Прежде чем исчезнуть в джунглях на юге Мексики, чета археологов успела переслать своим детям посылку с экспедиционным дневником и золотой монетой эпохи майя. Пойдя по этому следу, юный естествоиспытатель Джейк Рэнсом и его ветреная сестренка Кэди вдруг очутились в необыкновенном мире под названием Калипсос.
Там сохранились осколки давно исчезнувших цивилизаций. Там уживаются друг с другом люди и динозавры. Там мастера алхимии, стремясь к абсолютному господству, обзаводятся армиями чудовищ…
Всем моим племянникам и племянницам:
Кэтрин, Адриенн, Р. Дж., Маку, Александре и Наде.
Пусть ваши миры будут полны сияния, диковин и волшебства.
Для меня работа над этой книгой стала путешествием в неизвестность. Но, как обычно, я отправлялся в путь не один. С первого и до последнего шага меня сопровождали друзья и родственники, и это очень длинный список.
Прежде всего хочу выразить признательность моим строгим критикам: Пенни Хилл, Стиву и Джуди Прей, Дэйву Меррею, Кэролайн Уильямс, Крису Кроу, Ли Гаррету, Джейн О’Риве, Майклу Гэллогласу, Денни Грэйсону, Леонарду Литтлу, Кэти Л’Эклюз, Скотту Смиту, а также новому и самому молодому члену команды — Салли Барнс. Стива Прея надо поблагодарить дважды, заодно с Дженис Прей-Вольф, — они помогли с картой и рисунками.
Отдельно от этой группы шествовали и устраняли с пути любые преграды Кэролайн Макрэй и Дэвид Сильвиан. Низкий им поклон.
И наконец, особое спасибо издательству «Харпер Коллинз», в частности моим редакторам Рут Кэтчер, которая была в походе с самого начала, и Барбаре Лалики, немало сделавшей в конце.
Нельзя не поблагодарить еще двух моих верных спутников, литагентов Русса Галена и Дэнни Бэйрора.
И, как всегда, я обязан подчеркнуть, что все ошибки, возможно допущенные при создании этой книги, лежат на моей и только на моей совести.
Человек бежал вниз по заросшему джунглями склону. Ботинки то скользили на мокрых листьях, то вязли в липкой грязи. Ветки и острые колючки цеплялись за одежду, но он упорно продирался вперед. «Нельзя останавливаться…»
Когда тропа резко вильнула в сторону, мужчина едва не сорвался с отвесной скалы — он взмахнул правой рукой, поймал равновесие и, зарывшись ботинками в грязь, затормозил у самого края. Левая рука прижимала к груди бумажный сверток. Несмотря на близость обрыва, он побежал еще быстрее. Взгляд метнулся к вершине горы — там по-прежнему извивались языки пожара. Местные жители называли ее Монтана де Гуэсос — гора Костей.
Вершина возносилась над темно-изумрудными джунглями полуострова Юкатан почти у самой границы Мексики и ее южного соседа Белиза. Место слыло проклятым, и путники избегали его. Их отпугивали болота и глубокие ямы с зыбким песком, а еще кусачая мошкара, нападавшая на все, что дышало и двигалось. Густорастущий папоротник и лианы устилали склоны непроходимыми дебрями, скрывая от любопытных глаз.
У горы располагалось озеро, где плавали крокодилы, похожие на бревна-топляки. Верхний ярус джунглей населяли серые обезьяны с белыми мордами. Эти странные существа безмолвно смотрели вниз — ни дать ни взять призраки старых изможденных людей. По звериным тропам, словно тени, крались ягуары. Во время дождей, которые бывали здесь часто, то расплавленным серебром стекали по горным склонам ручьи, то многоголосыми каскадами срывались с круч потоки.
Это зрелище понравилось бы путешественникам, однако они появлялись редко. Не многие видели таинственную вершину, по пальцам можно пересчитать тех, кто поднимался по крутым склонам, и лишь один знал ее секрет, поразительную правду: Монтана де Гуэсос… не была горой.
Прижимая сверток к груди, мужчина торопливо спускался по темной тропе, рассекавшей джунгли. Обезьяны-призраки тихо лаяли вслед хромавшему человеку, словно советуя бежать еще быстрее. Из его бедра торчал черенок сломанной стрелы, и лютая боль пронзала ногу при каждом шаге, но он не останавливался, зная: преследователи близко.
Его звали Генри Безель. Точнее, доктор Генри Безель. Профессор археологии из Оксфордского университета. Три последних месяца он и его коллеги — Пенелопа и Ричард Рэнсом — проводили раскопки на вершине горы. Им удалось обнаружить большое количество древних артефактов: серебряную маску ягуара, корону из жадеита[1] и опалов, резные статуэтки из оникса и малахита, золотую двуглавую змею и множество других бесценных предметов, относившихся к классическому периоду цивилизации майя.
Все эти сокровища они нашли в гробнице на вершине горы. Задыхаясь от бега, Генри вспоминал, как Пенелопа Рэнсом в первый раз спустилась по веревке в каменный подземный склеп. Ее фонарь осветил гробницу и огромный саркофаг. На известняковой плите, служившей крышкой гроба, покоился великолепный артефакт: золотая пирамида в два фута высотой, увенчанная жадеитовым змеем — драконом с распростертыми крыльями. Это был Кукулкан, существо из легенд, божество древних майя.
Гробница являлась величайшим открытием всей его жизни. Весть о ее богатствах быстро разнеслась вокруг, слухи о сокровищах привлекли бандитов. Два часа назад, как только спустились сумерки, они атаковали лагерь. Выкрикивая угрозы, десятки людей, вооруженных карабинами, луками и мачете, подавили слабое сопротивление археологов. В первые минуты нападения Генри вбежал в палатку Рэнсомов, но там никого уже не было. Профессор до сих пор не знал, куда пропали Пенелопа и Ричард, однако Рэнсомы оставили бумажный сверток, который он должен был доставить в безопасное место.
Факелы плохо освещали территорию, и бандиты подожгли бак с горючим для генератора — тот взорвался, пламя заплясало на брезентовых палатках и деревянных конструкциях. Генри бросил еще один взгляд на вершину, но теперь не увидел сполохов бушевавшего в лагере пожара.
Неподалеку на склоне громыхнул выстрел. Археолог оступился, поскользнулся на мокрой листве, и его ноги предательски взлетели вверх. Он упал на ягодицы и поехал к краю обрыва. Профессор попытался затормозить каблуками, но грунт, раскисший от дневного дождя, оказался слишком мягким. Мокрые листья папоротников хлестали по лицу. Камни, торчавшие из земли, ранили бедра и спину. Ветвь колючего кустарника оставила на щеке царапину, горевшую едкой болью. Но он по-прежнему прижимал к груди сверток.
Внезапно склон закончился, и Генри сорвался с обрыва. С криком отчаяния описав в воздухе дугу, он упал ногами вперед в черный пруд у подножия утеса. Это была неширокая и неглубокая яма, вода едва доходила до пояса. Ботинки профессора вонзились в песчаное дно, челюсти громко щелкнули друг о друга. Тем не менее профессор удержал сверток и вскинул его повыше, стараясь сохранить сухим.
«Еще совсем чуть-чуть…»
До озера с ожидавшим у берега катером оставалось не больше полумили. Он сделал глубокий вдох и попытался выбраться из пруда, однако ноги не желали подчиняться: ботинки увязли в иле, песок завладел икрами. Профессор дергался и извивался всем телом, но его усилия привели лишь к тому, что ноги погрузились в ил еще глубже. Он чувствовал, как мутная жижа поднимается к коленям.
«О нет!»
Вода теперь приближалась к груди. Холод и страх пробирали до самых костей. Профессор знал, какая опасность ему угрожала, — его засасывал зыбучий песок.
«Что же делать?»
Слезы обиды и разочарования замутили зрение. В какой-то момент рациональная часть его разума сдалась и уступила место неукротимому ужасу. Генри посмотрел на проклятую Монтана де Гуэсос, гору Костей. Теперь его скелет присоединится к праху других людей. Сам того не желая, он подвел чету Рэнсом — Пенелопа и Ричард исчезли, и отныне никто не узнает правду. Он посмотрел на луну, выглянувшую из-за конуса горы. По телу профессора пробежала дрожь, и даже это слабое колебание ускорило его погружение в зыбучий песок. Ил добрался до пояса, вода достигла горла.
Значит, их секрет умрет вместе с ним. Смирившись, он вытянул шею и посмотрел на гору, которая таковой не являлась. С его фатальной позиции эта истина казалась до смешного очевидной: четкие ребра, крутые склоны и притуплённая вершина. Хотя она на первый взгляд ничем не отличалась от других естественных возвышенностей, профессор знал, что под вековым слоем супеси, лиственного перегноя и змеившихся корней покоится нечто сокровенное. Он очистил ее в уме от лишних покровов и представил скрытый каркас: четыре стороны, девять гигантских ярусов и плоская вершина, обращенная к солнцу. Пирамида майя, древнее сооружение, погребенное в наносной горе. Но не это было ее главным секретом. Совершенно не это.
Генри ощупал бечевку на свертке. Он мысленно извинился перед Ричардом и Пенелопой, послал им безмолвное благословение.
Илистая вода коснулась губ, оставив на языке омерзительный вкус. Он сплюнул и тряхнул головой. Зрение вновь замутилось. Перед глазами замаячили огни.
«Нет, только не огни…»
Миг паники прошел, и зрение восстановилось. На краю болота из джунглей появилась россыпь факелов. Тени, дрожавшие в неровном свете, обрели четкую форму, и Генри увидел дюжину воинов в набедренных повязках. Их тела и лица покрывала серая и черная краска. Несколько мужчин сжимали натянутые луки — стрелы с кремневыми наконечниками нацелены на него. Остальные несли на плечах карабины.
Преследователи нашли свою добычу. От группы отделилась высокая фигура — вожак бандитов. Впрочем, Генри знал, что эти воины не были бандитами, как и Монтана де Гуэсос не являлась обычной горой. Напавшие на археологов люди тоже хранили мрачный секрет.
Вдалеке послышалось знакомое низкое стрекотание — к горящему лагерю мчались армейские вертолеты. Перед бегством Генри пробрался к рации и отправил сообщение о чрезвычайном происшествии.
«Если бы они прилетели раньше…»
Вожак приблизился и опустился на одно колено у самой воды. Генри пытался рассмотреть лицо, но казалось, свет факелов сторонится высокой фигуры. Создавалось впечатление, будто под длинным плащом и шляпой с опущенными полями скрывается тень, а не человек из плоти и крови. Он вытянул вперед шест со стальным крюком на конце. Профессор знал, что он не собирается вытаскивать погибающего из зыбучего песка. Генри попытался опустить руку под воду, но было поздно: незнакомец взмахнул шестом, и крюк выдернул сверток из пальцев археолога.
Генри отчаянно рванулся за ним, однако пакет уже был за пределами досягаемости. Предводитель бандитов поднялся на ноги. Он сделал ловкое движение, сверток взлетел в воздух и упал на его открытую ладонь. На мгновение Генри увидел костлявые пальцы с длинными заостренными ногтями.
«Как когти хищного зверя».
Высокий человек отбросил шест и направился к джунглям.
—
Услышав странный акцент, профессор вытянул шею, насколько это было возможно. Когда губы приподнялись над водой, Генри сплюнул илистую жижу и сдавленно прокричал:
— Ты все равно ничего не получишь!
Он завершил фразу язвительным смехом. Вожак вновь повернулся к нему. Под шляпой по-кошачьи блеснули глаза. Злобный вопрошающий взгляд породил новую волну дрожи, прокатившуюся по телу Генри.
«Ты опоздал», — мысленно подтвердил профессор, и вода сомкнулась над его головой.
Он услышал яростный крик вожака и представил, как тот разрывает пакет, который Генри так стойко защищал. А внутри лишь высохшие листья папоротника, свернутые в несколько рулонов. Через слой черной воды донесся гневный вопль: вожак понял, что здесь, в тени загадочной вершины, ничто на самом деле не является тем, чем кажется на первый взгляд, — ни бандиты, ни гора Костей… ни бумажный сверток, перевязанный бечевкой. Все — обман.
Генри просто отвлекал своих преследователей. Он уводил их прочь от настоящего пути. Темнота прокралась в мозг, и профессор отдался последним — вечным — объятиям джунглей.
Его губы растянулись в печальной улыбке. Секрет горы остался нераскрытым, чтобы дождаться новых искателей истины.
Никто в городе Белизе не обратил внимания на мальчика, поднимавшегося по ступеням почтового отделения. Он нес в руках пакет, обмотанный бечевкой. За его спиной искрился океан. Им с дедушкой потребовался месяц, чтобы добраться до побережья. Приходилось быть очень бдительными и осторожными. К счастью, дедушка знал тайные тропы и владел уловками древних майя, он многому научил мальчика в этом долгом и опасном путешествии. Например, разжигать огонь с помощью кремня и трута, снимать зубную боль соком дерева чикле, ходить в джунглях, не издавая ни звука. Хотя самый важный урок невозможно было выразить словами — как выполнять свои обещания.
Мальчик поднес пакет к почтовому ящику. Ему очень хотелось взглянуть, что в свертке, но он поклялся сделать все так, как его просили. Поэтому маленький майя лишь посмотрел на адрес, написанный на желтой оберточной бумаге. Он прочитал по слогам: «Се-вер-ный Гэмп-шир… Кон-нек-ти-кут».
Представив себе, в какое далекое путешествие отправится посылка, мальчик тихо вздохнул: вот бы полететь вместе с ней! В неведомую экзотическую страну!
Он провел пальцем по имени и фамилии: «Господину Джейкобу Бартоломею Рэнсому». Как много имен у одного человека! Покачав головой, мальчик просунул пакет в прорезь, и тот упал на дно ящика с солидным стуком. Выполнив обещание, маленький майя отправился в обратный путь.
— Господин Джейкоб Бартоломей Рэнсом, — прошептал он, спускаясь с крыльца.
Если так много имен, значит, это очень важный человек, подумал мальчик. Возможно, принц или лорд. Последняя мысль прочно засела в его голове на долгие годы — кто же он, этот таинственный господин Джейкоб Бартоломей Рэнсом?
Сидя за партой, Джейк Рэнсом гипнотизировал длинную стрелку настенных часов, заставляя ее двигаться быстрее. Шел шестой урок — история. Последний урок четверти! Осталось только двадцать четыре минуты, и он будет свободен. И тогда прощай, Миддлтонская подготовительная школа.[2] Прощай на целую неделю!
Наконец-то у него появится время для настоящей работы. Он уже составил план на каждый день каникул. Первый пункт: исследовать слой окаменелых моллюсков, найденный им в карьере за домом. Второй пункт: прочитать свежие статьи выдающегося физика, автора книги «Странные кварки и квантовые странности»; третий пункт: послушать очередную лекцию известного антрополога о каннибалах Борнео, умеющих готовить вкусный салат из глазных яблок… И еще куча разных интересных дел.
Оставалось лишь дождаться, когда последний школьный звонок освободит его из тюрьмы под названием восьмой класс. Однако процесс спасения наткнулся на препятствие: преподаватель истории, профессор Агнесс Траут, хлопком костлявых ладоней вновь привлекла к себе его блуждавшее внимание. Она остановилась у стола, тонкая и сухая, как палочка мела, молитвенно сложила кисти и осмотрела класс поверх кончиков пальцев.
— Время позволяет нам выслушать еще один доклад, — объявила она.
Джейк закатил глаза и тихо прошептал:
— О господи!
Класс явно не обрадовало ее сообщение — по комнате разнеслись стоны и неодобрительные возгласы. Но они лишь ожесточили преподавателя — ее рот образовал твердую прямую черту.
— В противном случае можно задержаться после звонка и прослушать второй доклад! — предупредила она.
Класс притих. Профессор Траут кивнула и повернулась к столу. Указательный палец скользнул по листу с фамилиями, выискивая следующую жертву. Джейк с ухмылкой заметил, как ее узкие плечи вздернулись почти к самым ушам. Он знал, чья фамилия на очереди в алфавитном списке, но, похоже, это оказалось сюрпризом для старой учительницы.
Она выпрямилась и с кислым выражением лица произнесла:
— Так уж вышло, что докладчиком будет Джейкоб Рэнсом.
По комнате прокатился новый шквал стонов. Профессор Траут не потрудилась утихомирить учеников: она явно сожалела о своем решении. Но посещавший ее занятия почти весь учебный год Джейк знал, что Агнесс Траут — сторонница правил и порядка. Ее больше заботила зубрежка дат и имен, чем реальное понимание исторических событий. Приняв какое-то решение, она следовала ему неукоснительно, и теперь Джейк должен был выступать перед классом. Он не взял с собой учебники и конспекты, доклад хранился в памяти. Спиной чувствуя взгляды остальных учеников, он прошел с пустыми руками к доске.
Год назад Джейк экстерном проскочил седьмой класс и теперь учился не с ровесниками, но был вторым по росту среди мальчиков. К сожалению, это не давало преимущества на школьном дворе. Тем не менее Джейк держался прямо и уверенно, игнорируя насмешки. Он не интересовался веяниями моды и обычно носил в школу то, что находил по утрам у своей постели. В этот день он надел поношенные джинсы, потрепанные кроссовки с высокими задниками, выцветшую зеленую рубашку и форменную куртку со школьным значком, вышитым золотом на нагрудном кармане. Даже его волосы песочного оттенка не соответствовали моде на бритые затылки — длинные прядки спадали на лоб. Прямо как у отца на последней фотографии, сделанной три года назад, незадолго до его исчезновения в джунглях Центральной Америки. Джейк носил этот снимок с собой, прикрепив липкой лентой к обложке блокнота. На фотографии родители — Ричард и Пенелопа Рэнсом — были одеты в походные костюмы цвета хаки. Они счастливо улыбались и держали в руках увесистый камень с глифами[3] майя. Края снимка загнулись и почернели от пожара, пронесшегося через их лагерь. Снизу к фотографии был подклеен клочок упаковочной бумаги, на которой отец написал имя Джейка и их домашний адрес. Пакет, последнюю весточку от родителей, доставили по почте через шесть недель после нападения.
Встав перед классом, Джейк потеребил тонкий шнурок на шее и почувствовал, как под рубашкой к его груди прикоснулся амулет — подарок родителей. Это помогло юному Рэнсому сосредоточиться.
Учительница откашлялась.
— Внимание, класс! Сейчас мистер Рэнсом прочитает доклад… — Она замялась. — Сейчас он расскажет нам о…
— Я подготовил доклад об астрономии майя, — прервал ее Джейк. — Точнее, об их расчетах, касающихся прецессии равноденствий.
— Да-да, конечно, равноденствий. Очень интересно, мистер Рэнсом, — закивала Агнесс Траут.
Джейк заподозрил, что она не совсем понимает, о чем пойдет речь. Профессор быстро отошла к столу, словно опасаясь услышать какой-нибудь вопрос. Как и другие преподаватели, она знала историю о мистере Рашбейне, учителе геометрии. Пару месяцев назад Джейк перед всем классом опроверг одну из теорем, и у несчастного случился нервный срыв. Теперь все педагоги Миддлтонской школы смотрели на Джейка с тревогой, гадая, вероятно, кто следующий.
Джейк взял кусочек мела и написал на доске несколько математических уравнений.
— Итак, как же майя предсказывали солнечные затмения? В качестве примера мы рассмотрим затмение, которое произойдет в следующий вторник…
Комок бумаги ударился о доску рядом с рукой — Джейк вздрогнул, и мел в его пальцах громко скрипнул.
— Они могли предсказывать затмения?
Джейк узнал голос — Крейг Браск, лайнбрекер[4] футбольной команды подготовительных курсов университета. В отличие от Джейка, перескочившего седьмой класс, Крейг остался в восьмом на второй год. И уже поэтому младший мальчик был мишенью для нападок здоровенного троглодита.
— Мистер Браск! — рявкнула профессор Траут. — Я не потерплю подобных выходок в моем классе. Между прочим, мистер Рэнсом выслушал ваш доклад с уважением.
«Какое уж тут уважение», — подумал Джейк.
Крейг, рассказывая о последней стоянке Кастера,[5] неправильно изложил конец истории: «Индейцев окружили и вломили им как следует!»
Когда утихли смешки, Джейк дважды глубоко вздохнул и приготовился продолжать. Разрабатывая тему, он отлично изучил астрономию майя и знал теперь, как те объясняли великие космические явления. Исследование будто сближало его с родителями, ведь они специализировались на цивилизации майя. Стоя у доски, Джейк чувствовал скуку, воцарившуюся за его спиной.
Он стер уравнения, не вызвавшие интереса у аудитории, обернулся и уверенно начал новый рассказ:
— Хорошо известно, что майя практиковали ритуальные человеческие жертвоприношения. Они вырезали сердца у своих врагов и поедали их внутренности.
Внезапная смена темы встряхнула заскучавших учеников.
— Какая гадость, — заметила Салли ван Хорн, сидевшая в первом ряду.
Она выпрямилась на стуле, демонстрируя интерес. Джейк нарисовал на доске контур человеческого тела и углубился в детали ритуальных жертвоприношений: от типов ножей, использовавшихся для убийств, до особых приалтарных чаш, в которые стекала кровь. Когда зазвенел звонок, никто даже не шелохнулся.
— А сколько людей они убивали во время ритуалов? — спросил один мальчик, подняв руку.
Джейк начал было отвечать, но профессор Траут прервала его жестом.
— Все это весьма интересно, мистер Рэнсом, но, думаю, на сегодня достаточно.
Ей явно не хотелось слушать о том, как жрецы майя использовали кости и кишки в предсказаниях погоды. Скрывая улыбку, Джейк стряхнул мел с рук и вернулся к своей парте. Несколько учеников в знак одобрения похлопали в ладоши, но он, как обычно, не обратил на это внимания.
Ребята начинали расходиться. Они собирались в группы по два-три человека, смеялись и шутили. Джейк так и не завел себе друзей в новом классе, он сам избегал знакомств. Жизнь и без того была наполнена событиями: решив пойти по стопам родителей, он готовил себя — и умом, и телом — к будущей профессии.
Укладывая вещи в рюкзак, Джейк еще раз посмотрел на снимок, приклеенный к внутренней стороне обложки, затем захлопнул блокнот, закинул рюкзак на плечи и направился к выходу. Теперь он мог забыть о школьных делах на целую неделю, проблем с этой стороны не предвиделось.
Джейк вышел на крыльцо, в яркий свет апрельского солнца, и, спустившись по мраморным ступеням, направился к своему велосипеду. Его внимание привлек задорный смех. Под одним из цветущих кизилов, украшавших школьный двор, он заметил свою сестру в золотистом наряде группы поддержки. Рядом с ней на траве сидели еще три девушки, но именно она, без сомнения, была в компании лидером. Многие старшеклассники в форменных куртках тоже смотрели на его сестру.
Она засмеялась в ответ на шутку какого-то парня. Откинув голову отточенным движением, Кэди эффектно тряхнула белокурыми локонами, чуть более светлыми, чем у брата. Она выгнула ступню в подъеме, словно потягиваясь, однако Джейк знал, что так сестра демонстрирует длину своих ног и новый серебряный браслет на лодыжке. Так девушка пыталась привлечь внимание капитана футбольной команды, но того, похоже, больше интересовала беседа с друзьями.
Кэди заметила брата, и ее глаза предостерегающе сузились: не смей вступать на запретную территорию! Джейк ускорил шаг, намереваясь обойти «высшее общество» Миддлтонской школы. Сосредоточившись на этой задаче, не заметил, что навстречу спешит Крейг Браск. Уклоняться было поздно. Большая ладонь уперлась в грудь Джейка, цепкие пальцы схватили за рубашку.
— Куда направился, дружок?
Крейг был выше Джейка на целую голову и почти в два раза тяжелее. Рыжие волосы верзилы были стрижены ежиком, из-за множества веснушек казалось, что парень постоянно краснеет от смущения. Закатанные рукава куртки выставляли напоказ мощные обезьяньи предплечья.
— Браск, дай пройти, — спокойно потребовал Джейк.
— А если не дам, то что?
Вокруг начали собираться школьники, раздавались ехидные смешки. Когда Крейг отвернулся, чтобы одарить ухмылкой своих почитателей, Джейк вскинул руку, сжал большой палец соперника и вывернул. Последние три года он не только изучал цивилизации древнего мира, но и закалял свое тело занятиями тхэквондо.
Когда Джейк освободился от хватки Крейга, у того рот открылся от изумления. Он даже отступил на шаг. Не желая продолжать ссору, Джейк направился к стоянке велосипедов, но Крейг не дал уйти — он метнулся к Рэнсому и схватил его за воротник. Плетеный кожаный шнурок на шее лопнул, и амулет, скользнув по животу, запутался в рубашке.
Жгучий гнев ослепил Джейка. Он, не задумываясь, повернулся и ударил ногой в грудь Крейга — тот отлетел и упал на спину. Опорная нога Джейка скользнула по мокрой траве, он не удержался и шлепнулся на ягодицы, громко щелкнув зубами.
— Эй, Кэди! — крикнул кто-то. — Кажется, твоего брата бьют!
Джейк оглянулся: элита Миддлтонской школы смотрела на подравшихся. Рэнди Вайт, капитан футбольной команды, нахмурившись, приближался, остальные спешили за лидером — в том числе и Кэди. Подойдя к Крейгу, Рэнди приставил указательный палец к его носу.
— Браск, оставь пацана в покое.
Его тон не предусматривал возражений. Крейг, морщась, потер ушибленную грудь. Рэнди протянул Джейку руку, но тот сам поднялся на ноги — ему не требовалась помощь. Вайт пожал плечами и отвернулся, пробормотав:
— Чудной паренек.
Компания двинулась прочь, но Кэди задержалась и схватила Джейка за локоть.
— Перестань меня позорить! — прошипела она сквозь зубы.
Джейк высвободился и взглянул ей в глаза. Они были одинакового роста, хотя Кэтрин Рэнсом старше на два года. Джейк покраснел от обиды. Не в силах подобрать нужные слова, он вынул из-за пазухи порванный шнурок, и амулет упал на подставленную ладонь. Это была золотая монета — точнее, половина монеты с зубчатым краем. Она сверкнула на солнце и привлекла внимание Кэди. Ее левая рука потянулась к шее, где на тонкой золотой цепочке висела другая часть монеты майя.
Эти половинки прибыли три года назад в почтовом пакете — вместе с экспедиционным дневником отца и альбомом матери. Джейк и Кэди не знали, кто и зачем отправил посылку, но с тех пор всегда носили с собой золотые обереги. В солнечном свете отчеканенный глиф сиял.
Знак читался как «бэй» и означал «дорога». Джейк в тысячный раз задумался о родительском подарке. Он должен иметь какой-то особый смысл. Мальчик сунул свою половинку в карман и, повернувшись спиной к сестре, зашагал к велосипеду. Сняв замок с колеса, он посмотрел на здание школы — как не хотелось возвращаться в этот зоопарк. Отгоняя последнюю мысль, Джейк тряхнул головой. В сердце жило единственное желание, и не следовало беспокоиться о каких-то мелочах. Мальчик забрался в седло и, погладив карман, ощутил сквозь ткань золотую монету, которую он натирал, словно лампу Аладдина.
Джейк жаждал узнать, что случилось с отцом и матерью, и потому напряженно работал над собой. Чтобы выяснить правду о смерти родителей, он должен стать похожим на них. Он поклялся пойти по их стопам. Остальное не имело значения.
Подгоняемый желанием действовать, Джейк приподнялся над седлом и что есть духу помчался по пологому склону холма, за которым стоял его дом.
Еще один точный удар…
Джейк лежал на животе, чувствуя, как солнце печет спину. Он провел всю субботу в карьере неподалеку от дома. Скала под ним казалась совсем ровной, но вскоре каждая выпуклость стала врезаться в кожу. Губы мальчика были плотно сжаты — не столько от боли, сколько от усердия.
«Только бы не повредить».
Окаменелость принадлежала к палеозойской эре и походила на что-то среднее между раздавленным крабом и инопланетным космическим кораблем с парой крохотных антенн. Трилобит, прекрасный образец Isotelus maximus,[6] был не меньше трех дюймов в длину — в здешних местах подобные экземпляры встречались крайне редко. Потрясающая находка!
В одной руке Джейк сжимал небольшое зубило, а в другой — молоток, готовясь высвободить окаменелость из скалы. Захотелось зажмуриться.
«Пора!»
Он задержал дыхание, изготовился для удара, боясь промахнуться и разрушить ценную фоссилию…
— Джейк! Вызываю на связь!
…Молоток обрушился на сустав большого пальца.
— Слышишь меня?
Рация лежала рядом с локтем. Джейк потряс ушибленной рукой и потянулся за переговорным устройством.
— Что случилось, дядя Эдвард? — раздраженно спросил он.
— Ужин на столе, — последовал ответ. — И думаю, тебе понадобится время привести себя в порядок.
Джейк посмотрел на небо и только теперь заметил, как низко опустилось солнце, как вытянулись тени. Погрузившись в работу, он напрочь забыл о времени. Мальчик снова поднес рацию к губам.
— Хорошо, я иду.
Он потратил еще несколько минут, чтобы извлечь трилобита из скалы. Положив находку в карман, перевернулся на спину и вздрогнул: над лицом нависли слюнявые челюсти и большой черный нос. Голову Джейка обдало жаром, крупная капля слюны упала на лоб.
Он вытянул руку и оттолкнул морду бассета.
— Фу, Ватсон! Ты своим дыханием дракона можешь убить!
Джейк сел, и верный Ватсон, игнорируя недовольство хозяина, провел влажным языком по его запыленной щеке.
— Замечательно! Поделись со мной микробами.
Мальчик, усмехаясь, почесал старого пса за вислым ухом, и собака задергала задней лапой от удовольствия. Ватсон появился в доме раньше Джейка и жил в их семействе уже четырнадцать лет. Пенелопа Рэнсом спасла его, купив у разводчика английских гончих — тот собирался утопить щенка, родившегося с кривой передней лапой. Однако хромота не умаляла достоинств пса. Как говорила мать Джейка, трудности делают нас сильнее.
Даже с кривой лапой Ватсон гнался за белками быстрее молнии. В последнее время зрение старого бассета заметно ослабло, и, чтобы тот не потерялся в лесу, Джейк носил собачий свисток.
— Пойдем, дружище. Пора подкрепиться.
В ответ пес завилял хвостом и вздернул нос, принюхиваясь. Даже в столь солидном возрасте чутье оставалось острым — он уже знал, что тетя Матильда приготовила на ужин.
Джейк взглянул на скалу и решил оставить другие окаменелости на завтра — свет убывал, и ему не хотелось потерять трилобитов из-за досадного промаха. Отец говорил, что главное для археолога — терпение: «Не торопи события. Спешка не приведет ни к чему хорошему». Джейк, следуя совету, собрал инструменты и зашагал по тропе вместе с Ватсоном. Выбравшись из старого карьера, они направились к дому.
Перед мальчиком раскинулось поместье Вороньи Ворота: пятьдесят два акра холмистых земель с рощами сахарных кленов и черных дубов. Джейк свернул на дорожку, посыпанную опилками. Здесь прожило несколько поколений Рэнсомов, и первый из них обосновался на этом месте вскоре после подписания Декларации независимости.[7] Он был известным египтологом, и все потомки шли по его стопам, становясь исследователями в различных областях науки.
Обогнув холм, Джейк увидел особняк посреди английского сада — красивый дом с каменными башенками, черепичной крышей, витражными окнами, медными решетками и латунными петлями. Подъездная дорожка, окольцевав цветник перед главным входом, убегала к воротам, чьи колонны венчали две каменные вороны. В честь этих статуй поместье и получило свое название.
После исчезновения родителей особняк стал неухоженным: плющ поредел и пожелтел, на крыше не хватало нескольких черепиц, пара выбитых окон были заколочены, треснувшие стекла держались на липкой ленте. Казалось, дом и сад, как и сердце Джейка, лишились чего-то очень важного.
Через одну из задних дверей мальчик с собакой прошли в прихожую с красным кафельным полом. Стряхнув пыль с одежды и ботинок, Джейк повесил сумку с инструментами на крюк у входа. Из соседней комнаты выглянула тетя Матильда — ее морщинистое лицо обрамляли белые кудри, на голове красовалась поварская шапочка. Пожилая женщина редко покидала кухню, вот и теперь не вышла навстречу. Она была слишком занята, чтобы без дела слоняться из комнаты в комнату.
— Ты уже здесь, дорогой. Я приготовила суп, умойся и бегом к столу. — Тетя нахмурилась и озабоченно поджала губы. — Интересно, куда запропастилась твоя сестра?
Вопрос не предполагал ответа, ведь Джейк и Кэди почти не общались.
— Я умоюсь и вернусь, тетя Матильда.
Она исчезла, чтобы дать указания служанкам, и ее голова вновь появилась в дверном проеме.
— Да, совсем забыла. Зайди к дяде Эдварду в библиотеку перед ужином. Тебе пришло письмо.
Любопытство теперь подгоняло Джейка. Направляясь в библиотеку, мальчик вышел в холл, тянувшийся от задней части здания к фасаду. На одной стене висели портреты мужчин и женщин, его предков, тут же был и Бартоломей Рэнсом. Половину лица известного египтолога, изображенного с верблюдом, скрывали густые усы, он щурился от солнца. Каждый ученый смотрел с картины на собственную витрину, стоявшую у противоположной стены. Отец Джейка называл этот ряд экспозицией диковинных вещей.
Под толстыми стеклами лежали находки из экспедиций Рэнсомов: жуки и бабочки, пришпиленные к пробковым подставкам; самоцветы и минералы; осколки древних ваз и резные фигурки; различные окаменелости, способные заполнить целый музей. Здесь даже хранилось частично облупленное яйцо тираннозавра.
Джейк свернул под арку и вошел в библиотеку. Полки с книгами поднимались до самого потолка, стеллажи были оборудованы высокой лестницей, скользившей по вделанным в пол рельсам. В огромный камин у дальней стены, не сгибаясь, мог войти человек. Поленья весело потрескивали, наполняя комнату теплом. В углу стоял массивный дубовый стол отца. Кресла и кушетки будто приглашали присесть и затеряться в неведомых мирах, притаившихся между обложками книг.
— А вот и ты, мастер Джейк, — повернулся к нему дядя Эдвард.
Он держался прямо, верный своей чопорной старомодной манере. Взгляд искрился дружелюбием, хотя сдвинутые брови выдавали некоторую озабоченность. На кончике носа покоились большие очки, в руке дядя держал желтый почтовый конверт.
— Письмо из Англии, из лондонского Блэкфрайера. Доставлено сегодня утром.
— Блэкфрайера?
Дядя утвердительно кивнул.
— Это старейший финансовый район Лондона, где расположены банки и подобные учреждения.
Дядя вырос в Лондоне. Эдвард и Матильда Бэтчелдер не были ребятам родными, их пригласил дедушка Джейка, и с тех пор семейная пара управляла поместьем.
Поговаривали, что во время Второй мировой войны где-то в африканских пустынях молодой Эдвард Бэтчелдер спас дедушке жизнь, но Джейку так и не удалось узнать подробностей этой истории.
После исчезновения родителей у Джейка и Кэди не осталось близких родственников, поэтому Эдвард с Матильдой приняли опекунство над ними и продолжили заботиться о Вороньих Воротах. Бэтчелдеры любили юных Рэнсомов, словно собственных детей, и порою не уступали в строгости родителям. И все же весь дом, казалось, затаил дыхание в ожидании настоящих хозяев.
Дядя Эдвард протянул запечатанный конверт. Мальчик взглянул на фамилию получателя: «Мастер Джейкоб Бартоломей Рэнсом», ниже указывалось полное имя Кэди. Холодок скользнул по спине Джейка: в прошлый раз его полное имя было написано рукой отца — на пакете, который нес отпечаток злого рока. Теперь он оказался в схожей ситуации, хотя адрес и был аккуратно выведен на обычном почтовом конверте.
— Может, ты захочешь дождаться сестру… — отвлек его дядя Эдвард.
Кто знает, когда вернется Кэди? Джейк вскрыл конверт и заглянул внутрь. Ватсон, прокравшийся в комнату, глухо зарычал. Видимо, пса прогнали с кухни, и он пришел искать утешения к хозяину. Шерсть на загривке встала дыбом, нос приподнялся — чуткий нюх бассета уловил какой-то запах из конверта. Ватсон медленно ходил вокруг мальчика, продолжая предостерегающе рычать.
— Тише, Ватсон! Все в порядке.
Джейк вытряхнул содержимое конверта на ладонь, цветная брошюра и еще несколько листочков выскользнули из его пальцев и разлетелись по комнате. Ватсон отскочил. Джейк подхватил самый большой лист — на твердой желтоватой бумаге черными тиснеными буквами значилось:
Пока мальчик перечитывал приглашение, дядя Эдвард собрал рассыпавшиеся бумаги. Изучив их, сказал:
— Здесь два билета первого класса для тебя и Кэди. Для вас забронирован номер в очень дорогом отеле «Савой».
Джейк удивленно изогнул брови и еще раз прочел главные строки: «Сокровища майя из Нового Света». На страницах рекламной брошюры, которую держал дядя Эдвард, размещались фотографии золотых и жадеитовых предметов, составлявших основу будущей выставки.
— Буклет Британского музея, — произнес дядя. — Как-то все странно и очень поспешно. Рейс в Лондон послезавтра, в понедельник, выставка открывается во вторник.
— Во вторник? — переспросил Джейк взволнованно. — Это день солнечного затмения, и, кстати, в Лондоне оно будет полным.
— Не нравится мне все это, — наморщив лоб, проворчал дядя Эдвард. — В записке лишь несколько строк. Всего два билета — для тебя и твоей сестры.
— Мы с Кэди уже взрослые и можем путешествовать самостоятельно. И разве не вы говорили, что я обязан побывать в Британском музее?
Дядя Эдвард нахмурился пуще прежнего.
— Сначала я позвоню кое-кому. Попробую отправить организаторам электронное письмо…
Джейк уже не слушал — он как зачарованный смотрел на фотографию в буклете. Посреди страницы располагался снимок золотой двуглавой змеи, украшенной рубинами и жадеитом. Ее тело извивалось восьмеркой; клыкастая пасть одной головы была открыта, другой — сомкнута, но из нее торчал язычок.
На мгновение мальчику показалось, будто пол поплыл у него под ногами. Дыхание стало поверхностным и быстрым — он узнал двуглавую змею. В альбоме матери Джейк видел зарисовки и читал об экспонате в полевом блокноте отца. Блокнот и альбом были присланы почтой вместе со сломанной золотой монетой. Отец своей рукой написал на обертке адрес, но внутри не было никаких пояснений.
Джейк указал на снимок:
— Этот артефакт мама и папа нашли на раскопках.
Листая буклет, мальчик отметил, что и другие предметы были ему знакомы, но для верности захотел сравнить их с походными зарисовками.
— Это те самые реликвии? — удивился дядя.
Мальчик кивнул.
Вскоре после нападения к археологам на выручку прилетели мексиканские военные. Они оцепили территорию и эвакуировали уцелевших членов экспедиции. Никто не знал, сколько артефактов пропало и что стало с четой Рэнсом. Их коллега, доктор Генри Безель, тоже исчез. Спасенным ценностям был присвоен статус национальных сокровищ, и они никогда не покидали пределов Мексики. По крайней мере, до сих пор, пока Британскому музею не удалось арендовать их для выставки «Сокровища майя из Нового Света».
— Тогда неудивительно, что вы приглашены на открытие, — сказал дядя, прочитав брошюру из-за плеча Джейка.
Мальчик не сводил глаз с буклета. Палец повторял на бумаге изгибы двуглавой змеи — родители прикасались к ней.
— Я должен лететь туда, — твердо сказал Джейк.
Дядя Эдвард положил ладонь ему на плечо и одобрительно кивнул: кто знает, когда появится такой шанс, ведь после выставки реликвии снова запрут в музейных хранилищах. В глазах Джейка стояли слезы, он так скучал по родителям.
Тишину нарушил хруст гравия на подъездной дорожке. Послышались веселый смех и неразборчивые фразы прощания. В следующую минуту отворилась входная дверь и в прихожую вбежала Кэди. Обернувшись, она помахала вслед машине и мечтательно прошептала:
— Увидимся завтра, Рэнди!
Девушка прошла в холл и заметила брата с дядей Эдвардом, молча смотревших на нее. Уловив в их взглядах озабоченность, Кэди встревожено наморщила идеально гладкий лоб.
— Нет-нет, я не поеду, — заявила Кэди.
Джейк с ужасом наблюдал, как сестра загибает пальцы:
— В воскресенье Джеффри устраивает вечеринку у бассейна, в понедельник у нашей команды тренировка, потом еще одна вечеринка. А как быть с двумя свиданиями во вторник? — Будто подводя черту, она раздраженно топнула ногой. — Я не откажусь от всех своих планов, чтобы понянчиться с Джейком в каком-то скучном музее.
Лицо мальчика запылало от обиды — Кэди даже не потрудилась его выслушать. Сердце громко ухало, он знал: если сестра не полетит, дядя Эдвард не отпустит его одного.
— Но это находки мамы и папы!
Кэди вскинула голову, взглянула на брошюру и смущенно отвернулась. Она изучила в альбоме матери каждую черточку и знала рисунки не хуже брата. Девушка долго хранила присланные дневники у себя, но последние два года все реже рассматривала их. Тем не менее Джейк заметил, что пальцы сестры дрогнули, когда она узнала двуглавую змею.
— Вряд ли, — смягчилась Кэди. — У меня столько дел…
Джейк умоляюще посмотрел на дядю Эдварда, но опекун лишь пожал плечами. Похоже, затея с путешествием все еще казалась ему сомнительной.
— А билеты первого класса? — внезапно спросила Кэди, перебирая присланные бумаги. — И в «Савойе» зарезервирован люкс?
Почувствовав слабое место в ее броне, Джейк поменял тактику. Как же он раньше не догадался, чем завлечь сестру?
— Клянусь, поездка будет что надо, — помахал он билетами. — Ты посмотри, какая роскошь! Они даже приурочили открытие выставки к солнечному затмению. По мне, это просто глупое публичное мероприятие, но…
Он заметил, как плечи сестры дернулись при слове «публичное».
— …Уверен, там будет куча видеокамер, сотни репортеров. Телевидение! Возможно, кто-нибудь из знаменитостей.
Глаза Кэди сияли, она снова посмотрела на приглашение. И как только сестра проглотила наживку, Джейк подсек крючок:
— Кроме того, подумай о покупках! Ты первой в городе наденешь самые модные вещи из Европы.
Взглянув на свои туфли, Кэди одобрительно хмыкнула.
— Небольшое путешествие в Европу! С фотосессией! Почему бы и нет?
Джейк посмотрел на дядю Эдварда, и тот покачал головой, признавая поражение. Дядя мог не пустить Джейка в Лондон одного, но теперь он просто не устоит между Кэди и телекамерами.
— Тогда я начну собирать чемоданы, — сдался опекун.
Кэди кивнула, и мальчик облегчено вздохнул. Оставалось только дождаться понедельника.
Ватсон все так же сидел под столом со вздыбленной на загривке шерстью. Его взгляд был прикован к упавшему желтому конверту, в горле клокотало тихое рычание.
Джейк никогда раньше не ездил в лимузине. Теперь, казалось, его поместили в брюхо черного реактивного лайнера, летевшего низко над землей. Машина мчалась по узким улочкам и окружным трассам Лондона. Со всех сторон сигналили водители, некоторые пешеходы грозили кулаками вслед массивному автомобилю, пассажиры которого спешили на торжественное открытие выставки. Джейк, прижавшись щекой к затемненному стеклу, пытался увидеть небо.
— Не волнуйся, — сказала Кэди, сидевшая рядом.
Из наушников ее айпода била музыка, и девушке приходилось кричать, чтобы слышать свой голос.
— Ты не пропустишь затмение.
Кэди вновь склонилась над карманным зеркальцем. Все утро в ванной она ставила немыслимые эксперименты с помадой, тенями для век, феном, щипчиками для завивки ресниц и даже чем-то, что осыпалось блестящей пылью на мраморную подставку раковины. Однако, как и любой хороший ученый, сестра стремилась к совершенству.
Джейк пропустил ее слова мимо ушей, его больше интересовало небо. Солнце желтым пятном светило сквозь затемненное стекло; луна готовилась заслонить его лик, превращая день в кромешную тьму. Левое колено Джейка подергивалось от возбуждения и легкой тревоги: у горизонта собирались тучи, молнии искрились в сердце надвигавшейся бури. Начиналась гонка на лучшее время — если победит гроза и Джейк не увидит затмение, он будет попросту раздавлен горем.
Внезапно лимузин взвизгнул тормозами и круто повернул влево. Джейка отбросило от окна, в хрустальном бокале звякнули кубики льда.
Огромная рука подхватила мальчика и усадила на место.
— Молодой человек, позволь, я немного помогу, иначе ты вывернешь шею, — пророкотал низкий голос с сильным английским акцентом.
Удивительно, но Джейк напрочь забыл о Моргане Драммонде. Мужчина занимал почти половину пассажирского салона. Он носил черный двубортный пиджак, огромный, как шатер, но его бицепсы все равно выделялись под тканью при каждом движении. С такой комплекцией и крутыми чертами лица он больше походил на инструктора по строевой подготовке, однако великан руководил службой безопасности в Торгово-промышленной компании Бледсворта, которая выступала щедрым и единственным спонсором открывавшейся выставки.
Драммонд подался вперед и нажал одну из кнопок на подлокотнике Джейка. Заслонка окна на крыше отъехала, и сквозь стекло стало видно небо. Когда лимузин проезжал мимо двухэтажного автобуса, пассажиры, перегибаясь через перила, заглядывали внутрь салона и показывали пальцами, словно Джейк был золотой рыбкой в маленьком аквариуме. Мальчик приветственно помахал рукой, но ответа не последовало.
— Стекло тонированное, — объяснил Морган Драммонд. — Они не видят нас.
Откинувшись на спинку сиденья, Драммонд мгновенно погрузился в тень — он имел поразительную способность сливаться с окружающей обстановкой. Джейк заметил только отблеск стальной галстучной булавки с символом компании Бледсворта — грифоном, мифическим чудовищем с телом льва, но орлиными головой и крыльями. Его глазами служили черные камешки. Зверь застыл на задних лапах, будто намереваясь разорвать трепещущую жертву. Ходили слухи, что он олицетворяет стиль бизнеса преуспевающей корпорации Бледсворта: «Нападай на слабых и пожирай их целиком».
Во время перелета Джейк узнал о спонсоре выставки все, что сумел найти в Интернете. О том, где и когда образовалась компания, точных данных не было. Кто-то намекал, что история ее «торгово-промышленной» деятельности тянется из Средневековья — якобы семейство Бледсворт сколотило первый капитал на продаже поддельных зелий и лекарств от чумы. Поговаривали, будто они собирали на улицах трупы и продавали их некромантам и начинающим хирургам. Прямых доказательств не было, однако Бледсворты вышли из темных веков с куда большим запасом золота, чем английские короли. Теперь компания считалась безупречной и респектабельной. Она владела целым кварталом в финансовом центре «Меллон».
Джейк выпрямился и приготовился задать вопрос, мучивший его с момента приземления в Лондоне.
— Мистер Драммонд, сэр, почему ваша фирма спонсирует выставку?
В ответ послышалось раздраженное ворчание — вряд ли ребятам стоило проявлять такого рода интерес. Кэди опустила зеркальце и сняла с головы наушники, тоже надеясь услышать объяснение. Морган Драммонд тяжело вздохнул.
— Организация подобной выставки требует огромных денег. — Он явно не одобрял решение руководства оплачивать мероприятие. — Дополнительная охрана, электронные системы безопасности… Мы потратили целое состояние, чтобы дать гарантии мексиканскому правительству.
— И почему же вы пошли на это? — не отступал Джейк.
Драммонд пригнулся поближе к мальчику.
— Мистер Бледсворт настоял. Никто не смеет ему возражать.
Джейк нахмурился.
Он прочитал немало сплетен о главе компании, Сигизмунде Олифанте Бледсворте IX. Этот живший в уединении девяностолетний старик представлял девятое поколение династии. У него не было ни жены, ни детей, ни других родственников. Удалось отыскать в Интернете лишь одну из его фотографий, сделанную в Египте во время войны. На снимке еще молодой Бледсворт, чопорный и худощавый, был одет в британскую военную форму. Слухи о его прошлом полностью соответствовали рассказам о неблаговидных поступках предков: поговаривали, что в смутное послевоенное время он был замешан в кражах музейных ценностей в Германии и во Франции. Однако далее все сведения о главе Торгово-промышленной компании сводились к минимуму, и теперь он больше походил на призрака, чем на человека.
— Почему же мистер Бледсворт захотел организовать выставку? — удивился Джейк.
— Ты правда не знаешь? — спросил Морган Драммонд.
В ответ Джейк, переглянувшись с сестрой, пожал плечами.
— Мистер Бледсворт считает, что остался в долгу перед вашими родителями.
У Джейка перехватило дыхание, воздух в лимузине стал вязким и тяжелым. Драммонд вновь откинулся на спинку сиденья и растворился в тени.
— Кто, вы думаете, отправил Рэнсомов на раскопки?
— Мистер Бледсворт? — нахмурившись, предположил Джейк.
Неужели это правда? Таинственный глава Торгово-промышленной компании оплатил путешествие на проклятую гору Костей. Но почему?
Тем временем лимузин сбросил скорость, и шофер доложил:
— Сэр, мы подъезжаем к музею.
Когда Джейк с Кэди выбрались из машины, их ослепили вспышки фотоаппаратов. Джейк было попятился, но обратную дорогу неприступной стеной преграждал выбравшийся из салона Морган Драммонд.
— Просто иди вперед, — чуть слышно шепнул он.
Драммонд погнал подростков через толпу репортеров, собравшихся перед зданием музея. Корреспондентов и простых зевак сдерживали два черных бархатных каната, тянувшиеся вдоль красного ковра. Впереди, опоясанный мраморными колоннами, высился Британский музей — здание походило на бункер банковского хранилища. Гигантский транспарант с названием выставки свисал с колонн: «СОКРОВИЩА МАЙЯ ИЗ НОВОГО СВЕТА».
Джейк заметил людей в темных очках и посмотрел на небо. Луна наползала на солнце, ослепляющая корона жгла глаза. Мальчик отвел взгляд — на юге сверкали молнии, раскаты грома приближались. Буря надвигалась на Темзу, угрожая испортить долгожданное зрелище.
— Это они? — спросила почтенная дама. — Какие милашки!
— Вылитые копии мамочки и папочки!
— В таких же забавных нарядах!
— Прямо настоящие исследователи!
Джейк застеснялся своей одежды. Компания Бледсворта проявила любезность и привезла подростков в роскошный магазин в Торговом ряду. Мальчику подобрали костюм в стиле сафари: коричневые штаны, рубашку цвета хаки с длинными рукавами и жилет-разгрузку; выдали походный рюкзак и туристические ботинки на гортексе. Пятнистую шляпу, вопреки настояниям представителя компании, Джейк надеть отказался. А вот сестра с удовольствием носила головные уборы. Окруженная вспышками фотоаппаратов, Кэди то и дело опиралась рукой на бедро и жеманно покручивала пальцем завязки. Покачав головой, Джейк направился к музею.
Выкрики слились в бессловесный шум, и мальчику захотелось поскорее скрыться от этого сборища.
Торгово-промышленная компания Бледсворта и администрация музея организовали яркое рекламное шоу: газетчики, телевидение, постеры на автобусах и вагонах метрополитена. Все средства массовой информации освещали проведение выставки. История об исчезновении родителей Джейка превратилась в горячую новость — с экранов телевизоров беспрестанно вещали о золоте, бандитах и убитых археологах. Жителям Лондона рассказали о сиротах Рэнсомах, и вот теперь несчастных детей пригласили на открытие выставки — на показ журналистам.
Морган Драммонд, шагавший за Джейком, подтолкнул Кэди широкой ладонью. Его голос перекрыл шум толпы:
— Мы опаздываем! После открытия продолжите фотосессию!
Из-за канатов послышались возгласы разочарования. Джейк заметил, что Драммонд задержал взгляд на одном репортере — отвратительного вида мужчине, жевавшем пончик. В зеленом костюме человек напоминал жабу, его густые кустистые брови почти скрывали глаза, на пухлых губах белела сахарная пудра. Фотоаппарат на шее болтался без дела, мужчина даже не потрудился приподнять его, когда ребята проходили мимо. Он ответил Драммонду легким кивком, и начальник службы безопасности велел своим подопечным двигаться быстрее.
Пройдя под огромным транспарантом, Джейк и Кэди очутились в музее. Вестибюль наполняла блаженная тишина, работники охраны, одетые в синюю форму, подчеркивали торжественность атмосферы. Кэди оглянулась с тоской.
— Сейчас мы отправляемся во двор королевы Елизаветы, — пояснил Драммонд, проводя их мимо сувенирной лавки. — Там состоится церемония открытия. Возможно, вам придется перерезать ленточку.
Они торопливо шагали по блестящему мраморному полу.
— А это будут снимать? — спросила Кэди, отточенным движением доставая зеркальце из косметички.
— Конечно. Кроме того, приглашены репортеры из «Таймс». Сегодня мы проводим закрытый показ для самых щедрых спонсоров. Им пришлось выложить солидные суммы, чтобы поучаствовать в церемонии.
— Надеюсь, ваша компания получит свою долю от их вкладов?
Драммонд нахмурился, словно Джейк задал грубый и бестактный вопрос.
— Естественно. Мы потратили целое состояние на организацию выставки. — В его голосе слышалась обида. — Почему, вы думаете, вас привезли? Народ заманивают в музей не пыльными артефактами, а интересными историями — такими, как трагедия вашей семьи…
Драммонд прикусил язык, вспомнив, с кем разговаривает, и неловко потер покрасневшую у воротничка шею. Лицо Джейка запылало огнем, когда он понял, о чем речь, и ладони сжались в кулаки. Выходит, их пригласили не в знак признания заслуг родителей — компания просто извлекала выгоду из их трагедии. Сигизмунд Бледсворт превращал горе детей в наличные. Джейк чувствовал себя обманутым: они с сестрой прилетели в Лондон только для того, чтобы танцевать перед толпой, как жалкие зазывалы…
Кэди, казалось, нисколько не расстроило это откровение. Мечтая о следующей волне ослепительных вспышек и всеобщего внимания, она желала поскорее выбраться наружу.
— Нам сюда, — указал Драммонд, придержав дверь.
Перед ними открылся потрясающий вид: просторный атриум с мраморным полом раскинулся не меньше чем на два акра.
— Двор королевы Елизаветы, — повторил провожатый.
Он сунул руку в карман, вынул две пары очков с черными линзами и протянул ребятам.
Джейк осмотрелся: корпуса музея обступали огромный двор с четырех сторон, широкие мраморные лестницы поднимались к верхним уровням. Но больше всего восхищала крыша, составленная из треугольных стеклянных секций. Создавалось впечатление, будто конструкция парит над головами — невесомая и яркая в солнечном свете. Мальчик надел очки и, запрокинув голову, взглянул на светило: луна уже закрыла половину солнечного диска, до кульминации оставались считанные минуты.
Внезапно раскат грома заставил Джейка повернуться к югу. Фронтальный край грозовых облаков занимал теперь треть неба — удастся ли увидеть полное затмение?
Уединившись в неприметном уголке двора, Джейк прислонился к гигантскому каменному истукану с острова Пасхи. Хмурые брови и острый нос статуи вполне соответствовали мрачной мине, с которой мальчик рассматривал собравшихся. Нарядные гости держали в руках бокалы с шампанским. Среди них сновал официант, разносивший маленькие тосты с черной икрой. Женщина с коком белокурых волос щеголяла алмазной тиарой. Неужели она принадлежит к королевской семье?
Кэди снова окружили телекамеры, репортер держал у ее носа пушистый микрофон.
— Расскажите зрителям Би-би-си о ваших чувствах, — тараторил корреспондент. — Вы обрадовались, получив приглашение на выставку?
— О! — ответила Кэди, повернувшись в профиль. — Конечно!
Джейк знал, что сестра ищет ракурс, в котором она предстала бы наиболее фотогеничной. Девушка продолжала давать интервью, излишне энергично размахивая руками. Кэди даже чуть подпрыгивала на цыпочках, заставляя свои тщательно уложенные локоны пружинисто подлетать.
Джейку не давало покоя откровение Драммонда — он сердито одернул жилет, который хотелось сорвать. Мальчик бы убежал прочь, но что потом? Как же Кэди? Она явно не собирается никуда уходить…
Джейк повернулся в другую сторону и за толпой увидел лестничный пролет, пересеченный широкой красной лентой. Рядом стоял пожилой мужчина в высокой шляпе, держал большие ножницы, похожие на замысловатый садовый инструмент.
— Это хранитель музея, — пояснил подошедший Морган Драммонд. — Церемония будет короткой, ты даже понять не успеешь.
Он говорил шепотом, но слова, потонув в очередном раскате грома, прозвучали как угроза.
Джейк пожал плечами и отошел на несколько шагов. Он снова посмотрел на небо: луна почти полностью закрыла светило. Солнечная корона жгла глаза даже сквозь защитные очки — мальчик отвернулся и часто заморгал, восстанавливая зрение.
Звон колокольчика возвестил о начале официальной церемонии, и сердце Джейка заколотилось быстрее — наконец-то! Гости теперь смотрели на хранителя музея, который поднял руку, призывая к тишине. Огни, освещавшие Кэди, внезапно угасли, и она поникла, словно цветок.
— Твой выход, — шепнул Драммонд.
Хранитель поднял ножницы.
— Я приглашаю сюда детей Рэнсомов! — громко произнес он. — Будет правильно, если они откроют торжественное мероприятие, устроенное в честь их родителей, доктора Ричарда Рэнсома и доктора Пенелопы Рэнсом.
Морган Драммонд вывел Джейка из затемненного угла под прицелы телекамер, по пути к лестнице они прихватили с собой Кэди. Подростки поднимались по ступеням под жидкие аплодисменты.
— Я уверен, что каждый из присутствующих знает историю Рэнсомов, — продолжал хранитель музея. — Историю о том, как они обнаружили гору Костей, один из наиболее удаленных и негостеприимных центров культуры древних майя. Они преодолели сотни трудностей и опасностей, им угрожали ягуары-людоеды и малярийные комары, однако отважные археологи нашли величественную гробницу со множеством реликвий, бесценных для истории и современного понимания цивилизации майя. Господа! Британский музей при щедрой благотворительной поддержке Торгово-промышленной компании Бледсворта…
Хранитель кивнул на Драммонда, поднимавшегося по лестнице вместе с подростками.
— …с гордостью представляет вам выставку «Сокровища майя из Нового Света»!
Снова грянул гром. Когда Джейк и Кэди ступили на верхнюю площадку, хранитель указал на небо и радостно прокричал:
— Взгляните вверх!
Все осветительные приборы во дворе погасли. Джейк, раскрыв рот, смотрел на полное затмение. Оно началось! Луна переместилась на крохотное расстояние и затмила солнце. Корона удивительно лучилась вокруг темного провала — казалось, в небесах сияет черное светило. У мальчика перехватило дыхание. Огромный двор погрузился в феерические сумерки, мраморный пол превратился в серебристое полотно, даже стены лучились.
В темноте зазвучал голос:
— Используя свои астрономические вычисления, древние майя могли предсказывать затмения. Мы специально выбрали этот день для открытия выставки. — Хранитель повернулся и приподнял большие ножницы. — Мистер Рэнсом, вы не могли бы помочь мне?
Вспыхнувший луч прожектора осветил лестницу. Джейк оторвал взгляд от неба и направился к красной ленте, за которой, он знал, находятся сокровища, открытые родителями.
Мальчик взволнованно кивнул и нетерпеливо ответил:
— Да, я готов.
Хранитель усмехнулся и поднял ладонь, заставляя его замереть. У подножия лестницы защелкали фотоаппараты, и Кэди угрюмо скрестила руки на груди — Джейк понял, что позже придется заплатить за краткий миг всеобщего внимания. Как будто у него был выбор…
Мальчик сжал кольцо ножниц, и они с хранителем ловко перерезали красную ленту. Та коснулась пола, и тишину нарушил треск молнии, тут же оглушительно громыхнуло. Крыша задрожала от близости разряда — публика было съежилась в испуганном молчании и сразу смущенно захихикала, устыдившись собственной реакции. Хранитель музея подмигнул притихшему Джейку.
— Как мы подгадали со временем! Скажи, неплохо получилось, паренек?
Мальчик снова посмотрел на небо: грозовые облака накатили на черное солнце и закрыли его плотной завесой. Двор погрузился в густой полумрак.
Хранитель музея снова поднял руку:
— Прошу всех оставаться на местах. Через мгновение включится освещение, и мы продолжим торжественную церемонию. Пока же давайте позволим детям Рэнсомов пройти в зал с артефактами. Пусть они побудут немного наедине — среди сокровищ, найденных их родителями.
В толпе гостей сквозь аплодисменты послышалось «как мило», «ах, как трогательно». Внезапно голос, исполненный презрения, перекричал возникший шум:
— Вы говорите, сокровища, найденные их родителями? Да они их просто украли!
Последнее слово прозвучало точно выстрел. Наступило неловкое молчание.
— А слухи о том, что Рэнсомы живы? — продолжал мужчина. — Что они разыграли свое исчезновение, а сами укрылись в Южной Америке с уймой драгоценностей?!
К горлу Джейка подкатил комок, щеки горели от гнева.
— Что за вздор? — ответил хранитель. — Вы грязный клеветник!
— Ричард и Пенелопа Рэнсом — обычные разорители могил. Поверьте мне на слово! — не унимался презрительный голос.
Раздался щелчок, освещение двора восстановилось. Джейк сорвал с глаз темные очки и посмотрел на кричавшего мужчину. Им оказался похожий на жабу репортер — тот самый отвратительный тип, жевавший пончик. Джейк шагнул вперед, намереваясь заставить лгуна взять свои слова обратно, но широкая ладонь удержала его и затем направила к выставочному залу. Морган Драммонд подтолкнул и Кэди.
— Вам не стоит слушать эти мерзости, — сказал он разгневанным подросткам. — Идите посмотрите выставку.
Хранитель уже вызвал охранников, несколько крепких парней пробежали мимо Джейка и устремились вниз по лестнице.
— Воры! Шарлатаны! У Рэнсомов руки в крови! — кричал незнакомец.
Каждое слово ножом вонзалось в сердце мальчика. Драммонд снова подтолкнул его.
— Идите. Я скоро присоединюсь к вам.
Кэди тихо окликнула брата, в ее изумленных глазах читался испуг.
— Пойдем в зал, — ответил мальчик, увлекая сестру за собой.
Они поспешно покинули лестницу. Разгневанный Джейк споткнулся на пороге, влетел в проем и вдруг застыл среди чудесных экспонатов. Замерла и Кэди.
— Это мама и папа, — сказала она.
Они смотрели на огромный плакат, воспроизводивший снимок из блокнота Джейка. Их родители в запыленной походной одежде весело улыбались, демонстрируя камень с глифами майя.
Из атриума по-прежнему доносились злобные выкрики о чете Рэнсом. Всматриваться в их лица, увеличенные до человеческих размеров, становилось невыносимо. Слух Джейка резанула фраза «Убийцы и воры!» И тут он вспомнил, как мужчина, похожий на жабу, кивнул Моргану Драммонду у самого входа в музей. То был кивок знакомому человеку — возможно, условный сигнал. Джейк сопоставил его с откровением великана. Что, если инцидент в атриуме — еще один способ привлечь публику? Наверное, они хотят создать вокруг выставки скандальную атмосферу и увеличить продажи билетов? Или здесь затевается что-то более изощренное?
В следующие минуты Джейк рассеянно блуждал по выставочному залу, Кэди тоже кружила по помещению. Она судорожно обнимала себя за плечи, будто боялась прикоснуться к чему-то. В тот миг брат и сестра были далеки друг от друга, словно две планеты, орбиты которых никогда не пересекались. Оказавшись среди чудесных находок, Джейк немного успокоился: чувство тревоги отступило, гнев охладел. Он уже видел эти сокровища — зарисованными и описанными в дневниках родителей. Взять, к примеру, двуглавую змею из брошюры. Наяву, в ярком свете галогеновых ламп, она казалась волшебной: рубиновые глаза сияли, золотая чешуя не отличалась от настоящей. Клыки были вырезаны из слоновой — или, возможно, из человеческой — кости.
Джейк вытащил из нагрудного кармана полевой блокнот отца и альбом матери и прочитал: «Сложная форма, напоминающая опрокинутую восьмерку, позволяет предположить, что реликвия воплощает веру майя в вечную природу космоса. Судя по мастерству инкрустации, предмет изготовлен во время расцвета классического периода. Я считаю…»
Казалось, со страниц дневника к нему обращается сам отец. Джейк обходил экспонаты, останавливаясь перед каждым предметом, все реликвии были связаны с родителями — не этого ли серебряного ягуара полировали руки матери? Не об этом ли индейском календаре писал папа, сравнивая его круги с кольцами дерева? Мальчику вспомнились наставления родителей, и не только те, что касались археологии. Например, мама учила его завязывать шнурки на ботинках: «Кролик ныряет в норку и выбегает назад…»
Шаги замедлились — внезапно показалось, что они снова все вместе. В сотнях миль от Вороньих Ворот он вдруг почувствовал, будто находится вовсе не в музейном зале, а в потайной комнате родного поместья.
— И сколько еще, по-твоему, нам здесь торчать? — раздраженно спросила Кэди.
Джейк обернулся к двери. Крики затихли, и теперь гости в атриуме переговаривались так тихо, что невозможно было разобрать отдельные слова. Небо по-прежнему сотрясалось от грома. Мальчику не хотелось уходить, в нем будто пробудилась жадность — он не желал видеть в зале посторонних, чье вторжение было бы равносильно проникновению в самые глубокие его переживания. Даже присутствие сестры тяготило его.
Джейк остановился перед центральным предметом коллекции. Бесценная реликвия покоилась на пьедестале — открыто, без стеклянного футляра. Золотая пирамида около двух футов в высоту; девять массивных ярусов поднимались к плоской вершине, на которой, раскинув крылья, восседал пернатый дракон. Он был вырезан из цельного куска жадеита, яркие опаловые глаза, казалось, заглядывали прямо в душу.
— Кукулкан, — прошептал Джейк, называя по имени божество древних майя.
Как говорилось в полевом блокноте отца, реликвию обнаружили на крышке саркофага. Джейк сунул блокнот под мышку и открыл альбом матери. Пролистав наброски, он нашел рисунок с пирамидой. Кэди наконец заметила, чем занимается брат, и подкралась на цыпочках.
— Ты что делаешь?
Никто, включая Кэди, не знал, что мальчик привез в Лондон дневники. Игнорируя вопрос сестры, он сравнивал набросок с экспонатом. На карандашном рисунке виднелись следы подчисток, небольшие исправления и записи, сделанные по краям мелким почерком матери. На глаза Джейка навернулись слезы, и зрение замутилось. Пальцы задрожали, и он едва не выронил альбом, но Кэди вдруг выхватила его.
— Зачем ты принес дневники сюда? — закричала она. — Они могут потеряться, их могут украсть!
— Как будто тебя бы это огорчило!
— Что ты себе позволяешь? — Кэди схватила брата за локоть.
Он рывком высвободился и посмотрел на нее.
— Ты даже не хотела лететь. — Голос дрогнул от обиды, и это привело мальчика в бешенство. — Согласилась только для того, чтобы повертеться перед камерами!
Лицо Кэди вспыхнуло.
— Ты ничего не знаешь…
— И что же случится, если я потеряю мамину тетрадь? — Джейк выхватил альбом из ее рук. — Ты не вспоминала о ней два года.
Кэди попыталась достать дневник, но мальчик отскочил назад, на безопасное расстояние; между ними теперь высилась пирамида.
— Тебя ведь больше не волнует, что произошло с родителями!
Кэди замерла на месте. Ее плечи задрожали.
— Еще как волнует! — ответила она и обвела рукой зал. — Только зря ты надеешься, что все это поможет тебе вернуть маму и папу.
Непривычные ноты обиды и боли в интонации сестры заставили его смолчать.
— Выставка в честь родителей! — продолжала она. — Мамин альбом, сокровища… Мне горько находиться среди этих вещей. Они как будто рядом… Я так тоскую. Зачем было приезжать сюда? Что хорошего это нам принесло?
Джейк, не мигая, смотрел на сестру. Кэди покачала головой:
— Я не в силах выдержать такое напряжение. А тут еще ты!
— Я-то при чем? — насупился Джейк.
Она резко повернулась к нему.
— Неужели ты не можешь подстричься, как другие парни?
Джейк смущенно откинул со лба волосы.
— Ты так похож на отца, что мне видеть тебя не хочется! — Кэди шмыгнула носом и отвернулась. — Иногда… иногда я думаю, лучше б тебя вообще не было…
Комнату озарила вспышка, раздался громкий треск. Пол качнулся под ногами, и из атриума послышались испуганные крики. Подростки, не сговариваясь, подбежали друг к другу. Светильники на потолке мигнули и погасли, зал погрузился в темноту.
— Что случилось? — прошептала Кэди в следующее мгновение.
— Молния, — предположил брат. — Наверное, попала прямо в музей.
Когда глаза привыкли к темноте, Джейк заметил мягкое сияние — он огляделся и удивленно охнул. Мальчик нащупал локоть сестры и заставил ее повернуться.
Пирамида излучала нежный голубоватый свет. Огоньки собирались в ногах дракона и каскадом спускались по девяти ярусам. Джейк не мог надивиться чуду и лишь через какое-то время понял, что видел нечто схожее в Музее науки.
— Огни святого Эльма, — выдохнул он. — Раньше во время шторма моряки наблюдали такое же свечение на мачтах парусников.
— И откуда они берутся?
Джейк шагнул к пирамиде.
— Осторожно! — вскрикнула Кэди, но последовала за братом.
— Не волнуйся. Похоже, разряд угасает.
Джейк чувствовал, как волосы на его затылке поднимаются дыбом.
Подобно отливу, огни отступали и, кружась, тускнели. Обойдя пирамиду, мальчик заметил нечто странное: некоторые мерцающие частицы не спускалась по ступеням, а утекали в круглую выемку сбоку. Джейк склонился над ней: небольшое углубление на поверхности золотой пирамиды окружал завиток драконьего хвоста. Похоже, там раньше располагался драгоценный камень. Огни совсем угасли, в музее включилось аварийное освещение, окрасив зал рубиновым светом.
«Новая загадка…» — подумал Джейк, выпрямляясь. Подгоняемый любопытством, он полистал блокнот матери и нашел рисунок с таким же пустующим углублением.
— И здесь ничего, — прошептал он, постучав по наброску указательным пальцем.
Кэди склонилась над альбомом.
— По крайней мере, теперь. — Она провела ладонью по листу бумаги. — Кажется, это место подтерли резинкой. Я чувствую слабый рельеф.
— Ты думаешь, рисунок подправили?
— И тот, кто это сделал, очень спешил, — кивнула Кэди.
— Мама?
— Не знаю.
Джейк опустил альбом и посмотрел на золотую пирамиду. Почему мама стерла то, что было нарисовано? Он склонил голову набок и присмотрелся к выемке: углубление было идеально круглым и по размерам подходило… Мальчик шлепнул себя рукой по лбу — конечно!
Засовывая в нагрудный карман дневники родителей, он вспомнил наказ отца: «Никогда не полагайся на догадку… это плохая привычка… всегда проверяй свои предположения, а затем перепроверяй». Джейк снял с шеи плетеный шнурок, сжал в пальцах свою половинку монеты и поднес к пирамиде. Ее размеры на вид совпадали с углублением.
«Всегда проверяй».
Джейк подошел ближе и вытянул руку с монетой.
— Ты что? — испуганно прошептала Кэди.
Игнорируя вопрос, он вставил амулет в углубление. Тот подошел идеально, но мальчик хотел убедиться: «А затем перепроверяй».
Удерживая половинку монеты в выемке, он повернулся к сестре.
— Доставай свою.
Кэди покачала головой.
— Послушай! — взмолился Джейк. — Мама и папа послали нам сломанную монету не просто так. Неужели ты не хочешь узнать зачем?
Девушка колебалась, Джейк увидел страх в ее глазах… и, возможно, душевные муки. Наконец Кэди медленно просунула руки под волосы, расстегнула тонкую золотую цепочку и сняла с нее половинку монеты.
— Если у нас возникнут неприятности… — предупредила Кэди звенящим от волнения голосом.
— Просто посмотрим, что получится, — ответил Джейк.
Когда сестра поднесла свою половинку к углублению, тишину мраморного зала потряс оглушительный вопль Драммонда, бежавшего к ним:
— Не трогайте!..
Джейк и сам не понял, почему поступил именно так — будто под влиянием какого-то глубинного инстинкта. Он схватил руку Кэди, застывшей на месте от внезапного окрика, и подтолкнул монету к углублению. Амулет вошел в выемку и соединился с его половиной, точно заполнив собой пустое пространство. Целая монета ярко засияла, на ней проявился отчеканенный глиф.
— Сак бэй, — шепотом прочитал Джейк. — Белая дорога.
— Нет! — выкрикнул Драммонд.
Мужчина попытался предупредить их о чем-то, но слова потонули в оглушительном раскате грома. Ослепительная вспышка отключила аварийное освещение. Пол под ногами Джейка исчез, кровь прилила к голове, будто он мчался вниз по бесконечной шахте. Перед глазами заплясали звезды, уши заболели от мощного рева. Вскоре пропали и звезды — серая мгла сменилась непроглядным мраком.
Он изо всех сил сжимал кисть Кэди, рука сестры была единственной связью с чем-то прочным и физически ощутимым. Секунды растянулись в целую вечность. Внезапно Джейк почувствовал, что рядом с ними в темноте находится какое-то существо. Он ничего не видел и не слышал, но волосы на затылке встали дыбом: из кромешной тьмы на них смотрела неведомая тварь, она приближалась.
Пальцы Кэди сжались сильнее — девушка тоже ощущала присутствие чудовища. Джейк услышал громкий скрип, словно когти царапали крышку каменного гроба, и слова:
—
Мальчик вообразил пальцы скелета, двигавшегося к ним в темноте. Когда тому оставалось преодолеть считанные метры, другое неизвестное существо встало на защиту детей. Джейк почувствовал порыв ветра, словно некое крылатое создание пролетало в темноте между ними. Споткнувшись обо что-то, он упал, и чернота покрылась сетью трещин, раскололась на части.
В то же миг мир вернулся калейдоскопом звуков и цветов. Джейк разглядел полоски изумрудной зелени, услышал пение диковинных птиц; окружающее вновь обретало форму. Мальчика немного мутило, колени подгибались под вновь обретенным весом.
Джейк сидел на четвереньках в густой траве. Две половинки золотой монеты звякнули, упав к его ногам; мальчик подхватил их и сжал в кулаке. Второй рукой он по-прежнему держал руку сестры — впервые за десять лет.
Мир действительно вернулся… но не тот, из которого они выпали минуту назад.
Джейк поднялся на ноги и глубоко вздохнул. Густой влажный воздух вовсе не походил на лондонский туман — пахло рыхлой землей и сгнившими растениями.
Мальчик спрятал монету в карман и осмотрелся: вокруг пляжными зонтами раскинулись огромные папоротники, из массивных спутанных корневищ к небу возносились башни деревьев, ветви сплетались в плотный изумрудный полог. Джейк тряхнул головой, пытаясь отогнать галлюцинацию, однако видение не исчезало. Они потеряли сознание? Их отравили газом? Похитили и увезли в джунгли? В воздухе раздражающе гудели насекомые.
— Что ты наделал? — простонала Кэди.
Джейк укоризненно посмотрел на нее.
— Ты о чем? Сам ничего не…
— Что случилось? Где мы? — Сестра беззастенчиво оборвала его на полуслове.
По дрожи в голосе Джейк понял, что девушка ошеломлена не меньше его. Он посмотрел на кроны деревьев: дневной свет сочился тонкими струйками сквозь редкие прорехи в шатре листвы, в широкой бреши прямо над головой виднелось солнце. Его темным пятном закрывала луна. Прямо на глазах у Джейка она сместилась и освободила солнечный диск — затмение закончилось. Но то ли, что началось в Лондоне? Вероятнее всего, ведь следующее ожидается только через семь лет. Значит, прошло лишь несколько мгновений.
«Разве это возможно?» — мысленно удивился Джейк.
Чья-то тень промелькнула в бреши — существо взмахнуло огромными кожистыми крыльями и исчезло прежде, чем мальчик успел его разглядеть. По щеке чиркнуло, и на лист папоротника опустился жук размером с ладонь. Насекомое щелкнуло клешнеобразными лапками, расправило радужные крылья и взмыло. Джейк отшатнулся и оступился — его нога погрузилась в илистое дно ручья. Он увидел, как из-под ботинка выбирается небольшая плоская тварь, напоминающая краба. Ее овальное тело было поделено на ребристые сегменты.
«Не может быть…»
Опустившись на колени, Джейк быстро залез в один из карманов рюкзака и вынул припрятанный предмет.
— Что ты делаешь? — раздраженно спросила Кэди.
Мальчик осмотрел окаменелость, которую нашел в карьере за домом, и поднес ее к существу, притаившемуся на дне ручья. Совпадение было точным — только в воде барахталось живое членистоногое. Оно юркнуло под камень, и Джейк поднялся на ноги.
— Это… это… — От удивления он не мог подобрать слова. — Это живой трилобит.
Его открытие не впечатлило Кэди — она отмахнулась от брата, словно от мухи.
— Что происходит? — сердито спросила она.
Кэди даже топнула ногой, давая понять, что желает получить ответ немедленно. И ответ не заставил себя ждать.
Раздался устрашающий трубный рев — ребята бросились друг к другу. Следующий шквал яростного рыка потряс листву, и Джейка обдало брызгами прохладной росы. Слева ломались и падали деревья, земля под ногами задрожала — огромный зверь прокладывал путь через густые заросли.
Джейк сжал руку сестры.
Едва они успели опомниться, из подлеска вынырнули мальчик с девочкой и помчались прямо к Джейку и Кэди. Вороненые волосы бежавшей впереди незнакомки разлетались по воздуху. Она то и дело подгоняла высокого парнишку, длинное копье которого путалось в кустах и ветках.
— Да брось ты его, — крикнула девочка.
— Копье отца? Я лучше умру!
— Скорее отец убьет тебя, если узнает, что ты потерял оружие!
Джунгли вновь содрогнулись от рева, земля затряслась сильнее. Мальчик и девочка припустили со всех ног — они заметили Джейка и Кэди, только когда до тех оставалась пара ярдов. Незнакомка, словно пугливая лань, отпрыгнула в сторону и помчалась дальше. На ней была просторная вышитая рубаха и длинная юбка с разрезом до середины бедра. Глаза сияли яркой зеленью в тон жадеитовому ожерелью, которое покачивалось на ее шее.
— Бегите! — оглянувшись, крикнула она.
Мальчик, задыхаясь, старался не отставать. Пробегая мимо, он смерил Джейка опасливым взглядом. Долговязый, крепко сложенный парень был одет в белую тогу, перепачканную травой, кожаный пояс и сандалии, подвязанные на середине икр. Полоска плетеной кожи стягивала волнистые темно-коричневые волосы. Теперь он поднял копье над головой — так оно меньше мешало.
Джейк изумленно смотрел вслед странной паре, Кэди встряхнула его.
— Скорее! Бежим!
Мальчик и не думал спорить — они с сестрой помчались за незнакомцами. Сзади слышались оглушительный треск и яростное рычание. Джейк глянул через плечо: толстая ветвь гигантского дерева сломалась и упала на землю, чудовищная голова размером с холодильник пробила дыру в плотном пологе листвы. Чешуйчатая кожа парила, черные акульи глаза вращались, выискивая добычу. Пасть открылась, исторгая рев, — острые зубы торчали рядами желтоватых кинжалов. Они скрежетали и рвали на волокна древесину. Этот хищник занимал верхнюю позицию в пищевой цепочке миллионы лет назад — Джейк узнал его.
— Невероятно… — прошептал мальчик. — Тираннозавр.
Споткнувшись о корень, он упал, и сестра помогла ему подняться. Чудовище за их спинами помотало головой, сломало еще несколько веток и протиснулось между двумя гигантскими деревьями, выбираясь на прогалину.
— Быстрее! — прокричала незнакомка.
Джейка поразило вдруг, что он понимает ее. Не сон ли это?
Поляна тянулась к утесу, преграждавшему им путь.
— Нам не забраться на склон. Нужно прятаться. — Девочка в расшитой одежде указала налево. — Туда!
Она поспешила к нагромождению валунов у подножия кручи. Зверь за спинами подростков рычал, ломая ветки. Джейк собрался с духом и снова оглянулся; лучше бы он не делал этого. Тираннозавр вырвался на поляну — его мощное тело поворачивалось из стороны в сторону, толстый хвост срезал молодые деревья и гигантские папоротники, чешуйчатые ноздри шумно втягивали воздух. Он склонял голову то на один бок, то на другой, словно птица, выискивающая добычу.
Джейк вспомнил статью о том, что пернатые — потомки динозавров, однако этот мало походил на раскудахтавшуюся курицу: тварь была не меньше двадцати футов в высоту. Черные глаза отыскали Джейка, и на мгновение зверь застыл. Склонив голову набок, тираннозавр одним глазом следил за убегавшим мальчиком.
— Быстрее! — закричал Джейк.
Ящер помчался за ними. Семь тонн мышц сотрясали землю, приближаясь все быстрее. Девочка подбежала к куче камней и принялась искать лаз в укрытие. Джейк, Кэди и парень в тоге подскочили к ней. Опустившись на четвереньки, незнакомка протиснулась в щель между валунами.
— Проход расширяется! — крикнула она с облегчением.
Джейк подтолкнул Кэди к проему и, заставив пролезть внутрь, тут же последовал за ней. Парень в тоге был последним. Он пробирался задом наперед, нацелив копье на выход из укрытия. В небольшой пещере как раз хватило места четверым подросткам.
Как только они уселись на песок, убежище потряс мощный удар — тираннозавр врезался в кучу камней. Пыль и щебень посыпались на головы. Джейк испуганно съежился и, представив, как груда валунов обваливается на них, содрогнулся. Зловонное дыхание наполнило пещеру, запахло тухлыми яйцами. Тираннозавр вынюхивал добычу. Мальчик лег на живот и выглянул из лаза.
— Держись подальше от входа, — предупредила Кэди.
Он увидел только ноги зверя, похожие на стволы деревьев. Огромные когти вонзились в землю, задняя лапа взбрыкнула и оставила в фунте глубокую выемку. Джейк лежал плечом к плечу с парнем в тоге, сжимавшим копье. Встретившись взглядами, они осмотрели друг друга. Судя по всему, мальчики были ровесниками.
— Меня зовут Джейк.
Ему никогда раньше не приходилось прятаться от разъяренного тираннозавра, и он совершенно не знал, о чем говорить с незнакомцами, оказавшимися рядом в подобной ситуации. Да и поймут ли они?
— Пиндар Тиберий, второй сын старейшины Марцелла Тиберия, — проговорил парень смущенно. — А это Мари.
Он указал большим пальцем на девочку.
— Марика, — поправила та.
— Да кого волнует, кто вы такие! — выпалила Кэди. — Объясните лучше, что за чертовщина тут происходит?
Она раздраженно вскинула голову и ударилась макушкой о каменный свод.
— Ай!
Динозавр принялся рыть когтями землю, словно курица в поисках червей; лапы оставляли глубокие борозды. Зверь ударил по валуну у самого входа. Джейк понял, что хищника необходимо остановить, иначе тот обрушит груду камней. Он осмотрелся — путей отступления нет, они в ловушке. Почему тираннозавр так зол? Ведь ящер может найти в джунглях добычу полегче. Марика невольно ответила на его вопрос.
— Зря ты пытался похитить яйцо, — сказала она своему спутнику.
Пиндар обернулся.
— Я спокойно забрал бы его, не наступи ты на обломок скорлупы. Так что сама виновата.
Джейк вздохнул. Значит, это самка, охраняющая гнездо, неудивительно, что она так разозлилась…
Зверь снова ударил по валуну, и пещера содрогнулась; над головами громко затрещало, дети с ужасом затаили дыхание. К счастью, свод устоял, но долго ли он продержится?
Кэди похлопала Пиндара по ноге.
— У тебя же есть копье. Выбирайся наружу и отгони ее.
Побледневший парень отвернулся и пробормотал:
— Все равно из этого ничего не выйдет.
— Он прав, — согласилась Марика. — Одного копья здесь недостаточно.
Джейк заметил, что Пиндар пытается унять дрожь в руках, крепко сжимая древко.
— Подождем, пока сама уйдет, — без всякой надежды подытожила девочка.
Кэди отвернулась — она всегда так поступала, потеряв контроль над ситуацией, будто отрицание могло быть решением. Выкинула из головы, а дальше пусть другие разбираются.
Он вспомнил, что сестра говорила в музее о матери и отце — ей проще выбросить их из своей жизни, забыть, отвернуться. Но Джейк не мог так. Что на их месте сделали бы родители? Мальчик понятия не имел.
Тираннозавр ударил плечом в груду камней — один валун упал на землю. Самка испуганно отшатнулась, зарычала на откатившуюся глыбу, но тотчас вновь повернулась к затаившимся детям и принялась рыть когтями землю. Джейк отполз назад и наткнулся на Кэди, сестра притянула его к себе.
— Ведь это сон, правда? — спросила она.
Хорошо бы встреча с динозавром оказалась ночным видением, но неподдельный страх в глазах Кэди говорил, что сама девушка мало верит в подобную возможность. Джейк тоже не верил — все происходило в действительности.
— Что будем делать? — спросила она.
Глаза Джейка уже привыкли к полумраку, и он заметил провод, свисавший из нагрудного кармана сестры. Какое-то время мальчик как зачарованный смотрел на наушники айпода — в мозгу зашевелилась идея. Что-то о звуках… Мысли не сразу сложились в полноценную догадку. Высокие частоты…
— Ватсон! — воскликнул он.
От неожиданности Кэди подпрыгнула и вновь ударилась макушкой о каменный свод.
— Ай! Джейк, ты идиот!
Брат сбросил с плеча рюкзак и принялся торопливо копаться внутри. В отеле он просто вывалил все вещи из старой сумки в новую и теперь пожалел, что не потратил больше времени на их укладку. Пещера снова содрогнулась от рева. Наконец пальцы мальчика нащупали искомый предмет, и он пополз к Пиндару.
— Что ты задумал? — спросил юноша. — Это оружие?
— Надеюсь, — ответил Джейк, поднося к губам собачий свисток.
Казалось, динозавр заполнил весь мир снаружи. Самка подняла лапу, намереваясь ударить по куче камней. Джейк глубоко вдохнул и что было сил дунул в свисток. Дети ничего не услышали, но Джейк знал: бассет различает высокочастотные колебания за милю. Тираннозавр занервничал — он опустил приподнятую лапу и попятился от завала, мотая головой. Джейк остановился, чтобы сделать еще один глубокий вдох. Хищник припал к земле и заревел так, что волосы мальчика отбросило со лба потоком воздуха. Из пасти тираннозавра разило хуже, чем из шкафчика в спортивной раздевалке.
— Зачем? — закричала Кэди. — Ты ее только разозлишь.
Она попыталась оттащить брата, но тот отмахнулся.
— Я этого и добиваюсь!
Джейк снова дунул в свисток — самка встряхнула головой и принялась раскачиваться из стороны в сторону.
— Что с ней? — удивилась Кэди.
— Дело в строении черепа, — переведя дыхание, объяснил Джейк. — Судя по найденным останкам, у тираннозавров были огромные резонирующие полости…
— Эй, Эйнштейн, говори по-человечески, — нахмурилась Кэди.
— Большие внутриушные пустоты, — попытался упростить он. — Высокочастотные звуки многократно усиливаются. Для таких зверей собачий свисток хуже пытки.
Джейк дунул изо всех сил — казалось, голова его вот-вот взорвется. Гигантский хищник взмахнул тяжелым хвостом, последний раз устрашающе рыкнул и исчез среди деревьев. Дети не решались выйти.
— Наверное, она решила вернуться к гнезду, — наконец сказала Марика.
Джейк все еще сжимал свисток в руке.
— Значит, мы можем выбраться? — спросила Кэди.
Марика пожала плечами и посмотрела на Джейка.
— Безмолвная флейта, отпугивающая громовых ящеров! Ты обладаешь мощными алхимическими средствами.
Теперь, когда опасность миновала, в голове Джейка роились сотни вопросов. Что это за место? Как могут сосуществовать люди и динозавры? Как они с Кэди попали сюда? Казалось, невозможно выбрать первостепенный.
— Надо идти, шум мог всполошить других зверей, — сказала Марика.
Пиндар просунул копье в лаз.
— Позвольте мне первому, — мрачно попросил он. — Вдруг появятся какие-нибудь твари.
На лице парня были написаны все переживания, он упорно избегал взгляда Джейка: после того как чужак продемонстрировал свои магические способности, Пиндару явно хотелось держаться от него подальше. Юноша наморщил лоб и недоверчиво прищурился, однако Марика не разделяла его опасений. Выбравшись из пещеры, девочка приветливо улыбнулась Джейку. В ее зеленых глазах, отражавших солнечный свет, искрилось любопытство. Она указала на соседний утес.
— Там есть тропа наверх. Нужно добраться до Сломанных ворот, только за ними мы будем в безопасности.
«В безопасности?»
Джейк оглянулся на темные джунгли, полные звуков: жужжания насекомых, птичьих трелей, звериных криков. Издалека донесся рев огромного ящера. Мальчик вздрогнул, вспомнив вдруг темноту, из которой они попали сюда. Он вновь услышал скрежещущий голос из мрачного междумирья: «
Джейк взбирался по узкой тропе, серпантином петлявшей по утесу. Марика шагала впереди, Пиндар охранял тылы и время от времени призывал к осторожности. Они двигались быстро и не разговаривали, опасаясь лишними звуками привлечь хищников. Да и крутой подъем не располагал к беседам. Преодолевая очередной виток, Джейк наконец рассмотрел на шее Марики жадеитовый амулет с древним символом майя.
Он не мог ошибиться. Глиф назывался «балам», в переводе — ягуар. Животное было похоже на лесного кота. Вышитое одеяние тоже принадлежало к культуре майя — однажды Пенелопа Рэнсом привезла похожее из Центральной Америки. Кожа девочки оттенком напоминала утренний чай, который готовила мама Джейка, щедро подливая в напиток сливки. Неужели Марика принадлежит к народу майя?
А как насчет Пиндара? Мальчик присмотрелся к сандалиям и бронзовому наконечнику копья. Вероятно, римский стиль второго века до нашей эры. Волосы подвязаны сзади, на лоб падает короткая прямая челка — в точности как у солдат времен Римской империи. Майя, римляне, тираннозавры — что происходит?
Оставив за спиной еще несколько поворотов, ребята увидели вершину утеса. Впереди, образуя узкий проход, высились две десятиэтажные сторожевые башни из темного камня. Когда-то эти колоссы соединялись аркой, но теперь о ней напоминали только обломки. Сооружение выглядело неухоженным и давно покинутым.
— Сломанные ворота, — объявила Марика.
В красных глыбах башен, покрытых черными оспинами, Джейк узнал вулканический камень.
Шагавшая впереди Марика остановилась так резко и неожиданно, что мальчик налетел на нее. Жуткий крик — словно душили кролика — заглушил гудение насекомых. Девочка обернулась, и ее глаза округлились от ужаса — похоже, что-то могло быть страшнее разъяренной самки тираннозавра.
Джейк глянул через плечо: Пиндар и Кэди замерли на месте. Высоко в небе парило крупное существо. Джейк было подумал, что это птеродактиль, еще один хищник мелового периода, но он ошибся. Чудище напоминало скелет, покрытый кожей. Когда оно пролетело мимо, удалось рассмотреть руки, ноги и лысую куполообразную голову с твердым петушиным гребнем. Тварь выглядела настолько неестественно, что мальчика пробрала дрожь, оскаленное рыло ящера пробуждало смутное воспоминание.
— Гракил!
Голос Марики звенел от изумления и страха, она впервые посмотрела на Джейка с явным подозрением и тревогой.
— Быстрее к воротам! Это наш единственный шанс!
Обрушился новый крик. Джейк бежал за Марикой, неотрывно наблюдая за жутким существом, — он почувствовал холодный хищный взгляд. Издав пронзительный вопль и сложив перепончатые крылья, тварь ринулась к намеченной добыче.
Марика взбиралась по каменистой тропе, следом бежал Джейк, по пятам неслись Кэди и Пиндар. Башни безмолвными исполинами возвышались над ребятами. В нескольких шагах от ворот кожа мальчика вдруг покрылась мурашками — казалось, его облепили тысячи паучков. С каждым метром усиливались зуд и жжение по всему телу. Сбитый с толку, Джейк споткнулся о камень.
— Мари! — окликнул Пиндар.
Девочка оглянулась и увидела, что Джейк потерял равновесие и вот-вот сойдет с тропы. Майя схватила его за запястье, и прикосновение чудесным образом погасило жгучий зуд. Однако воздух все еще был словно наэлектризован. Девочка втащила Джейка в тень ворот, и через минуту неприятные ощущения исчезли бесследно. Обернувшись, он увидел Пиндара — тот держал под локоть Кэди. Они проскочили через ворота и остановились рядом.
Существо с яростным криком нырнуло в проем. Джейк инстинктивно пригнулся, но тварь вдруг захлопала крыльями и повисла в воздухе. Она извивалась между башнями, словно живое насекомое, приколотое булавкой к доске, по телу змеились молнии. Очевидно, неведомое защитное поле удерживало ее на месте. Чудовище визжало и тянуло к Джейку когтистые лапы, на коленях и локтях выступали острые как бритва шпоры. Но наибольший ужас вызывала морда — и не свинячьим рылом с клыками, а неправдоподобной схожестью с человеческим лицом. Джейк видел разум в глазах, выпученных от невыносимой боли. Тварь будто узнала мальчика, взгляд был прикован к нему.
Издав последний визг, существо вырвалось из силового поля и отпрянуло от Сломанных ворот. Крылья отчаянно взбивали воздух. Отлетев на приличное расстояние, чудовище поймало восходящий поток и по дуге понеслось к джунглям. Марика облегченно вздохнула, но ее глаза следили за тварью, пока та не скрылась из виду.
— Гракил! — отвернувшись наконец, прошептала она.
В голосе все еще слышался страх, но теперь в нем прозвенели нотки радости и удивления.
— Никогда не видела их прежде… Только в книгах.
— Что это за уродец? — спросила Кэди, шагнув вперед.
Заметив, что все еще держит Джейка за запястье, Марика смущенно разжала пальцы.
— На нас напал гракил, — шепотом ответил Пиндар. — Этих проклятых тварей создал Кальверум Рекс, Король Черепов. Они его рабы…
— Нужно идти, — перебила Марика. — Смотри, как низко опустилось солнце.
Вспомнив жжение у Сломанных ворот, Джейк потер запястье. Возможно, если бы девочка не схватила его, он застрял бы в проходе, как крылатое чудовище. Неужели какое-то поле создает невидимый оборонительный барьер от опасных существ, посмевших перебраться через горную гряду? Джейк осмотрел древние башни: вулканические глыбы соединялись зубчатыми поверхностями без какого-либо раствора, словно кусочки головоломки. Он заметил едва различимую надпись на одной из стен:
Мальчику никогда раньше не встречались подобные письмена. Джейк хотел скопировать строки в блокнот, но Марика быстро зашагала по тропе, и ему пришлось идти следом. За башнями открывался вид на огромную долину, окруженную непрерывной горной грядой, словно метеоритный кратер. Над вершинами клубились пары серных газов — нет, это не метеоритный кратер. Это жерло огромного вулкана.
— Что там внизу? — указала Кэди.
Джейка занимал тот же вопрос, но мальчик все еще пытался осмыслить увиденное: большая часть долины была расчищена от деревьев, полосы возделанных полей и фруктовых садов стелились перед ним лоскутным одеялом, окружая широко раскинувшееся поселение.
Издали казалось, что город построен без всякого плана. Так, в одной его части высился средневековый замок, и тут же на склоне дальней гряды теснились многоярусные дома, напоминавшие те, что Джейк посещал в пустыне Нью-Мексико. И неужели там, на одной из городских площадей, тянется к небу египетский обелиск? Он походил на миниатюрную копию Монумента Вашингтона,[8] но был увенчан скарабеем — древним символом восходящего солнца. Невероятное смешение культур!
— Калипсос, — гордо объявила Марика. — Наш дом!
Она ступила на узкую дорогу, покрытую гравием.
— Подождите, — взмолился Джейк, терзаемый сотней вопросов. — Кто вы?.. Откуда?..
— Вам все разъяснят в Калипсосе, — грозно отрезал Пиндар, направившись вслед за Марикой.
— Скажи хотя бы, ты римлянин?
— Конечно. — Парень резко одернул тогу. — Или сомневаешься, что я принадлежу к великому народу?
— Нет-нет…
Джейк торопливо повернулся к девочке.
— А ты ведь майя?
— Мы прибыли сюда пятнадцать поколений назад, — кивнула она. — Род Пиндара прослеживает свою историю до шестнадцатого поколения, однако некоторые Потерянные племена оказались в долине гораздо раньше.
Марика зашагала по дороге, Джейк пошел следом.
«Потерянные племена», — мысленно повторил он.
Мальчик вновь взглянул на Калипсос. Неужели то здание с дерновой крышей — общинный дом викингов? Поодаль несколько хижин на сваях напоминали африканские постройки. Казалось, в долине можно встретить народ из любого времени и местности — как подобное могло получиться? Джейку не терпелось осмотреть дома поближе. Он совершенно забыл о сестре, до сих пор не тронувшейся с места. Ее глаза тревожно сузились.
— Наверное, не стоит уходить далеко, — сказала она, обернувшись к Сломанным воротам. — Если мы хотим выбраться из этого «Парка юрского периода», лучше вернуться.
Джейк не слушал — взгляд был прикован к сооружению, расположенному за странным городом. Мальчик не сразу заметил его за густыми зарослями, скрывавшими две трети монумента.
— Нужно найти дорогу домой, — продолжала Кэди.
— Посмотри, — ответил он, указывая на дальнюю оконечность долины.
Над джунглями возвышались только два верхних яруса пирамиды, но Джейк мгновенно узнал ее по массивной статуе, установленной сверху. Каменный дракон светился в лучах солнца. Он опустил голову, вытянул шею и расправил крылья, будто готовясь взлететь. Фигура в точности повторяла очертания пернатого змея, венчавшего экспонат в Британском музее; именно этот дракон был зарисован в альбоме матери и описан в блокноте отца.
Скользнув по жилету, ладонь Джейка прижалась к карману, где хранились дневники родителей. Он ни секунды не сомневался: строение в джунглях каким-то образом связано с ними — та же пирамида, только в натуральную величину! Мальчик не мог двинуться с места.
— Вы идете? — нахмурилась Марика.
Пальцы крепче прижались к карману. Джейк посмотрел на Кэди в надежде встретить схожие эмоции. Если их переместил сюда артефакт из музея, то, несомненно, строение с драконом может указать обратный путь. Джейк представил мать и отца: вскрыв гробницу, родители обнаружили золотую пирамиду. Неужели они узнали правду? Что, если перед гибелью разгадали секрет? Возможно, сооружение в долине не только явит дорогу домой, но и раскроет самую большую тайну — поведает о судьбе родных, о том, что действительно случилось с ними.
До спутников донесся шум: скрип колес, звон упряжи и тарахтение повозки. Пиндар побежал навстречу нараставшим звукам. Джейк услышал отдаленные голоса, затем римлянин приветственно взмахнул копьем и сошел на обочину, уступая дорогу. Из-за поворота появились два существа, тащившие колесницу. Джейк не поверил своим глазам: серовато-зеленые звери в сбруе были размером с пони, но совершенно не походили на лошадей. Каждая четырехлапая особь весила с полтонны.
— Европазавры, — изумленно прошептал мальчик. — Карликовые динозавры.
В колеснице восседали трое юношей: один правил, двое других сжимали мечи и копья. Самый рослый спрыгнул на землю и направился к путникам. Он был одет как Пиндар, но наряд дополняли шлем и бронзовые доспехи.
— Это Геронид, — сухо пояснила Марика, скрестив руки на груди. — Старший брат Пиндара.
— Пин! — сердито закричал парень. — Отец будет в ярости! Что ты делаешь у Сломанных ворот?
— Мы были… Я хотел показать…
Геронид всплеснул руками.
— Клянусь Юпитером, брат! Это же копье отца!
Пиндар спрятал оружие за спину и глянул на Марику в поисках поддержки. Заметив Джейка и Кэди, Геронид удивленно отступил на шаг, его ладонь опустилась на рукоятку меча. Он жестом приказал римскому солдату сойти с колесницы.
— Нарушители границы!
Его спутник оголил короткий клинок.
— Кто вы? — Геронид откашлялся, пытаясь придать голосу командную твердость. — Повторяю. Кто вы такие?
Пиндар шагнул вперед и воинственно приподнял копье.
— Я думаю, они…
Голос дрогнул. Он посмотрел на Джейка, затем перевел взгляд на свои ноги. Парень перешел на грубоватый юношеский бас, подражая старшему брату.
— Они шпионы! Шпионы Кальверума Рекса, Короля Черепов!
Полуденная жара усилилась, и дорога казалась бесконечной. В напряженной тишине среди недоверчивых взглядов стражников и время будто застыло. Карликовые динозавры двигались рывками, словно были встревожены чем-то: погонщику то и дело приходилось дергать поводья, подстраиваясь под скорость пеших.
Они теперь шли вдоль фермерских полей, тянувшихся через всю долину. Джейк шагал за колесницей между Кэди и Марикой, Пиндар и Геронид замыкали процессию — один с копьем, другой с обнаженным мечом. Никто не отваживался идти рядом со шпионами.
Посматривая на оружие провожатых, Джейк размышлял о побеге. Но куда они с Кэди могут пойти — назад в дикие джунгли? Они там не уцелеют. И кроме того…
Взгляд Джейка вернулся к строению, возвышавшемуся над лесом.
Марика, заметив его особый интерес к дракону на вершине пирамиды, пояснила:
— Это храм великого Кукулкана. Он защищает нашу долину и…
— Мари! Нельзя говорить со шпионами, — оборвал ее Геронид.
— Я буду говорить, с кем захочу! — ответила девочка. — Повторяю, они не шпионы! Они — вновь прибывшие.
Геронид презрительно фыркнул:
— Странники не появлялись здесь несколько столетий. И если эти двое вновь прибывшие, то я готов поклясться, что их привела сюда алхимия Кальверума Рекса. Он давно мечтает подослать своих людей.
Кэди, шагавшая рядом с Джейком, раздраженно вздохнула. Она смерила Геронида уничижительным взглядом — это был идеально отточенный взгляд, которым в подготовительной школе девушка ввергала в ступор любого первокурсника. Высокий юноша притворился, что ничего не заметил, однако его шея покраснела. Римлянин нервозно переложил меч в другую руку — вероятно, чтобы улучшить хватку.
Краем глаза Джейк заметил какое-то движение слева: змееподобная голова поднялась над лугом футов на двадцать и склонилась в попытке рассмотреть шагавших по дороге. Мальчик затаил дыхание, разглядывая нависшее над ним существо. Кожа была пурпурного цвета, над толстыми губами мигали огромные влажные глаза. Зверь издал короткое блеяние, фыркнул коротким хоботом и скрылся в высокой траве, желая, верно, продолжить трапезу.
Кэди схватила Джейка за локоть.
— Это что такое?
Мальчик молча покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Он был слишком потрясен: существо принадлежало к виду утконосых динозавров.
— Мы называем его дующим рогом, — сказала Марика. — Фермеры распахивают на них поля.
Проводив взглядом животное, Пиндар потер живот.
— Может, остановимся и перекусим?
— Никаких остановок. — Геронид сердито посмотрел на младшего брата. — Не забывай, с нами пленники!
Он взглянул на Джейка, затем снова повернулся к Пиндару.
— Если отец узнает, что ты ходил к Сломанным воротам, да еще и с его копьем, тебя в лучшем случае посадят на сухари и воду.
— А можно сделать так, чтобы отец не узнал? — взмолился Пиндар.
— Посмотрим, — пожал плечами Геронид.
Перед путниками простерся Калипсос. Город, построенный на невысоком холме, приподнимался над долиной. Но Джейка интересовало другое место — он вновь и вновь посматривал на лес, тянувшийся справа от крепостных стен. Там, над макушками деревьев, расправив крылья, парил массивный каменный дракон. Казалось, он следит за каждым движением. С этого угла была видна только статуя, строение скрывали заросли. Мальчик бросил на Кэди выразительный взгляд: вблизи сходство с артефактом было абсолютным. Пирамида поможет им вернуться домой.
Похоже, Марика разгадала мысли Джейка. Она предостерегающе покачала головой:
— Обычным людям запрещено посещать храм. Только три мастера алхимии могут входить в него и смотреть на кристальное сердце Кукулкана.
Джейк уловил в интонации нотки сожаления, но произнесенные слова только разожгли любопытство.
«Кристальное сердце Кукулкана. Что это?»
— Достаточно, Марика, — недовольно проворчал Геронид. — Повторяю, нельзя разговаривать со шпионами.
— Они не шпионы! — огрызнулась девочка.
Громко откашлявшись, Кэди привлекла всеобщее внимание — даже два маленьких динозавра в упряжи потянули к ней головы. Джейк нахмурился, ожидая от сестры чего угодно. Удивление на ее лице теперь сменилось раздражением, она уперла кулак в бедро и, обмахнувшись шляпой, высокомерно оглядела аборигенов.
— Я одного не пойму: вы из разных племен и народов, а говорите все по-английски.
Склонив голову набок, Геронид оценивающе посмотрел на девушку.
— Англицки? Это язык твоей страны?
— Да, — кивнула та. — Вы все говорите на нем.
— Нет, мы общаемся на всемирном языке. И ты, кстати, тоже.
Кэди озадаченно коснулась пальцами губ.
— На всемирном? — переспросил Джейк.
— Это дар богов, обитающих в храме, — пояснил Геронид, нарушив собственный запрет на разговоры с пленными.
Он указал мечом на пирамиду.
— Кукулкан не только защищает долину, но и дает Потерянным племенам общий язык, — подхватила Марика. — Поэтому люди из разных народов понимают друг друга. Мы живем в мире и гармонии.
Джейк посмотрел на каменного дракона. Похоже, дело в неком универсальном автоматическом переводчике.
— Но не забываем и родную речь, — добавил Геронид, выпячивая грудь под доспехами. — Правда, чтобы пользоваться ею, нужно хорошенько сосредоточиться.
В подтверждение он сказал Пиндару что-то на латыни — тот покраснел. Марика рассердилась — судя по всему, и она поняла.
— Да он в тысячу раз храбрее тебя!
Геронид презрительно рассмеялся в ответ, и девочка резким жестом указала на дорогу, по которой ребята спустились с горной гряды.
— Так вот, знай! Мы не просто были у Сломанных ворот, мы ходили во внешние джунгли!
— Мари! — Пиндар оцепенел от ужаса.
— Мы хотели украсть яйцо у громового ящера!
Выпучив глаза, Геронид повернулся к младшему брату.
— Ты выходил за Сломанные ворота?
— Я… — Пиндар замолчал, подыскивая нужные слова. — Я должен был попытаться… Сам понимаешь…
Взмахнув мечом, Геронид отсек дальнейшие объяснения.
— Когда отец узнает, тебя запрут в комнате до следующего полнолуния. И поделом!
Пиндар посмотрел на Марику и печально покачал головой.
— Извини, что так вышло, — виновато поморщившись, прошептала девочка.
Прибавив шагу, процессия вскоре достигла городских ворот. Каменные стены поднимались на высоту двух этажей, тяжелые железные створы были открыты настежь. Геронид побежал вперед и заговорил с охранником, опиравшимся на копье. Джейк не разобрал слов, но, когда юноша указал на них с Кэди, стражник тут же пробудился от дремы, изумленно оглядел чужаков, затем кивнул и отступил на шаг. Через мгновение в воротах появилась пара огромных зверей. Джейк узнал этот вид — отниелия. Динозавры стояли на двух лапах, ими управляли всадники, облаченные в сверкающую легкую броню. Один из них, наклонившись, что-то сказал Герониду. Тот кивнул и побежал назад — его лицо пылало от возбуждения.
— Идемте! — велел он остальным.
Под эскортом воинов и динозавров группа прошла через городские ворота. Джейк не ожидал, что Калипсос окажется таким цветастым и многоликим.
Мощеные улицы петляли среди нагромождения домов. Женщина в белом переднике свесилась из окна двухэтажного здания и окликнула худощавого мужчину с тележкой:
— Я возьму две дыни и ведерко сладких ягод! Но на этот раз, Эммул, им лучше быть спелыми!
— Спелые и сладкие, как полагается!
Джейк ожидал, что на улицах столь густо населенного города будет дурно пахнуть, но вдоль дорог тянулось множество дренажных канав и акведуков. Инженерное мастерство восхищало. Главная улица, спиралью петляя вокруг центральной оси, вела к вершине холма, где из-за высоких стен поднимался каменный замок с двумя боковыми башнями.
— Калакрис, — объявил Геронид. — Дом совета старейшин.
Судя по всему, их туда и вели. По пути Джейк осматривал аллеи и узкие улочки. Куда бы он ни глянул, всюду находил следы различных культур — из каждой эпохи и со всех континентов. Парильня североамериканских индейцев, шумерский храм, огромная деревянная статуя Будды. На одной из площадей высился изящный египетский обелиск, покрытый иероглифами.
— В городе проживает около сорока общин, — пояснила Марика, заметив удивление в глазах Джейка.
— Как они попали сюда?
Этот вопрос мучил мальчика на протяжении всего пути — чем больше он размышлял о чудесном перемещении, тем тяжелее становился амулет на плетеном шнурке. Они с Кэди открыли какой-то портал, и, очевидно, монета — ключ к нему. И, учитывая количество местных жителей, он единственный.
— Мы точно не знаем, — покачала головой Марика. — Столетия назад несколько Потерянных племен перенеслись из родных земель в этот неприветливый мир. Два-три поколения наши предки выстраивали город в долине под защитой Кукулкана.
Джейк перевел взгляд на Пиндара. Как люди из разных эпох появились здесь одновременно? Если верить девочке, Потерянные племена переносились не только из родных земель, но и из родных исторических периодов.
— Ходят слухи о городах, похожих на Калипсос, — продолжила Марика. — Говорят, где-то в джунглях есть другие долины. Мы стараемся жить в гармонии друг с другом и природой. По крайней мере, так было до сих пор…
Уловив тревожные нотки в голосе, Джейк догадался о причине беспокойства.
— А кто этот Король Черепов?..
— Эй, вы! — окрикнул Пиндар, подбегая. — Перестаньте болтать! У меня и так из-за вас достаточно проблем!
— Поторопитесь! — оглянувшись, рявкнул Геронид.
Марика со вздохом подчинилась. Джейк совсем запутался. Он шагал по улице, рассматривая город. Потерянные племена. Вспомнились истории из родного мира: многие века среди людей ходят слухи об исчезнувших деревнях и городах, о пропавших римских легионерах, о целых цивилизациях, бесследно проглоченных временем. Неужели все они оказывались здесь? Мальчик чувствовал, что предстоит узнать много интересного.
— Черт!
Кэди скакала на одной ноге. Сердито фыркнув, она очистила подошву ботинка о булыжник мостовой. Джейк оглянулся и увидел след ее обуви на кучке темного, похожего на землю вещества. Судя по едкому запаху, сестра наступила на экскременты динозавра. Когда она нагнала Джейка, мальчик попытался скрыть улыбку.
— Чужой отвратительный мир! — злобно прошептала девушка. — Нужно вернуться домой.
— Обязательно вернемся, — заверил брат с несколько большей убежденностью, чем испытывал сам.
Кэди огорченно вздохнула.
— Но поиски обратного пути могут занять какое-то время, — тихо добавил он.
Вдруг в сердце зародилась тревога: если столько людей в течение многих веков не придумали способа выбраться отсюда, то на что мог надеяться он? Скрыв опасения, мальчик ободряюще стиснул пальцы сестры, и Кэди молча ответила на рукопожатие. Между ними снова появилась родственная близость.
Тем временем процессия начала привлекать внимание. Зеваки указывали на незнакомцев, дети дергали Джейка за рюкзак и с любопытством трогали одежду Кэди. Геронид и один из всадников постоянно отгоняли их. Девочка-египтянка, не старше пяти лет, с подведенными глазами и бритой головой, проигнорировала окрик Геронида и подбежала к Кэди. Она протянула алый цветок.
— Ты такая красивая!
— Спасибо, — поблагодарила девушка, принимая подарок и комплимент.
Джейк заметил, что это приветствие помогло сестре расслабиться. Она выпустила его кисть и сжала цветок обеими руками, на губах заиграла легкая улыбка. Простое проявление дружелюбия вернуло Кэди уверенность, она будто вновь обрела опору. Наверное, община Калипсоса основывалась на подобных жестах доброты: просто кто-то однажды поприветствовал друг друга.
Миновав очередной поворот, Джейк увидел замок Калакрис, по стенам шагали охранники. Какой прием их ждет? Он взглянул на Марику — ее лицо омрачала тревога. Недобрый знак.
Чувствуя за спиной наконечник копья, Джейк вошел в просторный двор замка. В центре под деревом, размерами не уступавшим гигантской секвойе, отдыхала группа солдат, они шутили и смеялись. Слева, впритык к стене, располагались каменные конюшни и деревянные загоны.
Динозавры, почуяв дом и еду, нетерпеливо запыхтели и потянули шеи к стойлам, так что всадникам пришлось их усмирять. Словно индийские погонщики слонов, они то постукивали питомцев по бокам короткими палками, то успокаивали ласковыми словами.
Когда чужеземцы с эскортом миновали ворота, воины направились навстречу. Прервав упражнения с мечами и копьями, они шли от тренировочной площадки, располагавшейся в дальнем конце двора. Вдоль нее тянулись двухэтажные казармы. Стражников вел высокий мужчина в бронзовом шлеме с алым плюмажем.
— Верховая охрана, — прошептала Марика. — Геронид скоро пополнит их ряды.
Старший брат Пиндара вышел вперед и, приложив правый кулак к груди, отсалютовал командиру.
— Центурион Гай, на нашу территорию вторглись чужеземцы. Мы захватили их и привели на суд совета старейшин.
Воин удивленно взглянул на Джейка и Кэди.
— Мы считаем, что они могут быть шпионами Кальверума Рекса, — добавил Геронид, вытягиваясь по стойке «смирно».
Центурион еще раз осмотрел незнакомцев. Твердые черты лица смягчила веселая улыбка, в уголках глаз появились смешливые морщинки. Гай сразу понравился Джейку.
— Если они шпионы, то Король Черепов определенно впал в детство.
Уловив иронию в словах командира, Геронид покраснел и поник. Он зло глянул на брата и, пытаясь спасти репутацию, выпалил:
— Разве не старейшины решают подобные вопросы?..
Гай похлопал юношу по плечу, заставив замолчать.
— Ты прав, отведем чужеземцев на суд совета. Странные происшествия сопровождают их появление, особенно тревожные вести приносят разведчики из джунглей… Те, кому удается вернуться… — Он помрачнел и кивнул всадникам. — Я провожу детей, вы же возвращайтесь к городским воротам.
Отвернувшись от Джейка и Кэди, Геронид сказал что-то парнишке в подпоясанной тоге — тот кивнул и побежал к замку. Судя по всему, он был курьером, которого послали предупредить старейшин о прибытии чужаков.
— Я Марк Гай, первый центурион верховой охраны.
— Джейк… Джейкоб Рэнсом. И моя сестра Кэди.
— Кэтрин Рэнсом, — поправила девушка, гордо вскинув голову.
— Ваши странные имена под стать одежде, — кивнув, заметил воин. — Следуйте за мной, я представлю вас старейшинам города.
Он посмотрел на Геронида, Пиндара и Марику.
— И вы. Расскажите совету все, что знаете.
Пиндар тихонько застонал. Он явно предпочел бы скрыть, где был. Девочка же, напротив, решительно кивнула, готовясь доказать, что незнакомцы не шпионы. Группа направилась к замку. Проходя под деревом, Джейк обернулся на шелест листвы и заметил на нижних ветках крохотных птеродактилей с чешуйчатыми крыльями и заостренными мордами.
— Что слышно от охотников? — спросил Гай одного из отдыхавших воинов.
Тот вскочил и встал по стойке «смирно».
— Ничего, центурион. За последние две недели ни один копьекрыл не вернулся, снаряжаем очередного вестника.
Он указал на воина, сидевшего на низкой табуретке. Тот, придерживая между коленями карликового птерозавра, привязывал к его спине небольшую серебристую трубу.
— Мы, как приказано, направляем в джунгли по два копьекрыла в день, — продолжал стражник. — Но ни один еще не вернулся.
Воин закончил работу, поднялся на ноги и подбросил птерозавра. Маленький ящер распростер крылья и, поймав ветер, пронесся над двором. Перелетев высокую замковую стену, он направился к горной гряде, окружавшей долину. Проследив за ним, Джейк глянул на ветви, где сидели животные. Их, очевидно, используют наподобие почтовых голубей.
Засмотревшись на крылатых ящеров, он ударился коленом о высокий ящик. Спереди клетку закрывала деревянная решетка, в задней ее части притаился какой-то хищник. Сердитое шипение заставило Джейка отскочить — зверю явно не понравилось, что его потревожили. Мальчику удалось разглядеть только отблеск золотистых глаз, отразивших свет заходящего солнца.
Любопытство заставило его подойти поближе. Животное тут же бросилось на деревянную решетку — Джейк отшатнулся и упал. Существо в клетке было не больше Ватсона, черный мех пересекали огненно-рыжие полосы, шерсть на загривке поднялась дыбом. Из пасти торчали длинные клыки, зверь шипел и брызгал слюной.
«Какой-то подвид саблезубого тигра, — подумал Джейк. — Более мелкий. Возможно, его ранний предок».
— Держись от нее подальше, приятель, — посоветовал охранник.
Рычание привлекло внимание центуриона, и воин охотно пояснил:
— Патруль поймал эту самочку в Священном лесу. Мы думали приручить, ей не больше года. Возможно, месяцев девять.
Гай наклонился и осмотрел шипящую тигрицу.
— Девять? Она вырастет в крупную особь.
Воин огорченно вздохнул.
— Да, и станет слишком опасна — уже едва не отхватила руку егерю Руллу. Мы решили использовать ее как мишень в учебной охоте.
Джейк нахмурился, поняв, какая участь ждет зверя. Он заглянул в ящик. Мальчик и сам не понял, почему, оглянувшись через плечо, потянулся к щеколде на передней стенке. Заметив его движение, Кэди покачала головой, но Джейк твердо посмотрел ей в глаза Сестра могла быть эгоистичной и капризной, но всегда жалела нуждавшихся в помощи животных. В прошлом году группа поддержки даже придумала речовку, в которой призывала зрителей жертвовать деньги на приют. Кэди закатила глаза и повернулась спиной к брату.
— Что это? — внезапно закричала она, указывая в дальний угол двора.
В момент, когда все отвернулись, Джейк открыл задвижку и торопливо отбежал. Кажется, никто не заметил его действий — даже тигрица! Она вновь затаилась у задней стенки. Мальчик взмахнул рукой, пытаясь выгнать упрямицу. Наконец животное, подкравшись, приоткрыло носом дверцу. Большая кошка выбралась из ящика, припала к земле, и ее длинный хвост изогнулся вопросительным знаком — она явно была страшно напугана. Зверь неотступно следил за Джейком, его ноздри раздувались, втягивая запах спасителя. Высоко поднятые уши вращались, словно спутниковые тарелки.
— Беги! — прошептал мальчик и махнул на ворота.
Внезапно тигрица комком переливающихся мышц помчалась прочь. Свидетелями ее побега были лишь птерозавры, стаей слетевшие с дерева. Их пронзительные крики привлекли внимание людей, кто-то заметил открытую дверцу клетки. Поднялась суета, но было уже поздно: зверь исчез за поворотом улицы. Несколько воинов пустились в погоню, однако Джейк надеялся, что тигрицу поймать не удастся. Мальчик старательно сохранял на лице невинное выражение, но заметил странные искорки в глазах Марики. Девочка смотрела на него несколько секунд, прежде чем отвести взгляд. Если она и заподозрила что-то, то решила промолчать..
— Ладно, хватит болтовни, — сердито произнес центурион. — Не будем заставлять старейшин ждать.
Он указал на замок.
Калакрис занимал всю заднюю половину двора. Подходя к парадной двери, Джейк рассматривал стены и укрепления. Запрокинув голову, он увидел сияющую конструкцию на вершине правой башни — косые лучи вечернего солнца искрились на бронзовом куполе. Сооружение походило на астрономическую обсерваторию.
Прежде чем мальчик успел получше рассмотреть надстройку, ребят провели под аркой, и перед ними открылось несколько огромных дверей в величественные залы.
Джейк ожидал, что внутри замка будет мрачно и темно, но длинный холл украшали цветастые гобелены и ковры. Воздух, чья прохлада искусно сохранялась, несмотря на дневную жару, приятно освежал. Помещения освещали массивные бронзовые люстры, огоньки сияли, не мигая. Джейк сначала подумал, что это электрические лампочки, но они, зубчатые и угловатые, больше походили на необработанные кристаллы. Мальчик озадаченно нахмурился, пытаясь определить природу источника света.
Гай провел ребят по длинному центральному коридору. Вдоль стен располагались деревянные, похожие на церковные, лавки. Выше висели знамена — по десять с каждой стороны — с эмблемами, напоминавшими старинные рыцарские гербы.
Марика прошептала:
— Флаги двадцати Потерянных племен.
Процессия остановилась в просторном зале с вытянутыми большими окнами и арочными проходами по обе стороны от двери. В противоположном конце помещения в два ряда располагались шесть кресел.
Слева вышли трое явно чем-то озабоченных людей. Они разительно отличались друг от друга. Первый был одет в точности как Пиндар и Геронид, голову украшал лавровый венок. Рядом шагал лысый старик-азиат, его белые усы ниспадали на подбородок и редкую бороду. С другой стороны шествовала статная женщина среднего возраста с длинной рыжей косой, одетая в кожаные штаны и зеленую рубаху. На ее голове красовался шлем с двумя изогнутыми рогами.
— Верховный совет Калипсоса, — пояснила Марика.
Пиндар, который брел позади со своим копьем, попытался спрятаться за Гая. Под тяжелыми взглядами членов совета Кэди придвинулась к брату. Прежде чем кто-либо успел заговорить, из правого прохода донесся резкий возглас.
— Вновь прибывшие? Это просто невероятно! Если они снова начнут появляться… Вы представляете, что будет?
Говоривший оказался сухощавым и низкорослым, седые волосы торчали во все стороны, словно он только что проснулся. Судя по одежде, украшенной яркими перьями, он принадлежал к народу майя. Рядом вразвалку шагал высокий мужчина с большим животом. Этот округлый человек носил длинный балахон с капюшоном, массивная голова с косматой каштановой шевелюрой была аккуратно выбрита на макушке. Он выглядел как средневековый английский монах. Толстяк кивнул на ожидавшую группу, и его коллега повернулся.
— Мари? — шагнув вперед, изумился он. — Ты что здесь делаешь, дорогая? Почему не в школе?
— Папа, это мы с Пиндаром нашли чужеземцев…
Ее прервал низкий голос с верхнего ряда.
— Пиндар?
Человек в лавровом венке поднялся с кресла и мрачно осмотрел собравшихся. Парень неохотно вышел из-за спины центуриона.
— Что это значит? Если вы с Мари затеяли очередную глупость и попусту тратите драгоценное время совета…
— Нет, отец, — смущенно произнес Пиндар.
Наступившую паузу прервал третий мужчина, появившийся в арочном проходе. Он двигался молча. Тощий, словно тень солнечных часов. Полы черного одеяния стелились по земле. Темная кожа на бритой голове омрачала его вид еще больше.
Скользнув ледяным взглядом по собравшимся, он не проявил никаких эмоций. Зловещий образ довершали кроваво-красные татуировки на лбу, в которых Джейк узнал египетские иероглифы.
Человек подошел к индейцу и монаху, и они расселись в нижнем ряду. Джейк заметил, что все трое носят на цепочке небольшой серебряный молоток, и вопросительно взглянул на Марику.
— Это магистры, — чуть слышно прошептала она. — Мастера алхимии.
Отец Пиндара все еще стоял у своего кресла в верхнем ряду.
— Теперь, когда совет в сборе, давайте же узнаем, кто эти незнакомцы и какую угрозу они несут Калипсосу.
Джейк почувствовал тяжесть шести взглядов, устремленных на них с Кэди.
— …А потом мы провели их через Сломанные ворота, — закончила девочка.
В зале воцарилось молчание. Расспросив Марику и Пиндара, старейшины выслушали Геронида. Джейку и Кэди не задали ни одного вопроса, будто они вообще ни при чем. Наконец индеец сказал:
— Хотелось бы посмотреть на странное приспособление, что отпугнуло громового ящера.
— Согласен с магистром Баламом, — кивнул монах. — И мне не терпится его увидеть.
Третий магистр только окинул Джейка безразличным взглядом. Отец Пиндара жестом велел исполнить просьбу старейшин. Мальчик достал из кармана собачий свисток.
— Вы вряд ли что-то услышите.
Он дунул — слух подростка уловил лишь тихий писк. Сидевшие в креслах, похоже, разобрали еще меньше. Они качали головами и пожимали плечами.
— И это отпугнуло громового ящера? — с сомнением спросил отец Пиндара.
— Еще как отпугнуло, старейшина Тиберий, — подтвердила Марика. — Предмет наделен очень странной беззвучной алхимией.
Джейк поднял стальной свисток над головой:
— Алхимия тут ни при чем! Все объясняется алхимией.
Мальчик нахмурился — он собирался сказать «наукой», но с губ сорвалось «алхимия». Его недоумение распространилось на членов совета, только египтянин оставался безучастным. Джейк прикоснулся пальцами к горлу и вспомнил слова Марики: таинственная сила преобразует английский язык во всемирный. Неужели универсальный переводчик считает алхимию и науку равнозначными терминами? Или, возможно, в некотором понимании они имеют одинаковый смысл? Ведь древние ученые не разделяли знания на химию и физику, даже Исаак Ньютон считал себя алхимиком.
Сосредоточившись, Джейк снова попытался объяснить:
— Беззвучный свист — это не алхимия, а наука! Я говорю о науке.
Несмотря на усилия, язык с большим трудом артикулировал слово, будто в кабинете стоматолога после обезболивающего укола.
— Аука? — эхом повторил отец Марики.
Джейк решился продемонстрировать другой предмет. Он повернулся к сестре и указал на карман жилета.
— Покажи им айпод.
— Зачем?
— Пусть послушают.
Пока Кэди, вздыхая, доставала устройство, Джейк пояснил:
— Там, откуда мы пришли, используется особый вид алхимии, называемый наукой.
Кэди надела наушники и включила плеер — ее брови подпрыгнули.
— О, «Сумасшедший влюбленный»! — воскликнула она.
Поймав пораженные взгляды собравшихся, девушка добавила кротко:
— Одна из моих любимых песен.
Она подошла к креслам и предложила членам совета по очереди послушать музыку. В их глазах нарастало изумление, но, вопреки ожиданиям Джейка, они отнюдь не были в восторге от достижений науки. Когда Кэди вернулась на место, мастера алхимии склонились друг к другу и принялись что-то обсуждать. Мальчик расслышал несколько слов индейца.
— Какое-то устройство для дальнего общения… Вероятно, амальгама зеленых кристаллов…
Вдруг отец Пиндара ударил кулаком по подлокотнику кресла.
— С алхимией вы разберетесь позже. Сначала надо расспросить детей о гракиле. Вы уверены, что это был один из питомцев Короля Черепов?
— Я уверен, отец, — ответил Пиндар.
Женщина в рогатом шлеме, очевидно принадлежавшая к роду викингов, заговорила:
— Кальверум Рекс наглеет. Если верить детям, он уже топчется у наших ворот.
— Это действительно настораживает, Астрид, — согласился старейшина Тиберий. — Какие новости приходят от твоих охотниц?
Женщина-викинг покачала головой.
— По-прежнему никаких. С каждым восходом луны я молю Одина об их благополучном возвращении.
— Мы присоединим наши молитвы, — заверил ее азиат. — А пока, уважаемые коллеги, давайте решим вопрос о вновь прибывших. Я хотел бы побольше узнать о стране, в которой они выросли.
Старец повернулся к Джейку и Кэди.
— Как вы здесь оказались?
Мальчик снова почувствовал на шее вес золотого амулета.
Он громко откашлялся, не давая заговорить Кэди. Если она расскажет правду, придется расстаться с монетой, которая теперь, возможно, единственный ключ к спасению. Кроме того, в глубине души Джейк просто не хотел отдавать свой оберег, последний подарок родителей.
— Мы не знаем, как попали сюда, — нерешительно ответил он. — Нас пригласили… на торжество в большой зал. Началась гроза…
Мальчик повернулся к Кэди, и та одобрительно кивнула.
— Внезапно ударила молния — бум! Мир потемнел и треснул, мы провалились. Затем — бабах! И мы уже в джунглях.
Члены совета важно закивали головами, кто-то в верхнем ряду произнес «молния». Вероятно, в их архивах сохранились схожие показания пришельцев.
— Наш город называется Северный Гэмпшир, — продолжал Джейк. — Это в Америке.
— А-ме-ри-ке? — удивленно переспросил отец Пиндара. — Не слыхал о таком племени.
— Мы не знаем, как и почему оказались здесь, — повысив голос, подытожил Джейк. — Но нам ничего не известно и о Короле Черепов. Мы не шпионы, я клянусь.
Он никогда не числился среди бойскаутов, но теперь вскинул правую руку в их характерном жесте. Старейшина Тиберий задержал на мальчике взгляд. Не меняя позы, Джейк смело смотрел ему в глаза. Наконец магистр кивнул центуриону.
— Уведи чужеземцев. Нам нужно посовещаться.
Стукнув себя кулаком в грудь, Гай кивнул Кэди и Джейку.
— Пусть мальчик оставит ранец, а девушка — тот странный музыкальный инструмент, — громко добавил Тиберий. — Магистры проверят, нет ли в них злой алхимии Короля Черепов.
Временная темница напоминала обычный чулан. Пол устилало грязное сено, вдоль задней стены тянулись полки, заставленные зелеными стеклянными банками. В сосудах с горлышками, покрытыми густым слоем воска, хранилось что-то вязкое и темное. Сбоку громоздились деревянные бочки и глиняные горшки по пояс высотой. Пахло мускусом и перцем.
«Какая-то кладовая, — подумал Джейк, и его живот отозвался урчанием. — А когда я в последний раз ел?»
Казалось, Лондон находится за миллион миль и миллион лет отсюда. Возможно, так и есть.
Кэди, скрестив руки на груди, угрюмо мерила шагами узкую комнату. Джейк подошел к стене и осмотрел единственный источник света. Железный стержень был вбит в каменную кладку, к концу крепился яркий кристалл. Импровизированная лампа висела слишком высоко, и Джейк попытался найти провода, чтобы определить источник питания, но их не было. Мальчику захотелось подобраться к светильнику поближе.
«Может, подтянуть бочку…»
Кэди пнула высокий глиняный горшок и посмотрела на брата.
— Как мы оказались в этом гадком месте?
Она едва не плакала от отчаяния. Джейк пожал плечами. Он чувствовал, что сестра нуждается в ответе — в любом.
— Наверное, мы активировали пространственный портал… Не знаю. Возможно, угодили в квантовую червоточину.
— Что-что квантовое?
— Некую трещину в пространстве и времени. В ситуационную аномалию.
— Короче, ты сам ничего не понимаешь, — разочарованно перебила Кэди.
Джейк нахмурился, но сестра была права. Мальчику вспомнилась пирамида.
— Похоже, все это как-то связано с монетой, которую прислали мама и папа.
Кэди притронулась к шее.
— Зачем же отправлять нам столь опасную вещь?
Джейк присел на бочку.
— Думаю, они хотели сохранить ее в надежном месте, но не знаю точно…
Сердце Джейка все быстрее билось от тревоги. Что, если совет прогонит их в джунгли? Они не выживут и дня. Кэди присела рядом.
— Может, ты и прав, — мягко сказала она. — Мама и папа не могли знать, что мы сунем монету в ту дыру.
Она обхватила себя за плечи и печально вздохнула. Джейк представил пирамиду, чье сияние разливалось по просторному залу Британского музея. Он вспомнил, как Морган Драммонд бежал к ним, пытаясь предупредить о чем-то. Знал ли он о таинственном портале? Или великан волновался, что дети испортят артефакт, находившийся под его опекой?
Джейк встряхнул головой в попытке избавиться от атаковавших вопросов.
— Сейчас несомненно только то, что не одни мы попали в этот мир, — сказал он, сосредоточившись на фактах. — Какая-то сила собирает людей из разных эпох и мест и отправляет сюда.
— К счастью, они не убивают друг друга, оказываясь в непривычных для себя условиях, — добавила Кэди.
— Приходится объединяться, чтобы выжить. Перед лицом таких опасностей враг твоего врага становится другом. — Джейк потер шею. — Следует учесть и пользу универсального языка: племена понимают друг друга и живут здесь мирно… где бы это «здесь» ни находилось.
— И где же?
Мальчик покачал головой.
— Наверное, в другом мире… или измерении. Когда это выяснится, мы, возможно, поймем и то, как попали сюда.
Кэди тяжко вздохнула.
— Забудь о том, как мы попали сюда. Думай, как нам выбраться.
Джейк заметил, что сестра на грани истерики. Чтобы не поддаться ее эмоциям и не дать воли своим, мальчик принялся рассуждать вслух:
— Как мы попали сюда? Как вернуться домой? Эти загадки связаны — не получится решить одну, не разгадав другую.
Кэди вдруг сжала его пальцы.
— Ты изучал археологию и историю древности. Если кто и сможет раскрыть эти тайны, то только ты.
Джейк покачал головой. Снова вспомнился каменный дракон, паривший над джунглями. Пирамида в долине могла дать какие-то ответы, но он должен попасть внутрь. В голове прозвучали слова Марики: «Обычным людям запрещено посещать храм. Только три мастера алхимии могут смотреть на кристальное сердце Кукулкана».
Джейк взглянул на железный стержень со светильником. В уме зарождался план.
— Вот что нужно сделать… — прошептал он.
Кэди склонилась к нему, прислушиваясь.
— Сперва необходимо собрать информацию. — Голос Джейка заметно отвердел. — Мы должны разузнать все о местных обычаях, а для этого надо побольше общаться с людьми и вести себя тихо, пока все не разведаем.
— То есть ты предлагаешь делать то, в чем нас и подозревают? — удивилась Кэди. — Шпионить?
Джейк кивнул и вдруг осознал опасность своей затеи.
— Если действовать сообща, все получится. Мы сможем…
Подростки подскочили от громкого стука. Дверь кладовой со скрипом распахнулась, и в комнату вошел центурион Гай.
— Следуйте за мной, — велел он тоном, не терпящим возражений. — Совет старейшин решил ваши судьбы.
Как только дети вошли в зал, все взгляды устремились к ним. Члены совета молчали. В неестественной тишине воздух казался густым и тяжелым.
Старейшина Тиберий шагнул навстречу. Глянув в его строгое неприветливое лицо, Джейк поежился: не самое хорошее начало… Первые слова римлянина тоже не принесли облегчения.
— Вы оказались в Калипсосе в непростое время. Люди рассказывают об ужасных чудовищах, наводнивших внешние джунгли. Демонические силы, подобно тучам, собираются вокруг города и испытывают границы долины, поэтому ваше появление вызвало подозрения.
Живот Джейка заныл от тревоги.
— Однако со времен основания Калипсос считается городом мира, щедрости и гостеприимства. Даже перед лицом нависшей угрозы мы останемся верны своим принципам. Кроме того, ваша необъяснимая алхимия спасла не только дочь одного из магистров, — Тиберий указал на Марику, — но и моего сына.
И без того подавленный Пиндар съежился.
— Дочь мастера Балама сообщила, что видела ужас на ваших лицах при нападении гракила, исчадия Короля Черепов, — продолжил Тиберий. — Она убедила нас, что страх не был притворным.
Джейк вспомнил существо, извивавшееся между древними башнями. Да уж, такие эмоции сложно подделать. Он улыбкой поблагодарил Марику за поддержку, и она смущенно уставилась в пол. Тиберий повысил голос, привлекая к себе внимание.
— Хотя решение совета не было единодушным, большинство старейшин согласились оставить вас в Калипсосе.
У Джейка вырвался так долго сдерживаемый вздох облегчения — жители странного города не слишком тепло встретили их, но все же приняли.
Тиберий указал на отца Марики.
— Мастер Балам был настолько милостив, что предложил тебе кров, юный Джейкоб. Ему хотелось бы побольше узнать о твоей ауке.
От волнения Джейк потерял дар речи.
— Спаси… спасибо. Мы с сестрой обещаем мастеру Баламу, что никоим образом не потревожим его.
Старейшина Тиберий остановил его жестом.
— Ты неправильно понял меня. Вы с сестрой будете жить раздельно.
— Что? — Джейк запнулся. — Постойте. Я думал, вы…
Тиберий хмурым взглядом оборвал его на полуслове.
— Старейшина Астрид Ульфсдоттир забирает Кэтрин Рэнсом в Борнхольм-холл, где будет обучать ее воинскому искусству.
— Девушка на вид довольно сильна и хорошо сложена. Думаю, мы сделаем из нее охотницу, — подтвердила высокая женщина-викинг.
Джейк взглянул на Кэди, та побелела.
— И наконец, последнее и самое главное условие, — объявил Тиберий. — Я приставлю к вам моих сыновей в качестве… сопровождающих. Вы сможете выходить в город только в их компании.
Джейк все понял: к ним прикрепили надсмотрщиков.
— О тебе позаботится Пиндар, — сказал Тиберий. — А за сестрой присмотрит Геронид. Распоряжение должно выполняться неукоснительно. По крайней мере, первое время.
«До тех пор, пока мы не заслужим полное доверие», — подумал Джейк.
— Поскольку уже поздно, мы позволяем вам разойтись по новым домам. Отдыхайте и набирайтесь сил, — закончил Тиберий.
Женщина-викинг подошла к Кэди и положила ладонь на ее плечо. Марика поспешила к Джейку — на взволнованном раскрасневшемся лице читалось сожаление. Оглянувшись, мальчик поймал взгляд сестры: она полностью на него полагалась и верила, что брат найдет обратный путь. Недавние слова отозвались эхом в его сознании: «Если действовать сообща, все получится».
В момент расставания Джейк понял, что план придуманный лишь несколько минут назад, рушится. Как теперь вернуться домой?
Джейку и Кэди разрешили проститься. Мальчик обхватил плечи сестры и едва не заплакал: он уже забыл, когда они в последний раз обнимали друг друга. Под взглядами посторонних прощание выходило совсем неловким. Джейк зашептал по-английски, опасаясь, что их подслушают:
— Просто наблюдай за всем. Запоминай, что сможешь.
— Что именно делать?
— Играй послушную девочку, заводи друзей.
В этом Кэди не было равных. Она обладала редким умением окружать себя приятелями и знакомыми, порою Джейк даже восхищался ею. Среди шпионов подобная способность ценилась дороже золота.
Старейшина Тиберий кашлянул за их спинами.
— Скоро стемнеет, пора расходиться. У всех еще много дел перед сном.
Выпустив брата из объятий, Кэди, казалось, не знала, куда деть руки. Она снова скрестила их на груди, пытаясь скрыть нервозность. Женщина-викинг подошла и коснулась ее локтя.
— До Борнхольма несколько минут пути. Но следует поспешить, иначе ужин остынет.
Кэди бросила на брата прощальный взгляд и вышла из зала в сопровождении Астрид Ульфсдоттир. Джейк с грустью посмотрел ей вслед.
— Не огорчайся, ах кси паал. — Отец Марики перешел на майяский язык. — Будешь видеться с сестрой ежедневно, вы еще наобщаетесь. А сейчас позволь показать твое теперешнее жилище.
Марика ухватила его за край жилета и потащила к правому боковому проходу.
— Мы с отцом живем в башне Просвещения в соседстве с другими мастерами алхимии.
Ее жадеитовые глаза светились застенчивостью.
— Пойдем, я хочу тебе показать…
— Мари, — укоризненно одернул ее отец. — Дай парню отдышаться, нагуляетесь еще и по замку, и по городу. Думаю, твой друг сейчас мечтает поскорее набить желудок.
Живот мальчика громко заурчал, выражая согласие. Марика провела Джейка через коридоры к узкой винтовой лестнице. Тот остановился на площадке, не зная, подниматься или спускаться.
— Внизу владения магистра Захура, — пояснила Марика. — Он обитает у самого основания башни. Там, в подвалах, стоят клетки и корзины с существами из внешних джунглей. Мастер Захур изучает алхимию жизни.
Джейк вспомнил татуированного египтянина. Он заметил, что Марика скривилась, явно не одобряя его методы исследования. Девочка указала наверх.
— Первые этажи занимает мастер Освин. — Чтобы не тревожить хозяина, она заговорила шепотом. — Он не любит лишний раз подниматься по лестнице… если только речь не идет о чем-нибудь вкусненьком.
Ребята миновали еще пару этажей и оказались на лестничной площадке, переходившей в небольшой коридор с единственной деревянной дверью. Марика открыла замок длинным латунным ключом и кивнула Джейку, приглашая войти.
— Вот и наш дом.
Переступив порог, мальчик очутился в просторной округлой гостиной. Несколько дверей вели в соседние комнаты, узкая лестница поднималась к верхним помещениям. Окон здесь не было, и пространство освещалось зазубренными янтарными кристаллами, свисавшими со стропил на железных цепях. Круглый стол в центре был накрыт к ужину: из-под массивных крышек на белых керамических чашах поднимался пар, насыщая воздух ароматом специй и тушеного мяса. Тут же возвышалась горка лепешек, а рядом — большая корзина с крупными пупырчатыми фруктами.
Приблизившись к столу, Джейк уловил какое-то движение слева. Мальчик заметил, как узкая дверь, чуть шире гладильной доски, беззвучно затворилась.
— Кто-то еще живет с вами? — спросил он у Марики и ее отца, вошедших следом.
— Нет, мы остались вдвоем, — печально ответил магистр Балам. — Присаживайтесь к столу. Поужинаем, пока еда не остыла.
Устраиваясь на стуле, Джейк снова покосился на узкую дверь. Возможно, ему померещилось то неприметное движение. Мальчик сосредоточил на пище все внимание. Следуя примеру Марики, он макал маисовые лепешки в одну из глиняных чаш и зачерпывал ими кусочки тушеного мяса. Хлеб оказался мягким и теплым, мясо таяло на языке. Он торопливо налегал на жаркое, только теперь осознав, насколько проголодался. Джейк проглотил несколько кусков, и лицо его вдруг исказилось — он открыл рот и замахал руками, пытаясь унять дикое жжение.
— Огненный перец, — пояснила Марика, невольно улыбнувшись.
Вскоре «пожар» утих, и Джейку удалось произнести:
— Очень вкусно… Спасибо.
Балам, набив рот и прослезившись от перца, похлопал его по спине.
— Может, хочешь чем-нибудь запить? — спросил он.
Улыбнувшись, Марика понимающе кивнула и предложила Джейку попробовать новое блюдо. Она приподняла маленький керамический чайник и наполнила чашу черной жижей. Джейк нахмурился, но все же принял напиток из рук девочки. Он принюхался и изумленно вытаращил глаза:
— Шоколад!
Впрочем, удивляться было нечему, ведь шоколад изобрели древние майя. Он сделал глоток — черная жидкость казалась гуще и крепче, чем та, к которой он привык. Возможно, напиток подсластили растертыми ягодами…
— Это называется какао, — пояснила Марика.
Джейк кивнул и, отхлебнув еще, почувствовал пристальный взгляд магистра. Он сразу напустил на себя бесстрастный вид, пытаясь скрыть познания об обычаях майя. Не стоило вызывать лишних подозрений.
Когда ужин подошел к концу, Джейк откинулся на спинку стула и погладил округлившийся живот. Отец Марики сделал то же и громко рыгнул. Дочь удивленно покосилась на него, но Балам, казалось, не заметил своей оплошности. Подмигнув Джейку, он встал из-за стола.
— Я немного поработаю со своими записями и отправлюсь спать. Мари, ты покажешь юному Джейкобу комнату?
— Папа, а можно сначала отвести его в Астромикон? Пусть посмотрит, какой вид открывается оттуда.
Магистр кивнул, и Марика, вскочив на ноги, буквально стащила Джейка со стула.
— Только ничего там не трогайте, Мари!
— Да, папа.
— И не задерживайтесь! — прокричал Балам, отворяя одну из дверей.
Джейк мельком увидел рабочий кабинет: стол, заваленный свитками, полки с книгами и пергаментами. Мальчик тоскливо вздохнул. Возможно, там, в стопках бумаги, таятся ответы на вопросы — где находится этот мир, как они с Кэди угодили сюда и как вернуться домой. Марика потянула его к двери, выходившей на винтовую лестницу, и мальчику пришлось подчиниться.
— Куда мы идем? — спросил Джейк, едва сдерживая раздиравшую рот зевоту. После плотного ужина он будто потяжелел вдвое.
— Скоро увидишь.
Пока они поднимались по ступеням, у Джейка появился новый вопрос.
— А как вы делаете какао? — Мальчик слизнул с губ остатки шоколада. — Разве не требуются деревья с вашей родины?
— Основа урожая — плоды и злаки растений этого мира, но предки во многом сохранили прежний уклад жизни. Некоторые из них перенеслись сюда с семенами из родных земель. С момента основания Калипсоса мы следуем древним обычаям — каждое из Потерянных племен стремится сохранить исконную культуру, надеясь, что однажды оно вернется домой.
Теперь Джейк лучше понимал устройство города: Калипсос — не плавильный котел для множества народов. Он больше походит на рыбное хозяйство, где отдельно разводятся разные виды и каждый сохраняет свою индивидуальность.
Джейк тоже надеялся, что однажды найдет обратный путь.
— Вот мы и на месте, — сказала Марика, торопливо преодолевая последние ступени.
Ребята вышли на верхнюю площадку винтовой лестницы — девочка распахнула дверь, и свежий ветер обдул лица. Удушающая дневная жара сменилась мягким вечерним теплом. Прохлада отогнала дремоту, одолевавшую Джейка после плотного ужина. Он подошел к парапету и восторженно охнул: небо над головой усеивали звезды. Он не видел ничего подобного прежде. Мальчик попытался найти знакомые созвездия, но что-то в их расположении изменилось. Да и в астрономии он не был силен, потому что вниз смотрел чаще — то читал, то искал окаменелости, то разглядывал следы исторических эпох в горных отложениях. Но одну черту ночного неба Джейк знал наверняка. Мерцающая полоса звездного света дугой разделяла небосклон.
— Млечный Путь, — тихо сказал он.
В груди мальчика приятной теплотой разлилась тоска по родному миру.
Марика тоже смотрела вверх, она указала на сияющую ленту.
— Сак бэй, — произнесла девочка на языке древних майя.
Сердце Джейка екнуло: именно эти слова написаны на половинках золотой монеты, сак бэй означает «белая дорога». Млечный Путь на языке древних майя называется Белой Дорогой!
— Мой народ верит, что Белой Дорогой мы пришли в этот мир.
Джейк с тоской смотрел на Млечный Путь. Яркие капельки звезд, казавшиеся мгновением раньше такими теплыми и знакомыми, превратились вдруг в неприятные холодные брызги. Пальцы нащупали шнурок на шее — действительно, их с Кэди привела сюда Белая Дорога, но поможет ли она вернуться домой?
— Чуть ли не каждую ночь отец подолгу изучает небеса в поисках обратного пути. — Голос стал тише. — Он проводит здесь все больше времени.
Дернув мальчика за рукав, Марика заставила его оглядеться: площадка башни была огорожена высоким парапетом, доходившим до плеч, посреди открытого пространства высился большой бронзовый свод — тот, что Джейк заметил еще с земли. Из купола получился бы неплохой гараж машины на две. Кованая бронза была отполирована до блеска, звездный свет отражался от поверхности пластин, точно от зеркала. Сверху имелись прорези, похожие на метки циферблата больших часов.
— Это Астромикон, здесь отец изучает орбиты светил и составляет звездные карты. Он предсказал сегодняшнее великое затмение.
Джейк направился к люку, желая рассмотреть обсерваторию изнутри, но вдруг по куполу тенью скользнуло чье-то отражение. Марика вскрикнула. Мальчик вспомнил о гракиле — неужели чудовище как-то пробралось в город? Он потащил девочку к винтовой лестнице, и тут оба увидели, как большое крылатое существо сделало круг над башней. Это был не гракил, лунный свет очертил густо оперенное тело. Птица спикировала вниз и, взмахнув мощными крыльями, опустилась на каменный парапет.
Марика замерла.
— Разведчик Калипсоса.
Огромное существо опустило голову, и Джейк увидел человека на его спине. Всадник ловко освободился от ремней и принялся отвязывать от седла бесчувственного пассажира. Он стащил того с животного, спрыгнул на площадку и подхватил на руки. Сделав пару шагов, мужчина устало опустился на колени и бережно уложил тело на каменный пол.
— Приведите помощь, — хрипло произнес он.
Марика бросилась к двери, но встревоженные голоса уже эхом поднимались снизу. Очевидно, стражники проследили за полетом птицы.
— Оставайся здесь, — сказала девочка.
Она тут же исчезла, словно напуганный кролик, Джейк услышал только торопливые шаги на ступенях. Он был готов оказать любую помощь. Утомленная птица по-прежнему сидела на парапете и хрипло дышала широко открытым клювом. С такими мощными когтями ей было под силу утащить и корову с поля.
Разведчик склонился над распростертой фигурой. Одеяние женщины напоминало наряд старейшины викингов, забравшей Кэди, — узкие брюки, зеленая рубаха и кожаная обувь до колен. Белокурые волосы подтверждали догадку Джейка о ее родстве с Астрид Ульфсдоттир. Он вспомнил разговор о пропавших охотницах — похоже, одна из них нашлась.
— Подойди сюда, мальчик, — велел разведчик. — Присмотри за ней.
Джейк торопливо приблизился и опустился на колени перед женщиной. Всадник подошел к птице, поправил седло и направился к ручному насосу, возле которого стояло ведро с водой. В его волосы были вплетены длинные бурые перья. Судя по высоким скулам, он принадлежал к одному из племен североамериканских индейцев. Погладив своего питомца, мужчина поставил перед ним ведро.
Джейк перевел взгляд на охотницу — глаза были открыты, но вряд ли она пришла в сознание. Грудь лихорадочно вздымалась и опадала, но в остальном тело сохраняло полную неподвижность — женщина даже не моргала. Джейк приподнял ее руку и легонько сжал запястье, давая знать о своем присутствии. Из плеча торчал оперенный черенок, ткань вокруг него пропиталась кровью. Мальчик потянулся к стреле…
— Не тронь!
Окрик заставил Джейка замереть. Он обернулся и увидел магистра Захура — тот мчался к нему, словно ворон. За спиной вздымался капюшон, в свете звезд казалось, что татуировки на лбу горят красным пламенем. Захур опустился на колени и резко отстранил Джейка. На площадку выбежали Марика и ее отец. Балам присоединился к коллеге, присев напротив. Египтянин уже начал осмотр. Он прикоснулся к горлу и губам женщины, затем наклонился и посмотрел ей в глаза.
— Я нашел ее и еще двух охотниц прямо за Костлявой вершиной, — встав рядом, сказал разведчик. — Девушек, что несли носилки, командир отряда доставил в Борнхольм и приказал привезти раненую сюда, чтобы вы посмотрели, есть ли шанс на исцеление.
— Ливия, — помрачнел магистр Балам.
— Кровная сестра старейшины Ульфсдоттир, — сдавленно проговорила Марика, подойдя к Джейку. — Они с моей мамой были близкими подругами. Охотница Ливия в детстве рассказывала мне сказки.
— Отнесем ее ко мне, — прошипел Захур. — Целебные мази и прочие лекарства хранятся внизу.
Слова срывались с уст испарениями ярости, кипевшей глубоко внутри.
— Но наконечник стрелы нужно вытащить немедленно.
— Поможете нам, — обратился Балам к детям.
Магистры перевернули охотницу на бок, Мари прижалась к бедрам, удерживая женщину в неподвижности, а Джейк обхватил ее голову. Захур сжал оперенный черенок.
— Я протолкну наконечник через плечо, и сломаем его. — Он сердито глянул на Джейка. — Только никому не трогать!
Балам уперся раненой в спину. Захур кивнул.
— Толкаю! — рявкнул он и навалился на черенок.
Стрела вышла из спины. Мальчику на миг показалось, что он увидит клыкастую пасть змеи. Джейк судорожно моргнул и понял, что перед ним всего лишь наконечник, похожий на гладкий обломок обсидиана — черный, как самая густая тень.
— Теперь быстрее! — предупредил Захур.
Балам вынул из кармана короткий жезл. Драгоценный камень, прикрепленный к верхушке, будто горел огнем. Магистр осторожно коснулся им наконечника, и ночную тишь пронзил мерзкий визг, потонувший в небе. Тело охотницы изогнулось, однако она не издала ни единого звука. Джейк по-прежнему поддерживал ее голову и был абсолютно уверен в том, что губы остались сомкнутыми. Значит, кричала стрела?
Балам выпрямился, и мальчик увидел, что наконечник из черного превратился в прозрачный. Магистр тут же обернул его куском шкуры и отломал от древка. Захур перекатил женщину на спину, и та обмякла, глаза закрылись. Вскоре дыхание выровнялось.
— Она выживет? — спросил разведчик.
— Рано говорить об этом, — ответил Балам. — Кровавый камень отравил тело. Кроме того, в плече могли остаться крохотные осколки.
Объяснения были прерваны пыхтением магистра-монаха. Он с трудом протиснулся в дверь.
— Я слышал… Чем помочь?
— Сначала успокойтесь, Освин.
Балам подошел к толстяку и показал наконечник, завернутый в шкуру.
Освин побледнел, но отважно протянул руку.
— Надо бы изучить его, прежде чем злая алхимия полностью исчезнет.
Захур налетел на них, как шторм.
— Вы спятили? Его нужно уничтожить!
— Но кровавый камень может подсказать способ исцеления…
Теперь магистры сердито перешептывались, и Джейку не удавалось разобрать слов. Взглянув на раненую, он заметил, что та едва шевельнула губами. Джейк склонился ниже и прислушался. С каждым угасающим вздохом до него доносились два слова. Охотница снова и снова повторяла:
— Он идет… он идет… он идет…
Внезапно ее глаза широко открылись, женщина взглядом выхватила Джейка и сжала его запястье.
— Помоги мне… — проговорила она, теряя сознание.
Веки сомкнулись, губы стали безмолвными. Не подозревая, что произошло, Захур прервал беседу с магистрами и вернулся к раненой.
— Поговорили, и хватит! — Он подозвал разведчика. — Я попытаюсь спасти Ливию целебными мазями, но нужно перенести ее вниз.
Джейк поднялся на ноги.
— Прошу прощения, но она…
Захур в спешке оттолкнул мальчика. Соорудив из плаща охотницы носилки, разведчик и трое магистров понесли ее к винтовой лестнице. Балам оглянулся и напоследок сказал:
— Мари, покажи Джейкобу комнату, и ложитесь спать. Думаю, хватит впечатлений на сегодня.
Марика кивнула.
Джейк проводил группу взглядом и, подойдя к парапету, осмотрел притихший Калипсос. Главная улица, начинаясь у замка, спиралью уходила к городским воротам. Казалось, вокруг царят мир и спокойствие. Обернувшись, мальчик заметил свежую кровь на каменной площадке, и иллюзия разрушилась.
«Он идет… он идет… он идет…»
Перед внутренним взором Джейка предстали ярко-синие глаза охотницы. Он вспомнил взгляд матери — всегда веселый, искренний и полный любви. Взгляд, который больше не чаял поймать.
«Помоги мне…»
Джейк вздрогнул. Он не может вернуть мать, но клянется самому себе сделать все возможное для спасения раненой. Только как ей помочь в этом чужом мире? В отчаянии мальчик повернулся к пирамиде: неподалеку от города, в серебристом свете луны над темным лесом возвышался каменный дракон. Словно бдительный пес, озирал он границы долины, оберегая их от темных сил. На него вся надежда. Джейк чувствовал, что все ответы сокрыты в храме. Но как пробраться внутрь?
Мальчик проснулся, опутанный смятой простыней. Потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где он находится. Сев на постели, Джейк потер глаза. Снились родители, и сердце колотилось, словно у скаковой лошади после заезда. Видение все еще оставалось ярким и страшным.
Мальчик возился с окаменелостями в карьере за домом, когда вдруг услышал крики матери и отца. Отчаяние в голосах заставило его бросить работу, он попытался выбраться из ямы, но откосы стали вдвое выше, а тропа вовсе исчезла. Родители звали, умоляя поторопиться. Выискивая путь наверх, Джейк заметил небольшое потемнение в небе и понял, что именно оно ввергло взрослых в панику. Пятно стремительно разрасталось, пока не превратилось в крылатое существо чернее самой бездны. Джейк различил копьевидную голову на длинной вытянутой шее — тварь помчалась к нему. Солнечный свет померк за ее распростертыми крыльями. Огромная тень накрыла карьер, и повеяло зимней стужей.
И тут раздался голос наездника:
— Иди ко мне…
Слова превратили тревожный сон в кошмар. Мальчик слышал ту же фразу, проваливаясь в непроглядную тьму — за секунду до того, как оказался в этом странном мире.
Джейк посидел еще минуту, ожидая, когда сердце замедлит бег. Его прошиб пот, словно в приступе лихорадки. В ушах по-прежнему звучал надсадный хриплый голос, царапавший слух, — будто оживший мертвец скребет когтями камень, пытаясь выбраться из могилы. Джейк выпутался из простыни, откинул стеганое одеяло и подтянул спортивные шорты.
Подойдя к окну, он распахнул деревянные ставни, и яркий утренний свет хлынул в комнату. Мимо пролетела небольшая древняя птица, которую местные жители называли копьекрылом. Пронзительно крикнув, она умчалась к горной гряде.
Отгоняя навязчивый кошмар, Джейк несколько раз глубоко вдохнул. С высокой башни было видно, что Калипсос уже пришел в движение: суетились люди, по широким улицам катились повозки и шагали огромные животные. Мальчику захотелось выйти наружу и исследовать незнакомый мир.
Он отвернулся от окна и пошел собирать одежду, брошенную на пол прошлым вечером. После долгого дня и опасных приключений, после знакомства с Калипсосом и происшествия на вершине башни он едва смог добрести до постели.
Спальня была чуть больше чулана. В ней помещались кровать, стол с лампой, стул и деревянный гардероб, украшенный иероглифами майя. Пройдя по комнате, Джейк заметил две странности. Во-первых, одежда оказалась выстиранной и аккуратно сложенной на стуле. Мальчик потрогал рубашку — ткань еще хранила тепло, словно ее только вынули из сушилки. Кто позаботился о нем? Во-вторых, он заметил, что дверь гардероба приоткрыта. Заглянув внутрь, Джейк нашел на полке свой рюкзак. Он проверил содержимое: все на месте, но пальцы вдруг нашарили незнакомую вещь.
Он ощупал внутренний карман и достал плоский серебристой предмет размером с десятипенсовую монету. Джейк осмотрел его со всех сторон, поддел ногтем микроскопическую антенну и изумленно прошептал:
— Шпионский жучок.
Мальчик нахмурился. Корпорация Бледсворта, подарившая рюкзак и новую одежду, похоже, снарядила его кое-чем еще. Гнев закипал в груди Джейка — обманщики, они нарушили его гражданские права! Мальчик пересек небольшую комнату и выбросил устройство в окно. Его тут же подхватил копьекрыл, видимо приняв за живое насекомое.
Зачем корпорация — та самая, что финансировала археологические проекты родителей — подсунула жучок?
Вопрос остался без ответа. В любом случае, он не может ничего выяснить, да и есть дела поважнее. Джейк осмотрел комнату: дверь спальни закрыта, но кто-то явно заходил ночью. Мальчик сжал кулаки от неожиданно нахлынувшей тревоги. Накануне он предпринял дополнительные меры предосторожности и теперь не жалел об этом. Джейк подскочил к кровати, опустился на колени и, сунув руку под деревянный остов, вытащил дневники родителей.
Одеваясь, он чувствовал, что невидимые глаза неотступно наблюдают за ним, а чьи-то уши подслушивают каждое слово. Мальчик сунул блокноты в карман жилета и, похлопав по нему, вновь почувствовал себя уверенно. Закинув рюкзак на плечо, Джейк тихо приоткрыл дверь. Его комната располагалась на втором уровне жилища Балама. К лестнице, спускавшейся в гостиную, вел небольшой коридор. Снизу доносился приглушенный разговор — слишком тихий, чтобы разобрать слова. Мальчик вышел на площадку, и голоса зазвучали отчетливее:
— Иди и разбуди его, Мари.
— Нет! Папа сказал, пусть выспится.
Прокравшись по ступеням, Джейк увидел Марику. Перед ней лежала открытая книга, палец девочки медленно скользил по странице. Вдоль стола прохаживался парень в тоге. Джейк вспомнил, что старейшина Тиберий назначил младшего сына его опекуном, и римлянину, очевидно, не терпелось приступить к обязанностям. Марика, почувствовав присутствие гостя, посмотрела на лестницу. Джейк выпрямился, смутившись, что его поймали на подслушивании. Немного покраснев, он помахал ребятам и спустился в гостиную. Марика поднялась навстречу.
— На завтрак каша, — сказала она, указав на прикрытую чашу. — Еще теплая.
— У нас нет времени, — заметил Пиндар, раздраженно поморщившись.
Девочка резко повернулась к нему и взглядом заставила замолчать.
— И это после того, как сам съел три порции?
— Просто я проголодался. — Смутившись, римлянин потер живот. — Меня вчера отправили в постель без ужина.
Он обвинительно посмотрел на Джейка. Марика устало вздохнула — казалось, она почти не спала.
— Папа просил нас зайти перед уходом.
Джейк глянул на дверь кабинета.
— Они с магистром Освином провели в Астромиконе всю ночь, и теперь они еще там.
— Изучают наконечник?
— Возможно.
Пиндар подошел ближе.
— Вы действительно видели кровавый камень?
— О чем ты? — удивился Джейк.
— О стреле, отравившей охотницу Ливию.
Джейк содрогнулся всем телом. Чернота камня казалась сгустившейся до отвердевания тенью.
— Мы оба видели, — ответила Марика.
Поймав взгляд Джейка, она тихо добавила:
— Отец погасил злую силу своей алхимией.
— Вот бы и мне посмотреть, — мечтательно сказал Пиндар.
— Нет! — одновременно выкрикнули Марика и Джейк, заставив юного римлянина подскочить.
— Никогда не желай этого, — закончила девочка. Повернувшись к столу, она быстро сменила тему: — Джейкоб, ты, наверное, проголодался? На завтрак очень вкусная каша с ягодами.
Воспоминание о вчерашнем происшествии отбило аппетит.
— Спасибо, мне не хочется. Кстати, зови меня Джейком.
Улыбнувшись его предложению, Марика направилась к лестнице.
— Тогда попрощаемся с отцом и займемся делами.
— Какими?
— Папа подумал, что тебе не терпится навестить сестру. Она устроилась не хуже тебя, хочешь посмотреть?
Джейк неуверенно кивнул. Он не мог сказать, что устроился хорошо, поэтому решил промолчать. К тому же его терзали угрызения совести — он и не вспоминал о Кэди, а ведь она сейчас, возможно, прячется где-то под кроватью.
Солнечный свет, отражаясь от бронзового купола Астромикона, слепил глаза. Поднявшись на верхнюю площадку башни, Джейк поспешил за Марикой к люку обсерватории. Девочка постучала, и через миг металлическая дверь отворилась, тихо скрипнув смазанными петлями. Магистр Балам высунул голову — седые волосы пребывали в еще большем беспорядке, чем накануне, глаза слипались от усталости. Увидев посетителей, он заставил себя улыбнуться.
— А вот и вы! Отлично! Я хотел потолковать с юным Джейкобом.
Он отступил от двери и жестом пригласил ребят войти.
— Магистр Освин отправился в свои покои. Решил вздремнуть и, я подозреваю, подкрепиться. Но не будем сожалеть о его уходе. Останься он, мы вряд ли уместились бы здесь.
Джейк склонил голову и прошел под низкой притолокой. Марика и Пиндар шагнули было за ним, но Джейк замер в проходе, осматривая куполообразный потолок. Пространство над головой было заполнено сплетением медных трубок и стеклянных спиралей янтарного оттенка, в них пузырились разноцветные жидкости. Из медных поршней вырывались облачка белого пара. Конструкция медленно вращалась вокруг центральной оси, некоторые ее части двигались быстрее. У Джейка слегка закружилась голова; на миг показалось, что он попал внутрь механизма гигантских часов, только здесь все шипело, вздыхало, бормотало и трещало, будто живой организм.
Помимо прочих удивительных мелочей сооружение украшали сотни кристаллов всех цветов радуги. Драгоценные камни сияли на металлическом древе, словно рождественские украшения. Они каким-то образом уравновешивают механизм или питают его энергией? Джейк решил, что верны обе догадки. В любом случае, конструкция устроена намного сложнее, чем обычная обсерватория.
С трудом оторвав взгляд от потолка, мальчик наконец шагнул внутрь. Прикрепленный к стене бронзовый верстак, выдаваясь в проход, окольцовывал все помещение. Он был завален причудливыми устройствами, инструментами и непонятными сплетениями трубок. Здесь же находились ведра с металлической стружкой и деревянные подвески с осколками кристаллов, лежали книги в кожаных переплетах, ветхие свитки и стопки пергаментов. Справа на верстаке возвышалась каменная плита в человеческий рост, на которой были вырезаны крохотные строки текста. Буквы напоминали незнакомую надпись на башне Сломанных ворот.
Тут, указав на разобранный по деталькам айпод, Балам привлек внимание Джейка к более знакомым вещам. Кэди бы рвала и метала, увидев это.
— Вчера магистры долго говорили о тебе. — Балам провел пальцами по останкам электронного устройства. — Мы нашли твою ауку крайне загадочной, не обнаружив кристаллов внутри этой коробки и не определив ее дальнеговорящей алхимии. Похоже, ты можешь передать нам новые знания, а мы в ответ поделимся своими.
Отец Марики посмотрел на него и сложил руки на груди.
— Совет решил отдать тебя мне в ученики. Отныне будешь заниматься вместе с моей дочерью. Ты постигнешь тайны алхимии!
Девочка радостно взвизгнула и захлопала в ладоши. Джейк не знал, что сказать, но вдруг увидел проблеск надежды. Ему вспомнились слова Марики о том, что в пирамиду разрешается приходить только магистрам. Судя по всему, это был единственный способ пробраться туда.
— Кто знает, — рассуждал индеец. — Если ты приступишь к обучению сегодня же, то, возможно, уже к тридцати годам получишь высшую степень и станешь самым молодым магистром в истории Калипсоса.
«К тридцати годам?» — поник мальчик.
Балам одарил его широкой улыбкой.
— Когда начнем? — спросил Джейк, с трудом подавив стон разочарования.
— Завтра, — ответил магистр. — Тебе, верно, не терпится проведать сестру, но позволь задержать тебя еще на несколько мгновений. Прими символ ученичества!
Балам достал из кармана плоский серебряный квадратик, не шире большого пальца, и приколол значок к жилету мальчика. Джейк рассмотрел подарок: в серебряную пластину вделаны три маленьких кристалла, в центре — большой прозрачный камень, яркий, словно бриллиант. Он испускал внутренний свет так же, как камни в люстрах и канделябрах Калакриса. Рубин, изумруд и ледяной синевы сапфир создавали вокруг алмаза треугольник.
Заметив интерес ученика, Балам пояснил:
— Это четыре главных кристалла в алхимии. Основа, на которой строится наш мир.
Отец Марики взял с верстака рубин с куриное яйцо, потер его в ладонях, и тот засиял изнутри. Балам протянул камень Джейку. С любопытством приняв кристалл, мальчик тут же начал перекидывать его, словно горячую картошку, но тот только раскалялся. Магистр с усмешкой выхватил рубин из рук ученика и ударил по нему серебряным молоточком, висевшим на шее. Камень зазвенел колокольчиком и погас.
— Эти дают нам тепло, а синие…
Балам взял белый сапфир. Вытянув губы, он подул на него, и кристалл осветился морозным заревом. Джейк подержал над поверхностью руку и уверенно озвучил свою догадку:
— Источник холода.
Балам кивнул, постучал по камню молоточком и отложил его в сторону. Теперь он потянулся к крупному изумруду.
— Зеленые мы используем для переговоров. Если расколоть один надвое, половинки будут вибрировать синхронно — даже на большом расстоянии. Нечто схожее встречается в природе…
Его прервал тихий голос, донесшийся с другой стороны помещения:
— Магистр Балам, пожалуйста, ответьте. Срочное сообщение!
Отец Марики коротко извинился и подошел к устройству, напоминавшему ракетку для пинг-понга. В центре имелось углубление, закрытое тонкой сеткой, и там, словно паук в паутине, сидел зеленый кристалл. Во время приема плетение вибрировало, как мембрана динамика.
— Магистр Балам, пожалуйста, ответьте…
Индеец прикоснулся пальцем к камню, заставляя его затихнуть, и поднес «ракетку» к губам, точно рацию.
— Я здесь, Захур. Что случилось?
В голосе прозвучало беспокойство, былая веселость сменилась тревогой.
— Речь о Ливии. — Последовала долгая пауза. — Она угасает: Снадобья должны были уже подействовать, но, боюсь, мне понадобится ваша помощь. Я хочу удалить из ее тела ядовитые осколки.
Джейк вспомнил лицо охотницы, и его прошиб озноб. Мальчик мысленно повторил вчерашнюю клятву — помочь ей любым возможным способом.
Балам вздохнул и прикрыл глаза рукой. Судя по скорбной позе, в уме его складывался самый мрачный прогноз. Он снова поднес «ракетку» к губам.
— Я спускаюсь.
Легким прикосновением отключив переговорное устройство, он повернулся к ребятам. Магистр пытался напустить на себя беззаботный вид, но выходило несколько фальшиво.
— Закончим разговор завтра. Джейкоб, иди повидайся с сестрой.
Отец Марики устало махнул рукой, но мальчик не тронулся с места.
— Магистр Балам, прошлой ночью, после того как вы удалили стрелу из плеча Ливии, я слышал ее шепот. Не знаю, важно ли это, но если те слова окажутся последними…
Голос Джейка дрогнул, он проглотил комок, застрявший в горле. Пока он мог лишь передать слова охотницы. Кустистые брови Балама сошлись на переносице.
— Ты слышал, что она сказала?
— Да. Она бредила и не осознавала происходившего… Охотница Ливия попросила о помощи, а затем несколько раз прошептала «он идет» и замолчала.
— Он идет, — повторил Балам, и его карие глаза тревожно сузились. — Спасибо, Джейкоб. Только не говори об этом никому. А теперь ступай и повидайся с сестрой, продолжим разговор завтра утром.
Дети поспешили к двери. Выйдя на площадку башни, залитую солнечным светом, Марика и Пиндар повернулись к Джейку. Глаза римлянина расширились от страха, девочка озабоченно хмурилась. Не требовалось постигать тайны алхимии, чтобы прочитать их мысли: «Он идет».
Только один человек мог их так напугать — Король Черепов.
— Кто он такой, этот ваш Король Черепов? — небрежно спросил Джейк, когда ребята пересекали двор замка.
Мальчик давно хотел узнать, но не мог собраться с духом и сформулировать вопрос. Теперь, в ярком солнечном свете, он осмелел. Пиндар, поморщившись и прикусив большой палец, посмотрел на Марику. Та придвинулась к Джейку и заговорила шепотом:
— Его зовут Кальверум Рекс. Полвека назад он считался лучшим магистром в Калипсосе, отец был одним из его учеников. — Марика указала на серебряный значок Джейка. — В то время Кальверум слыл самым искусным алхимиком и превосходил в знаниях двух других магистров. Подобно Захуру, он поселился у основания башни и запретил кому-либо входить в его подвалы, где держал диких зверей из джунглей.
Девочку передернуло.
— Говорят, он ставил жуткие эксперименты, насыщая кровью и болью новый тип кристалла, — подхватил Пиндар. — Ему удалось создать черный минерал, отравляющий и извращающий плоть живых существ. Рекс назвал его кровавым камнем.
— Вероятно, яд изменил и его самого, — добавила Марика. — Он стал нелюдим и мог месяцами не выходить на солнечный свет. Затем начали пропадать дети…
Джейк почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Отец не рассказывал, что именно нашли в подвалах. Один магистр был убит, наша башня едва не сгорела дотла, Кальверум бежал. Он скрылся за Сломанными воротами и исчез во внешних джунглях. Многие последовали за ним, то было трудное время для жителей города. В Калипсосе остался лишь один магистр, старый и немощный, и трое малоопытных учеников.
— Магистр Балам учился вместе с Захуром и Освином? — спросил Джейк.
Девочка кивнула.
— Мы потеряли многие знания, но, по крайней мере, избавились от чудовищного злодея.
— Или просто решили, что избавились, — поправил Пиндар.
— Двадцать лет назад по городу поползли слухи о странных существах, появившихся в джунглях, — продолжала Марика. — Как гракил, которого ты видел. Одного поймали и привезли сюда. Магистры изучили его и выявили злую алхимию Кальверума Рекса. Они узнали, что Король Черепов построил крепость среди скал Хребта — далеких гор за топью Огненной Травы. Долгие годы охотники и разведчики пытались уточнить информацию, многие исчезли навсегда. Вернувшиеся с границы топи рассказывали о столбах едкого дыма, поднимавшихся над заснеженными скалами.
— Похоже, он там неплохо устроился, — заметил Джейк.
— И стал гораздо сильнее, — кивнула Марика. — Последние несколько лет ужасные твари все ближе подбираются к городу. Теперь они летают у самых наших границ.
Джейк вспомнил гракила, застрявшего в Сломанных воротах. Чудовище остановила только защитная сила долины.
— А из чего сделан кровавый камень? — спросил он, вспомнив черный наконечник.
— Этого никто не знает. После пожара в башне магистрам запретили заниматься темной алхимией. Тебе лучше спросить у моего отца…
Ее прервал громкий крик:
— Эй! Посмотрите на брата Герона!
Джейк огляделся и увидел группу юношей, сидевших у загона рядом с несколькими оседланными динозаврами.
— Пин, малыш, ты все еще боишься ящериц? — окликнул Пиндара один из парней.
Другой, презрительно сплюнув, склонился к своему товарищу.
— Трудно поверить, что это брат Геронида. Он такой пугливый, что не может даже сандалию в стремя сунуть.
Пиндар побагровел. Марика коснулась его локтя, но он грубо отстранился и, не глядя на спутников, понуро зашагал к воротам замка.
— О чем они? — тихо спросил Джейк.
— Пиндар хотел поступить в верховую охрану, что патрулирует город, он мечтал быть достойным отца и старшего брата. — Марика опечаленно покачала головой. — К сожалению, он провалил экзамен, не смог забраться на скоротопа. Все видели, какой страх его охватил, даже отец. Теперь придется ждать следующего года.
— Почему так вышло?
— Пин… очень храбрый и мог бы шутя обуздать и более крупного зверя, но в детстве его напугал скоротоп. Ты заметил, что Пиндар прихрамывает на левую ногу? Скакун его отца, огромный и довольно неуклюжий, сломал Пину берцовую кость. В пять лет он вошел в стойло, чтобы предложить скоротопу охапку сладкой травы. Никто не обратил на это внимания…
Джейк посмотрел на юного римлянина — тот угрюмо шагал к воротам, скрывая желание поскорее сбежать от насмешек молодых всадников.
— Весть о его позоре распространялась по городу, обрастая с каждым пересказом новыми подробностями, обидными и нелепыми. Не будь Пин сыном старейшины, о провале забыли бы на следующий день, но люди иногда так жестоки… По сути, потому мы и отправились за Сломанные ворота, когда нашли вас с сестрой. Вернись мы с куском скорлупы громового ящера или с яйцом, никто бы больше не усомнился в храбрости Пиндара. Возможно, он даже получил бы шанс на переэкзаменовку.
Они миновали ворота замка и пошли вниз по спиральной улице. Пиндар замедлил шаг, позволяя товарищам поравняться с собой. Он печально рассматривал сандалии. Джейк хотел его подбодрить, по своему опыту зная, что чувствует парень, но не мог подобрать нужные слова.
Наконец римлянин шмыгнул носом и тихо произнес:
— Это ты вчера отогнал самку громового ящера беззвучной флейтой?
— На самом деле это вовсе не волшебная флейта, а обыкновенный свисток.
Джейк достал его и передал Пиндару. Тот с тоской повертел приспособление в пальцах.
— Он испускает ноту, которую люди не могут услышать, — объяснил Джейк. — Однако некоторые животные реагируют. Если хочешь, оставь себе.
— Правда? — Пиндар не поверил своим ушам.
— Конечно.
Джейк с улыбкой пожал плечами. Он думал как-то отвлечь парня от грустных мыслей, и, похоже, ему удалось. Римлянин крепко сжал подарок в кулаке.
— А я смогу управлять животными на полях?
— Не знаю, но свист точно привлечет их внимание. Немного практики, и ты превратишь его в инструмент обучения.
Пиндар понимающе закивал, тоска во взгляде сменилась изумлением.
— Спасибо, — прошептал он, прижав свисток к груди.
Он легко зашагал дальше. Марика улыбнулась Джейку.
— Что? — спросил тот.
Девочка отвернулась и снова искоса взглянула на мальчика, губы растянулись в усмешке.
— Что?
— Ничего, — ответила она. — Совершенно ничего.
Общинный дом викингов плыл над крышами Калипсоса, словно боевой корабль. Верхняя половина здания некогда служила корпусом древнего судна. Длинный деревянный нос, украшенный фигурой оскалившегося морского чудовища, грозно нависал над улицей. Под ним располагались ворота, сколоченные из почерневших бревен — возможно, с того же корабля. Сжав рукоятку железного дверного молотка в форме волчьей головы, Пиндар постучал. Через минуту в створе открылось маленькое зарешеченное окошко.
— Кто пришел в Борнхольм?
— Я… — пискнул Пиндар.
Смутившись, мальчик откашлялся и повторил нарочитым басом:
— Я по приказу магистра Балама привел вновь прибывшего Джейкоба Рэнсома. Он хочет навестить сестру.
Через мгновение ворота приоткрылись, и к ребятам вышла высокая белокурая женщина. Она осмотрела гостей и, судя по глубоким складкам, что пролегли между ее бровями, те ей не понравились.
— Входите, — неохотно сказала она.
От ворот и до самой задней стены здания тянулся длинный холл с открытыми стропилами. Он заканчивался двойной дверью во внутренний двор. Джейк удивился сходству коридора с пещерой. Металлические канделябры в форме оленьих рогов сияли белыми кристаллами, освещая расписанную стену. Фреска изображала штормовое море, по белым шапкам волн мчалось судно под раздутым прямоугольным парусом, ряды бортовых весел взрывали воду. Проходя мимо, женщина прикоснулась к кораблю и поцеловала кончики пальцев.
— Наша «Валькирия», — пояснила она, заметив заинтересованность во взгляде Джейка.
Он знал этот термин из скандинавской мифологии.
— Валькирия, женщина-воин? Щитоносец Одина?
Провожатая повернулась к мальчику и уперлась кулаками в бедра.
— Ты знаешь наши легенды?
Джейк встретил ее ледяной взгляд.
— Некоторые…
— Я Брунгильда, хозяйка чертогов Борнхольма, — удовлетворенно кивнув, представилась она уже более приветливо. — Добро пожаловать, малыш. Твоя сестра во дворе, ступай за мной.
Не успела женщина сделать и пары шагов, как по боковой лестнице застучали каблуки. В холл выбежали девушки, похожие как две капли воды — обе черноволосые, с загорелыми лицами. Близнецы были не старше Кэди. Брунгильда остановила их властным жестом.
— Как состояние старейшины? — спросила она.
— Старейшина Ульфсдоттир ночью не смыкала глаз в Калакрисе у постели сестры, — покачала головой одна из девушек. — Мы упрашиваем ее отдохнуть, но она отказывается от сна. Старейшина все утро провела в молитвах.
— И ничего не ела, — добавила вторая. — Мы услышали стук и подумали, что пришли вести о Ливии.
Сестры смотрели на Джейка и его друзей.
— Это Христа и Мист, — представила Брунгильда. — Они несли охотницу Ливию на носилках от самой топи Огненной Травы.
Марика шагнула вперед и мягко заговорила:
— Боюсь, у нас нет радостных новостей. Мой отец и магистр Захур заботятся о Ливии, прилагая все свои знания. Но они боятся, что в теле остались осколки кровавого камня. Магистры удерживают ее на границе миров, не позволяя кануть в неведомое.
Близнецы обменялись тревожными взглядами, Мист, казалось, вот-вот расплачется.
— Мы сделали все, что могли, — попыталась успокоить ее Христа.
Она снова повернулась к гостям.
— Охотница Ливия оставила нас на берегу и поплыла через топь на маленьком плоту, желая подкрасться к логову Короля Черепов. Она вернулась на шестые сутки едва живой и со стрелой в плече — не в силах ни шага ступить, ни слова вымолвить.
Марика посмотрела на Джейка и незаметно покачала головой, напоминая, что отец просил молчать о последних словах охотницы.
— Она должна жить! — воскликнула Мист.
— Магистры прилагают все силы и знания, — заверила Марика.
— Мы передадим твои слова старейшине Ульфсдоттир, — вздохнув, сказала Христа.
Она взяла сестру под руку и потащила ее обратно к лестнице. Брунгильда повела гостей во внутренний двор.
— Мы переживаем тяжелые времена, — сказала она сквозь зубы. — Мне жаль, что Кэтрин появилась в Борнхольме, когда над нами нависли тучи.
Джейк встревожился еще больше: не верилось, что сестра может ужиться с этими суровыми женщинами. Выйдя во двор, залитый солнечным светом, он увидел сестру на центральной площадке с мечами в обеих руках.
— Нет, двигайтесь резче, — объясняла Кэди окружившим ее девушкам.
Их наряд составляли длинные зеленые рубахи и высокая кожаная обувь. Чуть посторонившись, Кэди показала упражнение с клинками — удивительный смертельный танец.
Джейк судорожно вздохнул, когда она высоко подбросила один из мечей — тот рассекал воздух, как пропеллер, искрясь в лучах солнца. Кэди ловко поймала оружие за рукоятку и, взмахнув им в финальном пируэте, поклонилась зрителям. Внезапно Джейк понял, где видел подобные движения, это ведь танец с жезлами, который группа поддержки исполняла на матчах. Сестра репетировала его так часто, что могла повторить движения во сне и даже с мечами. Выступление вызвало бурю аплодисментов.
На скамье вдоль стены, перешептываясь и посмеиваясь, сидели юноши в плащах и шлемах. Сбоку Джейк заметил знакомого римлянина. Похоже, новые обязанности пришлись Герониду по душе — он пристально следил за каждым движением Кэди и, судя по открытому рту, уже был без ума от нее.
— Кэди! — крикнул Джейк.
Обернувшись, она расплылась в широкой улыбке.
— Наконец-то! Мне сказали, что ты придешь!
Кэди передала оружие одной из девушек и подбежала к брату. Джейк заметил, что она убрала волосы назад, по обычаю охотниц, но заплела их по-своему, французским колоском. Перехватив его взгляд, сестра поправила прическу.
— Как смотрится? Мне не нравится их конский хвост, слишком уж по-детски.
И это было не все! Джейк увидел такой же колосок на головах двух других девушек. Он присмотрелся — неужели веки одной накрашены тенями? Ну ты сильна, сестричка! А он-то думал, Кэди свернулась в комочек и рыдает где-то под кроватью.
— Как ты? — смущенно спросил Джейк. — Что нового?
— Все прекрасно, обо мне хорошо заботятся. Сам-то ты в порядке?
Джейк не знал, с чего начать. Прошлым вечером он видел кровь и муки, сегодня узнал, что армия нечисти наползает на город. А чем занималась Кэди? Она заплетала волосы подружек и делилась секретами макияжа — в точности как дома!
— Что тебе не нравится? — рассмеялась сестра. — Сам советовал заводить друзей.
Все верно. С этим не поспоришь.
— А ты как? — понизив голос, спросила Кэди. — Узнал что-нибудь?
Джейк обернулся — весь двор смотрел на них — и перешел на шепот.
— Подробности расскажу позже, сейчас мне нужно пробраться в пирамиду. Там, видимо, находится какой-то источник силы. — Он ткнул пальцем в серебряный значок, прикрепленный к жилету. — Что-то связанное с кристаллами.
Кэди склонилась и осмотрела драгоценные камни.
— Довольно мило.
— Все это не мило, а важно! — выпалил Джейк, краснея от досады.
— Если это действительно так важно, почему ты здесь, а не там? — пожала плечами сестра, выпрямляясь.
Ее тон означал: «Не стоило меня беспокоить».
— Потому что я хотел узнать, как тут с тобой обходятся.
Кэди нахмурилась, восприняв в штыки его слова.
— Я не такая уж беспомощная, Джейк.
— А я и не говорил, что ты беспомощная.
Впрочем, возможно, он действительно так думал…
Беседа явно не клеилась, и мальчик попытался сменить тему. Кивнув на общинный дом, он примирительно сказал:
— Не надоело еще здесь? Хочешь, вместе осмотрим город?
— С вами? — В ее тоне зазвучали знакомые высокомерные нотки. — Герон предложил покататься на колеснице, он покажет мне игровое поле.
С каких пор Кэди называет Геронида уменьшительным именем? Когда они успели сдружиться?
— Через пару дней состоится большое соревнование, — продолжала Кэди. — Римляне будут оспаривать чемпионское звание у каких-то… — Она наморщила нос и фыркнула. — Забыла слово. Каких-то шулеров или что-то в этом роде.
Джейк перебирал в уме возможные варианты, вспоминая древние культуры и народы.
— Шумеров?
— Как-то так. Герон объяснил правила — очень похоже на поло — и пригласил меня на одну из последних тренировок.
Она помахала ладошкой своему опекуну, и тот тут же ответил дурацкой улыбкой. Джейк оставил дальнейшие уговоры.
— Тогда, если у тебя все в порядке, я осмотрю город вместе с Марикой и Пиндаром.
Она пожала плечами, но, заметив его разочарование, взглянула брату в глаза.
— Убедись в своей правоте и сразу действуй. Не отвлекайся на пустяки.
Иными словами, не болтайся зря по городу, а лучше найди путь домой. И пока он будет искать этот путь, Кэди продолжит разыгрывать из себя Барби-валькирию.
Сестра вернулась к новым подружкам, Джейк проводил ее тяжелым взглядом. Кэди взвалила на него всю ответственность — он должен разобраться, как они попали сюда и где портал в родной мир. Но сможет ли он?
В уме Джейка прозвучали слова охотницы, напомнив, что времени все меньше: «Он идет… он идет…»
Выйдя на улицу, Джейк остановился под носом корабля и хмуро посмотрел на Марику и Пиндара.
— Что будем делать?
Направляясь в Борнхольм, он думал, понадобится целый день, чтобы уговорить Кэди выбраться из-под кровати, а сестра, как обычно, стала центром внимания. Это разозлило его и в то же время успокоило. Мальчик стоял на обочине, не зная, что делать и с чего начать.
— Мы можем показать тебе Калипсос, — ответила Марика.
— Пойдемте на рынок, — предложил Пиндар, похлопав себя по животу. — Что-то кушать хочется.
— Ты съел три порции каши! — изумилась Марика.
— Да когда это было?!
Девочка усмехнулась.
— Сначала осмотрим город. По крайней мере, сколько успеем.
Под предводительством Марики компания зашагала по улицам. Всюду чувствовалось странное возбуждение — казалось, суета, треск повозок, крики и смех наполняют воздух электричеством. У китайской пагоды дети играли на цимбалах и дудках.
— Скоро праздник весеннего равноденствия, — объяснила Марика. — Он продлится два дня и завершится великим пиром и гуляньями.
— Но сначала состоится Олимпиада! — взволнованно добавил Пиндар. — Финальное состязание решит, какое племя в этом году выиграет Вечный Факел! Идите за мной, я вам кое-что покажу!
Римлянин торопливо зашагал вперед. В небольшом парке за стеной замка несколько семей устроили пикник. Пиндар пробежал мимо, направляясь к выступу, с которого открывался изумительный вид. Он указал на северную окраину города — у вулканической гряды располагался большой стадион, похожий на римский Колизей. Амфитеатр упирался в отвесную скалу.
— Там мы проводим спортивные игры, общие собрания и прочие мероприятия, — пояснила Марика.
Джейк уловил какое-то движение правее стадиона. По соседству с местным колизеем на утесе гнездились дома. С верхнего уровня жилищ взлетела стая гигантских птиц. Они поднялись в воздух и закружили над городом строгим клином.
— Люди ветра. — Марика проводила их восхищенным взглядом. — Только они умеют приручать разов. Когда птенец вылупляется, его подкладывают к младенцу. Говорят, такие пары связаны братскими узами.
Наблюдая за стаей, Джейк вспомнил разведчика с башни. Наряд мужчины был сшит из шкур, голову покрывал убор из перьев. Конечно, племя не называло себя чужеродным словосочетанием «североамериканские индейцы». Джейк посмотрел на легкое парение птиц в нагретом воздухе. «Люди ветра» — это имя подходит им лучше. Трое отделились от стаи и, пролетев над замком, направились к внешним джунглям. Когда они скрылись из виду, Марика печально вздохнула:
— Скоро обед, пора возвращаться.
Джейк оглянулся и снова посмотрел на горную гряду. Вдруг его привлекло едва уловимое движение у кустов. Существо тенью скользнуло через каменистую прогалину, схватило кость, брошенную кем-то из участников пикника, и метнулось обратно к своему убежищу. Внезапно оно замерло у самых листьев и посмотрело на Джейка — большие кошачьи глаза, отразив солнечный свет, сверкнули золотом. Тигрица! Та молодая самка, которую мальчик освободил накануне. Значит, она убежала в парк и довольствуется теперь объедками отдыхающих.
— Эй, посмотрите…
Джейк повернулся к Марике, и кошка тут же исчезла в зарослях.
— Что? — спросил Пиндар.
— Да уже ничего, — огорченно отмахнулся Джейк.
Ребята прошли вдоль стены замка к главным воротам, где римлянин простился с товарищами. Марика и Джейк пересекли широкий двор и вошли в башню Просвещения.
Глубоко задумавшись о чем-то, девочка молча поднималась по ступеням, и мальчик безмолвно следовал за ней. Добравшись до лестничной площадки и открыв ключом дверь, Марика наконец заговорила:
— Интересно, как чувствует себя охотница Ливия?..
Громкий удивленный вздох Джейка заставил ее насторожиться.
У стола с корзиной фруктов в руках стоял невысокий парень — возможно, на год младше Джейка. Мальчики смерили друг друга изучающими взглядами, после чего незнакомец поспешил скрыться за узкой боковой дверью. Джейк успел заметить лестницу — очевидно, потайной ход в покои Балама. Поняв, в чем дело, Марика небрежно взмахнула рукой.
— Это Бачуюк, он помогает нам по хозяйству.
Лицо незнакомца все еще маячило перед внутренним взором Джейка: широкие скулы, синие глаза, выступающие брови и покатый лоб, прикрытый длинными черными волосами. Он так посмотрел на Джейка, будто уже видел его, будто узнал. Впрочем, мальчик тоже многое мог рассказать об этом парне — точнее, о его племени. Несомненно, Бачуюк был неандертальцем.
— Они называют себя урами, — сказала Марика.
Девочка пригласила Джейка к столу и показала, как снимать кожуру с необычных фруктов, наполнявших плетеную корзину. Они походили на бананы, только извивались спиралью, и очищать их следовало аккуратно. Плоды назывались квармабобами, но по вкусу напоминали вовсе не бобы и бананы, а переспелый персик. Марика хмурилась, не понимая, почему Джейк впадает в оторопь на каждом шагу, и его изумление принимала за страх.
— Не бойся, уры выглядят странно, но они совершенно безобидны.
Джейк рассеянно кивнул, в голове роились мысли. Получается, в долине оказались не только человеческие племена, но и предки людей. Сила пирамиды выхватила их из родных земель и переместила в неведомый мир.
— Они крайне примитивные существа, — добавила Марика. — Алхимия Кукулкана дает нам общий язык, но уры редко разговаривают, а если общаются с кем-то, выражают мысли довольно коряво. Папа думает, что их разум не вполне сформирован, однако они очень сильны и исполнительны.
Пытаясь скрыть недоумение, Джейк склонился над квармабобом. Он не стал спорить, хотя знал, что многие археологи — в том числе его родители — считают неандертальцев разумными. Девочка продолжала рассказывать о племени Бачуюка.
— Прошлым летом небольшая группа шумерских писцов вошла в их пещеры на горном гребне. Вернувшись, они описывали изумительные наскальные рисунки. Мне хотелось бы побывать там. Говорят, на стенах изображены неведомые животные. Уры раньше пришли в долину и повидали намного больше нас.
— Они основали город? — заинтересовался Джейк.
Девочка задумчиво потерла подбородок.
— Считается, что уры появились здесь задолго до любого Потерянного племени. Ранние истории о Калипсосе рассказывают, что прежде они селились рядом с великим храмом Кукулкана и приветствовали странников, прибывавших в этот суровый мир. Но сам город, конечно, основали люди. Уры охотно помогают нам в домашнем хозяйстве. Они прислуживают в Калакрисе и добывают в шахтах минералы для алхимии.
Взглянув на узкую дверь, Джейк вспомнил о вчерашнем ужине и своей вычищенной и аккуратно сложенной одежде. Значит, неандертальцы здесь слуги? Или, хуже того, рабы? В глазах Джейка светлый образ мирного и гармоничного Калипсоса сделался не ярче тени.
— Многие никогда не выходят из своих пещер, — вздохнула Марика. — Они очень робкие и необщительные. Племя построило дома на другой стороне хребта — лицом к внешним джунглям. Не бойся Бачуюка, его отец служил нашей семье долгие годы. Когда мама заболела… когда она…
Голос Марики внезапно затих, она покачала головой и принялась сосредоточенно очищать квармабоб. В следующее мгновение в замке щелкнул ключ, позволив ей оставить фразу незаконченной. Из коридора донеслись голоса.
— Мы ничего не можем сделать, Освин. — В интонации магистра Балама чувствовались тревога и усталость.
— Очевидно, что в плече остались осколки кровавого камня, — возразил его собеседник. — Иначе она уже очнулась бы. Исследовав темную алхимию Рекса, мы сможем оценить силы, которым противостоим.
— Это слишком рискованно — и для Ливии, и для Калипсоса. Кровавые камни заражают все, к чему прикасаются, они изменяют любое живое существо.
— Но нельзя жить в вечном неведении! Особенно теперь, когда тень смерти нависает над долиной. Захур излишне осторожен и, возможно, неспроста.
Повисла долгая пауза.
— Ты действительно веришь в это, Освин? — укоризненно спросил наконец Балам.
Ответом был громкий вздох. Марика и Джейк переглянулись. Они не хотели подслушивать, но деться было некуда.
— Наверное, я не прав. Но у меня из головы не выходит, что Захур когда-то учился у Кальверума.
— Как и все мы.
Джейк вновь посмотрел на Марику.
— А как насчет его экспериментов? — понизив голос, настаивал монах. — Он использует подвалы Рекса, он проводит опыты с животными! Он идет путем того изувера!
— Искусство исцеления требует работы с живыми существами, а ему приходится восстанавливать утраченные знания. Ты же знаешь, как много мы потеряли после изгнания Кальверума.
— Наверное, ты прав, — согласился Освин. — Похоже, недостаток сна поверг меня во мрак подозрений. Я просто хочу, чтобы Захур поторопился. Кажется, у нас почти не осталось времени. Слова, которые передал мальчик… Мы больше не можем сидеть сложа руки.
— Я все понимаю, мой друг, и меня восхищают твои достижения. Ставя рискованные эксперименты, ты открываешь все новые пути применения алхимии, и они безмерно улучшают нашу жизнь, однако сейчас я поддерживаю Захура. Возможно, промедление обречет охотницу Ливию на мучительную смерть, но когда речь идет о кровавом камне или даже о его осколках, необходима предельная осторожность.
— Надеюсь, ты прав, мой добрый товарищ, — ответил монах. — Но я предвижу темные времена.
— Но даже во мраке мы должны верить в свет, — торжественно произнес Балам.
Невеселый смех рассеял напряженность.
— Так нечестно. Ты цитируешь моего отца.
— Он был мудрым человеком.
Монах тяжко вздохнул.
— Гораздо мудрее своего сына.
Донеслись приглушенные слова прощания, и дверь распахнулась. Марика припала к столу и притворилась, что выбирает самый спелый квармабоб. Балам вошел в гостиную.
— Уже вернулись? — удивленно воскликнул он.
Оглянувшись на дверь, магистр попытался пригладить волосы, но только больше взъерошил их.
— Значит, вы все слышали?
— Мне жаль, папа, — глядя ему в глаза, ответила Марика. — Но неужели охотница Ливия умрет?
Балам подошел к столу и нежно ущипнул дочь за щеку. Джейк заметил, как он печально поморщился, решая, говорить ли правду. Наконец Балам повернулся к девочке и с грустью ответил:
— Да, это лишь вопрос времени. Мы ничего не можем сделать.
Марика побледнела. Она кивнула, поднялась на ноги и обняла отца, тот прижал ее к себе. Джейк едва мог дышать от нахлынувшей тоски по родителям. Магистр и его дочь выпустили друг друга из объятий, но Марика продолжала держать отца за рукав.
— Папа, ты совсем не спал. Прими ванну и отдохни немного.
Балам взглянул на дверь кабинета.
— Нужно еще поработать…
— Работа подождет, сон важнее.
Она потащила его за руку в соседнюю комнату, будто строгая мать — непослушного ребенка.
— Пойду приготовлю ванну. Не беспокойся, я разбужу тебя к ужину.
Балам неохотно позволил дочери проводить себя к лестнице. Джейк так и остался сидеть за столом. Он глянул на дверь кабинета и вспомнил горы книг, кипы бумаг и свитков. Что он мог найти в них? Времени на размышления не было.
Подчинившись неосознанному импульсу, мальчик вскочил на ноги и метнулся к двери, которая оказалась незапертой. Она тихонько скрипнула, и Джейк вздрогнул. Решив, что звука никто не услышал, он проскользнул в кабинет.
Комната имела эллипсоидную форму, два окна в ее закругленных концах выходили на улицы города. Тут же стояли деревянные столы; вдоль стен до самых стропил возвышались книжные полки, забитые запыленными томами и свернутыми пергаментами. В помещении хранилась странная коллекция: скелет неизвестного существа, скрепленный бронзовой проволокой, ровные ряды шлифованных камней и деревянных брусков с вырезанными глифами майя. Кабинет Балама напомнил Джейку экспозицию диковинных вещей в родительском доме, но здесь не было времени все изучить.
Мальчик подскочил к столу и, ни к чему не прикасаясь, осмотрел лежавшие на нем предметы. Опасаясь опрокинуть стопку книг, доходившую до плеч, он затаил дыхание. Взгляд остановился на открытом томе в деревянной обложке — то был редкий кодекс майя, одно из собраний древних знаний. Сотни лет назад испанские конквистадоры сожгли почти все подобные рукописи, в мире их сохранилось лишь несколько.
Джейк склонился над книгой, рассматривая карту: зазубренный круг отмечал вулканический кратер, в его центре располагался символ, напоминавший пирамиду. Из вершины раскручивалась спираль, она касалась границ долины в четырех местах — на севере, юге, востоке и западе. Джейк наклонился ниже. Над западной точкой была изображена арка, в которой угадывались Сломанные ворота. И противолежащий символ Джейк уже видел — двуглавую змею, свернувшуюся восьмеркой.
Узнав ее в грубом рисунке, мальчик напрягся. Он торопливо вытащил из кармана дневник и быстро отыскал страницу, которую еще вчера рассматривал в Британском музее.
«Сложная форма, напоминающая опрокинутую восьмерку, позволяет предположить, что реликвия воплощает веру майя в вечность космоса».
Читая, Джейк будто слышал размеренный голос отца. Он представил музейный экспонат: золотая змея с рубиновыми глазами — сокровище майя, найденное родителями на раскопках древнего захоронения. Проглотив комок в горле, Джейк вернулся к карте. Значит, это изображение отмечает восточный вход в долину? Как такое возможно? Голова шла кругом, напрашивался единственный вывод: кто-то видел ворота, вернулся назад и рассказал о них людям.
Надежда затеплилась в сердце Джейка, и, напряженно вглядываясь в карту, он догадался вдруг, что спираль отмечает защитное поле долины. Однако следовало проверить предположения.
За спиной скрипнула дверь, и мальчик обмер. Увлекшись книгой, он напрочь забыл о времени. Если Марика застанет его здесь…
Джейк обернулся и увидел в проеме невысокую фигуру, это была не Марика — на пороге стоял неандерталец. Лицо не выражало никаких эмоций; казалось, он не удивился вторжению в кабинет Балама. Смерив Джейка долгим взглядом, парень вернулся в гостиную и принялся расставлять тарелки к ужину. Джейк последовал за ним, затворив за собой дверь.
— Я просто хотел посмотреть, — промямлил он.
Бачуюк игнорировал объяснения. В следующую минуту на лестнице раздался голос Марики:
— Папа, я позову тебя, когда мы накроем на стол.
Девочка спустилась в комнату.
— Бачуюк, давай помогу.
Она взяла из его рук оставшиеся тарелки. Склонив голову, неандерталец зашагал к служебному входу. Когда Марика отвернулась, ур поднес к губам палец в универсальном жесте молчания. Затем он вышел из гостиной, прикрыв за собой дверь.
Джейк не понял, что разбудило его. Мгновением раньше он пребывал в глубоком сне, а теперь проснулся в своей маленькой спальне. Дверь и ставни были плотно закрыты, в комнате царила темнота. Он ничего не слышал, но что-то все же нарушило сон.
Мальчик натянул одеяло до подбородка, дивясь обуявшей его тревоге. Каждый нерв напрягся до предела. Затаив дыхание, Джейк осмотрелся: за спинкой кровати смутно угадывался гардеробный шкаф. Опасности не было — ни шелеста, ни мимолетного движения, — и все же интуитивно, но вполне определенно мальчик чувствовал, что в комнату проник посторонний. И этот посторонний разглядывал его из темноты.
Он различил тихое жужжание, будто в комнату пробрались пчелы, оно возросло и тут же оборвалось. Джейк не понимал, откуда исходит чужеродный звук, но кровь застыла у него в жилах. Кто-то затаился в спальне. Мальчик до боли в глазах вглядывался в темные углы, сердце гулко ухало. Внезапно он услышал поскрипывание. Казалось, по дереву скребут когтями — шур, шур, шур…
Невидимое существо приближалось. Джейк плотнее закутался в одеяло и, подтянув колени к подбородку, сжался в комочек. На прикроватной тумбочке стояла лампа, Марика накануне научила его активировать кристалл. Хотелось зажечь свет, но он боялся высунуть руку из-под одеяла.
Шур, шур, шур…
Звук раздавался все ближе, странное жужжание вновь усилилось. Что это? Мальчик щурился, напрягая глаза. Из-за кровати поднялась черная тень. Не в силах бороться со страхом, Джейк метнулся к настольной лампе, провел ногтем по кристаллу, и тот ярко осветил комнату. Над спинкой трепетали крылья насекомого, похожего на гигантскую стрекозу. Джейк отпрянул. Тварь зависла в воздухе, словно вертолет.
Внезапно из-за спины появился изогнутый скорпионий хвост, он заканчивался устрашающей колючкой размером с указательный палец — жало сочилось ядом. Массивные клещи передних лап громко щелкнули. Мальчик попытался закричать, но ужас сдавил ему грудь. Хвост дернулся и метнулся к нему. Джейк инстинктивно прижался к постели и резко скинул одеяло. Оно, словно сеть, накрыло насекомое и сбило его на пол. Этому приему его научила мама, показывая, как каннибалы в Новой Гвинее ловят свои жертвы в силки.
Джейк в одних трусах вскочил с кровати в поисках оружия. Существо упало между ним и дверью, оно билось и извивалось под одеялом. Мальчик попытался перепрыгнуть через него, но черная клешня вдруг вспорола ткань, выбралась наружу и дико заметалась в воздухе. Насекомое почти освободилось. Джейк отступил на шаг и, налетев на столик, едва не опрокинул лампу.
Лампа! Животное продиралось сквозь дыру в одеяле. Схватив светильник, Джейк прыгнул вперед и со всей силы ударил чудовище. Что-то хрустнуло, и подростка обдало липкой жидкостью. С отвращением взглянув на капли, Джейк потерял несколько секунд, и в этот миг ткань треснула. Колючий хвост, стегнув воздух, задел икру мальчика. Он отбился лампой, и жало, лишь скользнув по правой ноге, вонзилось в пол. Из кончика брызнул яд, царапина вспыхнула огненной болью. Шип насекомого вновь приподнялся для атаки.
Джейк неистово колотил по одеялу, будто на скорость вбивая колышек в промерзшую землю. Из-под ткани вытекла зеленая слизь, но мальчик остановился, только когда все затихло. Отбросив лампу, он попятился, правую ногу жгла нестерпимая боль.
Хромая, он добрался до двери и прокричал в коридор:
— Помогите! На помощь!
Крик получился не громче выдоха, но шум уже разбудил и Марику, и ее отца — двери их комнат открылись. Девочка вышла на порог в длинной ночной сорочке, Балам накинул мантию до пят. Он придержал дочь и первым подбежал к раненому. Тот попытался заговорить, но боль лишила его дара речи. Джейк указал на труп насекомого.
— Жалохвост! — воскликнул Балам.
Магистр схватил мальчика за плечи и быстро осмотрел все тело.
— Он укусил тебя?
— Нет, только задел хвостом.
По правой икре струилась кровь, кожа вокруг царапины стала ярко-красной, кружилась голова. Балам придержал его, помогая устоять на ногах.
— Принеси одеяло! — крикнул он Марике. — Затем поможешь нам спуститься.
Мальчик махнул рукой, показывая, что причин для беспокойства нет, но мир вдруг начал раскачиваться перед ним взад и вперед, а еще через миг Джейк провалился в темноту.
— Кажется, приходит в сознание, — прошептал далекий, будто пробившийся сквозь радиопомехи голос.
Мрак отступил, и вокруг заплясали яркие пятна. Джейк застонал. Отгоняя тошноту, он несколько раз судорожно вдохнул. Постепенно зрение восстановилось.
— Помоги приподнять его, — проговорил кто-то над самым ухом.
Это был отец Марики. Он просунул руку под плечо и усадил мальчика. Джейк понял, что находится в гостиной, точнее, на столе, накрытом одеялом. В нескольких шагах стояла Марика, прикрывая рот рукой — жест выдавал тревогу и страх. Здесь же были магистры Освин и Захур. С животом, натягивающим полосатую ткань пижамы, и остроконечным колпаком на голове, монах походил на раздувшегося гнома из сказки о Белоснежке. У Захура под глазами темнели круги. Он склонился над столом, осматривая раненую ногу. Балам придерживал мальчика за плечи.
— Как самочувствие?
Во рту было сухо, как в пустыне. Джейк с трудом кивнул, и Балам ободряюще похлопал его по плечу.
— Ты везунчик, Джейкоб Рэнсом. Лишь несколько человек пережили укус жалохвоста. Если бы царапина оказалась чуть глубже…
Джейк понимал, что магистр пытается успокоить его, но, судя по всему, тот не привык врать. Захур сосредоточенно приподнял ногу мальчика: вокруг икры была коричневая повязка, толстая и мокрая на вид. Вероятно, припарка каким-то образом высасывала яд из раны. Вдруг она шевельнулась! Сжалась и снова ослабила хватку.
— Грязевая пиявка забеспокоилась, значит, кровь очищена, — произнес Захур.
Он обхватил пальцами мясистое тело, и большая присоска, чмокнув, оторвалась от кожи. Червь так извивался в руке Захура, что Джейка замутило. Магистр опустил отвратительное существо в банку. Нога выглядела значительно лучше, не считая царапины и следа от присоски. Воспаление исчезло, и мальчик больше не чувствовал жжения.
— Теперь все в порядке, — констатировал Захур. — Пусть отдохнет до утра и завтра будет совершенно здоров.
Магистр Освин перевалился с одной ноги на другую.
— Осталось только выяснить, как жалохвост оказался в спальне.
Балам помог мальчику слезть со стола и устроиться на стуле, Марика вложила в руки Джейка чашу с горячим шоколадом. Тот благодарно кивнул и сделал глоток — он никогда не пробовал ничего вкуснее.
— Я проверил комнату, — скрестив на груди руки, продолжил монах. — Ставни плотно закрыты.
— Насекомое могло влететь в окно днем, — предположил Балам. — Возможно, тварь пряталась от жары и уснула в прохладе. Ночью же она выбралась из-под кровати или из шкафа.
Джейк крепче сжал чашу в пальцах. Он поклялся себя, что отныне будет проверять перед сном каждый угол.
— Ты открывал окно днем? — спросил Балам.
Джейк вспомнил, как, пытаясь прогнать кошмарный сон, распахивал утром ставни.
— Да, — неуверенно подтвердил мальчик.
Балам кивнул, удовлетворившись объяснением.
— И все-таки странно, что жалохвост оказался так далеко от внешних джунглей, — хмурился Освин.
— Иногда они залетают в город, — ответил индеец.
Захур взял со стола банку с пиявкой и, поднимаясь, сказал:
— Боюсь, это моя вина. Я проверил клетки, в которых держу шестерых жалохвостов для изучения ядов, одна оказалась открытой. Не представляю, как он мог убежать. В последнее время я не отхожу от охотницы Ливии, она слабеет с каждым часом. — Лицо египтянина помрачнело еще больше. — Извините, мне нужно вернуться к ней.
Сунув под мышку банку с пиявкой, он направился к двери.
— Благодарю за помощь, — сказал Балам.
— Да… спасибо, — добавил Джейк.
Когда Захур вышел из комнаты, Освин облегченно выдохнул.
— Меня не устраивает твоя гипотеза, здесь что-то нечисто. Есть вероятность, что жалохвост действительно влетел в спальню днем… Но скорее всего, кто-то подбросил его.
— Зачем?
— Чтобы убить паренька.
Балам нахмурился и укоризненно покачал головой: «Не стоит пугать детей».
— Интересно, кто может желать моей смерти? — Джейк с тревогой посмотрел на монаха.
— Возможно, один из шпионов Короля Черепов, — пожал плечами Освин. — Что, если Кальверум Рекс испугался твоей ауки? В любом случае, ты неизвестная фигура, и, вполне вероятно, он просто решил убрать тебя с доски.
— Достаточно! — рявкнул Балам. — Добиваешься, чтобы бедный мальчик шарахался от каждой тени?
— Я добиваюсь, чтобы мы все начали обращать внимание на мелькающие тени. — Покачав головой, монах побрел к двери. — Наверное, я слишком устал. Ночью мир кажется мрачным и недобрым.
Когда он ушел, Балам коснулся плеча Джейка.
— Не слушай его. Это просто случайное стечение обстоятельств, печальный инцидент.
Однако опасения монаха не шли из головы. Отец однажды сказал: «Слова точно пули: выпустишь — не вернешь», — и сейчас они летели прямо в сердце мальчика. Если происшествие с насекомым не было случайностью, то кто мог спрятать жалохвоста под кроватью? Джейк вспомнил признание египтянина — тварь сбежала из его лаборатории. Взгляд застыл на узкой двери, ведущей на служебную лестницу. Вчера ночью Бачуюк незаметно входил в спальню, а что, если не он один знает о потайном ходе? Убийцей мог оказаться кто угодно.
Потеряв интерес к горячему шоколаду, Джейк поставил чашу на стол. Им вдруг овладел новый приступ страха: если кто-то действительно хотел убить его…
— Что-то не так? — встревожился Балам, заметив, как побледнел мальчик.
— Кэди… Моя сестра!
Брови Балама поползли вверх — он тут же понял. Несмотря на попытку магистра выставить инцидент случайностью, индеец, видимо, тоже имел некоторые подозрения.
— Я поднимусь в Астромикон и поговорю со старейшиной Борнхольма. Мы сделаем все, чтобы защитить твою сестру.
Путаясь в мантии, он направился к двери. Джейк, попытавшись пойти следом, едва удержался на ногах. Балам погрозил пальцем.
— Оставайся здесь. Мари, присматривай за ним. Согрей какао.
— Хорошо, отец.
Когда магистр ушел, Марика пододвинула стул ближе. В воздухе повисла неловкая пауза. Джейк только теперь осознал, что сидит под одеялом в одном нижнем белье.
— Я видела, что ты сделал с жалохвостом, — наконец сказала девочка. — Мы с Бачуюком убирали комнату, пока пиявка высасывала из тебя яд.
Она сунула руку в карман и положила на стол колючку насекомого.
— Уры чтят орудия смерти. Охотник собирает их и хранит у себя.
Джейк покачал головой, отказываясь прикасаться к трофею.
— Я выварила ее в кипятке, — успокоила Марика. — Она теперь не опасна.
Чертова колючка едва не убила его. Мальчик вытащил руку из-под одеяла, осторожно коснулся предмета и осмотрел со всех сторон. Представилось вдруг, как однажды он поместит жало в экспозицию диковинных вещей, и страх отступил. Джейк уже не волновался о Кэди, как прежде, зная, что сестра под надежной защитой.
— Спасибо, Мари.
Чтобы скрыть проступивший на щеках румянец, девочка отвернулась.
— Поблагодари Бачуюка, это он предложил отдать колючку тебе. Ур просто очарован тобой.
Мальчик вспомнил, как неандерталец поднес палец к губам. Марика внезапно поднялась на ноги.
— Хочешь, я подогрею какао?
Не дожидаясь ответа, девочка схватила его чашу и отошла к буфету у стены. Там на треножнике располагался каменный брусок, зажатый между четырьмя рубиновыми кристаллами, над которыми вился легкий пар. Марика взяла камень и, аккуратно опустив его в пиалу, вернулась к столу с горячим напитком. Теперь она побледнела от тревоги. Девочка посмотрела на дверь, затем перевела взгляд на Джейка. Поставив чашу перед ним, майя снова устроилась рядом, хмурая от тяжких мыслей.
— Что? — спросил Джейк.
Она покачала головой.
— Давай говори.
— Не стала рассказывать отцу, — неохотно начала она. — Возможно, мне показалось. Не знаю… Но сегодня ночью я проснулась от какого-то шороха, прислушалась, но шум не повторился. И, ничего не заподозрив, снова легла. Хотя, возможно, это был сон.
«Вряд ли», — мысленно заметил Джейк.
Беседу прервал топот. Дверь распахнулась, и в гостиную, пыхтя, ввалился отец Марики, он, похоже, бежал всю дорогу. Страх за сестру заставил Джейка вскочить с места, Балам жестом велел ему сесть.
— Она… в порядке, — задыхаясь, произнес магистр. — Я поднял весь Борнхольм… расшевелил его, как муравейник… но там не нашли никакой угрозы.
Балам подошел к столу и, оперевшись на него, перевел дыхание.
— Видишь, как я и говорил, все оказалось случайностью.
Джейка накрыла волна облегчения, но подозрения Освина все еще вертелись в голове.
«Слова точно пули»…
Сжав в кулаке колючку жалохвоста, Джейк посмотрел на Марику и встретил в ее глазах сомнение. Неважно, что думают об инциденте взрослые, ребята знают: нападение — не случайность.
На следующее утро Джейк чувствовал себя намного лучше, поэтому приступил к обучению. Занятие проходило в Астромиконе. Балам поставил перед мальчиком деревянный поднос со множеством коробочек, внутри позвякивали осколки минералов. Здесь были камни всех цветов радуги, но каждый имел неповторимый оттенок.
— У любого кристалла есть предназначение, — склонясь над учеником, пояснил магистр. — Свойства некоторых мы разгадали. Возьмем, например, вот этот.
Он поместил темно-красный драгоценный камень в солнечный луч, пробивавшийся сквозь одно из двенадцати отверстий в куполе. Балам вопросительно посмотрел на Марику, сидевшую рядом с Джейком.
— Что это за кристалл?
— Железноцвет, — недолго подумав, ответила девочка.
— Молодец! — Отец гордо улыбнулся. — Если его намочить, он будет притягивать железо.
Балам лизнул осколок и поднес к небольшому гвоздю — тот подскочил и прилип к камню. Получился магнит! Пораженный, Джейк склонился над столом. Глядя на него, магистр довольно усмехнулся, постучал по камню серебряным молоточком, и гвоздь упал на столешницу.
— Свойства многих остаются для нас загадкой, их изучение требует времени и усердия. — Балам похлопал мальчика по плечу. — Успех в алхимии — это в девяти случаях из десяти случайность, и только в одном он обусловлен мудростью исследователя, потому большинство экспериментов крайне опасны.
Учитель указал на значок, где рубин, изумруд и сапфир треугольником расположились вокруг алмаза.
— На этих четырех камнях основывается алхимия, они порождают остальные оттенки. — Магистр кивнул на поднос с сотней коробочек. — Из них черпает силы Кукулкан, потому-то мы и изучим их в первую очередь.
Пока Джейк рассматривал значок, в уме промелькнула смутная ассоциация с чем-то очень знакомым. Но с чем именно? Взгляд застыл на разноцветных кристаллах. Внезапно его осенило: этот фокус показывал отец во время отдыха на природе! Джейк отодвинул стул и склонился над рюкзаком, лежавшим на полу. Он осмотрел содержимое и на самом дне нашел треугольную кварцевую призму.
— Красный, зеленый и синий! — воскликнул мальчик. — Три основных компонента солнечного света!
Он вспомнил, как отец рассказывал, что миллионы цветов на экранах компьютеров и телевизоров создаются комбинациями только трех. Решив повторить фокус, Джейк пропустил луч через призму — тот разделился на составляющие и спроецировал на стене небольшую радугу.
— Познания твои глубоки, — произнес Балам. — Не многие понимают, что все цвета мира сокрыты в сердце светила, а алхимия порождается солнцем.
Указав на отверстия в куполе, он с любопытством посмотрел на Джейка.
— Кто поведал тебе обо всем этом?
— Отец, — ответил мальчик. — И мать… Она была художницей, учила меня смешивать краски.
Мальчик снова повернулся к радуге и указал на полосы света.
— Красный и зеленый сливаются в желтый, а из красного и синего получается фиолетовый. Сочетая три основных цвета, можно создать любой оттенок.
Джейк положил призму на стол, и радуга исчезла. Балам некоторое время вглядывался в пустое место на стене. Он медленно покачал головой.
— Подобные знания лежат в основе выведения новых кристаллов с особыми свойствами, и их мы доверяем подмастерьям не ниже третьего уровня. Твоя же осведомленность, как ученика-первогодка, удивительна.
Он кивнул на поднос.
— Подождите, — перебил Джейк. — Вы сами создали камни! Но как?
Балам хитро прищурился.
— Сейчас покажу.
Он взял изумруд, осколок рубина и положил их в небольшую бронзовую чашу, висевшую на длинной цепи в центре помещения. Цепь крепилась к механизму, заполнявшему верхнюю часть купола. Балам дернул противовес, и сосуд поднялся к сплетению трубок вращавшейся конструкции. Джейк тут же упустил его из виду среди беспорядочного движения сложной машины. В стекле циркулировали жидкости, из двенадцати отверстий на устройство падали лучи. Мальчик вспомнил слова учителя: «Любая алхимия порождается солнцем». Неужели сооружение работает на солнечной энергии?
Джейк так старался вникнуть в алхимический процесс, неотрывно всматриваясь в детали конструкции, что у него закружилась голова. Когда чаша наконец вернулась, Балам подтянул ее к себе и продемонстрировал результат: остался лишь один кристалл, ярко-желтым сиянием напоминавший кусочек солнца.
— Красный и зеленый соединились в желтый, — прошептал мальчик.
Он изумленно посмотрел на скрипящий и жужжащий механизм, сплавивший два камня в один. Но как?
— Многие века алхимики создавали кристаллы всех возможных оттенков, в каждом заключено немного солнца, — произнес Балам.
Джейку не давал покоя вопрос об освещении, впервые увиденном в холле замка.
— А почему они сияют?
Магистр был приятно удивлен.
— Как же пытлив твой ум, юный Джейкоб! Я уже не так удивлен твоими познаниями.
Он с улыбкой посмотрел на дочь.
— Может быть, Мари ответит.
Джейк взглянул на девочку, и та смущенно опустила голову.
— Сила исходит из кристального сердца Кукулкана.
Балам удовлетворенно потер ладони.
— Джейкоб, ты когда-нибудь бросал камни в пруд, чтобы посмотреть, как расходятся круги?
Джейк кивнул — конечно, кто этого не делал?
— То же происходит и с кристальным сердцем в центре великого храма. Его биение, словно камень, упавший в воду, гонит волны над долиной, зажигая огни очагов и рождая сияние в кристаллах. Сила Кукулкана дарует Потерянным племенам единый язык. Но главное, в пределах долины она защищает нас от зла.
Джейк представил, как энергетическое поле, генерируемое храмом, кругами расходится над городом.
— К сожалению, за хребтом волны угасают, — добавила Марика. — Уже в трех милях от границы народы перестают понимать друг друга, а зеленые кристаллы теряют силу, поэтому для общения с отрядами во внешних джунглях мы используем копьекрылов. По той же причине охотники и разведчики путешествуют только с соплеменниками.
Джейк уловил суть: защитное поле распространяется лишь в пределах кратера. Неудивительно, что чужеземцы обосновались именно здесь.
Балам печально вздохнул и посмотрел на солнце сквозь отверстие в куполе.
— Нужно встретиться с магистром Захуром, мы снова осмотрим плечо Ливии.
Джейк дернулся на стуле — у него появился вопрос, не затронутый в лекции.
— Скажите, а кристалл, которым отравили охотницу Ливию… Я имею в виду кровавый камень…
— Мы не будем говорить об этой дряни, — отрезал Балам. — Создавать такие камни запрещено.
Джейк взглянул на вращавшийся механизм. Магистр, угадав его мысли, добавил:
— Эта мерзость появилась не в Астромиконе. Чистый солнечный свет не способен породить подобное. Кровавый камень — исчадие тьмы.
Индеец отошел к выходу и, открыв люк, обернулся.
— Мари, сегодня можете ограничиться названиями. У Джейкоба была тяжелая ночь, не будем слишком сильно загружать его.
Магистр, пригнувшись, вышел из обсерватории в яркий утренний свет. Когда люк закрылся, Марика смущенно вздохнула и, бросив на Джейка извиняющийся взгляд, произнесла:
— Папе не нравится даже само словосочетание «кровавый камень».
— Не понимаю… Ведь в нем сосредоточена вся сила Короля Черепов! Неужели вы не изучаете его главное оружие?
Марика отвернулась и придвинула поднос.
— Давай начнем с мирных камней.
Девочка не хотела говорить о злом минерале, однако Джейк заметил, как глаза сверкнули любопытством — ей тоже была интересна алхимия Кальверума Рекса. Он посмотрел на белый осколок в одной из коробочек — в нем содержится весь радужный спектр. Черный же — отсутствие цветов. Джейк вздрогнул, вспомнив, как накануне кристалл поглощал лунное сияние, и в уме прозвучали слова Балама: «Чистый солнечный свет не может породить подобное. Кровавый камень — исчадие тьмы».
Мальчик сгорбился на стуле. Какое ему дело до всех этих злых минералов? Разве это его забота? Все, что нужно, — отыскать путь домой. Но чтобы узнать больше о пирамиде, необходимо пройти обучение у магистра алхимии.
— Начнем урок, — обреченно кивнул он на деревянный поднос.
Несколько часов спустя Джейк отдыхал на верхней площадке башни. Он сидел, скрестив ноги, на расстеленном одеяле. Яркий свет слепил глаза, стояла полуденная жара, но на солнце глыба напряжения, скопившегося в груди, будто таяла. Пиндар устроился на краю парапета неподалеку. Парень бесстрашно раскачивался взад и вперед, вгрызаясь в куриное крылышко, его губы и подбородок были перепачканы соусом.
— Не многие выживают после укуса жалохвоста, — погрозив Джейку крылышком, сказал он. — За тобой, верно, присматривает Аполлон.
— Дело вовсе не в божественной силе, — возразила Марика.
Девочка сидела на одеяле рядом с Джейком, изучая содержимое тростниковой корзины, которую притащил римлянин. Ей не хотелось ни хлебных рогаликов, ни вяленого мяса. Отыскав квармабоб, она принялась счищать кожуру.
— Захур выходил Джейка, а не олимпийский бог.
Пиндар пожал плечами и спрыгнул с парапета.
— Ты думаешь, кто-то принес жалохвоста в спальню?
Марика посмотрела на Джейка, тот молча кивнул.
— И кто же? Я слышал разговор моего отца и магистра Освина. Толстяк утверждал, что это случайность: одна из тварей Захура убежала из клетки и пробралась в комнату.
— Уверена, ночью кто-то проник в наш дом. Я слышала шум в коридоре, но доказательств у нас нет, — покачала головой Марика.
— Почему Джейка хотят убить? — не унимался Пиндар.
— Возможно, из страха. Или из-за его ауки.
Парень недоверчиво поморщился и сменил тему.
— А на что еще годится твоя аука? — Прислонившись к парапету, он с усмешкой посмотрел на мальчика. — Покажи нам что-нибудь.
— Он не ярмарочный шут, чтобы скакать на голове ради горсти орешков.
Однако Джейк заметил, что зеленые глаза Марики заискрились любопытством. В солнечном свете они сияли, словно изумруды.
— Я покажу вам пару фокусов, — согласился Джейк.
— Ты не обязан. — В устах Марики это прозвучало как просьба.
Джейк поднялся на ноги, почувствовав в груди странное томление. Он вспомнил, что оставил рюкзак в Астромиконе.
— Идемте.
Мальчик повел товарищей к люку. Сумка лежала под стулом. Джейк порылся в ней и вытащил фонарик. Он щелкнул кнопкой и провел пятном света по изогнутой поверхности купола.
— У нас таких светильников в каждом доме навалом! — отмахнулся Пиндар.
Однако Марика заинтересовалась:
— Можно взглянуть?
Джейк передал фонарик. Она повертела незнакомый предмет в пальцах, затем постучала ногтем по линзе.
— Это какой-то плоский кристалл? Как он светится?
— Устройство работает от… — Джейку пришлось сосредоточиться, чтобы произнести по-английски, — батареек.
— Вата-реек? — переспросил Пиндар. — Что это?
Джейк забрал фонарик у Марики, раскрутил пластмассовый корпус и вытряхнул на ладонь две пальчиковые батарейки.
— Это источник силы, от которой загорается лампочка. А сама сила называется э-лек-три-че-ством.
Снова пришлось напрячься, чтобы произнести нужное слово. Он раздал товарищам по батарейке. Девочка осмотрела предмет с интересом инсектолога, которому попался редкий жук. Пиндар понюхал батарейку, словно подумывал раскусить, и разочарованно посмотрел на Джейка.
— А на что еще она годится?
— Пиндар! — сварливо воскликнула Марика.
— Я просто хочу разобраться в ауке! Похоже, эти штуковины ничем не отличаются от наших кристаллов.
Прежде чем кто-то успел остановить его, парень бросил батарейку в груду драгоценных камней на подносе. Джейк отступил на шаг, Марика шлепнула Пиндара по руке, однако ничего не случилось. Но у Джейка появилась идея: что, если объединить батарейки с каким-нибудь кристаллом?
— Красный и зеленый дают желтый, — прошептал он, вспомнив опыт Балама.
Мальчик взял батарейку и отыскал на полу упавший голубой кристалл. Встав на цыпочки, он положил их в бронзовую чашу.
— Джейк! — вскрикнула Марика. — Нас просили не прикасаться к механизму.
Слова звучали как-то неубедительно.
— Да что может случиться? — горячо поддержал затею Пиндар.
Джейк смотрел на Марику: если она скажет «нет», он тут же прекратит эксперимент. Но девочка слишком походила на отца — любопытство взяло верх.
— «Успех в алхимии — это в девяти случаях из десяти случайность», — напомнил Джейк.
Вздохнув, Марика направилась к люку. Джейк испугался, что она уйдет, но девочка лишь закрыла дверь и, вернувшись, кивнула. Мальчик улыбнулся и потянул цепь, чаша поползла вверх. Солнечный свет отражали сотни кристаллов. Сначала все шло нормально, но вскоре конструкция стала вращаться быстрее и быстрее, по стенам побежали радужные разводы.
— Джейк! — испуганно пискнула Марика.
Сооружение уже вертелось волчком, маленькие поршни, не справляясь с нагнетаемым паром, отчаянно свистели, детали слились в неистовом мелькании.
— Надо остановить его! — закричала Марика.
В какой-то момент агрегат превратился в кружащуюся стеклянно-бронзовую массу. Он раскачивался, скрипел, пыхтел и стонал. Не представляя, что делать, дети испуганно пригнулись. Купол дрожал, инструменты и камни подпрыгивали на столе, книги рассыпались по полу, а устройство продолжало набирать обороты.
«Что же делать?» — недоумевал мальчик.
— Джейк! — вновь позвала Марика.
Из батарейки, которую она сжимала, вылетали снопы искр и поднимались к вершине купола — механизм их всасывал. Джейк подбежал к девочке и выхватил опасный предмет из ее пальцев. Его несильно ударило током — будто ужалила лопнувшая резинка. Джейк швырнул батарейку на стол, и она, покатившись, столкнулась с рубином размером с гусиное яйцо. Искры попали на драгоценный камень, и он засиял, словно красное солнце.
В следующее мгновение кристалл прожег дыру в столешнице и упал на пол. Только Джейк облегченно вздохнул, как с ужасом увидел, что гранит пузырится — камень пытается пробить себе путь сквозь пол! Мальчик представил, как тот плавит межэтажные перегородки. Когда остановится? И остановится ли?
Марика не смела тронуться с места. Джейк резко повернулся и схватил один из серебряных молоточков: если бы удалось попасть по камню и дезактивировать его, как показывал Балам… Марика, разгадав план, согласно кивнула. Прикрывая лицо от жара и ослепительного сияния, Джейк склонился над рубином: тот сжался до размеров мелкой монеты и теперь беспокойно плавал в лужице расплавленного гранита. Под занесенным молоточком драгоценный камень стал сжиматься быстрее и теперь был не больше булавочного ушка. Казалось, он, подобно умирающей звезде, сгорает изнутри. Вдруг кристалл мигнул и исчез.
— Пропал, — прошептала Марика.
На ее лице смешивались ужас и любопытство. Лужа гранита быстро затвердевала, будто устыдившись своего состояния, и вскоре на полу осталось только черное пятно. К сожалению, ущерб, нанесенный верстаку, оказался намного серьезнее. Джейк заглянул под бронзовую столешницу: через круглую дыру просматривался купол. Металл уже остыл, а отверстие и не думало уменьшаться.
— Смотрите! — закричал Пиндар.
Увлеченные рубином, они не заметили, что механизм вращается теперь с обычной скоростью, больше не скрежещет и не пыхтит. Джейк с тревогой прислушался: не звучат ли шестеренки визгливее, не скрипят ли подшипники громче? Все ли в порядке? Из конструкции вынырнула бронзовая чаша, ребята заглянули в нее.
— Осталась только твоя аука, — покачал головой Пиндар. — Кто бы мог подумать!
Джейк наклонил сосуд, и батарейка упала на ладонь. Она никак не изменилась — во всяком случае, с виду, однако кусочек синего минерала исчез. Мальчик перевел взгляд на дымившееся пятно под столешницей: может быть, он испарился? Или механизм обсерватории сжег его в бешеном вращении?
— Что произошло? — спросила Марика.
Джейк молча пожал плечами: он и сам хотел бы знать. Нахмурившись, девочка взяла со стола вторую батарейку и передала ее Джейку. Она едва сдерживала слезы: как можно было совершить такую глупость, понадеявшись на неведомую ауку? Закусив нижнюю губу, Марика понурилась.
Джейка одолевало чувство вины. Он вспомнил, как цитировал Балама, уговаривая его дочь на эксперимент, но опустил окончание фразы: «…большинство экспериментов крайне опасны!» Мальчик посмотрел на батарейки в ладони — опыт мог сровнять башню с землей. Он собрал фонарик и по привычке нажал на кнопку — на куполе заплясало пятно света. Джейк выключил прибор и сунул его в карман брюк.
— Что будем делать? — спросил Пиндар, рассматривая дыру. — Магистры подвесят нас за большие пальцы.
— Мне очень жаль, — сказал Джейк.
— Ах, ему жаль! — проворчал римлянин. — Раньше надо было думать!
Марика хмуро посмотрела на ребят и укоризненно покачала головой.
— Пин, ведь опыт проводился по твоей просьбе, и никто не подумал о последствиях. Мы все виноваты.
Пиндар не спорил.
— Завтра праздник равноденствия и Олимпиада! Все пойдут на стадион! Но если отец узнает о наших проделках, я в лучшем случае не увижу солнца до следующего торжества.
— Ничего не исправишь, — вздохнула Марика. — Но можем попытаться скрыть следы происшествия.
В глазах Пиндара засветилась надежда.
— Не выйдет! Твой отец постоянно сидит в лаборатории, он сразу заметит дыру.
Марика подняла с пола пару увесистых томов и прикрыла повреждение.
— Соберите остальные, — велела она.
Мальчишки кинулись исполнять ее приказ, и вскоре на столе образовалась высокая стопка книг. Джейк подмигнул Пиндару. Теперь, когда они спрятали оплавленное отверстие, черное пятно под столом было почти незаметно. Марика оценила работу.
— Папа оставляет такие нагромождения повсюду и часто забывает о них.
— Значит, он и через месяц ничего не узнает! — обрадовался Пиндар.
— Нет, отец узнает обо всем очень скоро. Я все расскажу на следующее утро после праздника.
— Мари!
— Нет, я признаюсь. Просто не хочу портить любимый день родителей. Теперь мы остались вдвоем…
Ее голос потух. Справившись с эмоциями, она снова посмотрела на Пиндара.
— Не буду омрачать праздник, но на следующий день отец все узнает.
Юный римлянин проворчал что-то себе под нос, он был явно не согласен с Марикой. Сейчас Джейк полностью поддерживал его: если магистры догадаются об их проступке, обучение может закончиться, едва начавшись.
— По крайней мере, я не пропущу игру, — смирился Пиндар.
Когда ребята вышли из Астромикона, солнце клонилось к горизонту. Пин еще раз посмотрел на механизм обсерватории, а затем помог Марике закрыть люк.
— Неудивительно, что кто-то пытался избавиться от тебя, — обратился он к Джейку. — От твоей ауки одни проблемы.
— Не думал, что так получится, — взглянув на Марику, ответил мальчик. — Будь у меня возможность, я бы все исправил.
— В подобных ситуациях отец говорит: «Дважды посмотри, куда собираешься шагнуть. Некоторые дороги ведут только в одну сторону», — произнесла девочка.
Она задвинула щеколду на люке. Ребята молча собрали остатки обеда, каждый был погружен в собственные тревоги и сожаления.
«Дважды посмотри, куда собираешься шагнуть», — мысленно повторил Джейк, вспомнив, как вставил половинки монеты в углубление на золотой пирамиде.
Тогда он тоже действовал не подумав — сам попал в беду и Кэди потащил за собой.
«Некоторые дороги ведут только в одну сторону».
Неужели фраза окажется пророческой и он не сможет отыскать путь домой? Джейк поднял корзину с продуктами и повернулся к храму Кукулкана — там, за стенами замка, над Священным лесом возносился каменный дракон, хранитель долины. Джейк отказывался верить, что возврата нет. Теперь он явственно чувствовал давление времени: как только магистры узнают об опыте, пирамида станет недосягаема. В лучшем случае в запасе остается один день. Впрочем, если повезет, этого будет достаточно.
Мальчик вспомнил, как Пиндар тревожился, что пропустит Олимпиаду: «Все пойдут на стадион!»
Прищурившись, Джейк снова бросил взгляд на храм. Если горожане отправятся на игру, кто останется присматривать за Священным лесом? Похоже, появился шанс. Он должен пробраться внутрь и раскрыть секрет кристального сердца Кукулкана. В уме снова прозвучали слова Марики: «Дважды посмотри, куда собираешься шагнуть». Если единственная попытка провалится, путь назад будет отрезан. Его посадят в тюрьму или покарают еще строже. А что ждет Кэди? Она, скорее всего, разделит участь брата.
— Ты готов? — спросила Марика.
Джейк кивнул с мыслью, что следовало бы подготовиться лучше.
Когда следующим утром Джейк спустился в гостиную, Марика с отцом уже накрывали на стол. Они двигались слаженно: раскладывали тарелки, разогревали жидкий шоколад, нарезали розовую дыню. Балам что-то шепнул дочери на ухо, и та ответила улыбкой. Магистр коснулся нагревающего бруска, отдернул руку и пососал обожженный палец. Каждое движение наполняла многолетняя любовь, они будто исполняли друг для друга утренний танец счастья.
Воспоминания захлестнули Джейка, и он остановился посреди лестничного пролета. Когда-то в Вороньих Воротах мама помогала тете Матильде варить яйца и нарезать бекон, а отец в носках и халате сидел за столом, уткнувшись в журнал. Мальчик снова слышал их смех, снова чувствовал тепло объятий.
— Смотри-ка! Похоже, кто-то решил составить нам компанию.
Встряхнув головой, Джейк неохотно отпустил образы родителей и помахал магистру Баламу. Ночью мальчик составил план проникновения в пирамиду и теперь собирался осуществить первую стадию. Спустившись с последней ступени, он издал страдальческий стон. Было совестно обманывать Марику и ее отца, но другого выхода не нашлось. Мальчик, хромая, пошел к столу.
— Ты в порядке? — спросила Марика.
Джейк, поморщившись, потер правую ногу.
— Затекла во время сна. И… — он приложил ладонь ко лбу, — что-то мне нездоровится.
Балам подхватил его под руку, проверил температуру и усадил на стул.
— Придется осмотреть тебя, с ядом жалохвоста шутки плохи!
Джейк с тихим стоном приподнял ногу, и магистр осторожно ощупал почти зажившую царапину.
— Красноты нет, — облегченно вздохнул Балам. — Вздутия тоже, выглядит прекрасно. Наверное, мышцы болят от вчерашней судороги.
Джейк кивнул: диагноз вполне подходил и, самое главное, соответствовал его плану. Нужно остаться в башне и, когда горожане уйдут на стадион, тайком проникнуть в храм Кукулкана.
— Советую провести день в постели, — сказал магистр. — Хотя тогда ты пропустишь Олимпиаду.
Джейк скривился в глубоком разочаровании.
— Наверное, вы правы, полежу немного. Если к вечеру боль утихнет, я отыщу вас на праздничном гулянии.
Марика коснулась руки отца.
— Папа, я останусь. Мы не можем бросить Джейка одного, что, если станет хуже или понадобится помощь?
Мальчик встревожено выпрямился на стуле.
— Нет, все будет хорошо. Я не прощу себе, если ты пропустишь из-за меня соревнования.
Магистр озабоченно нахмурился. В этот момент узкая дверь, ведущая на служебную лестницу, открылась и в комнату вошел юный неандерталец с большой чашей в руках.
— А вот и каша, — произнес Балам. — Пожалуйста, поставь на стол, малыш.
Он снова принялся осматривать ногу.
— Джейк! — встрепенулась девочка. — За тобой может приглядеть Бачуюк! Он все равно не собирается на игру, и ты не будешь чувствовать себя виноватым.
Прежде чем мальчик успел возразить, Марика обратилась к неандертальцу:
— У Джейка болит нога. Ты мог бы присмотреть за ним, пока мы не вернемся с Олимпиады?
— Я могу, — ответил Бачуюк.
Его пристальный взгляд заставил Джейка вскочить со стула: ему вовсе не нужна сиделка, тем более этот парень с нависающим лбом. Он и без того подозревал в неандертальце злоумышленника, подсунувшего в спальню жалохвоста, ведь ур и раньше проникал ночью в комнату.
— Отличная мысль, — согласился Балам. — Если возникнут сложности, Бачуюк сбегает в подвал за магистром Захуром. Тот остается с охотницей Ливией.
У Джейка внутри все перевернулось: план разваливался на глазах. Его хотят оставить с подозрительным парнем, и, кроме того, в замке будет человек, не уследивший за своим чудовищем, — не окончится ли это новым покушением?
Мальчик передумал: он отправится вместе со всеми на стадион, а в тот момент, когда публика войдет в раж и окружающие потеряют бдительность, улизнет и проберется в храм. Пора менять стратегию. Джейк тряхнул правой ногой и прогулялся по комнате.
— Не хочу, чтобы вы за меня волновались, тем более я снова могу ходить. — Он демонстративно обошел стол. — Думаю, постельный режим только навредит: я чувствую себя гораздо лучше, когда двигаюсь и упражняю мышцы. И Олимпиаду не хочется пропустить.
— Ты уверен? — с сомнением спросил индеец.
— Нога действительно больше не болит. Наверное, просто свело судорогой.
Балам облегченно вздохнул.
— Тогда выйдем пораньше и будем двигаться не спеша. Но если устанешь или снова почувствуешь себя плохо…
— Я дам вам знать, обещаю! — радостно закивал Джейк.
— Ладно. Тогда позавтракаем, возьмем флаги и отправимся на стадион!
Марика ловко наполнила тарелки теплой кашей с медом, добавила корицу и кусочки сушеных фруктов. Забытый всеми неандерталец, догадавшись, что больше не нужен, побрел к служебной лестнице. Наблюдая за ним, Джейк заметил на лице парня обиду и разочарование. Когда Бачуюк вышел из комнаты, мальчик облегченно вздохнул.
— Ешьте! — весело велел Балам. — Впереди очень необычный день!
Улицы были заполнены людьми: повсюду развевались флаги, со всех сторон слышались песни. Горожане, танцуя и смеясь, собирались в парадные колонны.
Марика едва успела оттащить Джейка, как мимо промчалась шумная ватага детей с цимбалами и дудками. Ребята повзрослее, шагавшие следом, несли китайского дракона из прутьев и шелка. Мальчик узнал молодых музыкантов, которые два дня назад репетировали у пагоды.
Чем дальше они уходили от замка, тем больше народу собиралось вокруг. Джейк начал беспокоиться: нужно выбрать подходящий момент и ускользнуть от сопровождающих, но с каждой минутой толпа становилась плотнее. Сразу за воротами Марика взяла его под руку. Она все еще тревожилась о здоровье товарища и часто заглядывала ему в лицо. Щеки девочки пылали от волнения, солнце отражалось в ее зеленых глазах. В другой руке Марика держала алый флаг с майяским глифом.
— Знамя нашей команды, — пояснила она, заметив взгляд Джейка. — Мы выбыли из борьбы еще на начальном этапе, но случайное поражение ничуть не умалило нашу гордость.
Они двигались черепашьим шагом, не давая пыхтевшему сзади магистру Освину совсем отстать.
— Лучше бы я остался с Захуром, — бубнил монах. — Боюсь, охотница близка к смерти. По крайней мере, я мог бы извлечь осколки…
— Мы удалили их еще в первую ночь, — терпеливо ответил Балам.
Джейк замедлил шаг и, почти поравнявшись со взрослыми, прислушался.
— И все же она угасает. Видимо, что-то осталось.
— Значит, слишком мелкие, — подытожил отец Марики. — И извлекать их просто опасно.
Он похлопал по мешочку, висевшему на поясе.
— Я прихватил устройство для дальних разговоров. Если охотнице станет хуже, Захур известит меня. А пока давай не будем омрачать светлый праздник.
— Ладно, уговорил, — ответил Освин, погладив выпирающий живот. — Признаюсь, я даже позавтракал вполсилы, чтобы осталось место для угощения Тиберия. Римляне знают толк в еде!
— Пусть сначала победят, — с сомнением возразил Балам. — Шумеры одолели нашу команду, не потеряв ни единого очка. Эти напористые ребята жаждут выиграть Вечный Факел.
Достигнув окраины города, группа потонула в кипящей людской реке. Марика держала Джейка за руку, опасаясь потерять его у северных ворот. Отсюда огромный стадион казался точной копией римского Колизея. Белые оштукатуренные стены и золоченые эмблемы племен ослепительно сияли в полуденном солнце. Сооружение имело несколько широких арочных проходов с огромными каменными статуями. Двигаясь в толпе, Джейк с изумлением осматривал гигантского Юпитера, опиравшегося на молнию. Плечи поддерживали верхний ярус стадиона. Чуть дальше виднелась статуя Одина, верховного бога в скандинавской мифологии. Видимо, каждое из Потерянных племен установило здесь монумент своему божеству.
У самого входа кто-то окрикнул их:
— Эй, Марика! Джейк! И вы здесь!
Пиндар, махнув рукой, стал пробираться навстречу. Марика нехотя выпустила кисть Джейка. Поспешно вытерев вспотевшую ладонь о жилет, мальчик вдруг опечалился. Взгляд девочки подсказывал, что она сжимала его пальцы, не только опасаясь потеряться в толпе. Допустив мысль о взаимной симпатии, Джейк почувствовал легкость в ногах, сердце гулко билось в груди. Однако родительские дневники оттягивали карман, напоминая о долге — он не может упустить единственный шанс. Необходимо пробраться в храм.
— Пойдемте быстрее, — сказал Пиндар.
Его лицо пылало от восторга. Джейк оглянулся на город, затем обвел взглядом толпу вокруг. Мальчик решил отделиться от группы в арочном проходе стадиона: суматоха может сыграть ему на руку.
— Твоя сестра уже внутри, — сказал Пиндар.
Джейк молча кивнул. Возможно, стоило встретиться с Кэди и рассказать о своем плане — она могла бы помочь. Подумав об этом, мальчик досадливо поморщился. Он был близок к отчаянию.
Миновав небольшой темный проход, Джейк оказался на залитой солнцем трибуне. Стадион ревел, все три яруса сидячих мест были заполнены. Зрители размахивали флагами и шарфами. Племена занимали определенные секторы, образуя цветные пятна вокруг поля. На окоеме стадиона теснились гигантские разы, оседланные людьми ветра.
— Нам сюда! — крикнул Пиндар и потащил Джейка за руку.
Марика поспешила следом. Парень провел товарищей в римский сектор, где для магистров оставили несколько свободных мест. Джейк и Марика сели в первом ряду, Балам и Освин устроились позади, счастливо вздыхая в ожидании интересного зрелища. Пиндар отказался садиться и спустился к ограде трибуны, ребята последовали за ним.
На противоположных краях поля расположились две команды всадников. Верховыми животными выступали динозавры, называемые в народе скоротопами. Ящеры были оседланы, вокруг суетились юноши и девушки, подтягивая ремни и проверяя крепления. Римляне носили белые форменные шарфы, расшитые молниями Юпитера. На дальней стороне поля готовились к поединку шумеры, черные платки прикрывали рты и подбородки. Они уже садились на зверей.
— Скоро начнется! — воскликнул Пиндар.
Взглянув на солнце, Марика согласно кивнула.
— Почти полдень.
Неожиданно подошел центурион Гай и негромко окликнул Джейка.
— Мне приказано передать сообщение. Можешь до игры повидаться с сестрой.
Он указал на соседний сектор, где разместились викинги. Над трибуной развевались флаги морской синевы, в центре полотнищ красовался серебристый глаз. Рослый воин провел мальчика по узкой лестнице, они вышли на поле и по скрипящему песку направились к группе девушек в рогатых шлемах и зеленых рубахах.
Когда Гай приблизился, несколько юных охотниц поправили одежду и, придвинувшись друг к другу, зашептались. Джейк поискал взглядом Кэди и увидел ее, только когда подружки расступились перед центурионом. Сестра стояла у стены неподалеку от арочного прохода с одним из римских всадников. Тот потянулся вперед, словно готовясь поцеловать девушку.
— Геронид! — рявкнул Гай.
Брат Пиндара обернулся и замер, вытянувшись в струнку. Гай указал на игровое поле.
— Может, вместо того чтобы шептаться с юными девами, проверишь сбрую своего скакуна?
— Нет… То есть да, центурион Гай.
— Тогда марш на поле!
Юноша стукнул себя кулаком в грудь и зашагал прочь. Кэди выпрямилась. Она держала в руке свернутый флаг — должно быть, подарок Геронида. Немного покраснев, девушка направилась к подошедшим. Джейк покачал головой: ничего не изменилось! Даже в этом чужом краю сестра нашла себе капитана спортивной команды.
— Джейк. — Она обняла брата. — Слышала, тебя что-то ужалило. Ты в порядке?
— Объяснять времени нет. Похоже, кто-то пытался меня убить. Я обнаружил под своей кроватью гигантского скорпиона.
— Господи! — Побледнев от ужаса, Кэди сжала рукав его рубашки. — И что дальше?
Он перешел на английский.
— В этой истории много неясного… Короче, мне нужна помощь.
— Что мне сделать?
— Сейчас, когда все горожане собрались на стадионе, появляется, возможно, единственный шанс пробраться в пирамиду. Отвлеки моих провожатых любым способом — устрой суматоху или что-то вроде того, чтобы никто не обратил внимания на мое исчезновение.
— Ладно, — кивнула сестра. — Мы с командой кое-что приготовили.
Джейк в недоумении оглянулся на девушек-викингов и только теперь заметил, что все они заплели волосы французским колоском, точь-в-точь как Кэди.
— Что ты задумала?
Она небрежно отмахнулась.
— Еще не знаю. Просто жди моего сигнала и сразу действуй.
Прежде чем он успел задать следующий вопрос, раскатисто ударил гонг, часто забили барабаны. К ребятам подошел центурион.
— Советую вам занять места, Олимпиада начинается.
Джейк вернулся к Пиндару и Марике. Команды выстроились в линии по семь человек. Ящеры раздраженно шипели, вытягивая длинные шеи; капитаны выкрикивали последние напутствия, трибуны притихли в предвкушении зрелища. Бой четырех огромных барабанов — по одному в каждом углу стадиона — отдавался в груди Джейка.
Пиндар повис на ограде, Марика покусывала суставы пальцев. По пути на стадион друзья объясняли Джейку правила игры, но он почти не слушал и запомнил только, что первая часть состязания называется схваткой.
Труба долго тянула одну ноту, затем с высокой ограды стадиона взлетела гигантская птица, промчалась над серединой поля, и на песок упал алый шар размером с тыкву. Дальнейшее было невозможно разобрать: всадники и ящеры устроили настоящее сражение за мяч. И все же в их действиях прослеживался порядок.
— О нет! — простонал Пиндар. — Они проводят «комбинацию с оттянутой ногой»… Неужели Герон не видит их уловок!
Всплеск воодушевления прокатился по трибунам шумерских болельщиков. Флаги взвились и неистово затрепетали над головами. Римляне застонали от огорчения, но Пиндар всем сердцем верил в команду.
— Это только схватка, шумеры получили мяч, что не решает исхода игры… Плохое начало еще ни о чем не говорит.
Однако римские игроки действовали не лучше и в следующей части состязания.
— Следите за парнем слева, — прокричал Пиндар. — Сейчас перехватит пас!
Он отлично разбирался в игре. Геронид бросил мяч, и в следующий миг тот оказался в руках противника. Шумерский нападающий пронесся зигзагом между двумя римлянами и, оказавшись за линией гола, швырнул снаряд на землю. Римский сектор застонал.
Когда команды начали перестраиваться, Пиндар рухнул на сиденье и закрыл лицо руками.
— Почему никто не слушает меня?
Марика сочувственно погладила его по плечу.
— Просто ты слишком далеко, им не разобрать ни слова.
Пиндар скрестил руки на груди. Пусть он боялся больших ящеров из-за детской травмы, но в стратегии и тактике игры превосходил даже старшего брата. К сожалению, его таланты вне седла скоротопа оставались совершенно бесполезными.
В тишине, охватившей трибуну подавленных болельщиков, Джейк расслышал приглушенный голос:
— Магистр Балам, вызываю на связь!
Мальчик резко обернулся: отец Марики ухватился за кошель на поясе. Он потянул за шнурок, открыл мешочек и вынул небольшое устройство с зеленым кристаллом в шелковой паутине.
— Магистр Балам, — настойчиво прозвенел камень.
Балам и Освин склонились к аппарату. Мальчик выпрямился на сиденье, притворившись, что ничего не заметил. Марика вдруг сжала его руку. Очевидно, Балама вызывал магистр Захур — подростки затаили дыхание, стараясь не пропустить ни слова.
— Слушаю. Что случилось?
— Последние несколько минут тело охотницы Ливии сотрясают конвульсии, она мечется и стонет в борьбе за жизнь. Иногда сквозь бред прорываются неразборчивые слова, будто в кипящей каше всплывают пузырьки, и тогда она хватает меня за руки, пытаясь донести какое-то сообщение. Но ей не удается вырваться из клубка теней.
— А я говорил! — сердито проворчал Освин. — Нужно было извлечь ядовитые осколки.
Захур, не слушая его, продолжал:
— Верно, женщина знает, что смерть близка, и из последних сил старается о чем-то поведать.
Желудок Джейка сжался в комок. Он вспомнил, как держал голову Ливии на коленях, вспомнил ее глаза — такие же синие, как у матери, вспомнил свою клятву.
— Захур, ты можешь как-то облегчить ее страдания?
— Нет, все кончено. Смерть торопится к ней на крыльях.
Монах поднялся на ноги и, положив ладонь Джейку на плечо, сказал:
— Раз так, я возвращаюсь в Калакрис.
Балам кивнул и произнес:
— Захур, мы с Освином идем в замок. Не знаю, что можно сделать, но хотя бы морально поддержим отважную женщину. Она выживет, только если обломки кровавого камня волшебным образом испарятся.
— Понял вас.
Балам сунул устройство в мешочек и склонился к детям.
— Необходимо вернуться.
— Но, папа…
— Оставайтесь здесь и наслаждайтесь Олимпиадой, — добавил он, поднимаясь. — Встретимся во дворце Тиберия.
Он помахал Гаю.
— Центурион, вы не могли бы оказать мне любезность и присмотреть за моей дочерью и юным Джейкобом? Прошу вас, проводите их в замок после игры.
— Конечно, магистр. Это большая честь для меня.
— Папа…
Девочка вновь попыталась привлечь внимание отца, но тот ушел с магистром Освином. Центурион сел на скамью позади Джейка и Марики. Над полем опять засигналила труба, и всадники взобрались на динозавров, готовые ко второму раунду. Пиндар вскочил — он оказался единственным зрителем в римском секторе, еще верившим в победу. Даже старейшина Тиберий оставался сидеть на скамье, притворяясь, что ничего не видит и не слышит.
Джейк хотел присоединиться к Пиндару, но Марика дернула его за рукав.
— Слышал папины слова?
— Мне очень жаль, — хмуро кивнул Джейк.
— Нет, я не о том. В самом конце отец сказал, что Ливию может спасти только чудо — она выживет, если осколки кровавого камня внезапно исчезнут.
Девочка выжидающе смотрела на Джейка, но тот по-прежнему не понимал. Марика разочарованно вздохнула.
— Твои вата-рейки и сила зелье-ктричества испарили рубин в Астромиконе.
Джейк смущенно поморгал, стараясь угнаться за ее мыслями. Он представил, как кристалл размером с гусиное яйцо вдруг сжался и пропал. Но тут же вспомнил и о последствиях — дыре в столешнице и закопченном гранитном поле.
— Сможешь с помощью вата-реек убрать ядовитые осколки? — шептала Марика.
— Не знаю. Наверное…
Мальчик задумался: что выйдет, если направить на рану электрический разряд?
— Главное, не погубить ее.
— Она и так при смерти.
Конечно, Марика была права, но Джейку не хотелось нечаянно убить отважную охотницу. Вдруг эксперимент провалится?
— По крайней мере, расскажем о нашем плане отцу, — настаивала Марика. — Пусть он решает.
Джейк колебался. Как только Балам узнает о происшествии, едва не разрушившем Астромикон, мальчик, скорее всего, навсегда лишится возможности посетить пирамиду. Но разве секрет стоит человеческой жизни? Если есть малейший шанс на исцеление…
Прочитав ответ в глазах товарища, Марика радостно сказала:
— Идем расскажем все отцу.
Ребята встали, направляясь к ограде, но внезапно на плечи опустились широкие ладони — Гай неприступной скалой навис над ними.
— Никто никуда не пойдет, — сказал он, подтолкнув подростков обратно на скамью.
Марика обернулась к Джейку с немым вопросом: «Как быть?»
Джейк придумывал способ улизнуть со стадиона, но пристальный взгляд Гая на его затылке заранее обрекал любую затею на неудачу. Одурачить центуриона невозможно. К тому же в игре римляне были все ближе к поражению, и зрители совсем притихли.
Внезапно с поля прозвучал звонкий голос:
— Эй, дети богов! Поднимайтесь на ноги! Не сдавайтесь без боя!
Джейк не верил своим ушам. Он подчинился призыву не из покорности, а в ужасе предчувствуя следующие события. Присоединившись к Пиндару у ограды, мальчик взглянул на край поля: о нет…
В ряд выстраивалась группа девушек-викингов во главе с Кэди. Сестра держалась на одной ноге в стойке лидера команды поддержки, вытянув вверх и чуть раскинув руки, — эта поза называлась «высокой V». Подружки повторяли за ней движения.
Кэди указала на толпу:
— Вперед, римляне! Вперед!
Она подала знак, и девушки подхватили слова. Распевая речовку, они подошли к трибуне.
— Пусть стадион опять взревет! Болельщики, не унывайте!
Кэди ритмично поднимала и опускала руки, призывая зрителей повторять за ней.
— Вставайте, римляне! Вставайте!
Отыскав взглядом брата, она кивнула — Джейк все понял. Люди на трибунах удивленно наблюдали за выступлением. Джейк откашлялся и присоединился к хору:
— Вставайте, римляне! Вставайте!
Он толкнул локтем Пиндара, и тот неуверенно подхватил слова, в следующую секунду к ним присоединилась Марика. Пение медленно распространялось по рядам.
— Стучите ногами! — прокричала Кэди. — В такт! Все вместе! Римляне, вперед! Римляне, к победе!
В конце каждого воззвания ее команда топала. На этот раз Джейк не был первым, кто последовал примеру девушек: люди на трибунах загрохотали подошвами, многие вскочили на ноги и принялись поднимать соседей. Кэди одобрительно хлопала в ладоши.
Усилия не пропали даром: римляне, воодушевленные поддержкой, свирепо сражались за мяч.
Геронид рыбкой прыгнул с седла, перехватил пас соперников и тут же вскочил на ящера, зажав снаряд под мышкой. Соплеменники тесно окружили его, и команда сломала оборону соперников. Капитан бросил мяч по высокой дуге, тот пронесся над полем, чиркнул по пальцам защитника и пересек линию гола.
Трибуны взорвались ликованием. Вокруг Джейка закипела неистовая толпа, подогреваемая группой поддержки — болельщики хлынули к ограде.
Взглянув на брата, Кэди указала на небо: «Приготовься действовать». По ее команде девушки рассыпались по кромке поля, образовав длинную линию.
— Чистый гол! — прокричала Кэди. — Для смелых нет преград! Слава римлянам! Поддержим ребят!
По сигналу охотницы поочередно опустились на одно колено и снова выпрямились, словно рябь пробежала по водной глади. Джейк понял, что они показывают фанатскую волну — тут же кто-то в секторе викингов подхватил движение, и люди с криками начали вскакивать с сидений и снова опускаться. Кэди жестами предлагала трибуне римлян последовать примеру соседей.
— Вперед! Вперед к победе!
Она размахивала руками, приседая вместе с группой поддержки.
На следующем такте взволнованные римляне с неистовым ревом поймали волну, колыхнувшую толпу; девушки продолжали петь. Джейк оглянулся через плечо: Гай, стиснутый соплеменниками, был вынужден подниматься и опускаться вместе с ними.
— Приготовься! На следующей волне! — шепнул он Марике.
Та, казалось, не поняла — Джейк схватил девочку за локоть и, пригнувшись, потащил по проходу. Вокруг люди в ликовании вскакивали и поднимали руки. Схватив Пиндара за тогу, Марика увлекла его за собой. Тот начал было сопротивляться, но девочка сердито прошипела:
— Тихо! И бегом!
Пробравшись сквозь толпу у ограды, они направились к выходу. В арочном проходе ребята побежали, все время оглядываясь.
— Куда мы? — спросил Пиндар.
— В Калакрис! — ответила девочка.
— В замок? Зачем?
Они выскочили на мощеную дорогу, ведущую в город. Пиндар остановился, услышав мощный рев римлян.
— Марика Балам! — кричал Гай. — Джейкоб Рэнсом! Пиндар Тиберий! Немедленно поднимите руки, чтобы я вас увидел!
Джейк побежал быстрее, но Пиндар, обогнав его, указал на площадку с транспортом.
— Сюда! — крикнул он, направляясь к колеснице, запряженной карликовым динозавром.
Запрыгнув в нее, юноша попросил Марику отвязать поводья. Девочка, быстро справившись, присоединилась к друзьям. Пиндар шлепнул ящера по крупу, и тот пустился вскачь.
— Эгей! Вперед, толстоножка!
Он щелкнул кнутом в воздухе, и животное, вытянув и пригнув к земле шею, помчалось еще быстрее. От грохота колес загудело в голове. Чтобы удержать равновесие, Джейк расставил шире и согнул в коленях ноги.
— Эгей! Вперед!
Колесница на полном ходу пронеслась через городские ворота. Пиндар хоть и нервничал рядом с крупными динозаврами, но явно умел управлять колесницей. Ребята помчались по главной улице: Калипсос почти опустел, и парень не сбавлял скорость — строения так и мелькали.
— Так зачем мы убежали от центуриона? — спросил римлянин, посмотрев на Марику.
— Чтобы помочь охотнице Ливии.
Девочка кратко рассказала об их плане.
— Ловко ты придумал воспользоваться колесницей, — похвалила она. — Теперь сможем догнать отца и магистра Освина.
Внезапно побледнев, Пиндар выпустил поводья — ящер дернулся к рынку. Колесница налетела на прилавок с фруктами, и колючие дыни разлетелись фонтаном.
— Я-то думал, мы бежим от смертельной опасности, думал, возвращаемся по важному поводу! А оказывается, все из-за дурацкой идеи снова испытать ауку! Клянусь Юпитером, это безумие!
Марика фыркнула:
— Пин! Пусть отец решает. Езжай вперед, уже недалеко.
Воцарилось неловкое молчание. Было страшно: каждый представлял ожидавшее наказание. Возникнет множество проблем, если Пиндар окажется прав, и они только навлекут на себя гнев магистров.
Джейк понимал: если эксперимент провалится, он не сумеет пробраться в пирамиду, но важнее было спасти Ливию — невозможно просто смириться с ее гибелью. Родители поступили бы точно так же. Конечно, Кэди сильно рисковала, помогая ему скрыться, и она рассердится, узнав, что брат не пошел в храм. Но выбора нет.
— Быстрее! — подгоняла Марика. — Магистры, наверное, уже в подвале.
Ребята кинулись вниз по темной лестнице, перескакивая через ступени. Джейк разделял тревогу девочки — вдруг они опоздали? На ее лице застыло горестное выражение: похоже, она предполагала самое худшее. Подвал располагался глубже, чем казалось. Проскочив две площадки с дверьми, Марика продолжала спускаться. Серые камни, вдоль которых тянулись перила, постепенно чернели под ногами. Очевидно, следы давнего пожара все еще оставались в башне.
— Ну вот и пришли, — задыхаясь от бега, сказала Марика.
В конце небольшого коридора дверь была приоткрыта, девочка первой подбежала к ней и громко позвала:
— Магистр Захур! Отец!
Джейк и Пиндар последовали за ней. По обеим сторонам от входа висели железные светильники с кристаллами. Марика отворила дверь шире, и Джейк заглянул внутрь: ступени уходят вниз. Яркий свет на лестничной площадке позволил различить стол и несколько стульев.
— Магистр Захур? — неуверенно окликнула Марика.
Ответом была тишина.
— Наверное, спустились еще глубже, — предположил Пиндар. — Я слышал, у Захура там целый лабиринт.
Марика испуганно замерла, но страх за жизнь Ливии подтолкнул ее вперед. Джейк пошел следом.
— Может, они унесли охотницу в другое место? — успокаивая девочку, произнес он. — К вам наверх или в Астромикон.
«Или охотница Ливия уже умерла», — закончил Джейк мысленно.
Спустившись в столовую, подростки услышали стон.
— Зажгите светильники, — насторожившись, велела Марика.
Ребята обошли комнату с разных сторон.
— Нашел одну лампу.
Джейк услышал звучное «дзинь» — видимо, Пиндар щелкнул ногтем по кристаллу, однако тот не загорелся. Джейк нащупал настенный канделябр и постучал по камню, но и тут ничего не произошло.
— Не работают, — проворчал парень.
Внимание Джейка привлек тихий шорох — неужели чьи-то шаги? Дверь наверху захлопнулась, отсекая свет из коридора, — столовая погрузилась в кромешную тьму.
— Эй! — закричал Пиндар и, метнувшись к выходу, налетел на товарища. — Мы здесь! Внизу!
— Тихо! — Джейк схватил его за руку.
Марика взвизгнула от страха. Римлянин попытался вырваться, но мальчик сжал руку сильнее, заставляя его замолчать.
Теперь он снова слышал слабое жужжание… словно рой пчел поднялся в воздух. Жалохвост, летающий скорпион! Где-то над головой раздалось знакомое «шур-шур» — чудовище ползло по потолку, перебирая клешнями!
— Марика, быстрее сюда, — прошептал Джейк.
Он подтолкнул Пиндара к лестнице.
— Попробуй дверь.
Из темноты раздалось громкое жужжание. Джейк вспомнил, что, по словам Захура, насекомое в спальне было одним из шести. Теперь оставшиеся пели смертельным квинтетом. Джейк подпрыгнул от страха, когда Марика обвила его локоть.
— Это жалохвосты, — прошептала она. — Кто-то выпустил их из клеток.
— Дверь заперта! — взволнованно прокричал Пиндар с верхней площадки.
Вокруг щелкали клешни и трепетали крылья — Марика и Джейк попятились к стене. Не было ни оружия, ни пути к отступлению.
Наткнувшись на лестницу, ребята поднялись на три ступени, Пиндар спустился от запертой двери. Деваться некуда — Джейк замер на месте, просчитывая варианты. Невозможно, оставаясь в узком проходе, отразить в темноте атаку пяти скорпионов. Требовалось оружие или, по крайней мере, свет.
Джейк вспомнил о фонарике, который сунул в карман брюк после происшествия в Астромиконе. Пытаясь расстегнуть пуговицу, мальчик в спешке оборвал ее, и та заскакала по каменному полу. Джейк щелкнул кнопкой, и яркий луч пронзил темноту. Пиндар удивленно выдохнул и едва не поскользнулся на ступенях. Марика схватила Джейка за руку. Как только вспыхнул свет, жужжание и скрежет прекратились.
— Нужно выбираться из прохода, — сказал Джейк. — Найдем место, где жалохвосты нас не достанут.
— Пин прав насчет лабиринтов, — ответила Марика. — Эта комната сквозная.
«Нужно пересечь столовую», — подумал Джейк и проглотил комок в горле.
Фонарик узким конусом освещал лишь малую часть пространства, по краям луча тьма сгущалась еще плотнее, тени дрожали и прыгали. Вдруг мальчик заметил дверной проем напротив лестницы — они должны пробраться туда, это единственный шанс на спасение. А если дверь заперта? Или за ней скрываются твари поопаснее жалохвостов? Кто знает, каких чудовищ держит Захур в своем подвале! Он снова услышал тихий стон, о котором в суматохе успел забыть. Звук явно доносился из-за двери.
— Там кто-то есть, — прошептала Марика.
Рискнув спуститься с лестницы, Джейк осветил ближайшее пространство: нижние ступени, каменный пол, длинный стол, потолок со стропилами. Что-то мелькнуло у люстры — на одной из цепей покачивался темный силуэт. Огромное насекомое. Встревоженная лучом, тварь расправила продолговатые крылья, и те яростно зажужжали в неистовом мелькании. Хвост изогнулся, нацеливая на мальчика ядовитое жало.
Чудище слетело с цепей и помчалось к Джейку — отскочив назад, он налетел на друзей. Скорпион атаковал место, где секунду назад стоял мальчик, и вдруг рассыпался на сотни осколков, словно хрустальный бокал. Ядовитая колючка скатилась по ступеням к основанию лестницы.
— Что случилось? — спросил Пиндар, первым придя в себя.
Джейк склонился над останками насекомого. На ощупь шип был холодным и твердым, как камень. Мальчик потрогал другие куски — ледяные, словно их окунули в жидкий азот. Но что произошло?
— Твой световой жезл! — воскликнула Марика.
Луч скользнул по столу и коснулся стеклянного кувшина с цветами — зеленые листья и стебли тут же почернели и покрылись изморозью. Сосуд лопнул, и лед со звоном рассыпался по столу.
— Световой жезл обрел новые свойства, — догадалась девочка. — Ты вставил вата-рейки, прошедшие через Астромикон.
Джейк вспомнил, как положил батарейку и синий камень в бронзовую чашу и отправил внутрь вращающегося механизма. Он думал, что устройство поглотило драгоценный камень, но вышло иначе.
— Они слились в единое целое!
Свойства леденящего кристалла и электрический заряд породили замораживающий луч. Он поднес ладонь к свету, чтобы проверить свою догадку, но Марика схватила его за запястье.
— Не смей!
Опустив руку, Джейк пристыжено покраснел, но темнота скрыла румянец. Надо же придумать такую глупость — он отморозил бы себе пальцы! Мальчик нацелил фонарик вперед, теперь у них есть оружие — по крайней мере, пока не иссякнут батарейки. Надолго ли их хватит?
— Идите за мной, — сказал Джейк. — Надо проверить ту дверь.
Покачивая лучом из стороны в сторону, он медленно отошел от лестницы. Поравнявшись со столом, Джейк снова услышал грозное скрежетание: еще один жалохвост выбирался из-под стула, готовясь атаковать. Мальчик осветил его — лапы насекомого отвалились, и тело заскользило по каменному полу, яд сосулькой повис на кончике хвоста. Джейк ударил ногой заледеневшую тварь, и та, пролетев через всю комнату, разбилась о стену на сотни осколков.
Мальчик снова огляделся, освещая темные углы. Если из клеток выбрались все пять скорпионов, поблизости оставались еще три. В следующий миг жалохвосты слетели со стропил и с буфета — они атаковали с двух сторон. Поняв, что не сможет остановить сразу обоих, Джейк пронзил лучом одного. Крылья замерли на подлете, и тварь камнем упала на стол. Лапы ее обломились, но тело не треснуло.
Джейк резко обернулся ко второму чудовищу, но оно уже барахталось на полу, сбитое Пиндаром. Поднявшись, жалохвост угрожающе защелкал клешнями, и римлянин отступил. Вспомнив прием тхэквондо, Джейк подсек насекомое и ударил каблуком в брюхо — раздался отвратительный хруст.
— Быстрее в другую комнату! — крикнул мальчик.
Ребята снова двинулись вперед. Где-то наверняка притаилось пятое чудовище. Марика дернула ручку двери. Помещение оказалось небольшим изолятором: койка, полки со стеклянными баночками и стол, заваленный скрученными бинтами, инструментами и горшочками с густыми мазями. В комнате стоял едкий запах медикаментов.
Девочка закричала, и Джейк, обернувшись, понял почему: под тонким одеялом на постели лежала охотница Ливия — бледная, точно призрак. В слабом свете крохотной настольной лампы кожа женщины казалась почти прозрачной и будто серебрилась. На груди больной сидело пятое насекомое — ядовитый хвост приготовился ударить. Опасаясь заморозить Ливию, Джейк отвел луч.
— Назад! — прошептал мальчик, выключив фонарик.
Он прокрался между Пиндаром и Марикой, опустился на корточки и стал медленно подбираться к кровати, хотелось оказаться как можно ближе. Скорпион теперь сидел неподвижно, хладнокровно оценивая угрозу, шевелились только черные глазки на тонких стебельках. Джейку оставался последний шаг, но он опоздал: хвост, нацеленный на шею Ливии, змеей метнулся вниз. В тот же миг мальчик включил фонарик, и луч полоснул колючку.
Марика ахнула: жало вонзилось в тело охотницы. Шип приподнялся над раной, с кончика капала кровь. Тварь попятилась, стараясь скрыться от леденящего света, но Джейк оказался проворней. Ноги насекомого свело судорогой, клешни рвали в клочья одеяло. Наконец, с последней конвульсией, оно обвисло, словно марионетка с обрезанными нитками, мозг превратился в льдинку. Джейк с содроганием сбросил скорпиона с охотницы, и Марика подбежала к постели. Приблизившись, Пиндар несколько раз пнул жалохвоста, убеждаясь, что тот действительно мертв.
— Он ужалил ее! — простонала девочка.
Джейк отключил фонарик и склонился над раненой. Из укуса на шее сочилась кровь, однако, судя по всему, жало не задело артерий — Джейк решил, что перевязки будет достаточно.
— Через несколько минут отрава доберется до сердца, — прошептала Марика.
Какое-то время они смотрели, как грудь Ливии приподнимается и опадает под тонким покрывалом.
— Может, и нет, Мари, — сказал Джейк. — Я задел кончик хвоста. Смею верить, яд замерз и остался в жале.
В глазах девочки затеплилась надежда.
— Значит, скоро узнаем, прав ты или нет.
Они молча наблюдали. Джейк прижал кусок ткани к укусу, и вскоре кровотечение замедлилось, а затем остановилось. Прошло около трех минут. Марика улыбнулась и с благодарностью посмотрела на Джейка: грудь Ливии продолжала вздыматься и опадать — едва заметно, но не слабее, чем прежде.
— Думаю, жалохвост не успел отравить ее, — сказала девочка.
— Какая разница? Эта тварь не убила охотницу, но осколки кровавого камня по-прежнему в теле, — резонно заметил Пиндар.
Словно в подтверждение, женщина тихонько застонала. Рука метнулась вверх и сбила лампу на прикроватном столике, начался приступ неистовой горячки. Веки открылись, радужки закатились так, что видны были только белки.
— Как ей помочь? — Марика осмотрела комнату и растерянно всплеснула руками. — Где магистр Захур? Где отец и магистр Освин?
Джейк покачал головой: они так и не встретились по дороге в замок.
— Может, еще не добрались?
В голосе Марики слышались истерические нотки.
— Если бы они шли пешком, мы догнали бы их на колеснице.
— Похоже, магистры все-таки были здесь, — сказал Пиндар.
Опустившись на колени, чтобы поднять лампу, он нащупал под кроватью тонкую деревянную трость. Кристалл на ней отражал сияние светильника. Джейк узнал предмет: отец Марики использовал его, изгоняя силы зла из стрелы.
— Папин магический посох! — вскричала Марика.
Девочка выхватила его из рук Пиндара и прижала к груди. Она повернулась к двери, словно ожидая в проеме увидеть отца. Марика была на грани истерики.
— То, что жезл оказался здесь, ни о чем не говорит, — попытался успокоить Джейк. — Магистры могли отойти куда-то.
Он едва не добавил: «Мы же не нашли их тела».
— А кто тогда устроил западню? — спросила Марика. — Кто запер дверь?
— Скорее всего, Захур, — ответил Пиндар. — Жалохвосты его, и он попросил твоего отца вернуться в замок. Возможно, магистр решил заманить его сюда, пока все на стадионе.
Не желая верить в это, Марика покачала головой, однако она уже не бранила Пиндара за подозрения. Ее, как и Джейка, терзали сомнения, девочка по-прежнему сжимала посох.
Внезапно в столовой скрипнули петли, дверь заскрежетала, словно кость, царапающая каменное надгробие. Дети замерли в тревоге: кто-то задумал наведаться в подвал.
— Оставайтесь здесь, — прошептал Джейк.
Он подошел к выходу и осторожно выглянул в темную комнату: напротив медленно расширялась полоска света. Судя по всему, кто-то, соблюдая крайнюю осторожность, осматривал комнату — возможно, желая убедиться, что дети уже мертвы. Джейк проскользнул в столовую. Через узкую дверь, похожую на ту, что вела из гостиной Балама на служебную лестницу, протиснулась небольшая темная фигура. Неужели один из магистров? Мальчик не знал, что предпринять. Кому можно верить? Вошедший приподнял светильник, и Джейк тут же узнал его.
— Бачуюк, — шепотом окликнул он.
Неандерталец испуганно съежился и замер. Казалось, юноша готов убежать. Джейк представил, как, должно быть, тот испугался, услышав из темноты свое имя. Включив фонарик, мальчик направил луч в пол — ур выпрямился, но не двинулся с места. Из-за спины Джейка вышла Марика.
— Бачуюк!
За ней подоспел Пиндар.
— Хвала Аполлону! Теперь мы выберемся из ловушки!
Джейк все еще держал фонарик наготове: кто сказал, что Бачуюку можно доверять? Но у Марики подозрений не было — она обняла неандертальца.
— Что ты здесь делаешь?
Высвободившись, юноша смущенно переступил с ноги на ногу.
— Я видел плохого человека. Чужак выбежал из подвала. Я шел посмотреть, как тут магистр Захур.
— Скоро тут будет на что посмотреть, — проворчал Пиндар.
Марика начала что-то объяснять, но Джейк прервал ее.
— Как выглядел незнакомец?
— Кусок тени.
— А точнее? — спросила Марика.
Бачуюк содрогнулся всем телом.
— Без формы. Тени пляшут за плечами, развеваются, как плащ. Пройдет — свет погаснет.
Джейк оглядел затемненную комнату: теперь понятно, почему лампы не работают.
— Видел у него что-то. — Бачуюк прикоснулся руками к горлу и жестами изобразил застежку на плаще. — Чернее тьмы.
По описанию Джейк узнал кровавый камень.
— Бежал из замка, тень скрыла его. Бачуюк мотнул головой, показывая, что не знает, куда направился чужак.
— Ты видел отца? — Голос Марики колокольчиком звенел от тревоги. — Или магистра Освина?
— С утра нет, — нахмурился Бачуюк.
Она подавленно прикусила губу.
— Что будем делать? — спросил Пиндар. — Кому все расскажем? Магистры исчезли, остальные на Олимпиаде.
Слабый стон вырвался из горла Ливии. Казалось, он раздается откуда-то издалека, будто охотница уже пересекла грань, из-за которой нет возврата.
— Мы не можем оставить Ливию, — сказала Марика. — Она наверняка пытается сообщить нечто очень важное.
Джейк видел в глазах девочки не только беспокойство о подруге матери, но и тревогу за отца. Он перевел взгляд на больную: очевидно, женщина не продержится и часа, полагаться можно только на собственные силы. Джейк кивнул, ободряя больше самого себя, чем товарищей.
— Попробуем разрушить осколки кровавого камня.
Он ожидал возражений, но Пиндар удивил:
— Говори, что делать.
Джейк быстро обдумал план. Длинноногий римлянин быстро бегает.
— Бачуюк, можешь незаметно вывести Пина к самому Астромикону?
Неандерталец кивнул.
— Принеси то, что осталось от айпода Кэди.
— Имеешь в виду ее устройство для дальних разговоров?
— Да, собери все до последней детали.
Пиндар кивнул и направился следом за Бачуюком. Марика и Джейк присели на край кровати, и мальчик взглянул на подругу. Им предстояло долгое ожидание. Девочка сжала его пальцы.
— С ним все будет в порядке, — тихо сказал Джейк.
Марика смотрела в никуда, потерявшись в горе и страхе.
— Папа — это все, что у меня осталось, — прошептала она.
Джейк стиснул руку девочки, переживая ее отчаяние: тоска по родителям отзывалась в сердце неуемной болью.
«Где их носит?» — недоумевал Джейк, расхаживая от стены к стене.
Спустя пятнадцать минут Марика поднялась с кровати, попросила настольную лампу и вышла в соседнюю комнату. Тревога поднималась, словно вода, плотина терпения грозила вот-вот прорваться. Мальчик мерил шагами помещение, прислушиваясь к хриплому дыханию охотницы. Из столовой доносился шум, легкая поступь Марики и ее тихая речь, обращенная к самой себе.
Вскоре девочка вернулась бледная и взволнованная. В одной руке она сжимала лампу, в другой — переговорное устройство. Посреди деревянной рамки в паутине тонких нитей покоился зеленый кристалл. Джейк впервые подумал, что приспособление походит на ловца снов. Индейцы плели такие из ивовых ветвей и тонких сухожилий, украшая камнями и перьями, и подвешивали над кроватями детей, чтобы тех не тревожили кошмарные сны.
— Там целый шкаф с разговорными устройствами — коллекция магистра Захура. Здесь написано имя отца. Я попыталась связаться с ним, но не получила ответа. Проверила все. — Она печально покачала головой. — Люди Калипсоса на Олимпиаде.
Джейк понял: горожане оставили аппараты дома. Его вдруг охватила тревога.
— А что, если они вообще теперь не работают, — предположил мальчик. — Как светильники. Бачуюк говорил, что плащ человека-тени высасывает алхимию из ламп. Он мог сделать то же и с переговорными устройствами.
Взглянув на зеленый камень, Марика пожала плечами и снова опустилась на край кровати. Пальцы легли на кристалл, покоившийся в паутине, казалось, она пытается наладить ментальную связь с отцом.
— Никто не понимает, как действуют камни, — прошептала девочка. — В лучшем случае это просто догадки.
Джейк понял, что ей нужно выговориться, и присел рядом. Марика печально улыбнулась, стараясь скрыть тревогу.
— Кристаллы хранят множество тайн.
— Какие, например?
Она вновь посмотрела на минерал.
— Иногда из разговорных устройств доносятся странные голоса, тихие и призрачные. Люди слышат отдельные слова или обрывки фраз. Магистры утверждают, что причиной тому волны, отраженные горным хребтом. Но отец считает, что это сообщения из других долин — точнее, из далеких городов, подобных Калипсосу.
«Нечто схожее с перекрестным соединением телефонных линий», — подумал Джейк.
Мальчик заинтересовался, однако Марика говорила о неизвестных землях без волнения.
— Разве не удивительно, что такие места существуют? — продолжила она бесцветным голосом. — Мне хотелось бы увидеть их однажды.
Беседу прервал топот — дверь столовой с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал Пиндар. Он нес за плечом одеяло, завязанное узлом. Следом вошел неандерталец, в его руках сияло несколько светильников с верхних площадок лестницы. Римлянин задыхался от быстрого бега.
— Извините, что так долго. Бачуюк рассказал соплеменникам о чужаке на случай, если злодей надумает вернуться. Нам необходимо подстраховаться.
— Отличная мысль. — Джейк принял ношу и развязал несложный узел.
— Что делать дальше? — переведя дыхание, спросил Пиндар.
Мальчик указал на охотницу.
— Помоги Мари снять повязку с плеча, найди чистую воду и смочи кожу вокруг раны.
Пока Пиндар и Марика выполняли распоряжение, Джейк растянул на полу одеяло и осмотрел части айпода. Он поворошил обломки и нашел блок питания, оставалось надеяться, что элементы все еще хранят достаточный заряд. От аккумулятора отходили два проводка — черный и красный, мальчик зубами содрал пластиковую изоляцию и лизнул кончик девятивольтовой батарейки — язык ужалил слабый разряд.
Джейк скрестил концы, и соединение заискрилось. Удовлетворенно хмыкнув, он перенес блок питания к кровати, где Марика ласково удерживала метавшуюся в бреду охотницу. Пиндар стоял поодаль. Глубокая рана от стрелы кровоточила, кожа вокруг зарубцевалась и распухла. Плечо Ливии опутывала паутина тоненьких красный нитей: нижние их концы касались локтя, верхние тянулись к шее. Очевидно, они отмечали границы распространения яда. Джейк сглотнул слюну, собираясь с духом.
— Мари, отойди. Бачуюк, свет.
Сделав глубокий вдох, мальчик поднес оголенные провода к жидкости, собравшейся в ране.
— Назад! — велел он, не предполагая, чем все может кончиться.
Мальчик с содроганием сунул концы в сукровицу и соединил их — проволока заискрила, но больше ничего не произошло. Джейк выпрямился и осмотрел разъединенные провода — они по-прежнему трещали.
— Джейк? — встревожено окликнула Марика.
Внезапно проволока выскользнула из пальцев — тонкие синие струйки, падая с оголенных концов, лились на израненную плоть. Джейк отступил, сжимая в руке блок питания, однако электрические дуги продолжали вырываться из проводов и исчезать в изувеченном плече. Мальчик отходил все дальше, пока не уперся спиной в стену. Ребята расступились, испугавшись двойной молнии, которая била из аккумулятора. Ливия содрогалась под покрывалом, ее шея выгнулась в немом крике — охотницу снова терзали конвульсии.
— Одеяло! — крикнул Джейк. — Набросьте ей на плечи! Нужно разорвать контакт!
Марика и Пиндар подбежали к постели и, ухватившись за противоположные концы, накрыли Ливию с головой. Джейк шагнул вперед и почувствовал, что электрический разряд исчез — отдача отбросила его к стене. В блоке питания что-то громко треснуло, из пластмассового корпуса повалил черный дым, и Джейк выкинул устройство в столовую.
Он подошел к кровати. Ливия лежала под одеялом, словно покойница. Возможно, она действительно погибла: тело было абсолютно неподвижно. Джейк потянул уголок — лицо охотницы больше не походило на посмертную маску. Вдруг ее глаза открылись — Марика и Пиндар отпрянули. Почерневшие белки блеснули, словно полированный обсидиан.
Рука вырвалась из-под одеяла и схватила Джейка за запястье. Пальцы сжались так сильно, что едва не сломали кости. Ливия резко села на кровати — ее нос остановился в паре дюймов от лица оцепеневшего мальчика. Черные глаза искрились невыразимой злобой.
— Я вижу тебя…
Джейк узнал жуткий голос из пространства между мирами. Хриплые звуки неслись из мест, где кровь и крики сливаются в полноводную реку отчаяния. Казалось, они вырываются из разрытой могилы. Не успел мальчик опомниться и высвободиться, как пальцы Ливии обмякли и соскользнули с его руки. Женщина рухнула на постель.
Отступив на шаг, Джейк потер запястье. Что произошло? Он вспомнил, как рубин оплавил столешницу. Неужели электричество высвободило зло из осколков? Если так, что будет дальше? Они исчезли, растворились, сгорели? Или, может, только прибавили в силе?
Булькающий кашель встряхнул тело Ливии. Она жадно глотнула воздух, словно вынырнув из глубины. Ресницы затрепетали, но вскоре постепенно успокоились — глаза снова сияли холодной синевой.
— Где я? — хрипло спросила охотница.
Марика шагнула вперед.
— Вы в Калипсосе.
— Я знаю тебя… — Она надсадно закашлялась, словно очищая легкие от мерзкой слизи. — Ты маленькая Мари, дочь Балама.
— Верно! — облегченно вздохнула девочка.
— Что произошло?
— Вас ранили стрелой с кровавым камнем.
Глаза Ливии расширились, словно она вспомнила кошмарный сон. Охотница, застонав от усилия, стянула одеяло с плеча: рана еще не затянулась, но ядовито-красные нити исчезли.
— Похоже, у тебя получилось, — повернувшись к товарищу, сказал Пиндар.
Джейка захлестнула волна облегчения и гордости, но он по-прежнему чувствовал на себе взор черных глаз. Ливия, казалось, ничуть не обрадовалась исцелению, лицо омрачала тревога: в пустоты забвения постепенно вливались воспоминания. Охотница схватила Марику за рукав.
— Как долго я… Какой сейчас день?
Девочка попыталась успокоить ее.
— Сегодня праздник весеннего равноденствия.
Ливия согнулась, словно от удара в живот.
— О нет!
Она хотела приподняться, но не смогла побороть слабость. Марика присела на колени рядом с кроватью. Женщина дернула ее руку — настойчиво и резко.
— Он идет…
Джейк вздрогнул.
— Король Черепов. Я нашла гракила в топи Огненной Травы. Он умолял перерезать ему горло и в обмен рассказал о готовящемся нападении. Оно обрушится на город в ночь праздника весеннего равноденствия. — Ее голос дрогнул от страха. — Вечером Кальверум Рекс атакует Калипсос!
Джейк и Марика вышли в столовую.
— Вероятно, охотница Ливия бредит, — сказал мальчик. — Но нужно передать ее слова совету старейшин.
Марика взглянула на мертвого жалохвоста, лежавшего на столе, словно ужасающий музейный экспонат; он лишний раз напоминал о грозящих опасностях.
— Я одного не понимаю, — сказала она. — Великий храм сотни лет защищает долину с неба и с земли. Армия Короля Черепов не в силах пробраться сюда.
Джек вспомнил чудовищного гракила, застрявшего в воротах.
— Я и говорю: возможно, охотница бредит. Мне кажется, ее воспоминания — кошмар, навеянный ядом.
Марика вздохнула и озабоченно нахмурилась: к переживаниям за отца теперь добавилось чувство долга перед городом. Она не могла сидеть сложа руки и оплакивать любимого родителя. Узкая дверь снова открылась, и Бачуюк вошел в сопровождении взрослых сородичей — мужчины и женщины. На них была грубо сшитая, но опрятная одежда из прекрасно выделанных шкур.
— Они позаботятся об охотнице, — сказал Бачуюк. — Будут защищать ее, смотреть по сторонам. Мы можем идти.
Пиндар вышел из изолятора.
— Вы готовы? Ливия не хочет остаться, она пытается встать. Еле уговорил ее немного отдохнуть, пообещав, что передам предупреждение отцу.
Бачуюк поговорил с урами на родном языке — то была смесь гортанных звуков и щелчков языка. Взрослые неандертальцы кивнули и направились в изолятор.
— Олимпиада, наверное, уже закончилась, — продолжал Пиндар. — И старейшины собрались в доме отца на традиционный пир в честь весеннего равноденствия.
— Тогда там мы их и найдем, — сказала Марика.
Бачуюк повел ребят по тайным проходам башни, он должен был рассказать совету о странном чужаке. Выйдя во двор, Джейк удивился тому, сколько прошло времени. Стены замка отбрасывали длинные тени, лишь вершина гигантского дерева была еще освещена. Копьекрылы, гнездившиеся в кроне, собрались на тонких ветвях, наслаждаясь теплом уходящего дня. Солнце наполовину спряталось за зубчатым хребтом. Напротив полная луна, приподнимаясь над грядой, возвещала о скором наступлении ночи.
— Мы быстрее доберемся пешком! — указав на ворота замка, крикнул Пиндар. — Надо лишь пробежать через парк у верхней улицы.
Джейк проходил через него двумя днями раньше по дороге в Борнхольм. Небольшая роща примыкала к замковой стене, из парка открывался изумительный вид на город.
Нужно было торопиться, солнечный диск быстро катился за горы. Ребята выбежали за ворота, и до них донеслись звуки праздника, поднимавшиеся над городом: крики, смех, звон бубенцов, бой барабанов, блеянье ящеров. Фургоны и колесницы, украшенные светильниками, собирались в колонны для вечернего парада. Джейк представил, как улицы Калипсоса засияют огнями после заката. Он еще надеялся, что ничего плохого не случится.
Подростки вошли в парк, Пиндар указывал кратчайший путь через лабиринт аллей. Под лиственным куполом уже сгущался сумрак. Пересекая рощу, они вспугнули парочку влюбленных. Сидевшие на скамье юноша и девушка разомкнули объятия и принялись разглядывать корни ближайшего дерева.
Миновав лужайку, поросшую дикими цветами, ребята оказались у обрыва, с которого двумя днями раньше осматривали город. Стадион погрузился в тень утеса. Взглянув на него, Джейк подумал о Кэди: где она сейчас? Вернулась ли в Борнхольм? Если армия нечисти атакует Калипсос, он хочет, чтобы сестра находилась под защитой лучших воинов города. Как жаль, что ее сейчас нет рядом. Тревожась о Кэди, он незаметно замедлил шаг, и Пиндар ошибочно принял заминку за признак усталости.
— Уже близко! — подбодрил он друзей и махнул вперед.
За следующим поворотом деревья раздвинулись, открыв зеленую лужайку. Кусты с поспевшими ягодами были острижены в форме спиралей и шаров, на вершине невысокого холма стоял белый дом с остроконечной крышей. Фасад украшали два ряда колонн, строение напомнило Джейку мавзолей.
— Вот здесь я и живу, — прокричал на бегу Пиндар.
В саду раскинулись небольшие шатры, на длинных столах высились горы снеди и пирамиды винных бутылок. Вокруг в ожидании начала парами и группами прогуливались ранние гости. Пиндар, пробегая между ними, высматривал отца. Когда он поравнялся со статуей Аполлона, кто-то выпрыгнул из тени и схватил его.
— Пиндар! Кто бы мог поверить, правда?
Пиндар отпрянул, пытаясь высвободиться из объятий парня года на два старше. Тот, казалось, не замечал недовольства, его лицо раскраснелось от вина. Джейк узнал одного из обидчиков товарища.
— Поверить во что, Регул? — раздраженно спросил юноша.
— Мы выиграли Факел! С перевесом в одно очко!
Он похлопал Пиндара по плечам.
— Ты бы видел, как твой брат разметал оборону шумеров! Бац — и мяч за линией гола! У-ху-ху!
Парень изобразил бросок мяча. Пиндар, обернувшись, радостно крикнул:
— Мы выиграли!
— Пиндар! — воскликнула Марика, напоминая о более важных делах.
Опьяневший Регул вошел в раж.
— Римляне несли Герона на плечах — от стадиона и до города. А эта фигуристая охотница шла впереди и вместе с подругами пела нам гимны…
Видимо, парень говорил о группе поддержки, которую создала Кэди. Джейк приблизился.
— Куда пошли девушки?
Регул обернулся и радостно схватил его за плечи.
— А, ведь это твоя сестра! Если бы Герон не втрескался в нее…
Джейк оттолкнул пьяного.
— Ты знаешь, где она?
— В лесу, у костра! Последний раз, когда я их видел, они с Героном рука об руку направлялись туда… ик!..
Он по-дурацки подмигнул. Марика потянула Джейка за жилет.
— Это еще одна городская традиция. Выигравшая команда разводит в Священном лесу большой костер, олицетворяющий Вечный Факел. — Она скривилась. — Короче, еще один повод напиться.
Джейк посмотрел на лес, окружавший пирамиду. Страх за Кэди стеснил грудь так, что он не мог заговорить.
— Регул, ты видел моего отца? — спросил Пиндар.
Парень покачнулся и хмуро ответил:
— Он был в зале. Наверное, уже спустился в погреба со своими друзьями и угощает их лучшим вином… ик! А я тут с вами нянчусь!
Казалось, юноша до слез обижен такой несправедливостью. Пиндар проскользнул мимо него и повел товарищей к дому.
— Отзовем отца в сторону и попросим пригласить остальных старейшин…
На крыльце ребят остановил высокий мужчина.
— Так вот вы где!
Лицо воина сравнялось цветом с красным плюмажем его шлема.
— Я весь вечер разыскиваю вас! Пропустил финал победного матча!
Пиндар испуганно опустил голову, Марика выступила вперед.
— Центурион Гай, я прошу простить за непослушание, — официальным тоном сказала она. — Но у нас была веская причина. Мы должны поговорить со старейшиной Тиберием.
— Если вы надеетесь вымолить у него прощение…
— Нет! У нас срочное дело. Лучше пропустите! — бесцеремонно оборвала Марика.
Гай покраснел пуще прежнего — воин нечасто слышал подобные речи из уст девчонок, едва доходивших ему до пояса.
Центурион сжал зубы и, едва сдерживая гнев, произнес:
— Марика Балам…
— Это касается Ливии! — вновь перебила она. — Охотница пришла в сознание и отправила нас сюда с важным сообщением, которое совет старейшин должен услышать немедленно!
Гай недоверчиво посмотрел на девочку, оценивая серьезность ее слов. Из-за его спины раздался властный голос:
— Вы говорите о моей сестре?
Центурион посторонился, пропуская старейшину Ульфсдоттир. Очевидно, она слышала дерзкий ответ Марики.
— Вы принесли вести о Ливии? — спросила женщина, в тревоге нахмурив брови. — Я как раз собиралась навестить ее. Еще в Борнхольме мы пытались вызвать кого-нибудь из магистров, но никто не ответил.
Марика почтительно склонила голову.
— Она поправится. Придя в сознание, ваша сестра рассказала о великой опасности, грозящей Калипсосу.
Викинг на мгновение облегченно прикрыла глаза, но к ней тут же вернулось самообладание.
— Что она просила передать?
— Возможно, старейшины Тиберий и Ву тоже захотят услышать, — сказал центурион с нотками сомнения в голосе.
— Да, конечно. Позовите их.
Предводительница викингов повела детей в сад. Она склонилась к Марике и, понизив голос, спросила:
— Ты говоришь, Ливия выживет? Магистр Захур убеждал, что сестра обречена, что плоть отравлена осколками кровавого камня и темной алхимией.
— Это долгая история, — ответила Марика и, кивнув на Джейка, добавила: — Могущественная аука вновь прибывшего Джейкоба Рэнсома спасла охотницу от смерти.
Старейшина обернулась, и ее синие глаза наполнились невыразимой теплотой. Мальчик гордо выпрямился под этим взглядом.
— Я перед тобой в кровном долгу, Джейкоб Рэнсом. Клянусь парусом «Валькирии», мы отметим твои усилия великими почестями.
В центре сада ребята отыскали старейшин. Лысый китаец так сильно навощил жидкие усы, что те сияли в свете ламп. Когда Тиберий увидел младшего сына, улыбка на его лице угасла.
— Пиндар! Где ты был? Тебе известно, сколько хлопот ты взвалил на плечи центуриона?
Гай шагнул вперед.
— Возможно, следует сначала выслушать мальчика.
Юный римлянин оглянулся на Марику с молчаливым призывом о помощи и получил в ответ уверенный кивок: «Рассказывай все без утайки». Парень откашлялся, ссутулил спину и, запинаясь, заговорил. Постепенно его голос обретал твердость, а под конец истории нервозность полностью исчезла.
Гнев на лице Тиберия сменился сомнением, затем тревогой и пониманием. Старейшины выслушали подростков и опросили Бачуюка, но тот отвечал односложно и все время пожимал плечами.
— Сообщение Ливии больше похоже на бред под воздействием яда, — сказал Тиберий. — Долину накрывает щит храма, он хранил нас веками.
— Я полагаю, Король Черепов собирается осадить город, — произнес старейшина Ву. — Он будет морить нас голодом.
— Еды хватит, — тряхнув головой, возразила старейшина Ульфсдоттир. — А ручьи, бегущие по горному хребту, дают достаточно воды.
Пока они обсуждали вероятность атаки, солнце почти зашло и небо окрасилось темно-синим, на востоке засияли редкие звезды. Страх за сестру давил на сердце Джейка нарастающим комом. Он не мог оставаться в доме Тиберия, когда Кэди в темном лесу грозила смертельная опасность.
— Извините, что перебиваю, — сказал он, привлекая к себе взгляды старейшин. — Судя по тому, что видел Бачуюк, один из людей Короля Черепов уже в городе, и кто знает, сколько здесь его слуг. Трое магистров исчезли, и мы ничего не знаем об их судьбе. Я считаю, что нужно отнестись к предупреждению Ливии очень серьезно. А вдруг это не бред! И чем дольше вы будете ждать, тем меньше времени останется на подготовку обороны.
Тиберий кивнул.
— Мальчик прав. Атака не зря запланирована на эту ночь: большинство горожан отмечают праздник и многие найдут покой на дне бутылки. Если Ливия права, нападение во время пира вполне соответствует подлым помыслам Кальверума Рекса.
— Что будем делать? — спросил старейшина Ву.
— Я отправлю гонца к людям ветра, пусть гнездовье поднимется в воздух, они проведут ночь в дозоре над долиной. На земле организуем патрули из всадников и групп разведки.
— А горожане? — полюбопытствовал Ву.
Ему ответила старейшина Ульфсдоттир:
— Я сейчас же отправлюсь в Борнхольм, начнем размещать мирных жителей в крепости. Она ведь и строилась как последний рубеж обороны на случай, если щит рухнет.
Тиберий посмотрел на Джейка и его друзей.
— Центурион Гай! Отведите детей в замок и поднимите всю охрану на стены.
Гай ударил себя кулаком в грудь, выражая готовность к выполнению приказа. Он повернулся и кивнул своим подопечным, Джейк проскользнул под его рукой.
— Старейшина Тиберий, моя сестра ушла в лес. Мне сказали, она с вашим сыном и с римской олимпийской командой.
Старый воин нахмурился, не понимая, о чем речь.
— Костер, — напомнил Пиндар. — В Священном лесу.
Тиберий медленно кивнул и наморщил лоб. Старейшина Ульфсдоттир опередила его:
— Я отправлю к ним гонца. Ты спас Ливию, и я не допущу, чтобы с твоей сестрой случилась беда.
Джейк вздохнул: обещание бесстрашной воительницы притупило тревогу, но он по-прежнему не находил себе места. Гай быстро построил четверых ребят в походную колонну и повел к выходу. Отойдя на несколько шагов, он грозно рявкнул:
— И на этот раз только попробуйте сбежать! Никто и не думал пробовать.
Когда группа вновь достигла парка, солнце полностью зашло. Звезды усыпали небо, Млечный Путь светлой полосой тянулся через небосвод. Полная луна висела над Калипсосом, освещая веселящийся народ. С нижних улиц доносилась музыка, звучали песни на разных языках. Надолго ли этот праздник? Гигантский раз поднялся с крыши дома Тиберия, пролетел над деревьями, и волна воздуха, рассекаемого крыльями, обдала Джейка. Наверное, это был гонец, посланный к людям ветра с тревожным сообщением.
— Вперед, не отставайте! — крикнул Гай, заметив, что его подопечный остановился понаблюдать за птицей.
Гравий хрустел под ногами, словно кости. Войдя в рощу, Джейк с каждым шагом все отчетливее чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, вспомнились черные глаза Ливии и слова, сорвавшиеся с губ: «Я вижу тебя…» Волосы на затылке встали дыбом, он был уверен: в темноте между деревьями скрывается неведомое зло. Слева метнулась тень, треснула ветка — там кто-то есть!
В приступе паники Джейк споткнулся и налетел на Бачуюка, неандерталец проворно подхватил его под руку. Мальчик заметил просвет в темноте и немного пробежал вперед, обогнав спутников. Тропа, петляя, выходила на одну из парковых лужаек — ту самую, с которой просматривался город. Пространство было залито серебристым сиянием.
Вдруг он заметил странное существо на краю обрыва — абсолютно черное, будто переплетение теней. Казалось, лунный свет сторонится сгустка тьмы. Джейк сначала подумал, что это тот самый убийца, о котором рассказывал Бачуюк, и почти уверился в своей догадке, когда некто, услышав шаги, обернулся. Внезапно во мраке, окружавшем тело, взметнулись крылья — на фоне звездного неба сквозь голую кожу ясно просвечивали тонкие кости.
— Гракил! — крикнул Гай, замыкавший колонну.
Джейк помчался прочь от обрыва, увлекая за собой друзей. Сзади их прикрывал центурион. Он вытащил меч и застыл в оборонительной стойке. Тварь взлетела и, сложив крылья, ринулась к нему.
— Бегите! — прокричал Гай. — Предупредите стражу в замке!
Ребята неслись со всех ног. Джейк оглянулся через плечо и увидел, как гракил, выставив когтистые лапы, напал на воина. Крылья с острыми шипами замолотили воздух. Гай уклонялся от ударов, рубил клинком, нападая. Тварь завопила — словно ржавой вилкой провели по школьной доске. Из ран чудовища сочилась кровь, однако гракил и не думал отступать. Встряхнувшись, он приготовился атаковать снова. Хуже того, в ответ на его призыв раздался такой же мерзкий крик, и из-за края обрыва появилось второе чудовище. Оно поднялось откуда-то с улиц города и взмыло над головой центуриона. Пара тварей обрушила на Гая град смертоносных ударов, в воздухе замелькали зубы и когти.
Деревья скрыли поляну, и мальчик потерял сражавшегося из виду. От страха четверо подростков будто онемели. Когда они бежали по аллее, Джейку опять показалось, что кто-то наблюдает за ним — или, точнее, ждет подходящего момента для атаки. Он слышал звуки погони: шелест листвы и треск ветвей. Впереди показалась скамья, где недавно молодые влюбленные обменивались поцелуями — теперь на их месте сидело отвратительное существо. Оно вскочило и распростерло крылья, перекрывая аллею. Дети замерли от ужаса.
Гракил! Его поросячье рыло подрагивало, принюхиваясь; уши дергались, улавливая каждый шорох. Он открыл широкую пасть, показывая длинные клыки. Этот гракил отличался от остальных: тварь держала в когтистой лапе длинный меч, из черепа торчали два крученых рога. Чудище зашипело и опустило клинок, решая, кого убить первым.
Джейк потянулся за фонариком, но по привычке сунулся в пустой карман. Теперь он вспомнил, что переложил оружие в отделение с пуговицей.
Треск ветвей за спиной предупредил Джейка о приближении второго противника — их окружили! Он схватил Марику за руку и потащил к кустам. В этот момент существо, подкравшееся сзади, тенью промчалось мимо. Подпрыгнув, зверь вцепился гракилу в горло и сбил с ног. Раздался яростный кошачий рык, и клыки саблезубого тигра вцепились в шею мерзкого существа. Это оказалась молодая самка, спасенная мальчиком. Сжимая горло твари, она мотала головой, плевалась и била грозного врага лапами, пока крылья не опали.
— Бежим в замок! Срежем путь по тропе! — окликнул Джейк друзей, затаившихся в кустах.
Ребята последовали за ним. Пробегая место схватки, мальчик взглянул на спасительницу. Дикая кошка тихонько заурчала, из-под темного полога ветвей ее глаза сверкнули золотом. Очевидно, тигрица долго шла следом. Благодарно кивнув, Джейк почувствовал неразрывную близость с животным, но не как у хозяина с домашним питомцем, а как у равного с равным: «Ты освободил меня, и я буду приглядывать за тобой». Она прыгнула в тень и исчезла в зарослях, но Джейк знал, что тигрица рядом.
Подростки бежали по парку, и мальчик по-прежнему чувствовал на себе взгляд, но теперь ему было спокойно под опекой надежного защитника.
— Клянусь огнями Гадеса! — задыхаясь, прокричал Пиндар. — В жизни не видел ничего ужаснее! Что за чудовище? Рогатое, с мечом!
— Вожак стаи гракилов, — ответила Марика. — Я читала о них, но не верила, что они существуют.
— А по мне, так он был чересчур настоящий! — усмехнулся Пиндар.
Джейк остановил друзей на краю парка, и они скрылись в тени ветвей. Путь к замку озаряла луна, в следующее мгновение она померкла. Мальчик удивленно взглянул на небо: низкое черное облако, заслонившее ночное светило, плыло к замку. Музыка стихла, город погрузился в тревожную тишину.
Над головами пронесся пронзительный крик, и точно по команде из тучи вынырнула огромная стая гракилов. Они пикировали друг за другом, с улиц донеслись вопли ужаса и боли.
— Нападение… — простонала Марика. — Как им удалось преодолеть барьер?
— Не знаю как, но армия Короля Черепов уже здесь.
— Что будем делать? — спросил Пиндар.
— Сначала найдем укрытие.
— А Гай? — спросила девочка.
Джейк покачал головой: они не могли рассчитывать на помощь центуриона.
— Он оставил поручение, — напомнил римлянин.
Ребята повернулись к Калакрису: множество гракилов атаковало стены замка. Два десятка храбрецов из охраны сражались на крепостных валах, но крылатые твари теснили их к лестницам. Другая стая влетела во двор — из-за высокой стены послышался вой ящеров и крики людей. Со стороны стадиона пронзительно протрубил горн, и Джейк увидел в небе отряд — люди ветра! Клинообразные группы могучих разов слетали с утесов и крыш. Взмыв в воздух, они черными стрелами вонзались в темное спиральное облако. Теперь десятки чудовищ опускались на землю с перебитыми лапами и потрепанными крыльями: острые когти разов легко разрывали кожу и дробили кости отвратительных существ. Но огромное численное превосходство армии Короля Черепов обрекало людей ветра на поражение.
— Они долго не продержатся, — сказал Пиндар. — Нужно собрать больше сил.
— Где их взять? — спросила Марика. — Всадники рассредоточились по всему Калипсосу, люди ветра — единственное сплоченное племя.
— Мне ничего в голову не приходит, — понурился римлянин. — Джейк прав, лучше найти убежище, чтобы составить план и сосредоточить войска.
Джейк с уважением взглянул на товарища — похоже, тот был талантливым стратегом не только в спортивных играх. Кто еще не высказал своих соображений? Он повернулся к самому молчаливому члену команды.
— Бачуюк, пещеры твоего племени на внешней стороне хребта?
Неандерталец кивнул.
— Старики любят смотреть в лицо лесу, чтобы не забыть его. Таков наш путь.
Джейк повернулся к Пиндару и Марике.
— В замке сейчас не безопаснее, чем на улицах. Может, укроемся в пещерах?
Пиндар посмотрел Бачуюку в глаза.
— Твое племя может встать на защиту Калипсоса?
Он надеялся привлечь неандертальцев к битве за город, сделать их дополнительной силой в сражении с Королем Черепов, но Бачуюк отвел взгляд и уставился в землю.
— Это не путь нашего племени, — нахмурился он. — Такие вопросы решают только старейшины уров.
— Тогда нужно поговорить с ними, — твердо сказал Пиндар. — Мы убедим их помочь.
Бачуюк быстро взглянул на него — глаза сверкнули гневом, но в следующий миг снова потухли, лицо стало спокойным. Пиндар ничего не заметил.
— Как пройти в пещеры?
— Есть дорога. Могу показать. — Бачуюк кивнул на Священный лес. — Туда.
Джейк задумался: сражение кипит в городе и в замке, но в темном лесу по-прежнему тихо. Кроме того, где-то там скрывается Кэди.
— Не припомню, чтобы кто-то говорил о тайной тропе среди зарослей, — нахмурилась Марика.
— Нет, там!
Бачуюк снова махнул на джунгли, и Джейк понял, что неандерталец указывает на статую дракона, возвышавшуюся над макушками деревьев.
— Ты о великом храме? — спросила Марика.
— Там проход, — повторил Бачуюк.
— Внутри храма? — уточнила девочка.
Ур кивнул, нетерпеливо вздохнув.
— Но только магистры могут проникнуть внутрь.
В глазах неандертальца снова сверкнули искорки скрытых эмоций.
— Магистры… и те, кто им служит.
В изумлении Марика повернулась к Джейку.
— Не знаю, что и сказать.
— Нас никто не видит, — воскликнул Бачуюк, дав волю негодованию. — Никто, кроме нас самих. Ведь мы просто уры.
Джейк вспомнил, что Балам действительно почти не замечал слугу. Марика ценила помощь юного неандертальца, но тоже подвергала сомнению интеллектуальные способности его племени: «Папа думает, что их разум не вполне сформирован. Однако они очень сильны и исполнительны». Джейк имел на этот счет другое мнение, как, впрочем, и сам Бачуюк.
— Ты отведешь нас? — спросил он бровастого парня.
Тот кивнул и двинулся вперед, но Марика не тронулась с места.
— Даже если уры могут проходить в храм, нам все равно не удастся, — сказала она. — Никому, кроме магистров, не позволено проникать в пирамиду.
Джейк с трудом сдержал раздражение. Он уважал девочку, но та порой проявляла феноменальное упрямство, и стоило большого труда пробиваться сквозь стену предрассудков. Мальчик нежно пожал ее руку.
— Мари, в городе больше нет магистров. По крайне мере, сейчас.
Джейк видел, как сильно ранил подругу, напомнив о пропавшем отце, но другого выхода не было. Он коснулся значка, приколотого к жилету.
— Сейчас мы, ученики, — единственные магистры Калипсоса.
Марика хмурилась, обдумывая его довод. Посмотрев на кипящее сражением небо, она кивнула.
— Возможно, ты прав. — Ее голос снова отвердел. — Посмотрим, что получится.
Джейк сжал ее руку и махнул Бачуюку.
— Если вы единственные магистры Калипсоса, мы точно влипли по уши, — прокомментировал Пиндар.
Священный лес черным морем омывал окраины Калипсоса. Исполины вились спиралями, как и дерево во дворе замка. Вдоль тропы, петлявшей в чаще, возвышались столбы с сияющими кристаллами, но они располагались далеко друг от друга, оставляя промежутки темени. Джейк и его товарищи шли этой дорогой.
Храм находился в середине леса — примерно в миле от Калипсоса. За спинами ребят шумела битва, теперь ею был охвачен весь город. Некоторые мирные жители решили спрятаться в джунглях — из зарослей они окликали детей, но группа, ведомая Бачуюком, без оглядки продвигалась вперед. Джейк пристально всматривался в дебри в надежде уловить просверк пламени — Кэди отправилась сюда с друзьями жечь костер, — но не находил и намека на огненный столб. Либо римская команда слишком углубилась в лес, либо подростки затаились, когда началось сражение. Джейк плотно сжал челюсти в невыносимой тревоге.
— Я ни разу не была в храме, — на бегу прокричала Марика. — Когда кристальное сердце Кукулкана защищало долину, по крайней мере до этой ночи, оно закрывало вход в храм особой завесой.
Джейк вспомнил гракила, извивавшегося в защитном поле у ворот.
— То есть на входе был непреодолимый барьер?
Он не видел лица девочки, но знал, что она нахмурилась.
— Я о том и говорю! Только магистры могли входить туда… и, видимо, уры.
Джейк-то думал, храм охраняется людьми или просто суевериями и предрассудками.
— А если не получится войти?
— Вспомни свои слова. Мы теперь единственные магистры! Надеюсь, Кукулкан пустит нас в пирамиду. К тому же Бачуюк знает тайный путь уров — воспользуемся их тоннелем.
Джейк побежал еще быстрее. У самого барьера он что-нибудь придумает, просто необходимо преодолеть защитное поле.
Остаток пути ребята прошли в молчании. Чем дальше они углублялись в лес, тем тише становилось вокруг: люди, искавшие спасения в чащобе, не стали прятаться так далеко. Они не видели в этом смысла — как заметила Марика, никто не смог бы укрыться в храме.
Джейк почувствовал пирамиду раньше, чем увидел ее. Воздух стал тяжелым и наэлектризованным — так обычно бывает перед бурей, когда небеса заволакивает низкими тучами и вдали сверкают молнии. Чувства вдруг обострились: слух улавливал шелест листвы под куполом леса, обоняние отмечало сладковатый запах люминесцирующего мха на изогнутых стволах, кожа отзывалась на каждое прикосновение ветра легким ознобом.
А затем появился храм. Между лесом и нижним ярусом протянулось несколько ярдов открытого пространства. Джейк вышел из-под защиты деревьев, хотя это и было опрометчиво — над головой гремел яростный бой. Мальчик впервые видел столь грандиозное сооружение. Не осталось никаких сомнений: перед ним пирамида, уменьшенная копия которой выставлялась в музее как золотой артефакт, обнаруженный родителями на раскопках древнего захоронения. Каждый ярус превосходил рост Джейка, плоская вершина возносилась над гигантскими деревьями — и там, почти у самой луны, притаился каменный дракон. Серебристый ночной свет обрисовывал его контур и каждую деталь.
Джейк понял, почему змея называют оперенным. Предки Марики, появившиеся в долине, нарекли дракона Кукулканом, и, возможно, мифы древних майя о драконе пришли именно отсюда. Мальчик вспомнил, как проник в кабинет Балама, и вновь задался вопросом: неужели кто-то нашел обратный путь к потерянной родине? Неужели чужестранцы, вернувшись отсюда, принесли в свои земли истории о гигантских ящерах?
Джейк разглядывал статую. Дракон смотрел на горизонт. Он не слишком походил на рептилию, в чертах скрывалось что-то другое — скорее даже человеческое. Глаза, утопавшие в морщинах, озирали даль с неописуемой надеждой и древней всеобъемлющей мудростью. Хвост обвивал верхний ярус пирамиды, будто защищая гнездо с яйцами. Кончик идеальным кругом обрамлял отверстие почти у самой вершины. Очевидно, это был вход в храм. Он располагался точно так же, как и на золотом экспонате в Британском музее — именно туда Джейк вставил половинки монеты.
— Ну что? — спросила Марика. — Поднимаемся?
По центру одной из граней через все ярусы тянулась узкая лестница, она вела прямо к круглому отверстию. Девочка смело направилась к ступеням.
— Нам лучше поспешить! — догоняя ее, добавил Пиндар.
Джейк посмотрел на небо и увидел взвившийся вихрь гракилов. Крылатые чудовища яростно отбивались от настигавших их разов. Времени на раздумья не оставалось — они с Бачуюком побежали за римлянином. Марика уже поднималась. На этот раз Джейк заранее достал оружие, готовясь к нападению. Оставив фонарик выключенным, он держал большой палец на кнопке. Заряд батареек нужно было экономить — неизвестно, надолго ли хватит. Кроме того, свет мог привлечь гракилов. Но предосторожности не помогли: оказалось, чудовища обладают острым зрением.
Мерзкие твари заметили четверых подростков, и над головами зазвучали пронзительные крики. Дюжина врагов ринулась к ним, стаю возглавлял крупный рогатый вожак, меч в вытянутой лапе отражал лунный свет.
— Сойдитесь! — закричал Джейк.
Ребята одолели лишь четверть подъема. Гракилы пикировали к каменной лестнице, вожак опустился на несколько ступеней ниже. Вытянув шею и раскинув крылья, он нацелил меч в сердце Джейка. Мальчик поднял свое единственное оружие, навел фонарик на страшную морду и нажал на кнопку. Сноп света встревожил противника, тот попытался прикрыть крыльями глаза, но вдруг завопил: прикосновение луча превратило глазницы в лед. Чудовище упало на спину и, сжав лапами голову, покатилось к основанию пирамиды.
Меч со звоном упал на ступени. Джейк спустился, схватил его и снова побежал вверх — не время разбрасываться оружием. Передавая клинок Пиндару, он заметил гравировку на рукоятке. Эмблема показалась знакомой, но на тщательный осмотр не было времени. Предсмертный вопль вожака созвал жаждущих мщения собратьев, они со всех сторон слетались небольшими группами. Джейк ослепил еще двоих, и те скатились вслед за предводителем. Пиндар размахивал мечом, отгоняя врагов, подлетавших сбоку. К ребятам с яростными воплями устремлялось все больше и больше монстров, отрезая путь к вершине. Изогнувшись, Джейк навел луч на гракила, нависшего над ними, — тварь зашипела и прикрыла морду крыльями. Они быстро учились. Джейк чиркнул лучом по выпирающим коленным суставам.
— Бегите! — крикнул мальчик. — Скорее!
Он шагнул к чудищу, замершему несколькими ступенями выше. Гракил замахнулся мощной лапой, но замороженные колени не гнулись, и он повалился прямо на Джейка, нацелив зубастую пасть на горло. Мальчик пригнулся и локтевым ударом тхэквондо сбросил противника с лестницы — тот полетел по дуге к подножию храма. Ребята двинулись дальше.
Шансы на спасение уменьшались с каждой секундой: чудовища кружили над ними, поднимались по ступеням, перелетали с яруса на ярус, преграждали путь. Четверо смельчаков не успевали добраться до входа, враги сжимали кольцо.
— Джейк! — испуганно крикнула Марика.
Он обернулся: один из гракилов схватил девочку за лодыжку. Хлопая крыльями, тварь стаскивала жертву со ступеней. Внезапно из леса донесся громкий свист, и что-то ударило в голову монстра. Гракил выпустил Марику и покатился вниз. Плотный воздух разорвало градом камней. Отряд молодых людей в римских тогах выбежал на прогалину у кромки леса, в их руках замелькали пращи. Джейк узнал одного из воинов.
— Геронид! — закричал Пиндар, заметив брата.
Камни на огромной скорости сбивали гракилов, ломая кости и раскраивая черепа. Попытавшиеся ускользнуть попали под шквал стрел. Тетивы запели звонким хором: за римскими спортсменами выстроилась девушки-викинги с короткими луками.
Сраженные гракилы падали на землю. К сожалению, битва у пирамиды не осталась незамеченной: все больше чудовищ покидало бой, кипевший в небе, и спускалось к храму. От орды Короля Черепов отделилось черное крыло: несколько десятков тварей нацелилось на четверых подростков, остальные полетели к кромке леса.
— Джейк! — раздался окрик снизу.
Он отвел взгляд от небес и увидел девушку в одежде викингов — она махала, указывая на отверстие в пирамиде.
— Беги, Джейк!
Это была Кэди, но мальчик с трудом узнал сестру в разорванной рубахе, с окровавленными руками и лицом. Она, казалось, подросла. Девушка вновь указала мечом на вершину пирамиды.
— Бегите туда! Быстрее!
Отряд лучниц отступил в лес, и Джейк помчался ко входу. Каменный дракон смотрел на горизонт со спокойным безразличием — его не волновали ни кровь, ни крики. Мальчик перескакивал ступени, до вершины оставалось совсем немного.
Внезапно на верхний ярус пирамиды опустилась стая гракилов — восемь грозных воинов, ведомых вожаком. Пиндар встал перед чудовищем, выставив клинок. Джейк поспешил на помощь, но римлянин вдруг опустил меч, притворяясь, что сдается. Главарь разинул в усмешке акулью пасть.
Однако юноша и не думал уклоняться от боя. Он поднес руку ко рту и… дунул в собачий свисток. Раздался едва уловимый писк, Пиндар старался изо всех сил. Чудовища завопили от несносного гула и прижали лапы к заостренным ушам. Вожак поморщился и, зашипев от боли, поднялся в воздух. Он извивался и кружился в полете, словно не мог восстановить равновесие. Остальные кинулись врассыпную, обезумев от ультразвука.
Когда лестница освободилась, Джейк закричал:
— Бежим!
Римлянин держался рядом.
— У них большие уши, — задыхаясь, сказал он. — Я подумал, возможно…
— Ты молодец! — воскликнул Джейк.
Он знал, что Пиндар спас их.
Пробежав еще несколько ступеней, ребята запрыгнули на завиток хвоста, окружавший отверстие. Джейк почувствовал легкую щекотку, немного похожую на ту, что одолела его у Сломанных ворот. Однако барьер не остановил подростков, и они вбежали в темноту пирамиды. Джейк оглянулся через плечо: гракилы вернулись, но остались у входа. Один вытянул лапу, и сеть искр с шипением пробежала по коже. Только и всего! Это означало лишь одно: защитное поле, покрывавшее прежде долину, почти угасло. Все же чудище опасливо попятилось, не смея пройти в храм. Снаружи собралась целая стая злобных тварей, но никто не рисковал пробраться внутрь.
— Похоже, боятся идти за нами, — прошептала Марика.
«Боятся чего?» — встревожено гадал Джейк.
— Но и не улетают, — заметил Пиндар.
Действительно, все больше и больше монстров собиралось снаружи. Джейк представил пирамиду, сплошь облепленную гракилами. Может, они планируют прорваться единой силой?
— Куда теперь? — спросил мальчик.
Бачуюк махнул рукой и повел товарищей по проходу, круто спускавшемуся к центру храма. Их окружила темнота, но в конце тоннеля виднелся свет. У ребят не было выбора, они отправились навстречу неведомому.
Джейк провел ладонью по стене — камни были идеально подогнаны друг к другу. Их не просто сложили ровными рядами, а собрали, словно кусочки головоломки; каждый блок имел неповторимую форму. Идеальная кладка: в стыки между глыбами вряд ли вошло бы лезвие бритвы. Свет впереди стал ярче, и мальчик почувствовал вибрацию в воздухе — что-то давило на грудь, отпускало и снова давило. С каждым шагом ощущение нарастало. Пиндар потер рукой живот, очевидно испытывая нечто схожее. Несмотря на опасность, лицо Марики светилось любопытством. Только Бачуюк выглядел бесстрастным, но ведь он бывал здесь раньше.
Коридор уходил вниз под большим углом, но в конце наклон исчезал. Ребята оказались в каменном зале под сводом, напоминавшим купол Астромикона. Пульсация усилилась, сияние стало ярче. Джейк остановился, пораженный открывшимся зрелищем: в самом центре парил идеальный сферический кристалл. Он медленно вертелся в воздухе вокруг своей оси, испуская ровный свет. С каждым полным оборотом Джейк чувствовал толчок в груди. Кристальное сердце Кукулкана, и оно бьется!
Когда глаза привыкли к сиянию, мальчик рассмотрел другие, не менее удивительные детали. На самом деле сфера состояла из трех концентрических шаров — один внутри другого, подобно матрешке. Два вращались в противоположных направлениях: один — слева направо, другой — справа налево, третий — сверху вниз. На поверхности каждой сферы были вырезаны странные символы, они создавали комбинации слов. Сооружение походило на некий вычислительный механизм.
Протиснувшись между Пиндаром и Бачуюком, Марика шагнула вперед. Ее глаза были широко открыты от восторга и удивления. Каменный пол большой чашей лежал под кристальным сердцем Кукулкана. Чуть ниже вращающейся сферы располагались ее уменьшенные копии: рубиновая, изумрудная и сапфировая. Взглянув на значок ученика, Джейк понял, что на нем отображается заключенное в пирамиду устройство: алмаз символизирует кристальное сердце, цветные камни соответствуют малым сферам. Он зачарованно смотрел на конструкцию в центре зала.
Небольшие шары вращались, словно маленькие луны вокруг крупной планеты. Точнее, кружили только две сферы — изумрудная лишь слабо покачивалась из стороны в сторону. В отличие от других, сиявших изнутри, зеленая сфера, казалось, совсем угасла. Что-то с ней было не в порядке.
Причина выяснилась, когда из прохода в противоположной стене появилось сплетение теней. Полосы мрака трепетали вокруг человекообразной фигуры, но контур оставался неразличим: темень окутывала существо и плескалась вокруг языками черного пламени. Вероятно, это и был диверсант, которого Бачуюк видел в Калакрисе.
Джейк метнулся за угол и потащил за собой Марику. Человек-тень — если это был человек — присел на корточки у зеленого кристалла и поднес руки к его поверхности. Из пальцев незнакомца будто вытекала тьма, изумруд заметался между ладонями. Слуга Кальверума Рекса явно хотел повредить шар, а возможно, даже разрушить — но зачем? И каковы будут последствия? Джейк вспомнил слова Марики о дарах Кукулкана: пирамида излучает особое поле, позволяет людям говорить на одном языке и насыщает энергией все волшебные камни в пределах долины. Три дара — три цветные сферы! Два все еще используются — общий язык и свойства кристаллов, — но третий, защитный, барьер иссяк. Теперь ясно, как орда Короля Черепов проникла в город. Джейк осторожно выглянул из-за угла. Если этот человек-тень ослабил источник поля, отравив изумрудную сферу, его необходимо остановить, иначе Калипсос падет.
Джейк вышел из укрытия, включил фонарик и на цыпочках двинулся вперед, надеясь застать слугу Кальверума врасплох. Нужно лишь подкрасться поближе и поразить его замораживающим лучом. Затея казалась рискованной, но вполне выполнимой. Жестом велев друзьям не высовываться, мальчик сделал несколько шагов, и тут…
Снаружи донесся торжествующий крик орды — пронзительные вопли слились в сплошной шум. Джейк испуганно присел. Что бы ни происходило в долине, его план грозил обернуться катастрофой.
Человек-тень с любопытством поднял голову, и его земное лицо обратилось прямо к Джейку. Тот замер, словно пронзенный лучом собственного фонарика. Существо вскочило, увлекая за собой языки мрака, и метнулось к Джейку, но мальчик, справившись со страхом, нацелил оружие на клубящуюся черноту. Перед замораживающим сиянием мгла расступилась, словно вода. Незнакомец метнулся в сторону, и Джейк мельком увидел рыхлое лицо. Вдруг фонарик мигнул и погас. Мальчик судорожно потряс его, но смог выжать только две секунды света — батарейки иссякли.
Противник вскинул руки над головой, и тени грязным потоком хлынули к Джейку. Темень обдала лодыжки и колени жутким холодом, затем уплотнилась и густой смолой опутала мальчика — он не мог двинуться с места.
— Джейк! — вскричала Марика.
— Не выходи! Или мы все попадемся!
Существо одним рывком приблизилось к пленнику. Джейк не мог разглядеть лицо, но представил злобную ухмылку. Приглушенные маской клубящегося мрака, слова потекли, как болотная жижа:
— Ты уцелел и выбрался из моей западни. Хозяин будет доволен, он имеет на тебя большие виды.
Джейк не понял, о чем речь. Он неистово встряхивал фонарик, но батарейки полностью разрядились. За спиной раздался топот — Марика, Пиндар и Бачуюк спешили на помощь. Перед ними вскипал пруд теней. Джейка захлестнули противоречивые эмоции: с одной стороны, он обрадовался поступку новых друзей, с другой — встревожился за них.
Пиндар первым влетел в лужу черноты и, продвинувшись на пару шагов, упал на спину — Бачуюк и Марика побежали по нему, как по мосту. Стоя на плечах римлянина, ур подхватил Марику и перекинул ее через водоем — девочка приземлилась в паре шагов от Джейка, но одну ногу окутал вязкий сумрак. Она потянулась, пытаясь шагнуть, и не смогла сдвинуться с места. Человек-тень только рассмеялся над их гимнастическими упражнениями, но смех, доносившийся из-под маски, не был ни добрым, ни веселым — в нем звенел лед презрения.
— Дочь магистра, сын старейшины, юный ур. Неужели вы надеялись помешать Королю Черепов?
Он снова зашелся презрительным хохотом.
— Джейк! — крикнула Марика.
Он обернулся — девочка, подавая какой-то сигнал, постучала пальцем по подбородку. Мальчик не понял жеста, и она вытащила из-за спины вторую руку. Пальцы сжимали тонкий посох с огненным набалдашником — магический жезл Балама. Марика незаметно протянула его Джейку и коснулась горла.
Теперь он уловил намек: описывая чужака в замке, Бачуюк рассказал об одной вещице, которую заметил его острый глаз, — о пряжке плаща, украшенной осколком кровавого камня. Джейк смотрел на затемненную фигуру, осторожно протягивая за спиной руку. Марика вложила ему в ладонь жезл. Человек-тень придвинулся ближе, и мальчик гордо вздернул подбородок.
— Хозяин хочет получить тебя живым, — прошипело существо. — Но это не значит, что я не могу помучить тебя. А разве можно страдать больше, чем беспомощно наблюдая, как умирает друг?
Незнакомец указал на Пиндара, отчаянно барахтавшегося в черной луже, — тому удалось приподнять голову и сделать краткий вдох, и тут же сумрак поднялся выше, окутал тело, залепил нос и губы, оставив открытыми только глаза. Пиндар содрогнулся от ужаса. Он напрягся и безуспешно попытался еще раз глотнуть воздуха. Рот раскрылся в безмолвном крике. Джейк взглянул на чудовище в плаще из теней — тот явно наслаждался мучениями беззащитной жертвы.
— Отпусти его! — крикнул мальчик, отвлекая на себя внимание.
Темная фигура повернулась, и на шее стал заметен сгусток мрака. Джейк ткнул в кровавый камень на пряжке жезлом Балама. Алый кристалл проник сквозь тени, коснулся черного осколка — тот съежился и вздрогнул. В ушах засвербел тонкий визг, набалдашник посоха горел огнем. Джейк зажмурился от вспышки, но прежде успел заметить, как зловещий кристалл, теряя силу, окрасился мертвенно-белым.
— Нет! — простонало существо, вторя визгу камня.
Тени рухнули, словно талый снег во время внезапной оттепели. Вязкая жижа, пленившая Джейка, превратилась в воздух, и мальчик едва не упал на Марику. Та поддержала друга. Пиндар кашлял и корчился в приступе тошноты, но он был жив. Когда Бачуюк помог ему подняться, римлянин схватил меч и, пошатываясь, направился к человеку-тени. Он прижал острие клинка к его груди. Внезапно клубы мрака рассеялись, явив фигуру мужчины в черном плаще — пряжка потеряла последнюю магическую силу. Черная пелена опустилась к ногам, открыв сначала бледное лицо, а затем огромный живот.
— Магистр Освин! — ахнула Марика.
Монах ничуть не раскаивался, он скривился в презрении.
— Но почему вы предали нас? — взмолилась девочка.
— А почему бы и нет? — выпятив нижнюю губу, ответил Освин.
— Вы всегда служили Калипсосу верой и правдой.
Монах хрипло рассмеялся.
— Нет, детка, я всегда служил Кальверуму Рексу, моему хозяину и наставнику! Став учеником магистра, я поклялся чтить его величие. Он не боялся исследовать тайны алхимии, перед которыми трепетали другие мастера. Он нашел новый путь к божественным знаниям, и я последовал за ним, как верный раб.
— Почему же вы сразу не ушли вместе с Рексом? — спросила Марика, бледнея от горького разочарования.
На губах монаха заиграла зловещая ухмылка.
— Позволив многим последовать за ним, хозяин оставил меня в городе — я был его глазами и ушами. Кальверум Рекс приказал дожидаться благоприятного момента для своего возвращения!
— Значит, вы шпион! — вскричал Пиндар, ткнув монаха мечом с такой силой, что тот болезненно поморщился.
— И диверсант, — добавил Джейк, кивнув на потемневший изумрудный шар.
— Все эти годы, — прошептала Марика.
— Ах, бедная доверчивая дурочка, — сплюнув на пол, воскликнул Освин. — Ты ничего не знаешь об этой стране! О силах, окружающих нас! Достаточно одного слова, чтобы…
Внезапно он скорчился и начал задыхаться. Испуганный взгляд метнулся к ногам, где расширялся темный провал — ступни магистра окутал смертоносный вихрь.
— Нет, хозяин! — простонал монах.
Освин погрузился в воронку до колен, глаза выпучились от страха, лицо исказилось болью, из горла вырвался бессвязный крик — сил на слова уже не осталось. В агонии монах попытался выбраться из кружащей тьмы, но она удерживала его в плену. Он, как и прежде Джейк, не мог сдвинуться с места, воронка расширилась, и ребята кинулись врассыпную. Чернота засасывала все глубже, ногти царапали гладкий каменный пол, но опоры под ногами не было. Лицо Освина стало неузнаваемым от боли и ужаса.
— Нет! — задыхаясь, шептал он. — Только не так!
Марика шагнула к нему, но Джейк удержал ее за руку, опасаясь, что предатель утащит девочку за собой.
— Мой отец, — взмолилась она. — Что с ним?
Освин не слышал или просто не мог ответить. Его пальцы оставляли кровавые следы на каменных плитах. Черная пасть воронки всосала его, и монах исчез с последним криком отчаяния. Марика уткнулась в плечо Джейка, и тот обнял девочку. Вихрь тьмы продолжал кружиться, но теперь походил на воду, стекавшую в сток ванной. Через миг воронка пропала, не оставив и следа.
Пиндар потыкал мечом гладкие плиты под ногами, проверяя их твердость. Джейк придерживал Марику за талию. Наконец, успокоившись, они осмелились приблизиться к кристальному сердцу. Мальчик опустился на колени перед изумрудным шаром — тот больше не метался.
Глубоко внутри, где в остальных сферах зарождалось сияние, клубилась отвратительная тьма. Камень стал чернее ночи, посреди застрял сгусток мрака.
Джейк осторожно прижал ладонь к холодной поверхности, затем — вторую. Ему хотелось очистить кристалл от яда, но он не знал как. Мальчик не мог выгнать отраву жезлом Балама из сплошной гладкой сферы, фонарик был теперь бесполезен. Он посмотрел на Марику, и девочка печально пожала плечами. Тут требовался настоящий магистр, а не два ученика.
Пиндар оглянулся на то место, где исчез Освин.
— В его предательстве я вижу тонкий стратегический ход. Маневр с большим смыслом!
— Какой уж тут смысл! — возмутилась Марика.
Римлянин обвел рукой зал.
— Король Черепов нуждался в Освине, ведь лишь магистр мог преодолеть барьер храма. Только ему по силам убрать щит Кукулкана. Неудивительно, что Кальверум Рекс так легко согласился на изгнание, зная, что сможет вернуться, когда подготовится.
Джейк поднялся на ноги.
— Мы не позволим ему победить. — Он обнял за плечи Бачуюка и Пиндара. — Нас привел сюда твой план, Пиндар! Нужно найти новых союзников и отыскать безопасное место для перегруппировки сил.
— Не дадим выиграть Рексу! — присоединилась Марика.
— Не дадим, — пообещал Джейк, надеясь, что сможет сдержать клятву.
Друзья двинулись дальше и вдруг услышали новый ликующий крик, столь громкий, что у ребят заложило уши. На миг показалось, что пол содрогнулся. По радостному воплю Джейк догадался, что в долину прибыл хозяин орды.
— Он уже здесь? — спросила Марика, выразив вслух его мысли.
Девочка не назвала ненавистного имени — и без того было очевидно, о ком речь.
— Идемте, — сказал Джейк.
Бачуюк повел товарищей к проходу, расположенному за кристальным сердцем. Чередой изогнутых коридоров и узких лестниц ребята спускались все ниже и ниже. Джейк понял, что теперь они находятся под землей — или, возможно, пирамида гораздо больше, чем выглядит снаружи. Неужели внешние ярусы — лишь вершина огромного сооружения? Поворот сменялся поворотом, подростки молча шли за провожатым.
Следующая лестница вела в просторный зал. С высокого свода, словно клыки гигантских зверей, свисали сталактиты, их сияние наполняло пространство призрачным светом. Бачуюк направился к проходу в противоположной стене.
«На какую глубину уходит тоннель?» — гадал Джейк.
Последовав было за неандертальцем, он внезапно остановился и внимательно посмотрел на устройство в центре зала. Марика и Пиндар приблизились к другу.
На полу покоился непонятного назначения механизм — большой, из чистого золота. Внутри колеса диаметром около десяти ярдов лежало второе, поменьше. Они соединялись зубьями. Вдруг внешнее с громким щелчком повернулось на несколько градусов, то же произошло и с малой шестерней, и устройство замерло, словно отмечая время. Джейк обошел его вокруг. На колесе не было никаких символов, но он уже догадался, что это за машина.
— Похоже на календарь нашего племени, — высказала Марика свою догадку.
Джейк молча кивнул.
Древние майя создали одну из самых точных систем исчисления времени. Мальчик в который раз задумался о происхождении знакомых вещей и о том, сами ли майя придумали устройство. По словам Марики, пирамида появилась в долине задолго до того, как сюда начали прибывать Потерянные племена, даже раньше, чем в этих местах поселились неандертальцы. Возможно, сейчас он смотрит на краеугольный камень древней науки. Что, если люди, вернувшиеся в родные земли, разнесли обретенные знания по разным странам и векам?
Бачуюк, не раз видевший календарь, нетерпеливо ожидал у лестницы. Взгляд Джейка скользнул по вогнутой стене зала, покрытой древними надписями. Они поднимались ряд за рядом от пола до потолка — четкие, словно выведенные лазером. Мальчик внимательно осмотрел один фрагмент.
На каком языке этот текст? Кто оставил его? Он провел пальцами по буквам. Наверное, их высекли строители пирамиды, и, возможно, именно они направили Потерянные племена Земли в этот дикий край. Пройдя вдоль стены, он приблизился к Бачуюку. Ур хмурил тяжелые брови, не понимая причин задержки. Но Джейк вдруг обратил внимание на черный барельеф.
Мальчик отступил на шаг, не веря своим глазам. Он впился взглядом в первое изображение. В мелких деталях угадывалась грубая карта Земли.
— Африка, Южная Америка, Австралия… — шептал Джейк, ощупывая выпуклости.
В соседнем круге части света складывались в картинку, как кусочки мозаики: например, Южная Америка идеально стыковалась с Африкой. В третьем суша была сплавлена в единое целое.
Джейк изумленно раскрыл рот и снова отошел от стены, осматривая барельеф. Он начинал понимать: в эпоху динозавров на планете существовал единый сверхматерик, позднее расколотый великим катаклизмом на шесть континентов.
— Пангея, — выдохнул мальчик.
— Не знал, что ты говоришь на латыни, — удивленно заметил Пиндар.
Джейк недоуменно посмотрел на товарища.
— Что ты сказал?
— Пангея! Это латынь! Язык моего племени.
Слова не сразу дошли до Джейка. Но Пиндар был прав: «Пангея» действительно формируется из двух латинских корней, где «пан» означает «все», а «гея» — «земля» или «мир». Таким образом, «Пангея» переводится как «всеземной». Джейк поджал губы. Местные жители называли всемирным свой универсальный язык. Вряд ли это простое совпадение.
Он перевел взгляд с Пиндара на карту, и тут его осенило, мальчик даже пошатнулся от внезапного озарения. Люди Калипсоса говорят не на всемирном языке, а на пангейском!
Джейк снова посмотрел на барельеф, и по телу пробежал озноб. Пангея — доисторический мир, в котором жили динозавры и росли первобытные растения. Прямо как здесь! Он приложил ладонь к изображению сверхматерика.
«Неужели я на Пангее?»
Если так, то на стене — грубая схема этого мира. С тех пор как они с Кэди очнулись в джунглях, мальчик задавался неверным вопросом: неважно, где они, правильное слово — «когда». Джейк по-прежнему на Земле, но с разницей в двести миллионов лет.
— Значит, это Пангея, — прошептал он.
— Что-то не так? — встревожено спросила Марика.
Мальчик покачал головой. На объяснения времени не было, да вряд ли друзья чем-то помогут. По крайней мере, сейчас. Пиндар указал мечом на Бачуюка.
— Надо идти.
Джейк повернулся и поплелся за товарищами на ватных ногах. Громкий щелчок заставил его обернуться — большая шестеренка повернулась еще на одно деление. Джейк снова глянул на карту Пангеи — значит, именно категория времени играет главную роль в тайне перемещения Потерянных племен. Вдруг мальчик уловил отблеск чего-то круглого посреди майяского календаря. Меньшее колесо двинулось и задело предмет, похожий на монету. Джейк поспешил обратно к механизму — неужели?..
— Нам пора, — повторил Пиндар, нервно перекинув меч из руки в руку.
Джейк присмотрелся — это было нечто до боли знакомое. Он перебрался через внешнее колесо, осторожно прошел между зубцами и шагнул в малый круг. Мальчик склонился и поднял вещицу — пальцы сжимали старые карманные часы, точно такие, как когда-то носил отец. Джейк прочитал выгравированный на крышке текст, и у него помутилось в глазах.
«В честь нашего десятого совместного оборота вокруг солнца я дарю моему любимому Ричарду этот кусочек золота. Со всей любовью под звездами, Пенелопа».
Зал поплыл, прошлая жизнь с родителями, которую он считал навсегда потерянной, вдруг вернулась. Мальчик, шатаясь, подошел к шестерне, зацепился ногой за зубец и упал. Сильно ударившись, он не почувствовал боли, он думал только о карманном хронометре с дарственной надписью.
Марика подбежала и помогла подняться. Не замечая подругу, Джейк смотрел на часы в своей ладони. Пальцы поглаживали прохладную золотую крышку, словно он боялся, что находка только привиделась. Опасаясь спугнуть голосом удивительный момент, Джейк едва слышно прошептал:
— Это часы моего отца.
Мальчик не мог вспомнить, как оказался в узком длинном тоннеле, грубо высеченном в вулканической скале. Память хранила только мягкие тычки товарищей, повинуясь которым он неуклюже переставлял ватные ноги. Впереди мелькали ступени и каменные стены, затем Бачуюк и Пиндар откатили большой плоский камень, и открылся потайной ход. Ур повел их вперед, освещая путь белым кристаллом.
Шли в полном молчании. Ребятам казалось, будто Джейк теперь похож на водоем, покрытый тонким льдом, и, опасаясь сломать хрупкую корку, они заботились о друге, как могли. Марика шагала рядом, ожидая любых его слов. Мальчик бережно нес карманные часы в обеих ладонях, словно боялся, что не сможет удержать сокровище в одной.
— Не понимаю, что это значит, — наконец прошептал он самому себе.
Фраза сыграла роль песчинки, обрушившей камнепад вопросов с горы сознания. Как часы оказались в долине, как попали в пирамиду? Родители бывали в Калипсосе? Может, здесь оказались только часы, которые перенесла та же сила, что и Джейка с Кэди? Если папа с мамой навещали город, почему никто не рассказал о них? Ответы скрывал туман неизвестности.
Поежившись, Джейк решился задаться вопросом, который мучил его все последние годы, принося только боль и страдания: неужели родители живы? Мальчик знал, сколько опасностей таит надежда. Если поверить и обмануться, накатит новая волна горя и разочарования, он опять потеряет родителей. Возможно ли пережить утрату еще раз?
Джейк посмотрел на карманные часы, вес которых ощущал всем телом. Большой палец потирал вмятинку на корпусе. Мальчик не тешил себя детскими иллюзиями — надежда строилась на твердом основании: это личная вещь отца, и она — в его руке. Крепко сжав находку, Джейк решил, что на данный момент информации достаточно. Зачем блуждать в догадках? Отец советовал не поддаваться буйству воображения и говорил, что настоящий ученый любую гипотезу прежде всего подвергает испытанию на правдоподобность.
Мальчик выделил факты: он обнаружил часы, они настоящие и вполне осязаемые, но пока совершенно неясно значение находки.
Немного успокоившись, Джейк вновь прочитал надпись на крышке, и сердце согрелось теплом слов: «В честь нашего десятого совместного оборота вокруг солнца…» — будто мама улыбнулась ему. Джейк глубоко вздохнул, возвращаясь к насущным проблемам — к тому, что было важно здесь и сейчас.
Теперь он осмотрелся и заметил тонкие струйки воды, стекавшие по стенам. В воздухе стоял слабый запах тухлых яиц. Сера! Очевидно, газ вырывался из вулканических шахт. В тоннеле стало теплее — скорее, даже жарче. Мальчик прислушался к разговору Пиндара и Бачуюка.
— Мы уже милях в трех под джунглями.
— Немного осталось идти. — Ур покачал головой.
— Ты все время это твердишь, — проворчал римлянин.
Джейк поддел крышку ногтем, но та не подалась — наверное, заржавели петли. Мальчик дернул сильнее, и часы наконец открылись. Защитное стекло испещряли царапины и трещины, Джейк снова разволновался — почему циферблат так поврежден?
Однако более внимательный взгляд заставил его напрочь забыть о мелких дефектах. И дело даже не в том, что стрелки старомодных механических часов все еще медленно двигались. Джейк тряхнул головой, не веря своим глазам. Часы шли назад!
— Вижу конец тоннеля!
Крик Пиндара вывел его из оцепенения. Бачуюк приподнял светильник, и ребятам открылась плотная завеса воды. Неудивительно, что путь оставался секретным.
Друзья поспешили вперед. Джейк сунул в карман часы и на всякий случай застегнул пуговицу. Мальчик прижал руку к жилету, не желая расставаться с обретенным сокровищем. Он встретил взгляд Марики и, прочитав ее мысли, решительно кивнул. В долине бушует кровавое сражение, на кону жизни людей — тайна находки подождет.
Джейку вспомнилась минутная стрелка, идущая вспять, и в уме отчетливо щелкнули золотые колеса календаря. Перед глазами появился барельеф, изображавший расщепление Пангеи. Ключом ко всем эти загадкам было время. И оно утекало с каждым мгновением.
Бачуюк повел друзей по узкому выступу скалы за водопадом. Под струями ребята промокли до нитки. Неандерталец придерживал за руку Джейка, тот страховал Марику, а она, в свою очередь, сжимала запястье Пиндара. Неверный шаг — и они полетят на острые скалы. И это была не единственная опасность. Из-за грохота потока пробивались звуки первобытных джунглей: крики, визг и карканье, хриплый рев, жужжание, шипение и вой. Вскоре выступ под ногами расширился. Пиндар отряхнулся, словно собака. Подростки остановились на пару минут перевести дух.
Время близилось к полуночи, высоко в небе сияла полная луна. Ароматы ночных цветов и жирной почвы смешивались со сладковатым запахом разложения. Впереди простирался древний лес — тот первородный мир, где сама природа выводит неизвестные формы семян и листьев, зубов и когтей, корней и лиан. То был бунт новой жизни.
Джейк осмотрелся. От произошедшего в храме все еще кружилась голова, зато теперь он знал имя этого мира. Пангея!
Внезапно мальчик понял, почему племя неандертальцев поселилось на внешней стороне хребта — первобытная красота диких джунглей пронимала до глубины души.
Бачуюк повел товарищей к крутому склону, усыпанному пещерами. Некоторые горели, словно окна небоскреба, другие были темными. Сполохи костров плясали на каменных стенах. Джейк прикинул количество освещенных жилищ — намного больше сотни, возможно, около двухсот. В Калипсосе думали, что уры ютятся в небольшой деревне, на самом же деле здесь раскинулся крупный процветающий город.
— Я и не предполагала… — прошептала Марика.
— Какое огромное поселение, — эхом отозвался Пиндар.
Джейк уловил в его голосе надежду: если племя согласится помочь Калипсосу, вместе они сумеют отбросить орду Короля Черепов в болото. Бачуюк притворился, что не расслышал, но благоговение в голосах друзей заставило его расправить плечи, он будто стал на голову выше.
Ярусы жилищ соединялись грубыми лестницами. По натянутым между ними веревкам на крюках перемещались ведра и плетеные корзины. Казалось, обычный город перевернули набок: транспортные линии тянулись не горизонтально, а вертикально. Видимо, неандертальцы осознавали опасность джунглей — пещеры были расположены на приличной высоте, а внизу копьями торчали заостренные бревна.
Навстречу вышел высокий косматый мужчина в грубо сшитой одежде из шкур и заговорил с Бачуюком на родном языке. Тон нельзя было назвать дружелюбным. Объясняя что-то, ур несколько раз указал на подростков. Между сородичами разгорелся спор. Высокий неандерталец поморщился, раздраженно махнул рукой и удалился. Бачуюк повернулся к Джейку.
— Копат соберет старейшин. Они знают о нападении, но не торопятся решать.
— А что тут решать? — возмутился Пиндар. — Как только Король Черепов покончит с Калипсосом, он нападет и на вас.
Бачуюк пожал плечами. Понимая, что придется подождать, Джейк погрузился в размышления о насущных заботах. Кэди! Он не имеет понятия, где теперь сестра и что с ней. Воображение рисовало ужасные картины, страх сжимал грудь, затрудняя дыхание. К счастью, возвращение рослого ура отвлекло его. На этот раз тот заговорил на всемирном языке.
— Идти за мной. Старейшины будут слушать вас.
Недовольно нахмурившись, он повел друзей к пещере. Бачуюк жестом остановил Пиндара на пороге.
— Ты здесь чужак, брат. С оружием нельзя.
Римлянин поник, но отдал меч гракила. Взмахнув клинком, Бачуюк указал на вход.
Джейк сразу запутался в лабиринте переходов. По пути встречалось все больше и больше уров, многие смущенно отворачивались, но затем с любопытством поглядывали на незваных гостей.
Внезапно узкий проход расширился в просторный грот. В озере посередине отражалось пламя, отсветы освещали стены. Джейк увидел нарисованные джунгли с гигантскими ящерами и множеством других зверей и птиц, населявших чащу. В мерцании костра казалось, что животные двигаются или, наоборот, таятся в густых зарослях. Марика, словно во сне, брела вдоль стены, глаза блестели от удивления и восторга.
Из противоположного прохода вышли трое старцев. Спины были согнуты, волосы побелели. Они опирались на толстые посохи, украшенные сиявшими камнями и шлифованными бронзовыми обручами. Металл отразил сполохи костра, и наскальные рисунки затрепетали. Казалось, блеклые глаза старейшин могут различить лишь свет и тьму. Возможно, они были слепы. Трое мужчин тяжело опустились на каменный пол у огня. Они выглядели не просто старыми, а древними. Сидевший в центре старейшина заговорил с Бачуюком на языке уров. Мальчик, в почтении склонив голову, отвечал на вопросы. Взгляды троих старцев пронзили Джейка, он никогда прежде не чувствовал такой силы в человеческих глазах. Казалось, эти неандертальцы читают его мысли.
— Зачем пришли к урам? — спросил на пангейском средний старик.
Джейк с трудом сглотнул комок в горле.
— Мы пришли просить о помощи в битве.
Старцы молча смотрели на него.
— Без вашей поддержки Калипсос падет и будет разрушен, — добавил мальчик.
— Все кончается, — прохрипел старейшина, сидевший слева.
— Жизни длятся только короткое время, — согласился его сосед. — Подобно биению сердца.
Очевидно, они цитировали какое-то древнее изречение. Средний старейшина торжественно закончил его:
— Только одно сердце метит время долгим счетом.
Он поднял дрожащие руки и сложил костлявые пальцы треугольником. Джейк понял, что старец ссылается на пирамиду и кристальное сердце, пульсирующее в ней.
— Храм стоял здесь, когда мы пришли. И мы чтим эту мудрость с тех времен, когда уры поселились в его великой тени. Ничто другое не важно.
Джейк вспомнил слова Марики о том, что первые Потерянные племена были встречены неандертальцами. Их тоже втянуло сюда из родных земель — и, возможно, из своего времени. Но как долго они жили здесь, прежде чем появились другие народы?
— Значит, вы не поможете? — сердито спросил Пиндар.
Старейшины не колебались. Без извинений или хотя бы сожаления они хором ответили:
— Нет!
— Но вы не можете бросить нас в беде, — взмолилась Марика.
— Это не наш путь, — бесстрастно ответил средний старец, повторив слова Бачуюка. — Мы не жители Калипсоса. Ваши споры и драки — суета ненадолго. Уров не заботят такие мелочи. Мы служим только храму, пока он метит долгий счет.
Джейк понял: Кукулкан защитил уров, когда они впервые появились здесь, и благодарность глубоко отпечаталась в их сердцах.
— Что приходит, уйдет, — добавил старейшина, завершая разговор. — Только храм останется вечно.
Джейк горестно вздохнул. Очевидно, Калипсосу не дождаться помощи уров. Племя неандертальцев решило не менять свой уклад, хотя отдельные его представители имели на этот счет другое мнение.
— Все изменилось! — вдруг прокричал Бачуюк. — Вы не знаете!
Он выпрямился во весь рост. Старейшины медленно повернулись к бунтарю, удивленно покачивая головами.
— Я видел много за прошлый день, — продолжил Бачуюк. — Плоть превращается в лед! Люди одеты в тени! Крылатые чудовища сжимают в лапах мечи!
Он взмахнул оружием вожака гракилов.
— Я видел сердце храма, темное от яда!
При этих словах средний старейшина жестом велел Бачуюку поднести меч. Остальные старцы оказались менее впечатлительными.
— Храм вечен, — пробубнил один.
Второй согласно кивнул. Средний старейшина осмотрел клинок, и по его реакции Джейк понял, что Бачуюк действовал правильно. Мальчик пристально разглядывал меч — в свете костра мелькнул символ, отчеканенный на рукоятке.
Джейк заметил его еще на лестнице, когда передавал меч Пиндару, но успел забыть о том в суматохе последовавших событий. Теперь, когда эмблема явно виднелась в отсветах пламени, он с ужасом узнал ее — этот же символ был отпечатан на приглашении в Британский музей и выгравирован на галстучной булавке лондонского опекуна Моргана Драммонда. Джейк пытался осознать, как подобное возможно.
На рукоятке был отчеканен грифон — символ Торгово-промышленной компании Бледсворта. Но как он связан с Королем Черепов? Мальчик придвинулся к костру, стараясь детально рассмотреть изображение.
— Символ разложения, — прищурившись, произнес старейшина. — Чудовище сделано из других зверей.
— И знак Короля Черепов, — добавил Бачуюк.
Джейк вспомнил рассказ Марики о том, как Кальверум Рекс использовал кровавый камень, чтобы заражать и изменять животных, превращая их в омерзительных тварей. Результатом воздействия темной алхимии были отвратительные гракилы. И кстати, грифон чем-то походил на крылатых чудовищ. Пока юный ур шептался со старейшинами, Джейк продолжал сопоставлять факты, с каждым новым открытием загадка усложнялась. Мальчик прижал ладонь к карману и нащупал часы отца. С другой стороны, нити между современным миром и Пангеей все туже сплетаются в неразрывный узел. Что все это значит? Он еще раз посмотрел на грифона. Доказательств, что происходящее в Пангее каким-то образом связано с корпорацией Бледсворта, не было, но Джейк чувствовал некую сопряженность.
По другую сторону костра Бачуюк оживленно размахивал руками, отстаивая свою точку зрения. Он по-прежнему говорил на языке неандертальцев. Джейк не понимал, но несколько раз уловил слово «аука» — судя по жестам, парень теперь рассказывал о фонарике. Старейшины наморщили выступающие лбы. Внезапно Бачуюк перешел на всемирный.
— Уры делят долину с другими племенами, предлагают им материнскую защиту. А теперь прячутся по домам и смотрят, как они умирают? Это плохо! Мать не бросает ребенка.
Средний старейшина покачал головой, впервые в его голосе прозвучало искреннее сожаление.
— Жизнь коротка. Не нужно бояться. Страх продлится только миг.
Почувствовав, что Бачуюку нужна поддержка, Джейк смело шагнул к костру. Чтобы подтвердить рассказ друга, он достал фонарик и громко заявил о том, во что теперь и сам верил:
— Этот предмет не из мира короткого времени! Он появился здесь из мест, куда ведет долгий счет.
«Очень долгий, — мысленно добавил Джейк. — В будущее за двести миллионов лет!»
— Я верю, что из того далекого времени протянулось великое зло, храму грозит опасность.
Старейшины смотрели на фонарик не столько со страхом, сколько с любопытством. Джейку необходимо было чем-то подкрепить слова — отвинтив крышку, он вытряхнул батарейки на ладонь.
— В этих элементах соединяются алхимия вашего мира и наука моего времени. В руках злодея такое сочетание превратится в чудовищное оружие, способное разрушить даже великий храм.
Джейк бросил батарейки в огонь. Старцы должны прислушаться к словам: если он прав и связь между будущим миром и Пангеей действительно существует, урам следует вмешаться в битву с Королем Черепов, пока не поздно. Батарейки нагрелись. Джейк махнул рукой, призывая всех отойти подальше. Хотя заряд иссяк, они все еще могли быть опасны. В огне они могли…
Батарейки взорвались одновременно, издав не такой сильный хлопок, на который рассчитывал Джейк, однако дальнейшее оправдало все ожидания: пламя мгновенно угасло, раскаленные докрасна угли заиндевели, водоем посреди пещеры покрылся толстой коркой льда.
Старейшины замерли, потрясенные увиденным. Воцарившееся молчание развеял шум голосов у входа. Рослый ур ввел молодую женщину в окровавленной форме римского легиона. Следом внесли воина в латах центуриона. Его нога была сломана, голова свисала на грудь, раненый был на грани обморока. Заметив Джейка и его друзей, разведчица удивленно вскинула голову, но тут же подавила эмоции. Она повернулась к старейшинам, поприветствовала их легким поклоном и доложила:
— Долина потерпела поражение. Калакрис захвачен ордой гракилов. Люди ветра оттеснены на внешнюю сторону хребта. Уцелевшие всадники бежали через Змеиный проход. Калипсос в руках Короля Черепов.
Вопросы градом сыпались на девушку, но Пиндару все же удалось вмешаться в разговор:
— Что с моим отцом?
— Я не знаю, — ответила разведчица. — Город захвачен, многие жители укрылись в подвалах и на чердаках. Нам мало что известно о текущей обстановке в долине, но дошли слухи об ультиматуме Короля Черепов.
— В чем он заключается? — поинтересовалась Марика.
Женщина взглянула на Джейка и стыдливо отвернулась.
— Нам приказано до рассвета выдать вновь прибывших. Враги хотят поджечь Священный лес, чтобы выкурить девушку и ее соратников. Если мы до первых лучей солнца не приведем их обоих в Калипсос, орда начнет убивать горожан.
Старейшины посмотрели на Джейка с немым вопросом: «Что нужно Кальверуму Рексу от двух детей?» Но Джейк и сам не знал ответа, он недоуменно покачал головой.
— В разгар сражения нас вызвал старейшина Тиберий, — продолжила разведчица. — Он послал к вам отряд просить о помощи.
— Мы здесь с той же целью, — заметил Пиндар.
— Но уры не хотят помогать городу, — добавила Марика. — Это противоречит их укладу жизни.
Разведчица снова посмотрела на Джейка.
— Тогда ты наша последняя надежда. Сделай так, чтобы мое путешествие не оказалось напрасным. Без поддержки нам не победить Короля Черепов — значит, придется выполнить ультиматум. Это единственный шанс на спасение для захваченных горожан. По крайней мере, пока.
— Что? — вскричала Марика. — Как можно говорить об этом? Отдать вновь прибывших на растерзание…
Джейк коснулся ее руки, и, поймав взгляд товарища, девочка замолчала. Он должен сдаться, если это предотвратит резню в Калипсосе.
— Нет! — вдруг прогремел сердитый хриплый голос.
Мальчик повернулся и увидел, что средний старейшина протянул к нему руку. Голос старика упал до шепота:
— Великая буря мчится через время. Она несется из прошлого к будущим годам. Вот почему мы послали Бачуюка наблюдать за тобой.
Джейк открыл рот от удивления.
— Вновь прибывшие не должны быть брошены во тьму, — закончил старейшина.
— А как же Калипсос? — напомнил Джейк.
Старец указал посохом на заледеневший пруд.
— Этим ты доказал, что ты оттуда, куда ведет долгий счет. Подобно храму.
Он ударил посохом о каменный пол.
— Чтобы сохранить тебя и храм, уры восстанут против тени, упавшей на долину.
— Вы будете сражаться? — Пиндар встрепенулся.
Глаза Марики заискрились надеждой.
— Наш путь говорит, что выбора нет.
Джейка смутил взгляд древнего ура. Казалось, старец видит его насквозь.
— Грядет великая буря!
Восточный проход чернел в лунном свете. В отличие от Сломанных ворот на западной стороне долины, сооружение не было разрушено. Над аркой извивалась каменная двуглавая змея, одна голова смотрела на юг, другая — на север. Джейк видел похожий символ на карте в кабинете Балама, уменьшенную золотую копию рептилии выставляли в Британском музее.
Отряд торопливо шагал по тропе вслед за римской разведчицей и рослым уром по имени Копат. Марика шла за Джейком, немного позади — Пиндар и Бачуюк. Неандертальцы, вооруженные копьями, шестами, дубинами и болами — камнями, скрепленными кожаными веревками, — растянулись длинной колонной.
Обогнув скалу, Джейк увидел в овраге у тропы дюжину оседланных скоротопов. Ящеры тревожно озирались и раздраженно фыркали. Рядом с животными столпились всадники — девушки и юноши чуть старше Джейка. Страх будто вернул их в детство.
Копат отошел, собирая соплеменников. Римская разведчица направилась к всадникам, Джейк поспешил за ней.
— Где центурион Портий? — спросил один из парней.
— Он выбыл из строя: сломал ногу, — ответила воин. — Уры позаботятся о нем.
— Кто же поведет нас в бой? — спросил другой юноша.
Похоже, римлянин не возлагал особых надежд на бойцов Копата, вооруженных шестами и дубинами. Подобно многим жителям Калипсоса, он считал, что уры способны только прислуживать.
— Теперь скоротоп центуриона свободен, — обратилась девушка к Пиндару.
Всадники зашептались:
— Это сын Тиберия.
— Нет, не Герон… другой…
— Значит, нам не повезло…
Пиндар пропустил насмешки мимо ушей. Римлянка указала на грозного зверя с глазом, рассеченным шероховатым шрамом. Ящер стоял поодаль и рыл землю, разбрасывая камни и грязь. Джейк попятился. Если это питомец центуриона, неудивительно, что тот сломал ногу. Выражение лица Пиндара легко читалось даже в темноте.
Прежде чем он успел сделать шаг — к осиротевшему животному или от него, — за спиной завыл незнакомый духовой инструмент, от этого звука у Джейка застучали зубы. Обернувшись, он увидел, что неандертальцы собрались на нижней тропе, их было около пятидесяти. Старейшины уров послали в город почти всех мужчин поселения. Куда подевались остальные? Копат, расставив ноги, высился на валуне и прижимал к губам большую изогнутую раковину. Он снова выдул из нее длинную тоскливую ноту, поднявшуюся к луне жалобным зовом.
В ответ донесся схожий трубный звук, и из темных зарослей появилась огромная змеиная голова. Когда она поднялась на высоту десятиэтажного дома, серебристый свет очертил контуры, и Джейк тут же узнал гигантского бронтозавра. Тот неспешно направился к отряду, а над лесом поднялась еще одна голова. Затем еще и еще! Джунгли теперь походили на лужайку, поросшую одуванчиками. Стадо двинулось к нижней тропе.
Семь исполинов! Первый уже вышел из подлеска и направился к проходу в горном хребте. Неандертальцы забирались ему на спину, спускали по бокам ящера веревочную упряжь.
«Словно блохи на собаке», — подумал Джейк.
Один воин залез в высокое седло за головой зверя. Покачиваясь при каждом шаге бронтозавра, он направлял гиганта по тропе. Остальные динозавры последовали за вожаком, и их тут же облепили уры.
— По седлам! — прокричала разведчица.
Несколько всадников подчинились приказу, остальные, опасаясь возвращаться в долину, по-прежнему шептались. Марика потянула Пиндара и Джейка в сторону.
— Вы верите своим глазам? — тихо произнес римлянин, глядя на гигантских ящеров.
Девочка тащила друзей за собой.
— Внезапная атака, безусловно, удивит орду Кальверума. Но долго ли мы продержимся? У Короля Черепов найдутся демоны похуже гракилов.
— И как быть? — спросил Пиндар.
Марика посмотрела на Джейка.
— Чтобы победить, нужно восстановить щит храма, иначе мы обречены.
Джейк представил отравленное тьмой ядро изумруда.
— И как же это сделать?
— Может, твоя аука излечит камень? Как-нибудь удалит тень из его сердца? Ты мог бы использовать силу зелье-ктричества.
— Батарейки разрядились, — покачал головой Джейк. — Сомневаюсь, что мы сможем добыть ток. А если и сможем, вряд ли это исцелит кристалл.
Он перебирал в уме источники энергии: гейзеры, ветер, пар, уголь, солнечный свет. К сожалению, не хватило бы ни знаний, ни технических средств, чтобы создать генератор. Но любая проблема имеет решение. Мальчик нащупал сквозь ткань часы. Был бы рядом отец, он непременно придумал бы что-нибудь, но сейчас Джейк мог полагаться только на свои силы. Живы ли родители? Вопрос по-прежнему оставался без ответа. Однако, чтобы получить его, для начала неплохо бы выжить.
— Необходимо выбросить тень из камня, — повторила Марика. — Должен быть способ.
Джейк краем уха улавливал слова, продолжая думать о токе. Слух царапнули слова «выбросить тень», и тут мальчика осенило! Он вздрогнул так сильно, что Марика встревожилась.
— Что-то не так?
Джейк молчал, опасаясь потерять идею. Прокручивая ее в уме, он думал о бронзовых обручах на посохах старейшин. Вспомнилось, как они отражали свет костра, бросая дрожащие пятна на разрисованные стены. Он закрыл глаза.
— Джейк! — тормошила его Марика.
Оставалось сделать несколько расчетов — расстояние, угол наклона…
— Мне понадобится помощь, — наконец сказал он. — От вас обоих.
— Что делать? — спросил Пиндар.
Джейк посмотрел на друзей.
— Нужно вернуться к пирамиде.
В этот момент подошел Бачуюк. Он только что видел, как отправились в поход соплеменники, и теперь его лицо сияло гордостью.
— Бачуюк, ты можешь провести нас обратно в храм?
Неандерталец кивнул.
— Сначала нужно собрать бронзовые доспехи, — сказал Джейк.
Марика схватила его руку.
— Зачем? Ты придумал, как исцелить изумруд?
— Возможно.
Его по-прежнему терзали сомнения, но если он прав, понятно, почему Кальверум Рекс штурмовал город ночью: злодей не желал рисковать.
— Как ты думаешь удалить тень из камня? — спросил Пиндар.
— С помощью самой старой и самой мощной в мире батарейки, — ответил Джейк.
Когда он изложил план, глаза Пиндара засияли от восторга.
— Думаешь, сработает? — спросила Марика.
Джейк не стал обманывать:
— Не знаю.
— А если не получится? Что, если ты ошибаешься?
— Тогда считай, мы пропали, — пожал плечами Джейк. — Но ты сама говорила, что город и так обречен.
— Обречен, — передразнил Пиндар. — Может, вы перестанете поминутно это повторять?
Он нахмурился и опустил голову.
— У кого-нибудь есть еще идеи? — спросил Джейк.
Ответа не последовало, и он начал подробно излагать план.
— Твоя затея, — перебил Пиндар, — требует идеального расчета времени.
Джейк кивнул.
— И тут может понадобиться отвлекающий маневр, — добавил римлянин.
Прежде чем Джейк успел согласиться, друг посмотрел на неандертальцев, неохотно взбиравшихся на скоротопов. Глядя на соплеменников, Пиндар продолжал:
— Ты говорил, нужны два помощника. Бачуюк может заменить меня?
— Пин, ну как мы без тебя? — придержала его Марика.
— Тебе требуются двое, значит, меня может заменить Бачуюк.
Джейк уловил в голосе волнение. Видимо, Пиндар уже принял решение и не собирается отступать. Он вовсе не хочет избежать опасной миссии, напротив, он готов кинуться в самое пекло.
— Да, достаточно двоих помощников, — ответил Джейк.
Пиндар кивнул. Сжав в кулаке подаренный свисток — свой оберег, — он направился к всадникам.
— Пин! — закричала Марика.
Джейк потянул ее за локоть.
— Он знает, что делает.
Мальчик снова удивился стратегическому таланту римлянина — Пиндар тут же заметил слабое место в плане и решил прикрыть ребят. Действительно, отвлекающий маневр — особенно в критический момент — мог толкнуть весы судьбы от поражения к победе.
— Ждите сигнала трубы! — прокричал Пиндар.
Разведчица все еще пыталась укротить огромного скоротопа со шрамом. Остальные всадники нехотя взбирались в седла. Когда Пиндар подошел к упрямому ящеру, за спиной раздались насмешки. Скоротоп взбрыкнул и свирепо направился к юноше, грозя отдавить ему ноги. Но Пиндар не отступил. Он положил ладонь на шею зверя, в другой руке сжал свисток.
— Еще раз дернешься, одноглазый, — рявкнул он, — и я сделаю из твоей шершавой шкуры пару сандалий!
Скоротоп повернул бочкообразную голову и уставился на обидчика. Какое-то время они смотрели друг на друга; ящер мигнул первым. Пиндар подпрыгнул, попал ногой в стремя и уселся в высокое седло. Казалось, для него нет ничего привычнее. Джейк вдруг понял, что приятель действительно взбирался на скакунов тысячи раз, но только мысленно. Вытянувшись, Пиндар обратился к отряду:
— Чего вы ждете? Освободим Калипсос!
Римская разведчица, окинув его испытующим взглядом, подбежала к своему динозавру и взлетела в седло. Пиндар махнул рукой, и всадники помчались к Змеиному проходу, уры на исполинах последовали за ними. Колонна направилась к гигантской арке, над которой высилась двуглавая змея.
Джейк повернулся к Марике и Бачуюку. Их теперь осталось трое. Он все еще сомневался, что удастся победить Короля Черепов столь малыми силами. Но глаза Марики светились надеждой, юный ур решительно выпятил подбородок. Уверенность друзей воодушевила Джейка. Он указал на тропу, ведущую к утесу:
— Поспешим.
Друзья вернулись к водопаду. На них были бронзовые нагрудники, которые Бачуюк одолжил в кузнице поселения. Казалось, расстояния увеличились втрое. Время давило столь сильно, что Джейк буквально чувствовал, как солнце огибает землю, готовясь ознаменовать начало нового дня. Тяжелая пластина напоминала о бремени ответственности, тревога нарастала с каждым шагом.
«Что, если не получится? — думал мальчик. — Вдруг я ошибаюсь?»
Наконец, после долгого и трудного перехода, ребята оказались на нижнем уровне пирамиды и направились к кристальному сердцу Кукулкана. Проходя через помещение с золотым календарем, Джейк снова восхищенно оглядел надписи на стенах, карту Пангеи и две большие шестеренки, вращавшиеся на каменном полу. Ладонь накрыла карман с часами отца. Джейк замедлил шаг, неосознанно повинуясь желанию задержаться в зале, но тут же одернул себя — загадки пирамиды подождут. Он поспешил к ступеням, ведущим в верхний зал.
Здесь ничего не изменилось. Пульсация, как и прежде, сдавливала грудь при каждом обороте трехслойного кристального сердца. Непонятные символы составляли тысячи комбинаций в сферах, вращавшихся под куполом. Ниже массивного шара сияли два поменьше — огненно-алый и серебристо-голубой. В изумруде клубился мрак. Джейк опустился на одно колено и осмотрел отравленный кристалл. Марика склонилась над ним.
— Тебе не кажется, что мы опоздали? — спросила она.
Мальчик пожал плечами.
В зеленой сфере кружился чернильный вихрь смерти и тлена. Времени почти не осталось. Джейк выпрямился и посмотрел на узкий тоннель, тянувшийся к выходу, — он был темнее ночи и поднимался под большим углом. В любой момент навстречу могли вылететь гракилы.
— Будем действовать, — сказал он друзьям и повернулся к Марике: — Ты останешься здесь, Бачуюк займет позицию на повороте. Помните, что делать?
В глазах Марики читался страх — не только за себя и жителей города, но и за друга.
— Будь осторожен.
Джейк кивнул, хотя план не предполагал осторожности. Когда мальчик направился к проходу, Марика вдруг подбежала и крепко обняла его, но в следующее мгновение отпрянула. Тепло, нахлынув высокой волной, заколыхалось в груди, Джейк густо покраснел. Он открыл было рот, но не нашел подходящих слов.
— Иди! — Девочка легонько толкнула его в спину. — Чего ты ждешь?
Джейк часто заморгал. Он повернулся, кивнул неандертальцу и торопливо зашагал вверх по тоннелю, сердце стучало в груди, подгоняемое приятным волнением. Поднявшись до середины прохода, мальчик остановился.
— Оставайся здесь, — сказал он Бачуюку. — Дальше я пойду один.
Юный ур сжал предплечья товарища — дал понять, что желает удачи, Джейк ответил тем же. Оба шли на смертельный риск.
Последняя часть пути. Впереди появился вход в пирамиду, в коридоре стало светлее. Сквозь круглый проем виднелось ясное звездное небо, оно словно приглашало выйти в безмятежную тишину. Мальчик замедлил шаг и правильно сделал: снаружи замелькали черные силуэты.
Джейк услышал шипение и визг, шелест кожистых крыльев и царапанье когтей о каменные ступени — на ярусах храма собрались сотни гракилов. Он прокрался вперед и вдруг ощутил знакомое покалывание, волосы на руках встали дыбом. Мальчик чувствовал то же, проходя в пирамиду и у Сломанных ворот, но тогда интенсивность защитного поля была гораздо выше. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Теперь щит почти не действовал, но все еще удерживал гракилов снаружи. Во всяком случае, Джейк надеялся на это.
Он немного выждал, привыкая к неприятному зуду. С его позиции открывался вид на восточную часть долины и горный хребет, небеса начинали светлеть. Оттягивать больше нельзя. Сложив ладони рупором, мальчик прокричал:
— Эй, вы!
В ответ с вершины пирамиды слетела большая тень и опустилась на лестницу чуть ниже входа. Существо расправило крылья, закрыв полнеба, и взмахнуло длинным черным клинком, сверкнувшим, словно зеркало. Это был вожак стаи. Джейк опустился на колени, стараясь держаться под защитой угасающего поля. Он внимательно следил, чтобы покалывание не ослабевало. Черные глаза гракила искрились злобой.
— Я Джейк Рэнсом! — крикнул мальчик, надеясь, что чудовище понимает всемирный язык. — Вновь прибывший!
Вожак стоял у самого порога — так близко, что Джейк видел потрескавшиеся желтые когти на лапах и вздернутый пятачок рыла. Подняв меч, отвратительное существо указало на грудь Джейка — тот отшатнулся. Чтобы выиграть время, он расставил ноги и, чуть помедлив, снял нагрудную пластину. Мальчик бросил ее на пол, показывая, что уже смирился с поражением, — эту хитрость придумала Марика. Взглянув на острый кончик клинка, Джейк вдруг усомнился, что ее уловка сработает, но отступать нельзя.
— Я сдаюсь! — крикнул он чудовищу, поднимая руки. — Но выйду только к вашему хозяину! Кальверуму Рексу!
Вожак подался вперед, косые узкие ноздри со свистом смыкались при каждом вдохе. Небо за его спиной продолжало светлеть — приближался последний срок ультиматума. Джейк больше не мог ждать.
— Я сдамся! — громко повторил он.
Страх сдавил грудь, но мальчик продолжал:
— Но только самому Королю Черепов!
Вожак смерил подростка долгим взглядом, затем развернулся и взмахнул широкими кожистыми крыльями. Душераздирающий крик вырвался из зубастой пасти и эхом разнесся над джунглями. Его повторяли другие гракилы, и вскоре вся долина сотрясалась от их воплей. Весть распространялась дальше и дальше, но каков будет ответ? «Да» или «нет»? Оба варианта пугали Джейка до оцепенения.
Ожидание было невыносимо.
Сердце Джейка давно ушло в пятки и возвращаться не желало. Кроме того, он чувствовал, что поле ослабевает, щит почти исчез. Джейк стоял на коленях у проема, вожак, соблюдая дистанцию, топтался на верхних ступенях. Как долго это будет продолжаться? Сколько времени осталось? Мальчик посмотрел на небо — за горизонтом расползалось розовое зарево. Время, отведенное Королем Черепов, заканчивалось, но Джейк мог только ждать.
До появления первых лучей оставалось несколько мгновений, тревога холодным камнем давила на желудок. Отец рассказывал, что древние пирамиды майя ориентированы по сторонам света, причем вход встречает зарю нового дня. Возможно, по той же причине ворота европейских соборов располагаются на восточной стороне. Джейку подумалось, не от этой ли пирамиды пошла традиция?
Вдруг гракилы затаились, тишина ватным одеялом накрыла долину. Джейк в волнении поднялся на ноги. Чудовища на ступенях съежились и склонили головы в раболепных позах. Мальчик заметил существо в небе — размах его крыльев казался невероятным. Ящер все увеличивался, и вот уже он не меньше грузового самолета. Как такая махина держится в воздухе? Но страшнее всего была абсолютная тишь, сопровождавшая полет. Зверь скользил к храму беззвучно, словно тень. Он спустился ниже и помчался над Священным лесом. Это был птеранодон — самый огромный крылатый динозавр. Макушки деревьев зашумели под ним, будто чаща задрожала от страха. Резко изогнувшись, ящер взвился так высоко и быстро, что Джейк потерял его из виду. Мышцы ног подергивались от напряжения, он едва не шагнул на лестницу, чтобы проследить за полетом гиганта, но, спохватившись, остался под защитой храма.
И правильно сделал: в следующий миг птерозавр опустился на пирамиду, скрыв несколько ярусов. Гракилы разлетелись в стороны, один промедлил и угодил под когтистую лапищу. Он несколько раз взвизгнул, сотрясаемый судорогами, и принял мучительную смерть. Джейк замер у входа, теперь все зависит от силы его воли. Удастся ли устоять?
Птеранодон вытянул шею и раскинул крылья, словно пытаясь обнять строение; Джейк почти не видел храм. Фигура зверя куталась в тени, они плескались на крыльях и льнули к телу. Длинная вытянутая морда опустилась в паре ярдов от входа. Голова, от которой мрак расходился, точно львиная грива, заканчивалась крокодильей пастью с острыми кривыми зубами. Джейк в свое время видел несколько скелетов птерозавров и знал, что это необычная особь — хотя бы потому, что у первобытных птеранодонов не было зубов.
Посмотрев на ящера, мальчик до боли сжал челюсти. Два миндалевидных глаза следили за ним, блестя, как черные бриллианты. Они казались беспросветными тоннелями к тем местам, где вечно разносятся крики и текут кровавые реки. Но было зрелище и пострашнее — по шее птерозавра спустился сгусток теней и спрыгнул на верхние ступени. Гракилы перелезали друг через друга, освобождая путь хозяину. Выпрямившись, пятно оформилось в человеческую фигуру.
Он был высоким — не ниже семи футов, черные доспехи покрывали тело с головы до пят, на голове угадывался шлем с двумя кручеными рогами. Пришелец решительно зашагал по лестнице. Мальчик пытался рассмотреть лицо, но под шлемом клубилась тьма. И все же он узнал противника — это был Кальверум Рекс, Король Черепов.
Когда фигура приблизилась, Джейк понял, в чем ошибся: Кальверум Рекс не носил доспехов, тело скрывала плотная завеса теней. Они облепляли туловище, переливаясь, словно черное масло. Казалось, сама темнота, осознавая жестокость сердца Рекса, пытается уберечь мир от него — так плотно она сжимала грудь. Броней Королю Черепов служил мрак.
Джейк не видел глаз, но знал, что враг смотрит на него. Кожа покрылась мурашками, и теперь причиной тому было не защитное поле. Мальчику больше всего хотелось убежать на край земли, но он будто врос в пол от ужаса. Король Черепов поднялся на последнюю ступень и замер у порога. Пальцы потянулись к Джейку, и тот машинально попятился, догадавшись, что одно прикосновение может превратить его в безропотного раба.
Рука осторожно, словно разведывая глубину, двинулась дальше, и, когда вошла в ослабевшее поле, на черной ладони заметался изумрудный огонек. Он отогнал тени, и Джейк разглядел серо-зеленую чешуйчатую кожу и желтые ногти нечеловеческих рук.
Убедившись в том, что поле ослабло настолько, что не может больше препятствовать, Кальверум удовлетворенно вздохнул. Между ним и сердцем храма стоял лишь тринадцатилетний мальчик из Северного Гэмпшира, что в штате Коннектикут. Джейк невольно попятился. Враг предчувствовал победу — щит храма рухнул, и ничто теперь его не остановит. Прятаться было негде.
От слов Короля Черепов, пробившихся сквозь тени, мальчик мгновенно промерз до мозга костей:
— Иди ко мне…
Встретившись с одушевленной тьмой, любой бежал бы без оглядки, но Джейк не отступил. Король Черепов шагнул за порог, и тени снова раздвинулись, открыв чешую и гребни колючек. Подумав, что могло быть и хуже, мальчик застыл в ужасе, смешанном со странной зачарованностью. Джейк наконец отвел глаза, и это оказалось роковой ошибкой.
Его взгляд упал на лежащий у порога бронзовый нагрудник. В ту же секунду Кальверум наступил на броню, и та зазвенела. Король Черепов остановился, недоуменно воззрился вниз, затем посмотрел на Джейка и снова — на латы. Он настороженно пригнулся и уставился в темный проход. Джейк затаил дыхание — Кальверум обернулся к востоку, где солнце карабкалось к гребню утеса. Первые лучи готовились ворваться в долину и осветить пирамиду. Склонив голову, Рекс изучал Джейка.
— Хитрый мальчик…
Он схватил нагрудную пластину.
— Нет!
Джейк попытался вцепиться в доспехи, но Кальверум двигался со скоростью тени. Король Черепов ускользал, словно тьма в преддверии нового дня. Джейк понял, что проиграл битву, и его сердце дрогнуло… Однако мальчик забыл самое главное — он не один на поле боя! В долине, словно встречая рассвет, зазвучали трубы, и их громкие звуки эхом отразились от горного хребта. Гудели римские горны, ревели охотничьи рожки, выли неандертальские раковины — будто к пирамиде приближалась многотысячная армия.
Пиндар!
Друг подоспел с отрядом уцелевших всадников и уров — он выполнил обещание. Римлянин возвещал о своем прибытии. Гракилы разлетелись с пирамиды, словно стая ворон, согнанных с поля. Даже их хозяин обернулся к отверстию, оценивая угрозу. Отвлекающий маневр помог Джейку выполнить задуманное — он подбежал к Кальверуму и выхватил нагрудник. Упав на колени у проема, мальчик развернул полированную пластину к первым солнечным лучам, и броня засияла, словно зеркало. Джейк изменил наклон и направил отраженный луч в глубь пирамиды.
— Принимай! — крикнул он.
Далеко внизу свет озарил Бачуюка. Юный ур приподнял доспехи, и те засверкали, словно маленькое солнце. Неандерталец уловил нужный наклон и передал луч вниз по тоннелю. Но исцелит ли это кристалл? План Джейка был основан на идее Марики, мальчик лишь придумал, как выгнать мглу из изумрудной сферы. Все началось с заявления: «Нужно выбросить тень из камня! Должен быть способ!»
Ответ казался очевидным: чтобы избавиться от тени, надо осветить ее. В тот момент Джейк размышлял об электричестве, пытаясь соединить в уме науку родного мира и алхимию Пангеи. Заряд батареек иссяк, и требовался новый источник питания.
Даже отец Марики упоминал о связи кристаллов с солнечным светом. В Астромиконе драгоценные камни изменяли свойства под его воздействием. Балам говорил: «Любая алхимия порождается солнцем». Вот почему Джейк сделал ставку на восход! Нужно только, чтобы лучи проникли в сердце храма, и изумруд вернется к жизни. Оставалось придумать, как провести свет на нижний уровень пирамиды, и здесь решение подсказали бронзовые обручи на посохах старейшин: шлифованные металлические поверхности — те же зеркала. Требуется лишь создать цепь отражателей и передать луч Бачуюку и дальше — Марике. Она должна, направив свет на потемневший камень, омыть его рассветным сиянием. Но даст ли это результат?
Сомнения пронизывали ум Джейка. Прислушиваясь к трубам, он подставлял бронзу светилу. Орда гракилов помчалась навстречу отряду Пиндара. На изгибе прохода стоял Бачуюк, ловил отраженное солнце и направлял луч дальше, в глубь пирамиды.
Краем глаза Джейк заметил, что Король Черепов повернулся к нему.
Время будто замерло. Джейку вспомнилось, как он, сидя под деревом, слушал рассказ об Исааке Ньютоне — ученом, открывшем закон всемирного тяготения, когда ему на голову упало яблоко. Отец сказал, что величайший дар человеческого ума — способность вопрошать. Вся история цивилизации может быть сведена к единственному вопросу: почему? Слова эхом отозвались в уме: «Истина превыше всего, и хорош тот, кто посвящает ей жизнь и стоит за нее до последнего».
Джейк не дрогнул, когда Король Черепов напал. Озаренный солнцем, мальчик удерживал нагрудную пластину; уверенность в собственной правоте придавала сил. И пусть битва за убеждения будет стоить ему жизни. К горлу протянулись желтые когти, пальцы Кальверума коснулись щеки и до волдырей обожгли кожу. И тут щекочущий зуд ослабленного щита вдруг превратился в изумрудную волну безудержной силы. Зеленый взрыв ослепил и отбросил Джейка в проход. Короля Черепов швырнуло наружу, и он покатился по ступеням.
Упав на спину, мальчик едва не потерял сознание от боли. Нагрудная пластина, вылетев из рук, покатилась по наклонному тоннелю. Джейк с трудом протолкнул воздух в ушибленные легкие и, шатаясь, поднялся на ноги. Он медленно приблизился к отверстию.
Давление поля нарастало с каждым шагом, на расстоянии в один ярд от порога волосы на руках задрожали от пульсации щита. Джейк с усилием придвинулся ко входу и увидел лестницу. На ступенях, сжав кулаки, стоял Король Черепов — вся фигура излучала злобу и ненависть.
В море тьмы разрасталась буря гнева. В тот момент, когда Кальверум был готов наброситься на мальчика, небо всколыхнул гром, потом еще. Над долиной протянулся дугообразный изумрудный разряд. Свет растекался к вулканическим отрогам, распространялся по небу, словно северное сияние.
Щит! Поле снова накрыло всю долину! На фоне вспышек, озарявших небосвод, Джейк увидел жалкие остатки могучей армии чудовищ. Крылатые существа метались среди бури, их крики вторили раскатам грома.
Внезапно двойная молния попала в гракила, втянула его в изумрудное свечение и выбросила из долины. Посыпались сотни молний, некоторые поражали чудищ с такой силой, что те замертво падали на землю. Однако большинство постигла участь первой жертвы: их просто выкинуло за пределы хребта. Через несколько секунд над городом не осталось ни одного гракила.
Король Черепов понял, что ветер удачи переменился. Он снова посмотрел на мальчика, и Джейк впервые увидел его глаза — словно черное пламя. Вспомнилась зловещая тьма, клубившаяся в центре кровавого камня. То были глаза существа гораздо более древнего, чем любой из магистров Калипсоса. За этим взглядом скрывался безымянный зверь, что вечно появляется в кошмарах, крадется в тенях и навевает злые умыслы. Он испокон веков охотником кружит над человечеством.
Джейка начал душить крик, застрявший в горле, но, к счастью, Рекс отвернулся, скользнул в тумане теней к своему огромному зверю и вскочил в высокое седло. Ящер напряг массивное тело и, подняв темные крылья, спрыгнул с пирамиды.
Птеранодон сделал несколько мощных взмахов и поплыл в воздухе. Молнии трещали вокруг него, прожигая клубившиеся тени. Видимо, Кальверум использовал защитную алхимию, и поле не могло его вышвырнуть из долины. Но и он торопился покинуть кратер. Птерозавр поднимался все выше и выше, надеясь перелететь щит. Когда с последней зеленой вспышкой птеранодон прорвался сквозь силовое заграждение, Джейк потерял Короля Черепов из виду.
Все закончилось, но его колотил озноб. В ушах стояли прощальные слова Кальверума Рекса: «Мы еще встретимся!» На перекрестке дня и ночи, где свет и тьма равны в силах, мальчик сделал выбор в пользу солнца, и отныне мгла будет следить за ним, ожидая ошибки. Джейк едва не дрогнул за миг до победы, но вспомнил, что за спиной друзья. Бачуюк выбежал из темного прохода, следом появилась Марика. Она, озаренная утренним солнцем, тепло обняла Джейка. Крепкое рукопожатие ура напомнило другую истину — свет сильнее любой тени. Трое друзей прислушались к веселым крикам горожан.
— У тебя получилось, — прошептала Марика.
— У нас получилось, — поправил Джейк.
Он не стал говорить всю правду: победа действительно осталась за ними, но только на время.
Щит полностью очистил долину от вражеских сил, град молний прекратился, и осталось лишь слабое изумрудное мерцание. Затем угасло и оно, небо снова манило прозрачной синевой.
— Можем вернуться в город, — сказала Марика.
Она подняла руку, проверяя поле, — на пальцах зашипели маленькие зеленые разряды.
— Думаешь, пирамида нас выпустит? — спросил Джейк.
— Посмотрим. Нам ведь нужно выйти, а не войти.
Марика шагнула вперед и потянула мальчика за собой. Стало щекотно, силовой барьер обдал его вибрирующим потоком. Переступив порог, ребята окунулись в яркий утренний свет.
Джейк из любопытства попытался вернуться, но щит оттолкнул его, свирепо затрещав разрядами. Убедившись, что сердце Кукулкана надежно защищено, друзья поспешили вниз по каменным ступеням и вскоре вышли на тропу, пересекавшую Священный лес. Не успели они сделать и нескольких шагов, как их окружили юноши в тогах и девушки в рубахах. Одежда многих была порвана, окровавлена и испачкана землей.
— Джейк!
Навстречу выбежала Кэди. Конечно, она не стала уходить далеко от храма, верно думая, что брат все это время находился внутри. Выпустив руку Марики, мальчик встретил объятия сестры. Какое-то время они молчали, остро чувствуя родственную связь; семейное тепло отгоняло прочь все страхи.
— Я думала… — прошептала Кэди, обнимая его крепче. — Боялась, что ты…
— Я понимаю. Мне тоже было страшно за тебя.
Она отстранилась и внимательно осмотрела брата с ног до головы.
— Не смей так больше делать!
— Как?
Девушка не могла ответить — у ее тревоги не было названия, но Кэди и тут выкрутилась:
— Не пугай меня так!
Джейк понимал, что никакие слова не выразят истинных чувств. Он и сам ощущал то же — вихрь эмоций просто не умещался в банальных фразах.
Клубок переживаний объединял в себе облегчение и ужас, хаос и покой, счастье и слезы. То была трогательная и чудесная минута, когда они снова чувствовали себя семьей. Кэди на миг крепко прижала брата к груди и выпустила из объятий. На них смотрели со всех сторон, но Джейк не обращал внимания. Он сунул руку в карман и вынул золотые часы.
— Посмотри, что я нашел, — сосредоточившись, сказал мальчик на английском.
Кэди вежливо улыбнулась, и вдруг ее брови поползли вверх. Эмоции — шок, недоверие, изумление — мгновенно сменяли одна другую.
— Неужели это…
Она потеряла дар речи.
— Да.
Мальчик перевернул хронометр и показал надпись на задней крышке. Склонившись, Кэди прочитала каждое слово. Девушка выпрямилась, в ее глазах стояли слезы.
— Где ты их нашел?
Мальчик решил, что не время рассказывать о карте Пангеи и об остальных загадках великого храма, и просто указал на пирамиду.
— Там.
Сестра посмотрела на круглый вход.
— Но как они попали туда? Что все это значит?
— Я не знаю.
«Пока», — мысленно добавил он.
Кэди задумчиво смотрела вдаль, пытаясь найти разумное объяснение загадке отцовских часов. Джейк подумал, что, вероятно, выглядел так же, когда только завладел находкой. Он ничего не говорил — никакие слова не облегчили бы сейчас ее тоску по родителям. Лишь время сгладит потрясение.
Очевидно, заметив печаль Кэди, из группы римлян вышел Геронид. Парень хромал на правую ногу, на левой щеке багровела глубокая ссадина — похоже, какой-то гракил едва не оставил его без глаза. Прежде чем он успел заговорить, со стороны города донесся триумфальный гул горнов, рожков и раковин.
— Кто это? — прислушавшись, спросил Геронид.
— Пиндар, — гордо улыбнулась Марика. — Он привел великую армию уров.
Геронид посмотрел на нее с недоумением и презрительно отвернулся.
— Не знаешь, так молчи.
Юноша взял Кэди под руку и отвел в сторону. Прижавшись щекой к его плечу, девушка нашла утешение. В какой-то момент она посмотрела на Джейка и грустно улыбнулась. Впервые он понял, какая красавица его сестра. Слой косметики и идеальная прическа больше не скрывали чудесный образ нежной женщины. В волну захлестнувшей гордости вливался ручеек печали — в миг расцвета братской любви он узнал на лице Кэди улыбку матери.
Примкнув к отряду Геронида, друзья направились к воротам Калипсоса. По пути к ним присоединялось все больше людей. Никто не знал причины спасения в последние минуты отведенного срока, но ясные небеса свидетельствовали о главном: опасность миновала. Горожане спускались с чердаков и поднимались из пыльных подвалов, колокола разносили весть об освобождении замка. Слышались радостные крики и веселый смех, но и горькие рыдания пробивались сквозь ликование. Раз за разом приходилось перешагивать тела мертвых чудищ, но и мирные жители потеряли немало воинов. Многие сердца опечалились смертью близких, семьи остались без кормильцев. На точный подсчет урона требовалось несколько дней.
Джейк обрадовался, увидев в городе всадников. Они развозили сообщения, делились новостями и собирали свои разрозненные силы. Над долиной парили крылатые разы. Люди ветра вновь господствовали в воздухе, патрулируя небо на случай новой атаки Короля Черепов. Но Джейк знал, что ее не будет. По крайней мере, в ближайшее время.
Перед отрядом отворились ворота Калакриса. По двору беспорядочно сновали люди и животные, стражники ставили палатки для раненых.
На Джейка едва не налетел крупный скоротоп со шрамом на морде — животное промчалось мимо и остановилось перед ребятами. Присмотревшись, Джейк узнал свирепого одноглазого ящера, на нем восседал Пиндар.
— Джейк! Мари! Бачуюк!
Он похлопал скакуна по шее и выскользнул из седла так уверенно, словно то был шезлонг у бассейна. Какие бы страхи ни одолевали римлянина прежде, они забылись в пылу сражения. Пиндар бросился в объятия друзей. Ему пожимали руки и похлопывали по спине — иногда все одновременно.
— Ты прогнал их! — прокричал Пиндар. — Ты восстановил наш щит!
Его крик привлек десятки взглядов. Геронид пробился сквозь толпу.
— Брат! Ты ли это?
Геронид смотрел на него и улыбался. Гордость за младшего брата, которую юноша неумело пытался скрыть, так и распирала его. Пиндар, впервые затмивший славу старшего брата, смущенно поглядывал на того исподлобья.
Тем временем люди, привлеченные возгласом всадника, все прибывали. Толпа вдруг расступилась, и к ребятам подошел центурион Гай. Джейк облегченно вздохнул, увидев, что храбрый воин уцелел в бою с чудищами. Его одежда была в крови, рука покоилась на перевязи, но, оказалось, он по-прежнему несет службу, расчищая путь для человека, шедшего позади. Старейшина Тиберий опирался на посох, бинт стягивал ногу от лодыжки до середины бедра. Очевидно, каждый шаг причинял ему боль, но голос был тверд, как всегда.
— Что ты говорил о щите? — спросил он.
Пиндару захотелось обнять отца, но он справился с собой. Он больше не мальчик. Салютуя, воин ударил себя кулаком в грудь.
— Отец… Старейшина Тиберий! Джейк Рэнсом восстановил силы долины.
Тиберий повернулся к Джейку и строго спросил:
— Это правда?
— Я был не один, — кивнул Джейк и указал на друзей — Пиндара, Марику и Бачуюка. — Мы все делали вместе.
Оценивающе оглядев подростков, римлянин направился к замку. Без слов было ясно, что компанию приглашают идти следом.
— Расскажете обо всем в более спокойной обстановке, — произнес старейшина. — И магистры захотят узнать о ваших подвигах.
Марика едва не упала при этих словах, но Джейк вовремя подхватил ее под руку.
— Освободить дорогу! — крикнул Гай, разгоняя толпу.
Девочка подбежала к отцу Пиндара и смущенно дернула его за рукав.
— Старейшина Тиберий, вы сказали «магистры»? — Голос ее дрожал от волнения. — Но ведь Освин предал город.
Джейк с нарастающей тревогой подошел ближе. Неужели после всего, что случилось, предатель все-таки выжил? Тиберий лишь кивнул в ответ.
— Я в курсе. Твой отец и Захур рассказали совету об измене.
— Мой отец…
Марика вцепилась в руку Джейка. Она побледнела и, казалось, была на грани обморока.
— Он жив?
Заметив страх в ее глазах, Тиберий склонился к девочке.
— Конечно жив. Освин заколдовал их, а затем связал и запер в одном из подвалов. Придя в себя, они освободились от пут и выбрались наверх.
Будто в подтверждение слов старейшины, из холла замка послышался крик:
— Мари! Слава звездам!
Балам кинулся к дочери. Голос дрожал от волнения — почти так же, как у Марики минутой раньше. Он сильно изменился: лицо, обычно добродушное и чуть самоуверенное, было непроницаемо, под глазами темнели круги. Но, едва увидев свое дитя, он просветлел, словно солнце прорвалось сквозь плотные облака. Магистр крепко обнял Марику.
— Я думала, ты погиб, — прошептала она, прижимаясь к его груди.
Наблюдая за ними, Джейк искренне радовался за подругу, но в нем звенела струнка зависти: сейчас он бы отдал все, лишь бы и отец был жив.
— Освин не думал нас убивать, — произнес Балам, утешая дочь. — Хотя мог это сделать. Думаю, даже на своем ложном пути он хранил к нам добрые чувства.
Захур, подошедший ближе, выразил свою точку зрения:
— Или оставил нас в живых, чтобы позже помучить без спешки.
Балам нахмурился, он явно предпочел остаться при своем мнении — предательство близкого друга потрясло и глубоко ранило его.
Джейк отошел, оставляя отца и дочь наедине. Даже властный Тиберий, отбросив этикет, обнял младшего сына. Джейк отвернулся: он был рад за друзей, но сцены семейного счастья отзывались в сердце болью. Рука скользнула в карман и сжала золотые часы. Пока он мог удовлетвориться и этой наградой.
Члены совета старейшин расселись в двух рядах ложи. Как и в первый день, объектом внимания шести пар глаз стали Джейк и Кэди. Верхние кресла занимали те же — Тиберий, Ульфсдоттир и Ву. Их лица в ссадинах и кровоподтеках будто постарели.
Три дня, прошедшие с тех пор, как Джейк восстановил защитное поле долины, породили множество вопросов и ответов. Открылась суровая правда: хотя теперь Калипсосу ничего не угрожает, безопасность долины не абсолютна и придется сохранять бдительность.
С центрального кресла в нижнем ряду поднялся Балам. Справа от него сидел Захур, слева — третий магистр.
— Наш новый коллега потребовал провести небольшую церемонию, — торжественно произнес индеец. — Он хочет наградить пятерых горожан, которые не только защитили Калипсос, но и очистили от скверны великий храм.
Балам кивнул мужчине слева. Новый член совета, опираясь на посох, поднялся. Бронзовые обручи на палке звенели, словно колокольчики, отражая свет настенных ламп. Старый ур осмотрел подростков, собравшихся у подножия ложи. Позади Джейка и Кэди стояли Марика, Пиндар и Бачуюк. На церемонию они надели лучшие наряды. Джейк и Кэди были в выстиранных и выглаженных походных костюмах. Ребят смущала торжественность действа, и никто не знал, чего ожидать.
Старейшина Меруюк медленно спустился к пятерым героям. Древний неандерталец стал первым уром, избранным магистром в совет старейшин. Этот важный пост его племя получило в знак запоздалого признания заслуг и за участие в спасении Калипсоса. Если горожане хотят выжить, они больше не могут игнорировать отшельников: когда Король Черепов вернется, потребуется сила всех племен.
Меруюк попросил подростков выстроиться в ряд, и ребята засуетились. Он начал награждение с дальнего от Джейка конца. Приподняв левую руку Пиндара и оголив его запястье, старец вытащил из мешочка серебристый браслет и показал всему собранию.
— С ночного неба кусок металла в огне упал, — выразительно произнес неандерталец. — В нем хранится редкая и мощная алхимия единения! С ее помощью мы станем одним целым.
Меруюк защелкнул браслет на запястье Пиндара и перешел к Бачуюку. Он торжественно закрепил второй браслет на руке юного ура. Марика, стоявшая рядом с Джейком, искоса наблюдала, как старец одаривает Кэди. Все украшения выглядели одинаково. Через миг и девочка майя получила награду.
Джейк догадался, что браслеты сделаны из магнетита, обладающего природными магнитными свойствами. Засучив рукав, он вытянул руку. Меруюк надел на запястье пятый браслет. На концах украшения виднелись крохотные крючки. Старейшина защелкнул крепления и отступил на шаг.
— Ваше объединение завершено, — произнес он. — Вы теперь единое целое!
Осмотрев подарок со всех сторон, Джейк нахмурился: не было ни паза, ни застежки. Казалось, стык сплавился и растворился — поверхность выглядела идеально гладкой. Мальчик сосредоточенно прищурился, но так и не смог обнаружить следов соединения. Зато заметил странные буквы, проступавшие на внешней поверхности браслета. Джейк опознал символы — те же, что на стенах в нижнем зале пирамиды. В изумлении он поднял голову. Меруюк все еще стоял перед ним, лицо старца осеняла призрачная улыбка.
— Чтобы узнать правду, ты не должен жить в коротком времени, — склонившись, прошептал старейшина на ухо.
Ур выпрямился и заковылял на свое место в ложе. Воспользовавшись паузой, Джейк посмотрел на товарищей. Все пятеро носят теперь одинаковые браслеты. Меруюк сказал «вы одно целое», но что это значит? Старейшина Тиберий продолжал:
— Если больше нет просьб и предложений, давайте перейдем к повестке дня.
Он обращался к совету, но Джейк шагнул вперед и поднял руку. Слова неандертальца все еще звучали в уме, не давали покоя, напоминая о золотых часах отца и о месте, где они были найдены — в круге майяского календаря, медленно отмеряющего дни Пангеи. В основе всех загадок лежит одно — время.
Тиберий недоуменно посмотрел на мальчика.
— Ты хочешь что-то сказать, Джейкоб Рэнсом?
— Я хочу попросить об одолжении. Если только можно…
Старейшина кивнул, позволив продолжать.
— Мне хотелось бы еще раз посетить зал, где я нашел часы отца.
— И я прошу разрешения, — присоединилась Кэди.
Девушка уже говорила брату, что хочет побывать там, а Джейк надеялся найти в храме подсказку, не замеченную ранее.
Тиберий нахмурился.
— Я ценю то, что вы сделали для Калипсоса, но простые люди не могут проникнуть в пирамиду. Проход запрещен, тем более теперь. Однако я ставлю вопрос на обсуждение.
Балам поднял руку.
— По древним канонам в храм позволяется входить только магистрам. Это правило незыблемо и подлежит беспрекословному выполнению.
Джейк прикусил губу от досады.
— Но нигде не определено количество магистров, — продолжал Балам. — Я прошу совет присвоить этим двум горожанам статус младших магистров. Они заслужили его. Кто «за»? Прошу голосовать.
Поднялось шесть рук. Балам ударил кулаком по столу и незаметно подмигнул Джейку.
— Единогласно!
Два часа спустя Джейк и Кэди стояли на верхних ступенях пирамиды. Каменный дракон над их головами безмолвно озирал долину. Балам поднес ладони к невидимому щиту, запечатавшему вход.
— Все такой же сильный, — облегченно вздохнул магистр.
Джейк чувствовал давление барьера — сила, словно ветер, отталкивала его от проема. Он нервно поправил на плечах рюкзак.
— Возьмемся за руки, и я проведу вас за порог, — сказал Балам.
Кэди сжала пальцы магистра и протянула брату ладонь. Но Джейк смотрел не на нее, а на Марику, Пиндара и Бачуюка, стоявших несколькими ступенями ниже. Ребята не собирались проходить внутрь, но пришли ради Джейка, зная, как важна для друга их поддержка. Он спустился и пожал предплечье Пиндара на римский манер.
— Спасибо, что проводил. Если бы не ты — если бы не вы все, — не знаю, что бы со мной сейчас было.
Пиндар густо покраснел. Он редко слышал похвалу в свой адрес, но Джейк подозревал, что скоро ситуация изменится. Джейк тем же жестом поблагодарил Бачуюка. Когда он подошел к Марике, девочка крепко обняла его и прошептала:
— Мы будем ждать тебя.
Дыхание подруги щекотало шею, Джейк залился румянцем.
— Придется задержаться, — сказал мальчик, отступая.
— Ничего, посидим здесь, — ответил Пиндар.
Джейк оглянулся на Марику и Бачуюка, и те молча кивнули. Мальчик улыбнулся. У него никогда прежде не было верных друзей, и потому теперь казалось, что он ведет себя глупо. Стало понятно, чего ему недоставало всю жизнь. Последние три года он был так поглощен желанием пойти по стопам родителей, что забыл о главном: трудную дорогу легче одолеть с друзьями. Мальчик подозревал, что скоро привыкнет к дружбе. Не позднее, чем Пиндар — к похвале и комплиментам.
— Тебя долго ждать? — нетерпеливо спросила Кэди.
Джейк взбежал по ступеням, помахал товарищам и сжал кисть сестры. Следуя за Баламом, они переступили порог храма. Щекотка волной пронеслась по телу и зашевелила волосы на руках и голове. Группа зашагала по тоннелю в глубь пирамиды. Пока они спускались, Балам рассказывал Кэди о кристальном сердце. Джейк почти не слушал — мысленно он уже перенесся в зал с календарем древних майя. Несомненно, он что-то упустил. Но что именно?
Кэди замерла под огромной кристальной сферой. Та вращалась, составляя комбинации странных символов.
— Я чувствую, как оно бьется, — прошептала девушка, потрясенная чудом.
Джейк ощущал то же: массивный шар создавал сильную пульсацию. Три поменьше вращались с постоянной скоростью, изумрудный светился так же ярко, как рубиновый и сапфировый. Балам перехватил его взгляд.
— Тень не причинила ущерба. Очевидно, на тебя нашло озарение, когда ты решил направить свет солнца на камень. Да-да! Озарение свыше!
Похвала не впечатлила Джейка.
— Я только воспользовался идеей Мари. И знаниями, которыми вы поделились со мной.
Балам недоуменно вскинул брови.
— Любая алхимия порождается солнцем, — процитировал Джейк.
— Хоть кто-то прислушался ко мне, — рассмеялся Балам. — Но ты умен, если можешь составить такой план.
Магистр потрепал Джейка по волосам. Этот искренний, почти отеческий жест очень тронул мальчика, он благодарно кивнул.
— Тебе, верно, не терпится пройти в нижний зал, — продолжал Балам.
— Да, сэр. Вы не против, если мы с Кэди побудем там одни?
Не хотелось осматривать помещение в присутствии посторонних, к тому же всегда можно вернуться к Баламу и задать любой вопрос, если возникнет необходимость.
— Хорошо, идите, мне хватит дел и здесь. Возвращайтесь, когда все посмотрите.
Джейк едва держал себя в руках. Он подвел сестру к противоположному проходу и начал спускаться по винтовой лестнице. В круглом зале с календарем древних майя за несколько дней ничего не изменилось. На полу в свете ламп сияли две большие шестеренки. Кэди восхищенно воскликнула:
— Сколько золота! Да эта штука стоит целое состояние!
— Мы не прицениваться сюда пришли, — проворчал Джейк.
Кэди недовольно цокнула языком…
— Уже и посмотреть нельзя!
— Ничего не трогай.
Мальчик медленно прошел вдоль стены, хотелось рассмотреть зал до последней мелочи. «Всегда обращай внимание на детали», — говорил отец. Ученый перед загадками природы должен сохранять внимательность и хладнокровие. Джейк вынул карманные часы.
— Где ты нашел их?
Мальчик указал на внутреннее колесо:
— Они просто лежали на полу внутри малой шестеренки.
Кэди протянула руку.
— Дай посмотреть.
Джейк колебался — ему не хотелось расставаться с находкой. Он все время носил часы с собой, поэтому Кэди не удалось раньше рассмотреть их как следует. Мальчик неохотно опустил золотой предмет на ее ладонь.
— Только осторожно.
Сестра усмехнулась и, отвернувшись, принялась изучать потрескавшийся циферблат. Джейк перевел взгляд на стену, покрытую надписями, в которых, возможно, таились многие ответы. Их язык был незнаком не только Джейку, но и жителям Калипсоса. Мальчик снова встал перед барельефом с тремя картами. Его будто потянуло к стене.
Джейк вновь проследил, как современные континенты соединяются в массив суши, названный Пангеей. Что привлекало в этом рисунке? Он перевел взгляд на текст под картой, удивляясь, почему в прошлый раз не обратил на нее внимание. Хотя какая разница? Просто еще одно слово на незнакомом языке.
Мальчик вернулся к барельефу — взгляд переходил с одного круга на другой, — но не мог забыть о буквах, они неотступно маячили под изображениями. Восемь знаков. Восемь кусочков головоломки. Сверху Пангея сливалась в одно целое. Снизу находилось слово. Что, если…
Что-то начинало вырисовываться — знакомая конфигурация, мозг подбирался все ближе к разгадке. Мальчик достал из кармана альбом матери, вырвал чистый лист и вынул карандаш из-под корешка. Прижав страницу к стене, он аккуратно перерисовал каждый символ. После чего опустился на колени и сжал лист так, чтобы убрать пробелы между буквами. Они слились в непрерывную вязь — примерно таким же образом, как континенты объединялись в Пангею. Символы образовали слово.
Мальчик подскочил, кусок бумаги задрожал в руках. Теперь он понял, что, не давая покоя, заставило вернуться. Джейк составил в уме латинское слово.
— Атлантида, — произнес он, попятившись от стены.
Могла ли его догадка быть правдой? Неужели пирамида и надписи, покрывавшие стены, связаны с Атлантидой — мифическим островом, где некогда обитала высокоразвитая цивилизация? Он постарался вспомнить все, что знал. Первым упомянул о мифической земле Платон, один из величайших греческих философов. Он заявил, что лично посещал Атлантиду и видел ее чудеса, но остров пережил разрушительный катаклизм и, расколовшись на несколько частей, канул в океан.
Джейк снова прикоснулся пальцами к рисунку. Неужели Платон видел Пангею? Мог ли грек посетить этот мир, перенесшись сюда, подобно Кэди и Джейку? Или философ выражался метафорически, рассказывая об исчезновении Атлантиды. Мог ли он образно назвать морем пучину времени? Догадки всплывали в уме Джейка одна за другой.
Он снова осмотрел огромный зал и представил кристальное сердце. Неужели эти механизмы сделаны мастерами пропавшей цивилизации? Если так, то зачем их сооружения втягивают Потерянные племена на древнюю Пангею? Или атланты — первый заблудившийся народ? Кто они — творцы или последователи? Куда ушли? От вопросов кружилась голова, мальчик закрыл ладонями уши — он намеревался решить одну загадку, а взамен получил тысячу других.
— Джейк!
Окрик отвлек от разбушевавшихся мыслей, и он повернулся к Кэди. Сестра стояла посреди внутреннего колеса и держала в руках карманные часы. Крышка была открыта, словно Кэди сверялась со временем.
Джейк с готовностью отбросил тяжкие думы и пробрался в центр календаря:
— В чем дело?
Кэди немного наклонила футляр часов и указала на крышку. Джейк повернул ее ладонь, чтобы лучше осветить помятый корпус. На золотой поверхности виднелся знак.
Мальчик узнал его. Это был анкх — египетский иероглиф, означающий «жизнь». Он считался одним из важнейших символов Древнего Египта, во время важных церемоний им украшали одежды фараонов.
— И посмотри сюда, — сказала Кэди, тыча пальцем в циферблат. — Минутная стрелка вращается назад!
Джейк забыл предупредить сестру о неисправности: в сравнении с самим фактом обнаружения часов подобное казалось пустяком. Он попытался забрать находку, но сестра оттолкнула руку.
— Не понимаю, они сломаны? Может, остановим и запустим снова?
Джейк вдруг замер, сердце зачастило. Все вопросы Кэди свелись к двум словам: «запустим снова». Казалось, движения замедлились. Пальцы сестры уже сжали головку заводного механизма, оставалось лишь приподнять ее и опять защелкнуть…
— Нет! — крикнул Джейк.
Вспомнилась поговорка Балама, на которую ссылалась Марика: «Дважды посмотри, куда собираешься шагнуть» — мудрость, побуждавшая к осторожности и самоконтролю. К сожалению, Кэди ее не слышала. Она приподняла головку заводного механизма, и в тот же миг из древнего календаря вырвался громкий скрежет — золотые колеса пришли в движение. Джейк и Кэди застыли в центре устройства. Медленное поначалу вращение шестеренок приобрело теперь такую скорость, что ребята, опасаясь остаться без ног, не решались прыгать; очертания колес размылись.
Джейк сжал руку Кэди так, что между их ладонями оказались карманные часы. Голова кружилась от беспорядочного мелькания, и, когда пол под ногами задрожал, с губ сорвался запоздалый крик:
— Держись…
Их поглотила вспышка ослепительно белого света. Джейк закрыл глаза и вдруг почувствовал, что взлетает, казалось, они с сестрой едут в лифте с реактивным двигателем. Все это длилось не больше мгновения, затем вдруг прервалось.
Мальчик часто заморгал, восстанавливая зрение, и тут сверху обрушился оглушительный грохот — неужели гром?
Увидев отсвет молнии, Джейк ошеломленно огляделся: рядом с ним в окружении стеклянных витрин, испуганно пригнувшись, стояла Кэди. На фигурных пьедесталах покоились древние артефакты, в шаге возвышалась золотая пирамида с жадеитовым драконом на вершине.
Они вернулись в Британский музей! Назад! Домой… Или путешествие в Пангею — только сон? Он все еще держал сестру за руку — ладони сжимали карманные часы отца, на левых запястьях покачивались металлические браслеты. Вдруг громкий крик прервал попытки осмыслить произошедшее.
Джейк резко обернулся: от входа бежал огромный мужчина, Морган Драммонд, человек, приставленный к ним руководством корпорации. За секунду до исчезновения он пытался от чего-то предостеречь, теперь все повторялось в точности так же.
— Отойдите от пирамиды! — рявкнул Драммонд.
Он вдруг остановился, недоуменно почесал голову и осмотрел зал так, будто заподозрил неладное. Через секунду великан снова перевел взгляд на Джейка и Кэди. Удивление на лице сменилось хмурым раздражением.
— Чем вы тут занимались?
Джейк взял золотые часы из рук сестры и показал их Моргану. Прежде чем тот успел присмотреться, мальчик сунул их в карман жилета.
— Я просто узнавал время, сэр, — ответил он и посмотрел на Кэди.
Она вскинула голову и утвердительно закивала. Очевидно, девушка еще не оправилась от шока.
— Тогда вы должны понимать, что пробыли здесь достаточно, — усмехнулся Драммонд. — Выставка устраивалась не для вас одних. Теперь затмение закончилось, и гости хотят осмотреть экспонаты.
Джейк глянул на окно. Затмение? Если оно только что закончилось, то в Лондоне прошли считаные секунды, а ведь в Пангее они провели больше десяти дней… И вернулись практически в то же мгновение, с которого началось путешествие. В то же пространство и время!
Драммонд еще раз осмотрел зал, словно что-то выискивая. Недовольно прищурившись, он повернулся к ребятам.
— Вы ничего не трогали?
— Нет, сэр, — ответил Джейк, притворившись обиженным. — Как можно?
Кэди покачала головой.
— И ничего странного не происходило?
— Молния, — нахмурился мальчик. — И гром, даже свет погас. — Он пожал плечами и весело добавил: — Но мы ведь не боимся темноты.
Вежливо улыбаясь, Джейк стойко выдержал пронизывающий взгляд Драммонда. Мальчику вспомнились прежние сомнения. Великан говорил, что их с Кэди пригласили в Лондон в качестве наживки для публики — чтобы привлечь внимание к выставке. Но что, если Бледсворт преследовал другую, более зловещую цель? Вдруг босс Драммонда надеялся, что они откроют портал в Пангею? Не для этого ли их привезли в музей и оставили одних в выставочном зале?
Во взгляде Драммонда нарастало подозрение, но он вдруг отвлекся на возбужденные голоса, донесшиеся с лестницы. Мужчины и женщины в дорогих нарядах входили в помещение. Хмуро осмотрев гостей, мужчина перевел взгляд на Джейка. Казалось, он был разочарован.
— Пожалуй, вам пора возвращаться в отель. Рано утром улетите домой.
Джейк одернул рукав, пряча металлический браслет, сестра последовала его примеру. Он уже рассказал об эмблеме на мече гракила, и девушка была в курсе его подозрений насчет корпорации Бледсворта.
Когда Морган повернулся к гостям, на галстуке сверкнула металлическая булавка. Грифон с когтистыми лапами был символом не только промышленной компании, но и армии Короля Черепов.
Драммонд шагнул к Рэнсомам, намереваясь проводить их к выходу, заколка снова блеснула, и Джейк обратил внимание на глаза грифона — черные камушки. Впервые мальчик заметил их еще по дороге из аэропорта и тогда принял за крохотные алмазы. Теперь же он узнал осколки кровавого камня, полного темной алхимии Кальверума Рекса.
Джейк едва не содрогнулся от отвращения, получив еще одно доказательство связи между прошлым и настоящим. Но в чем она заключается? Опасаясь выдать свои чувства, он быстро отвел взгляд.
— Так вы тут закончили? — спросил Драммонд.
Мальчик взглянул на Кэди: она уже оправилась от шока. В глазах, вновь сиявших огнем юной валькирии, читался ответ: «Нет, мы только начали!»
И Джейк был полностью согласен с сестрой.
Вот уже больше десяти лет я пишу остросюжетные книги и в конце каждой из них объясняю, что вымысел, а что правда. Не изменю этой привычке и сейчас.
Прежде чем начать, расскажу немного о себе. Я получил диплом ветеринара, но на самом деле всегда был кабинетным археологом. Обожаю все, что потеряно во времени и погребено в земле. Дома у меня настоящая кунсткамера — застекленный шкаф со всякими диковинами и редкостями, от крупных окаменелых организмов до крошечных насекомых на булавках. А доминанта этой экспозиции — стотысячелетний бивень мамонта из Китая. Ежедневно шкаф напоминает мне о великом приключении, которое в нашем мире называется жизнью.
Наверное, вы уже догадались, что мы с непоседой Джейком Рэнсомом родственные души. И для этого мальчишки я сберег самые головокружительные приключения из тех, что выпадали на мою долю.
В сущности, Джейк — это я в детстве. Тот, кому всегда интересен мир, кто нетерпелив и горяч, порой безрассудно смел, порой чересчур осторожен. Он из породы всезнаек, но, отдавая себе в этом отчет, не захочет меняться кому-то в угоду. У него вечные трения со старшей сестрой, капризной красоткой с непомерным самомнением. Уж кому-кому, а мне, выросшему с тремя братьями и тремя сестрами, подобные отношения знакомы хорошо. Но споры и обиды — это внешнее, а под ними — надежные, прочные родственные узы.
Однако вернемся к Джейку. По натуре своей этот мальчик — настоящий искатель приключений, всегда желающий пройти нетореным путем. И нет ему дела до того, сколько подвохов и каверз этот путь для него уготовил.
Как и Джейк, я обожаю путешествия и археологию. Но мне, к сожалению, эти увлечения не принесли призов. Я видел разве что греющихся на солнце крокодилов, когда сплавлялся по рекам в джунглях. Спускаясь на веревке в пещеры, застревал в трещинах — и ни туда ни сюда. Однажды нырял с аквалангом и едва не насадил ладонь на шипы ядовитейшей рыбы — хватило бы одного укола, чтобы распроститься с жизнью в считанные секунды.
Джейку в таких делах везет куда больше. Зато и передряги ему достаются не чета моим. Мало ума, знаний и сноровки, чтобы выпутаться из грядущих неприятностей. Этому парню понадобится еще и крепкая дружба.
Серия книг о Джейке Рэнсоме под завязку набита фантастикой, но строится она все же на реальном. Каждый роман посвящен той или иной утраченной культуре. Для начала — древняя цивилизация майя. В «Короле Черепов» встречаются различные глифы, символическое письмо загадочного центральноамериканского народа. Глифы — самые настоящие, и каждый играет важную роль в сюжете. Подобным образом включены в повествование другие достижения майяской культуры, от одежды до удивительных астрономических открытий, от шоколада до жевательной резинки.
Всех динозавров, которые встретятся читателю на этих страницах, можно найти и в серьезных палеонтологических справочниках. Точно так же имеют научную основу и разговоры на физические темы.
И наконец, специально для этой серии я придумал особый язык, он частично использован в «Короле Черепов». У алфавита есть английский эквивалент, так что дотошный читатель сможет перевести секретные послания.
Короче говоря, в сказке о Джейке Рэнсоме есть какая-никакая доля правды.
Надеюсь, вы возьмете рюкзак и составите мне компанию — приключения только начинаются!
Жадеит — минерал зеленого цвета, используется как поделочный камень. (
Подготовительная школа — учебное заведение для детей от 14 до 18 лет, которых целенаправленно готовят к поступлению в университеты и колледжи. (
Глиф — вырезанный на камне или дереве символ. (
Лайнбрекер — универсальный игрок в американском футболе. (
Джордж Армстронг Кастер (1839–1876) — американский кавалерийский офицер. В 1876 г. во время своего последнего сражения неверно оценил силы противника и был разгромлен индейцами. (
Isotelus maximus — трилобит ордовикского периода палеозойской эры (488–443 млн лет), широко распространен в Северной Америке. Целая окаменелость считается редкой находкой и высоко ценится. (
Декларация независимости США была подписана 4 июля 1776 года. (
Монумент Вашингтона — гранитный обелиск высотой 169 м. Был воздвигнут в Вашингтоне в 1848–1884 гг. в честь первого американского президента. (