В спальне опустевшего здания Горкен-форта стоял Горгрил — заиндевевшие клыки, ледяное дыхание, хищно суженные глаза. Он впитывал в себя атмосферу комнаты: воспоминания, эмоции. Нагнулся, провел рукой по кровати. Постельное белье трещало и рвалось под когтистыми лапами. Хозяев нет, но ненависть и желание, боль и удовлетворение пока еще не ушли отсюда. Сжал в горсти край простыни, вырвал клок, поднес к ноздрям. Она лежала на этой самой кровати, здесь она спала, смеялась… и плакала тоже здесь. Спина Горгрила выгнулась дугой, мышцы напряглись, из глотки вырвался крик. В этом вопле слились гнев, разочарование и безудержное желание. Он хотел и ненавидел эту женщину почти так же, как ненавидел Аксиса.

Заслышав голос хозяина, скрелинги смолкли. Страшный вопль, отразившись от ледяных стен, гулким эхом промчался по крепости. Дав выход гневу, Горгрил так же внезапно замолчал, выпрямился. Тело расслабилось. Бросил на пол вырванный клок материи и оглядел комнату. Это была ее спальня, ее и жалкого дурака Борнхелда. Впрочем, его и в расчет принимать не стоит. При первой же возможности Горгрил отшвырнет его за ненадобностью. Но женщина… совсем другое дело.

Горгрил знал пророчество почти так же хорошо, как и его автор. Знал и то, что Аксису удалось пробиться к его… ких отцу. С таким противником придется считаться. Сможет ли он противодействовать музыке Тьмы? Трудно сказать: Аксис набрался силенок, и скрелинги-храбрецы вряд ли ему теперь опасны. Третий стих пророчества давал Аксису возможность уничтожить Горгрила, однако с тем же успехом и Горгрил мог уничтожить Аксиса. Пророк беспристрастен.

Все дело в упомянутой пророчеством женщине. Вот если бы Горгрил ее убил, то справился бы и с Аксисом. Единственное слабое место Аксиса — любовь. Благодаря этому Горгрил и одолеет противника.

И Горгрил завопил опять, в этот раз — от радостного предвкушения. Пусть и не скоро, но он овладеет ею. Предатель уже на месте. Все, что требуется, — выбрать удачный момент.

Фарадей… Осматривая комнату, Горгрил многое для себя прояснил. Ведь это ее защитником стал Тимозел. И разве не она наделила Аксиса властью над изумрудным огнем, вследствие чего бывшему топороносцу удалось одержать победу над скрелингами? Хотя бы по этой причине Фарадей заслуживает смерти. Только это еще не все. Ее любит Аксис, поэтому и умирать она будет медленно и мучительно. Ко всему прочему, она вступила в союз с Матерью, сделалась Другом Леса. Так пусть же умрет в одиночестве. Когти Горгрила вонзились в матрас. Один поворот мощной руки, и матрас изорван на кусочки. Вот так он поступит и с телом Фарадей. А прежде она будет умолять его о пощаде, просить прощения, стонать, полностью отдаваясь его воле. Насладившись всем этим, он располосует ее тело на мелкие куски.

Горгрил посмотрел в разбитое окно. Большая часть деревень и городов Ихтара лежала в руинах. Хсингард, бывшая резиденция ихтарского герцога, представлял собой груду камней. Погибли десятки тысяч жителей. Скрелинги попировали на славу. Однако не все пошло по плану, и до полного удовлетворения далеко. Нанеся большой урон войску Горгрила, Аксис вышел из окружения.[2]

На оккупацию Ихтара Горгрилу сил еще хватило, а вот бросить вызов Аксису или Борнхелду он был уже не в состоянии. Герцогу, вместе с пятью тысячами человек (и Фарадей), удалось бежать из Ихтара на юг. Теперь они возле Жервуа. Должно быть, остановятся возле реки. Ни Горгрил, ни злобное его воинство реки не любили. Вода журчала, как красивая, полная покоя мелодия. Им же требовалась тьма.

Горгрил взревел еще раз и довершил уничтожение кровати. В скрелингах-храбрецах он страшно разочаровался. Подумать только: не смогли уничтожить отступавшую на юг колонну герцога. Да, верно, были среди них и те, кто жаждал реванша, но большинство подобных настроений не разделяло. Долгое время скрелинги хотели перебраться на благодатные южные земли: больно уж надоела им ледяная северная пустыня. С падением Горкен-форта им открылся Ихтар, и странные безголосые существа разбежались по провинции, начисто позабыв о дисциплине. Скрелинги-храбрецы поняли, что значительного войска для осуществления серьезной атаки на колонну Борнхелда им собрать не удастся. Да что уж там рядовые скрелинги, если и храбрецы оказались не такими надежными воинами, как рассчитывал Горгрил. Нельзя не признать: Аксис настолько ослабил его войско, что для восстановления сильной и дисциплинированной армии потребуется несколько месяцев. Только тогда можно будет подумать о дальнейшем продвижении на юг.

Скрелинги-храбрецы дрожали и плакали при одной мысли о том, что им придется ответить Горгрилу за свою неудачу. Они и не подозревали, что хозяин их сам прикидывает, как бы доказать наставнику, что для атаки на Горкен-форт он выбрал подходящее время. Черный Человек советовал ему подождать годик-другой. «Нужно, — говорил он, — чтобы армия представляла собой грозную силу и колдовские приемы достигли совершенства». А ученик не утерпел. Черный Человек рассказал ему все, что знал сам, научил пользоваться музыкой Тьмы. Горгрил любил его, но и боялся не меньше.

Когти нервно шевелились. Горгрил репетировал в уме оправдательную речь.

Сидя на косматой лошадке, Хо'Деми вглядывался в густой туман. Если верить разведчикам, ихтарский герцог с остатками войска на подходе. Стало быть, прикинул он, их теперь разделяет расстояние пейсов в десять.

Хо'Деми зябко поежился. Не по нраву ему южные земли с их влажностью и туманами. Как бы хорошо оказаться сейчас в Рейвенсбанде! Куда ни глянешь — бесконечные снега. И люди тебя свои окружают, не то что эти духи-шептуны. Вот и сейчас ветер доносит до него зловещий их шепот.

Ничего не попишешь, северные земли Хо'Деми и его народу сейчас недоступны. О том, что скрелинги существуют, известно было с незапамятных времен, но начиная с прошлого года численность их сильно возросла, да и расхрабрились они не на шутку. Никогда раньше не нападали они на группы людей, теперь же невидимая, но мощная рука Горгрила-Разрушителя во много раз увеличила их отряды. Из Рейвенсбанда через Горкен-проход двинулись они в Горкен-форт. Остановив наступление духов Горгрила, ихтарский герцог направился в южные земли. Хо'Деми привел своих людей в Жервуа. Должно быть, выскользнув из рук скрелингов, Борнхелд разобьет там свой лагерь.

Хо'Деми давно хотел помочь южанам в их борьбе против Горгрила: как-никак свои же люди. Но когда в Горкен-форте он предложил герцогу своих солдат, Борнхелд рассмеялся ему в лицо и сказал, что не нуждается в услугах Рейвенсбанда. Еще бы: он, ихтарский герцог, командует настоящей армией! Впоследствии выяснилось: хорошо смеется тот, кто смеется последним. Теперь Борнхелд вряд ли погнушается помощью рейвенсбандцев.

Из опасного места Хо'Деми вывел столько людей, сколько мог. Племена рейвенсбандцев разбросаны по обширным территориям северных пустошей, поэтому большинство населения оповестить не удалось. Сейчас у Жервуа его двадцать тысяч воинов (а это составляло ничтожную часть всей численности рейвенсбандцев) воздвигли палатки из тюленьих шкур. Хо'Деми с содроганием подумал об оставшихся в Рейвенсбанде людях. Одна надежда, что укроются в расщелинах Ледяных гор и дождутся дня, когда Звездный Человек одолеет Горгрила. Может, и достанет им мужества на долгое ожидание.

Жители Рейвенсбанда — гордый и древний народ, сумевший приспособить культуру и социальные отношения к суровой жизни северного Ахара. Мало кто видел мир за пределами реки Андакилсы. Король Ахара мог верить, что управляет Рейвенсбандом, как и остальными территориями Ахара, но рейвенсбандцы-то знали: власти у короля над ними не больше, чем над отверженными. Вождем их был Хо'Деми, и подчинялись они установленному им закону.

Во имя пророчества и за отсутствием альтернативы Хо'Деми решился встать под командование Борнхелда. Жители Рейвенсбанда с древности знали о пророчестве и Разрушителе. Хо'Деми понимал: в одиночку ни один народ Горгрила не одолеет. Кто-то должен призвать к объединению, восстановить Тенсендор. Только таким путем можно победить Разрушителя. Сейчас же, с приближением опасности, Хо'Деми догадался, что пророчество начинает осуществляться. К Звездному Человеку жители Рейвенсбанда настроены были, пожалуй, лояльнее других народов. И когда Хо'Деми позвал их, рейвенсбандцы с готовностью откликнулись.

За несколько недель до прибытия Аксиса рейвенсбандцы организованными отрядами явились в Горкен-форт. Численность каждого такого отряда составляла не менее тысячи человек. Так как неизвестно было, где находится Звездный Человек, не знали они, и кто он такой. Пока рейнвенсбандцы не нашли его и не поклялись ему в верности, Хо'Деми решил, что они будут сражаться на стороне Борнхелда. Если он согласится принять их.

Четыре недели назад Повелитель Звезд сорвал с груди сына перекрещенные топорики, и Аксис (уже не Боевой Топор) сидел на любимом своем месте, на верхней площадке горы Великого Когтя. Ветер трепал светлые волосы и бороду. Желание провести время в одиночестве частенько притягивало его сюда. Глядя на прекрасные северные горы, он забывал и о магическом Звездном Танце, и об икарийцах, и о новой своей жизни.

Аксис смотрел на бело-голубой ледник, находившийся от него на расстоянии в тысячу пейсов. Проложив широкую тропу в Ледяных Альпах и низвергнувшись в океан, ледник образовал массивные айсберги. Еще месяц назад айсберги казались Аксису точками, а теперь на самом маленьком из них он видел огромного белого медведя с оторванным ухом. Видно, бедняга потерял его в схватке с соперником.

Аксис горестно вздохнул. Даже проявившиеся вдруг в нем необычайные способности не заставили его позабыть о Фарадей. Она сейчас во власти единоутробного брата, а другой братец, Горгрил, небось, снова собирает силы, хочет пойти войной на Ахар. Когда в какой-то момент мысли его не занимала ни Фарадей, ни презренные братья, Аксис беспокойно раздумывал о проблемах новой жизни.

Отец, мать, сестра, дядя, бабушка. У человека, считавшего себя сиротой, нежданно-негаданно объявляются родственники… согласитесь, это кого угодно взволнует. Повелитель Звезд занимал в его мыслях особое место. В течение тридцати лет отец существовал для него лишь как персонаж светских сплетен и намеков. Подозрительное его отсутствие позволило Горгрилу являться к брату в ночных кошмарах. Ну а сейчас отца с сыном обоюдно тянуло друг кдругу.

Взаимоотношения складывались не слишком гладко. Повелитель Звезд оказался человеком деспотичным. Сына он гонял с самого его пробуждения и до поздней ночи, пока тот не падал в изнеможении на кровать. Еще недавно одинокий и независимый, Аксис осуждал покушение на свою свободу, но в то же время жаждал отцовского внимания. Не так-то просто совмещать в душе обиду и потребность в общении.

Вспомнив об утренней тренировке, Аксис скривил рот. После многочасовых уроков отец с сыном яростно спорили друг с другом. Утренняя Звезда, мать Повелителя Звезд и бабушка Аксиса, часто присутствовавшая на занятиях, в конце концов отпустила Аксиса: она хотела урезонить сына. Аксису же хотелось задержаться в комнате, задать Повелителю Звезд очередной вопрос о своем наследии и о способностях, отпущенных ему провидением.

— Ну что, опять поругались?

Аксис вздрогнул и оглянулся. Возле него стояла Азур в леггинсах и светло-серой шерстяной тунике. Спокойно и уверенно прошла она по узкому, нависавшему над пропастью выступу и остановилась в нескольких шагах от него.

— Можно сесть рядом? Я не помешаю? Аксис улыбнулся.

— Да нет, напротив. Садись.

Она уселась, грациозно подогнув под себя ноги.

— Вид отсюда — дух захватывает.

— А снежного медведя видишь? — Он показал на айсберг.

— Зрением чародея, Аксис, я не обладаю, — засмеялась Азур.

У Аксиса потеплело на сердце. С тех пор как он здесь, Азур стала ему хорошим другом. Он чувствовал, что она единственный человек, с которым можно поговорить по душам: проблемы его она понимала.

— Поселившись у икарийцев, ты перестала бояться высоты. Жители равнин даже встать бы здесь не осмелились, а ты прогуливаешься по краю обрыва как ни в чем не бывало.

— Как можно бояться, если рядом со мной чародей? Он всегда поддержит меня, если я начну падать.

Аксис засмеялся и переменил тему.

— А как ты узнала, что я поругался с Повелителем Звезд?

— Он пришел домой и сказал что-то грубое Ривке. Она в долгу не осталась. Я решила уйти, чтобы дать им выговориться. Зачем присутствовать при семейной ссоре?

— Ты считаешь, что мне не следовало входить в их жизнь? — спросил Аксис.

— Если между ними и есть трения, то не ты тому причина, — ответила Азур. — Прошу прощения, если тебе показалось, что я на это намекнула.

Аксис обхватил руками согнутые колени. В отношениях с отцом у него была некоторая натянутость, а вот с матерью — ничего, кроме взаимного тепла. Когда пятеро икарийцев привели его на гору Великого Когтя, первой встретила его мать. Ничего она ему не сказала, лишь прижала к себе сильными руками. Обнявшись, они стояли, тихонько всхлипывая. Рождение сына далось Ривке нелегко. Долгое время Аксис верил, что мать заранее прокляла его, а потом умерла в родах. Минуты, когда они стояли вот так, обнявшись, оказались благотворными для обоих.

А вот отношения Ривки с Повелителем Звезд идиллическими не назовешь. В том, что они любили друг друга, Аксис не сомневался, однако прежняя страсть, бывшая между ними в Сигхолте, на гору Великого Когтя не перенеслась. Похоже, Аксис станет свидетелем окончательного разрушения их брака.

— Трудно, должно быть, смотреть на мужа и видеть, что выглядит он не старше сына.

Аксис сурово сжал губы. Преобладала в нем кровь икарийца. Как и его сестра, жить он (если, конечно, не погибнет в бою) будет лет пятьсот. Каково же будет ему смотреть на стареющих и умирающих друзей, ведь он при этом будет оставаться молодым и сильным? Неужто доведется увидеть поросшие травой могилы их внуков, в то время как сам он только-только приблизится к среднему возрасту?

— Как думаешь, может ли мне понравиться такая перспектива, когда через четыре сотни лет я по-прежнему буду смотреть на охотящихся за тюленями белых медведей, стараясь припомнить имя и лицо красивой женщины, сидевшей когда-то рядом со мной? Той, чьи кости в заброшенной могиле давным-давно обратились в прах? Нет, Азур. Мне это совсем не нравится. Я нахожу это… жестоким.

Азур взяла его за руку. Аксис напрягся, но тут же выдавил улыбку.

— И все же то, чему я учусь каждый день, приносит небольшую компенсацию. Могу, например, в обмен на дружеское участие преподнести женщине маленький подарок.

Азур услышала далекую мелодию и восторженно засмеялась, когда на нее посыпались дождем бархатистые луноцветы. Девушка отпустила руку Аксиса и стала ловить прекрасные цветы.

— Как ты узнал? — задыхалась она. Луноцветов она не видела уже более двадцати лет. Когда была маленькой девочкой, мать брала ее с собой в полнолуние на прогулки, тогда они и рвали эти цветы.

Аксис достал из воздуха цветок и вставил его в ее волнистые черные волосы. Был он несколько обескуражен, потому что собирался обрушить на нее водопад весенних роз.

— Случайно догадался, Азур. Ты и сама напоминаешь мне луноцвет. Прячешься в темноте, лишь бы тебя не нашли и не дотронулись.

Азур смутилась, бережно удерживая в ладонях цветок. Цветочный каскад к этому моменту прекратился, и девушка сменила тему:

— Юла хочет, чтобы я сегодня пошла вместе с ней на учебные стрельбы. Она думает, что я окажусь способной ученицей.

Юла и в самом деле находилась под впечатлением от поведения Азур во время боя у Древа Жизни. Когда Ударные Силы икарийцев пришли в растерянность, не зная, как справиться со скрелингами, Азур нащупала их слабое место — глаза — и своим примером вдохновила икарийцев и аваров на борьбу. Во время боя она спасла от верной смерти Повелителя Звезд.

Юла восхищалась Азур. Ей пришлись по душе хладнокровие и отвага норийской девушки. Поэтому вот уже несколько дней и она и командир ее крыла Смелый Кречет уговаривали Азур пойти на боевую тренировку Ударных Сил.

Аксис знал о сомнениях Азур и об их причине. Разве сам он не осудил ее за гибель ее отца и за нападение на Велиара, когда, вызволив из-под ареста Раума и Ширу, она бежала вместе с ними в Аваринхейм? А разве напуганные убийством авары не чуждались ее, несмотря на то, что в ту ночь она спасла много жизней их соплеменников?

— Азур, — тихо сказал он. — Что сделала, то сделала. Распоряжайся своей жизнью сама. Разве тебе не хочется пойти сегодня с Юлой?

Азур помедлила, а потом кивнула.

— Я видела, как тренируются Ударные Силы в стрельбе из лука. Они показались мне такими умелыми и грациозными. Мне тоже захотелось попробовать. Смелый Кречет пообещал показать мне и, — губы ее дрогнули, — научить правильно стрелять.

Опять она помолчала и продолжила:

— Очень уж надоело чувствовать себя бесполезной. Такое ощущение, будто провела всю свою жизнь в глубоком темном колодце. Теперь, после погребения в Смиртоне, я начинаю потихоньку выбираться к свету, только выход все еще очень далеко. Каждый день, проведенный вне Смиртона, дает новые ощущения, продвигает меня чуть-чуть вперед, пробуждает от спячки прошлой жизни. Ты прав: я должна найти собственную дорогу.

Она засмеялась, к ней возвращалось хорошее настроение.

— Хорошо, что я не чародейка, как ты: мне не нужно совершать героические поступки. Это было бы тяжким бременем.

Аксис отвернулся. Лицо его было непроницаемо.

— Никакой я не герой.

Азур посмотрела на цветок, который держала в руке. Она не винит Аксиса, когда в него вселяется дух противоречия. Не проходило и дня, чтобы Аксис не корил себя за павших в сражении. Мысль о том, что, если б не он, погибло бы много больше, он с негодованием отвергал. Особенно винил себя Аксис за смерть Отважного Сокола, жениха сестры.

— Ты должен понять Юлу. Она не примирилась со смертью Отважного Сокола. Ей нужна отдушина.

Аксис знал: сестра осуждала его не только за неспособность предотвратить смерть Отважного Сокола. Старший брат, наследник отца, появился нежданно-негаданно. Разве можно к этому привыкнуть? До сих пор Повелитель Звезд все свое внимание отдавал Юле, а с появлением наследника полностью переключился на сына, и Юла почувствовала себя незаслуженно забытой. Трудно принять такое увлечение Аксисом.

Ну и хорошо, думал Аксис. Пусть Азур составит компанию Юле. Она и ему самому стала хорошим другом. Главное, что он нашел у нее понимание. Азур помогает ему приспособиться к новой жизни и к открывшимся у него способностям. Вот и Ривка с ней сдружилась. Короче говоря, если б не Азур, дом Повелителя Звезд пришел бы в полный упадок.

— С людьми, носящими имя Парящее Солнце, трудно ужиться, — сказал он, погладив подбородок.

— Это отличает всех икарийцев, — откликнулась Азур, задумчиво глядя вдаль. — Они страстные люди, но на преданную дружбу не способны.

Аксис удивленно вскинул брови. У женщины из Смиртона проницательности побольше, чем у прошедших дипломатическую школу людей. У кого она этого набралась? Уж конечно, не у отца. Проницательности у Хагена не больше, чем у мешка с овсом. У матери? Всем известно, что норийские женщины думают исключительно о чувственных удовольствиях и ни о чем больше. Да и крестьяне из ее деревни вряд ли могли научить девушку тонким материям.

Азур поежилась под его взглядом. Светло-голубые глаза проникали, казалось, в потаенные уголки ее души. В замешательстве сказала первое, что пришло в голову.

— Ты беспокоишься о ней, Аксис? Как думаешь, все ли у нее в порядке? — спросила она, тут же пожалев о своих словах.

Аксис словно в раковину спрятался и створки захлопнул. Он редко говорил о Фарадей, и все же Азур чувствовала: эта женщина постоянно присутствует в его мыслях.

Азур попыталась разрядить напряжение и, запинаясь, проговорила:

— Знаешь, я видела ее во время празднования Йула. Она не только очень красива, но и добра, к людям относится с большим сочувствием. Неудивительно, что ты так ее любишь.

— Ты ее видела? — нахмурился Аксис. — Как это было?

— А разве Повелитель Звезд не рассказывал тебе, как они с Фарадей разбудили Древо Жизни? Это когда на икарийцев напали скрелинги.

Аксис кивнул, все еще хмуро, и Азур поспешно продолжила:

— Не знаю, какое волшебное средство применил Повелитель Звезд, но Фарадей появилась над Древом Жизни, словно видение. Больше никто ее не видел. Повелитель Звезд с Раумом все усилия сосредоточили на Древе, наверх они даже и не взглянули. Не знаю, заметила ли она меня, во всяком случае, посмотрела вниз и улыбнулась. — Азур слегка пожала плечом. — Хотелось бы думать, что это она мне улыбнулась.

Аксис немного расслабился.

— Ты бы ей наверняка понравилась. Жаль, что вы обе попали в сеть пророчества.

— Если бы я вышла за Борнхелда, он бы у меня и первой брачной ночи не прожил, — твердо сказала Азур. В последнее время она многое узнала о жизни Фарадей. — Почему она не бежала с тобой на гору Великого Когтя?

— Потому что чтит клятву, данную Борнхелду. Даже любовь ко мне не позволит ей нарушить обещание. — В голосе его слышалась горечь. — Ты спрашиваешь, беспокоюсь ли я о ней? Волнуюсь ли за нее? Да, Азур. Я живу ради нее.

— Аксис!

Оба оглянулись на голос. На скале возле арки, ведущей в горную пещеру, слегка распустив белые крылья, стоял Повелитель Звезд.

Аксис одним гибким движением поднялся на ноги.

Повелитель Звезд окинул его быстрым взором и взглянул на Азур. Тепло ей улыбнулся, отчего лицо его стало еще прекраснее.

— Тебе не следовало приводить сюда Азур, Аксис. У нее нет нашего чувства равновесия.

Он шагнул вперед и помог девушке подняться. Взяв за руку, вывел на безопасное место.

Они вступили под арку и вышли в широкий коридор. Азур застенчиво и неуклюже вынула ладонь из цепкой руки Повелителя Звезд.

— Я сама пошла сюда за Аксисом, Повелитель Звезд. Он тут ни при чем. К тому же ни высота горы, ни узкая площадка меня не пугают. Я говорю вам правду.

Повелитель Звезд посмотрел на девушку. Лучше бы ей снять эту тунику и леггинсы и надеть свободное развевающееся платье, из тех, что носят икарийские женщины. В таком наряде она выглядела бы великолепно: ведь она обладает природной грацией.

Аксис пошел вслед за ними, и Повелитель Звезд оглянулся на сына. Напряжение от их утренней стычки еще не прошло, так что вряд ли сегодняшнее занятие пройдет гладко. Можно не сомневаться: в конце урока, как обычно, они обменяются сердитыми словами. Аксис очень хотел учиться, а вот быть студентом ему пришлось не по нраву.

Несмотря ни на что, схватывал он все на лету. В том-то и заключалась проблема: Аксис хотел поскорее все узнать, в то время как отцу его нравился сам процесс обучения. Повелитель Звезд гордился тем, что пророчество из всех икарийцев выбрало именно его в учителя сыну, но в то же время он завидовал возраставшим день ото дня способностям Аксиса. Того и гляди, сила Аксиса превысит его собственную, а ведь до сих пор Повелитель Звезд считался самым могущественным икарийским чародеем.

Повелитель Звезд оглянулся на Азур с деланной небрежностью.

— Может, придешь к нам сегодня, Азур? — спросил он.

Если она будет присутствовать на занятии, возможно, удастся накинуть узду на излишние эмоции. Ни Утренняя Звезда (она часто помогала Аксису на уроках), ни Аксис не возражали против посещения девушкой их занятий.

— Благодарю за приглашение, Повелитель Звезд, однако вынуждена отказаться. Я обещала Юле, что проведу вечер с ней. Прошу меня извинить.

Она кивнула мужчинам и исчезла за первым поворотом.

— Могу представить, каких чародеев она когда-нибудь произведет на свет, — эти слова Повелитель Звезд произнес так тихо, что Аксис не был уверен, что расслышал его правильно. — В вопросах крови я знаток.

Затем Повелитель властно посмотрел на сына.

— За последнюю тысячу лет кровь икарийцев стала жиже. До Войн Топора, разделивших наши народы, многие икарийцы предпочитали рожать сыновей от обычных женщин. Говорят, человеческая кровь добавляла икарийцам жизненной силы. Вот и ты — наглядное тому доказательство.

Аксис разгневался: уж не планирует ли Повелитель Звезд новое обольщение?

— Я люблю Ривку, — внушительно сказал Повелитель Звезд. — И любовь свою подтвердил женитьбой, даже когда думал, что она потеряла нашего сына. В прошлые времена икарийцы попросту забирали детей, рожденных в союзе с земными женщинами, а о матерях этих детей даже и не вспоминали.

Ужаснувшись такой бесчувственности, Аксис внезапно понял всю глубину ненависти и отвращения, которые испытывали ахары к икарийцам, что и заставило их в конце концов изгнать нечестивцев из Тенсендора.

Долго еще икарийцам учиться сочувствию.

Азур шла по лабиринту коридоров, надеясь, что правильно запомнила инструкцию Юлы. Тысячу лет назад икарийцы вырыли в горе туннель и устроили в нем сотни тысяч комнат, соединенных друг с другом коридорами. Здесь были не только горизонтальные коридоры, но и шахты. Людям требовалось соблюдать осторожность: в любой момент перед ними мог появиться глубокий колодец.

Азур остановилась возле одной из главных шахт. Она поднималась до самой вершины горы Великого Коггя и уходила вниз, в неизведанные глубины. Азур взялась за перила и посмотрела вниз. Два икарийца, находившихся на несколько уровней ниже ее, медленно спускались по винтовой лестнице. Мягкий свет, освещавший шахту, отражался от великолепных изумрудных и голубых крыльев. У Азур даже слезы на глаза навернулись от такой красоты. Жизнь в Смиртоне не подготовила ее к восприятию прекрасного, которым, казалось, переполнена была жизнь икарийцев.

Вот уже шесть недель как она здесь. Первое время Азур поражалась высоте и ширине коридоров, но, когда увидела грациозно паривших над головой икарийцев, поняла, в чем дело. К счастью для нее, в вертикальных шахтах горы имелись винтовые лестницы. У детей икарийцев до четырех-пятилетнего возраста крылья еще не сформированы, да и потом до восьми-девяти лет летать они, как правило, не умеют. Случалось, что и взрослый икариец ранил крыло и вынужден был идти по коридору пешком и по ступеням карабкаться, как простой смертный. Утренняя Звезда, мать Повелителя Звезд, была среди их числа. Праздник Йула возле Древа Жизни посетить она не смогла, и все из-за травмы левого крыла. До сих пор она жаловалась на свое унижение, когда ей приходилось пользоваться лестницей.

Выйдя из шахты и пройдя мимо нескольких дверей, Азур подошла к огромной библиотеке. Шаман Раум проводил здесь большую часть своего времени, рассказывая бескрылой молодежи о родном покрытом лесами Аваринхейме.

Азур невольно подумала о Ривке, с которой долгие годы была знакома. До недавнего времени все знали эту женщину как Золотое Перо. С появлением Аксиса Ривка обрела душевный покой. Отношения с мужем оставляли желать лучшего, но главным для Ривки было сейчас воссоединение с сыном, и кровоточащая столько лет душевная рана затянулась. Каждый день посвящала она Азур в премудрости икарийского общества и безжалостно дразнила молодую женщину, когда та с открытым ртом узнавала о нестрогой морали икарийцев.

— Ты лакомый кусочек, Азур. У тебя очень красивые волосы цвета воронова крыла, а чего стоят эти загадочные подернутые дымкой глаза. — Такие слова Ривка сказала ей сегодня утром. — Маловероятно, чтобы праздник Белтейна ты не провела на крыльях любимого.

Азур покраснела и отвернулась. С тревогой припомнила, как последнее время засматривался на нее Повелитель Звезд. Вот уж чего ей не хотелось, так это встать между Повелителем Звезд и его женой.

Азур рано потеряла мать. Сколько ночей просыпалась она с мокрыми от слез щеками, горюя о потере. Сейчас же спала спокойно. Тревожные сны, терзавшие ее на протяжении более двух десятков лет, ушли навсегда. Ривка заполнила многолетнюю пустоту, и Азур испытывала к ней дочерние чувства.

Азур вдруг осознала, что последние пять или шесть недель была постоянно счастлива. Раньше ее отталкивали, а вот икарийцы не только приняли такой, какой она была, но даже полюбили.

Кивнула пролетевшему над ее головой икарийцу и снова мыслями вернулась к Юле. Азур все время удерживала себя от желания поучаствовать в тренировках Ударных Сил: боялась поддаться склонности, которая, как заявляли авары, у нее есть. Она вздрогнула, вспомнив, как, убив первого скрелинга, испытала непреодолимое желание убивать еще. Возможно, авары оказались правы, когда смотрели на нее с некоторым подозрением.

Все же Азур решилась. Аксис прав: она должна сама выбрать себе дорогу. Если ее предназначение — война, что ж, придется принять этот путь как неизбежность. Надо лишь направить эту свою склонность на достижение благородной цели.

Она повернула налево, затем легким шагом спустилась на несколько этажей. Икариец, паривший над ней, невольно засмотрелся на грациозную девушку и глядел ей вслед, пока та не исчезла внизу.

Стараясь успокоиться, Утренняя Звезда глубоко вздохнула и отвернулась от Повелителя Звезд. Он был у нее поздним ребенком: родился, когда возраст матери приблизился к четыремстам годам. Оттого что случилось это так неожиданно, и Утренняя Звезда и муж ее, Грозное Облако, страшно его баловали. В то время как старшенький, Мудрый Ворон, усиленно готовился к уготованной ему с рождения мантии правителя икарийцев, Повелитель Звезд, намного младше его годами, беззаботно развлекался. По крайней мере, вздыхала Утренняя Звезда, отсутствие дисциплины у младшего ребенка подарило ей внука, который, возможно, осуществит последнюю надежду династии Парящее Солнце, а может, и всего икарийского народа.

Она взглянула на Аксиса. Тот спокойно сидел на стуле в маленькой лишенной украшений комнате. Повелитель Звезд раздраженно ходил вокруг сына. Учился Аксис очень хорошо, намного лучше, чем предполагали отец и бабушка. Кто бы подумал, что чародей, ничему не учившийся в течение тридцати лет, может так быстро и легко постигнуть все тонкости Звездного Танца?

Ответственность за обучение сына взял на себя Повелитель Звезд, но и Утренняя Звезда в стороне не осталась, поэтому учебный процесс волновал обоих. Хотя чародеев обычно учили родители, в деле воспитания ребенка мог принять участие и другой родственник-чародей. Чем ближе кровное родство, тем легче проходит ученье. Утреннюю Звезду отделяло от сына всего лишь одно поколение, да и помочь она очень хотела, потому имела полное право на инструктаж.

Будучи надолгое время разлучен с Аксисом, Повелитель Звезд не хотел делить его с кем-то еще, даже с собственной матерью. Утренняя Звезда могла это понять, однако были вещи, которым обучить Аксиса она могла лучше, чем ее сын.

Об этом они сейчас и спорили.

— Повелитель Звезд, — Утренняя Звезда старалась говорить спокойно, — ты очень хорошо используешь силу Звездного Танца во всем, что касается огня, земли и воздуха. В этих элементах тебе нет равных. В этом на протяжении нескольких поколений убедились все. И знания свои ты передаешь сыну очень доходчиво. Но у тебя есть слабость, она касается воды. В этой области я считаю себя специалистом. Разумнее будет, если музыке воды обучать Аксиса стану я.

Повелитель Звезд перестал ходить.

— У меня больше силы, — рявкнул он.

— Да, у тебя больше силы, — согласилась она. — Но элемент воды требует не столько силы, сколько тонкости, а нетерпеливость часто мешает тебе проявить твою силу.

Повелитель Звезд свирепо на нее посмотрел и неожиданно уступил.

— Что ж, учи!

Утренняя Звезда легонько взяла Аксиса за плечо.

— Хорошо, — спокойно сказала она и заглянула внуку в глаза.

Отношения их пока что были сдержанными: они мало знали друг друга. Аксис чувствовал, что бабушка не совсем им довольна. Ей хотелось, чтобы в жилах Звездного Человека текла исключительно икарийская кровь. Аксис подозревал, что изначальная ограниченность его сил огорчает и бабушку, и отца.

Утренняя Звезда была женщиной решительной и волевой и пользовалась большим авторитетом у обитателей горы Великого Когтя не только как старший чародей, но и как вдова предыдущего властителя. Аксис никак не мог поверить в ее возраст. Жизнь ее клонилась к закату, к пятистам годам, но выглядела она при этом ничуть не старше внука. У нее, как и у Повелителя Звезд, были короткие вьющиеся золотистые волосы, светло-голубые глаза и блестящие белые крылья. Возраст выдавали лишь уверенные манеры да мудрость во взоре, говорившая об огромном жизненном опыте.

Утренняя Звезда смежила веки и мысленно прочитала молитву Флулии, богине воды. Затем, взяв в ладони голову Аксиса, прикрыла ему глаза большими пальцами.

— Слушай Звездный Танец, — тихо сказала она.

Первое, чему научил Повелитель Звезд Аксиса, — это умению слушать Звездный Танец — мелодию, которую создавали кружившие по Вселенной звезды. Музыка эта являлась источником силы всех икарийских чародеев. Аксиса она поразила неописуемой красотой, так что когда он услышал ее впервые, не мог удержаться от восторженных слез. С тех пор он постоянно слышал негромкое ее звучание, оно раздавалось в каждом биении его сердца, в разговорах вокруг него, в шелесте крыльев, в ночных снах.

Используя музыку Звездного Танца, икарийские чародеи заряжались энергией звезд, а музыка служила им проводником. В зависимости от поставленной цели, мелодию они пели каждый раз особую. С детских лет чародеи изучали разные песни или мелодии, запоминали, какая мелодия для чего предназначена. Разучивая песню, проигрывали в голове мелодию, иногда пели ее вслух. Чем могущественнее был чародей, тем более сложной мелодией мог он манипулировать. Вот уже сотни лет икарийские чародеи спорили на тему: сможет ли кто-нибудь из них выучиться всему Звездному Танцу, а не исполнять отдельные его мелодии. Споры эти закончились семнадцать столетий назад, когда один чародей дерзнул исполнить весь Звездный Танец. Закончилась эта история трагически: чародей умер ужасной смертью. С тех пор таких попыток никто не предпринимал.

Аксис учился быстро, оттого что обладал необычайной музыкальной памятью. Стоило ему хоть раз услышать песню, и он запоминал ее навсегда, в отличие от других чародеев: тем приходилось повторять мелодию десятки раз, прежде чем они научались использовать ее с выгодой для дела. Утренняя Звезда и Повелитель Звезд не могли не поражаться огромным способностям Аксиса.

— Слушай, — сказала Утренняя Звезда и начала петь мелодии, помогавшие управлять элементом воды и всем тем, что к воде имело отношение.

Перед каждой песней Утренняя Звезда шепотом говорила внуку о предназначении той или иной мелодии.

Повелитель Звезд не спускал с Аксиса глаз. Сын выучил все, что требовалось знать в отношении других песен, демонстрируя равный (и необычный) талант во всех элементах Звездного Танца. Как-то проявит он себя в музыке воды?

Через час Повелитель Звезд знал ответ. Все песни, что спела внуку Утренняя Звезда, не вызвали у Аксиса ни малейшего затруднения. Он тут же повторял их и даже совершенствовал. Должно быть, Звездные боги любят его, думал Повелитель Звезд.

Разучивая мелодии, молодые чародеи, как правило, не пытались при этом манипулировать энергией звезд. Такая попытка новичка рассматривалась как дерзость. И все же Аксис ни разу не допустил ошибки, и в те редкие моменты, когда отец и бабушка разрешали ему подбираться к звездам, Аксис демонстрировал полную способность контролировать струившуюся через мелодию энергию.

Утренняя Звезда, утомившись, замолкла.

— Достаточно, — сказала она и выпустила голову Аксиса из своих ладоней. — На сегодня довольно. Завтра продолжим.

— Сколько песен еще осталось? — спросил Аксис и открыл глаза.

— Тридцать восемь.

— А показала ты мне сегодня четырнадцать, — Аксис встал и потянулся. — Всего пятьдесят две. Это немного.

У каждой песни было одно-единственное предназначение, к тому же за десять тысяч лет икарийские чародеи узнали далеко не все мелодии. Ограничение возможностей раздражало и одновременно волновало Аксиса. Какая польза от твоих способностей, если не знаешь песню, которая нужна тебе в конкретной ситуации? Все то, чему он научился у отца и Утренней Звезды, не могло помочь справиться с Горгрилом и скрелингами.

Он повернулся к отцу.

— Скажи, Повелитель Звезд, неужели у икарийских чародеев нет песен, помогающих в войне?

— Очень вероятно, Аксис, что раньше у них такие песни были. — Гнев Повелителя Звезд угас, и теперь он любовно сжимал плечо сына. — Но если они и были, то за прошедшие четыре тысячи лет мелодии эти утрачены. Возможно, что они представляли большую опасность. Ведь если икарийцы обретут военную мощь, они могут вооружиться и пойти войной на звезды.

— Такое оружие есть, это Волчара, — сказал появившийся в дверях Мудрый Ворон. Все тотчас почувствовали, что правитель разгневан. Еще бы: кто дал право Смелому Кречету пообещать Азур лук при условии, что она попадет в мишень. Глупо! И не имеет значения, что и сам он никогда бы не поверил в то, что Азур сумеет выпустить из этого лука стрелу, не говоря уже о том, что ей удастся поразить мишень. Прошла неделя с тех пор, как Азур завладела Волчарой. С луком она не расставалась и тренировалась в стрельбе каждый день, после чего долгие часы проводила в горячем источнике, стараясь привести в норму мышцы спины и груди.

— Разве Волчара — волшебное оружие? — Наморщив лоб, Аксис посмотрел на дядю. В душе он потешался над гневом Мудрого Ворона. Азур получила свой приз по праву. Она проявила замечательные способности.

— Да, волшебное, — вклинился Повелитель Звезд, — а вот ключ к его тайне мы потеряли. Песня к нему утрачена. — Он помолчал. — Изготовил лук Звездный Волк Парящее Солнце.

При упоминании Звездного Волка Утренняя Звезда сжала губы, но Аксис этого не заметил.

— И что же, нет никакой возможности вспомнить песню Волчары? — спросил он. — Или хотя бы одну из песен войны?

— Все надежды на спасение мы возлагаем только на тебя! — прошипел Мудрый Ворон. Гнева своего он уже не скрывал. Его оперение было гораздо ярче, чем у матери и брата. Глаза лиловые, волосы — черные как ночь, такого же цвета внешняя поверхность крыльев. Великолепные в ярко-синюю крапинку подкрылья. Гнев делал его опасным. Мудрый Ворон двинулся прямо на него, и Аксис невольно отступил на шаг.

— Если хочешь победы, Аксис, не копайся в прошлом! Надейся только на себя! — Мудрый Ворон помолчал и перешел на хриплый шепот. — И запомни, Аксис Парящее Солнце, намереваешься сразиться с Горгрилом — заслужи прежде доверие икарийцев. Волшебное оружие не заставит нас в тебя поверить.

Причину гнева Мудрого Ворона Аксис понимал. Гибель Отважного Сокола означала потерю единственного сына. Мудрому Ворону, ежечасно оплакивавшему любимого ребенка, приходилось смириться с тем, что наследником его отныне станет Аксис. Повелитель Звезд (и этого никто бы не оспорил) — великий чародей, но роль лидера икарийцев ему явно не по зубам. Аксис знал: Мудрый Ворон горько сожалеет о том, что наследник его не только бескрылый человек, но к тому же и бывший Боевой Топор ненавистного Сенешаля.

Сказано ничего не было, но ситуацию понимали все: за право называться наследником Мудрого Ворона Аксису необходимо бороться. Горгрила они одолеют, только если объединят три народа. Если Аксис станет правителем ахаров и икарийцев, шансы на успех у него значительно возрастут. Тем более что мать его Ривка была в свое время принцессой Ахара, и в случае смерти брата Аксис с полным правом претендовал на престол. Ну а Борнхелду зажиться он не даст.

Да черт с ним, с Борнхелдом, Аксис призадумался над смыслом высказывания Мудрого Ворона. Все верно, если он хочет, чтобы его воспринимали не только как престолонаследника, но и как командующего Ударными Силами, ведущего армию к победе над Горгрилом, ему необходимо завоевать доверие икарийского народа. Сделать это будет ой как непросто, тем более что в этом отношении он пока и пальцем не пошевелил. За пять недель, что он провел на горе Великого Когтя, никого, кроме близких родственников, Аксис не видел.

— Мудрый Ворон, — сказал он, — пришла пора познакомиться с командирами твоих стай. Я должен возглавить Ударные Силы.

Аксис понимал, что берет на себя большую ответственность. До сих пор Ударными Силами командовал Мудрый Ворон Великий Коготь, и вот сейчас Аксис потребовал передать себе полный контроль над армией.

Очень вероятно, что Мудрый Ворон разгневался. Еще бы, откуда ни возьмись является человек и так спокойно требует передать себе контроль над Ударными Силами, но не зря же правителя прозвали Мудрым. Кем-кем, а дураком он не был. Знал, что только Аксис обладает способностями и опытом, благодаря которым Ударные Силы, возможно, станут эффективной армией, ну а чтобы это произошло, придется отдать войско под полный его контроль.

Ворон кивнул.

— Я устрою тебе такую встречу через три дня, — проговорил он и, круто повернувшись, вышел из комнаты.

Карие глаза Велиара изучали свинцовое небо. Лейтенанта стиснули с обеих сторон каменные стены Петлистого прохода с торчащими из них кое-где кустами да чахлыми деревцами. Вошло сюда войско одиннадцать дней назад, с восточной стороны, а через шесть дней пути Велиар приказал разбить лагерь и послал вперед Арна, как наиболее опытного командира. С небольшой группой бойцов тот должен был осмотреть Сигхолт и его окрестности.

Удастся ли им обосноваться в крепости? В этом Велиар очень сомневался. Вот если бы были с ним сейчас несколько икарийских скаутов! Что делать, пришлось послать обычных разведчиков с заведомо опасной и бесполезной миссией.

За то, что хоть кто-то из них остался в живых, следовало благодарить Магариза. Он сидел сейчас подле него на нервном Белагезе. Оба командира по очереди объезжали боевого коня Аксиса. Сегодня Белагез дважды сбрасывал Магариза, да и Велиар по милости серого скакуна набил себе изрядное количество шишек. Пусть уж лучше побегает без всадника, думал Велиар, а то неровен час убьет кого-нибудь из нас. Не хватает мне в довершение всего потерять и Магариза.

Магариз, самый старший и уважаемый командир герцога, последние двенадцать лет командовал гарнизоном Горкен-форта, но Борнхелда все же покинул и последовал за Аксисом, хотя, случись герцогу изловить его, такая нелояльность закончилась бы для лорда смертью. Выбор Магариза, без сомнения, спас жизнь Велиару и его трехтысячной армии. После того как икарийцы у подножья Ледяных Альп забрали с собой Аксиса, войско направилось в страшную Ледяную Пустошь и северную часть долины Диких Собак. Лишь знание Магаризом этих мест и осведомленность относительно припрятанных в северном Ихтаре запасов пищи, топлива и сена спасли их от голодной смерти в те пять недель, за которые армия добралась до юга долины.

За несколько месяцев до осады Горкен-форта и Горкентауна Борнхелд с Магаризом составили план возможных действий, причем отступление они считали самым неудобоваримым вариантом. Ни тот ни другой не были уверены, в каком направлении лучше двигаться. То ли на юг через центральный Ихтар до Жервуа, а то ли на восток, в Скарабост, через Ледяные Пустоши и долину Диких Собак? В конце концов Борнхелд приказал разместить тайники с запасами пищи по обеим линиям отступления. Герцог, таким образом, пользовался резервами Центрального Ихтара, а Велиар со своим войском выбирал запасы на дороге, ведущей к Ледяным Пустошам и долине Диких Собак.

Борнхелд пришел бы в ужас, узнай он, что разработанная им стратегия спасла жизни людей, вступивших в открытый союз с отверженными.

Удивительно, но скрелинги почти не беспокоили двигавшуюся сначала на восток, а затем на юг армию Велиара. Очень хотелось бы знать, что эти духи замышляют. Может, понеся ощутимые потери в боях при Горкен-форте, отправились зализывать раны? Или собирают новые отряды и первый удар нанесут по Ихтару? Велиар раздраженно откинул упавшую на лоб соломенную прядь. При этом движении на глаза попала зеленая нить, которую повязала ему на рукав Фарадей. Быть может, магия Матери до сих пор хранит нас, подумал он. Впрочем, какова бы ни была причина странного поведения скрелингов, за все это время они совершили лишь несколько вялых нападений, да и то на отставших от колонны солдат.

В начале похода икарийские скауты держали с армией связь и по вечерам спускались, чтобы за ужином поделиться собранной информацией. Икарийцев до той поры видели вблизи только Велиар и Магариз. Случилось это при трагических обстоятельствах, на крепостной стене Горкен-форта. Теперь же двое крылатых разведчиков, впервые приземлившиеся на территорию лагеря, вызвали сенсацию. Десятки человек ощутили вдруг безотлагательную потребность в консультации Велиара и Магариза.

Икарийцы добродушно отнеслись к любопытству бойцов. Надо заметить, что и сами они проявили к войску живейший интерес. Более всего их поразило защитное облачение. Велиару даже приходилось сдерживать их, когда те похлопывали солдат, словно породистых лошадей.

Каждый вечер икарийцы сообщали Велиару известия об Аксисе. Хотя тот и проводил почти все свое время с отцом, скаутам все же удавалось его повидать. Рассказывали и об Азур. Велиару не терпелось получить от нее извинение за то, что, желая вызволить из смиртонской тюрьмы шамана с маленьким ребенком, девушка оглушила его камнем.

Когда через две с половиной недели армия Велиара добралась до центральной части долины Диких Собак, связь с икарийцами прекратилась. Скаутам не хотелось слишком удаляться от сравнительно безопасных Альп. С тех пор Велиару недоставало как информации, так и простого человеческого общения.

Теперь для размещения мятежного войска требовалось найти подходящую территорию. Расставшись с Аксисом в Ледяных Альпах, Велиар поначалу намеревался идти в Смиртон с его обширными нивами, однако с точки зрения обороны Сигхолт выглядел предпочтительнее, да и условия для расквартирования солдат и проведения военных учений были там гораздо лучше. Велиара к тому же мало прельщало ежедневное общение с флегматичным населением Смиртона, не говоря о том, что, по мнению преданных Сенешалю крестьян, войско его нынче поддерживало еретиков.

А что, если Сигхолт разрушен скрелингами, и они до сих пор шастают по подвалам крепости? Сумел ли находившийся там воинский контингент Борнхелда сдержать наступление? Слишком много неизвестного, а Велиар неизвестности не любил. В задумчивости он прикусил нижнюю губу так сильно, что она лопнула, и холодный ветер тут же обжег ранку.

Вот так он и сидел на боевом коне, тревожно ожидая возвращения Арна и его группы, а войско в это время находилось сзади, в одной лиге от него, и тоже небось переживало тревожные часы. Всем хотелось поскорее найти место, в котором можно было бы окопаться, чтобы неминуемая атака скрелингов не застала врасплох. Да и от проклятого северного ветра неплохо бы защититься. Велиар считал, что необыкновенно плохая для Ихтара погода (правда, не такая ужасная, как в Горкен-форте) свидетельствовала о том, что влияние Горгрила после падения Горкен-форта постепенно распространилось на юг.

Известно: скрелинги приходят вместе с ветром и снегом.

Велиар поерзал в седле. Пять дней — большой срок: за это время Арн должен был добраться до Сигхолта, обследовать его с безопасного расстояния и вернуться. Если к сегодняшнему вечеру они не появятся, Велиар вынужден будет признать: случилось что-то нехорошее. Снова поерзал в седле и надвинул на лицо капюшон, стараясь защититься от ледяного ветра.

Ждал.

В сумерках Велиар повернулся к Магаризу. Силуэт лорда едва проступал в сгущавшейся темноте.

— Друг мой, — прокаркал он хриплым от простуды голосом. — Мы ждали достаточно. Завтра отправляемся в Смиртон. Делать нечего, придется остановиться в деревне.

Магариз крепче сжал коленями бока Белагеза.

— Да, Арна мог задержать только несчастный случай.

— Несчастный случай или хороший обед, — прогудел позади них мрачный голос.

Велиар и Магариз удивленно вскрикнули и развернули лошадей. В нескольких пейсах от них стоял Арн, такой же суровый и угрюмый, как всегда. Он был один, но выглядел целым и невредимым.

— Арн, как ты… — начал Велиар.

— А люди? — спросил Магариз. — Где они?

Арн пожевал сухую травинку, сплюнул и ответил:

— В Сигхолте, милорд.

— Их взяли в плен?

— Только если метафорически, — засмеялся Арн. — В плен их взял жаркий огонь, кружка темного эля да занимательные рассказы свинопаса и старого подагрика повара. Уж слишком им сейчас хорошо, и двигаться не хочется. Пришлось отправиться к вам самому.

Магариз глубоко вдохнул, стараясь не выругаться: нашел время шутить. Велиар соскочил с лошади и подошел к Арну.

— Что ты выяснил, Арн? Говори!

— Сигхолт перешел в наши руки, как только мы управились с местными силами, — сказал Арн. — А силы эти — старый повар да свинопас. Больше там никого нет. Никого из армии Борнхелда. И скрелинга тоже ни одного. Хсингард они сровняли с землей, а к Сигхолту, по словам свинопаса, даже не приблизились.

— Почему? — изумился Велиар. — Почему они не тронули Сигхолт? Ведь это важный населенный пункт. Горгрил обязан был его взять.

Последнее время Велиар перестал верить хорошим новостям.

— Свинопас говорит, что скрелинги Сигхолт не любят. — Арн помолчал, сомневаясь, стоит ли продолжать.

— Говори, парень! — рявкнул Велиар.

— Я этого свинопаса раньше видел, — решился Арн. — В лесу, что возле башни Безмолвной Женщины. Он там пас своих свиней.

Велиар нахмурился. Свинопас возле башни Безмолвной Женщины… это, выходит, двести лиг к югу? Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как они в том лесу разбили лагерь. Тогда Аксис был просто Боевым Топором Сенешаля, а Велиар — его заместителем. Никто и не догадывался о том, что их ждет.

— Какое он имеет к этому отношение, Арн? Может, знаешь?

— То, что отношение он имеет, я уверен, командир. Только вот не знаю, какое. — Арн снова помолчал. — И все же я ему доверяю. Похоже, он очень хочет, чтобы нашу разномастную армию ты перекинул в Сигхолт. Говорит, работа для сильных спин у него найдется.

Велиар сдвинул брови. Странные слова для свинопаса. И повернулся к Магаризу.

— Что ты об этом думаешь, дружище?

— Весьма удивлен, — сказал Магариз, — тем, что Сигхолт, словно продажная девка, раскрылся и поджидает нас. Уж нет ли тут какой западни? Думаю, нам следует проявить осторожность. С чего бы это Горгрил их проигнорировал?

— Джек обещал все рассказать, — ответил Арн, и Велиар с Магаризом поняли, что он имел в виду свинопаса. — И просил напомнить, что Сигхолт всегда сочувствовал Аксису, — Арн снова сделал паузу, — ведь он был крепостью икарийцев задолго до ахаров, потом им завладели рябые ихтарские герцоги. Сказал, что откроет тайны Сигхолта, которые будут вам небесполезны.

— Очень странный свинопас, Велиар, — пробормотал Магариз. — Трудно сказать, кто он такой: друг или подосланный к нам прохиндей?

Велиар на мгновение задумался.

— Ладно, завтра с утра отправляемся на запад, в Сигхолт. Осторожность, однако, не помешает.

Арн сплюнул.

— Будь ты моим врагом, о приближении моем узнал бы, только когда нож вошел бы тебе в шею. Что ж, тем лучше для вас: в Сигхолте вам будут противостоять лишь повар да свинопас.

Велиар скривился и вскочил на лошадь. Арн прав. Ему следовало проявить большую осторожность.

Стоя у открытого окна, Аксис смотрел в небо. Два крыла Ударных Сил выделывали в воздухе разнообразные кульбиты. Все движения исполнены силы и грации. Ничего не скажешь, красивое зрелище, однако совершенно бесполезное.

Вздохнул и, отвернувшись от окна, осмотрел комнату заседаний. На массивный круглый стол полированного темно-зеленого камня лился мягкий свет из упрятанных под потолком ламп. На стенах поверх штандартов элегантно выписаны девизы икарийских гербов.

За столом двенадцать командиров стай, роскошные перья подметают блестящий пол. В стае двенадцать крыльев, а в крыле двенадцать бойцов. Таким образом, общая численность Ударных Сил составляет тысячу семьсот икарийцев. Не слишком большая армия, думал Аксис, хотя способность летать должна им дать преимущество перед любым наземным отрядом. На этот счет, однако, у него имелись серьезные сомнения. Соединение скорее декоративное, нежели боевое, размышлял он.

Аксис смотрел на командиров и на их крылья, окрашенные в черный цвет войны, а они, в свою очередь, твердо и уверенно смотрели на него. Аксис в этот день тоже был весь в черном. Такую одежду он носил, будучи Боевым Топором. Лишь скрещенных топориков на груди его больше не было, и без эмблемы воинской принадлежности он чувствовал себя чуть ли не голым.

У Мудрого Ворона эмблема была — украшенный драгоценными камнями знак на шее. Над зоркими глазами сурово сошлись черные брови. Это он созвал на собрание командиров стай, где и представил им Аксиса. Зоркий Глаз Парящее Солнце, старший среди командиров стай, произнес великолепную приветственную речь. Аксис надеялся, что и сам он лицом в грязь не ударил. Теперь все, похоже, не знали, что сказать.

Аксис нарушил неловкое молчание:

— Внешне вы производите хорошее впечатление, но я хочу сделать Ударные Силы более эффективными.

Заметил, как напряглись спины, крылья раздраженно заерзали по полу. Аксис медленно пошел вокруг стола, по очереди заглядывая в глаза каждому командиру. Говорил он негромко, но внушительно.

— Вы действительно думаете, что можете на настоящий момент одолеть Горгрила?

Тихие протестующие возгласы Аксис проигнорировал.

— Ударные Силы у вас есть, а каковы успехи? Боевой опыт имеется? Где военные трофеи? — спрашивал он. — Чем можете похвастаться?

Дальнозоркий Беркут отставил стул и поднялся.

— Ты что же, обвиняешь нас в поражении, Боевой Топор? — прошипел он, и перья на его шее угрожающе встопорщились.

Дальнозоркий Беркут специально употребил прежний титул Аксиса, чтобы показать отношение присутствующих к новичку. И неудивительно: тысячу лет топороносцы вызывали недобрые чувства как у икарийцев, так и у аваров.

Аксис глаз не опустил и смело смотрел на разгневанного икарийца.

— Меня зовут Аксис Парящее Солнце, — отчеканил он. — Да, это верно, у меня имеется успешный боевой опыт в качестве топороносца. Но я уже не Боевой Топор. Запомни это, Дальнозоркий Беркут. Я из семьи Парящее Солнце и ношу это имя по праву.

Дальнозоркий Беркут на долю секунды опустил глаза, и Аксис обратился к другим:

— Могу ли я обвинить вас в поражении? Если нет, проинформируйте меня о ваших успехах.

За столом воцарилось красноречивое молчание.

— Считаете ли вы Йул своей победой? — спросил Аксис, и голос его зазвенел от гнева. — Сколько человек погибло, Зоркий Глаз?

— Мы потеряли несколько сотен, авары больше. — Зоркий Глаз твердо смотрел на Аксиса. — Я не горжусь этим боем, Аксис Парящее Солнце. Но после первоначальной растерянности мы свое наверстали.

— Наверстали, когда Азур показала вам, как следует убивать? — съязвил Аксис. — Разве не Азур убила больше всех скрелингов, пока вас не выручило потом Древо Жизни? А удалось бы вам одолеть скрелингов, если бы Повелитель Звезд не разбудил Древо Жизни?

— А что сделал бы ты на нашем месте, Аксис? — выкрикнул Зоркий Глаз и сжал кулаки.

— Ты, командир, устроил им в лесу роскошную пирушку, ты и другие икарийцы вместе с аварами, — сказал Аксис. — Разве ты, Зоркий Глаз, не знаешь, что Ударные Силы должны оставаться в воздухе? Там их скрелинги не достанут. Сверху, к тому же, они заметили бы духов издалека. Спрашиваешь, как бы поступил я? Ударные Силы у меня в любую минуту готовы были бы нанести удар, и праздновать Йул в одном месте, при большом скоплении людей, я бы не позволил. Как говорится, убивай — не хочу!

— Почем мы знали, что скрелинги пойдут на нас атакой? — выкрикнул Мудрый Ворон. В голосе его Аксис уловил нечто, говорившее об угрызениях совести.

— Что? — Аксис повернулся к дяде, и тот, взглянув в лицо племянника, невольно откинулся на спинку стула. — Что? Разве вы не знали, что они собираются на севере Аваринхейма? Знали ведь, что пророчество начинает сбываться и что Горгрил готовится двинуть духов на юг. Что же ты имеешь в виду, когда говоришь, будто вы не знали, что они пойдут в атаку?

Снова наступило молчание. Аксис медленно переводил глаза с одного лица на другое, понимая, что попал в цель. Отошел к окну. Икарийцы по-прежнему резвились в воздухе.

— Как случилось, что вы проиграли Войны Топора? — спросил он. — Почему вас выставили из южных земель? Отчего позволили разрушить Тенсендор?

— Ахары… топороносцы… настроены были очень решительно, — проворчал Зоркий Глаз. — Свирепо. Нам с ними было не справиться.

— Многие годы я прожил рядом с топороносцами, — сказал Аксис. — Пять лет был их командиром. Знаю, на что они способны. Знаю также, что, каким бы сильным ни было наземное войско, каким бы свирепым оно ни было, с воздушной армией ему не тягаться. Войны Топора должны были выиграть вы. — Он помолчал и снова повторил последнюю фразу. — Вы должны были выиграть. Почему этого не случилось. Почему?

— Нам не хватило решительности, — чуть ли не шепотом сказал Зоркий Глаз. — Мы были напуганы тем, что на нас напали, и бежали, вместо того чтобы вступить в бой. Да, нам не хватило решимости. Ну, нет у нас… инстинкта атаковать и защищаться, когда это необходимо.

Аксис кивнул.

— Так… сказать мне о другом вашем крупном недостатке?

Зоркий Глаз и другие командиры молча на него смотрели.

— Свойственная вам гордыня приводит к недооценке противника. Вы недооценили чувство ненависти, которое питают к вам ахары. Ненависть эта и помогла им изгнать вас из Тенсендора. Недооценили их ярость и непреклонность, а также способность Горгрила наслать на вас скрелингов. Да взять хотя бы последний случай: Смелый Кречет недооценил способности Азур, что привело к потере самого дорогого вашего оружия. Я ясно выразился?

Зоркий Глаз судорожно кивнул.

— Для чего ты используешь Ударные Силы, Зоркий Глаз? — Еще одно, последнее, унижение, подумал Аксис, потом он начнет поднимать их боевой дух.

— Для разведки, наблюдений и обороны.

— Зачем тогда называть их Ударными? — сухо осведомился Аксис. — В настоящее время ваша армия не способна к обороне, не говоря уже об атаке. — Подождал, пока до них дойдет сказанное, затем лицо и голос его стали мягче. — Друзья мои, у вас есть все, чтобы стать элитным войском, с которым никто не сможет сравниться. Сейчас же у вас нет ни средств, ни знаний для превращения вашей абсолютно неэффективной армии в настоящую силу.

Аксис взял свободный стул и сел рядом с командирами.

— Вам нужен военачальник, — сказал он. — Вам нужен я. И вы это знаете. Поэтому мы здесь сегодня и собрались. Передайте управление Ударными Силами мне. Позвольте использовать их сказочный потенциал и превратить из райских птиц в коршунов. Убийц. Разве вы не хотите вновь обрести свою гордость? Отомстить за Йул?

Зоркий Глаз глянул на Мудрого Ворона. Тот, хоть и видно было, что взбешен, судорожно кивнул головой. Затем Зоркий Глаз повернулся к другим командирам, желая знать их мнение. Медленно, один за другим, все наклонили головы.

— Принимай командование, Аксис Парящее Солнце, — произнес Зоркий Глаз.

«О боги, — подумал он, — что бы сказали мои предшественники, узнай они, что командование Ударными Силами я передаю бывшему Боевому Топору?».

Аксис кивнул.

— Благодарю вас. Вашим доверием вы оказали мне честь. Я не подведу и не предам ни вас, ни ваши традиции.

Постепенно напряжение ослабело.

— Каковы твои планы? — спросил один из молодых командиров.

— Я хочу видеть учение Ударных Сил, — сказал Аксис, и сердце его забилось быстрее. — Покажите мне, на что вы способны, тогда и посмотрим, что делать дальше.

— Как мы победим Горгрила? — подался вперед другой командир. — Как?

Чувство стыда быстро сменилось у них нетерпеливым и радостным возбуждением.

Аксис оглядел комнату.

— Мы должны объединиться с аварами и ахарами. Только таким путем мы одолеем Горгрила.

Это заявление не слишком понравилось, однако нехотя все признали его справедливость.

— В восточном Ахаре у меня есть армия из трех тысяч человек, и я хочу, чтобы Ударные Силы с ней объединились. Объединенные воздушные и наземные силы дадут нам неплохие шансы для изгнания Горгрила.

Зоркий Глаз подался вперед.

— Наши скауты держали связь с Велиаром. Когда виделись с ним в последний раз, он со своей армией находился на юге долины Диких Собак.

— Почему я слышу об этом впервые? — рассердился Аксис.

— До тебя невозможно было добраться, — резко ответил Зоркий Глаз, потом заговорил более миролюбивым тоном. — Ударные Силы не такие уж бесполезные, Аксис Парящее Солнце.

Аксис виновато улыбнулся икарийцу.

— Похоже, нам еще многое надо узнать друг о друге, Зоркий Глаз.

Зоркий Глаз наклонил голову.

— Тогда позволь рассказать об Ударных Силах.

Четверо скрелингов-храбрецов ползали в ногах у Горгрила, а самый старший и смелый — Страшила — распластался на каменных плитах, словно оплакивал любимую. Хватая когтистыми лапами Горгрила за ноги, умолял о прощении, просил господина сменить гнев на милость.

Горгрил упивался их унижением. Нападение на икарийцев в праздник Йула окончилось позорным проигрышем. Мало того что недотепы не уничтожили Древо Жизни, так оно еще и запело, и громко! Отныне северный Аваринхейм — запретная зона для Горгрила. Страшила к тому же чуть не убил Повелителя Звезд, а ведь сколько раз Горгрил повторял, что икарийца должны ему доставить живым и невредимым. Да их за это в порошок стереть мало.

— Поднимитесь! — рявкнул он. — Но не совсем, оставайтесь на коленях. Вы пока не смеете стоять в моем присутствии.

Презрительно взмахнув рукой, отошел от них. Со времени падения Горкен-форта он впервые собрал их всех в одной комнате.

— Тс-с! — прошипел он и покачал головой из стороны в сторону. Заметив, как в сумеречном свете блеснули клыки, скрелинги-храбрецы захныкали от страха: что, если сейчас он пустит их в ход!

А ведь начиналось все так удачно. Горкен-форт пал очень быстро, тысячи людей погибли. За ходом сражения Горгрил наблюдал из своей Ледяной крепости. То и дело взвизгивал от восторга, радуясь очередной смерти.

Потом начались неприятности. Аксис бежал из Горкен-форта, прихватив с собой порядочную армию, и угодил в объятия папаши, которого Горгрил страстно хотел видеть у себя. А уж сколько скрелингов по пути уничтожил…

С походом на юг придется повременить, лишь бы не выпустить захваченную территорию — от Андейского моря до Уркхартских гор. Сейчас она превратилась в мертвую зону с замерзшими трупами. Скрелингам, по крайней мере, есть чем полакомиться.

«Если уж так сложились обстоятельства, — думал Горгрил, — надо навести хоть какой-то порядок в войсках. Взять скрелингов под полный контроль. Завести побольше ледяных червей, пока время есть. Создать что-то новенькое, новых монстров, способных пробить брешь в обороне ахаров. Подготовиться к будущему сражению». А в том, что оно состоится, Горгрил не сомневался. Аксис сейчас собирает силы. Пока он создает новую армию, Горгрилу надо тоже не зевать, а реформировать собственное войско.

— Эх вы, жалкие неудачники! — злорадно проскрежетал он. Мерцающий свет превращал его фигуру (то ли человека, то ли птицы, то ли дикого зверя) в нечто еще более безобразное.

И тут они все разом закричали:

— Мы сделали все, что могли!

— В такой суматохе из головы все приказы вылетели!

— Не на всех скрелингов можно положиться!

— Те еще умники!

— Раз вы потерпели поражение, то, стало быть, меня не любите! — рявкнул Горгрил.

Раздался хор возмущенных голосов. Нет, ни в коем случае! Они все его любят, готовы хоть сейчас отдать за него жизнь.

Горгрил насмешливо скривился.

— Дайте-ка покажу вам цену вашего поражения.

И потянулся к Страшиле, ибо им он был недоволен больше, чем другими. Из шеи монстра до сих пор торчала стрела, что всадила ему Азур. Гной капал на грудь из черной раны. Взявшись за стрелу, Горгрил дважды повернул ее. Страшила завопил. Горгрил подождал, пока крики не перешли в тихие всхлипывания, и снова покрутил стрелу в ране, на этот раз особенно постарался. Слышно было, как трещит плоть. Казалось, то рвется мокрое белье.

— Ну что, подведешь меня еще? — шипел Горгрил в ухо Страшилы. — Говори.

— Нет, нет, нет, — стонал Страшила. — Больше никогда, никогда!

Горгрил вдруг вытащил стрелу, и Страшила мешком осел на пол. Горгрил брезгливо поморщился. Ему нужен умный и надежный лейтенант.

Тимозел. Губы Горгрила дернулись в улыбке. Но он опекает Фарадей, и, пока эти узы не порваны, Тимозела ему не привлечь.

— Ладно, на первое время сгодятся и храбрецы. — Горгрил похлопал Страшилу по спине. — Я все еще люблю тебя, Страшила, и твоих братьев тоже.

Страшила восторженно взвизгнул и прижался к ноге Горгрила.

— Я буду хорошим, — шептал он. — Хорошим, хорошим, хорошим!

— Да-да, — рассеянно сказал Горгрил и тихонько высвободил ногу. — Пока можешь идти, но разговор у нас с тобой скоро продолжится. Отдам тебе новый приказ. Выполнишь новое поручение. А сейчас уходи.

Страшила издал последний благодарный вопль и на четвереньках выполз из комнаты. Безмерно счастливые братья торопливо последовали за ним. Еще бы: возлюбленный хозяин в этот раз не стал их наказывать.

Серебристые и таинственные воды Чаши накатывали на фундамент белокаменной башни Сенешаля. За толстыми ее стенами расхаживал по комнате Джейм, Брат-Наставник Сенешаля, посредник между ахарами и единым богом, Артором-Пахарем.

— Что слышно нового? — спросил он Гилберта уже в четвертый раз за день.

В камине с облицовкой из зеленого мрамора пылал огонь. Живое пламя отражалось в хрустале и золотой посуде на каминной полке. Пол укрывал великолепный ковер ручной работы, сотканный из шелковых нитей изумрудно-зеленого и кремового цветов. Привезли его сюда из жарких земель, тех, что к югу от Королиза.

— Брат-Наставник, — младший советник Гилберт, спрятав руки в просторных рукавах одеяния, почтительно поклонился. — Получено единственное известие, от Борнхелда. Герцог разбил лагерь возле Жервуа. Последний раз Борнхелд видел твоего Боевого Топора, когда он вел за собой на восток поредевший отряд топороносцев, пытаясь выманить скрелингов из Горкен-форта.

При словах «твой Боевой Топор» Джейм поморщился. Гилберт никогда не любил Аксиса, поэтому и воспринял со злорадством дошедшее до Братства известие об измене Топора Сенешалю. Джейм, напротив, испытывал такую сильную душевную боль, что даже не попрекнул Гилберта.

— Попытка тем не менее удалась, брат Гилберт, — пробормотал Морисон.

Он был старшим советником Джейма и закадычным другом его вот уже сорок пять лет. Сидя возле огня, он согревал подагрические суставы.

— Самопожертвование Аксиса спасло жизни многим, а главное — Борнхелду.

— С тех пор как войско Горгрила вошло в Ихтар, — продолжил Гилберт, — я не получал известий из Жервуа. Кто знает, жив Аксис или рассыпался в прах?

Джейм нехотя согласился с советниками: Горгрил сейчас более страшная для них угроза, нежели ненавистные отверженные.

Джейм беспокойно ходил по комнате.

— Артора бы на них на всех! Я ли не любил Аксиса, вырастил его с пеленок, вот тебе и благодарность! Сколько часов нянчил сиротку, сколько колыбельных ему спел!

— Лучше бы потерять его на службе Артору, чем узнать, что сейчас он на посылках у отверженных, — подхватил Гилберт.

— Как он мог, как мог Аксис предать Сенешаль и меня?! — вскричал Джейм.

— Во всем виновата Ривка: спала с этим недочеловеком! — вымолвил Гилберт. Из сообщения Борнхелда он узнал все подробности. — Что взять с женщин?! Подлинно — утлый сосуд.

— Довольно, Гилберт! — Морисон поднялся со стула, слегка покачнулся и, подойдя к Джейму, положил руку на плечо старого друга. — Обвинения, Гилберт, нам здесь не помогут. Нужно подумать о будущем.

Гилберт с усмешкой смотрел на стариков. Сенешалю как никогда нужна свежая кровь. Необходимо спасать Братство: того и гляди отверженные снова пожалуют в Ахар. Для спасения Сенешаля Артору требуются молодые люди, думал Гилберт, стараясь при этом сохранять непроницаемое выражение лица. Старики боятся не только войны, но и обыкновенных споров.

— Благодарю, дружище, — пробормотал Джейм и похлопал Морисона по руке. — Ничего, я уже спокоен. Это было временное…

Морисон понимающе кивнул и снял руку с плеча Джейма. Когда до башни Сенешаля долетело известие о переходе Аксиса к отверженным, Джейма чуть было не хватил апоплексический удар. То, что командир высшего звена мог дезертировать, причем не к кому-нибудь, а к отверженным, людям, которых по долгу службы он обязан был уничтожать, совершенно не укладывалось в голове. Более всего угнетало Джейма то, что взял он Аксиса новорожденным младенцем. Растил, учил, воспитывал, любил его. И чем закончилась эта любовь и забота? Аксис не только перешел на сторону противника, но и увел за собой отборное войско Сенешаля. Выходит, что предал он и бога, и все, во что верил Джейм. Брат-Наставник испытывал сейчас боль обманутого отца и горечь высокопоставленного чиновника, потрясенного изменой подчиненного.

— Полагаю, он жив и здоров, — сказал Джейм. — Надо приготовиться к худшему сценарию: Аксис жив, войско его уцелело и находится сейчас в распоряжении этих… — он сделал паузу, — летающих ящериц.

Голос его становился все тверже и спокойнее, спина распрямилась, в глазах зажегся прежний огонь. Он нужен Сенешалю и будет ему служить. И если Аксис оставил Джейма и Сенешаль, то Джейм и Сенешаль оставят Аксиса.

— Я слышал, что о проклятом этом пророчестве узнал весь Ахар, — сказал он.

— Да, — кивнул Гилберт. — Вот и солдаты Борнхелда (Артора бы на них, рябых бездельников) тоже распустили языки. Не успели доставить королю письмо от Борнхелда, тут же потащились в кабак да и давай пересказывать пророчество. Просветить им, что ли, захотелось тамошних хозяев?

— Что, поздно теперь остановить эти разговоры? — спросил Джейм.

— К сожалению, поздно, Брат-Наставник. Сплетни мигом разойдутся, к тому же пророчество так составлено, что всякий, кто слышал его хоть раз, тут же его запомнит.

— Черт бы побрал этих монахов, Огдена и Веремунда! Зачем им понадобилось показывать пророчество Аксису? — кипятился Джейм.

Ну никак он не мог поверить в то, что маленький опорный пункт Братства из башни Безмолвной Женщины повел себя непозволительным образом. Видно, одиночество им в голову ударило.

Троице и невдомек было, что Огден с Веремундом давным-давно умерли, а облик их приняли совсем другие люди.

— Аксис прочел бы это пророчество и без старых дураков, — сказал Гилберт. — Растленные книги отверженных он читает так же свободно, как мы с вами — слова Артора. Замечу, что меня это ничуть не удивляет. Вспомните, от кого он родился. Никто другой не смог бы прочесть эти богомерзкие строки. Он, Брат-Наставник, рожден от предателя, предательство у него в крови. Потому он и предал тебя и бога нашего, Артора.

Гилберт вглядывался в лица собеседников.

— Капитуляция Аксиса перед силами зла, возможно, не самая страшная угроза. Предатели могут быть и в ближайшем нашем окружении.

Джейм прищурился. Что известно Гилберту? Последнее время Джейм не раз убеждался в надежности источников информации младшего советника.

— Ну? — вопросил он, и тело его сильно напряглось.

— Слышал кое-что из частных разговоров Приама, — небрежно сказал Гилберт.

«Артор милосердный, — подумал Джейм, — у этого маленького безобразного ублюдка есть, должно быть, шпионы, подсматривающие в замочную скважину за тем, что происходит в королевских покоях. Не удивлюсь, если ему известно, как часто Приам исполняет супружеские обязанности». Обычно Джейм не опускался до размышлений о молодом советнике, и если сейчас он о нем задумался, значит, дела и вправду плохи.

— Приам не отрывается от пророчества, — сказал Гилберт. — Он верит ему больше, чем советам Брата-Наставника. Ходят слухи, что он может поддержать Аксиса. Говорят, подумывает о заключении союза с отверженными. Ведь, согласно пророчеству, таким путем можно одолеть Горгрила.

Джейм шепотом выругался и, отвернувшись от собеседников, уставился в огонь: он не хотел, чтобы в этот момент видели его лицо. Даже Морисон, казалось, слегка удивился словам Гилберта.

— Ходят слухи, — продолжил Гилберт, обращаясь к спине Джейма, — что Приам… разочарован в Борнхелде. Вроде бы жалеет о том, что назначил его командующим. Приам думает, что поражение Ихтара подтверждает значение пророчества.

Кулак Брата-Наставника с грохотом опустился на каминную полку. По комнате пронеслось гулкое эхо.

— Да лучше бы я увидел Приама мертвым! — воскликнул Джейм и посмотрел сначала на Гилберта, а потом на Морисона. — Уж не спятил ли он, если думает о союзе с отверженными?

Морисона и Гилберта поразила бешеная реакция их наставника. Морисон переглянулся с младшим советником и снова обратил взгляд на Джейма. Стараясь успокоить друга, сноваположил руку ему на плечо.

— Приам всегда отличался нерешительностью, — тихо сказал он. — Поэтому и его поведение меня не слишком удивляет: ему трудно справиться с нынешним кризисом.

Джейм сердито сбросил руку приятеля и остановился посреди комнаты.

— Приам — отец народа! — закричал он. — Неужто мы позволим отверженным надеть хомуты на свои шеи?

Блестящие глаза Гилберта сузились.

— Что ты хочешь этим сказать, Брат-Наставник?

— То, что нам, ахарам, нужен твердый король.

В наступившем молчании они слышали лишь стук собственных сердец. Даже Джейм удивился вырвавшимся у него словам.

— Брат-Наставник, — Морисон старался говорить спокойно. — Может, и к лучшему, что Борнхелд представляет сложившуюся ситуацию. Хорошо бы он сейчас был здесь, с нами. Глядишь, и Приам перестал бы колебаться.

— Борнхелд — опытный командир и политик, — задумчиво произнес Джейм. — Всем известны и его ненависть к отверженным, и преданность Артору. К тому же он наследник престола. Уверен, его бы ужаснули предательские мысли Приама.

— Предательские по отношению к Ахару, — сказал Морисон.

Джейм сурово посмотрел на друга.

— Предательские по отношению ко всему тому, за что ратует Сенешаль. Мы не можем допустить отверженных в Ахар. Гилберт!

Гилберт вскочил со стула.

— Думаю, тебе следует отправиться на восток с первым речным судном.

Гилберт с улыбкой отвесил поклон. Такое развитие событий очень его устраивало.

Борнхелд должен знать о мыслях Приама, — продолжил Джейм. — Сейчас мы ослаблены: большинство топороносцев либо лежит на поле боя, либо бежало с предателем Аксисом. Осталась единственная когорта. Она и будет защищать интересы Сенешаля.

За все тысячелетие Сенешаль не был так уязвим, как сегодня. Вот какая мысль угнетала Джейма более всего.

Он сделает все от него зависящее, лишь бы сохранить братство.

— То, что мы делаем, должно пойти на благо Сенешаля.

— На благо Артора и на благо Ахара, — мягко добавил Морисон.

— Ну разумеется, — вымолвил Джейм, — именно это я и имею в виду. Широкой борозды, Морисон, глубокой борозды!

— Не пытайся побороть меня таким примитивным способом. Ты сейчас открылся. Смотри, я хватаю твое запястье и локоть, поворачиваю, и ты — калека.

Смелый Кречет задохнулся от боли, выронил пику и постарался высвободиться из железной хватки противника. Аксис небрежно пнул его ногой, и командир стаи тяжело рухнул на пол.

Последние две недели Аксис каждый день давал индивидуальные уроки бойцам Ударных Сил. За это время он лучше познакомился с командирами крыльев и рядовыми их членами. Все они упрямы и обидчивы, думал Аксис, но задатки имеют неплохие, несмотря на то, что за прошедшее тысячелетие являлись декоративным придатком икарийского общества. Аксис изменил весь ход тренировок: долой воздушную акробатику, на повестку дня вышли трудные наземные приемы, им ведь нужны победы. Что толку от парадов? Красотки подождут. Сейчас надо бороться за выживание.

Аксис нагнулся и подал руку Смелому Кречету. Среди икарийцев тот считался одним из лучших бойцов. Чуть поколебавшись, Смелый Кречет взял предложенную руку и одним движением плавно поднялся на ноги.

— А ведь ты мог бы меня убить, Смелый Кречет — сказал Аксис. Он говорил громко, чтобы его слышали все икарийцы. — Тебе надо было лишь применить главное свое оружие.

— Что ты имеешь в виду, командир? — нахмурился Смелый Кречет. — Ведь я не мог удержать пику, когда ты свернул мне руку.

— Ну разумеется, я говорил о твоих крыльях, — устало вздохнул Аксис. — Ты бы мог толкнуть меня одним или сразу двумя крыльями или отвлек бы мое внимание, и я бы тебя выпустил. Не забывай о крыльях. Когда-нибудь они спасут тебе жизнь.

Аксис старался внушить икарийцам, что даже оборонительное единоборство может стать наступательным. Неожиданность и знание приемов часто побеждают сильного и хорошо вооруженного противника. Пока же икарийцам требовалась практика. С нею они доведут знание приемов до инстинкта, а это им пригодится в сражении с войском Горгрила.

— Ладно, Смелый Кречет, на сегодня достаточно, — Аксис поднял глаза к галерее. Там вместе с другими командирами стай наблюдал за тренировкой Зоркий Глаз. За спинами командиров стояло до сорока рядовых икарийцев из других крыльев. Они заранее попросили разрешения присутствовать на занятии. — Когда к нам присоединятся бойцы Велиара, все вы сможете тренироваться с ними один на один. Так вы усовершенствуете полученные вами навыки.

— Не понимаю, зачем ты нас натаскиваешь, Аксис, — укоризненно сказала ему Юла. — Ведь мы воздушные лучники. Кто нас сможет атаковать в воздухе?

Юла намеренно не обращалась к брату по уставу, и Аксис подозревал, что она хотела спровоцировать его на дисциплинарное внушение, которое он сделал бы ей перед другими бойцами. Аксис насмешки эти проигнорировал.

Зоркий Глаз перегнулся через перила.

— А может, она и права, командир? Мы беззащитны только перед стрелами, а с тактикой, которой ты нас обучил, и пущенные с земли стрелы перестанут быть нам опасны. Чему же смогут научить нас пехотинцы Велиара?

Аксис улыбнулся одними губами.

— Скрелинги-храбрецы уже умеют летать. Как только Горгрил узнает, что я командую Ударными Силами, обязательно примет контрмеры. Послушайте меня, Зоркий Глаз и все остальные, вам придется бороться не на жизнь, а на смерть с существами, которые отныне смогут атаковать вас и в воздухе. К такому бою вы не привыкли. Это будет рукопашная битва, крыло к крылу. Потому-то тренировочные бои с людьми Велиара научат вас инстинктивной агрессии. Либо научитесь… либо погибнете.

Многие побледнели. Несмотря на то, что на занятиях Аксиса они многому научились, икарийцы утешали себя мыслью о том, что в воздухе они всемогущи. Похоже, они призадумались.

Аксис обвел икарийцев взглядом.

— Каждый должен вооружиться хорошим клинком. Ножи легко носить, легко спрятать, они помогут вам в трудной ситуации и в воздухе, и на земле. Научитесь убивать в единоборстве. Азур!

Азур, скромно стоявшая возле стены, подозрительно сузила глаза.

— Подойди ко мне, — Аксис нетерпеливо поманил ее пальцем.

Азур нехотя приблизилась: что он еще задумал?

— Подними с пола пику, — сказал он, когда она остановилась подле него, — посмотрим, сможешь ли ты сбить меня с ног.

Все движения девушки говорили о настороженности. Азур наклонилась за пикой.

Как только она отвела от него глаза, Аксис, словно хищная кошка, подкрался к ней и ударил ее в поясницу. Застонав, Азур упала. Аксис наклонился, намотал на руку густые волосы девушки, классическим движением поднял и повернул ее голову. В настоящей схватке он свернул бы врагу голову так, чтобы хрустнули позвонки.

Но не успели его руки сжать голову и подбородок девушки, как Аксис почувствовал, что лезвие ножа легонько полоснуло его по коже живота.

На него смотрели полные ярости глаза Азур.

Аксис тихонько рассмеялся. Азур действовала быстро, решительно, как он и надеялся. Он отпустил ее голову и сделал шаг назад, при этом легонько схватил ее за запястье и отвернул лезвие ножа от своего живота.

— Азур чуть не убила меня ножом. У нее получилось все гораздо лучше, чем у бойцов Ударных Сил, пытавшихся ударить меня палкой, — сказал он. — Я промедлил и был бы убит. Поэтому, Азур, я благодарен тебе за то, что ты попридержала нож. — И Аксис оглядел икарийцев. — Азур дала вам два урока, а именно: в рукопашной схватке даже маленький нож может сослужить хорошую службу. Надо довести свои действия до автоматизма, до инстинкта. Никаких колебаний быть не может.

Аксис выпустил запястье Азур и повернулся к икарийцам. Спустя секунду услышал позади себя легкий шорох. Это Азур зачехлила свой нож.

— На сегодня достаточно, — негромко сказал он. — Но уроков не забывайте. Как только начнете тренироваться с людьми Велиара, инстинкт бойца разовьется у вас быстро, в противном случае придется расстаться не с одним гордым пером. Смелый Кречет, можешь распустить свою команду.

Как только икарийцы потянулись к дверям, Аксис поднялся по лестнице на галерею и обратился к Зоркому Глазу: надо было созвать на собрание всех командиров Ударных Сил, чтобы обсудить план тренировок. Ни Зоркому Глазу, ни Мудрому Ворону Аксис не говорил еще, что намерен на несколько недель оставить гору Великого Когтя, чтобы в месяце Цветов отпраздновать Белтейн. Аксису необходимо было завершить свое обучение, и он хотел, чтобы в его отсутствие Ударные Силы продолжали свои тренировки.

Когда спустился, в комнате оставалась только Азур. Она сняла с крючка на стене лук и закинула за спину колчан со стрелами.

Аксис улыбнулся и неслышными шагами пошел к ней. Девушка невольно вскрикнула, заметив, что он стоит возле нее.

— Извини, — сказал он, — за то, что я грубо с тобой обошелся. Но если бы не сделал этого, ты не среагировала бы так быстро. Ты, как я и рассчитывал, действовала инстинктивно. К тому же я знал, что ты, единственная из всех, удержишься и не воткнешь нож, хотя лепту свою, — он осторожно притронулся к животу, — ты внесла в коллекцию моих шрамов.

Азур немного расслабилась.

— Да, Аксис, мне стоило усилий удержаться, чтобы не всадить в тебя нож, а что до шрама, то следует и тебе пострадать немного: ведь ты чуть не снял с меня скальп.

— Ты пришла попрактиковаться в стрельбе?

— Да. — Азур погладила лук, и Аксис заметил ее нежную улыбку.

— У тебя в колчане новые стрелы. То-то я смотрю, у Смелого Кречета голубых перьев поубавилось.

— Он думал, что я не смогу стрелять из Волчары, — рассмеялась Азур. — Поставил на кон даже собственную гордость и перья.

— Да, это послужило уроком не только Смелому Кречету, но и большинству икарийцев. Они не скоро об этом забудут. Ведь Волчара — их главная ценность.

Улыбка сошла с лица Азур.

— Я должна его вернуть?

— Нет. Думаю, что Волчара выбрал тебя. Это заговоренное оружие.

Азур посмотрела на прекрасный лук.

— Однако же Волчара позволил Смелому Кречету стрелять из него.

Аксису припомнился невольно подслушанный разговор Смелого Кречета с Юлой. Смелому Кречету понадобилось девять лет, прежде чем он справился с Волчарой, причем за четыре тысячи лет он стал первым человеком, которому это удалось. Аксис помолчал.

— Словно бы Волчара предчувствовал твой приход и разрешил Смелому Кречету пользоваться собой, ведь надо было показать тебе, как это делается. Волчара хочет, чтобы ты владела им, Азур. Он твой.

Девушка погладила голубые и алые шелковые кисточки.

— Значит, он оказывает мне честь, хотя и не понимаю, за что. — Азур подняла на Аксиса дымчатые глаза. — Так ты утверждаешь, он заговорен?

Аксис провел пальцами по тетиве лука.

— Сделал его несколько тысяч лет назад Звездный Волк Парящее Солнце. Такого могущественного чародея, как он, на свете еще не было.

Он замолчал. Имя Звездного Волка не раз всплывало во время обучения, но странное дело, и Повелитель Звезд и Утренняя Звезда уходили от естественных расспросов о знаменитом предке, таинственном девятом чародее.

— Он вписал в лук заклинания, которых никто не разглядел. Не способен был увидеть. — Аксис опустил руку. — Я, например, не вижу. Словно ледяная корка прикрыла душу лука. Вижу лишь очертания заклинаний, но они туманны. И слышу их, особенно когда ты выпускаешь стрелу. Но музыка их звучит на самом краю моего восприятия, я никак не уловлю мелодию. Ключ к заклинаниям Звездный Волк унес с собой в могилу.

— Ты сможешь разгадать их даже без этого ключа, Аксис.

Аксис невольно улыбнулся: так уверенно она это сказала.

— Мне нужен такой помощник, как ты, — тихо сказал он. Глаза их встретились, и Аксис первым отвел взгляд. — Я подумываю о том, чтобы привлечь тебя к воздушным тренировкам Ударных Сил, если, конечно, не возражаешь.

Она недоверчиво рассмеялась.

— Уж не смастеришь ли ты мне крылья? Ты прямо как твой отец. Ведь Повелитель Звезд предлагал тебе их пристроить.

Так и было, но Аксис решительно отверг предложение отца. Тот хотел поколдовать над замершими зачатками его крыльев и сделать сына настоящим икарийцем. До сих пор, сказал ему Аксис, он обходился без крыльев, поэтому и оставшуюся жизнь предпочитает прожить без них.

— Нет, — улыбнулся Аксис. — Мы с Зорким Глазом стараемся научить икарийцев различным оборонительным маневрам, чтобы во время воздушной атаки они не пострадали. Сейчас я намерен провести их через настоящий обстрел. Согласна ты выпускать в них стрелы?

Азур даже рот открыла.

— Ты не шутишь?

Глаза Аксиса смеялись.

— Возможно, я еще не избавился от своего прошлого: до сих пор чувствую себя Боевым Топором.

— Но я ведь не умею мазать, Аксис! Это же предательство по отношению к Волчаре: взять цель и промазать!

— Тогда оберни наконечник стрелы тканью или обмакни ее в воск. Затупи, одним словом. Останутся синяки, не представляющие угрозы для жизни.

Азур не хотела рисковать добрым расположением икарийцев, ведь она с трудом завоевала их доверие.

— Они будут меня осуждать, — сказала она растерянно.

— Осуждать они будут меня. Ведь это мое предложение. Мой приказ, — возразил ей Аксис. — Ну что, сделаешь? Встанешь на рифе Искруельского океана. Там, с северной стороны горы Великого Когтя, замечательные воздушные просторы: Ударным Силам есть где развернуться и продемонстрировать свои маневры.

Азур с минуту подумала.

— Им это нужно. Да. Я согласна, только если мы надежно затупим наконечники. Стрелы я, конечно, буду использовать простые, а то Смелому Кречету вряд ли понравится, если его перья усыплют подножие горы Великого Когтя.

— Хорошо, — кивнул Аксис, — завтра я обсужу этот план с Зорким Глазом и другими командирами стай. Осуществлю его, только если они подтвердят, что такой обстрел опасности для них не представляет. Ну ладно, занимайся. Может, в скором времени тебе представится более крупная и трудная цель.

Азур помрачнела.

— Чем скорее я выпущу стрелу в глаз скрелингу, тем лучше.

Она до сих пор испытывала боль при воспоминании об ужасной смерти подруги Изы возле Древа Жизни. Тело ее скрелинги разорвали на куски, в то время как охваченная ужасом Азур стояла рядом.

Настроение Аксиса быстро изменилось.

— Может статься, Азур, что первой твой целью станут не скрелинги, — грустно сказал он.

Девушка недоуменно свела брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы обсудим это с тобой, Азур, когда придет время, а сейчас я должен идти. Благодарю за оказанную мне сегодня помощь. Еще раз прошу извинить за грубое обращение. Рад, что это не помешало нашей дружбе.

Аксис повернулся, чтобы идти.

— Подожди! — крикнула ему вслед Азур. Порылась в своей сумке и вытащила свернутый в узел темно-золотистый шелк.

Бережно оглаживая материал, распрямилась, застенчиво подняла на Аксиса прекрасные глаза, и он вдруг почувствовал, что сердце его екнуло.

— Я обратила внимание на то, что ты часто прикасаешься к своей тунике, к тому месту, где раньше у тебя была эмблема со скрещенными топориками. Теперь ты уже не Боевой Топор, ты Аксис Парящее Солнце, сын принцессы Ривки и Повелителя Звезд, наследник всех прав и преимуществ чародеев Дома Парящее Солнце. Согласно пророчеству, ты одолеешь Разрушителя. Поэтому тебе, Аксис, нужна новая эмблема, новый штандарт, все должны видеть в тебе Звездного Человека.

Она развернула шелк.

— Ткань эту нашла для меня Ривка, и последние недели, когда выдавалась свободная минута, я для тебя шила.

Аксис не сдержал изумленного вздоха. Это была искусно сшитая туника из плотного, вбирающего в себя солнечный свет золотого шелка. По манжетам и шее Азур вышила орнамент, напоминающий экзотический икарийский шрифт. В центре туники (у него перехватило дыхание) кроваво-красное, в отличие от традиционного, бледно-золотого его изображения, Парящее Солнце.

Увидев выражение лица Аксиса, Азур, похоже, успокоилась. Она боялась, что ему мог не понравиться ее подарок.

— Я почти закончила для тебя боевой штандарт. Он выдержан в том же стиле.

— Буду счастлив принять тунику и штандарт. Отныне, Азур, я считаю их своими, — прошептал Аксис, бережно сжимая в руке шелк. — Ты оказала мне большую честь.

Азур выстрелила еще раз и поразила алую мишень, которая к тому моменту вся была утыкана ее стрелами. Взглянула на прекрасный лук. Никто не знал, из чего он сделан. Возможно, своими заклинаниями Звездный Волк изменил структуру дерева, рассеянно подумала она, проведя пальцами по гладкой поверхности цвета слоновой кости. По всему периметру оружия вился золотистый рисунок. Икарийцы украшали орнаментом стены своих жилищ и предметы быта, но такого узора девушка нигде не встречала. Интересно, каким он был, этот Звездный Волк, думала Азур. Икарийцы таких разговоров избегали. Как бы он отнесся к тому, что оружие его попало в руки ахарке?

Хотела достать еще стрелу, но обнаружила, что колчан пуст. Проблема, однако. Обычно подле нее оказывался какой-нибудь икариец, который и доставал ей стрелы. Мишень висела на высоте в шестьдесят пейсов, а оставлять ее со стрелами не полагалось: следующий икариец, что придет на стрельбы, будет взбешен ее безалаберностью. Азур вздохнула и повесила Волчару на крючок. Либо ей самой придется карабкаться наверх (мысль эту она сразу же отвергла, взглянув на гладкие стены), либо пойти на поиски какого-нибудь икарийца, который согласится прийти ей на помощь.

— Я буду рад достать их для тебя, Азур, — сказал за ее спиной чей-то голос, и Азур в испуге обернулась.

Повелитель Звезд, стоя возле перил смотровой галереи, улыбнулся ей, взмахнул мощными крыльями и взвился в воздух. Глядя на него, Азур невольно ему позавидовала: хорошо все-таки уметь летать. Интересно, что чувствуешь, когда свободно паришь над облаками?

Повелитель Звезд уже стоял рядом, протягивая стрелы.

— Спасибо тебе, — сказала Азур и сунула стрелы в висевший за спиной колчан. — В следующий раз, прежде чем стрелять, удостоверюсь, что рядом кто-то есть.

Повелитель Звезд улыбнулся. До чего же красивое у нее лицо. Последние недели желание его возрастало, и она старалась держаться от него подальше, даже к горячему источнику не приходила в то время, когда он в нем купался.

Повелитель Звезд жадно смотрел на ее волосы. У икарийских женщин длинных волос не бывает, они перестают расти на уровне шеи, с того места, где начинается оперение, а Повелитель Звезд любил гладить длинные волосы, и обычные женщины сильно его этим привлекали. Не в состоянии превозмочь себя, он провел рукой по ее волосам, ощутил на ладони тяжесть косы.

Азур испуганно на него посмотрела.

— Повелитель Звезд! — воскликнула она, но он уже обхватил ее другой рукой и, прижав к себе, впился в губы, заглушив дальнейшие протесты.

Какое-то время Азур не сопротивлялась. Ее никогда еще так не целовали. Неуклюжие поцелуи и объятия смиртонских парней ей не понравились, и она с отвращением отвергла их приставания.

Сейчас все было по-другому. Его подбородок, тепло и вкус рта… Азур невольно ощутила любопытство. Может, все дело в особом чародейном таланте. Азур не сразу выскользнула из его объятий.

Повелителя Звезд ободрила первоначальная реакция Азур, он покрыл поцелуями ее подбородок и шею, слегка их покусывая. Затем обхватил ее своими крыльями, и руки его теперь были свободны. Начал расстегивать пуговицы на ее тунике.

Азур нашла, наконец, в себе силы сопротивляться. Делать это было трудно: одна половина ее души хотела, чтобы он продолжал, а другая напомнила о словах Ривки, будто в праздник Белтейна ей не миновать крыльев возлюбленного, и мысль о Ривке придала ей смелости.

— Нет, — пробормотала она. — Нет, Повелитель Звезд. Остановись.

Он улыбнулся, и рука его скользнула под тунику, ухватила грудь.

— Ведь ты не хочешь, чтобы я остановился, Азур.

— Если ты не остановишься, Повелитель Звезд, то это будет изнасилование, — настаивала Азур, голос ее обрел твердость. — Я слишком люблю и уважаю Ривку и не хочу ее предавать. Отпусти меня.

— Изнасилование? Но разве тебе не приятно, красавица? — спросил Повелитель Звезд, теребя ее сосок. — Я же чувствую, как ты дрожишь. Ведь ты не хочешь, чтобы я остановился.

Азур высвободила руку и со всего маху ударила его по лицу. Эффект оказался поразительным. Повелитель Звезд отшатнулся, схватившись рукой за лицо, выражающее необычайное изумление.

Азур запахнула тунику, дрожащими руками застегнула пуговицы.

— Я твое поведение не одобряю, Повелитель Звезд. И не хочу терять к тебе уважение, — сказала она и, сняв со стены Волчару, поднялась на галерею, стараясь соблюсти достоинство.

Азур злилась на себя не меньше, чем на него. Ведь она почти забыла о морали, увлеклась. Любопытство чуть не погубило ее. Прошла по галерее, чем ближе к двери, тем быстрее становились ее шаги, лишь бы удрать. В спешке и не заметила, что в темном углу притаилась чья-то фигура.

Повелитель Звезд смотрел вслед девушке. Когда та вышла, медленно оторвал от щеки руку. Он был поражен, но не тем, что Азур дала ему пощечину, а тем, что она вынуждена была это сделать. Изнасилование икарийцам было совершенно незнакомо. Все они любили соблазнить женщину, но никогда икариец не овладевал ею, если та этого не хотела.

Повелитель Звезд глубоко вздохнул. Он перед ней извинится. И все же желание овладеть девушкой сводило его с ума. Никогда еще он не испытывал таких чувств, даже к Ривке в самый разгар их любовных отношений. Почему, спрашивал себя Повелитель Звезд. На свете есть много женщин красивее Азур. К тому же они с охотой приняли бы его ухаживания. Но к ней его почему-то влекло со страшной силой, причины которой и сам не знал.

Посмотрел на галерею, надеясь, что Азур не ушла. Там стояла женщина, но это была не Азур.

Ривка! В небесно-голубом изящном платье, она стояла, положив руки на перила, и казалась абсолютно спокойной и невозмутимой. По спине струились светлые волосы с уже заметными серебряными нитями.

— Нам нужно поговорить, Повелитель Звезд, — сказала она спокойно. — Может, поднимешься ко мне?

«О боги!» — беспомощно подумал Повелитель Звезд, мышцы на его лице страшно напряглись.

Ривка подождала, пока он поднимется, затем притронулась к его лицу.

— Этому надо положить конец, — сказала она. В глазах застыла грусть.

— Я сам не знаю, что на меня нашло, больше я себе этого не позволю, — начал было Повелитель Звезд, но Ривка его прервала.

— Нет, Повелитель Звезд. Наш брак должен закончиться, пока мы не потеряли уважение друг к другу. Надо поговорить об этом спокойно.

Лицо Повелителя Звезд застыло, светло-голубые глаза сузились.

— Очень хорошо. Давай поговорим.

Легкая дрожь пробежала по лицу Ривки.

— Повелитель Звезд, мы оба знаем, что последние годы медленно, но неуклонно отдалялись друг от друга. Когда-то между нами была большая любовь. Мы многим ради нее пожертвовали. Но сейчас надо смотреть правде в глаза: наш брак уже недействителен.

— Ривка, — он потянулся к ней, но она отступила.

— Нет. Позволь мне закончить. Ты икариец, а я обыкновенная женщина. Ты проживешь еще лет четыреста, а я старею. Я не хочу видеть в твоих глазах жалость. И собираюсь положить конец нашему браку, пока мы еще уважаем друг друга, а может, даже и не совсем еще разлюбили. — Она помолчала. — Теперь я понимаю, отчего Перевозчик считал, что, вернув себе прежнее имя, я заплачу за это высокую цену. Золотое Перо, может, и была бы здесь уместной, но Ривка не ко двору. После Белтейна я возвращаюсь в Ахар.

— Ривка! — Повелитель Звезд протянул к ней руки, и в этот раз она не сопротивлялась. Они долго стояли обнявшись. Повелитель Звезд гладил ее волосы. Ривка знала, что муж до сих пор наслаждается их интимными отношениями.

Наконец она отстранилась.

— Повелитель Звезд, — прошептала Ривка, благодарная мужу за блеснувшие у него на глазах слезы, — не порти жизнь Азур. Пусть она не узнает того, что испытываю сейчас я. Она ведь не икарийка, и я не хочу, чтобы через двадцать-тридцать лет ей пришлось расстаться с тобой из-за того, что на глаза тебе попадется женщина помоложе. Отпусти ее. Прояви уважение. Лучше найди себе икарийскую девушку, она будет с тобой до конца жизни.

— Азур не виновата в том, что случилось. — Повелитель Звезд знал, что женщин связывает большая дружба.

— Знаю, — Ривка постаралась улыбнуться. — Я восхищаюсь ее стойкостью. Если не ошибаюсь, я растаяла от первой же твоей улыбки. Я ее не виню… да и тебя тоже. А сейчас я хочу, чтобы мы отправились с тобой в администрацию и оформили развод.

«Это надо осуществить поскорее, — подумала она, — пока у меня есть силы».

— Что станешь делать? — спросил Повелитель Звезд. — Куда пойдешь?

— Вернусь к своим, Повелитель Звезд. Мой дом — там.

— Видите? — спросил Джек и показал рукой. — Видите?

Из-за плеча его выглядывали Велиар, Арн и Магариз. Рейнольд к окну не пошел, с бокалом вина он уютно устроился возле камина.

— Там было когда-то озеро, — с легким нетерпением сказал Джек. — Красивое озеро. Да разве вы не видите?

— Да, Джек, — отреагировал наконец-то Велиар, не понимая, какое отношение бывшее озеро имеет к тому, что скрелинги обходят Сигхолт стороной. — Но почему это так важно?

— Если Джек намеревается прочесть лекцию о геологических аномалиях, то не лучше ли подкрепить свои силы вином, не то, боюсь, Рейнольд ничего нам не оставит.

Велиар вошел в Сигхолт месяц назад. Как и Магариз, он поразился тому, что крепость ничуть не повреждена, но тем не менее, кроме Джека и старого повара, в ней никого не осталось. Рейнольд улыбнулся им беззубым ртом и объяснил, что, когда до них дошли слухи о падении Горкен-форта, большая часть бойцов Борнхелда двинулась на юг. Когда и Хсингард пал, стало ясно, что скрелинги появятся у них через два дня. Вот тут-то и началась паника: оставшиеся бойцы позорно бежали посреди ночи. Не помня себя от страха, они ринулись к дверям, при этом три человека погибли в давке.

Скрелинги, однако, на них не напали. («Я тоже бы убежал, — сознался Рейнольд, — если бы не разыгравшийся артрит: в ту неделю я был прикован к постели».) На следующий день, когда крепость опустела, на некотором расстоянии от Сигхолта появилась группа голодных скрелингов. Они ходили вокруг высохшего озера и что-то разнюхивали, приближаться, однако, не стали. Затем ушли и Джека с Рейнольдом с тех пор уже не беспокоили.

Джек, судя по всему, атаки скрелингов не боялся и, к ужасу Рейнольда, даже отказался запирать на ночь крепостные ворота. Прошло около трех недель, и Рейнольд тоже успокоился. Ему нравилась компания этого странного человека, в первую неделю нового года нашедшего приют в Сигхолте.

Такая вот сложилась обстановка, когда к крепости со своей трехтысячной армией подошел Велиар. Устроились быстро и с удобствами. В оборонительный комплекс входило старинное здание крепости, кухни и оранжереи, бараки, конюшни, подвалы, кладовые и прочее. Хватило места и для людей, и для лошадей. Стоявший здесь ранее гарнизон Борнхелда по численности был примерно таким же. Бежали они, разумеется, на лошадях, но с собой им мало что удалось прихватить, поэтому людям Велиара припасов достанет на несколько месяцев.

Вразумительного объяснения у Джека они никак не могли добиться: почему после полного уничтожения Хсингарда скрелинги не тронули крепость, ведь тот город в сотню раз больше Сигхолта. Спустя два дня Джек исчез более чем на три недели и вернулся четыре дня назад. Несмотря на очевидную безопасность Сигхолта, Велиар первые ночи не смыкал век, все гадал, не собирают ли сейчас скрелинги силы, чтобы неожиданной атакой застать их врасплох. Постепенно все же успокоился и занимался военными учениями, стараясь не слишком утомлять бойцов. Ужасы Горкен-форта и тяжелый переход до сих пор заметны были на усталых, покрывшихся преждевременными морщинами лицах солдат. И все же люди потихоньку приходили в себя.

Неделю назад Велиар отправил в Смиртон небольшой отряд, чтобы установить связь с оставшимися там топороносцами. Надо выяснить обстановку на юге, узнать о планах Приама и Борнхелда, а самое главное — распространить пророчество к югу от Нордры.

— Пусть тот, кто услышит пророчество, передаст его дальше, — проинструктировал солдат Велиар. — Аксису только на пользу, если весть о скором его появлении будет ему предшествовать.

Разведгруппа ушла, и через два дня появился Джек, так же неожиданно, как и исчез. На расспросы Велиара отвечать отказался.

Такое упрямство рассердило Велиара, и он вышел из комнаты, хлопнув дверью. На следующее утро Джек вошел в кабинет во время оперативного собрания и объявил, что готов ответить на все вопросы Велиара.

— Итак, — сказал Велиар, приняв бокал вина из рук Магариза. — Высохшее старинное озеро. Какое отношение имеет оно к нежеланию скрелингов атаковать крепость?

— Все дело именно в озере, поэтому и я здесь, поэтому и скрелинги не напали. Возможно, они не возьмутся за осаду крепости, даже если Горгрил будет их к тому принуждать, — ответил Джек. — Будь добр, Велиар, дай мне вина, прежде чем я продолжу. Если от самого лютого холода, что напустил Горгрил, Сигхолт и защищен, здесь все же довольно прохладно.

Велиар пошел было к столу, но Арн сделал знак, что сам подаст кубок Джеку. С тех пор как прибыли в Сигхолт, Арн сделался адъютантом Велиара, хотя лейтенант был уверен: с появлением Аксиса Арн вернется к прежнему хозяину.

Джек с удовольствием потягивал вино. Последние недели он занимался обследованием местных холмов и скал, отыскивал то, что, как он знал, должно было там находиться. Выпил и поставил бокал на стол.

— Каждый блюститель пророчества связан с одним из священных озер Тенсендора. Таких озер было четыре, сейчас же осталось только три. Одно из них, Велиар, ты видел — Чашу. Арну посчастливилось увидеть два. Котел-озеро находится в глубине леса Безмолвной Женщины, а Папоротниковое озеро — в высокогорной долине Папоротниковых гор. Все озера волшебные, поэтому скрелинги, которым ненавистна любая вода, держатся от них подальше. Возле Сигхолта было самое мощное из всех четырех озер — озеро Жизни.

Джек задумчиво пожевал губу, не зная, стоит ли говорить остальное, однако решился. Все равно тайна озер скоро откроется.

— Озеро Жизни осушили, — продолжил он. — Оно исчезло. А вместе с ним исчезла и Зира, блюститель пророчества.

Велиар нетерпеливо поерзал на стуле.

— Ну хорошо, связь блюстителей с озерами я могу понять. Мне известно, что скрелинги не любят воду, а уж тем более должны им быть ненавистны волшебные озера. Так сейчас-то воды нет! Почему же они не напали?

Джек пожал плечами. Он снял крестьянскую одежду и облачился в красивую тунику из зеленой шерсти, а брюки его с красной оторочкой вызвали бы зависть у мелкопоместного дворянина.

— Видишь ли, Велиар, волшебство из него не все еще ушло, а этого достаточно, чтобы отказаться от осады крепости.

То, что и сама крепость обладала волшебной силой, Джек предпочел не открывать.

— Но разве в один прекрасный день они не смогут преодолеть свою неприязнь и пойти в атаку? — спросил Магариз и, прихрамывая, подошел к окну.

— Возможно, — вздохнул Джек. Лицо его выразило озабоченность. — Особенно если Горгрил посчитает крепость важной военной целью.

— Горгрил не доводит дела до конца, — задумчиво сказал Велиар. — За время нашего похода к Сигхолту он нас почти не беспокоил. Похоже, в Горкен-форте мы их сильно потрепали, и сейчас он, скорее всего, делает передышку, собирается с силами. Ему пока не до нас.

— Согласен. В настоящий момент мы, должно быть, находимся в безопасности, и лето, скорее всего, пройдет спокойно, пока Горгрил не наделает новых духов. Но… — Джек замолчал.

— Но? — вздернул густую бровь Магариз.

— Но мне нужна ваша помощь. Я хочу сделать Сигхолт недоступным для скрелингов. Давайте-ка создадим здесь для Аксиса сильный опорный пункт. А он в свою очередь подготовит войско, способное одолеть Разрушителя. И… — Джек снова помолчал, — и потом, Велиар, Магариз, мне бы все-таки хотелось найти Зиру. Ведь от этого зависит все: если я не найду ее, Горгрил захватит весь Тенсендор, или Ахар, как вы до сих пор его называете. Нам нужны пятеро… Для того чтобы победить Горгрила, Аксису нужны пятеро блюстителей.

— Так что же, — из уютного кресла возле камина послышался усталый голос Рейнольда, — ты, как я понял, хочешь снова наполнить озеро водой.

Велиар с Магаризом удивленно на него обернулись и снова обратили взоры на Джека.

Джек кивнул.

— Да. Если в озере будет вода, Сигхолт станет неприступен для любого неприятеля, исключая Горгрила, хотя и он не сразу решится приблизиться к крепостным воротам.

«Если он вообще к ним подойдет», — подумал он.

— Может, наполнив озеро водой, мы вернем Зиру.

— Но ты в этом не уверен, — заметил Магариз.

Лицо Джека приобрело пепельный оттенок.

— Нет, не уверен. С озером она была связана не полностью. Могла оставлять его, как, впрочем, и другие блюстители, которые время от времени оставляют свои озера. Подозреваю, что удобным моментом воспользовался один из преступных ихтарских герцогов. Осушение не должно было автоматически ее убить. Должно быть, скитается где-нибудь в окрестностях, горюя по озеру. Следов ее я, однако, не обнаружил.

Наступила долгая пауза, потом Арн, с присущей ему грубоватостью, нарушил молчание:

— Как ты собираешься заполнить озеро водой?

Велиар улыбнулся: Арн — человек практичный.

— Последние три недели, Арн, я проверял, можно ли это сделать в принципе, — ответил Джек. — От Сигхолта к Уркхартским горам на расстояние примерно в половину лиги тянется узкая балка. Сейчас она заросла кустарником и травой, но мне думается, что когда-то здесь текла вода. Балка ведет в небольшую пещеру. Внутри нее — груда камней. И слишком уж она правильная, аккуратная, не похоже, что это творение природы. Думаю, что это — заглушка, с помощью которой перекрыли ручей, питавший озеро. Уберем ее, и вода снова потечет к озеру.

— А сможем? — спросил Велиар. — Думаешь, нам удастся ее разобрать?

— В твоем подчинении, Велиар, три тысячи человек. Если уж три тысячи людей не смогут это сделать, то не сможет никто. — Джек помолчал. — Но надо не только камни из пещеры убрать. Необходимо и балку очистить от всего, что нападало в нее со скал, когда вода остановилась. Нужно расчистить тропу вокруг всего Сигхолта.

Велиар в недоумении сдвинул брови.

— Что ты имеешь в виду?

Джек подошел к очагу.

— Сигхолт окружает длинный ров, заполненный булыжником и мелкими камнями. Думаю, ручей тек по балке, а дойдя до Сигхолта, разделялся на два рукава и огибал крепость, образуя природный ров, ну а потом вода попадала уже в озеро. Таким образом, вода окружала Сигхолт со всех сторон, и гарнизон был неприступен.

«А вот наполнится ли он снова магической силой? — думал про себя Джек. — Только тогда Сигхолт вернется к жизни».

— Ладно, Джек, у нас есть инженеры, пригласим их и завтра осмотрим балку и пещеру. А ты, Магариз, собери команду, пойдешь смотреть ров, окружающий крепостные стены. К вечеру будем знать, возможна ли в принципе эта авантюра.

«Неизвестно, сможем мы или нет расчистить ручей, наполнить озеро водой и найти пропавшую Зиру, но люди, по крайней мере, будут заняты делом», — думал Велиар.

Зал заседаний горы Великого Когтя поражал величием и красотой. Ярусы амфитеатра — беломраморные, с золотыми прожилками. По золотистому мрамору пола разбежались уже прожилки фиолетовые. На скамьях — подушки, бледно-золотые и синие. Нижние ряды зарезервированы для старейшин — чародеев и членов семьи Великого Когтя, и на этих рядах уже другие подушки: алые — для старейшин, изумрудные — для чародеев, фиолетовые — для семьи Парящего Солнца. На семнадцати верхних рядах, отведенных Ударным Силам, подушек не было вовсе: закаленным в боях воинам они ни к чему.

Сводчатый потолок поддерживали гигантские колонны. Они словно парили над ярусами. Выполнены они были в виде перемежавшихся мужских и женских фигур. Руки и крылья радостно раскинуты, глаза и рты открыты. Казалось, они поют песню, слышную только им. Фигуры позолочены, в глазницах натуральные драгоценные камни, на шеях золотые ожерелья. Каждый волосок на голове, каждое перо в крыле покрыты золотом и серебром, обнаженные мускулистые тела — цвета слоновой кости. Потолок составлен из ярко начищенных бронзовых зеркал. Волшебные заклинания, произнесенные когда-то чародеями-архитекторами, придали им способность освещать огромный зал мягким янтарным светом.

В зале сейчас никого не было. Зал ожидал икарийцев и упомянутого в пророчестве Звездного Человека, который должен был вернуть всех в легендарный Тенсендор.

Тимозел погрузился в собственный мир, и сидящие за обеденным столом перестали для него существовать. Видения приходили к нему все чаще и все отчетливее.

Он едет верхом на огромном звере — не на лошади, на чем-то другом: животное это то проваливается куда-то, то парит в воздухе. Он сражается за великого лорда и во имя этого лорда командует мощной армией, а она, колыхаясь, словно созревшая нива, распростерлась во всех направлениях на многие лиги. Сотни тысяч солдат выкрикивают его имя и несутся стремглав исполнять все его приказания.

Против него — другая армия, жалкий враг, трясущийся от страха. Им ли сравниться с таким блестящим военачальником! Их командующий лежит в постели, не в силах набраться храбрости, чтобы встретиться с Тимозелом в честном бою.

Во имя своего лорда он очистит Ахар от наводнившей его нечисти.

— Да, — пробормотал он, и Борнхелд метнул на него раздраженный взгляд.

Великое и славное сражение. Вражеские позиции опрокинуты. Противник, с которым они схватились врукопашную, погиб до единого человека. Тимозел же не потерял ни одного солдата.

Еще день, и другая битва. Враг воспользовался черной магией, и войску Тимозела нанесен большой ущерб… но победа все же остается за Тимозелом, а противник вместе со своим командиром позорно бежит.

И еще день. Тимозел сидит перед пылающим очагом рядом со своим лордом и Фарадей. Все хорошо. Тимозел нашел свой свет и судьбу.

Имя его отныне будет жить в легендах.

Все хорошо.

Видение исчезло, и Тимозел услышал, как Борнхелд снова распекает Фарадей.

— Какая от тебя польза! — шипел Борнхелд.

Фарадей застыла, словно изваяние. Слова мужа слышали все сидевшие за столом.

— Какой от тебя толк? Сколько месяцев мы женаты? Четыре? Пять? У тебя в чреве к этому времени должен был подрастать мой сын.

Стараясь не покраснеть, Фарадей уперлась взглядом в стену. Всемогущая Мать ответила на ее молитвы: Фарадей оставалась бесплодной, а давать фальшивые обещания она не хотела. Да пресечется в ее чреве род ихтарских герцогов!

Спокойный вид жены раздул гнев Борнхелда, как ветер пламя.

— В твоем бесплодии повинен не я, Фарадей, — возвысил он голос. — Придется пригласить врача, чтобы приготовил тебе снадобье.

Готье, сидевший по левую руку от Борнхелда, улыбнулся, а вот герцог Роланд подле Фарадей выглядел чрезвычайно смущенным.

Фарадей опустила глаза в тарелку, надеясь, что отсутствие реакции с ее стороны заставит Борнхелда сменить тему. Ир наблюдала за происходящим из темного угла комнаты, и Фарадей ощущала молчаливую ее поддержку и сочувствие.

Если в Горкен-Форте Фарадей как-то еще мирилась с замужеством, то теперь с трудом скрывала отвращение к супругу. Она уже не пыталась порадовать его в постели, не притворялась, что любит его и ищет его общества.

Борнхелд догадался, что в Горкен-форте Фарадей его обманывала и что на самом деле она любит Аксиса. Ну да что уж теперь… лишь бы родила ему наследника.

Но Фарадей, несмотря на все его старания, оставалась бесплодной. Занимательным собеседником и любезным кавалером Борнхелд никогда не был, хотя в Горкен-форте старался обращаться к супруге с уважением. После отступления Борнхелд прекратил всякие усилия и, перестав ломать собственную природу, погрузился в свойственную ему угрюмость. Ему ничего не стоило унизить Фарадей на людях. С падением Горкен-форта что-то темное и мрачное пустило корни в его мозгу, и Фарадей замечала, что день ото дня чернота эта разрастается.

Борнхелд отвернулся от жены и начал обсуждать с Готье и Тимозелом план оборонительной системы, которую они сооружали сейчас вокруг Жервуа.

Фарадей облегченно вздохнула и огляделась. Борнхелд со своими старшими помощниками занял гостиницу «Усталая чайка», ту самую, где на пути в Горкен-форт останавливалась она с Ир и Тимозелом. Войско расквартировали в разных районах города, а также в большом палаточном городке рядом с Жервуа.

Фарадей встретилась глазами с командиром рейвенсбандцев, Хо'Деми, и почти уже отвернулась, думая, что человек этот, должно быть, смущен не меньше других людей, находившихся в комнате, но Хо'Деми приветливо ей улыбнулся. Темные глаза его выражали искреннюю симпатию и уважение. Фарадей чуть выпрямила спину, и Хо'Деми одобрительно кивнул головой.

У Фарадей не было случая поговорить с ним, потому что Борнхелд ограничивал ее общение, допуская к ней лишь Ир и Тимозела. Но Хо'Деми держал себя как природный аристократ. И дикую, устрашающую внешность его Фарадей почему-то находила интересной. Да и все рейвенсбандцы, разместившиеся в палаточном лагере возле Жервуа, вызывали у нее живейший интерес. Несколько раз Борнхелд позволил ей выйти из гостиницы с надлежащей охраной. Фарадей видела уходившие в бесконечность разноцветные палатки. Окружавшее их пространство мелодично звенело: то были колокольчики, вплетенные в волосы людей и гривы лошадей. Колокольчиками сплошь были увешаны и палатки. Все рейвенсбандцы в той или иной степени были покрыты татуировками — у каждого племени свой рисунок, но у всех, вне зависимости от племенной принадлежности, оставался на лбу нетронутым кружок.

Фарадей и не догадывалась, что Хо'Деми ею тоже весьма заинтересовался. Все рейвенсбандцы знакомы были с пророчеством и страстно хотели его исполнить, мечтали служить Звездному Человеку. Хо'Деми инстинктивно догадывался, что женщина — одна из тех, кто упомянут в тексте пророчества. Однако приблизиться не мог не то что к ней, но даже и к ее служанке: обе круглосуточно охранялись людьми Борнхелда. Отчего Борнхелд так открыто унижает ту, которая упомянута в пророчестве? Этого он никак не мог понять.

Чтобы не возбудить подозрений у мужа, Фарадей отвела глаза от Хо'Деми и заметила, что Тимозел за ней наблюдает.

В глазах юноши не было ни сочувствия, ни поддержки. За прошедшие месяцы Тимозел стал верным псом Борнхелда. Опекал он ее, правда, по-прежнему, заботился о ее комфорте, но, похоже, решил, что, служа ее мужу, наилучшим образом соблюдает ее интересы. Тимозел восхищался Борнхелдом и глубоко его уважал, чего Фарадей абсолютно не понимала.

О своих видениях Тимозел ей не рассказывал, а вот с мужем ее ими делился.

Фарадей отвернулась. Если бы она знала, что Тимозел превратится в мрачного страшного человека, сразу отказалась бы от его услуг. Тимозел, как и Борнхелд, был недоволен тем, что до сих пор она не забеременела.

— Грустно, когда после стольких лет совместной жизни родители расходятся, — вздохнула Утренняя Звезда. — Хотя с исторической точки зрения этого стоило ожидать.

Аксис озадаченно посмотрел на бабушку.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Аксис, мы, Парящее Солнце, — семья особенная. Кровь наша так тянется друг к другу, что, когда женимся на чужаках, заканчивается это обычно весьма печально.

Аксис нахмурился. В тот день они с Ривкой, Азур, Раумом и блюстителями собирались идти через горные перевалы на празднование Белтейна.

— Так что же, Утренняя Звезда, выходит, вы женитесь друг на друге? Как это может быть?

Утренняя Звезда пожала плечами.

— Наша семья бывает счастлива, только когда мы женимся на своих. Да ладно, Аксис, не пугайся же так. Никто пока из нас с ума не сошел. Во всяком случае, многие остались в здравом рассудке, — пробормотала она себе под нос. — Обычно женятся друг на друге двоюродные братья и сестры. Вот хотя бы я — вышла замуж за двоюродного брата, Грозовое Облако. Отважный Сокол и Юла, тоже двоюродные, могли бы пожениться. Такой обычай делал нас лишь сильнее. Проверено тысячелетиями.

— А те, что выбирали себе партнеров на стороне?..

— Эти браки чаще всего оказывались несчастными. Мудрый Ворон из дома Парящего Солнца, а Радужное Перо — нет.

Они друг друга уважают, а вот страсти в них нет. В то время как Грозовое Облако и я… — Утренняя Звезда лукаво улыбнулась, — жили среди звезд. Как и Отважный Сокол с Юлой, мы стали любовниками, когда нам было по тринадцать лет.

— Любовниками в тринадцать? — Аксис открыл рот. Его сестра? И Отважный Сокол?

Утренняя Звезда вскинула ухоженную бровь.

— Ну а почему бы и нет? Тринадцать лет — немалый возраст. В это время, будь то икариец, авар, да кто бы ни было, бросает ребячиться и проводит время как зрелый человек. А ты в каком возрасте познал женщину?

Аксис покраснел, и Утренняя Звезда в восторге рассмеялась, а потом, склонив набок прелестную серебристую головку, задумчиво посмотрела на внука.

— Мы с тобой, Аксис, оба из семьи Парящего Солнца, и кровь наша горяча. Не притворяйся, что это не так. Ты еще не выбрал себе партнершу на Белтейн? Может, наша с тобой кровь споет друг другу песню любви?

Аксис в ужасе попятился.

— Ах, — вкрадчиво пропела она, — ты, вероятно, собрался напомнить мне, что я твоя бабушка. Да ладно, Аксис, такие случаи бывали и, не сомневаюсь, будут еще. — И улыбнулась. — Но не в этот Белтейн. Ты все еще не утратил своей ахарской сдержанности. А жаль.

Утренняя Звезда уселась на стул.

— Так вот, я начала рассказывать, почему брак Повелителя Звезд и Ривки так печально закончился. Мать твоя, как ты знаешь, не из семьи Парящего Солнца. У родителей твоих была, как водится, когда-то страсть и любовь, но кровь Повелителя Звезд поет постоянно, и он всегда готов услышать женщину, чья кровь поет ему ту же песню. Но, — Утренняя Звезда печально вздохнула, — среди нашей семьи, к сожалению, нет сейчас женщин, на которых ты или он могли бы жениться. Нет, — удрученно повторила она, наблюдая за выражением лица Аксиса, — члены семьи Парящего Солнца никогда не женятся на родственниках по прямой линии. Это нечисто. Юла не может выйти замуж за брата и за отца. Отец и дочь, мать и сын, брат и сестра — тут мы непреклонны, но только тут. Все остальное можно.

— Я женюсь на Фарадей, — твердо сказал Аксис, — когда она будет свободна.

— А разве она из семьи Парящего Солнца? — вскинулась Утренняя Звезда.

— Ты же знаешь, что нет.

— Тогда у тебя будет несчастливый брак. Твоя кровь, как и кровь Повелителя Звезд и Юлы, постоянно будет желать родственной крови. Возможно, дети твои женятся на детях Юлы. Надеюсь, так и случится. Пусть хотя бы они познают счастье.

Аксис сердито отвернулся.

Когда они покинули горы и до аварского леса было уже недалеко, Аксис спросил:

— Азур, что ты думаешь об аварах?

Азур на мгновение задумалась.

— Они сдержанный народ, Аксис, и чужих принимают с трудом. Хотя люди они мирные и насилие осуждают.

Аксис кивнул. Если авары отвергали Азур из-за убийства отца, что же подумают они о бывшем Боевом Топоре, командире топороносцев?

— Они сдержанные, — повторила Азур. — Робкие. Прошедшие столетия поселили в них страх. Они боятся преследований со стороны жителей долин, так они называют… — Азур чуть было не сказала «нас», — ахаров. Протестуют против насилия, но… — Девушка замолчала.

— Но и сами совершают насилие?

Азур вздрогнула.

— Да. Я как-то об этом раньше не задумывалась. Но… это так. Собственных детей они подвергают ужасной проверке, чтобы узнать, способны ли те стать шаманами. Многие дети при этом погибают. Да и сами шаманы порой угрожают насилием. Как-то в Смиртоне, когда я была ребенком, случайно увидела, что Ривка с шаманом взяли для испытания двоих деревенских детей. Шаман пришел в такую ярость, что только благодаря Ривке он меня не убил. Да, — она сделала паузу, — они выступают против насилия, но и сами его творят.

— Посетив во сне Священную рощу, — сказал Аксис, — я почувствовал там средоточие ненависти, но, конечно же, — он грустно рассмеялся, — я был тогда Боевым Топором.

— Ты все еще опасаешься нерасположения к тебе аваров, Аксис? Но ведь теперь ты войдешь в их лес не как Боевой Топор, а как Звездный Человек.

— Верно, но причина для недоверия у них существенная. И завоевать их расположениебудет нелегко.

— Они стыдятся того, что их кровь породила Горгрила, — слова эти Азур сказала так тихо, что шедший впереди Раум ее не услышал. — Икарийцы и ахары приняли тебя, и это неудивительно, ведь ты от них рожден. Но аварам ты не только чужой, они тебя боятся. — Девушка помолчала. — Аксис, тебе не следует быть слишком самонадеянным. Авары не пойдут за тобой с такой же готовностью, как икарийцы.

Аксис еще раз удивился ее проницательности, но ничего не сказал. Он, как и Огден с Веремундом, начинал сомневаться в том, что Азур — обыкновенная крестьянка. К тому же в последнее время, упоминая Хагена, Азур ни разу не назвала его своим отцом.

— Азур, — нерешительно сказал Аксис.

— Да? — Азур обратила на него безмятежный взор.

— Был ли Хаген твоим отцом? Настоящим отцом?

— Странный вопрос! Конечно, — сказала она, но голос ее прозвучал как-то неубедительно. — Кем же еще?

Аксис начал что-то говорить, но Азур его прервала:

— Смотри, Аксис! Мы уже почти пришли. Как же я соскучилась по Флит и Шире!

Азур, одевшись в свою аварскую тунику и леггинсы, бережно уложила алое платье на дно заплечного мешка. Прошедшая ночь казалась ей сном. Правда, каждый ноющий мускул говорил об обратном.

— Ривка, куда ты теперь пойдешь? — спросила она.

— Обратно в Ахар, Азур. Может, и ты со мной? Почему бы нам вместе с икарийцами не вернуться к горе Великого Когтя?

Азур колебалась.

— Я…

— Я знаю, что произошло прошлой ночью, — спокойно сказала Ривка. — Видела, как пошли за тобой Повелитель Звезд и Аксис, а потом Повелитель Звезд вернулся один.

Азур занималась упаковкой мешка.

— Не так-то легко вернуться теперь к горе Великого Когтя. Повелитель Звезд станет…

— Да, Азур, понимаю, — сказала Ривка. — Так ты хочешь последовать за Аксисом?

— Это невозможно, Ривка. Нет. Пожалуй, пойду вместе с тобой. Это пророчество сидит у меня в печенках, к тому же не хочу мешать Аксису. Лучше забыть о том, что произошло ночью. Причем как можно быстрее.

Ривка согласно кивнула. Она понимала: Азур хочет уйти от Аксиса, чтобы он не разорвал ей сердце, как некогда сделал это с ней самой Повелитель Звезд. Земным женщинам нет места рядом с чародеями.

Аксис в это время беседовал с командирами стай. Те икарийцы, что ночь провели не слишком бурно, готовились к возвращению. Лес наполнился шелестом крыльев и прощальными напутствиями.

— У нас вести из Сигхолта, командир, — сказал Зоркий Глаз.

Аксис так и вскинулся. В Ихтар и в Уркхартские горы он направлял три разведывательные группы и с нетерпением ждал новостей от Велиара и Борнхелда.

— Ну?

Зоркий Глаз вскинул черную бровь. Не слишком-то радостное настроение с утра у человека, который, судя по слухам, провел свой первый Белтейн не без удовольствия.

— У Велиара все отлично, Аксис. В Сигхолте он устроился с комфортом. Крепость в полной безопасности, так что Велиар занят сейчас организацией продовольственных поставок в северный Ихтар. В настоящее время продовольствия им хватит на несколько месяцев. Велиар, до того как мы к нему присоединимся, хочет обеспечить безопасность сопредельной с Сигхолтом территории, как, впрочем, и долины Диких Собак.

— Но разве сам Сигхолт в безопасности?

— Да, командир. Скрелинги им не страшны. Никто не осмелится приблизиться к воде…

— К воде? — удивился Аксис. — К какой воде? — Огден и Веремунд, делая вид, что ничем не интересуются, подошли тем не менее поближе.

— Велиару удалось каким-то чудом наполнить озеро водой, и теперь Сигхолт защищает не только озерная вода, но и глубокий и широкий ров. Скрелинги воды не любят.

— Особенно магической воды! — воскликнул Огден, и седые волосы его встопорщились на макушке сильнее обычного. — Ведь это священное озеро, Аксис. Одно из четырех волшебных священных озер. Только вот как Велиару удалось это сделать?

— Джек! — прошептал Веремунд и дернул Огдена за рукав. — Наверняка Джек!

— Хорошо, — сказал Аксис, — Сигхолт, стало быть, хорош во всех отношениях для размещения там нашего войска. Надо бы послать сообщение Велиару.

— Мы можем послать туда икарийских скаутов, Аксис, — начал было Зоркий Глаз, но Огден с Веремундом вдруг в один голос сказали:

— Мы пойдем, Аксис!

Аксис рассмеялся.

— Что? Вы думаете, что я доверю свое послание таким негодникам? Даже если бы я и пошел на это, Велиар не поверил бы ни одному вашему слову.

Лица блюстителей вытянулись, и Аксис сжалился над ними.

— Сообщение свое я доверю как скаутам, так и вам, джентльмены, — сказал он и снова обратился к Зоркому Глазу. — А Борнхелд? Что слышно от Борнхелда?

— Не много, Аксис. Борнхелд устроил лагерь возле Жервуа, там, где ты и предполагал.

Аксис кивнул.

— Жервуа от нас слишком далеко, — продолжил Зоркий Глаз, — да и дорога опасна: к западу от Сигхолта Ихтар наводнен скрелингами, так что лучники Борнхелда перестреляют наших скаутов, как воробьев. Велиар намерен отправить туда одетых в крестьянскую одежду разведчиков, надеется, что им удастся выяснить тамошнюю обстановку. Ну а сейчас, к сожалению, знает он мало, а мы еще меньше.

— Что ж, пусть Ударные Силы возвращаются на гору Великого Когтя, — размышлял вслух Аксис. — Тренировки не прекращайте, пусть Велиар наладит снабжение: нужно, чтобы провианта хватило и его войску, и Ударным Силам. Как только это будет сделано, двигайтесь на юг, в Сигхолт. К началу осени будьте на месте. Усиленно готовьтесь к зимней кампании. Горгрил за лето успеет провести перегруппировку и начиная с месяца Обнаженных Деревьев, если не раньше, перейдет в наступление. Будет идеально, если отправитесь через двенадцать месяцев, до наступления месяца Опавших Листьев. Тогда у вас останется время на интенсивную совместную тренировку. Я хочу, чтобы вы стали единой армией.

— А кто этой армией будет командовать? — спросил Зоркий Глаз.

— Я, Зоркий Глаз, — ответил Аксис. — Когда прибуду в Сигхолт. На горе Великого Когтя Ударными Силами командовать будешь ты, и так будет, пока не придешь в Сигхолт. Затем до моего возвращения командующим будет Велиар. Возможно, — сказал он задумчиво, — и хорошо, что сообщение свое я посылаю с двумя группами связных.

— Бояться тебе нечего, командир, — сказал Зоркий Глаз. — Ударные Силы в полном твоем распоряжении. Если считаешь, что Велиар справится с командованием лучше, я подчинюсь. — Он помолчал. — Ты уходишь на несколько месяцев?

— Я и сам не знаю, Зоркий Глаз, — признался Аксис. — Огден с Веремундом говорят, что время в Подземье идет по своим законам. Возможно, меня не будет с вами несколько дней, а может, и несколько месяцев. Как бы там ни было, мне нужно узнать все, чему смогут научить меня харониты… и я обещаю добросовестно это освоить.

Она видела сошедшего с трона Борнхелда и выступившего навстречу ему Аксиса. Мужчины кружили друг возле друга. Обнаженные мечи. Лица — стянутые гневом маски. Боролись, задыхаясь от усталости, истекали кровью. Лунный зал звенел от криков: обвинений в убийстве и предательстве. Кровь. Почему здесь столько крови? И вопль — ее вопль: «Нет!».

Прошло два дня. Блюстители пророчества вели за собой женщин по узким, заросшим травой тропам. К горам, отделявшим родные земли от Ахара, авары старались не приближаться.

— Пусть лес станет естественной преградой между ними и ахарами, — так ответил Веремунд на недоуменный вопрос Азур.

Поросшие травой тропинки не утратили своей красоты. Высокий лесной шатер укрывал путников от северных ветров, но ничуть не препятствовал свободно проходившему сквозь ветви мягкому золотистому свету. Путники слушали бесконечную музыку леса: таинственный шорох ветра, плутавшего среди кустов и деревьев, чуть слышное падение капель росы, журчание горных ручьев, весело сбегавших к Нордре, и птичий хор. В музыку эту, подчиняя волшебной своей силе звуки природы, гармонично вливалась песня Древа Жизни.

Огден с Веремундом искренне радовались нежданным своим попутчицам. Женщины действовали на них умиротворяюще, поэтому два дня, проведенные в дороге, показались им настоящей отрадой. Последний раз блюстители ходили по лесным тропинкам две тысячи лет назад, и тогда, к востоку от Нордры, леса Аваринхейма казались им бесконечными. Сейчас же неприкосновенным остался лишь лес возле Скалистых гор. Не тронули его ни Сенешаль, ни Горгрил.

— Веремунд! — Ривка поравнялась с Веремундом и Азур. — У Огдена проблема с его ослицей. В переднее копыто попал камешек, и Огден хочет, чтобы ты подержал ее за голову, пока он его не вынет.

Веремунд закивал головой и пошел назад.

Ривка взяла Азур под руку и отвела подальше от блюстителей. Над головами женщин в пробивающемся сквозь ветви солнечном свете кружили бабочки и пели птицы.

— Азур, — сказала Ривка, — я рада, что у нас с тобой появилась минутка для разговора. — Она почувствовала, как в ее ладони напряглась рука молодой женщины. — Я не собираюсь судить, что хорошо, а что плохо. В конце концов, Азур, — улыбнулась она лукаво, — не мне осуждать женщин, которые не устояли перед чародеями.

— Я этого не хотела, — сказала Азур. — И не желаю становиться на чьем-то пути.

Ривка отпустила руку Азур и обняла молодую женщину.

— Азур, любить чародея — нелегкая доля. Вот и все, что я собиралась сказать. Если тебе захочется спросить меня о чем-то, я всегда готова помочь.

— Я знаю, Ривка, — Азур помолчала. — Аксис любит Фарадей. Знаю и принимаю как данность. Но…

— Но?.. — Ривка решила, что понимает, о чем хочет спросить ее Азур.

— Но, какого бы благородного происхождения Фарадей ни была, она такая же женщина, как я. Разве у нее с Аксисом не будет тех же проблем, что и у вас с Повелителем Звезд? Как и у меня с Аксисом? Разве она не состарится и не умрет гораздо раньше его?

— Азур, — Ривка говорила с ней очень ласково. — Из того, что мы слышали о Фарадей, о связи ее с Всемогущей Матерью, можно понять, что она не простая женщина, как ты да я. А стало быть, и жить она будет так же долго, как Аксис. Так что не исключено, что Фарадей сможет удержать его, дать ему то, чего обычная женщина предложить не в состоянии.

— Это — всего одна ночь. Не бойся за меня. Мешать я не стану.

— Надеюсь, тебе это удастся, Азур, — сказала Ривка. — В жилах Аксиса течет та же кровь, что и у Повелителя Звезд. Он — великий икарийский чародей. Скоро он вернется. Сможешь ли ты уйти, прежде чем это произойдет?

Покинув туннель, группа третий день шла по каменистой дороге, и вот мимо скал, где устраивали себе временное пристанище женщины и блюстители пророчества, неслышными тенями заскользили белые фигуры.

Одна из них внезапно остановилась, уткнула нос в кровавый след. Через мгновение собака вскинула голову и огласила воем окрестности. Вскоре вся свора залилась низким пронзительным лаем. Собаки взяли след. Сорвались, как одна, и пошли на слабый запах. Временами одна или две из них поднимали морду и испускали протяжный вой, разносившийся по пустынной округе.

Дикие местные собачки желтой масти (благодаря им долина и получила свое название), промышлявшие всю свою жизнь охотой на мышей и мелких птиц, прятались от страха в норы.

Они знали: это бегут алаунты.

Алаунты остались с ними до утра. Сикариус спал, привалившись к спине Азур. Другие четырнадцать гончих, сформировав геометрически точный круг, уселись возле камней мордами наружу и смотрели вдаль.

— Они охраняют нас, — сказал Веремунд, когда Азур, поднявшись, увидела эту картину. — Даже скрелинги не осмелятся сюда приблизиться. Ты обрела могучих и верных друзей, Азур.

Азур погладила Сикариуса по голове и прикоснулась к Волчаре.

А может, все дело в луке, Веремунд? Ведь когда-то он принадлежал Звездному Волку. Он сам его смастерил. Должно быть, по старой памяти они и пришли к человеку, в руках которого этот лук.

Веремунд, подняв брови, взглянул на Огдена. Пожалуй, в ее словах есть резон. В конце концов, алаунты — охотничьи собаки, а их хозяин изготовил Волчару. Кто знает, какое волшебство заключено в оружии?

— Мы легко это выясним, Азур, — сказал Огден. — Дай лук Ривке, только пусть Сикариус знает, что ты сделала это добровольно.

— Ривка, может, подержишь Волчару? — сказала Азур и передала Ривке лук.

Сикариус вытянул шею и переступил с ноги на ногу.

— Ну а теперь, Азур, иди за камни, будто ты от нас уходишь, — предложил Огден.

Азур решительно пошла от камней. Алаунты как один поднялись и медленно потрусили за ней.

Огден и Веремунд переглянулись. Прочь сомнения: собаки пришли к Азур, и неважно, кто хозяин Волчары.

Мечты Фарадей умирали так же быстро, как уходил из жизни лежавший на постели человек. Стоя позади королевы, склонившейся над мужем, герцогиня дружеским участием старалась поддержать Юдит. Фарадей молча переглянулась со старшей фрейлиной королевы, леди Эмбет Тэар. Женщины не в состоянии были облегчить горе Юдит.

В спальне Приама горело лишь несколько свечей. На высокой полке теплился ладан. Джейм с неотлучным Морисоном безмолвно стояли по другую сторону кровати. Дабы подчеркнуть значительность момента, Брат-Наставник облачился согласно своему сану. Из-за спины его выглядывал Борнхелд. Глаза Фарадей встретились на миг с глазами мужа, и она с отвращением отвернулась: ей не хотелось видеть, что скрывается в их темных глубинах. В другом конце комнаты столпились плачущие слуги, курьеры да двое беспомощных врачей.

Фарадей снова обратила взор на короля. Три недели назад Приам, обычно такой здоровый и приветливый, начал проявлять признаки безумия. Несколько дней бродил он по дворцовым коридорам и в каждом углу видел демонов и колдунов. По пятам его следовала Юдит. И она и слуги умоляли короля позволить им вызвать врача. Со слезами упрашивали его лечь в постель и уснуть. Поначалу полагали, что у короля стресс, вызванный переутомлением. Но Приам день и ночь шагал не останавливаясь. На заросший щетиной подбородок капала слюна.

Его болезнь — сумасшествие, в отчаянии думала Фарадей. Последние недели она провела с Юдит, поддерживая ее, как могла. Пыталась переубедить королеву. Заставляла ее ложиться спать и сама ходила за Приамом.

Врачи объявили, что король страдает от лихорадки мозга, этим, мол, и вызвано сумасшествие. Шутка ли, когда в голове у тебя все кипит. «Процесс начался, должно быть, давно, — говорили они, — а вот теперь жар вышел на поверхность». То и дело прикладывали они ко лбу больного пакеты со льдом, чтобы оттянуть горячую кровь, ставили к ногам и к паховой области пиявок. Собирались даже оставить его в темной комнате, обернув бинтами, смоченными коньяком, а потом отказались от этой идеи. Припомнили, как дворянин, которого подвергли подобной процедуре, умер, оттого что неосторожный слуга уронил на смоченные спиртом бинты горящую свечку. Из предлагаемого врачами ничто не помогло, и они, в конце концов, заявили, что медицина здесь бессильна.

Все качали головами и сокрушались. Жители Карлона и окрестностей скорбели о пресечении рода Приама. И поползли невероятные слухи. Если Приам предполагал заключить союз с отверженными, то, стало быть, мозг его тогда уже повредился. Если ни с того ни с сего король так унизил Борнхелда, то, видно, не знал уже, как отличить правду от лжи, друга от врага.

Джейм заявил, что, должно быть, так все и было. Фарадей задумалась, уж не он ли автор этих слухов.

— Это отверженные наслали на него миазмы, — говорил Джейм, и слова эти слышали многие. — Их пагубное влияние проникло в сердце Карлона и породило нездоровые мысли в мозгу Приама. — Он горестно покачал головой. — Теперь все видят, как действуют отверженные. Вот вам пример их дьявольской работы. Разве Сенешаль не твердил вам об этом несколько веков? Разве зря выгнали мы отверженных с прекрасной нашей земли?

Когда слухи о прогрессирующем сумасшествии короля распространились по городу, надежды Фарадей погибли окончательно. Борнхелд займет теперь трон и обратит против Аксиса все силы Ахара. Потом братья раздерут страну на части и с обнаженными мечами встанут друг против друга в Лунном зале. Все произойдет согласно видению.

Фарадей склонила голову, стараясь сморгнуть навернувшиеся на глаза слезы.

Борнхелд от Приама не отлучался. Все обратили внимание на его преданность дяде. День за днем, стараясь утешить, он следовал за королем по коридорам, подавал ему кубок, чтобы в случае жажды король мог смочить горло. Когда же Приам свалился в кровать, Борнхелд и тут не отходил от больного. Поддерживал, когда Приам прикладывался к кубку, вытирал ему губы и бережно опускал голову дяди на подушку.

В преданность эту Фарадей не верила. В те минуты, когда мужа не было подле Приама, Борнхелд шептался с Джеймом и его советниками. Гилберт бродил по их апартаментам, словно злой гений, а Морисон, надвинув на лицо капюшон, скользил, как тень, по коридорам.

По ночам Борнхелд плохо спал. Толкал в бок Фарадей, терзал простыню, бормотал что-то. Фарадей, как ни прислушивалась, слов разобрать не могла. Однажды ночью разбудила его, чтобы избавить от кошмара, предложила воды, но он заорал и бросил бокал на пол.

С тех пор Борнхелд ночевал в другой комнате, сказав Фарадей, что она ему больше не нравится, а только мешает спать. Фарадей, разумеется, обрадовалась, но все же недоумевала…

Юдит обернулась, и Фарадей подала ей свежую салфетку.

— Благодарю, — пробормотала Юдит и опять склонилась к умирающему мужу.

Четыре дня назад Фарадей заставила королеву пойти поспать и, усевшись возле постели Приама, коснулась его руками. Мысленно обратилась к Всемогущей Матери с просьбой излечить Приама, как она когда-то исцелила Аксиса.

Но в тот же момент Фарадей поспешно убрала руки. То, что ощутила она под своими ладонями, не было обыкновенной болезнью. Под кожей короля, словно черви, извивались темные заклинания. Фарадей долгое время не могла унять дрожь, а от вопросов обеспокоенных служанок отмахнулась. Заклинания? Но как это произошло? И кто это сделал?

Желающих Приаму смерти было хоть отбавляй. Само собой, Борнхелд. Ну а Братья Сенешаля? Они готовы были оспаривать друг у друга право воткнуть нож в спину короля. «Дворянам тоже, — думала Фарадей, — есть что терять в случае заключения альянса с икарийцами и аварами».

И все же кто среди этой честной компании мог наслать заклинания? Фарадей ощущала их силу, однако природы ее не понимала.

Приама убивали с помощью колдовства, и сейчас для него все заканчивалось.

Эмбет взяла Фарадей за руку и вернула к действительности. Фарадей кивнула и увидела, что Джейм через кровать перегнулся к Юдит.

— Прошу прощения, королева, я должен начать церемонию. Приаму осталось жить несколько минут.

Юдит всхлипнула, хрупкие плечи ее содрогнулись. Кивнула:

— Начинай, Брат-Наставник.

Джейм приступил к церемонии Ухода. Старинная служба облегчала душе умирающего переход в другой мир. Прекрасные утешительные слова в то же время напоминали всем скорбящим о том, что Артор готовится принять Приама в отеческие объятия. Долг человека — достойно умереть, вспомнить все свои грехи, а долг всех присутствующих — проследить за тем, чтобы все свершилось достойно.

Фарадей вслушивалась в слова отходной молитвы, стараясь уловить в голосе Джейма малейший оттенок торжества, а в глазах — блеск удовлетворения. Но если такие чувства у Брата-Наставника и были, то он надежно их упрятал.

— Приам, — очень тихо сказал он и положил три пальца на восковой лоб короля, — слушай меня. Ты сейчас вручаешь себя Артору, но должен помнить: он примет тебя только после того, как ты сознаешься во всех своих прегрешениях. Приам, сознайся в своих грехах, и Артор примет тебя с любовью.

Приам поднял веки. Потрескавшиеся губы беззвучно зашевелились, и Джейм сделал знак Борнхелду. Тот подал кубок.

— Пей, мой король, — прошептал Джейм, — пей, и ты сможешь сделать признание.

Фарадей тревожно смотрела на кубок. Глубоко вдохнула, стараясь подавить подступившую тошноту. Чем дольше она смотрела на сосуд, тем яснее сознавала: от него исходит зло. Темные буквы кружились над кромкой. У Фарадей похолодело внутри. Вот откуда исходили заклинания, убившие Приама!

Глоток воды тем не менее придал Приаму силы. Он начал бормотать, и глаза Юдит наполнились слезами: он вспоминал первые годы их женитьбы, когда все вокруг казалось таким светлым и радостным. Тогда они твердо верили в то, что через год-другой у них появятся здоровые дети. У Юдит и Приама был счастливый брак, и даже разочарование из-за отсутствия детей не заставило их разлюбить друг друга.

— Да, да, — подбадривал Джейм умирающего. Глаза его странно блестели. — Сознайся во всем, сознайся во всем. Тогда Артор примет тебя.

Фарадей задумалась. Вот кто подавал кубок Приаму. Как получилось, что сами они остались здоровыми, а Приам заболел? На глаза ей попал Морисон. Что он делает? Монах в низко опущенном на лицо капюшоне стоял за Джеймом и Борнхелдом, но Фарадей видела, что губы его безмолвно шевелятся, а взор устремлен на кубок.

Должно быть, Морисон почувствовал ее взгляд, потому что глаза их встретились… и он вдруг улыбнулся.

Фарадей содрогнулась. Ледяные глаза монаха пробуравили ее насквозь.

— Фарадей? — пробормотала Эмбет, и она едва оторвала взор от Морисона.

Когда взглянула в его сторону еще раз, лицо монаха уже представляло приличествующую моменту скорбную маску.

Тело короля свела судорога. Юдит негромко вскрикнула и крепко схватила мужа за руку. Из открытого рта Приама вытекла кровавая струйка. Эмбет осторожно убрала ее. Дыхание умирающего сделалось хриплым и неровным.

Губы Юдит дрожали, она шептала мужу прощальные слова любви.

Приам вдруг зашевелился и вытянул дрожащую руку. Притянул голову Юдит к своему рту и что-то зашептал ей на ухо. Фарадей заметила, как напряглась королева.

Пальцы Приама последний раз коснулись лица жены, и он умер.

Наступило молчание. После продолжительного безумия смерть Приама оказалась на удивление спокойной.

— Король умер, — воскликнул Морисон, после чего повернулся к Борнхелду. — Да здравствует король!

Джейм снял с пальца Приама аметистовое кольцо и натянул на толстый палец Борнхелда.

— Да здравствует король! — нараспев провозгласил Джейм. — Король Борнхелд.

Фарадей казалось, что все это ей снится.

Борнхелд торжествовал. Он встретился с ней взглядом.

— Моя королева, — сказал он.

Азур лежала под легким покрывалом, прислушиваясь к дыханию Ривки. В Сигхолте они прожили шесть недель, и за это время женщины еще крепче сдружились.

Эти недели показались Азур счастливейшими в жизни. На горе Великого Когтя ей тоже нравилось, и икарийцы ее там приняли, но настоящую свою нишу она нашла в Сигхолте. Велиар, пораженный ее умением обращаться с Волчарой и стремлением стать полезной, поставил под ее начало тридцать шесть лучников.

Удивлению лейтенанта, да и всех прочих, не было предела: Азур оказалась прирожденным лидером. Отряд ее сделался самым дисциплинированным, организованным и веселым в гарнизоне. При этом ни один из тридцати шести воинов ни разу не попенял на то, что командует ими женщина. В крепости было три тысячи мужчин и две женщины, и это обстоятельство могло бы вызвать неудобства, но ханжой Азур не была, и, несмотря на ее красоту, уже через неделю большинство мужчин испытывали к ней искреннее уважение как к профессионалу, а на пол ее особого внимания не обращали. Ценили ее больше как стрелка да обладателя гончих. Алаунты, по три собаки и больше, следовали по ее пятам, словно тени.

Велиар, однако, не смог остаться бесчувственным к красоте молодой женщины — в этом и заключалась дилемма Азур. Она вздохнула и осторожно спустилась с постели. Быстро надела мужские бриджи, сапоги со шпорами и легкую рубашку. Схватила жакет и выскользнула из комнаты. Сикариус, спавший возле кровати, выскочил из дверей первым.

Ривка открыла глаза в тот же миг и задумалась: когда же Азур во всем ей признается?

Они сидели в плоскодонной лодке посреди обширного фиолетового озера. Высоко над головами — массивный купол из многогранных кристаллов.

Фиалковые глаза Перевозчика гармонировали с цветом воды.

— Поблагодари свою мать за то, что можешь просить у меня помощи. Хочешь, чтобы я научил тебя? Хорошо, но при одном условии.

— Каком? — осторожно спросил Аксис. И Повелитель Звезд, и Ривка предупреждали его: Перевозчику палец в рот не клади. К тому же он любит говорить загадками.

— Я научу тебя тому, о чем попросишь. А от тебя хочу одного. Все, что узнаешь, только для твоего пользования. Когда вернешься в свой мир, не делись своими знаниями ни с Повелителем Звезд, ни с другими чародеями. Мое учение — только для тебя и твоих детей. Согласен?

— А почему?

Глаза Перевозчика сверкнули.

— Это тебя не касается. Согласен? Или хочешь, чтобы я вернул тебя домой?

— Согласен. Никого, кроме своих детей, учить не стану.

— Хорошо. Что ты хочешь узнать?

— Твое имя.

— Меня когда-то звали Орр, можешь так ко мне и обращаться. Что еще?

Аксис огляделся по сторонам. На большом озере, кроме их лодки, ничего не было, да и в подземных реках, по которым они сюда приплыли, Аксис никого больше не видел.

— Где другие харониты?

— Я и есть все эти харониты, Аксис Парящее Солнце. Это не значит, что я последний, кто остался, а просто я и есть вся наша раса. Мы все живем здесь, — Орр постучал себя по груди.

Аксис удивился, но решил оставить эти слова без комментариев.

— Орр, а что представляют собой подземные реки?

Орр хихикнул:

— Подземные реки не такие уж загадочные, как об этом думают. Просто они укрыты от людских глаз, да и память их почти не сохранила. Когда кто-то из вашего мира о них вспоминает, думает, что в них есть нечто мистическое.

— Тогда расскажи мне.

— Ты нетерпелив, Аксис. Эта черта досталась тебе от отца.

Аксис знал, что Орр не слишком высокого мнения о Повелителе Звезд.

— Не трать мое время на отгадывание загадок, Орр.

Орр тяжко вздохнул и расправил складки темно-красного одеяния.

— Ты изучал Звездный Танец?

— Да. Я слышу его с момента пробуждения, да и ночью он вплывает в мои сны.

— Аксис, икарийские чародеи, как тебе известно, используют музыку, чтобы отразить в ней рисунок Звездного Танца. Так вот, подземные реки используют с той же целью, только происходит это в наглядной форме. Когда движешься по подземной реке, в буквальном смысле слова повторяешь «песню», которая нужна тебе в данный момент.

— Выходит, каждой песне соответствует подземная река?

— Да, — с некоторой неохотой подтвердил Перевозчик.

— Я изучал песни, мелодии и их назначение. Песни нужны мне для управления энергией Звездного Танца. Это проводник, по которому энергия звезд приходит мне на помощь в конкретной ситуации.

— Да-да. Это всем известно.

— Выходит, подземные реки еще один проводник Звездного Танца? Вместо того чтобы спеть песню, надо проплыть по нужной реке? У каждой реки своя задача?

— Верно. Реки — еще один способ манипуляции энергией Звездного Танца. Икарийские чародеи используют музыку, а харони-ты — определенные реки. Это… не очень удобный вариант.

— На горе Великого Когтя Повелитель Звезд и Утренняя Звезда научили меня всем песням, которые они знают. Число их ограничено, — сказал Аксис.

Большие фиалковые глаза Орра весело сверкнули.

— Число, говоришь, ограничено? Правда? Сколько же всего?

— Около тысячи. Думаю, этого недостаточно. Если у меня есть цель, а песни для нее нет, то энергией звезд я воспользоваться не могу.

— Они знают около тысячи песен? — Губы Орра насмешливо скривились. — Неужто они так много позабыли?

Аксис взволнованно подался вперед. Значит, не зря он сюда явился.

— Сколько ты знаешь? — задохнулся он. — Сколько здесь подземных рек?

Орр еле удерживался от смеха.

— Позволь сначала задать мне вопрос, мальчик. Научил тебя Повелитель Звезд пользоваться кольцом?

Аксис озадаченно посмотрел на кольцо, которое носил на среднем пальце правой руки. Сделано оно было из червонного золота и украшено маленькими бриллиантами. Это кольцо являлось символом семьи Парящего Солнца. У каждой семьи было единственное кольцо, и передавалось оно от отца к сыну. Повелитель Звезд с радостью отдал его Аксису.

— Это обыкновенный символ моего статуса, — сказал Аксис. Пользоваться им? С какой целью? — Его носят старшие чародеи. И пользы от него нет… разве не так?

Орр закрыл лицо ладонями и стал раскачиваться от смеха. Аксис нахмурился. Разве он сказал какую-нибудь глупость?

— Милый юноша, — выговорил наконец Орр и дружелюбно похлопал Аксиса по колену. — Милый юноша, я и не подозревал, что икарийские чародеи все позабыли. Они же теперь ничего не могут. Как они смеют после этого называть себя чародеями?

— Так в чем же дело? — в нетерпении закричал Аксис.

— Аксис, звездным песням нет предела, как нет конца и подземным рекам, по которым ты путешествуешь. Ты можешь использовать энергию звезд, как тебе будет угодно. Как же икарийцы об этом позабыли? Посмотри на свое кольцо.

Аксис опустил глаза.

— Узор на кольцах у всех одинаковый? — спросил Орр.

— Нет. Такого узора ни у кого больше нет.

— Верно. Теперь подумай о какой-нибудь песне и мелодии и снова взгляни на кольцо.

Аксис подумал о песне Гармонии. В голове прозвучала мелодия, и глаза его невольно расширились. Узор алмазных звездочек на кольце изменился в такт мелодии.

— А теперь, Аксис, — прошептал Орр, — придумай цель, для которой у тебя нет песни. Что-нибудь простенькое. Я не хочу, чтобы ты выкинул нас из воды. Подумай о цели, а потом взгляни на кольцо.

Аксис задумался, на глаза ему попало одеяние Перевозчика. «Пусть одежда его станет серебристо-серой», — подумал он и взглянул на кольцо.

Звездочки расположились по-другому. Такой конфигурации он не знал. Полученный узор он мысленно перевел в мелодию, и одежда Перевозчика из темно-красной тут же превратилась в серебристо-серую.

Орр улыбнулся:

— Видишь, как просто? А икарийские чародеи умудрились об этом позабыть. Количество песен, которые можно спеть, ограничено лишь количеством задач, которые придут тебе на ум.

— Ты хочешь сказать, — Аксис не мог поверить в то, что все так просто, — стоит мне поставить перед себой цель, посмотреть на кольцо, в соответствии с его узором пропеть песню, и все исполнится?

Орр кивнул:

— Тем же способом я использую подземные реки. На самом деле здесь их не так много. Если, допустим, я хочу прибыть в место, к которому подземная река не подходит, я мысленно ставлю себе цель, и такая река появляется.

— Могу я использовать энергию Звездного Танца для любой цели?

— Нет. Не можешь. Разумеется, для большинства целей есть своя песня, и для того чтобы узнать ее, нужно просто взглянуть на узор кольца. Но некоторые песни, некоторые мелодии несут опасность. Они требуют слишком много энергии Звездного Танца, и ты можешь умереть. Самое главное в твоем учении, Аксис Парящее Солнце, — узнать, какие узоры, какие песни для тебя опасны. Вот почему я попросил подумать сейчас о простой цели. Чем труднее задача, тем больше понадобится тебе энергии Звездного Танца. Кольцом ты должен пользоваться очень осторожно. Иначе погибнешь.

Аксис с уважением посмотрел на кольцо. Какие же цели будут для него опасны?

— Ты узнаешь, Аксис, — сказал Орр. — Обожжешься не раз, но узнаешь. Есть такие цели, для которых песни не сложены. Их немного, и связаны они по большей части с исцелением. Очень редко сможешь ты воспользоваться энергией Звездного Танца для исцеления. И это странно, потому что Звездный Танец часто позволяет воскресить умирающего, а вот с простым синяком или царапиной не справляется. Тут у него заминка. Почему так происходит, не знаю.

— Спасибо тебе, Орр, за ученье. Ты вручил мне бесценный подарок.

Орр склонил голову:

— Ты мне тоже вручил подарок, Аксис Парящее Солнце. Я не подозревал, до какой глупости докатились икарийцы. Забыли, как пользоваться собственными кольцами! Уму непостижимо!

— Орр, Утренняя Звезда сообщила мне тревожную новость, — Аксис поторопился прервать обидный смех Перевозчика.

— А что такое?

— Она думает, что многим песням обучили меня еще ребенком. Говорит, что чародей не может знать песни интуитивно, а я, оказывается, знал много песен, прежде чем они с Повелителем Звезд приступили к моему обучению.

— Она права. В детстве у тебя этого кольца не было?

— Нет. Я получил его только восемь месяцев назад.

— Чародею или другому члену его семьи для обучения необходимо кольцо. Какие песни ты знал до занятий?

— Песню Оздоровления и песню Воскрешения.

— Эти песни сложные и могущественные!

— Да, Орр, может, где-то есть еще один чародей Парящее Солнце? Повелитель Звезд думает, что он же обучил и Горгрила.

Орр изумленно присвистнул.

— Я и не задумывался о том, кто обучил Горгрила. Упущение с моей стороны.

— Горгрил использует музыку Тьмы, — сказал Аксис. — Выходит, тот, кто учил его, знает и ту и другую музыку.

Орр кивнул. Вид у него был встревоженный.

— Орр, могу я с помощью этого кольца воспользоваться музыкой Тьмы?

— Нет. Кольца предназначены только для Звездного Танца. У Горгрила, во всяком случае, кольца нет. Какой же икарийский чародей умеет пользоваться музыкой Тьмы? Я о таком не знаю. Аксис, твои слова меня встревожили. Надо бы мне подумать об этом на досуге.

После продолжительной паузы Аксис заговорил снова:

— Орр, я видел, как некоторые чудища Горгрила исчезают на глазах. Похоже, они пользуются магией, для того чтобы передвигаться в пространстве и времени. Могу ли и я это делать?

Орр кивнул.

— Вероятно, они используют для этого музыку Тьмы, и потому тебе этот вариант не годится. Однако и ты можешь мгновенно преодолевать пространство, пользуясь кольцом. Тем не менее существуют ограничения, — быстро прибавил он, заметив волнение Аксиса. — Начать передвигаться ты можешь из любой точки, а вот прибудешь лишь в избранные места.

— Что ты имеешь в виду?

Пальцы Перевозчика забарабанили по борту лодки.

— Притянуть к себе смогут тебя лишь избранные места Тенсендора. Если же споешь песню Передвижения для того, чтобы попасть в другое место, просто растворишься в воздухе. Я понятно выражаюсь?

— Да. Какие места могут меня притянуть?

— Магические места, они играют роль маяков. Магические крепости — Сигхолт, башня Безмолвной Женщины, Спиредор…

— Спиредор?

— Он известен как башня Сенешаля. Да, — криво улыбнулся Орр, заметив удивленный взгляд Аксиса. — Сенешаль находится в старинной, наделенной самой большой магической силой крепости Тенсендора. Не старайся попасть туда быстрым способом. Магия этой крепости пострадала от лжи Сенешаля. Пока она не оживет, как Сигхолт, песней Передвижения не пользуйся.

— Понимаю. Куда еще я смогу быстро попасть?

— К Древу Жизни уже можно. Оно поет. К Звездным Вратам…

— О Звездных Вратах я слышал, — прервал его Аксис, — но видеть не приходилось.

— Наберись терпения, — осадил его Орр. — Я тебя туда скоро доставлю. Можно попасть и на Туманный остров, но храм его, как и Спиредор, должен быть очищен, прежде чем ты доберешься туда без помех.

— Следовательно, после того как я закончу у тебя обучаться, все, что мне потребуется, чтобы прибыть в Сигхолт, — это подумать о крепости, обратить внимание на расположение звездочек на кольце и пропеть соответствующую мелодию?

— Да, — кивнул Орр. — Этого будет достаточно. Но запомни, Аксис, таким способом добираться можно только до тех мест, про которые я сказал. А среди них — те, что уже пробудились. У них хватит сил притянуть тебя. Если воспользуешься песней Передвижения для другого места, немедленно погибнешь.

Аксис смотрел на кольцо. За несколько минут он узнал от Перевозчика больше, чем за месяцы обучения у Повелителя Звезд.

Орр почувствовал, как в душе его что-то затрепетало, и посмотрел на воду. Как же долго ждал он этого момента! Значит, это и есть тот самый человек! Он опустил пальцы в воду и вытащил что-то из-под темной ее поверхности.

Аксис подскочил.

— Что? — начал он, но Перевозчик уже выставил для обозрения мокрую ладонь.

Аксис увидел кольцо исключительно тонкой работы. То, что оно волшебное, понятно было с первого взгляда, хотя на его собственное кольцо, да и на чье-либо другое, оно было совершенно не похоже. Все оно, казалось, было сделано из цельного сапфира, хотя глубокая синева камня была намного прозрачнее любого сапфира, который до сей поры Аксису довелось увидеть. На кольце Аксиса, как и на кольцах других чародеев, звезды были выполнены в виде крошечных бриллиантов, вкрапленных в поверхность кольца. Когда же он поднес к глазам сапфировое колечко, то увидел, как внутри него пляшут золотые звезды. Кольцо было маленькое, явно рассчитанное на женский палец.

— Какое красивое, — прошептал он.

— Да, — согласился Орр. — Это — кольцо-оригинал, с него потом копировали кольца чародеев. Сначала им владела чародейка, прародительница икарийцев и харонитов. Она впервые поняла предназначение кольца и стала использовать энергию Звезд. Жила она пятнадцать тысяч лет назад. Очень давно. — Он сделал паузу. — Я не знаю, как оно ей досталось.

— Может, она сама его сделала? — спросил Аксис, не в силах оторвать взгляд от кольца.

— Нет. Она просто им пользовалась. Кольцо находит своего владельца. Оно вернется домой, только когда Круг будет завершен.

Аксис поднял на него глаза.

— Круг?

Лицо Перевозчика стало непроницаемым, и Аксис понял, что это одна из тайн, узнать которую он пока не готов.

— И ты хранил его со дня ее смерти? — Аксис попробовал подступить к нему с другого бока.

— Нет. Когда чародейка умерла, она отдала кольцо на попечение икарийцев. Они поклонялись ему многие тысячи лет. Это была самая дорогая их реликвия.

— Как же оно оказалось у тебя?

— Его передал нам незадолго до своей смерти один из чародеев горы Великого Когтя. Случилось это четыре тысячи лет назад. Звали его Звездный Волк Парящее Солнце.

Опять всплыло имя Звездного Волка.

— Почему он отдал его тебе?

— Он сказал, что алгоритм движения звезд меняется. Звездный Волк был могучим чародеем, и в будущем от него многого ожидали. Умер он преждевременно, хотя не сказал бы, что это случилось некстати. Я больше чем уверен: со своими странными идеями и экспериментами он привел бы икарийцев к катастрофе. Звездный Волк передал мне кольцо на хранение. Сказал, что я узнаю, кому его передать. Чувствую, что этот человек — ты.

— Что я должен с ним делать? Могу я им воспользоваться?

— Нет. Не можешь. Кольцо чародейки действует не так, как твое. Даже чародейка не в полной мере понимала все его мистические свойства. Все, что мне сказал Звездный Волк, — это то, что я узнаю, кому его отдать. И что я должен передать этому человеку те же слова.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— То, что со временем сам узнаешь, кому передать кольцо. Можешь мне поверить, Аксис. Это чувство тебя не обманет. Ты узнаешь, когда и кому передать кольцо чародейки. До тех пор береги кольцо. Никому не показывай. Понял?

— Да. Понял. Буду беречь, — Аксис, с трудом оторвав взгляд от кольца, сунул его в потайной кармашек, — никому не покажу.

Кого же выберет кольцо чародейки? Кто замкнет мистический Круг?

— Бойцы твои подготовлены отлично, Азур, — сказал Велиар, наблюдая из окна кабинета за тренировкой лучников. — Ты с ними замечательно поработала.

Азур восприняла похвалу как должное. Четыре недели назад Велиар дал ей еще два отряда всадников, и Азур превратила все три в мобильную грозную силу, которой гордилась бы любая армия. Хотя к мастерству Азур никто из лучников не приблизился, все бойцы дважды превысили собственные показатели. В Ахаре никто из стрелков не сможет с ними сравниться, думал Велиар, наблюдая за тем, как метко, пуская лошадь в галоп, поражают они цели.

С тех пор как Азур сообщила Велиару о своей беременности, прошло пять недель. За это время им удалось преодолеть первоначальную неловкость, и отношения их стали дружескими и уважительными. Чувства свои к Азур Велиар запрятал очень глубоко.

Он взглянул на сидевших за столом Магариза и Арна. И он с Азур, и Магариз с Арном одеты были в одинаковые белые бриджи и серые туники с кроваво-красным солнцем на левой стороне груди. На этом настояла Азур: она считала, что у защитников Сигхолта должна быть своя форма.

— Мы готовы сражаться, Велиар, — сказала Азур, когда все заняли свои места. — Я готова к бою. Не думайте, что останусь дома и буду вязать. Используйте меня в полную силу.

Велиар переглянулся с Магаризом. Азур говорила очень решительно, и все же мужчины никак не могли представить себе женщину в бою. Арн изучал пятна на потолке. Ну что ж, если женщина способна воевать, почему бы ей этого и не позволить?

— Когда сюда прибудут Ударные Силы, — сказала Азур, — увидите, что они-то своим женщинам разрешают участвовать в сражении.

— Дело в том, что сейчас-то ты… гм… — Велиар смутился.

Азур рассмеялась. Всем присутствующим было известно о ее беременности. Знали и то, что отец будущего ребенка — Аксис.

— Что я беременна? Да, это так. Но беременность мне пока совсем не мешает. Тошнота прошла, и чувствую я себя сейчас лучше, чем когда-либо. И вот, посмотрите, — она провела руками по животу. — Плоский до сих пор. Ривка говорит, что икарийские младенцы обычно маленькие, так что живот не будет заметен. В общем, отказываюсь оставаться дома. До тех пор пока мне не станет трудно ездить верхом, буду в бою командовать взводом. Зачем тогда ты дал мне три отряда лучников? Ты что же, думал, что я стану командовать лежа на кушетке?

Велиар засмеялся и поднял руки в знак того, что сдается.

— Хорошо, Азур. В случае боевых действий твоя помощь будет неоценима. Но, — голос и глаза его стали очень серьезными, — я не позволю тебе ездить на лошади, если сочту, что это сопряжено с риском для тебя и будущего ребенка. Я понятно выразился?

Азур стерла с лица улыбку.

— Понятно, командир.

— Тогда приступим к делу. Магариз, что слышно о скрелингах?

— Новости не слишком приятные, Велиар. — Магариз выглядел усталым и осунувшимся. Шрам на щеке выделялся больше обычного. — Стало известно, что скрелинги прошли почти весь Ихтар и сейчас медленно продвигаются на юг. Наши патрули встречают небольшие отряды в горах у Сигхолта. Но сколько их всего? И где собираются? Неизвестно. Знаю лишь, что до осени осталось несколько недель и что у Горгрила на подготовку было несколько месяцев. Наверняка сейчас он готовится к наступлению.

Велиар изучал лежавшую перед ним карту.

— Самый прямой путь в Ахар проходит через Жервуа.

— А как насчет долины Диких Собак? — возразил Арн. — Так они сразу выйдут в Скарабост.

Велиар разогнулся и посмотрел на Арна.

— Подобную возможность мы тоже примем к сведению, но не думаю, что Горгрил пошлет этой дорогой главную свою силу. Нордра — природный барьер между долиной Диких Собак и Скарабостом. Помните, что из-за Андакилсы им пришлось протискиваться через Горкен-проход?

— Скажи, Велиар, есть ли у них шанс отрезать нам путь к продовольствию? — Азур отвечала за продуктовые запасы гарнизона.

Велиар хотел было ответить «Нет», но снова взглянул на карту.

— Если им удастся пройти через долину Диких Собак, то они смогут перекрыть нам Петлистый Проход.

— Если, если, если… — В голосе Магариза слышалось напряжение. — Каждый раз «если». Мы что же, так и будем сидеть здесь и ждать, когда они сделают первый шаг?

— Мы немногое можем, Магариз, — ответил Велиар. — Наши силы сейчас слишком малы, поэтому разведку посылать сможем не дальше, чем в южные и восточные оконечности Уркхартских гор. И Аксис…

Все замолчали. Когда же Аксис вернется? Азур прикоснулась к своему животу.

— Нам нужен Аксис, — закончил фразу Велиар. — И икарийские разведчики. Магариз, что слышно об Ударных Силах?

— Ничего, Велиар. Последнее сообщение о них мы получили три недели назад.

Велиар вздохнул.

— Ладно, какие бы ни были у нас проблемы, Борнхелду сейчас еще хуже. Вчера из Жервуа вернулись наши разведчики. Новости, друзья мои, и хорошие и плохие. Борнхелд распорядился прорыть каналы между Нордрой и Азлом, чтобы создать водный барьер. Народу у него много, так что он может это себе позволить. Таким образом, у него будет шанс не допустить этой зимой скрелингов в Ихтар.

— А плохая новость, — высказал предположение Арн, — наверное, заключается в том, что, если Борнхелду удастся уменьшить исходящую от скрелингов угрозу, он бросит свое войско на нас. Борнхелд не успокоится, пока не схватится с Аксисом.

— У нас ведь равные по численности армии, — сказал Магариз и неуверенно посмотрел на Велиара. — К тому же и натренированы не хуже.

Велиар молчал.

— Какова численность армии в Жервуа, Велиар? — спросила Азур.

Велиар глубоко вздохнул.

— Около двадцати тысяч.

Все повскакали с мест. Арн выругался.

— Двадцать тысяч! — закричал Магариз. — Но откуда же их столько взялось? У нас в Горкен-форте было самое большее четырнадцать тысяч, при этом Борнхелд выскреб из Ахара буквально всех мужчин. В бою потеряли шесть тысяч, три тысячи ушли вместе с Аксисом. С Борнхелдом могло остаться немногим более пяти тысяч человек. Велиар, твои сведения не могут быть верны!

Велиар покачал головой.

— Мне, дружище, и самому хотелось бы в это верить. Нет, у Борнхелда в Жервуа по меньшей мере двадцать тысяч. Разведчики докладывают мне, что вождь рейвенсбандцев, некий Хо'Деми, привел с собой по меньшей мере одиннадцать тысяч человек. К тому же Борнхелд взял в свою армию всех беженцев, которые перед нападением скрелингов покинули Ихтар. Да плюс к тому солдаты, бежавшие из Сигхолта. Так что это как минимум двадцать тысяч. Очень может быть, что и больше.

Все опять замолчали. У них вместе с икарийцами в лучшем случае наберется пять тысяч. За Ахар прольется много крови.

Азур, побарабанив пальцами по столу, стала размышлять вслух:

— Но Борнхелду придется драться на два фронта. В Жервуа ему надо держать армию, чтобы не допустить скрелингов. А как только Аксис примет командование, он, прежде чем двинуться в Карлон, пойдет через Скарабост, и Борнхелд вынужден будет свое войско разделить.

— Ты права, Азур, — задумчиво сказал Велиар. — Но ведь и Аксису придется сделать то же самое. Если в Ахар он направит свои главные силы, то и в Сигхолте для охраны долины Диких Собак ему понадобится значительное войско. Вряд ли Аксис захочет, чтобы Горгрил ударил ему в тыл, пока он будет сражаться с Борнхелдом.

— Не забудьте, что у меня есть пятнадцать алаунтов, — улыбнулась Азур. — Они могут сдвинуть чашу весов в нашу пользу.

Мужчины посмотрели на нее открыв рот, а потом дружно расхохотались.

— Ну ладно, довольно о Борнхелде и скрелингах, — сказал Велиар, благодарный Азур за то, что она сняла напряжение. — В настоящий момент приток беженцев в Сигхолт — не меньшая проблема.

Сразу по прибытии в Сигхолт Велиар направил в Скарабост небольшие отряды разведчиков, чтобы выяснить, где можно запастись продовольствием, а заодно — распространить весть о пророчестве. С продовольствием у них все наладилось, а весть о пророчестве привлекла в Сигхолт столько людей, что они столкнулись с новой проблемой. Маленькие группы — по четыре-пять человек, иногда и по двадцать-тридцать, начали прибывать сюда около четырех недель назад, и количество их постоянно возрастало.

— Велиар, для твоей тревоги я причины не вижу, — сказала Азур. — Ты должен радоваться тому, что так много народа хочет идти за Аксисом.

— Не надо меня учить! — огрызнулся Велиар. — Лучше скажи, что ты для них сделала.

Кроме обучения лучников, Азур взяла на себя обязанности по организации питания и размещения вновь прибывших.

— Я разместила их в палатках на северо-восточном берегу озера. Продуктов пока достаточно. К тому же многие прихватили продовольствие с собой. А скоро мы пополним запасы.

— Вот как? Каким же образом? — заинтересовался Магариз.

Азур посмотрела в окно.

— С тех пор как озеро ожило, пробудились и Уркхартские горы. Я распорядилась расчистить землю и копать гряды. Беженцы две недели назад посадили рассаду, и скоро у нас будут первые овощи. Все дело в воде. Она ускоряет процесс созревания.

— Хорошо, — одобрил Велиар и обратился к Арну: — А среди них есть годные к войне?

Арн пожал плечами.

— Это по большей части крестьяне. Прошлой зимой изголодались, поэтому хватаются за любой посул, обещающий им лучшую жизнь. Правда, есть и молодые люди, сильные и смелые. Они смогут держать в руках оружие.

— А хотят ли они бороться за Аксиса, — спросил Велиар, — или пришли в Сигхолт укрыться от ледяных ветров Горгрила?

Похоже, здесь присутствуют оба побуждения, — сказал Магариз. — Многих ахаров напугало известие о падении Горкен-форта и захвате Ихтара. Вот и думают: не спасет ли их Звездный Человек, о котором идет речь в пророчестве, а на Борнхелда такой надежды они не возлагают. К тому же Аксис заработал себе репутацию в качестве Боевого Топора. И все же, насколько я понимаю, лишь незначительная часть населения Скарабоста пошла на север. Большинство предпочитает остаться дома, потому что пророчество говорит о союзе с ненавистными им отверженными.

Велиар вздохнул и потер глаза.

— Ладно, надеюсь, они не слишком перепугаются, когда на них с неба свалятся Ударные Силы.

Они сидели в плоскодонной лодке в центре фиолетового озера, а со сводчатого потолка на них изливали загадочный свет кристаллы, укачивал в объятиях Звездный Танец. Порою они говорили друг с другом, но большей частью молчали.

— Расскажи мне о Звездных богах, — попросил Аксис, — а то Повелитель Звезд и Утренняя Звезда меня запутали.

— В каком смысле? — удивился Орр.

— Существует девять Звездных богов, — сказал Аксис, и Орр согласно нагнул голову. — Я пока знаю только семь имен: Адамон и Ксанона — это два старших бога небесного свода; Силтон, бог Огня; Поре, бог Воздуха; Зеста, богиня Земли; Флулия, богиня Воды, и Наркис, бог Солнца. А вот имена богов Луны и Песнопения мне неизвестны. Почему так?

— Семеро из девяти Звездных богов обнаружили себя много тысяч лет назад, — ответил Орр. — Лишь Луна и Песня не удостоили нас чести знать свои имена. Со временем, может через несколько тысячелетий, нам это станет известно.

Аксис чуть сдвинул брови.

— Но эти боги так от нас далеко, Орр. Когда я был Боевым Топором и поклонялся Артору, часто чувствовал его присутствие во время молитвы. А вот когда молюсь Звездным богам, такого ощущения не возникает.

— Они живы, Звездный Человек, но они в неволе.

— В неволе?

Орр скорбно покачал головой.

— Ни я, ни ты, Звездный Человек, ничего с этим поделать не можем. Ничего. Битва Артора со Звездными богами не наше с тобой дело.

— Битва?

Орр больше не сказал ни слова, и они погрузились в молчание на часы (а может, и на дни?), лишь Звездный Танец водил вокруг них хороводы.

Позднее Аксис спросил у Орра о священных озерах.

— Откуда они взялись? Почему священные? В чем заключается их магия?

Орр поерзал на сиденье.

— Много тысяч лет назад, Аксис, еще до меня, Древние боги (они появились до Звездных богов) наслали на Тенсендор огненную бурю, длившуюся много дней. Она почти уничтожила земную жизнь. Выжили лишь те, кто укрылся в глубоких пещерах.

— Огненная буря и озера даны нам как напоминание о могуществе Древних богов и о собственной нашей слабости. Говорят, что Древние боги не вернулись на небо, а опустились на дно священных озер и спят там, — Орр улыбнулся. — Но я этому не верю. Я никогда их не видел, не слышал, а ведь я здесь уже очень давно.

Аксис подпер рукой подбородок и задумался. Орр не слишком много ему поведал. Он уже открыл рот, чтобы расспросить его об огненной буре, но Перевозчик его прервал.

— Пришло время, Аксис, показать, насколько хорошо ты усвоил урок. Доставь-ка нас к Звездным Вратам.

Звездные Врата! Аксис посмотрел на кольцо, подумал о цели, а цель — доставка лодки к легендарным Звездным Вратам, священному месту икарийцев.

Звездочки на кольце изменили рисунок. Аксис рассмотрел узор и, обратившись к Звездному Танцу, тихонько напел мелодию.

И вот они скользят по подземным туннелям, мелькают диковинные мосты, странные пещеры. Некоторые пещеры абсолютно пусты, в других под водою упрятаны целые города, в этой — окаменевший лес, а здесь столько туману, что ничего не разглядишь на расстоянии вытянутой руки.

— Обрати внимание, — сказал Перевозчик, — русло подземной реки, по которой мы движемся, повторяет пропетую тобой мелодию.

— А если бы я был на поверхности, — спросил Аксис, удерживая в голове мелодию, — как бы передвигался?

— Не знаю, Аксис Парящее Солнце. Это ты сам должен выяснить.

Они наконец добрались до небольшой пещеры, и лодка ткнулась носом в поднимавшуюся из-под воды лестницу. Аксис привязал лодку к невысокому каменному столбу.

— Пойдем, — сказал Перевозчик и, подобрав одеяние, вышел из лодки.

Орр повел Аксиса по узкому, плавно поднимавшемуся коридору. Аксис слышал шум ветра, пульсирующий голубой свет пронизывал воздух.

— Что это за шум, что за свет? — отдуваясь, спросил Аксис: ему трудно было поспеть за Перевозчиком.

— Это шум и свет Звездных Врат, — ответил Орр. — Идем.

И они вошли в зал Звездных Врат.

Аксис был поражен не меньше, чем когда-то Фарадей. Зал потрясал своей красотой. Фарадей он напомнил Лунный зал дворца Карлона, но Аксис-то сразу догадался: икарийцы взяли за образец именно этот зал, зал Звездных Врат. Круглая площадка окружена колоннами и арками. Каждая колонна из полупрозрачного белого камня в виде обнаженной крылатой мужской фигуры. Большинство фигур склонили голову, сложили на груди руки. Чуть распущенные крылья, соприкасаясь с крыльями соседа, образуют арочные проходы. Аксис заметил, что в зале есть и другие колонны. Там крылатые мужчины высоко подняли головы, и устремили в центр зала широко открытые глаза. Руки и крылья вскинуты в радостном порыве.

Эти фигуры символизируют двадцать шесть чародеев Великий Коготь, тех, кто похоронен в древних могильниках, — пояснил Перевозчик, и Аксис догадался, что сейчас они находятся под старинными курганами, в том самом месте, где устроенная Горгрилом буря погубила большую часть его войска. Именно там он и потерял Фарадей.

Орр двинулся вперед и дал знак Аксису идти следом. В центре зала — окруженный низкой оградой круглый водоем, над поверхностью воды гоняются друг за другом голубые тени. Оказывается, голубой свет и шум ветра исходили именно отсюда.

Заглянув в Звездные Врата, Аксис, как и Фарадей, понял, что это — вход во вселенную. Настоящую вселенную, не ту, что мы видим с земли, когда смотрим в ночное небо. Звездный Танец звучал здесь громко как никогда, и Аксис понимал причину этого. Звезды крутились и танцевали, солнца гонялись одно за другим по всем галактикам; ныряли и качались луны; стремительно проносились кометы.

Невыносимая красота неудержимо притягивала к себе. Звездный Танец призывал Аксиса, умолял о любви. Говорил, что выбрал его. «Приди! — умолял он. — Приди! Войди во Врата. Приди ко мне!»

— Удержись, — прошептал Орр. — Сопротивляйся.

Удерживаясь от соблазна, Аксис жадно впитывал в себя красоту вселенной. Его поражала цветовая палитра. Когда дома он смотрел на ночное небо, видел лишь серебристую россыпь звезд, тронутых иногда золотистым или красноватым оттенком. Здесь же изумрудные, золотые, лиловые галактики, солнечные системы — пурпурные, цвета полевых васильков. Отдельные звезды представляли мыслимые и немыслимые оттенки радужного спектра.

— Когда из Надземья смотришь на ночное небо, — объяснял Орр, — видишь его сквозь воздушное покрывало, ветер и облака. Чтобы увидеть настоящую вселенную, надо либо умереть, либо встать возле Звездных Врат.

Неизвестно, сколько времени смотрели они в Звездные Врата. Наконец Аксис вздрогнул и отвернулся. Призыв Звездного Танца был ему не по силам. Не отойдет — непременно поддастся соблазну.

Оглядел зал и приблизился к первой из двадцати шести статуй. Сразу видно, изваяли их настоящие мастера. Аксис дотронулся до четвертой статуи. Камень холоден и бесчувствен.

— Не делай этого, Аксис, — сказал Орр. — Это неуважение к ушедшим от нас чародеям.

— Они давным-давно покинули бренный мир, Орр. Думаю, они не в претензии. Кроме того, — он провел рукой по крыльям восьмой статуи, — когда-нибудь и я встану рядом с ними.

— Аксис, — настойчиво сказал Орр. — Есть примета, проверенная временем: дотрагиваться до этих статуй — не к добру. Лучше, если ты оставишь их в покое.

Аксис приблизился к девятой скульптуре, слегка к ней прикоснулся, решив, что на этом остановится, но пальцы, вместо того чтобы ощутить холодный камень, прошли насквозь.

У него перехватило дыхание. Аксис сделал шаг назад, потом подался вперед и снова осторожно притронулся к статуе. Она замерцала, закачалась и вдруг окончательно исчезла. Аксис с Орром смотрели на пустое место.

— Это была иллюзия, — еле выговорил Орр. — Иллюзия!

Аксис опустил руку.

— Что это значит, Орр?

Орр запахнулся в одеяние.

— Никогда не думал, что доведется увидеть подобное. Никогда!

— Увидеть что? — нетерпеливо воскликнул Аксис.

— То, что девятый чародей Великий Коготь вернулся, — чуть слышно сказал Орр. — Звездный Волк Парящее Солнце вышел из Звездных Врат.

Аксис испуганно вздохнул:

— Когда?

— Не знаю, — признался Орр. — Он умер четыре тысячи лет назад и никак не мог вернуться.

— Уж не он ли тот самый чародей Парящее Солнце, который учил меня? И учил Горгрила?

Он может принять любое обличье, — сказал Орр. — Любое. Ребенка, старика, красивой молодой женщины. Он был могущественным чародеем, когда после смерти ушел в Звездные Врата. Если у него была сила вернуться, то могущество это превосходит всякое воображение.

— Но почему, Орр? Зачем он вернулся? Зачем не открыл себя?

Орр лишь плечами пожал.

Аксис быстро провел рукой по остальным статуям. Все они были настоящими. Аксис повернулся к Орру.

— Где он может быть?

Орр хрипло рассмеялся.

— Хотел бы я сам это знать, Аксис Парящее Солнце. Тогда бы получше спрятался.

— Почему ты так говоришь? — Аксис не мог скрыть тревоги.

— Потому что Звездный Волк был ужасным, ужасным чародеем, — сказал Орр. — До такой степени опасным, что его убил родной брат.

Опасным? Аксису вспомнилось, с каким отвращением Утренняя Звезда и Повелитель Звезд говорили о своем предке.

— Кто ужаснее, Орр, Звездный Волк или Горгрил?

Орр не колебался.

— Звездный Волк намного опаснее, Аксис.

— Но зачем тогда Звездный Волк учил нас обоих? — недоумевал Аксис. — Зачем?

— Да затем, что он манипулирует вами обоими, Аксис. С какой-то подлой целью.

Что же это за цель, спрашивал Орр сам себя. Месть? Уж не поэтому ли Звездный Волк и вернулся?

— Орр, какое отношение к пророчеству имеет Звездный Волк? Если он манипулирует и Горгрилом, и мной, то, стало быть, так же поступает и с пророчеством? Или пророчество само им манипулирует?

«Является ли Звездный Волк предателем, о котором предупреждает меня пророчество?» — задумался Аксис.

— Орр, эту новость я непременно сообщу Утренней Звезде и Повелителю Звезд. Возможно, вместе мы сумеем его обнаружить. Поймем, зачем он вернулся. Но есть еще одно дело, которое я непременно должен здесь совершить. Одно-единственное. Я обещал.

— Что это за дело?

— Я должен вернуть Отважного Сокола из царства мертвых. — И Аксис посмотрел Перевозчику прямо в глаза. — А ты мне в этом поможешь.

Горгрил смотрел на замерзшую серую грязь. То были останки скрелинга-храбреца, которого Велиар убил возле Горкен-форта. Горгрил раздумывал, на что их употребить.

Были у него и скрелинги, были и ледяные черви, но, прежде чем двигаться на юг, хотелось создать что-то особенное. Ускоренными темпами собирал он войско для зимнего похода через Жервуа, а может, даже и через долину Диких Собак.

Надо бы создать нечто такое, что способно летать. Пусть Аксис призадумается. Главное — уничтожить в воздухе его икарийцев.

«Так-так, надо подумать, — сказал себе Горгрил, разглядывая серую массу. — Может, дракона смастерить?» В детстве няньки-скрелинги нашептывали ему истории о летавших по небу драконах. Красивые и злобные, они могли унести в когтях даже кита. Но больно уж они крупные, слишком бросаются в глаза, и это противоречило его целям.

Тогда что же? Горгрил переступил с ноги на ногу, когти клацнули по полу.

— Горгрил? — услышал он за спиной любимый голос.

— Мой дорогой! — восторженно воскликнул Горгрил. За короткий промежуток времени сразу два визита. Это ли не счастье!

Черный Человек вышел из темного угла (угасающий свет очага туда не доходил). Прикрытые черным одеянием голова и фигура почти сливались с окружавшей его темнотой.

— Собираешься оживить это? — поинтересовался Черный Человек.

— Да, — ответил Горгрил и указал на серую грязь. — Это скрелинг-храбрец, который оказался недостоин меня. Я хотел было бросить его останки воронам, но…

— И это была бы пустая трата хорошего строительного материала, — задумчиво закончил за Горгрила фразу Черный Человек.

— Вот именно, — Горгрил постарался не выдать голосом своего торжества.

— А что ты хочешь из этого сделать, Горгрил? — спросил Черный Человек. — Какое создание отвечало бы твоим целям?

Горгрил не ответил. Злобно уставился на серую грязь, словно она в чем-то была перед ним виновата.

— Крылья демона, — предложил Черный Человек и пошевелил затянутыми в перчатки руками.

— Крылья демона, — повторил Горгрил. — Да, это было бы хорошо.

— Брюхо людоеда, — уже громче заговорил Черный Человек.

— Брюхо людоеда, — поддакнул Горгрил. — Да, это мне подходит.

— Челюсть, как разверстая могила.

— А что это за существо, дорогой мой?

Черный Человек склонил голову набок и посмотрел на своего протеже.

— Разве ты еще не узнал, Горгрил?

Горгрил разочарованно покачал головой.

— Когти, как у дракона, — подсказал Черный Человек.

В памяти слабо зашевелились старые ночные кошмары.

— Злобные глаза! — закричал Горгрил.

Черный Человек улыбнулся в темном углублении капюшона.

— И вопль отчаяния.

— Гриф! — восторженно заорал Горгрил.

Последний икариец, взяв курс на Сигхолт, вылетел с горы Великого Когтя за три дня до наступления месяца Опавших Листьев. Ну а крылья Ударных Сил улетели на десять дней раньше, и последние из них должны были к этому времени прибыть на место. Маленькие группы чародеев отбывали каждый день.

В последнюю такую группу входили Утренняя Звезда и Повелитель Звезд. Мудрый Ворон не захотел ради неизвестного будущего покидать насиженное место. Пусть уж сначала Аксис отвоюет Тенсендор, а большая часть икарийцев останется до поры до времени дома. Стоя на вершине, смотрел, пока мать и брат не исчезли из виду над южной оконечностью Ледяных Альп. Душу томила тревога. Судьба икарийцев была уже не в его руках. То ли это начало долгожданного путешествия к родным берегам, то ли дорога к концу всех надежд.

— Поклянись же звездами, Аксис, — бормотал Мудрый Ворон, и ветер шевелил на его шее черные перья, — что не обманешь надежды икарийцев на победу над Борнхелдом и Горгрилом. Ты обещал вернуть нас в Тенсендор. Исполни же свое обещание.

— Никто не возвращается из мертвых! — вскричал Орр.

— А Звездный Волк вернулся! — возразил Аксис. — Так ты поможешь мне или нет?

— Попытаешься сделать это — умрешь, — взял себя в руки Орр. — Ты же не знаешь, как к этому подступиться.

— Я могу считать информацию с кольца, — спокойно заметил Аксис. — Оно подскажет мне способ, а цель у меня уже есть. Кольцо скажет, какую песню мне необходимо спеть.

Орр покачал головой.

— Не для всякой цели есть песня. Я тебе это уже говорил. Ты сказал, будто обещал Отважному Соколу привезти его с собой. Когда? При каких обстоятельствах?

Аксис рассказал, как Борнхелд убил мечом Отважного Сокола на крепостной стене Горкен-форта.

— Когда он упал мне на руки, попросил отыскать Повелителя Звезд. И сказал нечто странное. Он сказал: «Перевозчик должен тебе помочь, Аксис. Узнай тайны подземных рек и привези меня домой! Я буду ждать возле Врат. Привези меня домой, к Юле! Обещай!»

— К Юле? — переспросил Орр.

— Юла — моя сестра и двоюродная сестра Отважного Сокола. Они должны были пожениться.

Орр подавил улыбку.

— Ах да. Я и забыл, что члены семьи Парящее Солнце испытывают влечение друг к другу. Так ты дал обещание?

Аксис кивнул.

— Он умирал, и я виноват в том, что не уберег его.

— А ты знаешь, на что он ссылался?

— Нет. Тогда я еще не знал своего отца, да и чародейной силы у меня были лишь зачатки. Понятия не имел ни о Вратах, ни о подземных реках. — Он помолчал. — Даже сейчас я не знаю как следует, что имел в виду Отважный Сокол, когда говорил «Врата». Может, это Звездные Врата?

Аксис и Орр остановились возле одной из арок зала Звездных Врат.

Сложив под плащом руки, Орр глубоко задумался. Аксис хотел что-то сказать, но Перевозчик поднял голову. Фиалковые глаза утратили цвет и казались мертвыми.

— Отважный Сокол не мог знать о Вратах. Ни один икариец, чародей он там или не чародей, ничего о Вратах не знает. Ни один. Объясни, Аксис, откуда узнал о них Отважный Сокол. — Холодный голос, как и глаза, лишен был окраски.

Что же ему на это ответить? Отчего Орр так расстроен?

— Это были последние слова Отважного Сокола, Орр, — Аксис не мигая смотрел в глаза Перевозчика. — Возможно, душа его в это время стояла перед «Вратами». Если ты просишь у меня объяснения, то это единственное, что я могу тебе предложить. Отважный Сокол знал, что Врата существуют, потому что в этот момент стоял перед ними.

— Это единственное объяснение, — вздохнул Орр, и радужки его глаз снова стали напоминать фиалки. — А ты тут же и пообещал, сам не понимая, что делаешь. — Орр взял Аксиса за руку и повел его под арку в темный коридор, туда, где поджидала их лодка. — Врата — это одна из главных тайн, о которых знают харониты, а может, и самая главная. И если я беру тебя туда, то ты должен поклясться в том, что никогда, никогда, — он чуть не выплюнул это слово, — не расскажешь об этом ни одной живой душе, даже своим родным.

Аксис подержал лодку, пока Орр в нее садился.

— Клянусь, — сказал он и, забравшись в лодку вслед за Орром, уселся в носовой ее части.

— Гм… — Перевозчик приподнял свой капюшон, чего раньше Аксис никогда не видел. — Ты уверен в том, что хочешь этого?

— Да.

Орр снова опустил капюшон.

— Хорошо, я отвезу тебя к Вратам, Аксис Парящее Солнце. Возможно, Отважный Сокол тебя там поджидает. Но ты должен убедить Привратницу. Только она может освободить душу и вернуть к жизни. Правда, на моей памяти этого еще не происходило. Предупреждаю: говорить будешь, только когда я тебе разрешу. И ни к чему не прикасайся.

Лодка медленно двинулась вперед. В зеленой воде сверкали звезды, а гладкие стены туннеля сменялись время от времени серыми пещерами. Но вдруг, так неожиданно, что Аксис не заметил, как это произошло, они выплыли в обширный водоем с тусклой черной водой. Звезд здесь уже не было. И стен не было. Крыши Аксис тоже не видел. Они просто скользили по огромному черному морю, и только звук рассекаемой воды подсказывал Аксису, что они плыли, а не летели.

С одной стороны лодки Аксис вдруг увидел странную бледную тень. Это была плачущая женщина с крошечным младенцем на руках. И женщина, и ребенок были нереальны, похожи на туман и скользили над самой водой. За женщиной маячила еще одна тень, только Аксис не мог понять, женская она или мужская.

— Мы путешествуем по реке Смерти, — сказал Орр. — Если притронешься к воде, умрешь.

Ужаснувшись, Аксис зажал руки коленями. И снова взглянул на женщину с ребенком.

— Она умерла при родах, — сказал Орр, — а плачет оттого, что лишили жизни и ее ребенка. — Помолчал. — В ночь падения Горкентауна и праздник Йула река была запружена душами — икарийцев, аваров и ахаров.

Аксис вопросительно поднял на него глаза.

— Да, Аксис. Все путешествуют по реке Смерти, даже скрелинги. Смерть всех делает братьями и товарищами.

Глаза Орра просветлели, и он подался вперед.

— Оглянись, Аксис Парящее Солнце. Мы приближаемся к Вратам.

Аксис повернулся на сиденье. Лодка быстро подходила к большому острову с возвышением в центре. В самой его середине — светлый прямоугольник, чуть шире обычной двери, зато в высоту раза в два длиннее.

В следующее мгновение лодка проскрипела по гравию и остановилась. Позади них по-прежнему скользила женщина с ребенком, направляясь к светлому прямоугольнику.

— Ты должен идти один, Аксис. Возле Врат увидишь Привратницу. Скажи ей о своем желании, но о Вратах не расспрашивай. Если спросишь — живой ты или нет, попадешь прямо туда.

— Спасибо, Орр. Ты меня здесь подождешь?

— Если вернешься, — утешил его Перевозчик, — буду ждать здесь.

Азур осторожно повернулась на другой бок, надеясь, что не разбудила Ривку. Сон ей был необходим: весь день она тренировала лучников и сильно устала. Уснуть, однако, никак не удавалось. Ребенок лежал словно тяжкий груз. Несмотря на уверения Юлы, Ривки и Утренней Звезды, Азур беспокоилась: шестимесячный плод был неподвижным.

Азур спустилась с кровати и тихонько подошла к двери. Постояла в раздумье: не накинуть ли что-нибудь на плечи, но ночи Сигхолта были теплыми. Она и в ночной рубашке не замерзнет.

Сикариус поднялся и пошел вслед за хозяйкой.

Азур миновала безмолвные коридоры и по узкой лестнице вскарабкалась на крышу. Несколько минут, проведенных под ночным небом, ее, как правило, успокаивали.

Поднявшись на крышу, облегченно вздохнула. С озера дул теплый ветерок. Азур распустила волосы и встряхнула головой. Она смотрела на озеро Жизни: теплый туман, поднимавшийся над водой, — лучшее средство для расслабления. Можно и прогуляться по крыше. Сикариус, как верный страж, устроился возле двери. Безопасность ей обеспечена.

Азур перегнулась через парапет и оглядела спящие окрестности. На северном берегу озера беженцы из Скарабоста раскинули свой палаточный лагерь. Было их уже несколько тысяч. Да, подумала Азур, огороды — дело хорошее, но если рассчитывать только на собственные ресурсы, Сигхолту их будет явно недостаточно.

Сделала глубокий вдох, задержала дыхание. На горных склонах цвел дикий утесник. Вот и Петлистый проход ожил: вернулись животные, распустились цветы и деревья.

— Сигхолт станет сердцем нового Тенсендора, — прошептала она и закрыла глаза. — Как же я счастлива, что участвую в его пробуждении.

Азур прислонилась спиной к парапету. Когда открыла глаза, увидела перед собой Аксиса. Он стоял посередине крыши и смотрел на нее.

Ривка торопливо шла по коридорам Сигхолта. Душу терзала тревога. Проснувшись на рассвете, она увидела, что Азур нет, а постель ее холодна как лед. Одежда повешена на стул, стало быть, Азур все еще в ночной рубашке. Наверное, пошла прогуляться по Сигхолту и попала в беду. Может, упала? Уж не лежит ли где-нибудь раненая?

Ривка миновала главный коридор и подошла к лестнице, ведущей на крышу. Остановилась возле главных апартаментов. Дверь закрыта, вроде все, как прежде. Но что-то все-таки не так… по-другому.

Ривка ощутила слабый запах: это горит масляная лампа. Уж не там ли Азур? Может, спит, может, ранена, может, лежит на полу? Ривка потянула на себя дверную ручку и вошла в гостиную.

Да, лампы в самом деле были зажжены и сейчас почти уже догорели. Ривка оглянулась. Вернувшись в Сигхолт, она в эти апартаменты еще ни разу не заходила. Сейчас ее охватили воспоминания. Да ведь Сиэрлас давно умер, напомнила она себе и вдруг заметила лежащую на полу ночную рубашку Азур. Повернула голову к открытой двери в спальню и остановилась на пороге.

На кровати спали Азур и Аксис. Сын обхватил ее, словно защищая от неведомой опасности. «Что ж, — подумала Ривка, — не удалось тебе, Азур, убежать ни от него, ни от судьбы».

Аксис открыл глаза и увидел Ривку. Осторожно отстранился от Азур. Та что-то пробормотала во сне. Аксис набросил на нее простыню и сжал в объятиях мать.

— Добро пожаловать в Сигхолт, — прошептала Ривка, крепко обняв сына. — Выучился ли ты у Перевозчика? Узнал его тайны?

— Перевозчик по-прежнему обходит на лодке свои владения, Ривка. Он жив и здоров. — Аксис убрал со лба матери серебристые прядки. — Кто-нибудь знает о моем возвращении?

— Нет, — Ривка посмотрела на спящую Азур.

— Она носит под сердцем замечательного сына, Ривка.

— Она очень беспокоилась. Ты ему пел?

— Да, — тихо ответил Аксис.

— Ривка? — послышался сонный голос Азур. — Это ты?

Ривка выпустила сына из объятий и уселась на кровать рядом с Азур. Погладила по волосам.

Азур знала, о чем Ривка думает в этот момент.

— Я буду счастлива, Ривка. Не тревожься обо мне.

Ривка строго на нее посмотрела. Они оба были еще так молоды, уверены в том, что жизнь их пойдет, как они это задумали. Но ведь их планы и обещания развеются как дым. Неужели они этого не понимают?

— Азур, уже поздно, а Велиар назначил сегодня сбор командиров. Тебе нужно одеться. Я принесу сюда твою одежду.

Аксис кивнул.

— Что ж, Велиара ждет сюрприз. Интересно, что за последние восемь месяцев Велиар сделал с армией.

— Пока вы совещаетесь, скажу Повелителю Звезд и Утренней Звезде, что ты приехал, — сказала Ривка и поднялась с кровати.

— А разве они здесь? — вскинулся Аксис.

— Да. Недавно прилетели.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Аксис, — у меня к ним разговор.

Когда, усевшись на парапет, орел, закинув голову, начал чистить перья, Аксис, извинившись, сказал, что хочет поговорить с родителями и Утренней Звездой. Ласково прикоснулся к щеке Азур, когда та повернулась, чтобы уйти. Жест этот заметили все.

— В полдень собери во дворе командиров крыльев, — сказал Аксис Велиару. — Я там к ним обращусь. Арн, можно тебя на пару слов?

Арн выслушал Аксиса и кивнул.

Вскоре на крыше, кроме троих икарийских чародеев и Ривки, никого не осталось.

— Какие тайны узнал ты от Перевозчика? — нетерпеливо спросил Повелитель Звезд.

— Много тайн, Повелитель Звезд, но большую их часть я обещал не разглашать.

Повелитель Звезд поджал губы.

— Они что же, такие ужасные?

— Нет. Они довольно простые. Но я дал клятву, поэтому разглашать их не стану. — Однако, — Аксис почесал орлу под клювом, — то, что я вам скажу, и в самом деле ужасно.

Утренняя Звезда шагнула к внуку.

— Что?

Аксис вздохнул, и все заметили, как натянулась кожа под его глазами.

— На горе Великого Когтя ты, Утренняя Звезда, высказала предположение, что среди нас есть еще один член семьи Парящего Солнца, который (а может, и которая) для какой-то своей цели обучил и меня, и Горгрила.

— Да? — кивнула Утренняя Звезда.

— Я могу сказать, кто это такой.

И отец и бабушка заметно напряглись.

— Кто?

— Это Звездный Волк Парящее Солнце. Он вернулся через Звездные Врата.

Повелитель Звезд и Утренняя звезда страшно побледнели, не в силах что-либо произнести. Ривка покачала головой. Подумать только: из всех икарийских чародеев через Звездные Врата вернулся не кто-нибудь, а Звездный Волк. За какие грехи свалилась на икарийцев этакая напасть?

На лестнице послышались чьи-То шаги, и Утренняя Звезда с Повелителем Звезд сильно вздрогнули.

— Я попросил Арна прислать к нам блюстителей пророчества, — успокоил их Аксис. — Может, они объяснят, чего хочет от нас Звездный Волк, зачем пришел.

— Аксис? В чем дело? — спросил Огден, заметив, что все напряжены.

Аксис коротко рассказал блюстителям о возвращении Звездного Волка.

— Звездный Волк! — воскликнул Веремунд. — Но, Аксис, отчего ты так уверен?

Аксис рассказал, что статуя Звездного Волка в зале Звездных Врат оказалась иллюзией. И Перевозчик (настоящего его имени Аксис не сообщил) понял, что Звездный Волк вернулся к живым. Помолчал, оглядел собеседников и сказал:

— По-моему, вам давно пора объяснить мне, отчего вы так боитесь Звездного Волка. Мне нужно знать, зачем он вернулся.

— Мне тошно об этом рассказывать, — сказала Утренняя Звезда. — Веремунд? Может, ты расскажешь?

Веремунд согласился.

— История Звездного Волка произошла в незапамятные времена, Аксис, четыре тысячи лет назад. Звездный Волк был могущественным икарийским чародеем. Он унаследовал трон Тенсендора, когда ему исполнился всего девяносто один год.

— Разговоров об этом много ходило, — вмешался Огден. — Шутка ли, в таком юном возрасте стать верховным правителем. Тем более что отец его был в расцвете сил, всего-то двести лет тогда ему было. Он прожил бы еще несколько сотен лет. Но…

— В один прекрасный день упал с неба, — закончила за него фразу Утренняя Звезда. — И никто не признался в том, что выпустил ему в грудь стрелу.

— Убийство или несчастный случай? — задумчиво произнес Веремунд. — Кто знает? У Звездного Волка было алиби: в то время он был на собрании с несколькими командирами стай. И, тем не менее, все почему-то верили, что если сам он и не был исполнителем, то наверняка спланировал убийство собственного отца.

— Он хотел сесть на трон. Очень хотел, — сказал Джек, повернувшись к Уркхартским горам, чтобы никто не видел его лица.

Да. Трон ему был нужен позарез, Джек. — Веремунду явно не нравилось, что его все время перерывают. — С младенческого возраста его волновала тайна Звездных Врат. В то время Врата были куда доступнее, чем сейчас, хотя только правителю и его наследнику можно было свободно к ним ходить. Звездный Волк, бывало, проводил там часы, а то и дни. Смотрел не отрываясь. Его преследовала идея, будто там находятся другие миры.

Аксис недоуменно на него взглянул. Другие миры? Такая мысль ему и в голову не приходила. Интересно.

— Другие миры, — повторил Веремунд. — Звездный Волк предполагал, что у каждого солнца имеется свой мир, подобный нашему, и будто бы он вокруг этого солнца кружится. Глядя на несметное множество звезд во вселенной, он предположил, что существует такое же количество миров.

— Сумасшедший, — пробормотал Повелитель Звезд.

— Долгие годы мучила Звездного Волка эта идея, а потом он, став правителем, решил, что может теперь кое-что сделать. Икарийцы давно говорили о том, что кто-нибудь может войти в Звездные Врата и, уцелев, вернуться обратно. — Веремунд тихо засмеялся. — Но кто первым это попробует? Однажды Звездный Волк обратился к собранию с просьбой, чтобы они позволили послать туда икарийского ребенка, наделенного талантом чародея. Он утверждал, что легче пожертвовать жизнью ребенка, чем взрослого обученного чародея.

Все в ужасе застыли, как, наверное, и на достопамятном собрании четыре тысячи лет назад.

Собрание, разумеется, отказало Звездному Волку принести в жертву ребенка. — Веремунд уже почти шептал. — Но навязчивая идея не оставляла Звездного Волка. Возможно, он был немного помешан. Он сам готов был войти во Врата и исследовать другие миры, однако хотел все-таки вернуться назад. Для этого он должен был увериться в том, что возвращение возможно. Однажды икарийский ребенок (мальчику было всего лишь четырнадцать лет) отправился полетать и не вернулся. Его оплакали. Думали, произошел несчастный случай. Быть может, судорогой свело крыло. Однако через несколько недель исчез еще один ребенок, а за ним и третий. Обратили внимание, что все трое обладали способностями чародеев. И тогда кто-то обвинил Звездного Волка в убийстве детей.

Веремунд сделал паузу, чтобы передохнуть.

— Звездный Волк, уверенный в своей силе и правоте, вызывающе заявил, что это не убийство, а необходимый эксперимент. Тайны Звездных Врат должны быть раскрыты. А что, если в один прекрасный день существа из другого мира войдут во Врата и завоюют нас? Что, если кто-то обнаружит тайны Звездных Врат раньше нас?

Аксиса даже качнуло от такой идеи. Методы Звездного Волка, возможно, и отталкивающие, но размышления его не такие сумасбродные, как могло бы показаться. Он хотел заговорить, но Веремунд продолжил:

— Звездный Волк утверждал, что это всего лишь вопрос времени и что кто-нибудь да вернется. Дорогие мои, Звездный волк был правителем, Великим Когтем, обладавшим огромной чародейной силой. Никаких угрызений совести за убийство троих икарийских детей он не испытывал. Мало этого, он представил список детей с чародейными способностями, которых намерен был сбросить в Звездные Врата одного за другим, пока кто-нибудь из них не вернется.

Аксиса замутило, когда он подумал, что среди них мог оказаться его собственный сын, подрастающий в чреве Азур. Что бы он почувствовал, когда, сидя среди икарийцев, услышал бы, как Звездный Волк произносит его имя, и это после того, как сумасшедший правитель принес в жертву пятого, шестого, двадцать шестого ребенка?

— Как я уже сказал, Звездный Волк был сильным, могущественным чародеем. Сравниться с ним не мог никто. Похоже, надеялись, что, пока дойдет очередь до их ребенка, кто-нибудь вернется из загробного мира.

— Не могу я в это поверить, — прошептал Аксис. — Они что же, давали разрешение на убийство собственных детей? Да как они могли? Сколько их погибло?

Он отправил в Звездные Врата двести семь детей, — сказал Веремунд. — Самым младшим было три года, а старшим — около шестнадцати. Он и племянницу свою туда послал, дочь младшего брата. Он, — эти слова Веремунд еле из себя выжал, понимая, какое страшное впечатление он производит на слушателей, — он принес в жертву собственную беременную жену.

Аксис побелел, как его снежный орел.

— Зачем?

— Звездный Волк считал, что тело жены может стать для находящегося в чреве младенца своеобразным защитным футляром. Выяснив, что жена зачала высокоодаренного ребенка, он предположил, что младенец этот сможет преуспеть там, где другие дети потерпели неудачу. Смерти следовали одна за другой. Икарийские родители рыдали и жаловались и в то же время послушно доставляли детей к Звездным Вратам.

— Ты спрашивал, отчего у нас так нервно реагируют на всякое упоминание о Звездном Волке? — вмешалась Утренняя Звезда. — Да потому, что предки наши не попытались его остановить. Погибло, по сути, целое поколение чародеев.

«Ну вот, почти рассказал», — с облегчением подумал Веремунд.

— Звездный Волк из-за сумасшедшей прихоти чуть не уничтожил собственный народ. Столько людей погибло! А скольким душам нанесен невосполнимый моральный урон! Многие родители, потеряв детей, не вынесли горя и кинулись в пропасть.

— А открыл ли он в конце концов тайну Звездных Врат? Или жертвы оказались напрасными? — спросил Аксис охрипшим от волнения голосом. Выходит, что в его роду был сумасшедший предок?

— Нет. Назад никто не вернулся. Звездный Волк, отправляя детей, стоял возле проема и орал на них. Требовал мужества, упорства и непременного возвращения домой.

— Почему никто не столкнул в проем самого убийцу? — воскликнул Аксис.

Конец преступлениям положил младший его брат, Грозовой Ветер. Случилось это после того, как Звездный Волк швырнул в пропасть его дочь. Он слышал ее отчаянный крик, — сказал Веремунд. — Однажды на общем собрании Грозовой Ветер подошел к брату сзади и всадил нож ему в спину. Одного удара оказалось достаточно.

— И это был единственный способ для семьи Парящего Солнца вернуть поруганное достоинство, — вмешалась Утренняя Звезда. Лицо ее страшно побледнело. — Грозовому Ветру удалось спасти и своих родных, и весь икарийский народ. После гибели брата он взошел на престол и остановил убийства. Душевные шрамы остались навсегда.

— Поэтому мы так редко и говорим о Звездном Волке, — сказал Повелитель Звезд. — Очень уж стыдно.

Утренняя Звезда скривила рот.

— Убийство детей — не единственное преступление Звездного Волка. Он повинен во многих других злодеяниях…

— Он украл кольцо чародейки, — прервал ее Повелитель Звезд, и Аксис виновато поежился. Потрогал карман, где лежало кольцо.

— …но убийства детей — это то, чего икарийцы никогда, никогда не забудут, — закончила фразу Утренняя Звезда. — Ну что такое, в сущности, древнее кольцо, даже уникальное, в сравнении с загубленными жизнями?

— А вот теперь Звездный Волк вернулся, — пробормотал Аксис. Неудивительно, что Перевозчик пришел в ужас. — Он и тайну Звездных Врат узнал, и вернулся. Зачем? Джек, может, ты знаешь, зачем вернулся Звездный Волк?

Джек за все это время не вымолвил ни слова. Зеленые глаза спокойно и твердо смотрели на Аксиса.

— Нет, не знаю.

Потом Аксис вопросительно взглянул на других блюстителей и на отца с матерью.

— Может, из вас кто-то знает?

Все покачали головами.

Аксис не отводил глаз от присутствующих. У него было ощущение, будто кто-то из них наверняка знал, зачем вернулся Звездный Волк.

— Что ж, если нам неизвестна точная причина, зачем он вернулся, то, может, кто-то знает, как давно это произошло?

И снова все отрицательно покачали головами. Аксис нетерпеливо взмахнул рукой. Наверное, кто-нибудь что-либо знает.

— Если Звездный Волк находится здесь уже какое-то время, то, стало быть, принял меры, чтобы его не узнали. Он не хочет, чтобы о его приходе стало известно. А икарийцы, как, возможно, и другие люди, — он снова посмотрел на Джека, — приходят в зал Звездных Врат, как и тысячу лет назад. Утренняя Звезда, Веремунд, как долго существует традиция не притрагиваться к стоящим там статуям?

Ответил ему Джек:

— Три тысячи лет.

Аксис в ужасе попятился.

— Три тысячи лет! Он вернулся три тысячи лет назад? Да за это время он уже такого мог натворить!

— Самое главное, — раздраженно проговорил Повелитель Звезд, — узнать, где он сейчас находится. И в каком обличье.

— В каком обличье Звездный Волк? — переспросил Аксис. — Не знаю. Знаю лишь, что сам я не Звездный Волк, но любой из вас может им оказаться. Кому это известно? Звездный Волк, наверное, мастер принимать чужие обличья.

Рты открылись, глаза выпучились.

— Мы? — возмутился Огден. — Но ведь мы — блюстители пророчества! Как можно такое о нас подумать!

Возмущение Огдена было ничто по сравнению с гневными восклицаниями Утренней Звезды и Повелителя Звезд. Аксис выслушал много суровых слов.

— Тихо! — вскинул он руки. — Да если бы у меня были подозрения, стал бы я делиться с вами полученной информацией? Однако ничего конкретного я не знаю. Это может быть кто угодно. К тому же и пророчество предупреждает, что в моем лагере есть предатель, тот, кто выдаст меня Горгрилу. Так кто же это, если не Звездный Волк? Где он? Где?

— Боюсь, что я знаю, — очень тихо сказала Утренняя Звезда. Она, похоже, боялась произнести эти слова вслух.

Аксис круто к ней повернулся.

— Кто?

— В последнее время слишком многое напоминает нам о Звездном Волке. И все это ведет к одному человеку. К Азур.

— Нет! — в один голос воскликнули Аксис и Повелитель Звезд.

Ривка тоже, но не так громко, заявила свой решительный протест.

— Нет, этого не может быть!

— Подумайте! — прошипела Утренняя Звезда. — Шрамы, словно кто-то вырвал из ее спины крылья.

— Нет, — сказал Повелитель Звезд. — Если уж Звездный Волк принял обличье женщины, да к тому же еще и забеременевшей, то ему ничего не стоило сделать себе гладкую спину. Прояви же благоразумие, мама.

— А Волчара, а гончие Звездного Волка? — продолжила Утренняя Звезда. — Они признали в Азур хозяйку. Да разве Сикариус стал бы служить кому-нибудь, кроме Звездного Волка?

Джек очень внимательно посмотрел на Утреннюю Звезду.

— Не может быть, чтобы ты была права, Утренняя Звезда. Не может быть, — настойчиво повторил Аксис.

— Ну конечно, — сказала Утренняя Звезда, — другого от тебя и твоего отца я и не ждала. Знала, что вы станете ее защищать. Если она — Звездный Волк, в ней течет кровь семьи Парящее Солнце. Не зря вас к ней так и тянет: чувствуете свою кровь.

Аксис с Повелителем Звезд переглянулись. Оба невольно вспомнили сводивший с ума горячий призыв крови.

— Нет! — вскричал Аксис. Утренняя Звезда заблуждается. — Если бы она была из семьи Парящее Солнце, то ты, Утренняя Звезда, тоже должна была это почувствовать. Разве я не прав?

— Необязательно, Аксис. Сексуальный призыв всегда самый сильный. — Она вскинула бровь. — И возможно, Звездный Волк не хотел этого скрывать.

О звезды! Аксис пытался подавить гнев.

— Утренняя Звезда, — сказал он. — Звездный Волк, выходит, ударился во все тяжкие, если принял вид женщины, которая к тому же забеременела. Такая засекреченность излишня. К тому же Азур совершенно не умеет петь. Это могут подтвердить тебе Огден с Веремундом и Ривка. — Все трое энергично кивнули. — И самое главное, она младше меня, выросла в Смиртоне. Как же она могла прокрасться в Карлон и обучить меня своим песням? Что ты на это скажешь?

— Аксис прав, — сказала Ривка. Утренняя Звезда, подумала она, кажется временами хладнокровной ведьмой. — Ты забываешь, что я знала Азур лет с четырнадцати. Видела, как она подрастает. В Азур есть нечто загадочное, но тут я на стороне Аксиса с Повелителем Звезд: она ну никак не может быть Звездным Волком.

— Тем не менее, Аксис, — сказала Утренняя Звезда, не желавшая уступить, — неплохо было бы справиться о ней в Смиртоне. Пусть люди вспомнят, как произошло ее рождение и чем запомнилось раннее детство.

Аксис кивнул.

— Если тебя это успокоит, Утренняя Звезда, я согласен, однако на этот счет я придерживаюсь своего мнения. — Потом он вдруг подошел к Утренней Звезде, взял ее за подбородок и заговорил голосом, в котором явственно прозвучала угроза: — Не вздумай снова на нее напасть или чем-то ей навредить. Я ценю Азур более всех остальных. Я понятно выразился?

Ривка невольно улыбнулась. Тридцать лет она ждала, когда Утреннюю Звезду поставят на место.

— А также, — Аксис отошел от бабушки и оглядел собравшихся, — есть еще одно обстоятельство, которое убедительнее всего подтверждает мою правоту. Ни один человек, в котором есть хоть капля доброты, не пошлет на смерть сотни детей и собственную беременную жену, в то время как Азур преисполнена сочувствием и любовью — ко мне, к будущему ребенку и ко всем тем, кого она называет своими друзьями. И одно это убеждает меня в том, что она ни в коем случае не может быть Звездным Волком. Оставьте ее в покое.

Он посмотрел на притихшую группу, круто повернулся и зашагал к лестнице.

Зима приближалась без спроса. С наступлением Морозного месяца под Жервуа скопилась темная шевелящаяся масса скрелингов. Готье уже не посылал на север патрули: люди погибнут, а дальше что? Горгрил не скрывал намерения войти в Ахар через оборонительные заслоны Жервуа.

К третьему дню Морозного месяца желание Борнхелда удержать Жервуа и взять реванш за Горкен-форт дошло до высшей точки кипения, и он покинул Карлон, чем немало порадовал Фарадей. Тимозел же взъярился: вместо того чтобы взять его с собой, в Жервуа, Борнхелд приказал ему охранять королеву. Король собрал командиров на совещание в «Усталой чайке».

— И… — Невелон запнулся: так трудно было ему выносить взгляд Борнхелда, — Магариз сказал, я, сир, привожу сейчас его слова: «Передай ему, что если он не вступит в союз со Звездным Человеком, то умрет. Лишь Аксис приведет Ахар к победе. Скажи, что если он все так же будет отрицать пророчество, оно разорвет его на части. Он завоевал королевство, но радоваться ему недолго. Скажи, что скоро придет Аксис, а за спиной его — сила пророчества». — Невелон остановился, ожидая неминуемого взрыва.

Борнхелд, однако, взорвался не сразу. Сузив глаза и сжав в тонкую линию губы, он уставился на Невелона. И о чем только думал Роланд, когда назначил этого человека своим заместителем? Борнхелд взглянул на Готье.

— Ну? — рявкнул он.

— Должно быть, Аксис жив, сир, — сказал наконец Готье. — Какими бы бессмысленными ни были слова Магариза, видно, что он не врал. Похоже, знает, что Аксис жив.

Борнхелд недовольно заворчал. Он надеялся, что Аксиса в Горкен-форте схрумкал какой-нибудь скрелинг, в глубине души, однако, не слишком удивляясь тому, что братцу-изменнику удалось выжить.

— И?

— И, — Готье задумчиво почесал подбородок, — у него, должно быть, есть где-то армия. Кто знает, сколько выжило людей из тех трех тысяч, что бежали вместе с ним? Наверняка кто-то умер. Может, и тысяча. Даже лучший командир, а Аксис уж точно не лучший, — поспешно добавил он, чтобы не разозлить Борнхелда, — должен был потерять значительное число людей при отступлении из Горкен-форта.

Борнхелд снова обратился к Невелону:

— Так ты говоришь, они были упитанными и хорошо экипированными?

— Да, сир, по крайней мере те двое, с которыми я разговаривал. Оба выглядели отлично, и форма чистая и красивая.

— И эмблема — кроваво-красное солнце, — пробормотал Готье. — Аксис, похоже, придумал себе новый отличительный знак.

Борнхелд нахмурился. Где, интересно, его брат-ублюдок? Последние два месяца в южной оконечности Уркхартских гор солдаты Готье часто получали отпор от хорошо обученных и экипированных патрулей. У всех у них была на груди эмблема — кроваво-красное солнце. Раза два их вела за собой женщина, та самая, что выпустила стрелу в Невелона. Пожалуй, что людям Борнхелда ездить в Уркхартские горы небезопасно, да и от поездок к востоку от Нордры благоразумнее воздержаться. Мало того, что у Аксиса армия, так она еще с каждым днем становится сильнее и берет под контроль все большие территории.

— Где они? — спросил Борнхелд.

Невелон нервно откашлялся.

— Прошу прощения, сир. Я думал об этом и решил, что, скорее всего, это Сигхолт. Наш гарнизон дезертировал, когда стало известно, что скрелинги движутся на восток. Похоже, что Аксис там и устроил свою базу.

Борнхелд дернулся, кубок с вином свалился на пол.

— Сигхолт! — заорал он. Да того командира, что ударился в панику и сбежал из лучшей в стране крепости, надо уничтожить.

— Если мятежное войско Аксиса находится в Сигхолте, то, стало быть, он и тебе может угрожать, — сказал граф Йорг. Хотя ни он, ни Роланд в фаворе у короля не были, Йорг в случае необходимости высказывал свое мнение. — К тому же ходят слухи, будто много крестьян из Скарабоста движутся на север Нордры, чтобы присоединиться к Аксису.

Борнхелд выругался.

— Почему? — заклокотал он. — Почему они идут к тому, кто связался с отверженными?

— У Аксиса хорошая репутация в Ахаре, сир, — осторожно заметил Роланд. — Его уважали в бытность его Боевым Топором. Это их и притягивает.

Со времени падения Горкен-форта Роланд сильно похудел: со щек и шеи большими складками свисала кожа. В прошедшие месяцы он впервые почувствовал, что смертен. Бессознательно тер живот, ощущая под пальцами твердую припухлость.

Борнхелд еле сдерживался. Избавится ли он когда-нибудь от ненавистного брата? Почему люди идут не к нему, а к Аксису? Почему они предпочитают его? Этого Борнхелд понять никак не мог.

— Мы должны его остановить, — сказал он. — Атакуем Сигхолт.

Все присутствующие, начиная с Готье и Роланда и кончая стражниками, ахнули. Атаковать мятежников в Сигхолте? Сейчас? Когда скрелинги в любой момент могут напасть на Жервуа? Сумасшествие!

— Сир, — с осторожностью приступил Готье. — Скрелинги собрались к северу от Жервуа. Очевидно, снова пойдут в атаку. А Сигхолт — неприступная крепость. Было бы нежелательно, — замялся он, — раскалывать сейчас наши силы.

— Так что же, позволим ему взять Скарабост? — зарычал Борнхелд.

Готье посмотрел на Йорга и Роланда.

— Сир, у Аксиса со скрелингами те же проблемы, что и у нас. Можешь не сомневаться: Горгрил будет наступать и на долину Диких Собак. Ни нам, ни Аксису в эту зиму лучше бы далеко от своих баз не уходить. Армия у Аксиса, должно быть, маленькая, самое большее — несколько тысяч. Ни мы, ни он двигаться не можем. — Он помолчал, набираясь храбрости. — Сир, нам в эту зиму нужно заключить с ним договор о ненападении.

— Что? — Борнхелд соскочил со стула.

— Мы используем это к своей выгоде, сир, — прочувствованно сказал Готье (лишь бы только усмирить гнев Борнхелда). — Прежде всего Аксис, так же как и ты, не хочет пропустить скрелингов в южную часть Ахара. Какими бы глубокими ни были наши разногласия, скрелингов Аксис ненавидит не меньше нас. Если он сейчас находится в Сигхолте, то армия его сделает много работы и, умирая, прикроет наш северо-западный фланг. Если мы заключим формальный договор о ненападении, то сможем узнать, какой силой располагает Аксис. А что нам известно на настоящий момент? Магариз, темноволосая женщина, умеющая управляться с луком, да свора злобных гончих.

— Он прав, — тихо, но уверенно подтвердил Йорг. — Для наступления на войско Аксиса у нас недостаточно сил: ведь случись скрелингам прорваться в долину Диких Собак, и мы не сможем защитить Скарабост. Пусть эту работу сделают за нас солдаты Аксиса, пусть умрут, защищая наш северо-западный фланг. Заключив договор, мы получим Скарабост, в котором не будет ни скрелингов, ни Аксиса.

Борнхелду страшно не нравилась идея договора с Аксисом, однако он понимал: бороться на два фронта позволить себе не может. Глубоко задумался. Зимняя кампания имеет для него огромное значение: потеряет Жервуа — потеряет все. Аксиса он ненавидит, но компромисс необходим. Раз этой зимой выступить против него он не сумеет, надо связать его словом: пусть сидит в своем Сигхолте. Ну а убить его он сможет и весной.

— Очень хорошо. Готье, ты можешь связаться с силами Аксиса?

Готье облегченно вздохнул:

— Я могу послать патруль в южную часть Уркхартских гор. Скажи только, когда мы с ними встретимся. И где?

Борнхелд посмотрел на Йорга.

— Как ты думаешь?

Йорг удивился тому, что с ним посоветовались, однако быстро ответил:

— Мы должны устроить встречу до наступления Снежного месяца, сир. И осталось нам лишь три с половиной недели. В какое время? Самое позднее — последняя неделя Морозного месяца. Где? На Нордре, к югу от Уркхартских гор. Возможно, на Гандилга-броде. Мы не хотим, чтобы нас заперли в Уркхартских горах, и если условимся встретиться на Нордре, вытащим Аксиса с его базы. В целях самозащиты ему придется прийти к нам со значительным подкреплением, и тогда мы сможем получить некоторое представление об его силах.

— Хорошо, — одобрил Борнхелд. — Если до весны мне не удастся взять Аксиса врасплох, то, по крайней мере, разберусь со слабоумными, что побежали к нему из деревень, а заодно отрежу ему продовольственные маршруты. Невелон! Принеси-ка мне перо и пергамент. Напишу в Аркнесс графу Бурделу. У меня для него задание, которое должно ему понравиться. — Затем обратился к Йоргу, Роланду и Готье: — Если уж мне суждено встретиться с Аксисом, то я должен поставить его на место. Свяжитесь с Братом-Наставником Джеймом. Скажите ему, что на встрече с негодяем-братом должен присутствовать старший представитель Сенешаля. Возможно, один из его советников. Думаю, он вполне может это себе позволить.

Борнхелд откинулся на спинку стула и самодовольно ухмыльнулся.

— Полагаю, джентльмены, что встреча с братом за столом переговоров доставит мне удовольствие. Хочу увидеть, не стал ли он за прошедшее время похож на ящерицу.

Отдавшись во власть тихой мелодии Звездного Танца, Аксис смотрел в огонь и слушал потрескивание дров. Накануне он вернулся из патруля и до сих пор чувствовал усталость. Возглавляемые храбрецами небольшие отряды скрелингов, испытывая силу его войска, просачивались на юг через долину Диких Собак. Несмотря на небольшие размеры, отряды эти отличались особой свирепостью, и домой с Аксисом вернулись не все. В следующий раз надо будет взять с собой в долину гораздо больше людей.

Гори оно все огнем! Все, чего ему хотелось, — вести свою армию на юг, чтобы вырвать Ахар из-под власти Борнхелда.

— Король! — фыркнул Аксис и глотнул из кубка вина. — Просто не могу представить корону на его башке.

Ривка оторвала глаза от рукоделия. Один сын — король, другой хочет стать королем. Вздрогнула, приписав это прохладному воздуху. В Сигхолт начали проникать зимние холода, особенно после захода солнца, и даже горячая вода озера Жизни не могла этому помешать. Ривка посмотрела на других людей, что собрались возле камина в Большом зале. Раньше в огромном помещении все чувствовали дискомфорт. С Аксисом все стало по-другому.

Сын работал без устали, и за эти пять недель Сигхолт быстро превратился из не слишком организованной, собранной из разных элементов мятежной базы в зачаткок единого королевства. А в сердце этого королевства был Аксис, и над головой его реяло кроваво-красное солнце. Ривке хотелось, чтобы волшебное это время никогда не кончилось. Впервые за тысячу лет икарийцы и ахары трудились как одна нация, и работали они для Аксиса.

Ривка обвела взглядом сидевшую возле очага группу. Утренней Звезды и Повелителя Звезд с ними не было: они отправились к друзьям в Ударные Силы. Огден с Веремундом восторженно охали над книгой, которую обнаружили недавно в кухне под ведром с мукой. Возле них тихонько похрапывал Рейнольд, хотя и сидел при этом на стуле совершенно прямо. Книга, показавшаяся Огдену с Веремундом такой увлекательной, обратила его в глубокий сон, и, посчитав ее ужасно скучной, он-то, скорее всего, и подсунул книгу под неустойчивое ведро. Джека было не видно. Наверное, отправился в одинокое свое путешествие по коридорам жилого здания. Он все еще разыскивал Зиру, надеялся уловить запах ее духов, услышать звук шагов.

Глаза Ривки потеплели: она взглянула на пристроившуюся возле ног Аксиса Азур. Беременность ее бросалась уже в глаза, но женщина до сих пор ездила верхом и тренировала лучников. Верховая езда была теперь не такой опасной, потому что Белагеза она вернула Аксису. Сейчас, в час досуга, она натирала воском Волчару и стрелы. Аксис то и дело украдкой касался ее волос. Если он и тревожился о том, что Азур до сих пор занимается с лучниками, то внешне этого не показывал. Единственным снисхождением к ее беременности явилось то, что в последние несколько недель он заставил ее прекратить патрулирование. Не хватает еще, чтобы она родила где-нибудь под кустом в Уркхартских горах. Азур негодовала, они яростно спорили, но Аксис в конце концов взял верх.

Пятеро гончих вытянулись возле Азур, наслаждаясь жаром очага. Алаунты ходили за Азур, как молчаливые тени. Всегда несколько собак были рядом, да и остальные — неподалеку. Пока Азур ходила в патруль, вся свора бежала за ее лошадью. Они способны были убить так же молча и надежно, как и выпущенные Азур стрелы. Ривка покачала головой. Если у Азур имеется природная склонность к насилию, в чем обвиняли ее авары, то, сражаясь за Аксиса, она нашла ей выход.

Велиар раскинулся в кресле по другую сторону очага. Из-под полуопущенных век смотрела на Аксиса и Азур. Ривка заметила, что он приуныл с тех пор, как Азур переселилась в апартаменты Аксиса. От глубокой своей печали избавиться он никак не мог.

Над головой послышался шелест перьев. Снежный орел. Ночи он проводил на стропилах Большого зала, а днем в Уркхартских горах ловил мышей и кроликов. Иногда летал на юг и запад, выполняя таинственные поручения Аксиса. Сын наотрез отказывался отвечать на вопросы о птице, и часто Ривка замечала, как он тихонько разговаривал с орлом, когда тот садился к нему на руку. Между ними существовала какая-то связь, хотя Ривка не знала, в чем она заключается.

Рядом с ней сидел сейчас человек, на которого она сознательно не смотрела. Магариз. Не отрывая от пяльцев серых глаз, она заговорила:

— Милорд Магариз.

— Что прикажешь, принцесса?

— Милорд Магариз, когда я только-только сюда приехала, ты обещал, что расскажешь о старшем моем сыне. О Борнхелде. Может, сделаешь это сейчас?

Холодными голубыми глазами Аксис уставился на Магариза. Азур отложила лук в сторону, а Велиар искоса посмотрел на лорда. Даже Огден с Веремундом перестали щебетать.

Магариз нерешительно взглянул на Аксиса, но тот вяло взмахнул рукой.

— Ты не должен ради меня держать рот на замке.

— Принцесса, — вздохнул Магариз. Что же рассказать им о Борнхелде? — Служба моя в дворцовом карауле подошла к концу, и Приам отправил меня под начало новоиспеченного герцога. Десять лет назад Борнхелд назначил меня командующим Горкен-фортом. Место унылое и заброшенное…

— Ты что же, служил в Карлоне в дворцовой охране? — прервал его Аксис.

Магариз рассмеялся.

— Причем последние два года возглавлял ее. А почему ты спрашиваешь, Аксис? Тебе лицо мое кажется знакомым?

Аксис еле удержался от изумленного восклицания. Выходит, Магариз был в Карлоне во времена его детства. Аксис часто играл в дворцовых коридорах, и Магариз должен был иметь к нему доступ! Уж не он ли предатель в его окружении? Не он ли Звездный Волк? Аксис поспешно глотнул вина. Мысль казалась такой же невероятной, как и подозрение, связанное с Азур.

Магариз улыбнулся Аксису, неправильно истолковав причину его изумления.

— Ты был шаловливым ребенком, Аксис. Однажды я застал тебя в конюшне, когда, прихватив с собой моток бечевки, ты связывал за ноги подряд всех лошадей.

Аксис притворно улыбнулся. Если Магариз — Звездный Волк, то у него, должно быть, имеется доступ к северным пустошам за Горкен-фортом. Доступ к северным пустошам, а стало быть, и к Горгрилу. Нет! Пора прекратить это! Перестать заглядывать в лицо другу, подозревая в нем предателя.

Магариз, понятия не имевший, что за бурю посеял он в душе Аксиса, тихонько тронул Ривку за руку.

— Ривка, прошу прощения. Ты хотела узнать о Борнхелде. Человек он сложный. Не спорю, чаще всего он груб, но старается быть справедливым. К тому же организован, дисциплинирован. У него есть понятия о зле и добре и зле. Насколько я его знаю, он всегда старался делать то, что считал справедливым, всегда. Человек он, конечно, ограниченный, но так уж его воспитали. Он не знает, что такое любовь, потому что самого его никогда не любили.

Ривка отложила рукоделие. Лицо ее ничего не выражало.

— Он с ума сходит от ревности к Аксису, причем по нескольким причинам. Прежде всего, ты любила отца Аксиса, Сиэрласа же не любила. Он думает, что мужа ты покинула ради Повелителя Звезд. — Ривка хотела возразить, но Магариз продолжил: — Борнхелд верит в то, что ты умерла при родах и что боги справедливо покарали тебя за то, что ты прижила ребенка с любовником.

Глаза Ривки налились слезами, и она тихонько вскрикнула, потому что иголка воткнулась ей в палец. Может, Магариз, рассказывая о Борнхелде, говорил о самом себе?

— Аксису свойственно очарование, которого у Борнхелда нет и никогда не будет, а ведь Борнхелд всегда страдал от отсутствия харизмы. — Магариз помолчал. — К тому же он подозревает, что Аксис лучший, чем он, военачальник, а военное дело — единственное, в чем силен он сам. На его глазах в Горкен-форте Аксис с каждым днем завоевывал расположение солдат, и это его глубоко ранило. В довершение всего выяснилось, что ненавидимый им братец и есть тот самый легендарный Звездный Человек, который, согласно пророчеству, спасет Ахар.

Осознав, какие эмоции вызвал он своим рассказом, Магариз засомневался, стоит ли продолжать.

— А тут еще и Фарадей, — сказал он очень тихо. Аксис и Азур замерли. Знает ли Борнхелд, что Фарадей любит Аксиса? Если знает, то гнев и ревность его выйдут из берегов. Магариз осушил бокал. И зачем он так разговорился? Помалкивал бы лучше.

— Скажи, Магариз, какой, на твой взгляд, главный недостаток Борнхелда? Такой, чтобы мы могли употребить его в свою пользу? — спросил Велиар.

— Кроме ревности к Аксису? Главный недостаток Борнхелда в его упрямстве, негибкости. Он не способен менять свои взгляды. Отверженные для него навсегда останутся отверженными, никогда не смогут стать потенциальными союзниками. Печальный человек. Он чувствует себя изгоем в меняющемся вокруг него мире.

— По-твоему, Магариз, он «печальный человек»? — Аксис даже охрип от негодования. — Непонятый? Скажи это Отважному Соколу Парящее Солнце, которому меч Борнхелда вспорол сердце. Ты сам был при этом и признался, что именно убийство заставило тебя перейти на мою сторону. Борнхелд — убийца. Не пытайся сделать его мучеником!

— Довольно! — воскликнула Ривка, порывисто поднялась со стула, так что и материал, и шелковые нити ярким ковром улеглись на пол. — Достаточно! Лучше бы мне не заводить разговора о Борнхелде!

Она повернулась и поспешно пошла к дверям. Аксис и Азур хотели уйти за нею, но Магариз жестом попросил их не беспокоиться.

— Моя вина, — сказал он и, прихрамывая, пошел за Ривкой.

Нагнал ее в коридоре, взял за руки.

— Ривка, я виноват. Не подумал, что говорю. Я не хотел никого осуждать. Прошедшие годы были…

— Я непостоянная, плохая женщина, — прошептала Ривка. — Ты был прав, когда говорил, что я оставила и мужа, и детей. Я не заслуживаю снисхождения.

— Ривка…

— Я никогда не любила Сиэрласа, ты же знаешь.

— Да, знаю.

— Никогда не хотела выйти за него замуж.

— Да, знаю, но…

— Когда Повелитель Звезд приземлился на крыше, изменила я не Сиэрласу. Разве не так, Магариз?

Он молчал. Глаза его потемнели.

— Изменила тебе. Вот ты, Магариз, больше не женился, а я предала тебя дважды, один раз с Сиэрласом, а другой раз — с Повелителем Звезд. Два сына и дочь, которых я родила, должны были быть твоими.

— Ривка, ты же знаешь: я и не ждал никогда, что ты останешься верна нашим клятвам. Во всяком случае, после того, что случилось.

Ривка сморгнула набежавшие на глаза слезы. Поздно плакать об ошибках, совершенных более тридцати лет назад.

— Интересно, как отреагируют наши знакомые, Магариз, если узнают, что законный мой муж — это ты, а не Сиэрлас и не Повелитель Звезд.

Впервые за многие годы Магариз позволил себе обратиться мыслями к той ночи в Карлоне. Ривка, импульсивная пятнадцатилетняя девушка, и он, не менее порывистый семнадцатилетний молодой человек. Ривка ворвалась в его комнату, как буря, и сказала, что отец ее, король Карел, только что пообещал выдать ее за Сиэрласа, ихтарского герцога. Вознамерившись противостоять отцу и Сиэрласу, Ривка шепотом сообщила другу план их дальнейших действий. По полутемным переходам через неохраняемые двери они убежали в Молитвенный зал Карлона. Обратились к старому и беспечному Брату, который за сунутые ему Ривкой в руку золотые монеты обвенчал их. Магариз вспомнил, как привел Ривку в пустую свою комнату в нижнем этаже дворца, где, неловкие и застенчивые, они утратили свою невинность.

На следующий день Карел увез Ривку на север и принудил выйти замуж за Сиэрласа. Что делать? Если бы Магариз сказал правду, жизнь обоих была бы в опасности. С другой стороны, будет молчать — потеряет Ривку навсегда. Магаризу оставалось одно — горевать об утраченной любви. Через два года стало известно, что Ривка умерла при родах второго сына. Магариз пришел в свою комнату и, рыдая, поклялся, что Ривка останется последней женщиной в его жизни. Когда в Карлон под опеку Джейма привезли незаконнорожденного ее ребенка, Магариз использовал любую возможность, чтобы поиграть с мальчиком, и, глядя на старшего мальчика, Борнхелда, все думал, уж не его ли он сын. Но Борнхелд был точной копией Сиэрласа, и Магариз благодарил судьбу за то, что ребенок этот не остался пятном на его совести.

Ривка отняла у него свои руки, прервав нахлынувшие воспоминания.

— Прошлое, Магариз, нам не вернуть. Незачем думать о том, что могло бы случиться. И женитьбу свою мы доказать не сумеем, если бы и захотели сделать это по прошествии стольких лет. Зато будущее от нас никто не отнимет, и, — она улыбнулась, — вспомни, что с тех пор как Азур перебралась в апартаменты Аксиса, моя постель холодна и одинока. Хотя помещения крепости переполнены, ко мне никого так и не подселили. Комната моя, милорд Магариз, находится в изолированном коридоре, и если ночью надумаешь меня навестить, то можешь быть уверен: дверь моя окажется не заперта.

С этими словами она удалилась.

Они стояли в кабинете крепости — Аксис, старшие командиры, отец и бабушка. Все смотрели на Арна, усталого и измученного за три дня похода.

Четыре дня назад отряд из восьми солдат, возглавляемый Невелоном, выехал из Жервуа. В южной оконечности Уркхартских гор они вышли на контакт с патрулем Арна. Невелон передал адресованное Аксису послание, которое Арна чрезвычайно удивило.

— Переговоры? Что ты на это скажешь? — спросил Аксис у Велиара.

— Он хочет использовать нас в своих целях, — предположил Велиар. — На северо-восточном фронте он чувствует себя неуверенно и надеется, что мы не пустим скрелингов в долину Диких Собак.

Аксис скорчил гримасу.

— Так же как и я, дружище. Так же как и я. Каждый день духи усиливают давление на наши патрули. — В кошмарных снах Аксис видел, что скрелинги отрезали их от Петлистого прохода и от продовольственных маршрутов.

Отставив на время проблему долины Диких Собак, Аксис обратился к Магаризу:

— Ты знаешь Борнхелда больше, чем все мы. Что ты думаешь?

— То, что поступает он весьма разумно, — без промедления ответил Магариз. — На его месте я все сделал бы точно так же. Никто из нас не может позволить себе биться на два фронта. Лучше на эту зиму заключить договор о ненападении, чем драться друг с другом и позволить Горгрилу прорваться с юга и ударить по нашим флангам.

— Я ведь хотел этой зимой пойти на юг, — пробормотал Аксис, хотя сам знал прекрасно: дорога на юг, в Ахар, до наступления весны невозможна. — И не говорить бы мне надо с Борнхелдом, а проткнуть его мечом. — Взглянул на сидевшего на подоконнике снежного орла. Сколько времени ему ждать? Дни бегут один за другим, а Привратница ведет отсчет.

Аксис выглянул из окна. Сигхолт заволокли сизые облака. Задумался. Хорошо, что отвернулся: встревоженного лица его в комнате сейчас не видят. Избежит ли он кровопролитной гражданской войны, если убьет Борнхелда при встрече на Нордре? Но вызвать его на поединок в отсутствие Фарадей он не может: Борнхелд должен умереть при свидетеле — Фарадей.

— Арн, сказал ли Невелон что-нибудь о Фарадей? Она что же, все еще в Жервуа?

В комнате замолчали. Азур отвернулась, потупилась. Неужели Фарадей до сих пор занимает его мысли? А по ночам, сжимая ее в объятиях, уж не представляет ли он, что обнимает Фарадей? Когда ласкает ее, не думает ли о другой?

Ребенок заворочался, сочувствуя материнской боли.

Арн сдвинул брови.

— Невелон ничего не говорил, но ведь она — королева, милорд Аксис. Вряд ли она сейчас в Жервуа.

— Ты прав. Ну ладно, неважно. — Аксис обратился к Зоркому Глазу, Велиару и Магаризу: — Итак, друзья мои, Борнхелд хочет встретиться с нами возле Уркхартских гор и Нордры, на равном расстоянии от Сигхолта и Жервуа. Должны ли мы соглашаться? Состоятся ли переговоры? Не устроят ли нам западню?

Магариз пожал плечами.

— У нас имеется преимущество, Аксис, и это — Ударные Силы. Мы сможем разведать, есть ли западня, прежде чем он что-то успеет предпринять. К тому же мы пойдем через горы, а ему придется идти по открытой долине. Нет, вряд ли он устроит нам западню.

— Во время переговоров, Магариз, отряды из Жервуа могут предпринять атаку на Сигхолт, — холодно сказала Азур.

Утренняя Звезда пристально на нее посмотрела. Она до сих пор относилась к Азур с недоверием. Лучшего обличья Звездный Волк и придумать не мог: все чародеи Парящее Солнце смотрят на нее с вожделением.

Аксис раздражение ее проигнорировал.

— Нет, большое войско Борнхелд послать к Сигхолту не сможет. Слишком уж много скрелингов набилось в развалинах Хсингарда: даже если солдаты пустят лошадей в галоп, их сожрут как миленьких. А другие подходы, через Уркхартские горы, контролируют наши люди. Охраняют их и с воздуха и на земле. Сигхолт на это время — в полной безопасности. Да, — задумчиво сказал он. — Я согласен на переговоры, о которых просит меня брат. Не сомневаюсь, ему не терпится увидеть мои силы, как, впрочем, и мне — его. — Неожиданная улыбка Аксиса осветила комнату. — Почему-то, друзья мои, я не верю в то, что командиры Борнхелда преданы ему так же, как вы мне. Азур?

Она подняла глаза.

— Да?

— Оставляю на тебя командование Сигхолтом и войском. Я… — Он замолчал, увидев, как вспыхнули гневом ее глаза.

— Аксис! Я не хочу здесь оставаться! — начала Азур и тут же замолчала. Поздние сроки беременности отрицали всякую возможность верховой езды… к тому же она знала: сопротивление приказам Аксиса влечет за собой суровую выволочку. Он поступит с ней так же, как с любым другим командиром, осмелившимся с ним спорить, и то, что он делит с ней постель, не имеет никакого значения. Впрочем, с горечью подумала Азур, в эти часы он думает о Фарадей.

— Да, милорд Аксис, — ответила она по уставу. — Как скажешь. — Она чуть успокоилась. — Я дам тебе свору алаунтов. Возьми их… пожалуйста.

Аксис улыбнулся.

— Я возьму восемь, Азур. Остальные оставь себе.

Азур ощутила легкое прикосновение его энергии. «Чтобы тебе, Азур, и нашему сыну было тепло и безопасно по ночам, пока меня нет рядом с вами».

— Магариз, Велиар, — обратился Аксис к старшим своим командирам. — Необходимо обсудить, кого мы возьмем с собой, по какой дороге поедем и, самое важное, какие выдвинем условия. Желательно, чтобы вы все это обдумали к наибольшей для нас выгоде.

— Утренняя Звезда, Повелитель Звезд, может, вам интересно будет узнать, — сказал он небрежно, — мои курьеры вернулись из Смиртона. Их сообщение подтвердило то, что я уже знаю. Вы меня понимаете?

Бабушка и отец прекрасно поняли, что имеет в виду Аксис. Он послал в Смиртон людей, и там им подтвердили, что Азур и в самом деле родилась и провела детство в северной деревне Скарабоста.

Повелитель Звезд радостно улыбнулся сыну, в то время как выражение лица Утренней Звезды не изменилось, и Аксис понял, что новость эта сомнений ее не развеяла.

— Если после переговоров с Борнхелдом я вернусь и увижу, что Азур лежит мертвая под парадной лестницей Сигхолта, то клянусь, Утренняя Звезда, ты умрешь тоже.

Утренняя Звезда побледнела как полотно. Никто ей еще так не угрожал! Но Аксис глянул ей в глаза, окутал своей энергией, и Утренняя Звезда вынуждена была кивнуть головой.

Потом Аксис посмотрел на сидевшего возле Азур Сикариуса.

— Проследи, чтобы никто ее не обидел, пока меня рядом не будет.

Сикариус заскулил и тихонько заерзал.

Азур сидела в полном недоумении. Отчего Аксис интересуется Смиртоном?

На рассвете Фарадей открыла глаза. С той поры как Борнхелд уехал в Жервуа, она снова почувствовала вкус к жизни.

— Ну как, душечка, сны-то приятные были?

Фарадей перекатилась на другой бок и улыбнулась. Ир успела привести себя в полный порядок и сидела теперь на шелковом краешке огромной королевской кровати.

— Мне снился Аксис. Снилось, что мы с ним… любили друг друга.

Ир изобразила благородное негодование.

— Да разве королеве может сниться любовник?

— Может. Причем каждую ночь, Ир, каждую ночь. — Фарадей оперлась на локоть. — Может, в этот момент и я ему снюсь? Интересно, так ли сильно тоскует он по мне?

Коротко рассмеялась и постаралась выкинуть Аксиса из головы.

— Лучше скажи, старшая служанка, какие обязанности у меня на сегодня?

Жизнь королевы никак нельзя было назвать праздной. Большую часть дня Фарадей принимала гостей, льстила дипломатам, выслушивала речи нескончаемого потока торговых представителей, присутствовала на продолжительных и ужасающе скучных церемониях, проводившихся по случаю празднования неясно с какой целью заключенных союзов и сделок. Ежедневно то Джейм, то Морисон расписывали ей радужные перспективы Сенешаля. Это она особенно не любила. Сидела с опущенными глазами и непроницаемым выражением лица, а сама думала о Всемогущей Матери, о красоте и умиротворенности Священной рощи. Временами забавлялась тем, что представляла, как будет выглядеть Джейм, если изо лба его вдруг вырастут огромные рога.

Дворцовый этикет требовал от Фарадей соответствующих ее положению нарядов: в платья ее вшивали огромное количество драгоценностей, плюс к тому надевали браслеты, корону, ожерелье и боа. Вместе все это весило столько же, сколько она сама, и по спине бедняжки струился пот.

Ир улыбнулась. Ей ли не знать, как ненавидит госпожа свои обязанности, однако она видела, что Фарадей исполняет их скрупулезно. Раз уж она теперь королева, то, что бы ни случилось, служить интересам своего народа она обязана. И не имеет значения то, что северный Ахар превратился во фронтовую зону. Здесь, в Карлоне, ритуалы и традиции исполнялись неукоснительно, как если бы ничего не изменилось.

— У тебя, детка, сегодня совершенно свободное утро. У посла расстройство желудка: не выходит из туалета. Просил извинить. Во всяком случае, я так поняла: через дверь не очень слышно.

Фарадей засмеялась и подкатилась к краю кровати.

— У Флер, баронессы Тарантеза, на подбородке вскочил прыщик, поэтому любезное твое приглашение она отклонила и завтракать с тобой не будет. В довершение списка несчастных случаев — глава мясной гильдии, что должен был встретиться с тобой за час до ланча, вчера вечером, готовя жене запеканку, вместе с бараниной отрезал кусок пальца. — Ир улыбнулась. — Подмастерье, который передал мне извинения, сознался, что запеканку, несмотря на это, съели.

Фарадей не могла поверить своему счастью. С тех пор как она сделалась королевой, ей казалось, что вся ее жизнь расписана наперед. И вот, наконец, у нее свободное утро.

— Что твое величество намерено делать в свободные часы? Читать? Спать? Сосать леденцы? Могу ли я, недостойная, подсказать, что прикосновение мужской руки может оказаться весьма кстати?

— Какие могут быть здесь шутки? Ты же знаешь, я терпеть не могу леденцов.

Ир восторженно расхохоталась. Фарадей уже несколько месяцев не шутила.

— Утро в полном твоем распоряжении, красавица. Можешь делать с ним, что захочешь.

— Ир, — сказала Фарадей, — похоже, у меня самой желудок вот-вот расстроится. Так, что скажи придворным, что сегодня мне не по себе, и пусть раньше ланча меня не ждут. — Лицо ее омрачилось. — И Тимозелу скажи то же самое.

Когда Борнхелд сказал Тимозелу, что он, как телохранитель королевы, должен остаться с ней в Карлоне, Тимозел вышел из себя и стал кричать на Борнхелда.

— Плевать я хотел на твои видения! — метнул в него молнии Борнхелд. — Твое место — возле Фарадей.

И как бы Тимозел ни злился за то, что его оставили в Карлоне, к приказу Борнхелда он отнесся со всей ответственностью: следовал за Фарадей неотступно, только что возле ее подушки по ночам не стоял. Фарадей знала: Борнхелд приказал Тимозелу следить за ней ежеминутно и докладывать обо всех ее движениях. Должно быть, опасался красивых придворных. Каковы бы ни были мотивы мужа, слишком рьяное отношение Тимозела к своим обязанностям отравляло Фарадей каждую минуту.

— Священная роща? — прошептала Ир.

— Да, — ответила Фарадей. — Священная роща. Я хочу обновления. Хочу покоя и радости.

Встреча назначена была на последний день Морозного месяца, на Гандилга-броде. Покинув долину Отверженных, Нордра замедляла свое течение, становилась шире. Возле Тэйлемской излучины становилась мелкой, так что всадник мог перейти ее вброд.

Аксис раскинул лагерь в южной оконечности Уркхартских гор, в полулиге от Гандилга-брода. Он привел с собой около тысячи всадников, как меченосцев, так и лучников Азур. Прибыли с ним и две стаи икарийских Ударных Сил. Большая часть его войска находилась в Сигхолте, хотя несколько отрядов патрулировали Петлистый Проход и Уркхартские горы. Аксис привел с собой ровно столько солдат, сколько требовалось, чтобы убедить Борнхелда в своей силе, однако все свои козыри выкладывать не стал. Пусть посмотрит на его конников да на несколько сотен парящих в небе икарийцев. Призадумается, пожалуй.

Из темноты вынырнул Велиар.

— Борнхелд, должно быть, уже рядом. Как ты себя чувствуешь?

— Как перед встречей с зубным врачом, — скривился Аксис. — Встреча с братцем за столом переговоров меня не прельщает. Вряд ли удержусь в рамках приличия.

Велиар рассмеялся. Он знал: Аксис предпочел бы встретить Борнхелда с обнаженным мечом. Но переговоры требовали вежливости.

— Икарийцы вернулись, — сказал он.

Аксис вздернул подбородок.

— И? — В голосе его послышалось напряжение.

— Лагерь Борнхелда к югу от Гандилги-брода находится на том же расстоянии, что и наш к северу.

— Меня эти мелочи не интересуют, — разозлился Аксис. — Сколько солдат с ним пришло?

— Около пяти тысяч, — поспешно ответил Велиар. — Среди всадников, по большей части, меченосцы, хотя наши скауты разглядели и несколько отрядов лучников.

— Они заметили икарийцев?

— Нет, Аксис. Ночью различить их почти невозможно. У них же все черное: и крылья, и униформа. Так что появление икарийцев станет для них сюрпризом.

Словно в подтверждение слов Велиара, с темного неба камнем свалился Зоркий Глаз. Улыбнулся, заметив их замешательство. Аксис был удивлен не меньше Велиара — это свидетельствовало о том, что мысли его в данный момент занимали лишь предстоящие переговоры.

— Командир, — сказал Зоркий Глаз. — Азур отправила с сообщением двух икарийских скаутов. Они ожидают тебя у твоей палатки.

— Азур? — Аксис переглянулся с Велиаром, и оба торопливо зашагали к палатке.

Аксис откинул полог и пригласил в палатку скаутов.

— Ну? — спросил он.

Командир крыла Яркое Перышко поприветствовала его согласно уставу. Лицо ее выглядело измученным.

— У меня для тебя две новости, и обе плохие. Через шесть дней после твоего отъезда один из патрулей вернулся с востока Уркхартских гор. Скрелинги, что стояли возле входа в долину Диких Собак, начали продвижение на юг. Азур направила в Петлистый проход шесть стай Ударных Сил и большой отряд вооруженных всадников.

Аксис тревожно переглянулся с Велиаром и Зорким Глазом.

— Сама Азур с ними не поехала? — спросил он Яркое Перышко.

— Нет, командир. Азур понимает, что наступил поздний срок ее беременности, и принимать участие в сражении она не может. Поэтому отправила вместо себя Арна.

Аксис облегченно вздохнул. И все же новость не из веселых, а он сейчас связан переговорами. Да, договор о ненападении нужен ему так же сильно, как и Борнхелду. Скрелинги в эту зиму угрожали обоим, и второй фронт открывать бессмысленно. Что ж, хорошо, что узнал об этом до переговоров.

В палатку, запыхавшись, вошел Магариз, и Велиар быстро ввел его в курс дела.

— Может, кому-нибудь из нас пойти к Велиару на подмогу? — спросил Магариз у Аксиса. — Бой предстоит кровопролитный.

Аксис колебался.

Арн взял с собой значительные силы. Все стаи, что я оставил в Сигхолте, подготовлены на славу. Как только уйдем отсюда, поведу наши отряды на помощь к Арну, а Зоркий Глаз с двумя своими стаями может оказаться там уже через день. — И повернулся к Яркому Перышку. — А другая новость?

— Перед самым моим отлетом явилась еще одна большая группа крестьян из Скарабоста. Все грязные, усталые и напуганные. А испугались они распространившихся по Скарабосту слухов о том, что граф… Бурдел?

— Да-да, — нетерпеливо подтвердил Аксис, — Бурдел, граф Аркнесса.

— Так вот, граф Бурдел разъезжает по южному Скарабосту с большим отрядом. Угрожает смертью тем, кто распространяет пророчество. Говорят, он поджигает целую деревню со всеми ее обитателями, если обнаруживает, что там много приверженцев пророчества. Любого, кто произносит твое имя, убивают. Любого, кто поминает с сочувствием отверженных, — лицо ее невольно передернула гримаса, — тоже убивают. И если Бурдел встречает на своем пути людей, бегущих в Сигхолт, он их всех уничтожает. В Скарабосте смерть, Скарабост охвачен страхом, командир.

Аксис побледнел. Бурдел не стал бы этого делать по собственной инициативе: должно быть, выполняет приказ Борнхелда с благословения Сенешаля.

— Пропади они все пропадом! — прошептал он.

— Что мы можем сделать? — спросил Велиар.

— Ничего, — уныло сознался Аксис. — Ничего. Мы привязаны к Сигхолту, Велиар, потому что скрелинги идут на юг, через долину Диких Собак. Боюсь, Борнхелду с Бурделом это хорошо известно. — Пропади они все пропадом!

Взяв себя в руки, Аксис снова обратился к Яркому Перышку:

— А как себя чувствует Азур?

С тех пор как выехал из Сигхолта, Аксис обнаружил, что скучает по Азур настолько сильно, что даже мелодия Звездного Танца, казалось, без нее потускнела.

Проснулся он на походной кровати, усталый, замерзший и грязный. Уселся и взял в руки поданную ему Велиаром миску с овощным бульоном. Казалось, целую вечность сражается он с проклятыми духами.

Помня предупреждение Азур, Аксис с переговоров из Гандилга-брода не вернулся, а повел тысячу вооруженных всадников и две стаи икарийских Ударных Сил через юго-восточную оконечность Уркхартских гор в долину Диких Собак, то есть в ад.

Скрелингам удалось продвинуться далеко. Во время четырехдневного отсутствия Аксиса их сдерживали отряды, которые Азур через Петлистый Проход направила в долину Диких Собак. И вот уже три недели практически без перерыва здесь сражалось войско Аксиса. Скрелинги отступили совсем немного и находились сейчас в центральной части долины. В Сигхолте остался всего один отряд лучников да сотня меченосцев. Ударные Силы были при Аксисе в полном составе. Для них наступило боевое крещение, однако действовали они хорошо.

Горгрил послал с рядовыми скрелингами одного лишь храбреца. Ледяные черви в долине задействованы не были. Икарийцы потерь почти не понесли. С воздуха они сеяли смерть, однако осторожность приходилось им соблюдать постоянно. Тучи висели над землей низко, поэтому и спускаться приходилось низко, а скрелинги, пользуясь моментом, подскакивали и хватали зазевавшегося икарийца за крыло. Аксис горько скривился. Так у него погибли десять бойцов Ударных Сил.

У всадников, несмотря на всю их храбрость и умение, дела шли не так гладко. Скрелингов в долине Диких Собак скопилось великое множество, и без икарийцев Аксис потерял бы людей не меньше, чем при Горкен-форте, но Арн, пока они к нему не присоединились, сражался храбро, и вместе они постепенно начали теснить врага со своей территории.

Лучники Азур оказались почти такими же успешными, как и икарийцы. Аксис использовал их в самых опасных местах. Каждый лучник выпускал за минуту двенадцать стрел, и общий счет достигал двух тысяч. Все стрелы попадали точно в цель. Единственное, что мешало, — каждую ночь надо было разыскивать использованные стрелы, чтобы было чем сражаться на следующий день. Скрелинг-храбрец при отступлении заставлял своих рядовых подбирать стрелы и уносить с собой. Иногда за право обладания стрелой бойцам Аксиса приходилось вступать с врагом в единоборство.

В Горкен-форте скрелинги наводили на них страх, но только при одном условии: когда все у них шло по плану. Когда же неожиданным маневром их брали врасплох, они тут же пускались в бегство. В этот раз настроены они были куда решительнее, да и отваги им было не занимать. Аксис боялся, что со временем Горгрил сделает свои создания непобедимыми.

Все же пока их еще можно было убивать, а вот о том, как шли дела у Борнхелда в Жервуа, знали лишь Звезды. Аксис догадывался, что Горгрил направил к ним не такие уж значительные силы. Видимо, опасался, что он не прорвется в Скарабост через долину Диких Собак.

Аксис отдал пустую миску Велиару. Они сидели на походной кровати в палатке из тонкой ткани, в пяти лигах от входа в Петлистый проход.

— Интересно, если скрелинги прорвутся к Нордре, как Горгрил их переправит? — спросил он Велиара. — Может, у храбреца полный кошелек монет, из которого он заплатит паромщику?

Велиар улыбнулся, представив себе такую картину, но тут же погрустнел.

— Добропорядочные жители Смиртона тут же обнаружат, что на свете есть существа пострашнее отверженных, — сказал он. У них с Аксисом времени на общение с местными жителями не было. Беженцы, идущие в Сигхолт, переправлялись в Смиртоне на пароме, и тамошние крестьяне уверяли их в том, что в Сигхолте ждет их кромешная тьма, там, дескать, скопилось огромное число отверженных. Смиртон по неизвестной причине оставался оплотом Сенешаля, а крестьяне и слышать не желали о пророчестве и упомянутых в нем персонажах. Аксис не заглядывал туда уже более года.

«А как много произошло с тех пор разных событий, — подумал Аксис. — Красивая девушка, так пристально смотревшая на меня в Лунном зале, теперь королева. Когда-то… когда-то я любил ее, но я и вполовину не чувствовал к ней того, что испытываю теперь к Азур. О Звезды, что же мне теперь делать… что сказать Фарадей при встрече?».

Аксис оттеснил Фарадей на задворки сознания. С тех пор как она занимала его мысли полностью, утекло слишком много воды.

Раз уж им удалось подвинуть скрелингов, не махнуть ли ему сейчас ненадолго в Сигхолт? Хорошо бы обнять Азур, поговорить, развеять ее сомнения и страхи.

Магическую силу против скрелингов Аксис почгги не применял. Кольцо могло подсказать ему мелодии, с помощью которых он убил бы их или покалечил, однако песни эти требовали огромных затрат энергии Звездного Танца, и это угрожало жизни самого Аксиса. Орр предупредил, что некоторые песни очень опасны. Не набравшись достаточно сил и опыта, он должен был избегать их, чтобы не погубить самого себя. Теперь Аксис понимал, что имел в виду Перевозчик. Песня, убивавшая сорок-пятьдесят скрелингов, требовала от него таких усилий, что после этого он на несколько часов утрачивал боеспособность. «Да помогут мне Звезды, — подумал он как-то, — да отведут меня от искушения потратить против созданий Горгрила больше сил, чем я способен отдать».

В результате возможности свои Аксис использовал крайне редко. Например, когда отрядам его угрожала толпа скрелингов или когда кто-то из его войска слишком далеко высовывался и его могли отрезать от остальных.

— Ну что, Велиар, выстоим? — спросил Аксис. Глядя, как заместитель его чистит и смазывает меч, он немного успокоился. В первую неделю сражений времени на уход за оружием не было.

Велиар, не отрываясь от своего занятия, пожал плечами.

— Возможно. Не думаю, что Горгрил пошлет через Ледяные пустоши новые отряды скрелингов. Это была всего лишь второстепенная атака. Закончилась бы она победой — одно дело, если же нет, не думаю, чтобы Горгрил слишком уж огорчился. Для него сейчас главное направление — Жервуа. Если скрелингов не прибавится, думаю, сможем выстоять с теми силами, что у нас есть.

Наступило молчание. Аксис задумался о Горгриле и наступлении его на Жервуа, а Велиар тем временем вожделенно поглядывал на кровать, с нетерпением ожидая, когда же Аксис ее наконец покинет.

— Как думаешь, Горгрил знает, что я здесь? — спросил Аксис. Мыслями он был далеко отсюда.

— Без сомнения, Аксис, с тех самых пор, как ты начал применять магическую свою силу на любимых его созданиях. Об этом-то уж точно скрелинг-храбрец ему доложил.

Аксис призадумался, уж не прозвучала ли в словах товарища доля некоторого скептицизма относительно его способностей. Он очень чувствительно относился к тому, что чародейство его, по сути, оказалось беспомощным против скрелингов.

Велиар неправильно истолковал выражение лица Аксиса и сказал:

— Если Горгрил и знает, что ты здесь, вряд ли ему это интересно.

— Что ты этим хочешь сказать? — Почему это Горгрилу неинтересны его действия? Разве Аксис не Звездный Человек, который, как предвещает пророчество, его уничтожит?

Аксис, — устало сказал Велиар. Он не мог оторвать взора от кровати, с которой Аксис никак не желал подняться. — Если бы в этот момент ты представлял реальную угрозу Горгрилу, то стоял бы сейчас перед воротами крепости, в которую тот упрятался. Горгрил хочет сейчас одного: захватить Ахар, прежде чем ты объединишь страну. Он знает, что в данный момент бояться тебя не стоит.

— Рядом с тобой я никогда не впаду в грех самодовольства, верно, Велиар? Ты всегда напомнишь мне, кто я такой.

— Очень кстати, — сказал Велиар, — напоминаю тебе, что ты до сих пор сидишь на кровати, а ведь спать теперь — моя очередь. Может, ты…

Он не закончил. Аксис вдруг тревожно застонал и схватился за голову.

— Повелитель Звезд, — пробормотал он. — Я тебя слышу! Слышу тебя! Успокойся!

Велиар вздрогнул и подозрительно посмотрел на Аксиса, разговаривавшего с отцом. Повелитель Звезд вернулся из Гандилги-брода в Сигхолт… что-нибудь там произошло? Может, на крепость напали? Или… Всемогущая Мать… уж не стряслось ли чего-нибудь с Азур? Велиар тревожно подался вперед. Лоб перерезала беспокойная морщина.

— О Звезды! — Аксис вскочил на ноги. Даже под слоем грязи заметно было, как сильно он побледнел. — Велиар, уступаю тебе кровать. Можешь ты в мое отсутствие справиться со скрелингами?

— Что случилось, Аксис? — закричал Велиар, дергая друга за рукав. — Что-нибудь случилось в Сигхолте?

— Азур. У нее начались схватки.

Велиар побледнел.

— Но ведь ей еще рано. Она всего лишь на восьмом месяце.

— Знаю, — Аксис был встревожен не меньше Велиара. — Знаю, Велиар. Можешь ли на время моего отсутствия удержать скрелингов? С тобой останутся Магариз и Арн, да и Ударные Силы с Зорким Глазом.

— Да-да, — нетерпеливо пробормотал Велиар и отпустил рукав Аксиса. — Да, справлюсь. Но ведь тебе далеко ехать, несколько дней, даже если пустишь Белагеза в галоп, вовремя не доберешься.

— У меня есть средство получше. Присмотри за Белагезом.

Прозвучала чуть слышная мелодия, и Аксиса как не бывало.

Велиар в полном недоумении смотрел на то место, где только что стоял его друг.

— И почему я всегда присматриваю за его лошадью? — проворчал он, уселся на кровать и обхватил голову руками. Спать он уже не мог.

Будет ли все в порядке с Азур?

Третью неделю Снежного месяца Фарадей была почти свободна от докучных королевских обязанностей, что, впрочем, неудивительно: светская жизнь двора и города стихла перед угрозой войны. У большинства горожан на фронте был либо муж, либо брат, либо сын. Все сознавали, что предвещает война. В Ахаре Йул не отмечали, но Фарадей и Ир потихоньку отпраздновали его в королевских апартаментах. За прошедшее время женщины очень сблизились. Поддерживали друг друга во всем. В Карлоне обе чувствовали себя словно в клетке. Можно сказать, что и пророчество стало для них своеобразной клеткой. Большую часть времени Ир проводила теперь с Фарадей. Они даже спали вдвоем на огромной, в четыре пейса шириной, королевской кровати. На ней легко можно было потеряться, но женщины друг друга не теряли. В безнадежных, казалось бы, обстоятельствах Фарадей находила у своей подруги утешение и поддержку.

Фарадей сделала глоток воды из оловянной кружки и вспомнила о королевском кубке. Борнхелд никогда им не пользовался, громогласно заявив, что такая нарядная посуда не годится для храброго воина. Подозрения Фарадей относительно убийства Приама перешли после этого в твердую уверенность. Когда же он отдал Джейму и Морисону кубок на хранение, она поняла, что это и есть его сообщники. Затея отравить кубок вряд ли пришла в голову Борнхелду. Скорее всего, предложил и спланировал отравление, а затем заворожил посудину кто-то другой.

Заворожил. В том, что кубок заворожили, Фарадей не сомневалась. Только вот кто? Как?

Фарадей покачала головой и поставила кружку на стол.

— Ир? Можешь ты сегодня отвлечь Тимозела? Хочу разок пройтись по тропинкам Священной рощи.

Ир кивнула.

— Я скажу ему, что ты спишь и что тебе нужно отдохнуть перед празднованием Нового года.

Фарадей вынула из сундука припрятанную ею деревянную чашу, подарок Всемогущего Рогача.

— Ир, ты не знаешь, отчего Тимозел так переменился? Нет больше веселого и доброго юноши. Теперь это мрачный и злой мужчина.

— Не знаю, милая. Я и сама об этом думала. Возможно, душу его разъедает какая-то ржавчина, поэтому он так и мечется. — Пожала плечами. — Я не знаю, в чем дело.

— Я слышала, он говорил Борнхелду о каких-то видениях. А тебе, Ир, он о них не рассказывал?

— Нет. Видения? Что за видения? Нет, и с тобой он тоже не делился?

— Нет. — Фарадей вздохнула и, взяв чашу, начала готовиться к своему путешествию. — Мы уже не так близки, как бывало. Сейчас он предпочитает Борнхелда.

Тимозел считался ее защитником, но последнее время он лишь поощрял Борнхелда в нападках на жену. Тем не менее Фарадей не хотелось окончательно с ним порывать. Возможно, Тимозел нуждается в ее помощи. Кто знает, когда-нибудь она ему еще поможет.

А сейчас ее ожидала Всемогущая Мать и Священная роща, и все остальное не казалось ей таким уж важным.

Два дня назад отпраздновали Йул, и скрелинги всею своею мощью ударили по Жервуа. Если бы не каналы, думал, скорчившись в грязной траншее, Хо'Деми, и Борнхелда и все его войско давно бы сожрали.

Инари поднял копье.

— Хо'Деми, они сейчас снова пойдут в атаку. Туман рассеивается.

Хо'Деми не ответил. Человек он был не робкого десятка, но при каждой атаке скрелингов в груди у него невольно холодело. Окинул взглядом траншею. После шести дней тяжелых боев самые слабые и неопытные солдаты погибли, а большинство крестьян, которых Борнхелд принудил воевать, оказались совершенно бесполезными. Впрочем, те, кто уцелел, приобрели опыт и решимость.

В войске Борнхелда, кроме ахаров и рейвенсбандцев, был отряд королизских наемников. Для укрепления защитных линий Жервуа Борнхелд нанял тысячи темноглазых светловолосых солдат. Хо'Деми кивнул командиру сводного отряда. Бойцы эти проявили себя как спокойные и молчаливые убийцы, и вождь рейвенсбандцев поддержкой их был доволен.

Сзади кто-то зашевелился, и сердце Хо'Деми екнуло: уж не скрелинги ли окружили?

Но это был всего лишь Борнхелд. Он соскочил в траншею рядом с Хо'Деми и уставился в темноту.

— Скоро, — сказал он и поднял меч.

«Да, очень скоро», — подумал Хо'Деми. Нехотя он признал мужество Борнхелда. Дрался тот наравне со всеми, но при общении с солдатами не гнушался рукоприкладства, а уж грубая ругань была у него в порядке вещей. Хо'Деми же предпочитал слова поддержки и одобрения и убеждался, что его тактика приносит лучший результат.

У Готье рука была еще тяжелее, и люди пугались, когда он заглядывал на их участок.

— Там! — закричал Инари и показал рукой. Хо'Деми, разглядев выплывающих из темноты духов, дал сигнал солдатам.

Оскаленные зубы, в глазах восторг и вожделение — темная лавина скрелингов перемахнула через бровку траншеи. Хо'Деми едва успевал поразить копьем одного, как на место его вставал другой, потом еще и еще один. Борнхелд, ухватив за волосы скрелинга, свернул ему голову на сторону и нанес смертельный удар ножом.

Хриплое дыхание защитников, взволнованный шепот духов. Время от времени — страшный вопль, и человек становился жертвой зубов голодного скрелинга.

Двадцать минут спустя Хо'Деми поразил тянувшегося к горлу врага. Взглянул наверх и нападающих больше не увидел.

Рядом Борнхелд боролся с довольно крупным скрелингом. Хо'Деми схватил духа за волосы и оттянул назад голову, предоставив Борнхелду возможность поразить большой серебристый глаз противника.

Кровь забрызгала всех троих.

Борнхелд благодарно кивнул Хо'Деми и посмотрел по сторонам:

— Отступают.

«Да, — подумал изнеможенный Хо'Деми, — после длинного дня сражения неприятель отступил».

Раньше многие ругали Борнхелда на чем свет стоит за то, что несколько месяцев приходится рыть траншеи и каналы между Азлом и Нордрой, теперь же все осознали, что трудились не зря. Скрелинги не могли, как в Горкентауне, атаковать всей массой. Им приходилось разделяться на небольшие отряды, искать подходы. Излюбленный тип атаки был им заказан. С ощеренными зубами и выпущенными когтями любили они навалиться на врага скопом, наводя ужас на противника. В этом году защитники несли не такие большие потери, как в прошлый раз.

И все же скрелинги были смертельно опасны. Что-то будет делать Борнхелд, думал Хо'Деми, если на юге Ихтара Горгрилу удастся перемахнуть через каналы?

В нескольких сотнях пейсов, с запада, доносился слабый шум битвы. Борнхелд устало вскарабкался на бровку и пошел на звук.

Хо'Деми посмотрел на Инари.

— Сегодня ночью мне нужно поговорить со старейшинами, Инари. Можешь ты продержаться несколько часов?

Инари сверкнул зубами.

— Я разделаюсь и с твоей долей скрелингов, Хо'Деми.

— Не забудь накормить людей. После пяти атак они еще ничего не ели.

Сказав это, Хо'Деми удалился.

Солдаты устало разбрелись кто куда. Многие воспользовались возможностью помолиться. Рейвенсбандцы молились своим ледяным богам, королизцы — бронзовым божествам, изображения которых висели у них на поясе, а ахары — Артору.

Однако не все ахары бормотали имя Артора. Немногие — правда, с каждым днем число их увеличивалось — шептали имя Аксиса. Слухи о его спасении быстро распространялись. Пять тысяч солдат, бывших с Борнхелдом на Гандилга-броде, своими глазами видели золотого человека на великолепном коне, вышедшего на переговоры с их мрачным королем. Рассказывали и о круживших в небе отверженных, черных и зловещих с виду. Никакого вреда крылатые люди им не причинили, хотя никто не сомневался: будь на то их воля — солдатам несдобровать.

Вместе со слухами о воскресшем Аксисе распространялись и разговоры о пророчестве.

— Азур.

Азур повернулась, заслышав голос Аксиса, и утерла заливавший глаза пот. Две недели назад она возобновила тренировки и утро проводила на маленькой площадке возле крепости, тренируясь в стрельбе из лука.

— Что такое? — спросила она тревожно. Уж не случилось ли чего с четырехнедельным Калумом? Она оставила ребенка с бабушкой и Сикариусом.

— Успокойся, Азур. Ничего не стряслось. Я просто зашел посмотреть, как идут дела у командира лучников. Скажи мне, Азур, ты уже полностью оправилась? Готова ли ты выполнять задания Звездного Человека?

— Была бы у меня приличная лошадь, тогда и я была бы готова, — раздраженно сказала Азур. — А на своей кляче я потащусь за всеми последняя. Эту лошадь надо было списать пять лет назад. С таким же успехом я могла бы трястись на осле Веремунда или Огдена.

Аксис был доволен таким началом.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я вернул тебе Белагеза, — сказал он нарочито сердитым голосом.

Азур натянула тетиву, и спина ее напряглась, стрела вылетела — спина расслабилась.

— Уж не собираешься ли ты сделать мне выговор за то, что я объезжала его за время твоего отсутствия? — круто обернувшись к нему, Азур сверкнула глазами. — Почему же ты мне сразу ничего не сказал?

— Ну что ты, Азур. Я на тебя не в обиде. Ты хорошо поработала с Белагезом. Даже сейчас, когда я прихожу в конюшню, а он тонко ржет и тычется в меня мягким своим носом, не знаю, то ли это он меня приветствует, то ли тебя хочет унюхать. Нет, — Аксис махнул в сторону стражника, стоявшего в тени главных ворот Сигхолта. — Я отнюдь не в обиде. Скорее, удивлен. То есть настолько удивлен, — и он сделал паузу, — что решил подарить тебе боевого коня.

Толстенький седовласый человек, в котором Азур узнала одного из беженцев, вернувшихся вместе с Аксисом из долины Диких Собак, вышел из тени, ведя под уздцы великолепно сложенного королизского жеребца гнедой масти. Дрю-Беор немного подождал, потому что, выйдя на яркий свет, жеребец вскинулся, а потом повел лошадь через мост к Азур.

Аксис взял у нее из рук Волчару и колчан и осторожно положил их в сторонку.

— Он тебе нравится, Азур? Хотя и молодой, но натренированный, так что нового ездока хорошо воспримет. Его некоторое время не объезжали, и первые дни, возможно, он будет тебя подкидывать.

Аксису не требовались изъявления благодарности. Восторга на лице Азур ему вполне хватило. Взяв ее за руку, пошел навстречу Дрю-Беору.

— Я понимаю, Азур, что за Калума — это подарок недостаточный, хотя нет ничего на свете, чем я мог бы отблагодарить тебя за сына. Вот конь, погладь его. Он тебе нравится?

Азур протянула руку и дотронулась до шелковистого бока коня, отлившего на солнце темной бронзой.

— Это великолепный подарок, Аксис, — сказала она, и глаза ее посветлели от навернувшихся слез.

Дрю-Беор смущенно зашаркал ногами. Он не имел ничего против того, что великий лорд отдал его дар красивой леди, тем более что был наслышан о ее храбрости и воинском таланте.

— Его зовут Венатор, миледи, — пробормотал Дрю. — На языке королизцев это означает «охотник».

— Венатор, — повторила Азур. — Какое красивое имя. И ты подарил его Аксису?

Дрю кивнул и объяснил, что норийский дворянин отдал Венатора в счет долга. Сам же он только что купил его у королизских военных, что шли через Нор.

— Королизский отряд проходил через Нор? — вскинулся Аксис. — Сколько их было и куда они направлялись?

Торговец уловил перемену настроения.

— Последние несколько месяцев, великий лорд, королизские войска шли через Нор и сплавлялись по реке к Жервуа. А сколько их было? — Пожал плечами. — Не знаю. Самое малое — несколько десятков отрядов.

Аксис глянул на Азур, и она повернулась к Дрю.

— Будь добр, отведи лошадь, Дрю-Беор.

Дрю поклонился, сообразив, что присутствие его нежелательно, и повел лошадь в крепость.

— Королизцы сражаются на стороне Борнхелда? — спросила Азур.

Аксис проводил взглядом лошадь, пока она не скрылась за воротами крепости. Мысли его были далеко.

— Видимо, так и есть. Похоже, он заключил с ними договор. Военный союз. — Можно было не продолжать: если за Борнхелдом пойдут королизцы, Аксису его не одолеть.

Азур вдруг окликнула его:

— Аксис!

Аксис встрепенулся и посмотрел в указанном ею направлении. По дороге, ведущей к Петлистому проходу, шли несколько сотен женщин и детей. Таких странных людей Азур еще не видела. Лица их были покрыты татуировкой и с этого расстояния казались темно-голубыми. Черные волосы смазаны жиром и заплетены в тонкие косички. Многие ехали на уродливых приземистых желтых лошадках размером чуть побольше пони. Сопровождал их тихий звон бесчисленных колокольчиков.

— Это же рейвенсбандцы! — радостно воскликнул Аксис.

Смелый Кречет, воскреснув из мертвых, о нападении ничего не помнил. В мозгу его сохранились слабые воспоминания о том, как в разведывательном полете над южным Ихтаром он летел во главе крыла, а дальше — полный провал. Как получилось, что крыло его под Хсингардом было почти полностью уничтожено, не имел ни малейшего представления. Сейчас он стоял в комнате Ривки и отчаянно рылся в памяти: ну хоть какое-нибудь воспоминание, ощущение! Может, этим он помог бы Юле.

Ривка сидела на кровати против Аксиса, держала дочь за руку. Перенеся на своем веку немало испытаний, она убедила себя в том, что Юла будет жить по-другому, спокойно и счастливо. Жизнь, однако, обманула ее ожидания: сначала Юла потеряла любимого, а теперь, истерзанная, лежала на ее кровати. Огромные фиалковые глаза закрыты, дыхание едва заметно. Жить Юла будет и физически оправится, но душе ее нанесен непоправимый удар.

Грифы. Ривка вздрогнула и огляделась. Азур, положив руку на плечо Аксиса, не спускала с Юлы встревоженных глаз. Излечить сестру Аксис был не в силах: вернуть к жизни умирающего мог, а вот воспользоваться энергией Звездного Танца для излечения ран было не в его власти. Потому-то и пригласили икарийскую целительнипу.

Что тогда сказала Юла? Грифы. Что за грифы такие? И почему при упоминании этого слова всполошились все икарийцы? Аксис тронул сестру за руку. Поморщился: рука холодна словно лед.

— Юла, — повторил он. — Пожалуйста, я… мы… хотим поговорить с тобой о том, что случилось.

Юла вздохнула и открыла глаза, глядя поверх голов.

— Ты вернулся, Смелый Кречет. Я так боялась потерять тебя.

— Да мне еще жить и жить, — сконфуженно произнес Смелый Кречет. Юла повернула бледное лицо к брату. Шрам на ее щеке был не меньше, чем у Магариза.

— Спасибо, Аксис, за то, что ты сделал. Мне несколько часов пришлось сопровождать Смелого Кречета домой. Было бы тяжело потерять его в последние минуты.

Аксис отпустил ее руку и погладил сестру по лбу.

— Это ты его спасла, Юла, ты, а не я. Ты доставила его домой.

Глаза Юлы налились слезами. Да разве может кто-нибудь представить, через что она прошла, пока сопровождала Смелого Кречета! Всю дорогу умоляла его не умирать, не сдаваться, махать крыльями, не поддаваться боли и ужасу. И видела, как уходит из него жизнь.

— Поделись же с нами, Юла, — сказал Аксис. — Расскажи о том, что случилось. Поделись своими воспоминаниями.

— В разведке мы находились три дня, — вымолвила наконец Юла и снова закрыла глаза. Силы она черпала из пальцев брата и из материнской руки. — Возвращались домой. Задание выполнили: осмотрели территории, прилагающие к Жервуа. Там скопилось огромное количество скрелингов, десятки, сотни тысяч. Оборона пока не прорвана, но…

— Это потом, — прервал ее Аксис, — расскажи о нападении.

Юла вздохнула.

— Мы облетели проход между Хсингардом и западной частью Уркхартских гор. Скрелингов там обычно не так много, а уж лучников среди них точно нет. Был рассвет… вчера? — Юла запнулась. Не знала, сколько времени она лежит в постели.

Аксис сжал ее руку.

— Да, Юла. Ты прилетела вчера утром.

— Рассвет. Лучшее время дня. И самое опасное. — Сколько раз Аксис говорил им, что рассвет и закат — самое опасное время для полетов. А ему-то откуда это известно?

— Солнечные лучи почти ослепили. Должно быть, заметили нас издалека и, окружив, спустились сверху. Это была стая гриф, хотя поначалу я этого и не поняла. Позднее, когда летела вместе со Смелым Кречетом домой, догадалась, кто они такие.

Азур оглядела присутствующих и удивилась тому, что икарийцы и блюстители вдруг страшно побледнели. Кто такие эти грифы? И почему мост кричал: «Беда! Беда!», когда Юла впервые произнесла это слово?

— Они свалились на нас совершенно неожиданно, — продолжила Юла. Невидящим взглядом она смотрела в потолок, руки безвольно лежали в ладонях Аксиса и Ривки. — Свалились на наши спины. Меня атаковали одной из первых, но мне удалось вывернуться, и грифа от меня отлетел. Другим не повезло. Гриф было не то восемь, не то девять. Другие грифы вцепились… — Голос ее прервался, но она сделала глубокий вдох и продолжила. — Вцепились в спины моих товарищей, обхватили их своими ногами и стали раздирать когтями. Если уж грифа хватает свою добычу, ничто не заставит его ее выпустить. Тех, кто не погиб с самого начала, они атаковали еще раз.

— А как удалось улететь тебе и Смелому Кречету? — спросил Аксис.

— Нам повезло. Грифа уселся на спину Смелому Кречету и хотел прикончить его, но мне удалось его стащить. Я сама прыгнула ему на спину и ткнула ему в глаза пальцами.

Аксис моргнул. Жуткое, должно быть, зрелище. Три крылатых существа, сплетясь и молотя по воздуху крыльями, наносят друг другу удары.

— В тот момент, Аксис, ничего другого мне просто не пришло в голову, — виноватые глаза Юлы посветлели от непролитых слез. — Я не подумала о стреле. Если бы выстрелила, то, возможно, что и убила бы его. Тогда Смелый Кречет так сильно бы не пострадал. Я…

— Ты спасла ему жизнь, Юла, рискуя при этом собой. Ты доставила его домой, — серьезно и уверенно сказал Аксис.

— Он отлетел от Смелого Кречета, и я чуть было вместе с ним не упала на землю. Пришлось драться, чтобы выбраться из его когтей. В конце концов мне это удалось.

— И больше они не атаковали?

Юла покачала головой.

— Нет. Десять бойцов крыла погибли. Смелый Кречет искалечен. Меня они в расчет не приняли. Атаку прекратили. Полетели в южном направлении. К Жервуа. — Она задрожала всем телом. — Должно быть, подумали, что мы со Смелым Кречетом не выживем.

Аксис отпустил ее руку и, склонившись, поцеловал в лоб.

— Спасибо тебе, Юла. У тебя останутся ужасные воспоминания, но, боюсь, что в ближайшие месяцы, и даже годы, никого из нас чаша сия не минует.

Он посмотрел на Повелителя Звезд и Утреннюю Звезду. Оба были потрясены.

— Повелитель Звезд, — сказал он. — Что такое эти грифы?

Ответил ему не Повелитель Звезд, а Веремунд, стоявший в стороне, у стены.

— Шесть сотен лет гриф никто не видел, — сказал он. — Однако икарийцы помнят их до сих пор. Юла, расскажи, как выглядели эти создания.

— Крылатые, величиной с гончую Азур, — сказала она. — Хотя туловище не такое, как у них. Голова орла, очень страшный клюв, крылья цвета бронзы, тело хищной кошки, палевое, когти, несущие смерть. Глаза горят красным огнем.

— Когти, как у дракона, — подсказал Огден.

— Злобные глаза, — добавил Джек.

— Они издавали… — начала Юла.

— Вопль отчаяния, — закончил за нее отец, и Юла, залившись слезами, кивнула.

— Брюхо людоеда, — сказал Веремунд, — и челюсть, как разверстая могила. Грифы. Утренняя Звезда, скажи Аксису, что стало с грифами.

— Грифы, — сказала Утренняя Звезда, — обитали когда-то в горах, как сейчас икарийцы. Они были охотниками — проворными, умными, талантливыми. Этим и жили. Но отличала их злоба. — Утренняя Звезда глубоко вздохнула. — Особенно ненавидели они икарийцев. Летать мы любили, хотя и побаивались. В случае нападения гриф были обречены. Поэтому и приняли меры.

Теперь заговорил Зоркий Глаз:

— Случилось это, Аксис, шесть с половиной тысяч лет назад, тогда-то и сформировались Ударные Силы. Икарийцы были тогда более смелыми и воинственными, чем сейчас, поэтому вскоре им удалось очистить от гриф и небо и горы Тенсендора. Мы их уничтожили. Уничтожили их логова и потомство. Не оставили ничего. Думали, что навсегда избавили от них небо и даже воспоминания о них стерли в умах икарийцев и всего Тенсендора. Мы ошибались.

— Горгрил их воссоздал, — сказал Аксис и замолчал. — Да уж наверное, и добавил что-то от себя, так сказать, «усовершенствовал».

— Выходит, у Горгрила совершенно необычные способности, — заметил Огден (пухлое лицо его сильно побледнело), — раз ему удалось воссоздать гриф.

— Тогда скажи, Зоркий Глаз, — сказал Аксис, — как собираешься от них ускользнуть? Я не хочу, чтобы мои Ударные Силы пали жертвой этих чудовищ.

Зоркий Глаз пожал плечами.

— Ну, это зависит…

— От чего это зависит?

— От того, сколько он этих гриф состряпал.

— От какого количества гриф может защитить себя крыло?

— От восьми или девяти, как выясняется, оно себя не защитит. Правда, Смелого Кречета застали врасплох. Теперь, когда мы знаем об опасности, может, и выстоим. Хотя, насколько мне известно из преданий, грифы никогда не атакуют меньшим числом. Лишь когда у них есть преимущество, вот, например, когда завидят одно крыло. Одиноким икарийцем, само Собой, тоже не побрезгуют.

— Отныне все икарийцы летают только в стае, — распорядился Аксис, — до тех пор пока не будем знать точно, сколько чудовищ у Горгрила в запасе. Нужно поговорить с мостом, узнать, может ли он защитить Сигхолт от их атаки, но до тех пор… Магариз, Велиар… — Они сделали шаг вперед. — Установите стражу. Пусть не спускают глаз с неба. Я не хочу в одно прекрасное утро проснуться оттого, что какое-то из этих созданий вцепилось мне в спину.

Азур содрогнулась.

— А выстоит ли против них Жервуа? Может, нам надо прийти к ним на помощь?

Аксис побледнел и ответил не сразу.

— Боюсь, другого выбора у нас не остается, — сказал он. — Если не хотим, чтобы кроме Ихтара Горгрил захватил и Ахар, нельзя стоять в стороне и смотреть, как погибает Жервуа.

Хо'Деми пустил желтую свою лошадку рысью: ни на что большее по такой грязи она не была способна. Ехал он в лагерь. Час назад рассвело. Самые страшные ночные атаки закончились. Сон Хо'Деми был крайне необходим: вот уже три дня как он не заворачивался в свою шкуру.

Поднял глаза к небу. Тяжелые серые тучи, двигавшиеся с севера, обещали новую порцию мокрого снега. В конце Снежного месяца Горгрил потчевал южный Ихтар и оборонительную линию Жервуа мокрым снегом. Слякоть превратилась в лед. Из удручающего положение Борнхелда сделалось отчаянным. Снег со льдом под ногами превратился в разбухшую грязь, и перед тем, как ложиться спать, солдатам приходилось тщательно очищать и собственные ноги, и копыта лошадей, иначе грязь примерзала к телу. Сделать это в боевых условиях, тем более что Горгрил атаковал ночью, и найти время для того, чтобы обсохнуть и совершить элементарный уход за конечностями, было очень непросто. От обморожения и гангрены потери несли не меньшие, чем в бою.

Снег и лед создавали еще одну проблему. Вода наступление скрелингов задерживала, поэтому мороз им был весьма кстати: ведь по замерзшим каналам они могли перебраться на другой берег. Люди Борнхелда разбивали по ночам толстый лед. За последние недели они трижды промедлили, и сотни солдат поплатились за это жизнью.

Лошадь Хо'Деми слегка поскользнулась, и он, успокаивая, потрепал ее по шее.

Позади, на расстоянии пятисот пейсов, Хо'Деми слышал шум сражения, но он так устал, что не обращал на него никакого внимания. Бой за Жервуа — а следовательно, и за Ахар — шел без остановки вот уже шесть недель. Скрелинги, еще с осени скопившиеся в южном Ихтаре, начали наступление в Снежном месяце, и последние три недели атаки их только усиливались. Все часы бодрствования люди Хо'Деми занимались одним: вонзали мечи, пики, кинжалы и даже заточенные кухонные ножи в глаза скрелингов, пробиравшихся к ним в траншеи.

Скрелинги, по сравнению с прошлым годом, увеличились в размерах, стали крепче, их торсы обросли плотью и мышцами. Сделавшись сильнее, они стали и более смелыми, решительными и хитрыми.

Хо'Деми надеялся, что на свой участок ледяных червей не пропустит. Неделю назад из южного Ихтара выползли ледяные черви, о которых ветераны Горкен-форта вспоминали с содроганием. Горкентаун пал тогда прежде всего благодаря их усилиям. Черви эти изрыгали из чудовищно раздутых животов несметное количество скрелингов, и те штурмом брали крепостные стены. Несмотря на тяжелый груз, черви прекрасно держались на воде и передвигались по каналам не хуже, чем по суше.

Убить ледяных червей было гораздо труднее. Поднимаясь во весь рост, они возвышались над человеком на высоту в пятьдесят—шестьдесят пейсов. До лошадиных их голов с оскаленными зубами даже пикой невозможно было достать. Защитникам Жервуа требовались искусные лучники: ведь единственный способ убить чудищ — выпустить стрелу в серебристый глаз. Но лучники Борнхелда умирали так же часто, как и его меченосцы, и копейщики. В оборонительных рядах Жервуа стрелков явно не хватало, а незащищенных участков — хоть отбавляй.

Хо'Деми знал: оборона Жервуа будет неминуемо прорвана. Пока все держалось на каналах: в массированное наступление скрелингам путь заказан, а в узких местах их убивали поодиночке. В ход пошли теперь ледяные черви. Через каналы они переправлялись с легкостью, неслышно обходили солдат сзади, изрыгали скрелингов, и люди не успевали опомниться.

Каждый день из северных туманов выползало все больше и больше ледяных червей.

Возле каналов людей было так мало, что прорвись неприятель через какой-либо участок — и катастрофа неминуема. Хо'Деми знал: Борнхелд сражается так же отважно и долго, как и любой из его солдат, но отдыхать он им разрешал лишь один день из пяти. А что, если солдаты попросту уснут на посту, опираясь на копья и пики?

Одно утешает: большая часть рейвенсбандских женщин и детей отправлена в Сигхолт. Уходили они тайком, ночью, когда все внимание было обращено на оборону. Если он и его люди погибнут, то хотя бы дети спасутся. Хо'Деми посылал в Сигхолт и маленькие отряды бойцов. Хоть кого-то спасти от бессмысленной гибели! Как же хотелось Хо'Деми поскорее соединиться с Аксисом, однако он понимал: отведет свою армию — и все закончится катастрофой не только для Борнхелда, но и для Аксиса. Потому-то и посылал маленькие отряды в северном и восточном направлениях да надеялся, что настанет день, когда он пойдет за Звездным Человеком.

Высоко в небе кружил снежный орел, низкие тучи делали его почти незаметным. Птица следила за одиноким всадником, направлявшимся в лагерь рейвенсбандцев. Заметив, как поникли его плечи, орел сложил крылья и устремился к человеку.

— Хо'Деми! Проснись! Вытяни руку!

Хо'Деми встрепенулся и чуть не упал с лошади. «Руку!» — зазвучал в его мозгу тот же голос, и Хо'Деми машинально вытянул левую руку. Тут же с неба на нее свалился огромный снежный орел. От такой тяжести рейвенсбандец чуть не потерял равновесие.

— А ведь на моем месте, Хо'Деми, могла оказаться и грифа, — сказал орел голосом Аксиса. — Разве можно ездить одному?

Хо'Деми покрепче сел в седле, приспосабливаясь к весу птицы.

— Если бы грифа и схватила меня, милорд Аксис, то не слишком бы обрадовалась: очень уж я сухой и невкусный. Горгрил, кроме того, не захочет днем подставлять их под стрелы.

После первой ужасной атаки, когда грифы унесли Невелона и несколько рядовых солдат, в Жервуа все внимательно смотрели на небо. Особенно по ночам. Хотя грифы атаковали нечасто, но с выбором: целили в командиров.

— Как оборона, держится? — спросил голос Аксиса. Орел слегка взмахнул крыльями, и лошадь Хо'Деми опять споткнулась.

Хо'Деми откинулся назад, чтобы крыло птицы не ударило по лицу.

— Очень слабо, — ответил Хо'Деми. — Появились ледяные черви, они готовы прорвать наши заслоны в двенадцати местах. Спокойно переплывают каналы, милорд, и извергают скрелингов.

— Мне можешь об этом не рассказывать, Хо'Деми, — резко ответил Аксис. — Я-то уж их хорошо знаю.

— А Горгрил и на Сигхолт наступает? — спросил Хо'Деми.

— Нет. Горгрил, правда, посылал скрелингов в долину Диких Собак, но нам удалось уничтожить скрелинга-храбреца. Вот они после этого и разбежалась. Сигхолт сейчас в безопасности, как и Уркхартские горы, хотя грифы уничтожили наше крыло.

— Они утащили Невелона, — сказал Хо'Деми и пустил лошадь шагом. Орел и Хо'Деми приближались к лагерю.

— Жаль, — в голосе Аксиса слышалась грусть. — Я любил Невелона. Мы дружили с ним до всех этих событий. — Орел закрыл клюв, склонил набок голову и посмотрел на Хо'Деми. — Хо'Деми, сколько королизцев сражаются сейчас за Борнхелда?

— Около шести тысяч, милорд, а в Нордмуте еще больше: ждут, когда их отправит речной транспорт.

— Это наемники? Или император Королиза заключил с Борнхелдом военный союз?

— Пока наемники. Борнхелд добивается заключения военного союза. Послы ведут переговоры, но император колеблется.

— И даже с дополнительными шестью тысячами королизцев оборона Жервуа в опасности? У Борнхелда сейчас должно быть около тридцати тысяч солдат.

— Оборонительная линия слишком длинная, лорд Аксис, а скрелингам, похоже, нет конца. Сколько бы мы их ни били, с каждым днем они прибывают.

Хо'Деми въехал на территорию лагеря, и орел замолчал. На палатках, шестах и кухонных треногах негромко звенели колокольчики. Людей, однако, было мало.

— Спрашиваю я тебя не зря, — сказал орел. — Я пришлю помощь. Не для Борнхелда, разумеется. Для Ахара.

Хо'Деми иронически улыбнулся. Аксис спорит из-за пустяков. Ладно хоть в своей ненависти он не зашел слишком далеко: соперничество с Борнхелдом не помешает ему помочь Жервуа.

— Всадников я посылать не стану, потому что не доверяю Борнхелду. Нельзя долгое время оставлять людей без защиты Сигхолта. Кроме того, пехота и конница вряд ли помогут сейчас спасти Жервуа.

— Значит, пошлешь икарийцев, — сказал Хо'Деми. Это единственное, что мог сделать Аксис.

— Да. Пошлю Ударные Силы. Но они будут атаковать скрелингов не с вашей стороны, а со стороны южного Ихтара. И тому есть две причины.

Хо'Деми остановил лошадь у своей палатки и осторожно спустился на землю, чтобы не потревожить орла.

— Об одной причине я могу догадаться, милорд. Ты не доверяешь Борнхелду: боишься, что его солдаты подстрелят икарийцев.

— Ты считаешь, что я несправедлив к брату?

— Нет, я так не считаю. — Хо'Деми встал между палаткой и лошадью, чтобы укрыться от ветра. — Ты правильно понимаешь: Борнхелд думает почему-то, что все пернатые друг с другом заодно. Не видит разницы между ними и грифами Горгрила. И те и другие для него — мишени, подлежащие уничтожению. Враги, одним словом.

— А вот и вторая причина, Хо'Деми. Послав икарийцев Горгрилу в тыл, я остановлю тем самым поток скрелингов и ледяных червей. До оборонительных линий Жервуа они просто не успеют добраться. Ударные Силы прекрасно подготовлены. Сражение в долине Диких Собак они выиграли, и я надеюсь, что им удастся очистить Жервуа от всей этой нечисти. — Сделав паузу, голос продолжил: — Держитесь. Икарийцы скоро прибудут. Скажи всем, кто захочет тебя слушать: Ударные Силы будут защищать Ахар, как это было тысячи лет назад. Пусть люди знают: только объединившись, мы спасем Ахар от Горгрила. Донеси до всех пророчество. Служи ему, Хо'Деми, ведь твой народ, как ты говоришь, давно ждет свершения слов Пророка.

— Ради этого живет каждый рейвенсбандец, будь то мужчина, женщина или ребенок. Сделаю для тебя все, что смогу.

— Когда наступление на Жервуа иссякнет, надеюсь, что ты будешь со мной. Ты мне очень нужен, Хо'Деми.

С этими словами орел взлетел, а Хо'Деми покачнулся, потому что крылья ударили ему по лицу.

— До скорого свидания, Аксис Парящее Солнце.

— До скорого свидания, вождь Хо'Деми.

Тучи закрыли орла, и Хо'Деми быстро расседлал коня, почистил его щеткой, дал овса. Потом поднял полог палатки и провалился в сон, прежде чем завернулся в шкуру.

— Это подействует! Я знаю! — убежденно воскликнула Азур. — Ты ведь слышал сообщения икарийцев!

Аксис посмотрел на Велиара и Магариза. Зоркий Глаз вместе с последними стаями находился в Уркхартских горах, и в Сигхолте его ждали не раньше чем через неделю.

С тех пор как рейвенсбандцы покинули Жервуа, Аксис прекратил оказывать Борнхелду помощь. С него довольно. Скрелингов сильно побили, да и большую часть ледяных червей уничтожили. Вместе с королизскими наемниками у Борнхелда в Жервуа было почти восемнадцать тысяч солдат. По мнению Аксиса, Горгрил в зимнюю кампанию свой лимит исчерпал. Пошла первая неделя Голодного месяца, последнего месяца зимы. Скоро весна, с ней связаны все надежды. А вот Азур не унималась: ей хотелось нанести еще один удар по скрелингам.

— Я не уверен, Аксис, — сказал Велиар, стараясь не смотреть на Азур. — Стоит ли прилагать усилия?

— Стоит ли? — воскликнула Азур. — Что ты имеешь в виду? Ты же слышал сообщения икарийцев, Велиар. Нам предоставляется отличный шанс атаковать Хсингард.

Последние недели, летая между Жервуа и Сигхолтом, икарийцы обращали внимание на развалины бывшей столицы Ихтара. Мощный когда-то город лежал в руинах, загубленный полчищами скрелингов и ледяных червей. Скрелинги устроили себе укрытие среди обломков. Возможно, там был их опорный пункт.

Азур обернулась к Аксису.

— Очень может быть, что мы там и скрелинга-храбреца обнаружим, а то и гнездо гриф. Нам стоит приложить усилие.

— Азур, — молчавший до сих пор Магариз выступил вперед. — Хсингард — большой город. Такой маленький отряд, как наш, не может его целиком проконтролировать, тем более что там одни развалины! Мы загоним себя в ловушку! Аксис, прошу тебя, вспомни Горкентаун.

Лицо Аксиса окаменело.

— Но в этот раз атакующей стороной станем мы, и скрелинги нас не ожидают. Мы сможем нанести им урон.

— Да мы туда за день доедем, — страстно убеждала Азур. Хсингард находился примерно в двух лигах от края озера Жизни. Для операции понадобится день: прийти туда нужно тихо и осторожно, через Уркхартские горы, а не через открытую долину. — Туда за день, а домой быстрее доберемся. Мы можем это сделать.

— В Хсингарде сейчас значительно меньше скрелингов, — раздумчиво сказал Аксис. — Большинство находится на юге, совершают последний свой поход на Жервуа. Икарийские разведчики утверждают, что в руинах даже ночью их не так много, а ведь в это время скрелинги наиболее активны. Возможно, нам предоставляется последняя возможность: ударить по главной их базе в Ихтаре, пока основная масса занята в Жервуа. Я согласен с Азур: неплохо бы узнать, чем они там в Хсингарде занимаются.

— У нас к тому же есть алаунты, — добавила Азур. — Они могут и предупредить об опасности, и обнаружить противника в развалинах. Икарийские скауты нам тоже помогут.

— Аксис, — умоляющим голосом сказал Велиар, — неужели ты можешь на это согласиться? Оставь ты эту затею.

Аксис поднял глаза от лежавшей перед ним карты.

Весь последний месяц, Велиар, я сидел на крыше дозорной башни и смотрел глазами снежного орла на то, как икарийские Ударные Силы спасают Жервуа. Ничего не делал, только наблюдал. Нужно наконец и самому что-то предпринять. Эту операцию я рассматриваю как хорошую подготовку копейщиков и лучников к летней кампании против Борнхелда.

— Они и так прекрасно подготовлены, — огрызнулся Велиар. — Зачем рисковать ими, посылая в Хсингард?

Азур даже рот открыла. Глупую миссию? Упускать возможность ударить по главной базе скрелингов, пока там практически никого нет?

— Азур, — сказал Аксис, — кого ты с собой возьмешь?

С ответом она не затруднилась.

— Все шесть отрядов лучников и двести конников, то есть чуть более четырехсот человек наземной силы. Плюс одну стаю икарийцев. Для разведывательных целей мне больше не потребуется. Алаунтов с собой тоже возьму. Пусть среди развалин отыщут гнезда скрелингов, а мы с четырьмя сотнями бойцов постараемся уничтожить их сколько сможем. Операцию проведем днем, когда скрелинги наименее активны.

— Хорошо, — сказал Аксис, прежде чем Велиар успел что-либо возразить. — Азур, будешь командиром.

— Что? — воскликнули хором Велиар с Магаризом.

У Аксиса чуть дернулась щека — единственный признак того, что он злится. Не удостоив Велиара взглядом, посмотрел на Азур.

— Разумеется, Азур, если не чувствуешь себя готовой, я готов принять командование на себя.

— Я смогу, — она спокойно и твердо глянула в глаза Аксису. Азур никогда бы не подумала, что он позволит ей возглавить операцию, однако была уверена: с миссией она справится.

Велиар закрутился волчком.

— Ты сама не знаешь, что делаешь, Азур.

— Я смогу, Велиар, — тихо сказала она. — Не тревожься. Ни за меня, ни за людей, которых я поведу.

Аксис внимательно посмотрел на Велиара и Азур. Кажется, он понял, отчего Велиар так встревожен: похоже, к Азур у него более чем дружеское чувство. Что же произошло между ними во время его отсутствия?

— Велиар, — Аксис старался говорить непринужденно. — Не волнуйся, пожалуйста. Я поеду с ними в качестве поддержки. Азур приятно будет отдавать мне приказы. Ты же будешь командовать в Сигхолте, Магариз тебе поможет.

— Ты с ума сошел, Аксис, — тусклым голосом сказал Велиар, — ради глупой авантюры ты рискуешь собой и своей командой.

— Велиар, я хочу увидеть собственными глазами, что делают скрелинги в развалинах Хсингарда, и надеть на шампур как можно больше духов.

В прошедшие недели Аксис посылал орла к Хсингарду и выяснил, что в развалинах города творится что-то странное. Посмотрел на Азур. Предстоящая операция станет хорошим испытанием ее способностей.

— Калума оставишь дома. Это тебе не обычный патруль в Уркхартских горах. О ребенке позаботится Има. — У молодой рейвенсбандки тоже был грудной младенец и много молока. Она и раньше помогала Ривке ухаживать за Калумом, когда Азур с Аксисом бывали заняты.

Молодая рейвенсбандка вколола в волосы Азур последнюю шпильку и подержала зеркало, чтобы она оценила прическу со всех сторон.

— Спасибо, Има, ты прекрасно уложила мне волосы.

В последние недели обязанности Имы расширились: она не только ухаживала за Калумом и кормила грудью ребенка, но и сделалась служанкой Азур. Хотя Азур и казалось странным иметь при себе прислугу, была она настолько занята, что выбора не оставалось. Раньше в Сигхолте было три тысячи бойцов, три блюстителя пророчества, две женщины да отставной повар, а теперь жизнь в крепости, подогреваемая энтузиазмом тридцати тысяч людей, била ключом. Были там не только ахары, рейвенсбандцы и икарийские солдаты, но и городское население, торговцы, слуги, повара, конюхи, секретари, посыльные, прихлебатели, да всех разве упомнишь? Неделю назад пожаловал историк. Он заявил, что хочет оставить потомкам записи о жизненном пути Аксиса, предначертанном пророчеством.

Служанкой дело не ограничилось: Азур обнаружила, что горожане в Сигхолте и Заозерье стали относиться к ней по-другому. Когда она шла по улицам — с Калумом или без него, люди с улыбкой давали ей дорогу, кланялись, а женщины делали реверанс. Азур еле удерживалась, чтобы не ответить им таким же реверансом.

— Пойдем, — сказал Аксис, войдя в комнату. — Покажи мне свои драгоценности.

Азур оперлась на предложенную ей руку и позволила подвести себя к большому зеркалу возле стены. Остановилась, Аксис встал сзади, положил руки ей на плечи. Одет он был в золотую тунику и бриджи в один цвет с кроваво-красным солнцем на груди. Простое черное платье облегало высокую гибкую фигуру Азур и подчеркивало четкий овал лица и необычные дымчатые глаза. Черные, как и платье, волосы уложены были в высокую затейливую прическу.

Аксис улыбнулся, глядя на нее в зеркало, и опустил руку в карман.

— Дрю-Беор всегда дает мне подарки, которые подходят только тебе.

И вдел ей в уши длинные серьги из червонного золота. Изысканное украшение стало обрамлением для прекрасного лица.

— Мы с тобой элегантная пара, не находишь? — сказал Аксис и поцеловал ее в макушку. Изумился, когда увидел слезы в глазах Азур. — Что случилось? — спросил он. — Отчего ты расстроена?

— Оттого, что никакая я тебе не пара, — прошептала она. — Ты скоро поведешь войско на юг, а потом в Карлон. Там тебя ждет королева.

Аксис напрягся. Они с Азур избегали говорить о Фарадей, тем не менее та постоянно была в их мыслях.

— Я знаю, ты говорил о ней с герцогом Роландом и Хо'Деми, — продолжила Азур, вознамерившись сказать все, что было у нее на сердце. — То, что там, — она кивнула на зеркало, — одна лишь видимость. То, что между нами, нереально, как отражение в воде. Его можно разбить так же легко, как это зеркало.

Руки Аксиса сжали плечи Азур. Она почувствовала, что разозлила его.

— То, что я сказал тебе в Хсингарде, Азур, правда, — сказал он. — Я люблю тебя. Я смотрю на тебя не как на временную любовницу, что согревает мне постель до воссоединения моего с Фарадей. А ты любишь меня? Или специально затеяла этот разговор, чтобы иметь повод со мной расстаться?

— Ты же знаешь, что я тебя люблю. — Азур сделала усилие, чтобы голос не дрогнул. — Но, когда приедем в Карлон, придется мне отойти в сторону. Каждую минуту меня мучают угрызения совести, вина перед Фарадей. А тебя совесть не мучает?

— Мучает ли меня совесть? — переспросил он. — Да, мучает. Думаю ли я о Фарадей? Да, думаю. И до сих пор я по-своему ее люблю, но каждый день моя любовь к тебе разрушает то, что я испытываю к ней. Все трое мы угодили в лапы пророчества, Азур. Оно манипулирует нами против нашей воли. Но мы с тобой не можем забыть о магии ночи Белтейна… или о том, что магия эта продолжается каждую совместную ночь. А ребенок? Разве можно забыть о нем? — голос его стал суровым. — Но я не дам тебе уйти. Я не могу ни потерять, ни забыть тебя. — Аксис взял ее за талию и прижал к себе.

Азур глубоко вздохнула.

— Но ведь ты женишься на Фарадей.

— Должен, Азур. Пророчество обязало Фарадей выйти замуж за Борнхелда, и оно же обязывает меня жениться на Фарадей. Разве не помнишь, пророчество утверждает, что она возляжет с человеком, который убьет ее мужа? Необходимо к тому же, чтобы она посадила деревья.

— Тогда я должна уйти…

— Нет, — резко сказал Аксис, и крепче сжал ее талию. — Я не позволю тебе уйти, Азур. Фарадей — светская женщина. Без сомнения, у Борнхелда есть любовницы…

— Нет! — воскликнула Азур и попыталась вывернуться из его рук, но он прижал ее к себе еще крепче.

— Останься со мной. Танцуй со мной. Будь моей. Фарадей тебя примет.

Азур закрыла глаза. Любовница, куртизанка, наложница. Суть этого понятия нельзя прикрыть красивым словом. Но бедная Фарадей… Азур знала: такое положение ее глубоко ранит.

— Можешь ты уйти от меня, Азур? — спросил Аксис. — Сможешь ли?

— Нет, — ответила Азур, не открывая глаз, не ощущая ничего, кроме тепла его тела. — Нет, не смогу.

— Так же как ты не можешь от меня уйти, так же и я не могу тебя покинуть, — сказал Аксис. — Раньше думал, что мне это удастся. Думал, пока буду на юге, оставлю тебя с Калумом здесь. Оказалось, я и мысли не переношу, что с кем-то из вас расстанусь. Ты околдовала мою душу, Азур, мне от тебя не уйти. Останься рядом. Пожалуйста… умоляю.

Азур представилась вдруг страшная картина. Она увидела Аксиса и Калума через триста лет. Оба молодые и сильные. Сидят на вершине горы Великого Когтя и безуспешно пытаются вспомнить ее имя. Потом со смехом и шутками бросают это занятие. Умершая давным-давно любовница и мать испарилась из их мыслей.

— Пожалуйста, — прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы.

— Да, — сказала она, ненавидя себя в это мгновение.

— Тогда пойдем, — сказал Аксис и опустил руки. — Открой глаза, возьми ребенка и сойдем вниз. Сигхолт ждет.

Азур вынула из кроватки Калума, прижалась губами к его голове. Прошептала что-то так тихо, что Аксис, как ни старался, не услышал.

— Сделай для меня за долгую свою жизнь, Калум, одно-единственное: не забудь имя своей матери, как я забыла имя своей. Меня зовут Азур, Калум. Азур. Азур.

— Что? — в ужасе прошептал Борнхелд. — Что ты говоришь?

Королизский солдат облизнул пересохшие губы.

— Сир, позвольте сказать. Крестьяне из деревушек, что расположены к востоку от Нордры, извещают: две недели назад большое войско вышло из Уркхартских гор, перешло Гандилга-брод и повернуло на восток, в Скарабост. Войско очень большое и переправлялось много часов, несмотря на то, что двигалось быстро.

Солдат сделал паузу.

— Крестьяне говорили, что армия шла в полной тишине. Состояла из людей и лошадей, духов в ней не было. Они сказали, что вел ее всадник с золотистыми волосами на серой лошади…

— Аксис! — И Борнхелд выругался.

— …и в этой армии были ахары и странные темные люди на желтых лошадях.

— Рейвенсбандцы! — Лицо Борнхелда потемнело от гнева, и Готье махнул рукой королизскому разведчику, чтобы тот поскорее убрался.

— Две недели! — зарычал Борнхелд и швырнул на пол пачку донесений. — Да за это время он может оказаться где угодно!

Йорг благоразумно выжидал, не скажет ли что-нибудь Готье. После побега рейвенсбандцев и герцога Роланда король пришел в такую ярость, что Йоргу казалось, будто Борнхелда хватит апоплексический удар. Отныне Борнхелд не доверял никому, кроме Гилберта и Готье, и в свободное от сражения время бормотал об изменах и предательстве. И все же с Йоргом Борнхелд пока не расправился: понимал, что тот может ему еще пригодиться.

«Почему я все еще здесь? — спрашивал сам себя Йорг, глядя на раздраженно расхаживающего по комнате Борнхелда. — Почему темной ночью не встал с постели, не сел на лошадь и не поехал в Сигхолт?». Возможно, потому, что знал: Борнхелд нуждается в здравом совете, а вот дадут ли ему такой совет Готье и Гилберт, в этом Йорг не был уверен. Те советы, что давал иногда Готье, выгодны были только самому Готье. Гилберт же старался, чтобы решения, которые принимал Борнхелд, шли на благо Сенешалю… хотя Ахару они вряд ли были на пользу.

Если Йорг не был уверен в способности Борнхелда к управлению, то и в Аксисе он тоже сомневался. Трудно было ему отбросить укоренившиеся в течение жизни суждения. Почти семьдесят лет верил он в то, что отверженные — гнусные и заразные недочеловеки, думающие об одном — об уничтожении Ахара. С детства наслушался рассказов о временах, предшествовавших Войнам Топора, когда отверженные сделали жизнь благонравных, поклонявшихся Артору людей совершенно невыносимой. А пророчество ни с того ни с сего требует от ахаров, чтобы те приняли отверженных в свои дома, объединились бы с ними — таким, мол, лишь способом могут они уничтожить идущего на них с севера захватчика. Четыре недели мучился Йорг сомнениями, и каждый рассвет приносил ему новые загадки. Как бы хотел он, чтобы рядом с ним был сейчас Роланд.

— Мы пойдем за ними, — заявил Борнхелд.

— Сир! Нет! — сказали в один голос Готье и Йорг.

Готье встал и умоляюще протянул вперед руку.

— Это для нас очень опасно — пытаться найти в Скарабосте Аксиса.

— Уж не думаешь ли ты, что я не смогу справиться с несколькими сельскими общинами, Готье?

Готье побледнел.

— Это не то, что я имел в виду, сир!

— Мне кажется, я понял, что хотел сказать командир Готье, — вмешался Йорг, — он хотел сказать, что у Аксиса перед нами двухнедельная фора. Он может оказаться сейчас где угодно. Скарабост — большая провинция. По ней можно ездить несколько месяцев, да так и не найти его.

— Так что же, ты хочешь, чтобы я сидел и ждал, когда Аксис захватит восточную половину Ахара?

— Сир, — Готье старался оставаться спокойным, — в войске графа Бурдела в южном Скарабосте почти шесть тысяч солдат. Возможно, это не так много, как у Аксиса, но и с таким количеством он может хорошенько навредить Аксису. В лучшем случае Бурдел окончательно остановит Аксиса, возможно, заманит его в ловушку, когда через Папоротниковые горы тот двинется в Аркнесс.

— Мы все же можем пойти в Скарабост, — возразил Борнхелд (гнев его немного ослабел), — и помочь Бурделу. Возьмем Аксиса в клещи.

— Скарабост большой, — возразил Готье, — а у нас нет проверенной информации о том, где в данный момент находится Бурдел. Связь с ним у нас плохо налажена. По всей вероятности, мы не найдем ни Аксиса, ни Бурдела, а будем кругами ездить по Скарабосту.

— Мы только измучим армию, сир, и это в тот момент, когда она больше всего нуждается в отдыхе и питании, — добавил Иорг.

— А если Бурдел его не остановит? — проворчал Борнхелд.

— Но, сир, есть ведь еще и барон Гревилл Тарантез, и барон Исгрифф Нор. Аксису придется с боем прокладывать себе путь через Тарантез и Нор.

Борнхелд посмотрел на Готье.

— Этим двоим доверять можно так же, как знаменитым исбаддским шлюхам. И тот и другой к тому же дрянные полководцы. А откуда ты знаешь, куда направляется Аксис? Уж не видел ли ты часом план его маршрута?

— Сир, — сказал Готье, — Аксис может направляться только в одно место. Карлон.

В комнате наступила мертвая тишина.

Гилберт в ужасе выпучил глаза. Аксис и его проклятое Артором войско направляются в Карлон? А башню Сенешаля защищает одна-единственная когорта топороносцев! Да еще неизвестно, как она себя поведет, когда повстречается с бывшим Боевым Топором.

— Карлон, — выдохнул Борнхелд. Почему-то ему и в голову не приходило, что Аксис на такое осмелится. Карлон?

— Он должен туда пойти, — сказал Готье. — По-видимому, рассчитывает на то, что ты привязан сейчас к Жервуа. Если Карлон будет захвачен, можно считать, что мы побеждены. Но прежде Аксису придется сделать большой крюк и пройти через Скарабост, Аркнесс, Тарантез и Нор. Ему необходимо подчинить себе восточный Ахар: ведь ни один здравомыслящий командир не захочет, чтобы ему ударили в спину.

— А вот если станешь гоняться за Аксисом по Скарабосту, наверняка его потеряешь, — Йорг заговорил уже уверенно. — Разумеется, он нацелен на Карлон. Ну а потеряешь его — считай, что потерял и Ахар. Лучше тебе прямо сейчас поехать в Карлон. Сохранить столицу, а не рисковать, гоняясь за Аксисом в пустошах Скарабоста.

Проклятье! Ну должен же Борнхелд понять наконец смысл всего этого! Карлон — слишком важное для нас место! Это же ключ ко всему Ахару!

— Артор! — прошептал Борнхелд. Лицо его стало серым. — Вы советуете мне одобрить план действий, вследствие которого я отдам Аксису весь восток? Что же тогда останется мне? Западный Ахар? Одна треть и так уже досталась духам, и вы утверждаете, что в моих же интересах подарить Аксису другую треть?

Все молчали. Никто не осмелился напомнить Борнхелду, что положение у него сейчас очень сложное. Неужели кто-то станет рисковать головой и говорить ему, что за Аксисом стоит сильное войско и что перевес сейчас на стороне противника? Потерять восточный Ахар? Да уже лучше это, чем Карлон. Правда, в результате у Борнхелда останется крошечная часть королевства. Меньше, чем треть, скорее одна пятая. Готье и Йоргу захотелось перенестись из этой комнаты куда-нибудь в другое место. Как бы хорошо оказаться в прошлом, вернуться на три года назад. Тогда никто и слыхом не слыхивал ни о Горгриле, ни о духах, ни о проклятом пророчестве.

Гилберт вышел на середину комнаты. Лицо под закатными лучами солнца желтовато-болезненное, опухшее.

— Борнхелд, выбора у тебя нет. Я согласен с Готье и Йоргом. Карлон нам жизненно необходим. Жизненно! Если Карлон достанется Аксису, падет и Сенешаль. Думаю, мне не надо напоминать тебе, что это означает.

Верно, напоминать Борнхелду было не надо. Сенешаль — один из главных его сторонников. Да он и не стал бы королем, если бы… если бы…

Борнхелд постарался уйти от угрызений совести.

— Так тебе что же, Гилберт, приятно будет, если отверженные станут ползать по восточному Ахару? Что тебе скажет на это Брат-Наставник?

— Он скажет, что у объединенных общей целью короля и Сенешаля хорошая возможность отвоевать Ахар у Аксиса и у Горгрила. Разве ты позабыл уроки Войн Топора? Мы изгнали тогда отверженных из Ахара, сделаем это еще раз. Времена сейчас смутные, Борнхелд, никто этого не отрицает. Нам нужен лишь король, который сможет вывести нас из смуты.

Слова Гилберта вдохнули в Борнхелда решимость.

— Да, времена смутные, джентльмены. Но я вас из этой смуты выведу. — Он хрипло рассмеялся. — Только представьте себе, джентльмены, что было бы с вами, если бы на троне до сих пор сидел трусливый Приам! Когда Артор сразил Приама в расцвете жизни, то, должно быть, имел в виду меня, человека, который выведет Ахар из тени и приведет к славе.

Да и видения Тимозела, должно быть, об этом говорили.

Борнхелд решился. Скрелинги почти все вернулись в Ихтар, так что на оборонительных рубежах можно оставить лишь символическое войско. Он поедет в Карлон и поведет за собой армию. Будет поджидать Аксиса в долинах Тэара. Губы Борнхелда расплылись в улыбке. Наконец-то он встретится с братом на бранном поле. Всю свою жизнь они ждали этого момента.

— Отправимся на этой неделе, джентльмены. Там и остановимся. Оттуда начнется наш поход к победе над Горгрилом и Аксисом.

В пути находились восемь недель. Сначала войско Аксиса через северный Скарабост свернуло на восток, затем на юг и двинулось почти по прямой через центральную часть провинции. Аксис старался умерить нетерпение. Ему хотелось идти быстрее, но утомлять армию было нельзя: ей ведь предстояли тяжелые бои.

Войско Бурдела, как назло, успело ускользнуть. Было несколько стычек с арьергардом, но самого Бурдела склонить к бою не удалось. Он наверняка хотел остановиться либо в Папоротниковых горах, где занял бы более выгодную позицию, либо в родном Аркнессе, и, скорее всего, в прекрасно защищенном Арсене.

Была у Бурдела и другая причина выбраться из Скарабоста, прежде чем туда вошло войско Аксиса. Бурдел по меньшей мере полгода проводил карательные операции. Перед ним стояло две задачи: прекратить распространение пророчества и не дать местным крестьянам уйти на север и воссоединиться с мятежным войском Аксиса в Сигхолте. Борнхелд предоставил Бурделу полную свободу действий. «Делай все, что хочешь, только останови деревенских идиотов, не дай им убежать к Аксису. Прекрати все разговоры о пророчестве и отрежь Аксиса от продовольственных маршрутов».

За последние пять месяцев от сумевших добраться до Сигхолта беженцев Аксис наслушался ужасных рассказов о бесчинствах Бурдела. Сейчас, когда он ехал по Плодородной равнине и озимые проступали из-под талого весеннего снега, Аксис собственными глазами смог убедиться в зверствах Бурдела. Деревня за деревней сметены с лица земли, и иногда всего лишь за то, что там прошел смутный слух о пророчестве. В других деревнях дома уцелели и большинство жителей остались в живых, но на окраинах стояли кресты, а с веревок и гвоздей свешивались объеденные воронами останки. Ужасающее зрелище. В таких деревнях Аксис останавливался на несколько дней, а солдаты помогали крестьянам отремонтировать дома.

Помогало то, что Аксиса давно знали и почитали как Боевого Топора. Армия шла за ним теперь другая, однако уважение к нему только возрастало. И войско его куда больше, чем войско топороносцев, и сам Аксис намного увереннее и значительнее. В красном плаще с контуром золотого солнца на спине Аксис выглядел настоящим королем. Он ходил по деревне, разговаривал с крестьянами вежливо и спокойно. Многие помнили, что он сын принцессы Ривки и был бы сейчас принцем, если бы не пятно незаконного рождения. Человек этот вовсе не походил на шалопутного бунтовщика или на закоренелого негодяя, каким старался его представить Бурдел.

Армия Аксиса от распущенного войска Бурдела отличалась строгой дисциплиной. Лагерь они устраивали подальше от деревни, стараясь не повредить посевам, а в деревню приходили только для того, чтобы перестроить дома и амбары. Аксис не мог воскресить тех, кто гнил сейчас на крестах, но он бережно снял их и похоронил. Работа эта была неблагодарная и тошнотворная.

Когда деревня начинала понемногу приходить в себя, Аксис брал с собой Ривку, и она рассказывала крестьянам о своей жизни среди икарийцев. Имя принцессы было хорошо известно, и поначалу крестьяне смотрели на нее с благоговейным ужасом, но Ривка разговаривала с ними так хорошо и убедительно, что люди начинали понимать: икарийцы вовсе не ужасные мрачные существа, а такие же божьи создания, что и сами они. У них те же проблемы, и смеются-то зачастую они над одним и тем же. В зависимости от того, насколько хорошо та или другая деревня реагировала на рассказы Ривки, Аксис частенько приглашал в нее несколько икарийцев, и они тоже беседовали с крестьянами.

В какую бы деревню те ни входили, крестьяне реагировали одинаково. В первые минуты, завидев икарийцев, все в ужасе замолкали. Юла же умела найти подход к крестьянам: она спускалась с облаков в Плодородную долину, сверкая золотыми крыльями с фиолетовыми подкрылками, ласково улыбалась и заразительно смеялась. И каждый раз первыми к икарийцам подходили дети. Они просили разрешения потрогать крылья. Ободренные благожелательным отношением крылатых незнакомцев к детям, две или три пожилые женщины, из тех, что посмелее, подходили тоже, ну а потом и вся деревня окружала икарийцев и затихала при их пении, после чего каждый норовил погладить мягкие перья. Прекрасные лица чужестранцев приводили крестьян в благоговейный восторг.

Медленно, очень медленно и не всегда успешно пытался Аксис изменить отношение жителей Скарабоста к отверженным. Трудно отказаться от воспитанного с младых ногтей убеждения в том, что отверженные — порождение демонов. Особенно трудно было разубедить тех крестьян, в чьих деревнях жил Хранитель Плуга. Таких людей Сенешаль специально направлял в села для наставления людей на путь истинный, то есть Путь Плуга.

Аксис хорошо понимал: военная кампания — самый легкий способ завоевания Ахара. Гораздо труднее убедить население пересмотреть свои взгляды на тех, кого с колыбели оно привыкло считать своими врагами. У Сенешаля была перед Аксисом тысячелетняя фора. Он держал в узде беднейшие территории Ахара.

Аксис часто проводил бессонные ночи: все думал, как бы ему убедить ахаров в том, что ни икарийцы, ни авары не желают им зла.

Самыми счастливыми у него, как, впрочем, и у икарийцев, были часы, когда они устраивались на ночлег в густой траве бескрайней Плодородной равнины. В одном месте не задерживались: останавливались только на ночь и, вместо того чтобы возводить палатки, заворачивались кто в одеяло, кто в крылья и ложились прямо на землю, а над их головами водили хоровод звезды. Небо становилось все яснее, и весна все увереннее заявляла о себе. В середине месяца Цветов, когда они приблизились к южному Скарабосту, небо было ясным и день и ночь. Как и раньше, в бытность свою Боевым Топором, Аксис частенько доставал маленькую походную арфу, и вечерами у костра голос его (после занятий с икарийскими чародеями он звучал значительно лучше) вливал силы в утомившихся за день людей. Возле его костра, одного из многих, считали за честь посидеть многие. Азур с сыном на руках с улыбкой смотрела на освещаемого заревом Аксиса. Любовь к нему возрастала у нее день ото дня, и она отбросила мысли о том, куда они едут. Она не знала, что когда-то вот так же и Фарадей сидела возле лагерного костра, слушала пение Аксиса и любила его так же сильно, как и она.

Однажды Аксис устроил ночлег подальше от поселений. Это был первый день месяца Цветов, Белтейн. Впервые за тысячу лет Белтейн праздновали в Ахаре. Икарийцы разожгли две тысячи больших костров, а рейвенсбандцы, издревле отмечавшие Белтейн, целый день готовили пищу. Ахары подивились празднику, однако, заразившись волнением икарийцев и рейвенсбандцев, приняли приглашение Повелителя Звезд. Ночь была длинная, наполненная красотой и музыкой. Утренняя Звезда отвечала за церемонии, ей помогала одна из молодых икарийских чародеек, путешествовавшая вместе с семьей Парящего Солнца. Их чувственный и соблазнительный танец, которым отметили они пробуждение земли после зимней спячки и возвращение весны, заставил в едином порыве, в том числе и ахаров, вскочить на ноги и пуститься в пляску, отыскивая на ночь партнера.

Для Аксиса и Азур это была особенная ночь. Удалившись от всех, они спустились в маленькую ложбину, прихватив с собой сына и одеяло, и там, пока ребенок спал, произошло возрождение магии прошлогодней ночи. Кровь пела в их жилах сильно и ясно, как и в прошлый Белтейн, как, впрочем, и во все ночи их близости. Аксис каждый раз поражался необычайным ощущениям, которые испытывал с Азур: он просто сливался со Звездным Танцем.

Чего Аксис не знал, так это того, что и Азур слышала и ощущала Звездный Танец. Возможно, это и явилось одной из причин, по которой она не могла устоять перед ним, когда он вернулся из Подземья. Она не смогла, как намеревалась, уйти от него навсегда и согласилась играть в его жизни любую роль, какой бы унизительной она ни оказалась, лишь бы он делил с нею постель. Музыка подхватывала ее, распаленная кровь бешено стучала, словно подвластный луне прибой, бьющийся о высокий берег. Азур никогда не говорила Аксису о своих ощущениях. Не зная, кроме него, ни одного мужчины, она предполагала, что так чувствуют себя все женщины, когда лежат в объятиях любимых.

В ночь Белтейна магия земли ощущалась особенно сильно, а звезды — ближе, чем обычно, Танец в голове Азур звучал так громко и ясно, что, преисполненная восторгом, она совершенно потерялась в нем. Вцепившись в спину и плечи Аксиса, она смотрела ему в глаза, и все, что она видела в них, были уходящие в бесконечность звезды, а все, что слышала, — биение, биение волн.

Она не знала, что в глазах ее звезд было не меньше, что и он в них потерялся.

А чего уж точно не знала, так это того, что волны у берегов Тенсендора рыдали и окликали ее по имени, хотя сама она громко звала Аксиса.

В ту ночь они зачали второго и третьего ребенка, но в этот раз Пророк уже не смеялся.

Из окна собственных дворцовых апартаментов Борнхелд смотрел на Карлон, не желая поворачиваться лицом к Джейму.

Брат-Наставник был в ярости и не хотел этого скрывать. Зачем только он подсаживал этого… этого олуха на трон, если тот сидит себе сиднем, в то время как братец оттяпал у него половину Ахара?

— Он захватил Скарабост, — клокотал Джейм. Обычно непроницаемое лицо исказила гневная гримаса. — И продвигается к Папоротниковым горам. На очереди Аркнесс и Тарантез. А ты сидишь и говоришь «пусть себе»?

Борнхелд, набрав в грудь побольше воздуха, смотрел на ворона, кружившего над стенами Карлона. Если потерпит еще немного, то, может, Брат-Наставник и оставит его наконец в покое. В последнее время Борнхелда все больше раздражал надоедливый монах. Минул год с тех пор, как Борнхелд стал королем, и темные манипуляции Сенешаля, позволившие ему занять трон, остались в далеком прошлом. Мир с тех пор изменился. Сенешаль утратил былую мощь. Вероятно, Джейм этого еще не понял.

— Верно, сижу и говорю «пусть себе», — огрызнулся Борнхелд, — потому что у меня — пропади все пропадом — нет никакого выбора!

— Я сражаюсь в Ихтаре и на севере Олдени столько времени, сколько и не припомню, а вот ты, Джейм, и в самом деле сидишь здесь, как паук, людей таскаешь, куда тебе хочется. Ты хоть понимаешь, чем мы все сейчас рискуем? Что поставлено на карту? Прости меня, Брат-Наставник, но я не представляю тебя на крепостной стене Горкен-форта в момент осады. И в Жервуа по колено в грязи и мокром снегу ты не вяз, когда на нас, в траншею, лавиной неслись скрелинги. Ты понятия не имеешь, что значит командовать армией, валящейся с ног от усталости и отчаяния!

Когда Борнхелд вскочил со стула и прокричал ему в лицо свою тираду, Джейм и глазом не моргнул. Высокий и прямой, в монашеской одежде, стоял он перед королем. Тяжелые синие складки скульптурно спадали вниз; на толстой золотой цепочке — украшенная драгоценными камнями эмблема Плуга.

— Верно, когда ты потерял Горкен-форт, меня рядом не было, — сказал он, — не при мне позволил и отверженным отогнать от Жервуа скрелингов. Ты, как я понял, потерял чуть ли не половину армии, когда рейвенсбандцы взяли да и ушли ночью. Извини, но я прежде всего поставил бы рядом с дикарями надежных часовых.

У Борнхелда сами собой сжались кулаки, и лишь огромным усилием воли он подавил желание пустить их в ход.

— Рейвенсбандцы составляли лишь треть от моей армии, — прошипел он, — и часовых я поставил. Но рейвенсбандцы так долго жили рядом с отверженными, что, должно быть, научились у них разным заклинаниям, иначе ни за что не прошли бы через окружение.

— Тогда, если у тебя все еще остается двадцать тысяч солдат, объясни мне, зачем они у тебя в Карлоне нагуливают жиры, в то время как Аксис занял и юг, и запад. Или тебе приятно наблюдать за тем, как отверженные занимают территории, которые тысячу лет назад завоевал для тебя Сенешаль?

Джейм потихоньку распалялся. Неужели Борнхелд согласен отдать Аксису эти земли? Плевать Джейму на то, что повести армию в Карлон посоветовал Борнхелду Гилберт. Брат-Наставник хотел одного: остановить Аксиса.

— Я не могу оставить Карлон на произвол судьбы. Он может достаться Аксису, — сказал Борнхелд, — а именно это и произойдет, если я пойду на восток, не представляя, где находится в этот момент проклятый ублюдок. Аксис так или иначе придет сюда. Должен прийти, если уж он вознамерился выдернуть из-под меня трон. Поэтому, — Борнхелд снова опустился на стул, — я и буду сидеть и ждать его. Когда он придет, войска его будут измучены сражениями, кровавыми мозолями на ногах и десятками ранений, которые, пробиваясь с боями в Карлон, они к тому времени приобретут. А я буду ждать их здесь с отдохнувшими и бодрыми бойцами.

Джейм, не спуская с Борнхелда глаз, медленно покачал головой. А они-то с Морисоном до сих пор думали, что Борнхелд — это их лучший шанс на выживание. Как же Сенешалю уцелеть, если Аксис со своей армией идет сейчас по долине Тэара?

— Должен ли я напомнить тебе, Борнхелд, что башня Сенешаля находится на противоположной от тебя стороне озера Чаша? Аксис уничтожит Братство, прежде чем ты выведешь свою армию из городских ворот.

— Пусть это тебя не тревожит, — сказал Борнхелд. — Ты ведь большую часть времени проводишь здесь, во дворце. И ты, и два твоих советника. Но будь спокоен. Я встречу Аксиса в долине Тэара задолго до того, как он приблизится к твоей белокаменной башне.

Джейм попытался собраться с мыслями. Все для них оборачивалось плохо. Он вспомнил время (с тех пор, казалось, прошла целая вечность), когда впервые услышал тревожные слухи о странных, похожих на привидения существах, которые за считанные минуты пожирали облаченных в воинские доспехи людей. Мог ли он предсказать тогда, что беда придет и в Ахар? Ихтар потерян, захвачен Горгрилом. Скоро все территории восточнее Нордры достанутся отверженным и тому, кто их за собой ведет. А что же останется на их долю? Относительно узкая полоска земли к западу от Нордры?

— Ночью, Борнхелд, — тихо сказал Джейм, — я слышу рыдания душ замученных несчастных людей. Убиты они Аксисом и ордами отверженных, которые он возглавил. Знаешь ли, что он с ними делает, Борнхелд? Знаешь ли, какую боль перенесло несчастное население Скарабоста, когда проклятая его армия уничтожала деревню за деревней? Летающим хищникам, которых он называет своими друзьями, приносили в жертву детей. Женщин насиловали, а потом убивали. Мужчин же сначала заставляли смотреть на то, как умирают их дети и жены, а потом им вспарывали животы и вешали за кишки на столбы и дверные косяки. Там они и умирали от боли и шока. Разве это тебя не тревожит, Борнхелд? Как же ты можешь сидеть и повторять «пусть приходит»? Артор тебя за это осудит.

Борнхелд нервно заерзал на стуле. С тех пор как вернулся в Карлон, он видел кошмарные сны. Чьи-то бледные руки протягивали ему заговоренный кубок, и кто-то шепотом просил из него выпить. Снилось, будто ходит он по залам и комнатам дворца, а за спиной слышит злорадный смех и шепот.

И еще снилась худая черноволосая и черноглазая женщина. Она сидела за столом с чашами, за спиной ее мерцал светлый прямоугольник. Когда он приблизился к ней, она подняла на него глаза и, засмеявшись, сказала: «Жду тебя к своему столу, Борнхелд, ихтарский герцог».

Будучи тщеславным, он пытался протестовать, уверяя, что он уже не ихтарский герцог, а король Ахара.

«Твоя кровь называет тебя ихтарским герцогом, Борнхелд, — прошептала она. — И эта же кровь тебя проклинает. Смерть идет к тебе с востока. Жди ее».

Борнхелд поежился и выглянул в окно. Ему показалось, что он видит Артора. Тот смотрел на него из скопившихся на севере туч.

В темные предрассветные часы Ударные Силы поднялись в воздух. Солдаты Бурдела окопались в ущельях Папоротниковых гор, и выкурить их оттуда без больших потерь никто, кроме икарийцев, не мог.

Предстоящее сражение вызывало у Аксиса смешанные чувства: беспокойство и неловкость. Битва эта могла открыть старые раны и воспламенить ненависть. Уж очень не хотелось Аксису выпускать на людей Ударные Силы. В сражениях он собирался использовать их лишь в крайнем случае: надо было, чтобы ахары приняли икарийцев, не смотрели на них как на захватчиков. И все же только икарийцы могли очистить склоны Папоротниковых гор с наименьшими потерями.

Аксис расхаживал взад и вперед. Кроваво-красный плащ полоскался по ветру. Каждые три-четыре шага поднимал глаза к горным склонам: с рассветом они все более четко проступали на горизонте. Он знал, что происходит сейчас в узких ущельях — ведь над головой его кружил снежный орел.

— Ну? — Лицо Велиара было почти так же напряжено.

Аксис мигнул, изменил фокус зрения и посмотрел на Велиара.

— Все нормально. Армия Бурдела даже не поняла, кто их атакует, когда на них посыпались первые стрелы. Они стреляли в ответ наугад.

— Потери? — спросил Магариз.

— Пятерым икарийцам стрелы попали в крылья, и они полетели домой или укрылись в горах. Остальные не пострадали. Жертвы только у Бурдела. — Глаза Аксиса затуманились, и Велиар с Магаризом поняли, что он снова следит за ходом сражения глазами орла. — И Бурдел сейчас поспешно оттягивает свои силы. К полудню горные проходы будут свободны.

— Оттягивает куда? К Арсену? — спросил Велиар.

— Ну разумеется, — пожал плечами Аксис. — Перехватить их нам никак не удастся. Чтобы дойти до предгорий, армии потребуется по меньшей мере день, а на горные перевалы уйдет и того больше. На солдатах Бурдела легкие доспехи, поэтому и передвигаются они гораздо быстрее нас. Он домчится до Арсена и захлопнет за собой ворота, а мы все еще будем ползать по горам.

Арсен был столицей Бурдела в Аркнессе. Находился он в десяти лигах к югу от Папоротниковых гор и был окружен пастбищами.

— И что же, осада? — спросил Магариз.

Аксис вздохнул.

— Да, осада. — Два года назад Аксис проезжал через Арсен по пути в Смиртон. У города были высокие и широкие крепостные стены, хорошее ополчение.

Аксис знал: с Арсеном ему нужно соблюдать крайнюю осторожность. Осады часто затягивались на месяцы, а он не мог позволить себе столько времени держать под Арсеном армию. С другой стороны, нельзя подставлять свой тыл Бурделу или кому-либо другому. Арсен должен быть взят.

Подошла Азур.

— А может, когда Бурдел выберется на равнину, послать вслед за ним Ударные Силы?

Азур оставила ребенка в лагере с Ривкой и теперь ходила только с Сикариусом. В серой своей униформе она выглядела стройной и крепкой, Волчара через плечо, заплетенные в косу волосы уложены на затылке.

С тех пор как две недели назад Аксис посетил дом Фарадей, взаимоотношения его с Азур стали если не холодными, то слегка деловыми. Даже интимная близость в те несколько ночей, когда им представлялась возможность уединиться, была не прежней: они уже не смеялись, а любили друг друга как-то неистово. Оба предчувствовали скорую встречу с Фарадей.

— Нет, — и Аксис снова повернулся к горам. — Большинство икарийцев очень устали. Бывали дни, когда они в воздухе проводили по пять часов. Я хочу, чтобы они пока оставались над горами и убедились, что все оттуда ушли. Если направлю их за Бурделом в долину, доведу их до изнеможения. — Да там их еще крестьяне и горожане увидят и пойдут чесать языками, думал Аксис. Последнее, чего он хотел, — это чтобы половина населения Аркнесса увидела, как икарийцы сеют смерть на людей Бурдела. И страхи, опасения относительно отверженных только подтвердятся.

— Нет, — повторил он и с тоской подумал о предстоящей осаде. — Отправляемся. К тому времени как выйдем, Ударные Силы очистят горные ущелья.

Отодвинув в уголок сознания мысль об осаде, улыбнулся Азур.

— Пойдем, — и он взял ее руку, — нам предстоит приятная прогулка в горах.

Из Арсена армия двинулась к Древним Курганам, находившимся на границе Тарантеза и Аркнесса. Медлить Аксис не стал, хотя и испытывал истощение, вызванное затратой магических сил. Время, словно песок, вытекало из его ладоней, и каждый день глаза Аксиса обращались к парившему в небе орлу.

Не забыть гражданам Арсена страшные крики душ, проклинающих Бурдела. Пять тысяч солдат Арсена умоляли Аксиса взять их в свое войско. Аксис нехотя удовлетворил их просьбу.

Первые два дня Азур молча ехала рядом с Аксисом. Казнь Бурдела не прошла без последствий: Азур постоянно тошнило, и Аксис беспокоился за нее. Но она поцеловала его и сказала, что все будет в порядке. Ехала, однако, рядом с ним, потому что и она беспокоилась о его здоровье. И Азур и Ривка видели, как пагубно подействовала сила Звездного Танца на тело Аксиса и какие раны в его душе оставило зрелище выкрикивавших его имя загубленных душ. Аксис чувствовал себя в ответе за погибших, и совесть сильно его мучила. Если бы он тогда быстрее продвигался на юг, то, может, и спас бы некоторых из тех, кто взывал к нему с креста?

Поэтому никто не удивлялся жестокости, с которой он обошелся с Бурделом, думала Азур, надеясь, что на нее он свой гнев никогда не обрушит.

Посланные к Могильным курганам икарийские разведчики вернулись с потрясающей новостью.

— По ту сторону Могильных курганов тебя ожидает армия, Аксис Парящее Солнце, — сказал один из скаутов. Крылья печально волочились за ним по траве. — Около восьми тысяч, а может, и девять…

— Всадники, — прервал его другой разведчик. — Полностью вооруженные. С копьями, пиками, мечами. Стоят стальной стеной, ждут, когда ты к ним приблизишься.

— Кто? — отрывисто спросил Аксис.

Скауты рассказали, какие флаги были у армии, и Аксис переглянулся с Велиаром и Магаризом.

— Барон Исгрифф Нор и Гревилл Тарантез, — сказал Магариз. — Борнхелд, должно быть, поставил их там, чтобы задержать продвижение нашей армии через Тарантез и долину Тэар.

Аксис кивнул и откинулся в седле. Девять тысяч человек? Армия Аксиса насчитывала теперь более двадцати двух тысяч, однако хорошо вооруженное девятитысячное войско — это тебе не пустяк. В этот раз, подумал он мрачно, другого выбора не остается, как использовать икарийские Ударные Силы.

— Большинство людей должно быть из Нора, — сказал Магариз. — Тарантез у Гревилла не слишком плотно населен: ему и группу-то охотников не собрать, не то что армию, с другой стороны, Нор…

— Самый густонаселенный регион Ахара, — медленно произнес Аксис, заканчивая мысль Магариза. — Исгрифф, оказывается, решил отставить танцы и взялся за войну. — И пошел помогать Борнхелду, с горечью подумал Аксис.

К ним подъехала Азур. Армия Нора ожидает с другой стороны Могильных курганов? Возможно, они родственники ее матери, те самые, что передали ей по наследству экзотическую ее внешность и волосы. Азур снова замутило.

Шел к концу месяц Урожая. На исполнение условий договора с Привратницей Аксису оставалось всего восемь недель, поэтому и настроение его день ото дня становилось все хуже. С огромной своей армией он не мог передвигаться с той скоростью, с которой, бывало, шел его отряд топороносцев. Добрались, наконец, до леса Безмолвной Женщины. Установили палатки, и Аксис вспомнил, что расстояние от Могильных курганов до леса Безмолвной Женщины топороносцы преодолели за три дня. Сейчас его армия, насчитывающая тридцать одну тысячу человек, прошла ту же дистанцию за девять дней.

Аксис вздохнул и посмотрел на лес Безмолвной Женщины. Он не возражал, когда его отец с бабушкой и другие икарийские чародеи вылетели в лес раньше его. Опасности для икарийцев здесь не было: пусть посмотрят, хотя предосторожности ради Аксис отправил с ними три крыла Ударных Сил. Как ни странно, оба блюстителя — Огден и Веремунд — лишь пожали плечами, когда Аксис спросил их, хотят ли они войти в лес. Ответили, что в башню Безмолвной Женщины вернутся, но не сейчас. Раум из-под нависшего на лицо капюшона с тоской смотрел на лес, но и он отвернулся и покачал головой, когда Аксис спросил, не пойдет ли он туда прогуляться. «Позже», — вот и все, что сказал шаман.

Аксис медленно пошел к палатке. Чем ближе к Карлону, тем напряженнее становились отношения с Азур. Каждую ночь, завернувшись с Калумом в спальный мешок, она поворачивалась к нему спиной. Однажды, положив руку ей на плечо, Аксис прошептал:

— Не выгоняй меня из своей жизни, Азур, я не дам тебе уйти.

Она долго молчала, и Аксис подумал, что она притворяется спящей, но она вдруг заговорила:

— Мы прожили с тобой почти год, и каждый день я все больше в тебя влюблялась. Не вини меня. Я стараюсь привыкнуть к мысли, что потеряю тебя.

— Ты не потеряешь меня… — начал было Аксис, но Азур повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Сколько бы ты ни уверял меня в своей любви, я потеряю тебя в ту же минуту, как умрет Борнхелд. Я знаю, ты оставишь меня ради Фарадей. Прости же, великий лорд, за то, что посмела пожалеть себя.

И, отвернувшись к Калуму, закрыла глаза, отказываясь отвечать на ласки и заверения в неизменной любви.

«Проклятие! — Аксис выругался и осторожно обошел стойки палаток. — Может, и лучше, если я ее отпущу!» Однако понимал, что сделать этого не сможет: слишком уж глубоко забралась она в его душу.

В середине ночи озеро Чаша начало медленно закипать. Поднявшийся с его поверхности темно-золотой туман поплыл к лагерю Аксиса.

Пустив Белагеза шагом, Аксис объезжал фланги. Справа, на волшебном фоне розовых стен, серебряных и золотых крыш Карлона, блестела озерная рябь Чаши, а на берегу высилась башня Сенешаля — Спиредор.

Шла третья неделя месяца Сенокоса. Выйдя из леса Безмолвной Женщины, армия медленно продвигалась по долине Тэара. Борнхелд их не останавливал.

Магариз и Велиар ехали впереди, кольчуги их блестели не меньше, чем Чаша. Взгляд Аксиса задержался на Магаризе. Который раз перед ним всплывала картина: мать, спящая в объятиях Магариза. Последние недели он к ним приглядывался. Если они и проводили иногда ночь вместе, то в дневное время об этом никто бы не догадался.

Аксис поспешил отбросить неуместные мысли. Ривка вправе поступать как ей угодно. Какое ему дело до ее романа с Магаризом?

Белагез нагнал передние ряды, и Аксис увидел Азур. Она ехала на Венаторе чуть в стороне от Магариза. В воинском облачении она была не менее прекрасна, чем обнаженная на простынях. В последние пять-шесть недель единственная обнаженная часть ее тела, которую дозволялось видеть Аксису, была изуродованная шрамами спина. С тех пор как Аксис, проснувшись, выкрикнул имя Фарадей, Азур отдалилась от него еще больше. Ночью она по-прежнему лежала рядом с ним, но на него не реагировала.

Аксиса тянуло к ней больше чем когда-либо. Ничего подобного он не испытывал ни к одной женщине. Она постоянно занимала его мысли, и расширявшаяся день ото дня пропасть между ними сводила его с ума. Каждую ночь он слышал ее тихое дыхание подле себя, но она тем не менее оставалась недоступной.

Когда Аксис проехал мимо нее, Азур слегка повернула голову, но в глаза ему не посмотрела.

Аксис сжал губы и, попридержав Белагеза, последовал за старшими командирами. Выкинув из мыслей Азур, посмотрел вперед.

Армия Борнхелда, на расстоянии пятисот пейсов от них, окружила Бедвир-форт и излучину Нордры в том месте, где, сворачивая на юг, река устремлялась к Тиррскому морю.

Аксис намеревался дать сегодня Борнхелду последний шанс: отказаться от противоборства и, присоединившись к его войску, совместно выступить против Горгрила, хотя, конечно же, искренне надеялся, что брат предпочтет сразиться с ним, ибо Борнхелд должен был умереть. Было бы, конечно, лучше, если бы он погиб в бою, а не в результате хладнокровного убийства. И все же… все же… на поле боя Борнхелд умереть не мог. Если при его гибели не будет присутствовать Фарадей, договор с Привратницей не осуществится.

— Пойдем, — обратился он к Велиару и Магаризу и пришпорил Белагеза. За ними ехал Арн с золотым штандартом. Ветер с треском подкидывал материю, и казалось, что кровавое солнце шипит и плюется, как сердитое пламя.

У всех четверых не было оружия, не было и шлемов.

Когда Аксис и трое сопровождавших его мужчин выехали в открытое поле, разделявшее две армии, маленькая группа всадников отделилась от войска Борнхелда и поскакала навстречу.

Ривка пустила свою лошадь вперед и встала рядом с Азур. Они неотрывно смотрели вслед Аксису.

— Ты ему еще не сказала? — спросила Ривка.

Азур покачала головой.

— Ему не надо этого знать, Ривка. У него и так забот полон рот, зачем Аксису мои тревоги?

— Он имеет на это полное право, Азур. Ты не можешь отказывать ему в этом.

Азур, рассердившись, повернулась к Ривке.

— Я понимаю твою тревогу, Ривка, но проблема эта — моя и Аксиса. После битвы за Тенсендор я скажу ему.

Ривка покачала головой. Она была сильно встревожена. Как же теперь Аксис поступит с Азур и Фарадей? Сына эта проблема волновала не меньше, чем Азур — ее беременность.

— Это все ложь, Борнхелд, — настойчиво говорил Джейм. — Одна ложь. Аксис, вероятно, обрел способности чародея, раз он так свободно, как ты рассказываешь, читает чужие мысли. Что ему стоит придать какой-нибудь женщине черты Ривки? Успокойся, Борнхелд. Думай логически.

Джейм посмотрел на Морисона, терпеливо стоявшего в другом углу комнаты. Оба они, как и свита Борнхелда, нашли приют во дворце Карлона. То, что армия Аксиса подошла сейчас к башне Сенешаля, приводило Джейма в ужас. Башню, правда, охраняла сохранившаяся до сих пор когорта топороносцев, но Джейм сомневался в том, что они выстоят против войска Аксиса.

Хотя сейчас это было не самое главное. С глупой своей встречи с Аксисом Борнхелд вернулся в крайнем возбуждении. Видел там какую-то женщину, уверявшую, что она — Ривка.

Джейм расправил плечи и посмотрел на Борнхелда. Тот испытывал угрызения совести. «Артора бы на него! — в раздражении думал Джейм. — Совесть у него, видите ли, пробудилась».

— Сир, — вышел из своего угла Морисон. — Я могу только повторить все то, что сказал Джейм. Разве можно верить человеку, продавшему душу дьяволу? Что он такое сделал, что ты ему поверил? В Горкен-форте он тебя предал. В Жервуа запугивал твою армию летающими чудищами. Подкупил старших (хотя и ненадежных) твоих военачальников. Как можно доверять такому человеку?

Борнхелд смотрел на Морисона. Очень хотелось ему поверить. Открытое лицо Морисона, чистые голубые глаза, мягкое выражение лица и тихий голос немного его успокоили.

— Самый темный час — перед наступлением рассвета, — продолжил Морисон. — Сейчас самый темный твой час, Борнхелд. Артор хочет увидеть, способен ли ты благополучно провести через него Ахар и Сенешаль. — Морисон подошел совсем близко и положил руку на плечо королю. — Я благодарю судьбу за то, что она послала тебя нам на помощь. Кто, кроме тебя, сможет спасти нас?

«Что ж, Борнхелд, — думал Джейм, наблюдая за Морисоном, — ты жив только потому, что мы не нашли пока человека, способного тебя заменить. Все же, мой король, пока мы в тебе нуждаемся, хотя, боюсь, совершили огромную ошибку, когда подсадили тебя на престол. Уж лучше был бы Приам! Тот, конечно, дурак, зато управляемый».

В душу Борнхелда постепенно влилось умиротворение. Да, Джейм и Морисон правы. Зачем он слушал Аксиса? Он — воплощение зла.

Готье, не проронивший до сих пор ни слова, выступил вперед.

— Сир, на завтрашний день у меня есть несколько задумок касательно тактики.

— Да? — спросил Борнхелд. Было уже поздно, но спать ему не хотелось. — План?

— Позволь мне объяснить… — начал Готье.

В предрассветные часы, рассевшись вокруг лагерного костра, пили горячий подслащенный чай, чтобы успокоить желудки.

— Что вы чувствуете, идя в бой против своих же земляков? — спросил Зоркий Глаз у Велиара и Магариза.

— Никому из нас это не нравится, Зоркий Глаз, но что мы можем поделать? К тому же, — в темных глазах Магариза промелькнуло некоторое удовлетворение, — большая часть моих земляков приняла сторону Аксиса. Ведь у Борнхелда половина, если не больше, — королизцы.

Велиар кивнул и отпил глоток чая.

— То, что Борнхелду приходится укреплять свои силы за счет иностранцев, служит некоторым утешением. Аксис, не знаешь, оставшаяся когорта топороносцев сражается за Борнхелда?

Именно этого Велиар больше всего и боялся: встретиться с друзьями на поле боя.

— Они пока в башне, — сказал Аксис. Поверх туники и бриджей он, как и все остальные, надел легкую кольчугу. — Орел летал сегодня ночью над башней и видел там топороносцев. Вряд ли Борнхелд введет их в бой. Брат-Наставник наверняка захочет, чтобы они защитили его собственность.

Аксис огляделся. Все старшие командиры на месте. Хотя и представляли они разные народы и верования, но за последние двадцать месяцев встали под его знамена. Велиар и Магариз — главная его опора. Зоркий Глаз, командующий Ударными Силами, и командиры его стай — Черное Крыло и Черный Ворон. На общем фоне выделялся Хо'Деми. Экзотическая внешность: татуированное лицо, целая коллекция ножей и кинжалов, свешивающихся с кожаного защитного облачения. Длинные черные свои косички он связал и поднял наверх, чтобы противник не мог его за них схватить, но голубые и зеленые бусинки и колокольчики по-прежнему на месте. Хо'Деми стоял рядом с бароном Исгриффом. Тот расстался с шелками и парчой и надел полное рыцарское облачение. Шлем до поры лежал на земле, но металлическая кольчуга начищена до блеска и украшена родовым гербом. В общем, вид у него был грозный.

Азур поверх туники надела легкую кольчугу. Волосы убрала под плотно облегающую голову кожаную шапочку. За спиной Волчара и колчан со стрелами, возле ног Сикариус, остальные собаки — чуть позади. На собак тоже надели легкую кольчугу. Аксис надеялся, что гончие будут грозным его оружием.

Аксис пытался перехватить взгляд Азур. Проблемы свои накануне они так и не решили. Азур инструктировала лучников, а он допоздна беседовал со старшими командирами. Когда Аксис вернулся в палатку, она уже спала.

Калума оставили Ривке. Продовольствие и людей, не принимавших участие в сражении, охраняло несколько резервных отрядов. Если битва сложится не в пользу Аксиса, резерву было приказано вместе с людьми и обозом бежать в лес Безмолвной Женщины.

— Азур, я тебя люблю.

— А это надолго?

Аксис чуть поморщился.

— Будь осторожна сегодня.

— И ты, Аксис. И ты.

— Борнхелд сгруппировал свое войско вокруг Бедвир-форта, — сказал Аксис командирам. — Он к нам не пойдет, будет ждать атаки с нашей стороны.

— Борнхелд будет руководить сражением из форта? — спросил Хо'Деми.

— Нет, — сказал Аксис. — Нет, вряд ли. Форт старый и не в лучшем состоянии. Одно время он действительно защищал Ахар, охранял подходы к Карлону и озеру Чаша, но в последнее столетие начал разрушаться. Главные защитные и фортификационные линии обращены к реке, а не к долине, поэтому икарийцы могут их атаковать. Поэтому Борнхелд будет сражаться вместе со своими солдатами. Друзья мои… — Аксис сделал паузу, и собравшиеся вокруг костра люди посмотрели на него.

— У меня к вам просьба. Нет. Приказ. — Аксис поднял глаза, и все заметили, что они у него загорелись странным огнем. — Борнхелд не должен умереть на поле боя.

— Что? — воскликнул Исгрифф. Аксис рассказал ему о том, что Борнхелд заключил союз с Королизом, и барон пришел в ужас. Борнхелд намеревается отдать императору Королиза провинцию Нор?

— Я не могу вам сообщить причину, но я взял на себя определенные обязательства, это связано с пророчеством и с… союзниками… которые мне помогают. Борнхелд должен умереть только в присутствии Фарадей.

Азур напряглась. Убить Борнхелда при Фарадей? Что задумал Аксис?

— Не могу сказать почему, — сказал Аксис, заметив, какое впечатление произвели его слова на Азур. — Но, поверьте, это важно. Фарадей, должно быть, находится в Карлоне. Даже Борнхелду в голову не придет притащить ее на поле боя, следовательно, я должен преследовать Борнхелда до королевского дворца. Поняли?

Слова Аксиса звучали как приказ, и все покорно кивнули.

Велиар нарушил неловкое молчание.

— Борнхелд неудачно выбрал место для сражения. Он сам себя и свою армию загонит в треугольник между озером, рекой и нашей армией.

— Может, так, а может, и нет, — сказал Аксис. — Если по реке придут королизские транспортные судна (а поздно ночью восемь таких кораблей подошли к Нордмуту), они смогут высадить солдат и ударить нас сзади, когда пойдем в атаку на Борнхелда. Нам необходимо соблюдать осторожность. Зоркий Глаз, твои скауты следят за рекой?

Зоркий Глаз кивнул.

— Они уже в воздухе, командир.

— Тогда сегодня мы восстановим Тенсендор. А потом, надеюсь, Горгрил будет единственным моим врагом.

«И Звездный Волк», — подумал он. — Где ты? Что запланировал на сегодняшний день? Какие заготовил сюрпризы?

Зоркий Глаз согласно кивнул.

— Сегодня мы будем сражаться за возрождение Тенсендора. Это будет великий день, Аксис. Великий день.

Аксис посмотрел на командира стаи.

— Что ж, настало время для твоего удара, Зоркий Глаз.

В последующие часы царили хаос и смятение.

Армия Борнхелда признала свое поражение, и Аксис занялся прежде всего тем, что погрузил на восемь транспортных судов как можно больше королизцев да и отправил их в обратный путь. Зачем ему держать у себя тысячи пленных? Пусть о них позаботится император.

— Скажи своему императору, или послу, или первой встреченной тобою в Королизе шлюхе, — устало сказал Аксис старшему по званию королизцу, — что я расторгаю договор, заключенный Борнхелдом с твоим императором, и отказываюсь платить долги и выполнять условия договора, которые по глупости пообещал ему Борнхелд. Отправляйтесь домой. Личных претензий у меня к вам нет, однако присутствия вашего в своем королевстве не потерплю.

Ничего себе, «королевство». Аксис слегка удивился тому, как легко слетело это слово с его губ.

Королизский капитан сдержанно поклонился.

— Могу я информировать моего императора, что ты согласен принять его посла, когда все это, — он глянул на полускрытое сумерками кровавое месиво, — будет приведено в порядок?

— Только когда он признает, что платить по долгам Борнхелда я не собираюсь.

— Я обязательно ему доложу, — сказал капитан, отсалютовал Аксису и зашагал к спущенным с судна сходням. Ему хотелось одного: как можно быстрее оказаться дома. Слишком много его товарищей погибло в чужой войне.

— Велиар, — Аксис взял его за плечо. — Велиар, попрошу тебя, организуй захоронение. — Дело неблагодарное, однако оно должно быть сделано, причем как можно быстрее.

Аксис щелкнул пальцами, и мальчик, державший под уздцы Белагеза, подвел к нему жеребца. Вскочив в седло, медленно поехал по полю, то и дело останавливаясь, чтобы поговорить с солдатами и подбодрить раненых: их уносили к шатрам, где приступили к работе врачи. Заметил Арна. Он инструктировал часовых, которым надлежало сторожить пленных, а было их несколько тысяч. «Что же мне теперь с ними делать? — устало подумал Аксис. — Все они были ахарами, людьми добропорядочными, не виноватыми в том, что оказались на противоборствующей стороне».

Депрессия Аксиса усиливалась с каждой минутой. Солдаты складывали мертвых в штабеля. Печальных пирамид этих было много, и были они высокими. Сколько тысяч людей погибло?

А где Азур? Аксис настолько устал, что мозг его не способен был отыскать ее, да и орел уже устроился на ночлег. Он вглядывался в темноту и спрашивал встречных, не видел ли кто ее. В ответ они устало мотали головой, Аксис же направлял Белагеза на восток, пока не приехал к месту, где войско его ночевало накануне сражения.

Ривку со спавшим на ее руках Калумом он обнаружил в собственном шатре.

— Азур? — тревожно спросил он и соскочил с седла.

Ривка кивнула головой на завернувшуюся в одеяло фигуру.

Аксис опустился на колени и отвел одеяло от лица Азур. Она спала. Лицо бледное, под глазами темные круги.

— Она нормально себя чувствует? — спросил Аксис у матери и отвел волосы со лба Азур.

Ривка помолчала. Надо ли говорить ему о беременности Азур? Она приехала в лагерь час назад и буквально свалилась у ног Ривки. Потребовалось просить помощи у проходившего солдата: вместе с ним они сняли с нее кольчугу и завернули в одеяло. Азур при этом даже не шевельнулась. Ривка знала, что Азур плохо переносит эту беременность, и боялась, что у нее может случиться выкидыш.

Пожала плечами.

— Она очень устала, а ран у нее нет. Возможно, все, что ей сейчас требуется, это сон.

Аксис сел и взял Калума из рук матери.

— Он целый день не спал, Аксис, — сказала Ривка, — беспокоился и плакал. Знал, что оба его родителя сражаются, и, похоже, чувствовал, что битва идет тяжело. От еды отказывался и не успокоился, пока Азур не дотащилась до лагеря.

Помолчала. Может ли она спросить?

— А Магариз? С ним все в порядке?

— Не слышал и не знаю, жив он или нет, — без обиняков заявил Аксис, — как, впрочем, ничего не знаю и о большинстве командиров и солдат. Может, это и к лучшему.

Вошел слуга. Аксис передал ребенка Ривке и облегченно вздохнул, когда слуга помог ему расстегнуть облачение, снял кольчугу и унес ее прочь. Потом буквально содрал пропитавшуюся потом и кровью тунику и отшвырнул в сторону.

Ривка увидела на груди и спине его раны, но ничего не сказала. Главное, что они не опасны и скоро заживут.

— Ложись, Аксис. Если не выспишься, не будешь ни на что способен.

Аксис завернулся в одеяло и лег рядом с Азур.

— Два часа, не больше, — пробормотал он. — Разбуди меня через два часа.

Прошло три дня, и сражение при Бедвир-форте осталось позади. Лагерь Аксиса раскинулся на восточном берегу озера Чаша. Над шатрами весело реяли штандарты командиров объединенных сил Аксиса, но миниатюрных версий золотого штандарта Аксиса с каждым днем становилось все больше. Люди отдыхали под лучами осеннего солнца. Армия восстанавливала силы после сражения. Корабли из Нора доставили продовольствие, в то время как жители Карлона, у которых запасы истощились, с завистью посматривали на солдат Аксиса, уписывающих горячий хлеб и свежие фрукты. С интересом смотрели и на рейвенсбандцев, которые, не сходя с коней, играли в грубый, а иногда и смертельно опасный футбол, а икарийцы выделывали в воздухе головокружительные кульбиты.

Утренняя Звезда и Повелитель Звезд делили на двоих палатку с северной стороны лагеря. На третий день Аксис навестил их, и вместе они стали рассматривать найденные в Спиредоре книги. В запертых шкафах и сундуках, к восторгу Повелителя Звезд и Утренней Звезды, обнаружили сотни старинных икарийских текстов.

— Зачем бы они Сенешалю? — пробормотала Утренняя Звезда, нагнувшись над книгой. — Неужели они их читали?

Аксис пожал плечами.

— Понятия не имею, зачем они их держали. Возможно, не поняли, что нашли. Может, когда переезжали в Спиредор, упаковали все книги, а потом сунули в книжные шкафы, да и забыли о них.

Повелитель Звезд взволнован был не меньше матери.

— Аксис! А мы-то считали эти тексты окончательно утраченными! И тут вдруг такая находка! Смотри, мама! — Он указал на маленькую книгу, которую достал из переметной сумы. — «История озер» — я считал, что это выдумка, что такой книги никогда не было!

Утренняя Звезда охнула и взяла книгу.

— «История озер», — вздохнула она. — Ох, Аксис, спасибо тебе за все, что ты сделал для икарийцев!

Аксис улыбнулся. С тех пор как ей и ее собратьям открылась большая часть священных для икарийцев мест, Аксис обнаружил в бабушке черты, о которых и не подозревал. Только сегодня утром Аксис увидел, как она смеется и болтает с Азур, вышедшей с Калумом на утреннюю прогулку. Похоже, что подозрения свои насчет Азур она отбросила.

Утренняя Звезда нехотя отложила книжку. На досуге она обязательно ее прочтет.

— А еще что-нибудь в Спиредоре осталось?

Повелитель Звезд отрицательно покачал головой.

— Нет. Мы убрали все, что принадлежало Сенешалю, и почти все сожгли. Под деревянными панелями на стенах обнаружили старинную резьбу на белом камне, очень похожую на ту, что опоясала лестничный пролет, ведущий в Подземье. Правда, Аксис?

Аксис кивнул и вспомнил великолепную резьбу, что довелось увидеть ему в Подземье: хороводы женщин и детей. Поскорее бы отреставрировали ту, что нашли в Спиредоре.

— Когда намереваешься провести обряд в Спиредоре? — спросил он у отца.

— Завтра вечером, Аксис. Завтра полнолуние. У Спиредора особая связь с луной.

— Что делает здесь эта девушка? — пробормотала Утренняя Звезда.

Аксис и Повелитель Звезд с недоумением на нее уставились, а Утренняя Звезда выглянула из-под полога.

— Име нужно приглядывать за Калумом, пока он спит, а она бегает смотреть на мужа, который играет в конный футбол. Пойду-ка я посмотрю на мальчика. Азур пошла сегодня навестить раненых.

— Лучше я пойду, Утренняя Звезда, — вызвался Аксис. — Я же знаю, как хочется тебе посмотреть эти книжки, а тебе известно, как я люблю проводить время с сыном.

— Но ведь Повелитель Звезд должен поговорить с тобой о завтрашней церемонии, а у меня впереди много времени, успею начитаться. Кроме того, Аксис, — она улыбнулась, — с Калумом я люблю нянчиться не меньше тебя.

Аксис уже не спорил. Позже он все чаще возвращался к этому их разговору. А что было бы, если бы это он вошел в палатку к сыну?

Утренняя Звезда улыбнулась сыну и внуку и вышла из шатра, угодив в пророчество.

Фарадей стояла рядом с мужем на крыше дворца Карлона, смотрела на Чашу. В сумраке за ними проступала мрачная фигура Тимозела. Со времени поражения при Бедвир-форте Тимозел почти не раскрывал рта. Уважение его к королю сильно ослабело. Иногда Фарадей слышала, как он бормочет себе под нос что-то о странных видениях. Кожа его приняла нездоровый оттенок: казалось, изнутри его медленно пожирает лихорадка. Под глазами тяжелые мешки. «Бедный Тимозел, — мельком подумала Фарадей. — Уж не ждешь ли ты снова Аксиса?».

Фарадей и не знала, что, опасаясь кошмаров, Тимозел почти не смыкает век. Горгрил являлся к нему каждую ночь, смеялся, манил пальцем. Тимозел уже не вскрикивал, но просыпался от страха, судорожно хватался за простыню.

Фарадей закрыла глаза и подставила лицо осеннему солнцу. Теперь уже скоро. И она, и Борнхелд знали это. От мужа отделяло ее два шага, хотя пропасть меж ними разверзлась неизмеримая. Если Аксис погибнет в единоборстве с братом, Фарадей не жить. С севера придет темнота, так предсказывает пророчество, и Фарадей не хотела жить в темном и ледяном мире, в котором к тому же не было Аксиса.

Вдохнула слабый запах последних осенних цветов и открыла глаза. Противоположный берег Чаши был едва заметен, а белая башня (Ир говорила ей, что настоящее ее название — Спиредор) видна была хорошо. Что такое делали там икарийцы, отчего башня так светится? Победоносная армия Аксиса пришла на озеро почти неделю назад, набиралась сил после страшного сражения при Бедвир-форте, и от внимания Фарадей, как и большинства населения в Карлоне, не укрылось то, что солдаты Борнхелда, которых он обрек на смерть, сбежав с поля боя, радостно вступили в армию, против которой только что сражались. Аксис не брал пленных и приветствовал желающих перейти на его сторону.

Фарадей чуть ближе придвинулась к каменному парапету, жаль, что нет подзорной трубы: она бы больше разглядела. Прошлой ночью она стояла на этом самом месте и видела большой костер на восточном берегу озера. Это был погребальный костер (так ей объяснила Ир), погребальный костер для великого и любимого икарийца, потому что только лучших из них провожают с таким почетом.

Фарадей видела вздымавшееся к небесам пламя и неясные фигуры тысяч людей, собравшихся возле костра. Там были не только икарийцы, но и ахары, и рейвенсбандцы, мужчины и женщины. Наверное, и Аксис там? А может, и его отец Повелитель Звезд, и мать Ривка? Борнхелд сказал Фарадей, что какая-то женщина накануне сражения при Бедвир-форте говорила с ним, утверждала, что она, мол, Ривка. Борнхелд заявил, что она самозванка, но Фарадей не сомневалась в том, что подходила к нему именно Ривка.

Когда костер разгорелся, икарийцы взлетели в небо с горящими факелами. Они поднимались все выше и выше, медленно растворяясь в ночном небе. Факелы их превратились в крошечные светящиеся точки. Икарийцы провожали в путешествие к звездам высвободившуюся душу. Зрелище было таким прекрасным и трогательным, что Фарадей заплакала и задумалась — кого же это провожают в последний путь с такими почестями?

Когда погребальный костер погас, внимание тысяч людей на берегу (как и тысяч следивших за зрелищем жителей Карлона) обратилось к Спиредору. Странная музыка, песня, поплыла над озером к Карлону, и Фарадей увидела на крыше башни серебристо-белую фигуру. «Должно быть, Повелитель Звезд», — подумала она. Икариец то медленно поднимался в воздух, то снова опускался на крышу. Спустя некоторое время Спиредор стал светиться, как маяк, стены его, пульсируя, излучали мягкий белый свет, постепенно интенсивность свечения усиливалась, и вся башня, казалось, вибрировала. Фарадей несколько часов зачарованно смотрела на пульсирующую белую башню. Они с Ир до рассвета не могли уснуть, все говорили о волшебном зрелище.

Фарадей поднялась только сейчас, но чувствовала себя посвежевшей. Даже присутствие Борнхелда не могло омрачить радостного настроения. Она почти ощущала присутствие Аксиса. «Скоро, — думала она. — Скоро».

Позади послышались шаги, Фарадей обернулась.

В легкой кольчуге, с погромыхивающим мечом, Готье подошел к Борнхелду. Оба молча уставились на противоположный берег. За последние дни к ним частично вернулся прежний боевой задор, бравада.

— Когда? — тихо спросил Готье.

Борнхелд помолчал, потом так же тихо ответил:

— Скоро.

— Что будешь делать, сир?

— Ничего, — ответил Борнхелд. Глаза его прикованы были к крошечной алой и золотой фигурке на берегу. — Аксис придет ко мне сам. Мы оба хотим покончить с этим. Он и я. Так суждено.

Отвернулся от парапета. Лицо заросло рыжей бородой: он не брился и не мылся несколько дней.

— Соперничество наше началось с того момента, как его зачали, — сказал Борнхелд Фарадей. — Друг с другом мы боролись с тех пор, как ребенком он появился в Карлоне. Не обманывай себя, Фарадей. Не думай, что Аксис приплывет сюда по водам Чаши из-за любви к тебе. Будет ли он любить тебя, когда меня не станет? — Помолчал, устремив на нее холодный взгляд. — Нет, сомневаюсь. Причины не будет, понимаешь? Ведь меня уже не станет.

Сказав это, повернулся и пошел прочь, Готье вслед за ним. Стук сапог по каменным плитам звучал в ее ушах, как погребальный колокол.

Сердце Фарадей сжалось. Борнхелд был убежден в том, что проиграет единоборство, он словно знал, что ему суждено погибнуть от руки Аксиса. И то, что он сказал о любви к ней Аксиса, вернее, об ее отсутствии, прозвучало как пророчество.

Сгустились сумерки, и в Лунный зал повалил народ. Слуги, охрана, кухонные работницы, помощники конюхов — всех пригнало сюда предчувствие: сегодня ночью в Лунном зале должно произойти нечто особенное.

Двигались молча, потребности говорить не было. К ночи по периметру зала выстроилось около ста человек.

На троне Борнхелд с непроницаемым выражением лица, на коленях его — вынутый из ножен меч. Рядом — Фарадей, подол зеленого платья ниспадает на каменное возвышение. Лицо спокойное, плечи развернуты, руки сложены на коленях. Как и муж, смотрит прямо перед собой. Ждет.

По левую сторону от возвышения группа из четырех человек: мрачный Тимозел; Готье… лицо его покрыто легкой испариной, выдающей страх; бледный Джейм и Ир, такая же спокойная, как и ее госпожа. Все они в эту ночь ощущали на себе силу пророчества.

Кольцо из выставленных возле колонн факелов освещало зал, и создавали они скорее тени, чем свет, и шевелились одни лишь тени.

Все ждали.

Две тысячи лет заточения в ненавистном рубине. Все эти годы бесчисленные герцогини Ихтара носили ее на изнеженных пальцах. Две тысячи лет выслушивала она бесконечные разговоры, наблюдала сквозь рубиновую дымку за жизнью сменявших друг друга женщин.

Какие колдовские заклятия заключили Зиру в этот рубин, она не знала. Неважно, и какой именно герцог, разозлившийся на не пускавший его мост, запрудил ручей. А важно то, что вместе с испарением воды из озера Жизни Зира почувствовала, что и она потихоньку исчезает. Когда солнце высушило последнюю во рву лужу и мост, вздохнув, исчез, наблюдавший с берега за этим процессом герцог показал пальцем на лежавший в грязи великолепный рубин. Вот так Зиру, пятого блюстителя пророчества, и обрекли на вечное заточение в драгоценном камне.

Последние тридцать лет стали для нее самыми мучительными. Она была на пальце предыдущей герцогини, когда с неба к ней спустился икарийский чародей и зачал Звездного Человека. Она была на ее пальце, когда та носила в чреве предсказанного пророчеством младенца. Однако Сиэрлас, самый отвратительный из герцогов, сорвал во время родов кольцо с пальца Ривки, и Зира так и не узнала, остался ли жив ребенок.

Долгие годы пролежала она в холодной каменной тюрьме, в крепости, бывшей когда-то великолепным Сигхолтом. Недоумевала, плакала оттого, что не знала, что происходит с пророчеством. Где Огден, Веремунд и Ир? Где Джек? Джек! Иногда она чувствовала легкое, словно перышко, мысленное прикосновение Джека. О нем она тосковала больше всего. Увидит ли она его когда-нибудь еще?

И вот однажды ее достала рука Борнхелда. Он привез ее в Карлон и надел на палец следующей герцогини. Зира путешествовала вместе с Фарадей, участвовала во всех ее приключениях, страшных и восхитительных, и вместе с ней следила за исполнением пророчества. Глазами Фарадей она видела четырех блюстителей, однако общаться с ними не могла. Она чувствовала, что Фарадей все больше и больше влюбляется в Звездного Человека — Аксиса. Какое странное имя! Вместе с Фарадей ей пришлось терпеть замужество и присутствовать при падении Горкентауна. Она помогала Фарадей в ее намерении не забеременеть от Борнхелда. Всемогущая Мать знала: Зира не могла дождаться, когда роду проклятых ихтарских герцогов придет конец. Вместе с Фарадей она гуляла по Священной роще и Волшебному лесу.

И вот сегодня Зира глазами Фарадей видела смерть Борнхелда. А когда Звездный Человек схватил рубин, Зира восторженно вскрикнула. Окунувшись в теплую кровь Борнхелда, Зира почувствовала, что проклятию пришел конец. Смерть последнего проклятого ихтарского герцога вернула ее к жизни.

Всю ночь разыскивал он Фарадей. Плотно сжав губы, Тимозел ходил по дворцовым коридорам. Борнхелд был замечательным человеком. Замечательным. Смелым. Настоящим рыцарем. Смерть только возвысила его в глазах Тимозела.

О том, что Борнхелд не хотел слушать о видениях и не дал ему командовать армией, он уже и позабыл.

Время от времени Тимозел прижимался к каменной стене, лишь бы не соприкоснуться со шлявшимися по дворцу отверженными. «Пакость! — шептал он. — Пакость! Дворец уже наводнили, того и гляди приберут к рукам весь Ахар. К зиме будет безвозвратно утеряно все то, что по крупицам собирал Сенешаль. Не пройдет и года, как отверженные снова поработят добропорядочных граждан Ахара».

Все разрушено. Погибло вместе с Борнхелдом. В мире Тимозела померк свет.

Необходимо поговорить с Фарадей, напомнить ей о долге перед памятью мужа. Сказать, что жизнь свою она отныне должна провести в уединении, предаваясь благочестивым размышлениям вдали от соблазнов Карлона. Сама она вряд ли справится с собственными слабостями. Особенно что касается Аксиса.

По дороге ему встретилась Ир (шлюха возвращалась на рассвете из бараков), и он спросил у нее, где Фарадей.

Ир вскинула брови.

— У Аксиса, разумеется, — сказала она. — Вчера ночью все возлюбленные воссоединились: Юла и Отважный Сокол, Джек и Зира, Аксис и…

— Нет! — заорал Тимозел. Ему захотелось ударить ее, но голубые глаза Ир обожгли его такой злобной силой, что Тимозел невольно попятился.

— Попробуй только меня ударить! — прошипела она, и Тимозел отступил еще на шаг. — Сейчас нас пятеро, мы одно целое, и сила наша неизмеримо выросла. Мы поможем Аксису одолеть Горгрила! Только попробуй, тронь меня!

Горгрил! Лицо Тимозела исказил страх, он повернулся и побежал прочь.

Ир смотрела ему вслед. Миловидное личико выражало полное недоумение.

С убийства Борнхелда прошло восемь дней, и во время торжественной, эмоционально окрашенной церемонии Аксис объявил воссоздание Тенсендора. Случилось это позже, чем ему бы того хотелось: Аксис неправильно рассчитал время, потребное для восстановления физических и душевных сил. На восточном побережье Чаши собралось фактически все население Карлона. Армия Аксиса — икарийцы, ахары и рейвенсбандцы — смешалась с городским населением и тысячами других ахаров, специально приехавших на торжество. Горожане, те, что и раньше не являлись особенными приверженцами Сенешаля, дружелюбно встретили икарийцев. Другие же ахары (особенно из сельской местности) сторонились их, а некоторые косо посматривали в их сторону, хотя, как ни странно, особого переполоха отмечено не было.

Растерявшись от происшедших событий и скучая по Юдит (та предпочла остаться в Тэаре), Эмбет не устояла перед чарами Повелителя Звезд и поселилась с ним в одном из дворцовых покоев. Она понимала, что интрижка долго не продлится, но в этот момент ей очень хотелось опереться на чье-то плечо. Скоро она, по всей видимости, вернется в Тэар. В Карлоне ей делать нечего. Двое младших ее детей были уже женаты и жили далеко от нее, на западе, а Тимозел… Тимозел пропал. Эмбет отвернулась от ликующей толпы и медленно пошла к городским воротам.

— Нам надо поговорить, Фарадей, — сказал Аксис.

Фарадей повернулась к нему. В зеленых глазах застыла боль.

— Да, — горько сказала она, — поговорить нам надо. Но только не здесь.

И они молча поплыли по озеру, поднялись по лестнице, в молчании прошли по коридорам и заговорили лишь, когда, войдя в комнату, плотно закрыли за собой дверь.

— Нам следовало бы присутствовать на празднестве, — сказал Аксис.

— Нам, говоришь? Мне там не было места.

Аксис внутренне передернулся, однако внешне оставался спокойным. Ну, почему он раньше не сказал ей об Азур? С другой стороны, как сказать женщине, ждавшей тебя долгие два года, что ты полюбил другую?

— Фарадей, — он ласково взял ее за плечи.

— Пусти меня! — Фарадей вывернулась из его рук.

— Фарадей, дай мне объяснить.

— Нет, — сказала она, и Аксис почувствовал ее гнев. — Лучше объясню тебе я, Аксис. Я могу понять, что два года разлуки каждый из нас жил своей жизнью. И допускаю, что ты мог развлекаться с другими женщинами. Это я понимаю, Аксис, тем более что сама я вышла замуж за Борнхелда. Но вот чего не могу понять и тем более простить, так это того, как ты обошелся со мной сегодня.

— Фарадей! — Пытаясь успокоить ее, Аксис протянул было к ней руку, но в последний момент передумал. — Ты будешь моей женой. Я обещал на тебе жениться и сдержу слово.

— Быть твоей женой ничего не значит, — простонала Фарадей, и лицо ее обезобразила гневная гримаса, — когда на деле женой твоей является другая. Она — жена тебе во всем, кроме имени! — Фарадей набрала в грудь воздуха и постаралась овладеть собой. — Жена. Что означает это слово, Аксис, если женщина с противоположного берега — настоящая королева, пусть официально это и не так! По меньшей мере год, а судя по ребенку, и больше она жила твоей жизнью, принимала участие во всех твоих делах, делила с тобой постель. Сегодня ты дал ей власть, публично признал ее заслуги, — Фарадей горько рассмеялась, — даже Спиредор подарил и сына признал своим наследником. И снова она беременна. Не пытайся же уверить меня в том, что она не спит с тобой, Аксис.

Аксис смотрел в пол. Сказать было нечего.

У Фарадей дрожала жилка на шее.

— Это она стояла рядом с тобой на возвышении, Аксис, она, а не я. Она вместе с тобой принимала поздравления народа. Она, а не я. Ты собираешься жениться на мне, Аксис? Да ты шутишь! Даже став твоей официальной женой, на деле я буду любовницей. У нее есть все, у меня же — ничего. Ты унизил меня сегодня, Аксис. Неужели ты этого не понимаешь?

Аксис поднял голову.

— Я не хотел предавать тебя, Фарадей. Азур стала мне другом в тот момент, когда я сильно в этом нуждался. Она знала, что я люблю тебя…

— Так ты говорил с ней обо мне? — прошептала Фарадей. Каким же жестоким может быть этот человек!

— …и она пыталась сопротивляться мне. Не вини ее в этом, Фарадей. Виноват я один.

Глаза Фарадей налились слезами. То, что Аксис старался защитить Азур и брал вину на себя, обнаружило всю глубину его чувства к той женщине.

— Быть может, тебе это покажется странным, Аксис, но я ее ни в чем не обвиняю. Мне ли не знать, как трудно женщине не влюбиться в тебя. Если уж обвинять кого-то, то только тебя. — И отвернулась.

Аксис встал позади нее, обнял и тихонько покачал. В этот раз она не сопротивлялась.

— Ты ее бросишь? — прошептала она.

Наступило молчание.

— Не могу, — пробормотал наконец Аксис.

— Ты хоть что-нибудь чувствуешь ко мне?

— Фарадей, — Аксис развернул ее к себе, чтобы видеть глаза. Нежно смахнул рукой слезы со щеки. Они словно бы вернулись на два года назад. — Если говорю, что люблю тебя, то я тебя не обманываю. Но чувства мои к тебе и к Азур очень разные. Однако я по-прежнему настаиваю на своих словах, Фарадей. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. — Он наклонился и поцеловал ее щеку, шею и грудь.

«Лжец, — подумал она. — Лжец. Тебе нужна Азур, но, как благородный человек, ты чувствуешь себя связанным данной мне два года назад клятвой. А может, и нужна-то я тебе только потому, что должна пересадить деревья? Может, ты, Аксис Парящее Солнце, Звездный Человек, боишься, что если не женишься на мне, я не исполню свою часть сделки? А тогда и пророчество не исполнится?».

«О Всемогущая Мать, — мысленно призывала Фарадей. — Ты единственная меня не предала». Сейчас ей хотелось одного — оказаться в Священной роще, сидеть на нагретой солнцем деревянной скамейке в питомнике и слушать, как Ур называет ей имена и рассказывает о жизненном пути каждой шаманки.

Но в этот момент пальцы Аксиса начали расстегивать на ее спине платье. «Уж не думает ли он, что успокоит меня своим телом, — подумала она, но сопротивляться не стала. — Ну ладно, в последний раз».

Азур смотрела в темноту. Не спалось. Сказались волнения прошедшего дня: она ворочалась в постели чуть ли не всю ночь. Перед глазами стоял Аксис. Он поднял Калума над головой и, провозгласив своим наследником, назвал сыном Азур! В ушах ее до сих пор звучал рев десятков тысяч глоток, звук этот напоминал шум разбушевавшейся в половодье Нордры. Аксис пожаловал Азур пост правительницы Востока, подарил Спиредор.

Спустившись с возвышения, Азур глянула на Фарадей. Та раскачивалась взад и вперед — бледное, словно мука, лицо, огромные зеленые глаза. Азур сама чуть не заплакала, ощутив ее боль.

Ночь эту Аксис проводил в Карлоне, вместе с Фарадей, но ревности Азур больше не испытывала. Чувствовала: долго это не продлится — Аксис вернется в Спиредор к своей любимой.

Спиредор! Какой потрясающий подарок! Башню очистили от того, что связывало ее с Сенешалем, и Спиредор ждал новую свою хозяйку.

Откинула одеяло, свесила ноги с постели. Вчера у нее не было случая зайти в Спиредор: по окончании официальной части начались празднества. Повелитель Звезд с Исгриффом весь вечер от нее не отходили. Спала лишь несколько часов, сейчас же сна ни в одном глазу. Почему бы ей не посмотреть на подарок?

— Мама?

Набросив шаль на белую ночную рубашку, Азур склонилась над кроваткой Калума.

— Я пойду, Калум, посмотрю Спиредор. Ты не хочешь пойти со мной, а может, ты устал и будешь капризничать, надоедать мне?

— Я буду хорошо вести себя, мама.

Азур нежно ему улыбнулась, взяла сына на руки, прижала к груди.

В лагере было тихо; несколько часов назад утомленные плясками люди улеглись спать — кто в кровать, а кто-то и просто растянулся на земле. Босиком, в наброшенной поверх ночной рубашки шали, с лампой в свободной руке Азур прошла по лагерю и поднялась по травянистому холму к башне. Алаунты собирались последовать за ней, но она приказала им остаться. Спиредор был теперь безопасен, и ей хотелось в первый свой визит побыть там одной, вместе с Калумом.

Дверь была не заперта, и Азур, проскользнув внутрь, закрыла ее за собой. Остановилась, огляделась. Спиредор и снаружи казался огромным, но, зайдя в башню, она с удивлением отметила: здание раз в десять больше, нежели ей представлялось со стороны. Азур прошла вперед, подняла лампу, посмотрела наверх. Лестницы, балконы, выступы — все это устремлялось на головокружительную высоту. Комнаты, залы, открытые площадки окружали атриум, в центре которого она сейчас стояла. Ни одна дверь, ни один балкон не находились на одном уровне, одни выступали, другие уходили вглубь, образуя квадраты, треугольники, круги. Казалось бы, уродливая мешанина, но нет, все сливалось в чудную гармонию. Спиредор был поистине прекрасен.

— Звезды, — сказала Азур. — Да я здесь потеряюсь и несколько дней буду искать выход.

— На самом деле дорогу найти очень просто, надо только знать секрет, — сказал позади нее чей-то голос. Азур круто обернулась, лампа закачалась в ее руке, тени запрыгали, заплясали по атриуму. Калума она крепко прижала к себе, и тот запищал.

К ней шел икариец с открытой книгой в руке, похоже, приход Азур помешал ему. Такого потрясающего человека она еще не видела. Лицо его дышало властной силой, куда до него Повелителю Звезд, подумала она. Можно не сомневаться, перед нею чародей. Роскошные кудри цвета темной бронзы, огромные фиалковые глаза, смеясь, смотрят на нее. За спиной золотые крылья, впечатление такое, что золото настоящее. Азур онемела от такой красоты.

— Прошу прощения, — сказал он и захлопнул книгу. Азур мельком увидела название… что-то такое об озерах. — Я тебя напугал, — сказал он с выражением раскаяния на лице. — Мне, к тому же, не следовало здесь находиться. Аксис подарил тебе вчера Спиредор, а я вот вторгся.

— А ты был на церемонии? — спросила Азур, и рука, которой она прижимала к себе Калума, чуть расслабилась.

— Да, — сказал он. — Был, на некотором расстоянии от тебя.

— Я тебя раньше никогда не видела, — сказала Азур. — А ведь у тебя лицо, которое трудно забыть.

— Да и у тебя, леди Азур, лицо, которое ни один мужчина, будь он ахар или икариец, вряд ли забудет. Ты — женщина, для которой следовало бы написать отдельное пророчество. Несправедливо то, что у тебя с Аксисом оно одно на двоих. Возможно, я напишу как-нибудь специально для тебя.

Азур рассмеялась. Обаятельный мужчина, хотя и странный. Подумать только, что он говорит! У нее с Аксисом пророчество одно на двоих?

— Почему я не видела тебя раньше?

Незнакомец шагнул к ней.

— Можно подержать твоего ребенка? Он такой очаровательный.

Азур заколебалась, но все же протянула ему Калума, и тот охотно пошел к нему на руки. Чародей покачал его, прошептал что-то на ухо, а Калум любопытно ощупал его лицо, пока икариец не рассмеялся и не отдал ребенка матери.

— Дети все любопытны, но он — больше других. У тебя замечательный сын, Азур, а у него не менее замечательная мать.

Азур покраснела и рассмеялась. И тут же спохватилась: он ведь не назвал ей своего имени, и только хотела она его об этом спросить, как икариец взял Азур за руку и повел к первой лестнице, что вела наверх башни.

— Я хочу показать тебе, Азур, как работать с магией Спиредора.

Азур улыбнулась. Магия? Замечательно, если чародей научит ее этому.

— Дитя мое, — сказал он, когда они подошли к нижним ступеням. — Все очень просто. Если ты пойдешь наобум, наверняка потеряешься. В Спиредоре ты прежде должна решить, куда хочешь отправиться, и тогда ступени приведут тебя в задуманное тобой место.

Азур сдвинула брови.

— Но откуда мне знать, куда я хочу, если я не знаю, из каких помещений состоит башня?

Икариец засмеялся, провел пальцами по ее руке. Ладонь его была очень теплой и мягкой, как шелк. Азур невольно к нему придвинулась.

— Тогда тебе многому предстоит научиться, Азур. — Голос его стал совсем бархатным. — Многому научиться. — Он задержал руку на ее плече, погладил шею. — Куда ты хочешь пойти, Азур? Куда? Что бы тебе хотелось увидеть?

Азур мечтательно улыбнулась. Рука незнакомца успокаивала, а дыхание, обвевавшее ей щеку, умиротворяло.

— Мне бы хотелось постоять на крыше, — прошептала она. — Увидеть восход солнца над Аваринхеймом.

— Увидеть? — засмеялся он. — Ну вот, начало положено: ты решила, куда пойти, а ведь впереди у тебя вся жизнь. Потихоньку станешь осматривать Спиредор. Ведь и построен-то он был для тебя, Азур. Специально для тебя. Со временем освоишься и будешь знать, куда идти.

Азур улыбнулась.

— Твоя лесть, сэр, заходит слишком далеко. Сказать такое! Как он может быть построен для меня? Башня стоит здесь несколько тысячелетий, а мне всего лишь двадцать восемь.

— Только для тебя, — прошептал он и прижался вдруг к ее губам. Азур не захотелось его отталкивать. Икариец прервал наконец свой долгий поцелуй.

— Мне не следовало этого делать, Азур, — засмеялся он. — Это нечистый поцелуй. Но я всегда нарушал запреты. Прости меня. Ну а теперь, — он перешел на деловой тон, — хочешь увидеть рассвет — поторопись. Солнце вот-вот встанет.

В соответствии с его советом Азур прежде подумала о крыше, а потом стала подыматься по лестнице. Пройдя несколько ступеней, оглянулась.

— А как же братья Сенешаля находили здесь дорогу?

Незнакомец снова рассмеялся.

— Они, моя милая, видели перед собой пустую оболочку. Да, верно, они построили для себя комнаты и лестницы, полы и библиотеки, но настоящую башню, ту, что сейчас перед собой, не видели никогда. У них ведь нет и не было никогда магической силы. Ну, иди. Солнце тебя ждать не будет.

Азур кивнула и пошла наверх. Когда оглянулась в другой раз, икарийца уже не было.

Отойдя в сторону, Звездный Волк долго прислушивался к звуку удалявшихся шагов. Какая замечательная женщина, а ребенок — просто чудо.

Шаги Азур постепенно затихли, и Звездный Волк вдруг пропал.

Не спалось и Аксису. Несколько часов лежал он возле Фарадей. Знал, что и она не спит, но разговаривать был не в состоянии. Наконец поднялся молча с постели, натянул бриджи, сапоги и пошел к Повелителю Звезд.

Они стояли на балконе, вдыхая холодный рассветный воздух, смотрели на Чашу.

— Что делать собираешься? — спросил Повелитель Звезд.

— Я дал клятву Фарадей, — сказал он. — И должен жениться.

— А как же Азур?

— Не дам ей уйти. Не могу.

Подключив магическое зрение, оба чародея видели в этот момент Азур на крыше Спиредора. Ветер отбросил ей со лба волосы, надул пузырем белую ночную рубашку. Она смеялась, разговаривая с Калумом, показывала ему восходящее солнце.

— Что-то в ней такое есть, — проговорил Повелитель Звезд, — что притягивает нас обоих?

— Мне кажется, что внутри нее — Звездный Танец, — тихо сказал Аксис, и Повелитель Звезд, заинтересовавшись, оторвал-таки с трудом взгляд от Азур. — Через нее я сливаюсь с Танцем сильнее, чем через какую-либо песню. Да что там, когда держу ее в объятиях, кажется, что в ладонях моих — звезды, и музыка обнимает меня. Каждый раз, когда лежу с ней, музыка звучит все громче.

Повелитель Звезд был потрясен: как, через тело Азур Аксис притрагивается к звездам? Да что же она такое, в конце концов? Широко раскрытыми глазами он смотрел на сына.

— О боги, — простонал Велиар, когда, намереваясь нанести смертельный удар, Аксис занес меч, — что ты делаешь?

— Она — предательница! — заорал Аксис. — Она — Звездный Волк!

Велиар попятился — таким бешенством горели глаза Аксиса.

Дело происходило в одной из дворцовых комнат нижнего этажа (обычно ее использовали для допросов).

Привязанная к каменной колонне, Азур тихо стонала. Она пребывала в полубессознательном состоянии. Голова бессильно свалилась на плечо. Ночная рубашка в нескольких местах испачкана кровью, а ноги, как заметил Велиар, в сплошных синяках. Кто знает, что еще скрывает под собой эта рубашка.

— Да будь ты проклят, Аксис. Докажи мне, что она предательница. Докажи! — отчаянно закричал Велиар.

Аксис тяжело дышал. Взглянул на Повелителя Звезд.

— Ну что, снимем маску с ведьмы? — Голос такой же холодный, как и глаза.

— Лучше уж убить ее сразу, Аксис.

— Нет! — завопил Велиар и схватил Аксиса за руку. — Докажи мне, что она предала, или я подниму против тебя всех солдат!

Аксис грубо выругался, отшвырнул меч. Ударившись о противоположную стену, меч с грохотом покатился по каменному полу. В комнате, не считая Азур, их было трое. Остальных Велиар выгнал.

— Хочешь увидеть, кто она такая, Велиар? Действительно хочешь увидеть? — прошипел Аксис. Взгляда Велиара, однако, не вынес, отвел глаза и закрутил на пальце чародейское кольцо. Повелитель Звезд нахмурился: зачем оно понадобилось сыну в такую минуту?

Оторвавшись от кольца, Аксис шагнул к Азур и, намотав на руку длинные волосы, вздернул ей голову, чтобы заглянуть в глаза.

Она застонала, лицо исказилось от ужаса.

— Сейчас я проникну в мозг предательницы, — ледяным тоном произнес Аксис.

Комнату наполнили звуки музыки. Жестокой музыки. Повелителю Звезд поначалу почудилось, что это музыка Тьмы, но потом он догадался, что слышитнеблагозвучную, извращенную комбинацию мелодий огня и воздуха. Такая песня раскрывала тайны мозга, однако Повелителю Звезд она до сих пор была незнакома.

Сейчас мы увидим, какие тайны скрывает темная ее душа, — сквозь зубы сказал Аксис, — я докажу тебе, Велиар, что эта… эта тварь — предательница. Она убила Утреннюю Звезду и намеревалась выдать меня Горгрилу.

По телу Азур прошли судороги, она пронзительно закричала.

— О боги, — шептал Велиар. И отвернулся, не в силах смотреть, едва сдерживаясь, чтобы не заткнуть уши. И жалел, жалел о том, что не может набраться смелости и ударить Аксиса, не может помешать ему убить Азур.

— Он анализирует ее мозг, — спокойным голосом пояснил Повелитель Звезд, — просеивает воспоминания. Ищет ключ, который открыл бы настоящую ее сущность.

Так прошли несколько минут, Азур кричала все истошнее. Тело так отчаянно рвалось из сдерживавших ее веревок, что они прорезали ей кожу, и Велиар, осмелившись открыть глаза, заметил, что кровь запачкала белую ее рубашку.

— Ну вот! — удовлетворенно воскликнул Аксис. — Нашел!

— Что? — Повелитель Звезд подошел поближе.

— Блок. Запертый участок. Блок. Именно за ним, Повелитель Звезд, и находится настоящая Азур. Ну так что, открыть?

— А ты можешь? — спросил Повелитель Звезд. — Это возможно? Следует ли нам это делать? Что, если скрывающийся за этой дверью Звездный Волк выпрыгнет на нас оттуда? Может, для страховки убить ее, да и дело с концом? Достаточно того, что мы теперь знаем: она от нас что-то скрывает.

— Нет-нет, — возразил Аксис. — Велиар требует доказательств. Пусть их получит. Подожди. Я почти у цели.

Лицо его напряглось от усилия, и музыка зазвучала с удвоенной силой. Азур вдруг перестала стонать и просто смотрела в глаза Аксиса.

— Ага, — прошептал Аксис, удерживая ее за волосы. — Я почти здесь… почти… почти!

Глаза его вдруг широко раскрылись. Он смотрел на что-то, чего Повелитель Звезд и Велиар не видели.

— О боги, — прошептал он, и вдруг без какого-либо звука и он и Азур исчезли.

Фарадей, задыхаясь, бежала по дворцовым коридорам, придерживая рукой край подола. После того как Аксис ушел, она уснула и спала до утра. Потом, когда встала, оделась и позавтракала, новая ее служанка сказала, что во дворце что-то случилось.

Что он наделал?

Служанка сказала, что до нее дошли лишь неясные слухи. Фарадей выскочила из комнаты и, обратившись к одному из охранников, спросила, где Аксис. Куда он забрал Азур.

Опустевшая комната для допросов сохранила следы крови и атмосферу ужаса и страха.

Что он наделал?

Следы крови повели Фарадей по одному из главных коридоров.

Куда теперь? Ах да, в один из главных жилых комплексов для заезжих дипломатов. Он забрал ее туда.

Фарадей ворвалась в переднюю и остановилась как вкопанная.

Там уже собрались: Повелитель Звезд, Велиар, Зоркий Глаз, Юла, Магариз, Ривка, Хо'Деми. Бледные, молчаливые. Потрясенные. Да что люди! Такие же расстроенные мотались взад и вперед алаунты. Одна собака скреблась в закрытую дверь комнаты.

По коридору кто-то бежал, и ворвавшийся в переднюю человек налетел на стоявшую в дверях Фарадей.

Исгрифф от злобы еле переводил дыхание.

— Где он? — зарычал он. — Где он? Что он с ней сделал?

Прежде чем кто-то успел ответить, залился плачем ребенок.

Ривка, утешая, похлопывала ребенка Азур, а тот все рыдал и рвался из ее рук.

Фарадей шагнула к ней.

— Дай мне ребенка, — тихо сказала она и протянула руки.

Ривка пожала плечами и подала мальчика.

— Здравствуй, Калум. Меня зовут Фарадей.

Ребенок повернулся и посмотрел ей в лицо.

— Ты поможешь маме? Ее зовут Азур.

Фарадей улыбнулась ему, погладила по щечке.

— Азур. Какое красивое имя. Она сейчас с твоим отцом?

Мысли ребенка омрачились.

— Он боялся ее, Фарадей. Почему он ее боялся? Ты поможешь маме? — Ребенок немного успокоился.

Женщина, взявшая его на руки, утешила его. Он чувствовал тепло и любовь исходящей от нее силы.

— Если получится, Калум. А сейчас помолчи немного, я поговорю с другими.

Фарадей посмотрела на Повелителя Звезд.

— Расскажи мне.

Повелитель Звезд тревожно вздохнул.

— Во всем случившемся я виноват не меньше Аксиса. Мы думали, что Азур — Звездный Волк.

— Что? — прошипел Исгрифф.

— Она воспользовалась музыкой Тьмы, Исгрифф, — оправдываясь, сказал Повелитель Звезд. — Что же еще могло прийти нам в голову? Мы решили, что она Звездный Волк.

— Исгрифф, подожди, — поспешно сказала Фарадей, шагнув вперед, и, успокаивая, взяла барона за руку. — Повелитель Звезд, никто из нас не понимает, о чем ты толкуешь. Кто такой этот Звездный Волк? И почему ты думаешь, что Азур и есть этот Волк?

Медленно, сбивчиво Повелитель Звезд рассказал о сбившемся с пути чародее Великом Когте, о преступлениях его против икарийского народа, о возвращении через Звездные Врата. Рассказал, как он сам с Аксисом и Утренней Звездой поверил в то, что Звездный Волк принял обличье одного из доверенных лиц Звездного Человека. Сослался на третий стих пророчества.

— Утренняя Звезда была убеждена в том, что это — Азур, — сказал Повелитель Звезд. — Но мы с Аксисом не хотели ей верить. И все же так много разных совпадений. Так много странного. И Калум, — он махнул рукой в сторону младенца на руках Фарадей, — в нем слишком много икарийской крови. Слишком много. Сегодня утром… когда Азур воспользовалась музыкой Тьмы, чтобы уничтожить грифу… что нам оставалось думать, Фарадей? — умоляющим голосом сказал Повелитель Звезд. — Что бы подумал на нашем месте другой?

Ребенок на руках не дал Фарадей возможности удержать Исгриффа. Тот подскочил к Повелителю Звезд и, схватив за перья на шее, поднял на ноги.

— Если только он погубил ее, Повелитель Звезд, то, клянусь всеми богами Звездного храма, я сотру его в порошок.

Велиар поднялся со стула, а Исгрифф, отпустив руку, уронил потрясенного Повелителя Звезд на кушетку.

— А что до тебя, Повелитель Звезд, — процедил он сквозь зубы, — надеюсь, что Звездный Волк в качестве эксперимента затащит в Звездные Врата и тебя. Ты да твой сынок заслуживаете этого.

— Исгрифф, ну пожалуйста, — тихо сказала Фарадей. — Возьми себя в руки. Велиар, что произошло внизу?

Велиар рассказал то, что было ему известно.

— Но это и все, что я знаю, Фарадей. Не много. Азур куда-то забрала Аксиса, что-то ему показала, а что — мне неизвестно. Когда они появились, кожа на ее спине висела, как драный чулок, Аксис же вел себя как помешанный. Он принес ее сюда и с тех пор не дает никому войти в комнату. Думаю, он убьет себя, если Азур умрет, и даже если не умрет, все равно убьет из-за того, что он с ней сделал.

— Исгрифф, подожди здесь, — повернулась Фарадей к князю Нора. — Думаю, тебе известно обо всем больше, чем другим.

Она пошла к двери.

— Фарадей, — забеспокоилась Ривка.

Последний человек, пытавшийся войти в комнату, встретил со стороны Аксиса такой бешеный отпор, что новых попыток никто уже не предпринимал.

— Нет, — улыбнулась Фарадей, взявшись за дверную ручку. — Аксис не вышвырнет ни меня, ни Калума. Успокойтесь. Ждите.

Она повернула ручку и, войдя в комнату, спокойно закрыла за собою дверь.

Тремя часами позже Аксис пригласил в комнату старших своих командиров, блюстителей пророчества и ближайших друзей. Нужно было открыть им нечто: слишком уж устал Аксис от секретов. Если и есть среди них Звездный Волк, пусть себе! С родителями и бабушкой он хранил ото всех секрет Звездного Волка, подозревая всех и каждого, и чем это закончилось? Он едва не лишился Азур.

Аксис никак не мог поверить тому, что она его простила. Ему казалось, что за всю оставшуюся жизнь он не вымолит у нее прощения.

Бледная и слабая, Азур сидела сейчас возле камина и улыбалась входившим в комнату друзьям. Сначала вошла сияющая Ривка, за ней — Магариз; потом Велиар с бледной, но спокойной Каной; блюстители, все какие-то притихшие; Хо'Деми с Са'Кией; представители дома Парящего Солнца: Отважный Сокол с Юлой и Повелитель Звезд. Он тут же хлопнулся перед Азур на колени, умоляя о прощении. Исгрифф, все еще сильно встревоженный, легонько притронулся к голове Азур и, злобно глянув на Повелителя Звезд, уселся рядом с Ривкой и Магаризом. Потом появились Зоркий Глаз и несколько командиров стай. Вместе со Смелым Кречетом в комнату вошел Арн, мрачный более обыкновенного, и несколько командиров лучников. Четырнадцать алаунтов ходили вокруг кресел, по ногам людей, и просторная комната показалась вдруг тесной и маленькой.

— Посмотрите, — спокойно сказал Аксис, когда все расселись, кто на стульях, кто на скамейках. — Посмотрите, я хочу, чтобы все вы стали свидетелями того, что увидел я сегодня утром. Я хочу, чтобы все увидели, через что пришлось пройти Азур.

В комнате зазвучала песня Воспоминания. Как и в прошлый раз, когда Аксис показывал преступления в Арсене, перед глазами собравшихся появилось призрачное изображение внутреннего помещения дома Хагена, Хранителя Плуга.

Все стали свидетелями ужасающих событий детства Азур. Они видели смерть ее матери, и Исгрифф вскрикнул от ужаса, увидев лицо этой женщины. Видели мучения Азур, которым подвергал ее отчим. Вместе с Азур они ощутили ее боль, физическую и эмоциональную. Они поняли, почему Азур упрятала эти воспоминания так глубоко, что даже сама о них позабыла.

Повелитель Звезд встретился взглядом с Аксисом.

— Очнувшись, девочка заплачет — и древняя волшба проснется.

Аксис едва заметно кивнул.

— Да, Повелитель Звезд. А где она в этом пророчестве упоминается еще раз? Где еще?

— Как же огорчает меня, — прошептала Азур, когда призрачные видения пропали, — то, что я так и не вспомнила имя матери. Я все годы мучилась тем, что не знала ее имени.

— Твою мать, Азур, звали Ния.

Все в комнате повернулись к Исгриффу, даже несколько собак подняли головы.

Азур подалась вперед.

— Ния!

Исгрифф подошел к ней, взял за руку.

— Азур, я до сих пор не был уверен, пока не увидел сейчас лицо твоей матери.

— Исгрифф, — Азур смотрела на него широко открытыми глазами. — Скажи мне!

— Ния — моя сестра, она была на восемь лет старше меня. Как и многие женщины дома Нора, она решила стать жрицей Звездного храма и дала обет безбрачия. Было ей тогда четырнадцать лет, а старшей жрицей она сделалась, когда ей не исполнилось и двадцати одного года. Азур, ты не помнишь имени своей матери, потому что она тебе никогда его не сообщала. После произнесения клятвы все жрицы отказываются от своего имени. Она и сама не думала о себе как о Ние. Даже когда покинула Звездный храм.

— Ния, — прошептала Азур. — Спасибо, Исгрифф… дядя.

— Лучше зови меня Исгрифф, Азур. — Он поднес к губам ее руку и тихонько поцеловал. — Добро пожаловать в дом Нор, Азур. На досуге я расскажу тебе о твоей матери.

— Исгрифф, — обратился к нему Аксис. — А не знаешь ли ты о тайне зачатия Азур? О ее отце?

Исгрифф покачал головой.

— Очень мало. До нашей семьи дошел слух, что Ния ушла из Звездного храма. Случалось и раньше, что жрица оставляла Звездный орден, но нас поразило то, что Ния исчезла. Нам казалось, что она счастлива в храме. Я пошел потолковать с сестрами, но они не могли мне ничего сказать, а может, и не захотели. Сказали лишь, что Ния взяла вдруг да ушла.

— И отправилась не куда-нибудь, а в Смиртон, да еще и за Хагена вышла! — ужаснулась Азур. — Но почему? Почему?

И зачем Хаген оставил меня в живых, ведь он меня люто ненавидел, подумала она. Зачем?

Аксис взглянул на блюстителей пророчества.

— Что вам известно? Выкладывайте. — В голосе его послышалось раздражение. — Между нами не должно быть секретов.

Джеку, который знал больше других, с самого начала было известно, что пророчество прочило Аксису Азур, а не Фарадей, однако же он промолчал.

Веремунд беспомощно всплеснул руками.

— Аксис, поверь, о Ние мы ничегошеньки не знаем. Понятия не имеем, зачем она вдруг отправилась в Смиртон и не нашла себе никого лучше Хагена.

— Да вы тоже мастера: устраиваете браки, когда люди того не желают, — огрызнулся Аксис.

Веремунд опустил голову.

— Аксис… — И опять на него посмотрел. — Я тебе ничем не смогу помочь. Азур всегда была для нас загадкой.

Повелитель Звезд поднялся из кресла.

— Мы о Ние-то ничего толком не знаем, откуда же нам знать, почему она покинула храм и Звездный орден. Азур, перед смертью Ния просила тебя посетить Звездное плато. Там, скорее всего, ты и ответ получишь. С тобой жрица будет разговорчивее, чем с братом. — Он глубоко вздохнул и, покосившись на Аксиса, добавил: — Но я не верю в то, что ты дитя бога. Твою мать, скорее всего, ввели в заблуждение. Посчитали, что для нее же лучше так думать.

— Мне кажется, Азур, я знаю, кто твой отец. Это многое объясняет (хотя и не извиняет), объясняет, отчего мы с Аксисом приняли тебя за Звездного Волка. — Повелитель Звезд снова набрал в грудь воздуха. — Азур, мне кажется, что твой отец — Звездный Волк.

Сидевший в темном углу Джек изумленно вскинул брови. Он и не подозревал, что Повелитель Звезд такой проницательный.

— Ты думаешь, что… — запнулась Азур, в то время как Аксис, глядя на отца, согласно кивнул головой.

— Азур, милая, — тихо сказал он, — это действительно многое объясняет. И Волчару, и алаунтов. — Он улыбнулся ей. — И твою кровь — кровь семьи Парящего Солнца.

Взяв ее за руку, он продолжил:

— Азур, ты же знаешь, что ни я, ни Повелитель Звезд не можем устоять перед тобой. Вспомни Белтейн. Вспомни, как пела наша кровь — твоя, моя и Повелителя Звезд.

Аксис встретился глазами с отцом и продолжил:

— Если Звездный Волк твой отец, то понятно, почему ты воспользовалась музыкой Тьмы. Сам он, должно быть, научился ей в загробном мире и по наследству передал эту способность тебе.

Азур откинулась на спинку стула и задумалась. В том, что они говорили, был резон. В пользу такого предположения говорила и странная ее встреча в Спиредоре.

— Я вчера повстречала своего отца, — тихо сказала она.

— Что! — воскликнул Аксис и вместе с ним все остальные.

— Тогда мне это, разумеется, и в голову это не пришло, но теперь я уверена: это был не кто иной, как Звездный Волк. — Азур рассказала им подробности встречи, упомянула и поцелуй, и то, что он назвал его «нечистым». — Ведь в семье Парящего Солнца именно так расценивают подобные отношения между ребенком и родителем и братом с сестрой.

Она улыбнулась.

— Он потрясающе красивый. И сразу видно: великий чародей. Я прекрасно понимаю свою мать: если он пришел к ней в таком виде, неудивительно, что она приняла его за бога. Устоять перед ним было совершенно невозможно.

Повелитель Звезд беспокойно посмотрел на нее: как она может так восхищаться Звездным Волком?

— Да ведь он убил Утреннюю Звезду, Азур. И Горгрила обучил.

— Но он был добр и ко мне, и к Калуму. Я не собираюсь оправдывать его преступления, но есть у него и светлые стороны.

— Довольно, дядя, — Отважный Сокол вышел из своего угла. — У всех у нас впереди много времени, загадку эту разрешить успеем, а вот сейчас сделаем то, что откладывать в долгий ящик не следует. Азур, — он перешагнул через лежавшего у ее ног Сикариуса и поцеловал ее в щеку. — Я, Отважный Сокол Парящее Солнце, твой родственник, приветствую тебя. Добро пожаловать, Азур, в дом Парящего Солнца. Прекрасных тебе песен, высоких полетов. Да будет отныне жизнь твоя полна радости и счастья, а о том, что омрачало тебе жизнь, забудь навсегда.

Азур прослезилась.

Сразу же за Отважным Соколом к Азур приблизилась Юла. Поцеловала Азур в другую щеку.

— Добро пожаловать, Азур в дом Парящего Солнца. Я, Юла Парящее Солнце, тоже прихожусь тебе родственницей. Попутного тебе ветра, да не уклонятся от цели твои стрелы.

Вслед за дочерью склонился перед Азур и Повелитель Звезд. Азур невольно покраснела, встретившись с ним глазами.

— Добро пожаловать, Азур, в дом Парящего Солнца. Я, Повелитель Звезд Парящее Солнце, — он широко улыбнулся, — буду для тебя тем, чем пожелаешь, но не твоим родителем и не родным братом. (Потому «нечистым» для тебя не стану, — отправил он ей мысленное послание.) Пусть же твоя красота и обаяние передадутся дочери, что подрастает в твоем чреве.

— Добро пожаловать, Азур, в дом Парящего Солнца. Меня зовут Калум, сын Азур Парящее Солнце, я твой сын. Знай, что я люблю тебя, я сын солнца, и таким я стал благодаря тебе.

— Спасибо тебе, Калум, большое спасибо за твою любовь.

Затем пришел черед Ривки. Она нежно поцеловала Азур в лоб.

— Добро пожаловать, Азур, в беспокойный дом Парящего Солнца. Пусть твои доброта и отвага напомнят всем остальным об их недостатках.

— Спасибо тебе, — сказала Азур, и Ривка уселась рядом с Магаризом. Азур взглянула на Аксиса, ожидая, что и он поприветствует ее, как все остальные, но он нежно ей улыбнулся, на Исгриффа же зыркнул, и тот, поспешно выпустив руку Азур, пошел на свое место.

— Азур, друзья мои, — сказал Аксис. — Я не случайно пригласил сюда так много народу. Мне нужны свидетели для того, что я сейчас сделаю.

Он опустился перед Азур на одно колено и, взяв ее руку, переплел с ней пальцы.

— Я, Аксис, Звездный Человек из Тенсендора, сын Повелителя Звезд, чародея дома Парящего Солнца, и Ривки, принцессы королевского дома Ахара, обращаюсь к тебе, Азур, дочери жрицы из Нора и Звездного Волка из дома Парящего Солнца. Перед собравшимися здесь людьми и по свободной своей воле и желанию беру тебя в жены. Обещаю чтить тебя и быть верным тебе супругом до самой смерти. Я поведу тебя за собой в спокойное воздушное пространство, к восходящим термальным потокам, к ясному солнцу. Мои крылья — это твои крылья, мое сердце, моя душа — это твои душа и Сердце. Беру тебя в жены, дорогая Азур, и пусть все боги и звезды станут тому свидетелями. Будем же танцевать с тобой под музыку Звездного Танца до тех пор, пока не найдем вечный покой среди звезд.

Слова, что произнес Аксис, — экзотическая смесь клятв ахаров и икарийцев, — представляли собой любопытную смесь брачных церемоний обоих этих народов.

Азур долго не могла ответить ни слова. Не выпуская рук Аксиса, смотрела ему в глаза, совершенно забыв об окружающих ее людях. Наконец улыбнулась.

— Я, Азур, дочь Нии из дома Нора и Звездного Волка из дома Парящего Солнца, — тихо начала она произносить слова клятвы, и голос ее постепенно крепчал.

— Мои крылья — это твои крылья, Аксис, — закончила она, — и мои сердце и душа — твои. Беру тебя в мужья, дорогой Аксис, и пусть все боги и звезды станут тому свидетелями. Будем же танцевать с тобой под музыку Звездного Танца, пока не найдем вечный покой среди звезд.

Аксис поцеловал ее. Лишь только начал он произносить слова клятвы, почувствовал настоятельное желание (как и предсказывал ему когда-то Орр) вручить Азур кольцо Чародейки. Вот, стало быть, и настал тот самый момент, а той самой женщиной оказалась Азур.

Аксис отпустил ее руку и, вытащив из потайного кармашка бриджей кольцо, поднял его, чтобы каждый присутствующий мог его рассмотреть. Вспыхнули освещенные огнем камина золотые звезды. Все невольно вздохнули, хотя и не в полной мере осознали значение того, что Аксис, надев кольцо на безымянный палец новобрачной, убедился — оно оказалось ей впору.

— Добро пожаловать в дом Звезд. Встань же рядом со мной, чародейка, пойдем вместе по жизни.

Так замкнулся Круг.

Аваринхейм — место жительства аваров. Иногда его называют его «лесом Теней».

Авары — древний народ, живущий в лесах Аваринхейма. Авары известны также как «люди Рога».

Азур — дочь Хагена из Смиртона, вынужденная бежать в Аваринхейм.

Айсенд — граф, наместник Скарабоста, отец Фарадей.

Аксис — сын принцессы Ривки и Повелителя Звезд, бывший Боевой Топор, командир топороносцев. В настоящее время известен как Звездный Человек.

Аркнесс — большая восточная провинция Ахара, специализирующаяся в разведении свиней. Наместник — граф Бурдел.

Арн — командир когорты топороносцев.

Арсен — главный город Аркнесса.

Артор-Пахарь — бог ахаров. Согласно Книге Поля и Борозды, священной книге ахаров, направил их на Путь Плуга, определивший их уклад жизни, связанный с развитием земледелия.

Ахар — королевство, простиравшееся на востоке до Моря, Плодящего Вдов, на юге до Тиррского моря, а на западе — до Андейского моря. На севере Ахар простирался до Ледяных Альп, а на северо-востоке — до леса Теней.

Ахары — население Ахара.

Барсарб — аварка, шаман.

Башня Безмолвной Женщины — башня, расположенная в лесу Безмолвной Женщины, одна из магических крепостей Тенсендора.

Башня Сенешаля — резиденция братства Сенешаля. Огромная белоснежная башня на озере Чаша.

Бедвир-форт — расположен на Нордре, южнее Чаши. Защищает подступы к Карлону с юга.

Белагез — конь Аксиса.

Белтейн — праздник весны, отмечаемый икарйцамии и аварами в первый день месяца Цветов.

Боевой Топор — звание командира топороносцев, воинов Сенешаля.

Борнхелд — герцог, наместник Ихтара. Сын герцога Сиэрласа и принцессы Ривки, брат Аксису по матери.

Брат-Наставник — глава Сенешаля, религиозного братства ахаров, избираемый на должность пожизненно.

Бредок — лейтенант в армии Аксиса.

Бурдел — граф, наместник Аркнесса, друг Борнхелда.

Велиар — лейтенант в армии Аксиса и его заместитель. Давний и преданный друг Аксиса.

Великий Коготь — наследственный титул королей Тенсендора, а после распада этого государства — наследственный титул правителей икарийцев.

Веремунд — один из блюстителей пророчества о пришествии Разрушителя.

Войны Топора — войны, которые велись тысячелетие назад между ахарами с одной стороны и аварами и икарийцами с другой стороны. В результате этих войн авары были оттеснены в лес Теней, а икарийцы — в Ледяные Альпы.

Всемогущие Рогачи — существа с человеческим телом и головой оленя, которым поклоняются авары. Обитают в Священной роще.

Гандилга-брод — брод через Нордру, расположенный немного южнее Уркхартских гор.

Ганелон — покойный муж Эмбет, леди Тэар.

Гилберт — советник Джейма, Брата-Наставника Сенешаля.

Горгрил — Разрушитель, брат Аксиса по отцу.

Гора Великого Когтя — самая высокая гора Ледяных Альп, место жительства икарийцев.

Готье — лейтенант в армии Борнхелда.

Горкен-форт — опорный пункт ахаров на севере, из которого Борнхелда вытеснил Горгрил.

Гревилл — барон, наместник Тарантеза.

Гриндл — авар, глава клана Тенистое Дерево.

Грозное Облако — бывший Великий Коготь, отец Мудрого Ворона и Повелителя Звезд.

Древо Жизни — священное дерево аваров и икарийцев.

Джейм — Брат-Наставник Сенешаля, религиозного братства ахаров.

Джек — старший среди блюстителей пророчества о пришествии Разрушителя.

Друг Леса — человек, который, согласно преданию аваров, должен помочь им возвратить исконные земли. Другом Леса в первой книге стала Фарадей.

Духи — то же, что скрелинги.

Жервуа — маленький город на Тэйлемской излучине реки Нордра. Ворота в Ихтар.

Защитник — человек, взявший на себя обязательство защищать прекрасную даму.

Звездное плато — плато, расположенное на Туманном острове.

Звездные боги — боги, которым поклоняются икарийцы. Их девять, но пока известны имена только семи из них: Адамон, Ксанона, Наркис, Флулия, Поре, Зеста, Силтон.

Звездные Врата — одно из святилищ икарийцев, расположенное под могильными курганами.

Звездный Волк Парящее Солнце — девятый Великий Коготь. Убит в начале правления и похоронен в одном из могильных курганов.

Звездный орден — община, состоящая из девяти жриц Звездного храма.

Звездный Танец — движение звезд, из которого икарийские чародеи черпают силы.

Звездный храм — святилище икарийцев, расположенное на Звездном плато Туманного острова.

Звездный Человек — единственный, кто, согласно пророчеству о пришествии Разрушителя, может победить Горгрила.

Зира — один из блюстителей пророчества, жена Джека.

Золотое Перо — имя, которое приняла Ривка, поселившись у икарийцев. По просьбе Орра, перевозчика из Подземья, Золотое Перо вернула себе имя, полученное при рождении.

Зоркий Глаз — командир стаи икарийских Ударных Сил.

Иза — аварка, вторая жена Гриндла. Погибла во время боя со скрелингами у Древа Жизни.

Икарийцы — народ, живущий в Ледяных Альпах. Икарийцы известны также как «люди Крыла».

Илфракомб — усадьба правителей Скарабоста, дом, где родилась Фарадей.

Ир — один из блюстителей пророчества, служанка Фарадей.

Исбадд — главный город Нора.

Исгрифф — барон, наместник Нора, человек непредсказуемый, с буйным нравом, как и многие норийцы.

Ихтар — самая большая и богатая провинция Ахара. В настоящее время захвачена Горгрилом.

Йорг — граф, наместник Эйвонсдейла, один из самых опытных военачальников.

Йул — праздник, отмечаемый икарийцами и аварами в день зимнего солнцестояния.

Карлон — столица Ахара. Город расположен на берегу озера Чаша.

Касталеон — крепость Ахара на Нордре.

Кенрик — командир когорты топороносцев. Оставлен Аксисом охранять башню Сенешаля.

Кланы — авары делятся на кланы, обычно по принципу родства.

Книга Поля и Борозды — священная книга аваров, по преданию написанная самим Артором-Пахарем.

Когорта — подразделение регулярной армии ахаров и подразделение войска топороносцев, состоящее примерно из пятисот человек.

Королиз — империя к югу от Ахара.

Котел-озеро — озеро, расположеное в центре леса Безмолвной Женщины.

Крыло — подразделение стаи, состоящее из двенадцати стрелков, как мужчин, так и женщин.

Ледяные черви — создания Горгрила. Принимали участие в штурме Горкентауна. Сделаны изо льда и снега в виде червей, с рогатой головой и ледяным гребнем вдоль темно-красного туловища, способны нести в утробе отряд скрелингов.

Лес Безмолвной Женщины — темный и неприступный лес Южного Аркнесса. В лесу находится башня Безмолвной Женщины.

Лес Теней — так ахары назвали Аваринхейм. Лига — единица длины, равная примерно 7 км. Луноцветы — цветы, распускающиеся только в полнолуние. Лунный зал — место проведения совещаний и празднеств в королевском дворце в Карлоне.

Магариз — бывший командир Горкен-форта, ныне один из военачальников в армии Аксиса. Происходит из старинной знатной ахарской семьи.

Мать — в представлении аваров, бессмертная женщина, отождествляемая с Неувядаемой Природой. «Матерью» авары также называют Папоротниковое озеро.

Мерлион — жена графа Айсенда и мать Фарадей. Погибла во время смертоносного урагана у могильных курганов.

Перевод Эльвиры Байгильдеевой.

Упомянутые события описаны в книге С. Дуглас «Искупление путника: Боевой топор».

Узорчатая блестящая мягкая шелковая ткань (прим. перев.).

Подземный выход из крепости (прим. перев.).