так тихо, что ему приходится наклониться к ней, чтобы слышать, что она говорит: «Дайте мне, пожалуйста, один волос с вашей головы?» Все ее счастье зависит от его ответа. Он тронут ее серьезным тоном. Он чувствует, что сегодня — важный для нее день. Что она пережила, пока дошла до него! Он послушно наклоняет голову, и она осторожно вырывает один волос и заворачивает его в бумагу. Она прячет бумажный комок в кулак и улыбается.

Наконец, собравшись с духом, она просит у него фотографию. Он со вздохом встает с кровати и находит самую маленькую фотографию: «Спрячь, чтобы никто не нашел». Теперь у них есть общий секрет. Она никак не может от него оторваться. Ему кажется, что у него в комнате не девочка, а маленький доверчивый зверь. Да, это правда: он всегда предпочитал взрослым детей и животных. Со взрослыми ему быстро становится скучно.

Она прячет фотографию в другом клочке бумаги, теперь оба ее кулака полны секретов. Потом она погружается в тихое созерцание. Ему нехорошо. У него жар и болит горло. «Теперь я могу спокойно умереть», — доверительно сообщает она ему, и он снова тронут ее серьезностью.

Наконец, он просит ее, чтобы она шла домой. Она обещает ему, что пойдет самой прямой дорогой и не будет нигде останавливаться. Он беспокоится, как она дойдет до дома одна через большой город. Она выходит и, как во сне, отправляется в долгий обратный путь. Теперь она чувствует, что у нее хватит сил никогда его больше не видеть. С самого начала ее любовь была безнадежна. Дома она садится за стол и срисовывает его лицо с фотографии. Она рисует портрет за портретом, не может остановиться. Получается лучше, чем раньше. Она прячет рисунки в ящик стола. Она прячет и ключ. Стол становится самым важным предметом в ее комнате. Потом она начинает искать тайник для фотографии.

Она не решается спрятать ее в стол. Никогда не знаешь наверняка…

Она делает надрез в обоях под картиной на стене и засовывает фотографию под обои. Она сомневается: ведь и тут могут найти! Ведь он просил ее спрятать фотографию так, чтобы никто не нашел? А вдруг когда-нибудь картины снимут со стены, чтобы покрасить стену или наклеить новые обои? Она не доверяет взрослым с их любовью к порядку. Сколько раз ее игрушки оказывались в мусоре по вине взрослых. Перочинным ножиком она снова вытаскивает фотографию и долго, задумчиво держит ее в руке. Наконец, она решается. Болезненная гримаса искажает ее лицо: есть только один выход!

Она кладет фотографию в рот, тщательно разжевывает и глотает. Так она соединяется с ним. Это напоминает ей обряд кровного братства. Остается решить, куда спрятать его волос. Она берет красный сургуч, свечку и спички и запечатывает волос в шарике сургуча. Она прикрепляет черную ленточку к красной бусине и вешает этот амулет себе на шею. Персиковую косточку она закапывает в саду: из косточки вырастет дерево, а когда она сама вырастет, она будет сидеть под деревом и думать о нем.

Дома замечают, что ее долго не было. Когда ее спрашивают, где она была, она придумывает отговорку, но ей не верят. Брат, довольный, что может ей навредить, рассказывает матери про незнакомого мужчину в бассейне и что он видел, как она сидела рядом с ним. Мать запрещает ей впредь ходить в бассейн и отсылает в постель без ужина, а на улице еще светло, и в такую погоду можно было бы до вечера играть в саду.

Светит солнце, поют птицы. Ее захлестывает безнадежность. Запрет ходить в бассейн равнозначен невозможности видеть его. Она думала, что сможет это пережить, но теперь эта мысль невыносима. Не видеть его значит умереть. Она ложится в постель и ждет ночи. Она держит свой маленький красный амулет в руке и думает о своей любви и отчаянии. Она бы хотела поговорить с отцом и все ему рассказать, но он снова в отъезде. Он вернется только через две недели.

Она от всего сердца ненавидит брата. Если бы не он, все было бы хорошо. Вечно он играет в полицейского, обязан следить за всем, что она делает. Она искренне желает ему зла. Она была бы рада, если бы он умер, корчась на земле у ее ног в ужасных мучениях. И еще она ненавидит мать: запретив ей ходить в бассейн, мать обрекла ее на самые страшные в жизни муки. Что за отвратительный мир! Ее окружают враги. Одни ограничения и препятствия. Она смотрит в окно и думает о своей близкой смерти. Она решила прыгнуть из окна. Если разогнаться перед прыжком, умрешь «на чужбине» — упадешь в соседском саду. То, что ее труп обнаружат у соседей, наверняка будет большим шоком для матери и брата. «Умереть на чужбине» — эти слова она однажды где-то прочла и навсегда запомнила. Ах, если б только уже настала ночь! Но птицы еще поют, и солнце никак не садится. Она знает, что в темноте не побоится смерти. Она забирается в вигвам, который устроила в комнате, и в последний раз перебирает свои сокровища. Отец подарил ей индийского Будду, браслет египетской принцессы и турецкую расшитую подушку. У нее есть две коллекции: разноцветные стеклянные бусины и шесть серебристых оберток, скатанных в шарики. И еще коллекция ленточек и коллекция почтовых марок. Два японских веера и «Двадцать тысяч лье под водой» Жюля Верна. И еще плюшевый тигр, которым она играла, когда была маленькая. Ее вигвам — имитация отцовской «индийской комнаты», в которой он хранит восточную коллекцию. Ей жаль, что придется расстаться с вигвамом и что она уже никогда не вернется в индийскую комнату. Ах, ее дом все же прекрасен! Отравленные стрелы из Африки! Китайский ковер с вышитым золотым драконом! Линии, изгибы арабской резной мебели. Внизу, в индийской комнате, и тут, в вигваме, у нее настоящая жизнь — жизнь ее воображения, и эту жизнь она любит больше всего. А как восхищались ее вигвамом подружки! Что скажут другие дети, когда она умрет? И учителя. Будут ли по ней скучать? Конечно, о ней скоро забудут. Но зато она успокоится навсегда. От жалости к себе она начинает плакать. А что скажет он? Узнает ли он, что она умерла? Другие дети в бассейне наверняка расскажут ему, и он узнает, что она умерла от любви к нему. Она захлебывается рыданиями. Никогда раньше ей не было так одиноко. В доме тихо. Как будто все замерло.

У отца в ящике ночного столика лежит заряженный пистолет. Думал ли он когда-нибудь о самоубийстве? Наверное, нет ни одного человека, который никогда бы не думал о собственной смерти.

А он? С его двумя несхожими лицами? С лицом, сияющим улыбкой, когда смотрит, как дети греются на солнце рядом с ним. И с печальным лицом, когда он закрывает черные глаза и неподвижно лежит в лучах солнца. Счастлив ли он? Конечно, нет! Есть ли вообще счастливые люди? Сколько людей на всем свете стоят сейчас у окна и думают о том, чтобы прыгнуть? Ее опаляет жалость к людям, зверям и себе самой. Она громко и безутешно рыдает. В испуге она запихивает в рот платок, чтобы ее не услышали. Она никого не хочет видеть. Даже если брат и мать придут извиниться за причиненную обиду, она не откроет дверь. Она им не простит. Наконец, наступают сумерки. Она постепенно успокаивается. Слезы высыхают. Она сжимает в кулаке сургучный шарик и думает о том, что никто не знает, что в нем спрятано. Когда ее найдут наутро, кто-нибудь обязательно спросит, что запечатано в этом сургуче.

Она открывает ящик стола и вынимает рисунки. Она не хочет оставлять ничего, что могло бы выдать ее любовь. Ей жалко сжигать его портреты, но так надо. Может быть, ее похоронят с амулетом на шее. Она вынимает из шкафа и надевает лучшую пижаму. В последний раз она разглядывает себя в зеркале. Она представляет себе, как ударится об землю и как красивая пижама запачкается кровью и грязью.

Мертвая тишина будет стоять на кладбище, и люди будут переглядываться с чувством вины: разве вы не знаете, что девочка убила себя от любви? И родители с этого дня начнут обходиться с детьми куда мягче и добрее, чтобы их не постигла такая же судьба. И она воображает, как будет лежать уже не в мягкой постели, а в узком жестком гробу — как солдат, руки по швам. А вдруг она только покалечится, вдруг ее спасут?

Вдруг она на всю жизнь останется калекой?

Достаточно ли двух этажей, чтобы разбиться насмерть? Может быть, лучше выбраться из комнаты и вскарабкаться на чердак? Может быть, надежнее прыгнуть с чердака? Ужасно все сложно!

Но у нее не хватает смелости выйти из комнаты. Кто-нибудь может попасться на пути…

Она хочет выглядеть красиво, когда умрет. Она хочет, чтобы ею восторгались: никто никогда не видел мертвой девочки красивей ее.

Теперь в комнате уже почти совсем темно. Только свет далекого фонаря слабо светит в окно. Теперь ей уже все равно, «на чужбине» она умрет или в своем саду. Она встает на подоконник, держится за ставень и еще раз всматривается в свое темное отражение в зеркале. Она кажется себе красивой, но не позволяет себе колебаться. «Все кончено», — тихо шепчет она, и ей кажется, что она умирает прежде, чем ее ноги отталкиваются от подоконника. Она падает вниз головой и ломает шею. Ее странно перекошенный труп лежит в траве. Ее находит собака и, засунув голову ей между ног, начинает лизать. Но она лежит без движения, и собака начинает тихо скулить и ложится рядом с ней на траву.