— Нет, скажи кому в Сан-Франциско взбредет в голову напялить пальто посреди лета? — спросила Софи Ньюман, прижимая к уху блютус-наушник.

С другого конца континента ее подружка Элли отлично разбирающаяся в моде, ответила:

— Это смотря какое пальто.

Вытерев руки о тряпку, заткнутую за лямки фартука, Софи вышла из-за стойки пустующей кофейни и подошла к окну. Из машины, припаркованной через дорогу, вылезли какие-то люди.

— Тяжелые черные шерстяные пальто. А в придачу к ним перчатки и шляпы. И очки темные. — Софи прижалась лбом к стеклу. — Даже для этого города явный перебор.

— Может, они из похоронного бюро? — предположила Элли.

Голос ее то пропадал, то вновь появлялся в наушнике. Где-то на заднем плане звучало нечто громкое и мрачное. То ли «Лакримоза»,[1] то ли «Аморфис».[2] Элли так до конца и не вышла из готического периода своей жизни.

— Может, — с сомнением ответила Софи.

Она болтала с подругой по телефону, когда несколько минут назад заметила эту странноватую машину. Длинная и лоснящаяся, она словно возникла из старого черно-белого фильма. Машина проехала мимо окна, и солнечный свет отразился от ее тонированных стекол, на мгновение озарив убранство кофейни теплым янтарным светом, слепящим глаза. Проморгавшись и прогнав скачущие перед глазами пятна, Софи увидела, как машина развернулась у подножия холма и медленно двинулась обратно. Даже не посигналив, она припарковалась перед «Книжной лавкой», что находилась через дорогу.

— Боевики мафии? — пафосно предположила Элли. — Мой папан знает одного мафиози. Но тот ездит на «тойоте-приус», — уточнила она.

— Не-а, это точно не «приус», — ответила Софи, смерив взглядом машину и двух здоровяков, выбравшихся из нее.

Они стояли на улице, закутанные в плотные пальто, перчатки и шляпы, и тщательно скрывали глаза за огромными очками.

— А может, они замерзли? — выдвинула еще одну гипотезу Элли. — Разве в Сан-Франциско не бывает холодно?

Софи Ньюман бросила взгляд на часы и термометр, висящие на стене за стойкой.

— Сейчас пятнадцать минут третьего… и двадцать семь градусов тепла. Поверь мне, они не замерзли. Скорее уж просто померли. Подожди-ка… — перебила она саму себя, — тут кое-что происходит.

Распахнулась задняя дверь, и из машины неуклюже выбрался третий «кабан», еще здоровее первых двух. Когда он закрывал машину, солнце на секунду коснулось его лица, и Софи успела заметить, что кожа у него нездорового землисто-серого цвета.

Она отрегулировала громкость.

— Так-так… Видела бы ты, кто сейчас вышел из машины! Большой такой бугай с серой кожей! Серой! Это кое-что проясняет. Наверное, у них какое-то кожное заболевание.

— Я тут смотрела документальный фильм «Нэшнл джиографик» про людей, которым нельзя находиться на солнце… — начала было Элли, но Софи ее уже не слушала.

Из машины появился четвертый.

Это был низенький, щегольского вида малый в отутюженном темно-сером костюме-тройке, который хотя слегка и вышел из моды, но несомненно был сшит на заказ. Отливающие металлом седые волосы были зачесаны назад и собраны в тугой хвост. Аккуратная треугольная бородка, местами прореженная сединой, скрывала рот и подбородок. Человек отошел от машины и ступил под полосатый навес, закрывающий лотки с книгами возле магазина. Он взял с лотка книжку в яркой обложке и повертел в руках. Тогда-то Софи и заметила, что на нем серые перчатки. Жемчужная пуговица у запястья блеснула на солнце.

— Они в магазин идут, — сказала она в наушник.

— А Джош там еще работает? — тут же спросила Элли.

Софи проигнорировала этот внезапный интерес. То, что ее лучшей подруге нравился ее брат-близнец, было почти на грани фантастики.

— Вообще, да. Я ему позвоню и узнаю, в чем дело. И сразу перезвоню тебе.

Она нажала «отбой», вытащила наушник и рассеянно потерла горячее ухо, зачарованно разглядывая низенького человека. Было в нем что-то такое… что-то необычное. Может, он модный дизайнер, или кинопродюсер, или, на худой конец, писатель? Она и раньше замечала, что некоторые писатели любят вырядиться. Ладно, пусть зайдет в магазин, а потом она позвонит брату и потребует у него полный отчет.

Софи уже собралась отойти от окна, но тут серый человек стремительно повернулся и посмотрел как будто прямо на нее. Под навесом его лицо находилось в тени, но все равно на какой-то миг в его глазах загорелись огоньки.

Софи знала — точно знала, — что этот маленький серый человек не может ее увидеть: она стояла на другой стороне улицы за стеклянной витриной, в которой отражалось яркое полуденное солнце. За этим стеклом она невидима.

И все же…

И все же в тот миг, когда их глаза встретились, у Софи побежали мурашки по шее и рукам, а в затылок будто бы дунул ледяной ветер. Она ссутулила плечи и мотнула головой, взмахнув светлыми кудрями. Этот взгляд длился всего мгновение, и человек сразу отвернулся, но Софи была уверена, что он смотрел прямо на нее.

За секунду до того, как серый человек и его слишком тепло одетые спутники исчезли в недрах магазина, Софи пришла к выводу, что здесь что-то нечисто.

Джош выглянул из люка, и у него заслезились глаза от резкого запаха серы и мяты. Но он успел заметить, что вечно пустующий магазин вдруг заполнился людьми. Перед Ником Флемингом, владельцем магазина, стояли четыре человека: трое из них комплекцией напоминали небольшие шкафы, четвертый был поменьше, но выглядел не менее зловеще. Ни дать ни взять ограбление, подумал Джош.

Его шеф Ник Флеминг застыл посреди магазина, загородив собой дорогу дуболомам. Обычный человек среднего роста и телосложения, ничем не примечательный, если не считать глаз. Они у него были до того светлые, что казались почти бесцветными. Темные волосы Ник стриг практически «под ноль» и почему-то всегда ходил с трехдневной щетиной. На нем были, как обычно, простые черные джинсы, безразмерная черная майка с рекламой концерта, отгремевшего лет эдак двадцать пять назад, и не знавшие сносу ковбойские ботинки. На левом запястье он носил дешевые электронные часы, а на правом — тяжелый браслет из серебряных звеньев и две пестрые замусоленные фенечки.

Напротив него стоял низенький серый человек в нарядном костюме.

Тут Джош понял, что они вовсе не разговаривают… и тем не менее между ними что-то происходило. Они оба замерли, прижав согнутые в локтях руки к бокам и повернув ладони кверху. Ник стоял в центре магазина, а серый человек — ближе к входной двери, окруженный тремя своими спутниками в черных пальто. Еще более странным было то, что пальцы у обоих мужчин двигались, дергались, плясали, как будто судорожно набивали какой-то текст на печатной машинке. То большой палец заденет указательный, то мизинец — большой, то указательный и мизинец вытянутся. В ладонях у Флеминга собирались пучки и завитки какого-то зеленого тумана, а потом витиеватыми узорами стекали на пол, извиваясь, как ползучие гады. Из перчаток серого человека желтоватыми колечками выползал мерзкий дымок и растекался по деревянному полу подобно грязной жидкости.

От дыма исходил настоящий смрад, в воздухе воняло серой и перечной мятой. От одного только запаха тухлых яиц у Джоша вмиг скрутило живот, и он принялся сглатывать слюну, еле сдерживая рвотные позывы.

А в воздухе между мужчинами носились мерцающие завитки зеленого и желтого дыма, и там, где они соприкасались, с шипением вспыхивали искры. Флеминг щелкнул пальцами, и на его ладони возникло большое кольцо зеленого дыма толщиной с кулак. Он дунул на него, резко выдохнув воздух, и кольцо, скручиваясь и раскручиваясь, взмыло ввысь между ними. Короткие, как обрубки, пальцы серого человека отбивали свой собственный ритм, от его рук отскочил желтый клубок энергии и быстро покатился к кольцу. Как только они соприкоснулись, кольцо сразу же обернулось вокруг шарика. Раздался щелчок, сопровождаемый искрой…

Невидимый взрыв отшвырнул Ника и его гостя назад через всю комнату, и они полетели, сокрушая телами столы с книгами. С треском лопнули лампочки, разбились вдребезги лампы дневною света, осыпаясь стеклянной пылью на пол. Стекла в двух окнах вылетели наружу, с десяток остальных маленьких квадратных стекол пошли трещинами.

Ник Флеминг рухнул на пол рядом с люком в подвал, едва не приземлившись прямо на Джоша, который застыл на ступеньках как вкопанный, вытаращив глаза от шока и ужаса. Встав на четвереньки, Ник толкнул парня с лестницы вниз и прошипел с каким-то незнакомым акцентом:

— Не вылезай, ни в коем случае не вылезай!

Шеф развернулся и резко выпрямился. На глазах у Джоша он раскрыл правую ладонь, поднес к лицу и подул на нее. А потом выбросил руку вперед, как будто собирался метнуть шар.

Джош вытянул шею, пытаясь увидеть, куда целится Ник. Но ничего не было видно… и тут из комнаты словно высосали весь воздух. Чья-то невидимая рука вдруг сорвала с ближайшей полки книги и швырнула на пол в центре комнаты, как никому не нужный хлам. Та же рука сбила со стен гравюры в рамках, свернула в трубочку толстый шерстяной ковер и бросила поверх груды книг.

А потом вся эта куча взорвалась.

Двое из банды здоровяков попали в самый эпицентр взрыва. Джош тупо смотрел, как книги — одни твердые и увесистые, другие легкие, но с острыми краями — порхали вокруг них, словно стервятники. Джош сочувственно моргнул, когда в физиономию незваному гостю на полной скорости влетел толстенный словарь, сбив одним махом и шляпу, и очки… за которыми обнаружилась мертвенно-бледная кожа землистого цвета и глаза, похожие на серые гладкие камешки. В лицо его товарища впечаталась целая полка любовных романов, расколов надвое дешевые очки. И оказалось, что у этого парня глаза тоже похожи на камни.

Внезапно Джош понял, что они и в самом деле каменные.

Он повернулся к Нику Флемингу с вопросом, готовым слететь с губ, но тут шеф быстро взглянул на него и приказал:

— Не вылезай! Он привел големов![3]

Флеминг пригнулся, уворачиваясь от трех похожих на копья лучей яркой энергии, которыми запустил в него серый человек. Они располосовали книжные полки и пронзили деревянный пол. Все, к чему они прикасались, начинало гнить и разлагаться. Трещали и лопались кожаные переплеты, чернела бумага, высыхали и рассыпались в щепки полки и половицы.

Флеминг швырнул еще один невидимый шар в угол комнаты. Джош Ньюман проследил за его движением. В парящем полете невидимый клубок поймал луч солнечного света, и всего на мгновение Джош увидел многогранный изумрудный шар, маленькую светящуюся планету. А потом шар миновал световой луч и снова исчез из виду. По сравнению с предыдущими действиями новая атака Ника оказала еще более драматическое воздействие. От удара шарика об пол все здание беззвучно содрогнулось. Столы, заваленные дешевыми брошюрками, рассыпались в опилки, в воздух причудливым конфетти взлетели обрывки бумаги. Двоих людей в черном, которых Ник назвал големами, швырнуло на полки и сверху присыпало книгами, а третьего — самого большого — с такой силой отбросило к двери, что он кубарем выкатился на улицу.

В наступившей тишине раздались аплодисменты.

— Гляжу, ты довел эту технику почти до совершенства, Ник, — с необычной напевной интонацией произнес серый человек.

— Много тренировался, Джон, — ответил Ник Флеминг, отползая к открытому люку и подталкивая Джоша ниже по ступенькам. — Я знал, что рано или поздно ты сядешь мне на хвост.

— Давненько мы тебя ищем, Николя! Ты нам кое-что должен. Так что возвращай!

Клочок желтоватого дыма ударил в потолок над Флемингом и Джошем.

— Я ее сжег, — отрезал Флеминг. — Сжег давным-давно.

Он пихнул Джоша еще дальше и закрыл люк, отгородившись от нападающих.

— Ничего не спрашивай, — предупредил он Джоша, и его бесцветные глаза сверкнули. — Все потом.

Подхватив парня под локоть, Ник потащил его в самый темный угол книжного подвала, обеими руками ухватился за стеллаж и рванул вперед. Раздался щелчок, и стеллаж отъехал в сторону, открыв за собой потайную лестницу. Флеминг торопливо толкнул Джоша в темноту:

— Быстрей, быстрей, только тихо!

Он нырнул вслед за Джошем в отверстие и задвинул за собой стеллаж. В тот же момент дверь подвала мерзкой темной жидкостью начала стекать со ступеней, источая ни с чем не сравнимое зловоние.

— Вверх! — Горячее дыхание Ника настигло Джоша. — Лестница ведет в пустое соседнее заведение. Давай скорее! Ди быстро сообразит, куда мы делись.

Джош Ньюман кивнул. Он знал, о каком заведении идет речь: химчистка пустовала все лето. У него назрело не меньше сотни вопросов, и ни один из ответов, которые приходили ему в голову, не казался слишком убедительным. Потому что в каждом звучало одно и то же ужасное слово: магия. Он только что видел, как двое людей метали друг в друга шары и копья из чего-то… из энергии? И он своими глазами видел разрушения, которые принесла эта энергия.

Джош понял, что стал свидетелем магической схватки.

Все бы ничего, но даже дети знают: магии не существует.

Да что ж за вонь такая?

Софи Ньюман уже собиралась вставить блютус-наушник обратно в ухо, но вдруг с подозрением принюхалась, раздувая ноздри. Ну и запашок! Она закрыла телефон и запихнула гарнитуру в карман потом наклонилась над открытой банкой с листьями черного чая и глубоко вдохнула.

Девочка устроилась работать в «Кофейную чашку», как только они с братом приехали в Сан-Франциско на лето. Работенка сносная, ничего особенного. Клиенты в большинстве своем дружелюбные, правда попадаются и невоспитанные грубияны, которые иногда откровенно хамят, но режим работы нормальный, зарплата хорошая, чаевые еще лучше. И у кафе имелось дополнительное преимущество: оно находилось прямо напротив книжной лавки, где работал брат Софи. Хотя им и исполнилось пока только по пятнадцать, они уже начали копить деньги на собственную машину. По их подсчетам, это могло занять не меньше двух лет, при условии, что они откажутся от дисков, фильмов, игр, новой одежды и обуви. Для Софи это было равносильно отказу от воздуха.

Обычно в одну смену с Софи работали еще два человека, но сегодня одна сотрудница приболела и ушла домой, а Бернис, хозяйка кофейни, после обеда помчалась к оптовикам закупать запасы чая и кофе. Обещала через час вернуться, но Софи-то знала, что ждать придется как минимум в два раза дольше.

За время работы Софи привыкла к ароматам всевозможных экзотических сортов чая и кофе, которые подавали в кофейне. Она научилась отличать чай «Эрл Грей» от «Дарджилинга» и понимала разницу между яванским и кенийским кофе. Софи с удовольствием вдыхала аромат кофе, хотя терпеть не могла его горький вкус. Зато чай любила. За последние пару недель она постепенно перепробовала все сорта, особенно необычные травяные настои с фруктовым вкусом и чудесным ароматом.

И вот теперь в кофейню откуда-то потянуло жуткой гадостью.

Ни дать ни взять тухлыми яйцами.

Софи поднесла к носу распакованную баночку с чаем и вдохнула запах. Живительное благоухание ассамского[4] чая отозвалось где-то в горле. Вонь шла явно не оттуда.

— Это надо пить, а не нюхать. Софи обернулась и увидела в дверях кафе Перри Флеминг. Хозяйка «Книжной лавки» была высокой грациозной женщиной неопределенного возраста — от сорока до шестидесяти. В молодости она несомненно была красавицей, да и сейчас ее внешность производила сильное впечатление. У нее были чудесные глаза самого чистого зеленого цвета, какой только приходилось видеть Софи. Долгое время девочка даже подозревала, что эта удивительная женщина носит цветные контактные линзы. Когда-то у Перри были угольно-черные волосы, но теперь в них кое-где пробивалась седина. Она убирала волосы в обмотанный лентой замысловатый хвост, который спускался до самой талии. Зубы у нее были аккуратные и идеально ровные, а когда она улыбалась, в уголках глаз появлялись морщинки. Она всегда одевалась гораздо элегантнее своего мужа, и сегодня на ней был летний сарафан цвета мяты, в тон глазам. Наверное, из натурального шелка.

— Мне просто показалось, что пахнет как-то странно, — объяснила Софи и еще разок понюхала баночку. — Сейчас вроде нормально, — добавила она, — но всего минуту назад оттуда несло… тухлятиной.

Произнося эти слова, она смотрела на Перри Флеминг и испугалась, когда женщина вдруг широко раскрыла ярко-зеленые глаза и быстро обернулась, глядя на улицу. В тот же самый миг все маленькие окошки в книжной лавке внезапно пошли трещинами, а два совсем разлетелись вдребезги. Над улицей потянулись щупальца желто-зеленого дыма, и в воздухе отчетливо запахло тухлыми яйцами. Софи уловила и другой запах — резкий, беспримесный запах перечной мяты.

Еле шевеля губами, Перри прошептала:

— О нет, только не сейчас, не здесь…

— Миссис Флеминг… Перри… что случилось?

Перри повернулась к Софи. Ее глаза были расширены от ужаса, в обычно безупречном английском появился нездешний акцент.

— Сиди здесь! Что бы ни происходило, сиди здесь и не высовывайся!

Софи открыла было рот, чтобы задать вопрос, но у нее заложило уши. Она с трудом сглотнула, и тут дверь книжного магазина распахнулась и кто-то вышвырнул на улицу одного из здоровяков, которых Софи видела совсем недавно. Правда, теперь на нем недоставало шляпы и темных очков, и девочка заметила, что кожа у него серая, как у мертвеца, а глаза остекленели. Он на секунду скорчился посреди улицы, а потом поднял руку, заслоняя лицо от солнечного света.

И Софи почувствовала, как что-то холодное камнем упало на дно ее желудка.

Кожа на руке у человека шевелилась. Она медленно переливалась, густой липкой массой стекая по рукаву. Пальцы словно таяли на глазах. На асфальт брызнула капля чего-то похожего на серую жижу.

— Големы, — выдохнула Перри. — Бог мой, он создал големов!

— Голлумов?[5] — переспросила Софи, у которой мгновенно пересохло во рту и язык как будто перестал там помещаться. — Голлумов из «Властелина колец»?

Перри шагнула к двери.

— Нет, големов, — рассеянно поправила она. — Глиняных людей.

Это слово ни о чем не говорило Софи, но она пришла в ужас и смятение, увидев, как это существо — голем — поползло под навес книжного магазина, спасаясь от солнца. Как гигантская личинка, оно оставляло за собой мокрый грязный след, который сразу высыхал на такой жаре. Софи успела еще раз мельком увидеть его лицо, а потом голем неуклюже ввалился в книжный магазин. Он расплывался, как тающий воск, его кожа покрылась тонкой сеточкой трещин — совсем как земля в иссохшей пустыне.

Перри пулей вылетела на улицу. Она сорвала ленту и взмахнула копной распущенных волос. Но вместо того чтобы лечь плавной волной по спине, ее волосы взлетели, точно подброшенные легким ветерком. Вот только ветерка никакого не было.

Софи колебалась всего секунду, потом схватила метлу и рванула вслед за Перри. Там же Джош!

— Надеюсь, звонить в полицию никто не собирается. — Софи Ньюман прислонилась к опасно накренившемуся книжному шкафу и обняла себя руками, пытаясь унять дрожь Ее даже удивило то, как спокойно и рассудительно прозвучал ее голос. — Иначе нам придется объяснять полицейским, что Перри похитили какие-то…

— Пока что Перри не грозит опасность.

Ник Флеминг сидел на нижней ступеньке невысокой стремянки, обхватив голову руками. Он тяжело дышал и временами откашливался от пыли и песка.

— Но ты права, в полицию мы не пойдем. — Он вымучил тусклую улыбку. — Если мы расскажем о том, что здесь произошло, они ничего не поймут.

— Как будто мы сами что-то понимаем, — усмехнулся Джош.

Он сидел на единственном уцелевшем стуле. Переломов у него не было, зато синяки по всему телу обещали в ближайшие дни расцвести всеми мыслимыми оттенками. Последний раз с ним было подобное, когда его сбил с ног лайнбекер[7] футбольной команды. Точнее, сейчас было даже хуже. По крайней мере, тогда он знал, что происходит.

— Предположим, в магазине произошла утечка газа, — осторожно заговорил Ник, — и у нас у всех случились галлюцинации.

Он замолк, выжидательно поглядывая на Софи и Джоша.

Близнецы вскинули головы с одинаковым выражением недоверия на лицах и еще не прошедшим ужасом в ясных голубых глазах.

— Неубедительно, — наконец произнес Джош.

— Очень неубедительно, — согласилась Софи.

Ник пожал плечами.

— А я думал, очень даже неплохое оправдание. Оно объясняет и запахи, и взрыв в магазине, и… прочие странные вещи, которые вам привиделись, — торопливо закончил он.

Софи уже давно поняла, что взрослые совсем не умеют врать.

— Нам ничего не привиделось, — упрямо возразила она. — Мы не придумали этих големов.

— Кого-кого? — удивился Джош.

— Эти бугаи называются големами. Они сделаны из глины, — объяснила ему сестра. — Мне Перри сказала.

— В самом деле? — пробурчал Флеминг.

Он окинул взглядом разгромленный магазин и покачал головой. Не понадобилось и пяти минут, чтобы превратить все в труху.

— Странно, что он привел с собой големов. В теплых странах они почти ни на что не годны. Хотя послужили они ему хорошо. Он заполучил то, что искал.

— Книгу? — спросила Софи.

Девочка успела мельком заметить ее в руках у Джоша, прежде чем коротышка отнял ее. И хотя этот магазин был доверху набит книгами, а отец Софи собрал внушительную библиотеку антикварных книг, раньше ей не приходилось видеть ничего подобного. Похоже, переплет этой книги был сделан из потускневшего металла.

Флеминг кивнул.

— Ди уже давно ее ищет, — тихо проговорил он с отсутствующим взором. — Очень давно.

Джош медленно поднялся на ноги. У него ныли плечи и спина. Он протянул Нику две мятые страницы.

— Ну, кое-что осталось. Когда он вырвал книгу у меня из рук, я, наверное, вцепился вот в это.

Флеминг выхватил страницы и выкрикнул что-то нечленораздельное. Упав на колени, он расчистил на полу место, смахнув в сторону разорванные книги и щепки от полок, и аккуратно уложил страницы рядышком. Пока он разглаживал их, его тонкие руки сильно дрожали. Близнецы опустились на пол рядом с ним и внимательно вгляделись в страницы, пытаясь разобрать написанную на них абракадабру.

— И вот это нам тоже определенно не чудится, — прошептала Софи, постучав по странице указательным пальцем.

Страницы размером примерно пятнадцать на двадцать сантиметров были сделаны из материала, напоминающего прессованную кору. На них даже были отчетливо видны ниточки волокон и листьев. Обе страницы были исписаны рваным угловатым почерком. Первая буква в верхнем левом углу каждой страницы была красиво нарисована золотой и красной краской, а остальные слова были написаны красновато-черными чернилами.

А еще слова двигались.

Прямо на глазах у ребят буквы на странице бегали, как крошечные жучки. Они приобретали то одну, то другую форму, на миг становясь почти читаемыми и узнаваемыми — как латынь или древнеанглийский, — а потом тут же рассыпались и превращались в какие-то древние символы, не похожие ни на египетские иероглифы, ни на кельтское огамическое письмо.[8]

Флеминг вздохнул.

— Нет, вам это не почудилось, — в конце концов произнес он.

Он сунул руку за ворот и достал оттуда пенсне на черном шнурочке. Это пенсне выглядело как старомодные очки без дужек, специально сделанные, чтобы сидеть на носу. Используя линзы вместо увеличительной лупы, Ник провел ими над роем букв.

— Ага!

— Что-то есть? — спросил Джош.

— Да не просто что-то! Ему не хватает «Последнего призыва»! — Флеминг с такой силой сжал разбитое плечо Джоша, что мальчик зажмурился. — Если бы я хотел вырвать из книги две страницы, без которых она станет совершенно бесполезной, то не смог бы сделать лучшего выбора!

Но широкая улыбка быстро сошла с его лица.

— Как только Ди заметит пропажу, он обязательно вернется, и уж поверьте, в следующий раз он приведет с собой не големов.

— А что это был за серый человек? — спросила Софи. — Перри тоже называла его Ди.

Подобрав с пола страницы, Ник поднялся. Софи взглянула на него и заметила, какой у него вдруг стал изможденный вид. Он как будто состарился сразу лет на десять.

— Этого серого человека зовут доктор Джон Ди, и он один из самых могущественных и опасных людей в мире.

— Никогда о нем не слышал, — признался Джош.

— Оставаться неизвестным в нынешние времена и есть настоящее могущество. Ди — алхимик, волшебник, колдун и некромант, и все это не одно и то же.

— Магия? — уточнила Софи.

— А я-то думал, магии не существует, — с сарказмом заметил Джош и тут же почувствовал себя глупо, сказав такое после того, что он пережил и увидел.

— И тем не менее вы только что сражались с воплощением магии: големами называют людей из глины и сырой земли, оживленных магическим словом. Могу поспорить, что в этом веке не наберется и десятка людей, которые сталкивались с големами и тем более смогли с ними справиться.

— Это Ди их оживил? — спросила Софи.

— Сделать големов проще простого, заклинание старо как мир. Оживить их немного сложнее, а уж управлять ими практически невозможно. — Ник вздохнул. — Но только не для доктора Джона Ди.

— Да кто же он такой? — не выдержала Софи.

— Доктор Джон Ди был придворным магом во времена правления английской королевы Елизаветы Первой.

Софи нервно усмехнулась, еще не зная, верить или нет Нику Флемингу.

— Но это же было несколько веков назад! А ему не дашь и пятидесяти лет.

Ник Флеминг порыскал по полу, перебирая книги, пока не нашел то, что искал. «Англия в эпоху Елизаветы». Он раскрыл ее на странице, где рядом с портретом королевы Елизаветы была помещена старинная гравюра с изображением остроскулого человека с треугольной бородкой. Одевались тогда иначе, но это, без сомнения, был тот же самый человек.

Софи забрала книгу из рук Ника.

— Здесь написано, что Ди родился в тысяча пятьсот двадцать седьмом году, — очень тихо произнесла она. — Выходит, ему почти пятьсот лет!

Джош подошел к сестре и пристально всмотрелся в картинку, потом окинул взглядом комнату. Если глубоко вдохнуть, чувствовался своеобразный аромат… магии. Так вот что это за запах — никакой не мяты и не тухлых яиц. Это запах магии.

— Ди знает вас, — медленно произнес он. — И знает хорошо.

Флеминг прошелся по магазину, подбирая то одно, то другое и бросая обратно на пол.

— О, конечно знает, — ответил он. — И Перри тоже знает. Мы уже давно знакомы… давным-давно. — Он бросил взгляд на близнецов, и его почти бесцветные глаза потемнели от тревоги. — Теперь и вы в это вовлечены, к несчастью, так что не время для вранья и отговорок. Если вам суждено выжить, то вы должны знать правду…

Джош и Софи переглянулись. Их обоих неприятно поразила фраза «Если вам суждено выжить…».

— Мое настоящее имя Николя Фламель. Родился я во Франции в тысяча триста тридцатом году. Перри на самом деле зовут Перенель, она на десять лет старше меня. Только не вздумайте проболтаться, что я вам это сказал, — торопливо добавил он.

У Джоша в животе забурлило, заурчало. Его так и подмывало сказать: «Да враки все это!» — потом посмеяться и разозлиться на Ника за такие глупые россказни. Но у него все тело ныло от синяков, после того как его швырнул через всю комнату… кто? Или что? Он вспомнил голема, который протянул свои лапы к Перри, точнее, к Перенель, а потом рассыпался в прах от одного ее прикосновения.

— Кто же вы такие? — задала Софи вопрос, который вертелся на языке у ее брата. — Чем вы с Перенель занимаетесь?

Ник улыбнулся, но улыбка вышла угрюмой и безрадостной. На миг он даже стал похож на Ди.

— Мы — легенда, — просто ответил он. — Когда-то, много лет назад, мы были обычными людьми, но потом я купил книгу, «Книгу чародея Авраама», ее обычно называют Кодексом. С того-то дня все и изменилось. Перенель изменилась. Я изменился. Я стал алхимиком. Во мне признавали величайшего алхимика, у меня просили помощи короли и принцы, императоры и даже сам Папа Римский. Я открыл тайну философского камня, скрытую на страницах этой древней магической книги. Я научился превращать обычный металл в золото, из обыкновенных камней творить драгоценные. Но это еще не все, далеко не все. Я нашел рецепт, формулу из трав и заклинаний, которая отгоняет любой недуг и даже смерть. Мы с Перенель фактически стали бессмертными. — Он продемонстрировал им разорванные страницы. — Теперь это все, что осталось от Кодекса. Ди и его приспешники много веков искали «Книгу чародея». И теперь она у них в руках. И Перенель тоже, — с горечью добавил он.

— Но вы же сказали, что книга бесполезна без этих страниц, — тут же напомнил ему Джош.

— Что верно, то верно, — согласился Ник. — Правда, даже того, что осталось в книге, вполне достаточно, чтобы Ди нашел себе занятие на несколько столетий, но эти страницы жизненно важные. Ди за ними обязательно вернется.

— Но дело ведь не только в этом? — выпалила Софи. — Не только в этом?

Она видела, что Ник что-то скрывает — для взрослых это обычное дело. Их родители несколько месяцев молчали в тряпочку, прежде чем сказали, что ребятам придется провести лето в Сан-Франциско.

Ник бросил на нее пронзительный взгляд, и вновь ей вспомнились глаза Ди: было в них что-то холодное и нечеловеческое.

— Да, дело не только в этом, — неохотно ответил он. — Без этой книги мы с Перенель состаримся. Формулу бессмертия необходимо обновлять каждый месяц. Завершит свой полный цикл луна — и мы оба зачахнем и умрем. А если это случится, то зло, с которым мы так долго боролись, восторжествует. Старейшины вновь захватят нашу планету.

— Старейшины? — переспросил Джош срывающимся голосом.

Он проглотил ком в горле, заметив наконец, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Начавшийся вполне обычно четверг превратился в настоящий кошмар. Джош часто играл в компьютерные игры, временами почитывал фэнтези, и везде слово «старейшины» означало нечто древнее и опасное.

— Старейшины — значит старые?

— Очень старые, — согласился Фламель.

— Хотите сказать, кроме вас и Ди есть еще такие же люди? — спросил Джош и поморщился, когда Софи лягнула его по ноге.

Фламель повернулся к Джошу, и на этот раз его бесцветные глаза заволокла пелена злости.

— Да, есть такие, как Ди, и есть такие, как я. Но у нас с Ди нет ничего общего и никогда не было, — с горечью добавил он. — Мы избрали разные пути, и его путь лежал по очень темным дорогам. Он тоже бессмертен, хотя даже мне не ясно, как он сохраняет молодость. Но мы оба люди.

Он переключил свое внимание на кассовый аппарат, который лежал разбитый на полу, и начал сгребать мелочь. Когда он снова обернулся к близнецам, их напугало мрачное выражение его лица.

— Ди служит тем, кого нельзя назвать людьми. — Рассовывая деньги по карманам, он подхватил с пола поношенную кожаную куртку. — Пора выбираться отсюда.

— Куда вы пойдете? И зачем? — спросила Софи.

— И что будет с нами? — закончил за нее Джош.

Подхватывать слова друг друга было, видимо, их общей привычкой.

— Сначала нужно найти для вас безопасное место, пока Ди не заметил, что страниц не хватает. А потом я пойду искать Перенель.

Близнецы переглянулись.

— Зачем это искать для нас безопасное место? — спросила Софи.

— Мы ведь ничего не знаем, — прибавил Джош.

— Как только Ди обнаружит пропажу, он вернется за недостающими страницами. И я вам ручаюсь, он сотрет всех свидетелей с лица земли.

Джош хотел было засмеяться, но смешок застрял у него в горле, когда парень понял, что его сестра даже не улыбнулась.

— Вы… — Он облизал внезапно пересохшие губы. — Вы хотите сказать, он нас убьет?

Николя Фламель склонил голову набок, размышляя над его словами.

— Да нет, — наконец ответил он, — не убьет.

Джош вздохнул с облегчением.

— Поверьте мне, — продолжил Фламель, — Ди способен сделать с вами кое-что похуже. Гораздо хуже!

Близнецы стояли на тротуаре у магазина, переминаясь с ноги на ногу на хрустящем стекле. Ник извлек из кармана ключи.

— Но мы не можем просто так уйти упрямо произнесла Софи.

Джош кивнул:

— Никуда мы не пойдем.

Ник Флеминг, точнее, Фламель — они уже начали привыкать к тому, что его зовут именно так, — повернул ключ в замке магазина и подергал дверь. Они услышали, как где-то в магазине книги сползли на пол.

— Этот магазин стал мне почти домом, — негромко проговорил Фламель. — Он напоминал мне о моей первой работе. — Взглянув на Софи и Джоша, он сказал: — У вас просто нет выбора. Если хотите пережить остаток дня, вам нужно срочно сматываться отсюда.

Потом он отвернулся и, на ходу натягивая видавшую виды кожаную куртку, бросился через улицу к «Кофейной чашке». Близнецы переглянулись и поспешили следом.

— У тебя ключи-то есть?

Софи кивнула и продемонстрировала два ключа на брелке с Золотыми Воротами.

— Слушай, если Бернис вернется и увидит, что магазин закрыт, она возьмет да и позвонит в полицию…

— Верно подмечено, — отозвался Фламель. — Оставь ей записку, — предложил он. — Только покороче: срочное дело, пришлось отлучиться, ну, в этом духе. Добавь, что и я с вами. Пиши неряшливо, как будто спешила. А ваши родители до сих пор на раскопках в Юте?

Родители у близнецов были археологами и сейчас работали на Университет Сан-Франциско.

Софи кивнула:

— Вернутся не раньше чем через полтора месяца.

— Мы до сих пор живем у тети Агнес в Пасифик Хайте, — добавил Джош. — Точнее, у тети Стресс.

— Мы не можем просто так исчезнуть: она ждет нас домой на ужин, — сказала Софи. — Если мы хоть на пять минут опаздываем, она впадает в панику. На прошлой неделе, когда трамвай сломался и мы пришли на час позже, она уже успела позвонить предкам.

Тете Агнес было восемьдесят четыре года, и, хотя она, бывало, доводила близнецов до бешенства своим извечным беспокойством, они ее очень любили.

— Тогда вам надо и для нее придумать отговорку, — буркнул Фламель и ворвался в кафе.

Софи последовала за ним. Джош нерешительно замешкался на пороге, прежде чем шагнуть в прохладный и благоухающий полумрак «Кофейной чашки». Он стоял на тротуаре, перебросив через плечо рюкзак, и поглядывал по сторонам. Если не считать осколков стекла, засыпавших асфальт перед магазином, все выглядело вполне обычно. Самый заурядный будничный полдень. Улица замерла в безмолвии, было жарко и душно, но временами откуда-то доносилось дыхание океана. Далеко от берега, за Причалом рыбака, послышался корабельный гудок, и низкий звук одиноко затерялся вдали. За прошедшие полчаса практически ничего не изменилось.

И все же…

И все же что-то изменилось. Окончательно и бесповоротно. За какие-то тридцать минут тщательно упорядоченный мир стал для Джоша почти неузнаваемым. Он был обычным старшеклассником, не слишком-то усердствовал в учебе, но и дураком не слыл. Играл в футбол, пел (правда, скверно) в группе своего друга, заглядывался на девчонок, хотя подружку себе пока не завел. Время от времени поигрывал в игры, что попадалось, но любил больше стрелялки вроде «Квейка» иди «Дума». Вот в гонки он всегда проигрывал, и в «Мист» вечно пролетал. Ему нравилось смотреть «Симпсонов», и он мог с ходу выдать вагон их фразочек. Еще любил «Шрека» (только это большой секрет!), ничего не имел против нового «Бэтмена», а «Люди Икс» вызывали у него восхищение. Ему даже нравился новый «Супермен», несмотря на беспощадную критику. Короче, Джош был обычным парнем.

Но обычные парни не ввязываются в магические битвы между двумя волшебниками, из которых по всем правилам уже давно должен песок сыпаться.

Магии не существует. Магия — это киношные спецэффекты. Магия — это фокусы с кроликами и голубями, иногда даже с тиграми. Магия — это Дэвид Копперфилд, который разрезает людей пополам и летает над публикой в зале. Настоящей магии не существует.

Но как объяснить то, что произошло в магазине? Джош собственными глазами видел, как полки превращаются в труху, а книги рассыпаются в прах, он чуял носом запах тухлых яиц, которыми воняли заклинания Ди, и свежий запах мяты от волшебства Флеминга, то есть Фламеля.

Несмотря на палящее полуденное солнце, Джоша пробрала дрожь. Он вошел в «Кофейную чашку» и вынул из рюкзака обшарпанный ноутбук. Недаром в кафе есть беспроводной Интернет. Самое время забить в поисковик несколько имен: доктора Джона Ди, Перенель и, самое главное, Николя Фламеля.

Хотя у него было множество других средств связи, доктор Джон Ди предпочитал новинку нынешней эпохи — сотовый телефон. Удобно устроившись в обитом прохладной кожей салоне своего лимузина, он открыл «раскладушку» направил ее туда, где между двумя потекшими големами обмякла пребывавшая в бессознательном состоянии Перенель Фламель, и щелкнул камерой.

Мадам Перенель Фламель. Его пленница. Кадр, поистине достойный занять свое место в фотоальбоме.

Ди набрал номер и нажал «Отправить», потом склонил голову, разглядывая грациозную женщину. Такая добыча — настоящий подарок судьбы, но он-то знал, что ему это удалось только потому, что она истратила слишком много силы на его големов. Ди погладил крохотную бородку-эспаньолку. Скоро придется обзавестись новыми големами. Он смерил взглядом помощников, сидящих напротив: всего через несколько минут, проведенных на солнце, они начали трескаться и таять.

Может, в следующий раз придумать что-то другое вместо големов? Эти безмозглые и грубые существа больше подходили для влажного климата и никуда не годились жарким летом на Западном побережье. «Интересно, — подумал он, — а у меня еще сохранился рецепт создания упырей?»

И все же куда более сложную проблему представляла Перенель: он просто не знал, насколько она могущественна.

Ди всегда испытывал благоговение перед этой высокой элегантной француженкой. Поступив в ученики к алхимику Николя Фламелю, он поначалу недооценил ее возможности. Но очень скоро Ди понял, что Перенель Фламель по силе не уступает своему мужу, а кое в чем даже превосходит его. Те самые качества, благодаря которым Фламель стал выдающимся алхимиком, — дотошность, знание древних языков, безграничное терпение, — очень мешали ему в колдовском ремесле. Ему не хватало той искры воображения, без которой просто невозможно представить магию. Перенель же, напротив, была одной из самых могущественных волшебниц, с какими Ди когда-либо приходилось встречаться.

Ди стянул с рук серые кожаные перчатки и бросил на сиденье. Наклонившись к Перенель, он обмакнул палец в лужицу грязи, которая капала с одного из големов, и вывел на тыльной стороне левой ладони женщины спиральный узор. Затем изобразил симметричный символ на правой руке. Еще раз обмакнув палец в вязкую серую лужицу, он начал рисовать три волнистые линии на лбу Перри, как вдруг она распахнула ясные зеленые глаза. Ди резко откинулся на спинку сиденья.

— Мадам Перенель, не могу передать словами, как я счастлив снова видеть вас!

Перри открыла рот, но слова не шли. Она пыталась пошевелиться, но не могла, и не только потому, что ее крепко держали големы. Мышцы отказывались подчиняться.

— Ах, прошу меня извинить, но я позволил себе вольность наслать на вас охранное заклинание. Простенькое, правда, но его хватит, пока я не создам что-нибудь более надежное.

Ди улыбнулся, хотя в его словах было мало смешного. Его мобильник заиграл мелодию из «Секретных материалов», и Ди раскрыл телефон.

— Прошу прощения, — извинился он перед Перенель.

На том конце связи послышался трескучий голос.

— Получила картинку? — спросил он. — Я подумал, тебя это развеселит. Легендарная Перенель Фламель у нас в руках. Да, Николя точно прибежит за ней. И мы уж его встретим! На этот раз он от нас не уйдет!

Перенель отчетливо слышала злорадное кудахтанье на том конце провода.

— Разумеется. — Ди полез во внутренний карман и вынул книжку в медном переплете. — Мы наконец-то раздобыли Кодекс. — Он начал перелистывать толстые надорванные страницы, не переставая говорить. Его голос звучал тихо и почти неразборчиво, как будто он что-то нашептывал себе самому. — Десять тысяч лет сокровенных знаний в одной книге…

Потом его голос умолк. Телефон выпал из руки и отскочил от пола, как мячик.

В конце книги недоставало двух страниц, кем-то грубо вырванных.

Ди закрыл глаза и быстро облизал губы кончиком языка.

— Мальчишка! — выдохнул он. — Мальчишка вырвал книгу у меня из рук!

Он открыл глаза и начал внимательно просматривать предыдущие страницы, пробегая глазами роящиеся слова и отслеживая содержание.

— Может, они не так уж и важны… — бормотал он.

Его внимание сосредоточилось на ярко раскрашенных буквах вверху каждой страницы, по которым можно было понять смысл. И вдруг Ди замер, вцепившись в книгу трясущимися руками. Когда он поднял голову, его глаза яростно сверкали.

— Не хватает «Последнего призыва»! — провыл он.

Вокруг его головы заплясали желтые искры, и заднее окно расцвело паутинкой белых трещинок. С зубов закапали слюной желто-белые сгустки силы.

— Поворачивай! — рявкнул он шоферу. — Поворачивай, живо! Нет, стой! Фламель не дурак. Они уже давно смылись!

Ди подхватил с пола телефон и, пряча от Перенель глаза, попытался совладать с собой. Он сделал глубокий судорожный вдох, принял относительно спокойный вид и только затем набрал номер.

— У нас небольшая проблема, — произнес он тихим бесстрастным голосом. — Кажется, не хватает пары страниц в конце. Скорее всего, ничего особенного. Будь добра, окажи услугу, — небрежно сказал он, — не могла бы ты передать Морриган, что мне нужна ее помощь?

Ди заметил, как при упоминании этого имени Перенель от ужаса вытаращила глаза, и восторженно оскалился.

— Скажи ей, что мне позарез нужны ее особые таланты и кое-какие способности. — Он захлопнул крышку телефона и посмотрел на Перенель. — Вот отдали бы книгу по-хорошему, и не было бы проблем! А теперь придет Морриган! И ты знаешь, чем это пахнет!

Первой крысу заметила Софи.

Близнецы выросли в Нью-Йорке, а летние каникулы почти всегда проводили в Калифорнии, так что наткнуться на крысу не было для них чем-то сверхъестественным. Когда живешь в Сан-Франциско (а это портовый город) быстро привыкаешь к этим грызунам, особенно часто их можно встретить рано утром или поздно вечером, когда они выходят из закоулков и канализационных труб. Софи не очень-то их боялась, хотя, как и все, слышала разные ужастики и читала в FOAF[13] истории о животных, питающихся падалью. Она знала, что чаще всего крысы безобидны, если только их не загнать в угол. Кажется, где-то она читала, что они умеют очень высоко подпрыгивать. А в статье из воскресного приложения к «Нью-Йорк таймс» говорилось, что в США количество крыс равно количеству жителей.

Но эта крыса не была похожа на обычных.

Не грязно-коричневая, а черная и лоснящаяся, она припала к земле и неподвижно застыла в конце переулка. И Софи могла бы поклясться, что глаза у крысы ярко-красные. А еще она наблюдала за ними.

Может, домашняя сбежала?

— А, ты тоже заметила, — негромко пробормотал Фламель и, схватив Софи за руку, подтолкнул вперед. — За нами следят.

— Кто? — непонимающе спросил Джош.

Он резко обернулся, ожидая увидеть, как по улице проплывает длинная черная машина Ди. Но никакой машины не было, да и вообще никто не обращал на них особого внимания.

— Где?

— Крыса. В переулке, — быстро ответил Николя Фламель. — Только не оборачивайся.

Но было поздно. Джош уже обернулся.

— Крыса? За нами следит крыса? Вы что, шутите?

Он внимательно уставился на крысу, ожидая, что та развернется и засеменит прочь. Но крыса только задрала остроносую мордочку и посмотрела на него, показав острые зубки. Мальчик вздрогнул. Змеи и крысы — вот к кому он относился с одинаковым отвращением… хотя пауков ненавидел еще больше. И скорпионов.

— Разве у крыс бывают красные глаза? — спросил Джош и посмотрел на сестру, которая никогда ничего не боялась.

— Обычно нет, — ответила она.

Обернувшись еще раз, мальчик увидел, что теперь в переулке две абсолютно черные крысы. Тут же из тени выскользнула третья и уселась рядышком.

— Ну-ну, — ровным голосом произнес Джош. — Нет, я, конечно, видел глиняных мужиков и в принципе могу себе представить крыс-шпионов. Может, они еще и разговаривают? — предположил он.

— Не говори глупостей, — бросил Фламель. — Это же крысы.

Но после всего, что Джош видел за сегодняшний день, подобная мысль не казалась ему такой уж глупой.

— Это Ди их послал? — спросила Софи.

— Он организовал слежку. Крысы шли за нами по запаху от самого магазина. А при помощи простенького заклинания он видит все, что видят они. Не самый продуманный, но вполне эффективный способ. Учуяв наш запах, они будут сидеть у нас на хвосте, пока на их пути не встретится вода. Но меня больше беспокоит не это.

Он посмотрел вверх.

Софи и Джош запрокинули головы и увидели, что на крышах домов собралось несметное количество черных птиц.

— Вороны, — только и сказал Фламель.

— А вот это плохо, — догадалась Софи.

С того самого момента, как Ди появился в магазине, случилось мало хорошего.

— Могло бы быть еще хуже. Но, думаю, все обойдется. Мы почти на месте.

Фламель свернул налево и повел близнецов в самое сердце экзотического Чайнатауна. Они прошли мимо отеля «Сэм Вонг», завернули направо в тесный закоулок и тут же налево, в невероятно узкую улочку. Вдали от относительно чистых проспектов узкие проходы между домами были доверху загромождены ящиками и открытыми мусорными баками, от которых несло характерным кисло-сладким запахом гнилых отходов. Там, куда они пришли, воняло особенно гадко, в воздухе плотной стеной роились мухи, а здания по обе стороны тянулись вверх так высоко, что в проходе царил настоящий мрак.

— Меня сейчас стошнит, — пробормотала Софи.

Еще вчера она сказала брату, что за время работы в кафе у нее очень обострилось обоняние. Она хвасталась, что может различать запахи, которых раньше никогда не чувствовала. А теперь сама же об этом жалела: некуда было деваться от мерзкой, тошнотворной вони гнилых овощей и рыбы.

Джош только кивнул. Он сосредоточился на том, чтобы дышать только ртом, хотя ему невольно казалось, что с каждым вдохом все это зловоние оседает у него на языке.

— Мы почти на месте, — сказал Фламель.

Ему, по всей видимости, не было дела до витавших в воздухе «ароматов».

Близнецы услышали у себя за спиной какой-то скрежет и шуршание и одновременно повернулись. Они увидели, как по верхам открытых мусорных баков пробираются черные крысы, поспешая за ними. Огромная черная ворона уселась на провода, крест-накрест провисшие над закоулком.

Тут Николя Фламель вдруг остановился у неприметной деревянной двери, настолько закопченной, что ее почти нельзя было отличить от стены. На двери не было ни ручки, ни замочной скважины. Растопырив правую руку, Фламель поместил пальцы в специальные углубления и нажал. Дверь подалась. Подхватив Софи и Джоша под локти, он втащил их в темноту и захлопнул за собой дверь.

После горькой вони в коридоре стояло настоящее благоухание: сладко пахло жасмином и другими тончайшими экзотическими ароматами. Близнецы наконец-то смогли вдохнуть полной грудью.

— Бергамот, — сообщила Софи, определив запах, — а еще, кажется, иланг-иланг и пачули.

— Я впечатлен, — удивился Фламель.

— В кафе я научилась различать ароматы трав. Мне нравились экзотические сорта чая.

Софи внезапно поняла, что говорит так, будто никогда уже не вернется туда и не ощутит вновь роскошь запахов. Примерно в это время в кофейню обычно приходят первые посетители, они заказывают капуччино и латте, чай со льдом и травяные настои… Софи часто заморгала, прогоняя внезапно подступившие слезы, от которых защипало в глазах. Ей так не хватало этого местечка, ведь оно было таким обычным, таким нормальным, таким настоящим…

Когда глаза привыкли к полумраку, Джош огляделся вокруг и спросил:

— Где это мы?

Они стояли в длинном, узком и безупречно чистом коридоре. Стены были обшиты гладким светлым деревом, пол выложен белыми плетеными циновками. В конце коридора виднелся простой дверной проем, затянутый чем-то похожим на бумагу. Джош уже хотел сделать шаг в сторону двери, но тут Фламель железной рукой вцепился в его плечо.

— Стой смирно! — прошипел он. — Выжидай, смотри, примечай. Все время повторяй про себя эти слова, и тогда, может быть, переживешь следующие несколько дней.

Он сунул руку в карман и выудил оттуда четвертак. Положив монету на подушечку большого пальца, Николя щелчком отправил ее в полет. Монета несколько раз перевернулась в воздухе и, долетев до середины коридора, начала падать…

Послышалось едва различимое шипение — и дротик с иголкой на конце проткнул эту самую медную монету прямо в воздухе и пришпилил к противоположной стене.

— Обыденность и благополучие остались в прошлом, — серьезно произнес Николя Фламель, глядя на близнецов. — Не верьте первому обманчивому впечатлению. Учитесь сомневаться во всем. Учитесь ждать, прежде чем сойти с места. Подмечайте каждую мелочь. Эти уроки мне преподала алхимия, но скоро вы поймете, что они бесценны и в том новом мире, куда вы опрометчиво попали. — Он ткнул пальцем в глубь коридора. — Смотрите и наблюдайте. Скажите-ка, что вы видите?

Джош заметил крошечное отверстие в стене. Оно было так замаскировано, что выглядело как простой сучок в древесине. Обнаружив одно такое отверстие, мальчик понял, что в стене их десятки. Неужели в каждой дырочке спрятан крошечный дротик, который способен пронзить металл?

Софи обнаружила, что пол не везде тесно примыкает к стенам. В трех разных местах справа и слева возле плинтуса отчетливо виднелись узкие щели.

Фламель кивнул:

— Молодцы. Мы видели, на что способны дротики, но есть еще одна защита…

Он достал из кармана платок и бросил его на пол рядом с узкой щелью. Лязгнул металл, и из стены выскочило огромное лезвие в форме полумесяца, раскромсало платок на конфетти и спряталось обратно.

— Не попадет дротик… — начал Джош.

— …попадет лезвие, — закончила Софи. — Ну и как мы доберемся до двери?

— А никак, — ответил Фламель и нажал на левую стену.

Стена со щелчком отошла в сторону, пропустив всех троих в огромный просторный зал.

Близнецы сразу поняли, что это за комната. Это было додзё, школа боевых искусств. С самого детства они обучались тхеквондо в таких вот додзё по всем Соединенным Штатам, пока кочевали с родителями, работавшими на разные университеты страны. Во многих университетах имелись клубы боевых искусств в студенческом городке, и родителям всегда удавалось пристроить ребят в лучшее додзё. У каждого из них был красный пояс, а значит, они находились всего в одном шаге от черного.

Но в отличие от других додзё это помещение было простым, ничем не украшенным. Белые стены с отделкой в теплых кремовых тонах, на полу разбросаны черные коврики. Внимание ребят тут же привлекла одинокая фигура в белой майке и белых джинсах, сидящая на полу в центре комнаты, спиной к ним. Ярко-рыжий ежик коротких волос был единственным цветным пятном во всем додзё.

— У нас проблемы, — сообщил Николя Фламель, обращаясь к загадочной персоне.

— Ваши проблемы ко мне никакого отношения не имеют.

Персона даже не обернулась, но голос оказался женским и на удивление юным, и в нем слышался мягкий, едва уловимый кельтский акцент: то ли ирландский, то ли шотландский, Софи не разобрала.

— Сегодня меня нашел Ди.

— Рано или поздно это должно было случиться.

— Он притащил с собой големов.

Наступила пауза. И даже теперь персона не повернулась.

— Умом он никогда не отличался. Какой толк от големов в сухом климате? Ну и самонадеянность!

— Он похитил Перенель.

— Да, вот это уже худо. Хотя вряд ли он ей что-нибудь сделает.

— И у него Кодекс.

Персона сдвинулась с места, медленно поднялась на ноги и повернулась к незваным гостям. Близнецы с удивлением обнаружили, что перед ними девушка немногим старше их самих. Ее бледная кожа была усыпана веснушками, а на округлом лице выделялись зеленые, как трава, глаза. Рыжие волосы были до того яркими, что Софи невольно задумалась: уж не использовала ли она краску, чтобы получить такой цвет?

— Кодекс? «Книга чародея Авраама»?

Нет, все-таки это ирландский акцент, решила Софи.

Николя Фламель кивнул, отвечая на заданный вопрос.

— Ну тогда это и правда не только ваши проблемы, — сказала девушка.

Фламель полез в карман и вытащил оттуда две страницы, которые Джош вырвал из книги.

— Вообще-то он забрал не всю книгу. Ему не хватает «Последнего призыва».

Девушка зашипела, как кипящий чайник, и на ее лице сверкнула мимолетная улыбка.

— Куда ж он без него!

— Естественно.

Джош во все глаза наблюдал за рыжеволосой девушкой, заметив, что она стоит совершенно неподвижно, как и почти все учителя боевых искусств, которых он знал. Он украдкой покосился на сестру и поднял брови в молчаливом вопросе, чуть заметно мотнув подбородком в сторону девушку. Софи покачала головой. Любопытно, почему Николя Фламель относится к ней с таким почтением? Софи тоже заметила, что в девушке есть что-то необычное, но вот что? Вполне заурядное лицо, ну, может, скулы малость выдаются, подбородок чересчур острый, но внимание-то привлекало не это, а изумрудного цвета глаза… И тут Софи, вздрогнув, поняла, что девушка совсем не моргает.

Та вдруг запрокинула голову и глубоко вдохнула, раздув ноздри.

— Вот почему пахнет Глазами?

Фламель подтвердил:

— Крысы и вороны повсюду!

— И ты привел их сюда? — с ноткой осуждения воскликнула она. — Да я столько лет создавала это место!

— Ди заполучил Кодекс, и ты знаешь, для чего он ему нужен.

Девушка кивнула и перевела взгляд зеленых глаз на близнецов.

— А это кто такие? — спросила она, наконец удостоив их вниманием.

— Они были там, когда напал Ди. Они помогали мне, и юноша сумел вырвать страницы из книги. Девушку зовут Софи, а это ее брат-близнец Джош.

— Близнецы? — Девушка шагнула вперед и принялась внимательно разглядывать. — Не однояйцовые, но теперь я вижу сходство. — Она вновь обратилась к Фламелю. — Ты же не думаешь…

— Я думаю, это интересный поворот событий, — загадочно ответил Фламель и посмотрел на близнецов. — Позвольте представить вам Скату. Вряд ли она сама вам много о себе расскажет, так что это сделаю я. Она — потомок Древней расы и обучала боевому искусству всех воинов и легендарных героев, о которых слышал мир за последние два тысячелетия. В мифологии ее называют воительницей, тенью, истребительницей демонов, творцом королей…

— Зовите меня просто Скетти, — перебила его девушка, и ее щеки покрылись ярким румянцем, соперничая цветом с волосами.

Доктор Джон Ди скорчился на заднем сиденье машины, пытаясь, правда почти безуспешно, взять себя в руки. В воздухе свинцовым облаком повис запах серы, с кончиков пальцев капали трескучие желто-белые огненные капли. Он потерпел фиаско, и хотя его начальники были необыкновенно терпеливы (им часто приходилось проводить в жизнь планы, которые они вынашивали не одно столетие), но и их терпение уже грозило подойти к концу. А вот жалостью и состраданием они как раз не отличались.

Перенель Фламель, скованная охранным заклинанием, наблюдала за Ди с ненавистью и невольным страхом.

— Это усложняет дело, — бормотал Ди. — Терпеть не могу сложности.

Он поставил на колени серебряное блюдце и вылил в него баночку содовой — другой жидкости под рукой не оказалось. Вообще-то он предпочитал работать с чистой водой, но в принципе разницы не было. Сгорбившись над блюдцем, он уставился на жидкость и выпустил на поверхность чуточку своей ауральной энергии, бормоча под нос слова гадального заклинания.

Сначала он не видел ничего, кроме собственного отражения в темной жидкости, потом оно дрогнуло, и содовая забулькала и вскипела. Когда поверхность успокоилась, вместо отражения Ди там появилось удивительно плоское изображение, расписанное почему-то в серо-фиолетовых и зелено-черных тонах. Точка, с которой «транслировалось» изображение, находилась очень близко к земле и вертелась так шустро, что у Ди даже голова закружилась.

— Ох уж эти крысы, — проворчал он, с отвращением скривив губы.

Нет ничего хуже, чем наблюдать за миром глазами крыс.

Три голема на негнущихся глиняных ногах втиснулись в коридор, заметили открытую дверь в дальнем конце прохода и двинулись к ней. Из стен со свистом полетели дротики длиной с палец, прошивая отслоившуюся глиняную корку, но здоровяки даже глазом не моргнули.

А вот серпы у пола сработали намного лучше. Выскочив из припрятанных в щелях ножен, они раскромсали глиняным существам лодыжки. Первый голем грохнулся на пол с мокрым шлепком. Второй заковылял на оставшейся ноге, потом медленно завалился вперед, наткнулся на преграду и сполз по стенке, оставляя грязный след. Вжик-вжик — щелкнули лезвия, располосовав существ надвое, и осталось от них одно только мокрое место. Ну, еще глина, из которой они, собственно, и появились на свет. Комья глины разлетелись во все стороны.

А третий голем, самый большой и страшный, остановился. Тупо вперив черные каменные глазищи в жижу, оставшуюся от его собратьев, он вдруг развернулся и вмазал увесистым кулаком прямо в стену, сначала справа, потом слева. Стена справа тут же подалась назад, открыв за собой проход. Голем шагнул в додзё и оглядел его неподвижными каменными глазами.

А крысы тем временем ринулись к открытой двери в конце коридора. И почти все увернулись от острых серпов…

— Что-то я не понял — проговорил Джош Ньюман, стараясь не повышать голоса. — Вы что, правда водить не умеете? Вы оба?

Джош и Софи сидели на передних сиденьях внедорожника, который Скетти позаимствовала у одного из своих учеников. За рулем устроился Джош а сестра следила за дорогой по карте. Николя Фламель и Ската сидели сзади.

— Да все как-то не было повода научиться, — признался Николя Фламель, выразительно пожав плечами.

— А у меня не было времени, — коротко ответила Скетти.

Софи удивленно посмотрела на девушку.

— Но Николя сказал, что вам больше двух тысяч лет!

— Две тысячи пятьсот семнадцать, если считать по вашему календарю, — пробубнила Скетти и посмотрела в ясные глаза Фламеля. — А на сколько я выгляжу?

— Больше семнадцати и не дашь, — тут же отозвался он.

— И вы не нашли времени, чтобы научиться водить машину? — не унималась Софи.

Она сама с десяти лет мечтала сесть за руль. Близнецы очень хотели заработать денег на собственную машину и поэтому нашли себе на лето работу, вместо того чтобы поехать с родителями на раскопки.

Ската раздраженно пожала плечами.

— Да я собиралась, только все руки не доходили, — пробурчала она.

— Знаете что? — сказал Джош. — Мне ведь не положено водить машину без сопровождения водителя с правами.

— Нам только пятнадцать, а мы оба умеем водить, — с упреком произнесла Софи и добавила: — Ну, более-менее…

— А кто-нибудь из вас умеет ездить верхом? — спросил Фламель. — Управлять повозкой или каретой, запряженной четверкой лошадей?

— Вообще-то нет… — начала Софи.

— Вести боевую колесницу, одновременно стреляя из лука или метая копья? — подхватила Скетти. — Или, скажем, летать на натаре и стрелять из рогатки?

— Я не знаю, кто такой натар… и не очень-то хочу знать.

— Вот видите? — сказал Фламель. — Вы умеете одно, а мы — другое. Может, конечно, наши умения ныне не так применимы, но они не менее полезны. — Он покосился на Скату. — Ну, если не считать полетов на двухголовом ящере…

Джош притормозил и повернул направо, к мосту Золотые Ворота.

— Как же вы жили в двадцатом веке и не научились водить? Как вы перемещались с места на место?

— На общественном транспорте, — мрачно улыбнулся Фламель. — Автобусами, поездами. Совершенно анонимные средства передвижения, в отличие от самолетов и кораблей. Чтобы купить машину, надо заполнить слишком много бумажек, а эти бумажки легко отследить, и они приведут прямиком к нам, сколько бы вымышленных имен мы бы ни придумали. — Он помолчал и добавил: — И вообще, существуют другие, более старые способы передвижения.

У Джоша в голове вертелся не один десяток вопросов, но он решил сосредоточиться на крупногабаритной машине. Нет, он, конечно, умел водить, только прежде ему попадались только раздолбанные джипы, когда доводилось сопровождать родителей на раскопки. Раньше он никогда не ездил в большом потоке машин, поэтому сидел весь на нервах. Софи подсказала ему, чтобы он представил, будто это всего-навсего компьютерная игра. Помогало, правда, не очень. В игре, если столкнешься с кем-нибудь, можно просто начать заново. А в реальности у тебя нет десяти жизней.

Через знаменитый мост машины еле двигались. Посреди внутренней полосы сломался длинный серый лимузин, и образовалась пробка. Когда они подъехали ближе, Софи заметила, что над капотом со стороны пассажира склонились два человека в темных костюмах. Она невольно затаила дыхание: а что, если это големы? Они поравнялись с лимузином, и девочка вздохнула с облегчением: никакие это не големы, а, похоже, всего лишь взъерошенные и перепуганные бухгалтеры. Джош глянул на сестру и попытался улыбнуться. Софи сразу поняла, что он думает о том же.

Софи заерзала на сиденье и оглянулась на Фламеля и Скетти. В затемненном салоне с кондиционером они выглядели вполне обычно: Фламель был похож на стареющего хиппи, а Скетти, несмотря на странный армейский стиль в одежде, не произвела бы особого фурора, если бы стояла за стойкой «Кофейной чашки». Подперев кулаком подбородок, рыжая девушка задумчиво смотрела через тонированные стекла на залив и остров Алькатрас.[16]

Николя Фламель наклонил голову, пытаясь проследить за ее взглядом.

— Давно здесь не бывал, — пробормотал он.

— А мы ездили туда на экскурсию, — сказала Софи.

— Мне там понравилось, — тут же встрял Джош, — а Софи нет.

— Жутко там как-то.

— А как же иначе? — тихо ответил Фламель, — Сколько в этом месте обитает духов и неупокоенных душ! В последний раз я был там, чтобы усмирить страшного, ужасного человека-змею.[17]

— Что-то мне даже не хочется знать, кто такой человек-змея, — пробурчала Софи и, помолчав, призналась: — Знаете, еще пару часов назад я и подумать не могла, что буду говорить такое.

Николя Фламель откинулся на удобное сиденье и скрестил руки на груди.

— Ваша жизнь — твоя и твоего брата — теперь навсегда изменилась. Вы еще не поняли?

Софи печально вздохнула.

— До меня уже начинает доходить. Просто все так быстро происходит, что трудно сразу свыкнуться. Глиняные люди, магия, книги с заклинаниями, крысы какие-то… — Она посмотрела на Скату. — Древние воины…

Скетти согласно кивнула.

— Ну и старый алхимик, которому шестьсот с лишним лет…

Софи замолкла, и вдруг ей в голову пришла одна мысль. Она посмотрела на Фламеля, потом на Скетти, опять на Фламеля. И не сразу смогла сформулировать вопрос. Пристально глядя на мужчину, она спросила:

— А вы вообще-то люди?

Николя Фламель широко улыбнулся.

— Вообще-то да. Может, не совсем люди, но я родился человеком и всегда им буду.

Софи посмотрела на Скату.

— Но вы…

Ската широко открыла большие зеленые глаза, и на мгновение в чертах ее лица промелькнуло нечто древнее.

— Нет, — очень тихо ответила она. — Я не из рода человеческого. Мой народ назывался иначе: Древняя раса. Мы правили землей еще до того, как существа, ставшие людьми, слезли с деревьев. А сегодня мы живем в мифах почти каждого живущего на земле народа. Мы — герои легенд. Нас называли оборотнями, вампирами, великанами, драконами, чудовищами. В преданиях о нас говорят как о старейшинах или древних. А какие-то предания называют нас богами.

— А вы были богом? — прошептала Софи.

Скетти захохотала.

— Нет, не была я никаким богом. Но некоторым из моих предков поклонялись, как богам. А другие стали богами, потому что люди рассказывали легенды об их приключениях. — Она пожала плечами. — Мы были просто обычной расой, хотя и гораздо более древней, чем люди. Каждому были дарованы разные возможности и таланты.

— И что случилось? — спросила Софи.

— Потоп, — еле слышно ответила Скетти, — помимо прочего.

— Земле гораздо больше лет, чем думает большинство людей, — негромко произнес Фламель. — Существа и народы, о которых ныне рассказывают легенды, когда-то бродили по земле.

Софи медленно кивнула.

— Наши родители — археологи. Они рассказывали нам о разных необъяснимых фактах, с которыми иногда сталкивается археология.

— Помнишь то место в Техасе, куда мы ездили, какой-то Тейлор… — сказал Джош, осторожно вписывая грузный внедорожник в среднюю полосу движения.

Он никогда не водил такую огромную машину и страшно боялся во что-нибудь врезаться. Несколько раз ему просто повезло, но кому-то он уже наверняка сбил боковое зеркало. Приходилось делать вид, что все именно так, как доктор прописал, и ехать дальше.

— Тропа Тейлора, — вспомнила Софи, — на реке Палукси в Техасе. Там обнаружили следы, похожие на следы динозавров, и отпечатки ног человека в одном и том же слое окаменелостей. А тем камням около ста миллионов лет.

— Я их видел, — ответил Фламель, — и другие подобные, которые находили в разных частях света. А еще я изучал отпечаток ноги, найденный в Антилопа-Спрингс в штате Юта. Тому камню около пятисот миллионов лет.

— Папа говорит, что такие находки легко оспорить как подделки или неправильно истолкованные факты, — выпалил Джош.

Интересно, что бы сказал его отец о том, что они видели сегодня?

Фламель пожал плечами.

— Да, это правда. Наука обычно отрицает то, чего не может объяснить. Но не от всего можно так легко отмахнуться. Вот вы можете просто отмахнуться от того, что видели сегодня, и сказать, будто это всего лишь неправильно истолкованные факты?

Софи отрицательно покачала головой.

Сидевший рядом Джош неловко пожал плечами. Ему не нравилось, какое направление принял этот разговор. То, что люди и динозавры жили в одно время, просто в голове не укладывалось. Само это предположение шло вразрез со всем, чему их научили родители и во что они верили. Но где-то в дальнем уголке разума противный голосок не уставал напоминать ему, что каждый год археологи, в том числе и его родители, делают все новые невероятные открытия. Всего пару лет назад обнаружили homo floresiensis, индонезийских пигмеев, которых прозвали хоббитами. Потом в Германии обнаружили вид карликовых динозавров, а в Вайоминге — останки динозавра, которому было шестьдесят пять миллионов лет. И вот совсем недавно в израильской пещере нашли восемь новых видов доисторических животных. Но то, к чему клонил Фламель, было, по сути, настоящей сенсацией.

— Хотите сказать, что люди и динозавры жили на земле в одно и то же время? — грубо спросил Джош, удивляясь собственному тону.

— Я хочу сказать, что люди жили на земле с существами гораздо более необычными и древними, чем даже динозавры, — серьезно ответил Фламель.

— Но откуда вы это знаете? — не поверила Софи.

Он утверждал, что родился в 1330 году, так что вряд ли он видел динозавров… или видел?

— Об этом написано в Кодексе. Да и я за свою долгую жизнь повидал немало чудовищ, о которых говорится только в мифах. Я сражался с героями легенд и сталкивался с такими монстрами, которые снятся только в кошмарах.

— Мы в прошлом году проходили в школе Шекспира… Есть строчка из «Гамлета»… — Софи нахмурилась, пытаясь припомнить. — «На небе и на земле есть более вещей…»

Николя Фламель восхищенно закивал.

— «…чем нашей философии мечталось», — закончил он цитату. — «Гамлет», акт первый, сцена пятая.[18] Уилл Шекспир был моим знакомым. Сейчас он был бы очень талантливым алхимиком… Но тогда его одолел Ди. Бедняга Уилл! А вы знаете, что прототипом Просперо из пьесы «Буря» был доктор Джон Ди?

— Мне никогда не нравился Шекспир, — проворчала Скетти. — От него вечно воняло.

— Вы были знакомы с Шекспиром? — спросил Джош, не сумев скрыть недоверия в голосе.

— Он был моим учеником, правда совсем короткое время, — ответил Фламель. — Я долго прожил, у меня было много учеников. Кого-то прославила история, но большинство ушли в забвение. На своем веку я встречал множество народа: людей и нелюдей, смертных и бессмертных. Вот как Ската, — закончил Фламель.

— А есть еще такие, как вы, из Древней расы? — спросила Софи, оглянувшись на рыжеволосую девушку.

— Больше, чем вы можете себе представить, хотя я стараюсь с ними не общаться, — неохотно ответила Скетти. — Среди старейшин есть такие, кто не примирился с тем, что наше время прошло, а этой эпохой правит человечество. Они мечтают увидеть возвращение нашего могущества и верят, что их марионетка Ди и прочие ему под стать способны осуществить этот план. Их называют темными старейшинами.

— Вряд ли кто-то из вас заметил, — вдруг сказал Джош, — но вам не кажется, что уж больно много птиц кружится?

Софи развернулась и посмотрела в ветровое стекло, а Фламель и Скетти выглянули в заднее.

Брусья и опоры, канаты, тросы и провода моста Золотые Ворота постепенно заполнялись птицами, тысячами птиц. В основном это были дрозды и вороны, они занимали любую доступную поверхность, и с каждой минутой их становилось все больше.

— Они летят с Алькатраса, — догадался Джош, пригибаясь, чтобы взглянуть на остров, окруженный слегка волнующейся водой.

Над Алькатрасом стягивались черные тучи. Они поднимались от заброшенной темницы и повисали в воздухе, точно дым, но дым этот не рассеивался. Он кружился и парил плотной массой.

— Птицы. — Джош проглотил комок в горле. — Их там, наверное, тысячи.

— Десятки тысяч, — поправила Софи и обернулась к Фламелю. — Что это такое?

— Это дети Морриган, — таинственно ответил он.

— И это плохо, — добавила Скетти. — Очень плохо.

И тут, точно выполняя общую команду, огромная стая птиц снялась с острова и направилась через залив прямо к мосту.

Джош нажал на кнопку, и тонированное стекло с жужжанием опустилось. И тогда они отчетливо услышали крики птиц, сиплое карканье, напоминающее пронзительный хохот. Движение на мосту затормозилось, люди начали выходить из машин, чтобы запечатлеть птиц с помощью цифровых фотоаппаратов и мобильных телефонов.

Николя Фламель нагнулся и положил левую руку на плечо Джоша.

— Езжай дальше, — строго приказал он. — Не останавливайся, что бы ни происходило, даже если ты врежешься во что-то. Продолжай ехать! И как можно быстрее! Надо убраться с этого моста!

Что-то в его неестественно сдержанном голосе напугало Софи даже больше, чем если бы он закричал. Она украдкой покосилась на Скетти, но девушка зачем-то шарила в своем рюкзаке. Воительница достала короткий лук, горстку стрел и положила рядом.

— Подними стекло, Джош, — спокойно сказала она, — а то какая-нибудь дрянь залетит.

— У нас неприятности, да? — прошептала Софи, глядя на алхимика.

— Будут, если вороны нас поймают, — с натянутой улыбкой ответил Фламель. — Не одолжишь телефон?

Софи достала из кармана «раскладушку» и открыла.

— А вы не собираетесь колдовать? — с надеждой спросила она.

— Нет, я всего лишь позвоню. И надеюсь, что не попаду на автоответчик.

Кодовые ворота с характерным жужжанием открылись, и черный лимузин Ди аккуратно втиснулся в узенький проход. Водитель-голем мастерски вырулил через огражденныё решеткой ворота в подземный гараж. Перенель Фламель накренилась набок и упала на мокрого голема который сидел по правую руку от нее. Раздался хлюпающий звук, и во все стороны полетели грязные вонючие брызги.

Доктор Джон Ди, сидевший прямо напротив, с отвращением поморщился и отодвинулся от чудовища на безопасное расстояние. Он торопливо говорил по мобильнику на языке, которым земляне не пользовались уже три тысячи лет.

Капля големовской грязи шлепнулась Перенель на правую руку. Жидкой липкой струйкой она потекла по коже… и стерла завиток, который Ди нарисовал на тыльной стороне ладони.

И охранное заклинание частично разрушилось. Перенель Фламель наклонила голову. Так, это ее шанс. Вообще-то, чтобы должным образом направить ауральную энергию, нужны обе руки, да и символ, нарисованный на лбу, отнял у нее дар речи.

И все же…

Перенель Деламер всегда интересовалась магией, еще задолго до того, как встретила бедного торговца книгами, которому суждено было стать ее мужем. Она была седьмой дочерью седьмой дочери, и в захолустной деревушке Кемпер в северо-восточном уголке Франции, где прошло ее детство, девочку считали особенной. Она целила одним прикосновением, и не только людей, но и животных. Она разговаривала с душами умерших и иногда могла одним глазком заглянуть в будущее. Но в те времена к подобным способностям относились с глубоким подозрением, и Перенель научилась не выставлять их напоказ. Впервые попав в Париж в 1334 году, девушка увидела гадалок, которые вещали на рынках, примыкавших к великому собору Парижской Богоматери. И, между прочим, жили они припеваючи и почти без забот. И вот, взяв себе имя Ша-Нуар, что в переводе с французского означает «черная кошка», девушка с роскошными черными волосами открыла маленькую будочку с видом на собор.

За считанные недели Перенель завоевала славу талантливой ведуньи. Контингент клиентов быстро расширялся: теперь к ней ходили не только торговцы и лавочники, но и зажиточные купцы и даже знать.

Неподалеку от ее скромной крытой лавочки сидели переписчики, которые зарабатывали на жизнь тем, что писали письма за безграмотных. Кое-кто из них между делом торговал книгами с прилавка, в том числе подтянутый темноволосый молодой человек с поразительно светлыми глазами. Стоило Перенель впервые увидеть его, как она поняла, что им суждено быть вместе и прожить долго и счастливо. Правда, она не предполагала, что настолько долго.

Не прошло и шести месяцев с их первой встречи, как они поженились. И с тех пор они вместе вот уже шесть веков.

Как многие образованные люди того времени, Николя Фламель бредил алхимией. Ее называли детищем науки и магии. Этот интерес вспыхнул потому, что Николя часто приносили на продажу книги по алхимии или просили его переписать редкие труды. В отличие от многих женщин того времени Перенель умела читать, а на греческом даже лучше собственного мужа. Он иногда сам просил ее кое-что перевести. Вскоре Перенель тоже увлеклась древними системами магии и начала понемногу тренироваться, развивать свои способности, училась концентрировать и направлять энергию своей ауры.

Когда им в руки попал Кодекс, Перенель уже стала настоящей колдуньей, хотя ей не хватало усидчивости, когда дело доходило до математики и алхимических вычислений. Как бы то ни было, именно Перенель сообразила, что книга, написанная на необычном и изменяющемся языке, — это не просто описание истории несуществующего мира, а собрание практических знаний, мастерства, заклинаний и магических формул. Однажды морозным зимним вечером она в который раз штудировала страницы и разглядывала бегающие слова, когда буквы всего на мгновение сложились в отправную формулу философского камня, и Перенель сразу же поняла, что в книге сокрыта тайна жизни вечной.

Следующие двадцать лет супруги колесили по всей Европе, побывали в восточном государстве руссов, в Северной Африке и даже в Арабии. Всюду пытались они найти ключ к расшифровке таинственного манускрипта. Они просили о помощи колдунов и волшебников со всех концов света, изучили все возможные теории магии. Николя интересовался магией постольку-поскольку, его больше привлекала алхимическая наука. В Кодексе и других подобных книгах туманно говорилось, будто бы есть вполне конкретные формулы для того, чтобы превратить камень в золото, а уголь в бриллианты. Перенель, наоборот, полностью посвятила себя изучению магии. Правда, теперь уже много воды утекло с тех пор, как она серьезно этим занималась.

Сейчас, запертая в лимузине, она вспомнила один фокус, которому научилась от ведьмы с Сицилийских гор. На самом деле этот фокус был придуман, чтобы справиться с рыцарем в доспехах, но если его чуть-чуть подправить…

Закрыв глаза и сосредоточившись, Перенель нарисовала мизинцем круг на кожаном сиденье. Ди был так поглощен своим телефонным разговором, что и заметил крохотной ледяной искорки, которая соскочила с кончика ее пальца и нырнула в мелкозернистую кожу. Искра проникла в обшивку и обволокла пружины. Точно шипучий бенгальский огонек, она побежала по пружинам в металлический корпус автомобиля. Искорка закралась в двигатель, зажужжала над цилиндрами, обернулась вокруг колес, бросая огненные брызги. Колпак колеса отвалился и поскакал прочь… И тут вся машина как будто взбесилась. Окна начали открываться и закрываться сами собой; люк с жужжанием открылся, потом с размаху захлопнулся; «дворники» зацарапали по сухому стеклу и забились так часто, что просто отвалились; гудок заревел невпопад. Лампочки в салоне замигали. Маленький телевизор в левой стене сам по себе включился и начал хаотично переключать каналы.

В воздухе запахло разогретым металлом. По всему салону заплясали завитки статического электричества. Ди отшвырнул мобильник и затряс внезапно онемевшими пальцами. Телефон шмякнулся на застеленный ковром пол и разлетелся на кусочки горячего пластика и оплавленного металла.

— Ах ты… — начал было Ди и повернулся к Перенель, но машина встала как вкопанная и резко заглохла.

Из-под двигателя вырвалось пламя, наполняя заднюю часть автомобиля токсичными газами. Ди навалился на дверь, но электрические замки заклинило. С диким воплем он сжал руку в кулак и весь затрясся от бешенства. Запахи гари, жженого пластика и расплавленной резины вдруг перекрыл острый запах серы, и рука Ди приняла облик золотой перчатки. Он с размаху проломил дверь, буквально сорвав ее с петель, и выпрыгнул на цементный пол.

Он находился в подземном гараже собственной крупной развлекательной компании «Инок энтерпрайзис», главный офис которой размещался в Сан-Франциско. Доктор отполз в сторону, чтобы не сгореть вместе с выполненным на заказ лимузином стоимостью сто пятьдесят тысяч долларов. Невыносимый жар расплавил капот автомобиля, превратив его в бесформенную железяку, а ветровое стекло потекло, как восковая свечка. Водитель-голем так и остался за рулем: адская жара мало чем могла ему навредить, разве что кожа у него запеклась до твердой корочки.

И тут над головой сработала противопожарная система, и сверху обрушился ледяной душ.

Перенель!

Промокший до нитки, согнувшийся пополам от кашля, Ди вытер слезы, выпрямился и одним движением руки загасил пламя. Он вызвал легкий ветерок, чтобы развеять дым, а потом сунул голову в почерневший салон машины, боясь даже представить, что может там найти.

От обоих големов, охранявших Перенель, осталась только зола. А вот женщины и след простыл — конечно, если не считать пробоины в противоположной двери, которая выглядела так, будто ее проломили топором.

Ди сполз по кузову машины на землю и в сердцах ударил кулаками по грязной луже, в которой смешались глина, машинное масло, расплавленный пластик и жженая резина. Он не уберег Кодекс, а теперь и Перенель исчезла.

Может ли быть еще хуже?

Цок-цок, застучали чьи-то каблучки.

Краем глаза Ди проследил, как в поле зрения возникли остроносые черные сапожки на шпильках. И тогда ответ на этот вопрос пришел сам собой. Все будет становиться только хуже и хуже. Натянув на лицо улыбку, он, скрипя суставами, кое-как поднялся на ноги и обернулся, дабы встретить с распростертыми объятиями одну из тех немногих темных старейшин, которые вселяли в него смертельный ужас.

— Здравствуй, Морриган.

Древняя ирландка предпочитала зваться богиней ворон. Жители кельтских королевств со священным трепетом и страхом поклонялись ей как богине смерти и разрушения. Некогда жили-были три сестры: Бадб, Маха и Морриган. Но две из них со временем куда-то исчезли — на этот счет у Ди были свои собственные соображения, — а вот Морриган осталась править безраздельно и навеки.

Она была выше Ди (впрочем, почти все окружающие оказывались выше доктора) и с ног до головы упакована в черную кожу. Ее коротенькая курточка была усеяна серебряными заклепками, отчего казалось, что это средневековая кираса, а на кожаные перчатки были нашиты то ли гвоздики, то ли штифтики. У перчаток были обрезаны кончики пальцев, чтобы Морриган могла продемонстрировать свои черные, острые, как копья, ноготки. На талии она носила тяжелый кожаный ремень, расшитый маленькими круглыми бляшками. А с ее плеч ниспадал до самой земли плащ с большим капюшоном, полностью сшитый из вороньих перьев.

В тени капюшона лицо Морриган казалось еще бледнее, чем обычно. Глаза у нее были иссиня-черные, без намека на белки. И даже губы были черные, а над нижней губой нависали длинные клыки.

— Что-то потерял? — шершавым шепотом прохрипела Морриган, отрывисто произнося слова, точно каркая.

Перенель Фламель осторожными шагами вышла вперед. У нее на плечах сидели два огромных ворона, опасно целясь острыми клювами ей в глаза. Магия отняла у нее все силы, и она едва сумела выбраться из горящей машины. И тут, откуда ни возьмись, появились эти птички.

— Дай-ка взгляну, — властно скомандовала Морриган.

Ди полез в карман пальто и извлек оттуда Кодекс в металлическом переплете. Как ни странно, богиня ворон даже не прикоснулась к нему.

— Открой, — приказала она.

Сбитый с толку, Ди раскрыл книгу перед Морриган и перевернул страницы, с явным почтением относясь к предмету старины.

— «Книга чародея Авраама», — прошептала она, наклонилась, но к книге не приблизилась. — Покажи последние страницы.

Ди с неохотой выполнил приказ. Морриган увидела вырванные страницы и прошипела с отвращением:

— Какое святотатство! Десять тысяч лет эта книга была целой и невредимой!

— Мальчишка вырвал ее у меня из рук, — объяснил Ди, аккуратно закрывая книгу.

— Вот уж я прослежу, чтобы ему за это досталось.

Богиня ворон прикрыла глаза и склонила голову набок, как будто прислушиваясь. В черных глазах сверкнул огонек, и губы тронула редкая улыбка, явив свету злобный оскал.

— И ему очень не поздоровится. Мои дети уже настигли его. Им всем не поздоровится, — пообещала она.

Джош приметил зазор между двумя машинами — «фольксвагеном-жуком» и «лексусом». Он вдавил в пол педаль газа, и машина дернулась вперед. Но брешь оказалась недостаточно широкой. Решетка их внедорожника сбила боковые зеркала у обеих машин.

— Фу ты…

Джош резко убрал ногу с педали.

— Не останавливайся! — неумолимо приказал Фламель.

Он торопливо говорил что-то по мобильнику Софи на гортанном скрипучем языке, который нельзя было даже сравнить с каким-либо человеческим.

Нарочно не глядя в зеркало заднего вида, Джош рванул через мост, игнорируя гудки и ругань остальных водителей. Он помчался по внешней полосе, потом снова зарулил в средний ряд и снова вылетел из него.

Софи навалилась грудью на приборную доску, глядя вперед прищуренными глазами. Она увидела, как они сбили еще одно зеркало. Оно повертелось, словно в замедленной съемке, на крышке капота, оставив внушительную царапину на черной краске, и отлетело куда-то в сторону.

— Даже не думай! — прошептала она, когда миниатюрная итальянская спортивная машина с открытым верхом облюбовала тот же зазор в пробке, на который нацелился Джош. Водитель, мужчина средних лет с целым набором золотых цепей на шее, нажал на газ и ринулся в промежуток. Но ничего не вышло.

Грузный внедорожник зацепил машину за правый передний край, лишь слегка задев за бампер. Спортивную машину отшвырнуло в сторону, и она развернулась на все триста шестьдесят градусов посреди запруженного моста. Между делом она расшвыряла в стороны еще четыре машины. А Джош втиснулся на место в ряду.

Фламель чуть не вывернул шею, чтобы в заднее стекло увидеть, какой хаос они оставили позади себя.

— Кажется, ты сказал, что умеешь водить, — проворчал он.

— Умею, — ответил Джош, удивившись хладнокровию в собственном голосе. — Я просто не сказал, что вожу хорошо. Интересно, кто-нибудь заметил наши номера? — прибавил он.

Это тебе не компьютерные гонки! Ладони, вцепившиеся в руль, стали влажными и скользкими, со лба градом катил пот. Мышцы на правой ноге подергивались от усилия, с которым он давил на газ.

— Думаю, у них и без того проблем хватает, — прошептала Софи.

На мост Золотые Ворота слетались вороны. Тысячи ворон нахлынули черной волной, взбивая воздух тугими крыльями и истошно каркая. Они парили над машинами, устремлялись вниз и даже садились на крыши и капоты, долбя клювами стекло и металл. Машины сталкивались и со скрежетом обдирали друг другу бока по всей длине моста.

— Они потеряли цель! — догадалась Ската, наблюдая за поведением птиц. — Они ищут нас, но забыли наше описание. Вот безмозглые! — с облегчением фыркнула она.

— Их черную владычицу кто-то отвлек, — сказал Фламель. — Перенель! — радостно догадался он. — Интересно, что она придумала? Но это, без сомнения, будет что-то драматическое! Она всегда умела производить фурор!

Не успел он закончить фразу, как птицы вновь взлетели в воздух, а потом все разом обратили свои черные глазки на летящий черный внедорожник. И на этот раз в их карканье отчетливо слышалось ликование.

— Они возвращаются! — выдохнула Софи.

У нее перехватило дыхание, и сердце колотилось в грудной клетке как бешеное. Она попыталась найти поддержку у Фламеля и воительницы, но их мрачные лица мало ее утешили.

Ската посмотрела на девочку и констатировала:

— Вот теперь мы попались.

Необъятным облаком черных перьев вороны устремились за машиной.

Движение на мосту практически полностью заглохло. Люди, замерев от ужаса, сидели по машинам и смотрели, как над крышами пролетает несметное количество грязных и вонючих птиц. Двигался только внедорожник. Джош не снимал ногу с педали, и стрелка спидометра дрожала где-то у отметки «80».[19] Он стал гораздо увереннее управлять машиной — по крайней мере, за последнюю минуту даже ни в кого не врезался. Впереди замаячил конец моста, и мальчик довольно улыбнулся: прорвемся!

И тут огромная ворона приземлилась на капот.

Софи вскрикнула, а Джош вывернул руль, пытаясь сбить зловещее чудище с машины, но ворона крепко вцепилась в приподнятый гребень капота. Она склонила голову набок, переводя взгляд с Джоша на Софи, а потом в два прыжка подскочила к ветровому стеклу и заглянула внутрь машины, сверкая черными глазками.

Она клюнула стекло… и пробила крошечную пунктирную звездочку.

— Обычно вороны не пробивают стекло, — заметил Джош, стараясь не сводить глаз с дороги.

Ворона клюнула еще раз, и появилась другая дырочка. А потом на крышу машины грузно шлепнулись одна, две, три вороны. Крыша зазвенела, загудела, когда все птицы разом начали колотить по ней клювами.

— Терпеть не могу ворон! — вздохнула Ската.

Она порылась в сумочке и достала нунчаки — две резные деревянные палочки длиной по тридцать сантиметров, скрепленные короткой цепочкой. Постучав палочками по ладони, она сказала:

— Жаль, что у нас нет люка. Вот бы я вылезла и задала им жару!

Фламель указал на солнечный лучик, пробившийся через крохотное отверстие в крыше.

— Похоже, скоро люк у нас будет. Кстати, — прибавил он, — это не обычные вороны. Те три на крыше и одна на капоте — это разновидность диких ворон, их вывела сама Морриган.

Огромная птица на капоте снова забарабанила по ветровому стеклу, и на этот раз ее клюв действительно прошел насквозь.

— Не знаю, что тут можно сделать… — пробормотала Ската.

И тогда Софи наклонилась и включила «дворники».

Тяжелые лезвия заметались по стеклу и просто смахнули птицу с капота, как комок перьев. Та даже каркнула от неожиданности. А рыжеволосая воительница злорадно улыбнулась:

— То, что надо!

Но к этому времени остальные птицы нагнали внедорожник и расселись на нем, будто плотное одеяло. Сначала десятками, потом сотнями они облепили крышу, капот, двери, цепляясь за все доступные щели. Если одна падала или не могла удержаться, на ее место претендовали еще двадцать. В машине поднялся невообразимый гвалт: тысячи птиц барабанили по металлу, дверям, клевали стекло. Они рвали резиновый уплотнитель стекол, впивались когтями в запасное колесо на багажнике внедорожника, кромсая его на куски. На капот и ветровое стекло ворон налипло столько, что Джош просто не видел, куда едет. Тогда он убрал ногу с газа, и машина начала замедлять ход.

— Не останавливайся! — прокричал Фламель. — Иначе нам конец!

— Но я ничего не вижу!

Фламель нагнулся между сиденьями и вытянул вперед правую руку. Софи внезапно заметила на внутренней стороне его запястья маленькую круглую татуировку: круг с вписанным в него крестом, поперечная линия которого выходит за границы круга. На мгновение татуировка засветилась. А потом алхимик щелкнул пальцами, и с кончиков пальцев слетел крошечный шипучий клубочек огня.

— Закройте глаза! — скомандовал он и, не дожидаясь, пока они подчинятся, метнул шарик в стекло.

Даже сквозь опущенные веки близнецы увидели яркую обжигающую вспышку, которая озарила салон машины.

— А теперь жми дальше! — приказал Николя Фламель.

Когда близнецы открыли глаза, почти все вороны исчезли с капота, а тем, что остались, явно было не по себе.

— Воздействие долго не продлится, — сказала Скетти и посмотрела вверх.

И в тот же момент острый клюв пробуравил дырочку в металлической крыше. Ската схватила нунчаки. Держа одну палочку в руке, она со взрывной силой метнула другую, привязанную к цепочке, в клюв, застрявший в крыше. Раздался испуганный вскрик — и слегка погнутый клюв исчез.

Софи повернула голову и посмотрела в боковое зеркало. Оно еле держалось. Но в нем она увидела еще птиц, и их были тысячи. Они летели на смену тем, которых смело с машины, и тогда девочка поняла, что им не выбраться. Ворон слишком много.

— Слышите? — вдруг воскликнул Николя Фламель.

— Я ничего не слышу! — угрюмо ответил Джош.

Софи уже хотела согласиться с ним, когда услышала звук. И тотчас волоски у нее на руках зашевелились и встали дыбом. Низкий, далекий звук едва доносился до ее ушей. Он был похож на ветер, в одно мгновение мягкий и приветливый, а в другое — настойчивый и почти зловещий. В машину проник специфический запах.

— Что это за запах? — спросил Джош.

Софи глубоко вдохнула.

— Похоже на душистые апельсины.

— Гранаты, — поправил ее Николя Фламель.

А потом налетел ветер.

Теплый и экзотический, напоенный ароматами кардамона и розовой воды, липы и эстрагона, он с завыванием пересек залив и пронесся вдоль моста Золотые Ворота, спихивая птиц с опор, смахивая с машин, вышвыривая обратно в воздух. И наконец гранатовый ветер догнал внедорожник. Вот только что машина была облеплена птицами, а в следующий миг их вообще не стало. Салон наполнился ароматом пустыни, сухого воздуха и теплого песка.

Софи нажала на кнопку, и поцарапанное исклеванное окно дернулось вниз. Девочка высунула голову и вдохнула наполненный благоуханием воздух. Несметную стаю птиц затянуло высоко в небо, и они неслись по ветру, не в силах даже взмахнуть крыльями. А когда одна улизнула («Наверное, из этих, диких», — подумала Софи), ее тут же подхватила струя теплого бриза и бросила обратно к сородичам. Снизу это скопище птиц было похоже на облако выхлопных газов. А потом облако рассеялось, и птиц разбросало во все стороны. Небо вновь обрело ясную чистую голубизну.

Софи оглянулась назад. Мост Золотые Ворота стал совершенно непроезжим: машины дергались во всех направлениях, тут и там происходили столкновения, тормозя движение — и, разумеется, не давая никому возможности догнать их. Все машины до единой были перепачканы в птичьем помете. Софи посмотрела на брата и с тревогой заметила, что на его нижней губе размазано пятно крови. Она достала из кармана носовой платок.

— Ты порезался! — встревожено сказала она, лизнула краешек платка и приложила к пятну.

Но Джош отмахнулся от нее.

— Фу, прекрати! — Он дотронулся мизинцем до губы. — Прокусил, наверное. Даже не заметил.

Взяв у сестры платок, он вытер подбородок.

— Пустяки. — На его лице заиграла улыбка. — Ты видела, как эти птицы нагадили?

Софи кивнула, и брат брезгливо поморщился.

— Вот вони-то будет!

Софи откинулась на спинку сиденья, обрадованная, что с братом все в порядке. Увидев кровь у него на подбородке, она и впрямь перепугалась. Тут ее осенило, и она обернулась к Фламелю:

— Это вы вызвали ветер?

Он улыбнулся и покачал головой.

— Нет, я не властен над стихиями. Это под силу только старейшинам и очень мало кому из людей.

Софи перевела взгляд на Скетти, но воительница отрицательно мотнула головой.

— Такое выше моих скромных способностей.

— Но это же вы вызвали ветер? — не отступала Софи.

Фламель вернул ей мобильник.

— Всего лишь позвонил в соответствующие инстанции, — улыбнулся он.

— Поворачивай сюда! — скомандовал Николя Фламель.

Джош снял ногу с педали газа и покореженный и исцарапанный внедорожник свернул на узкую проселочную дорогу, на которой едва помещался. Последние полчаса они ехали на север от Сан-Франциско, в тишине прислушиваясь к новостям по радио, которые с каждой минутой приобретали все более истеричную интонацию. Всевозможные эксперты излагали свое мнение по поводу нападения птиц на мост. Самой распространенной версией стало глобальное потепление: солнечная радиация нарушила природную ориентацию птиц в пространстве.

Фламель держал курс на север, к Милл-Вэлли и горе Тамалпаис; они быстро сошли с главных магистралей и держались узких двухполосных дорог. Поток машин поредел, и наконец им вообще перестали попадаться по пути автомобили. На узенькой дороге, которая путано извивалась и юлила, Джошу было велено ехать очень медленно. Он опустил окно и взглянул на густую чащу, которая подступала к самой обочине. Сначала они вообще проехали мимо поворота на эту не отмеченную на картах проселочную дорогу, когда Фламель вдруг закричал:

— Стой! Назад! Поворачивай сюда!

Осторожно направляя машину на грунтовую дорогу с рытвинами и ухабами, Джош бросил взгляд на сестру. Ее руки лежали на коленях, и костяшки пальцев от напряжения побелели. Ногти, которые несколько часов назад были аккуратными и безупречными, оказались изгрызены — верный признак, что она сильно переживает. Джош пожал ей руку, и она ответила ему тем же. Это был один из тех случаев, когда они понимали друг друга без слов. Софи и Джош часто оставались без родителей, поэтому с ранних лет научились полагаться только на себя. Из-за частых переездов, постоянной смены школ им было нелегко завести и сохранить друзей, но они знали, что, куда бы ни завела их судьба, они всегда будут вместе.

Деревья, стоящие по обеим сторонам заросшей дороги, тянулись до самого неба, да и кусты оказались на удивление густыми: дикая ежевика и колючие кустарники скреблись о бока машины, а дрок, утесник и кусачая крапива, обвитые ядовитым плющом, создавали непроходимую изгородь.

— Ни разу в жизни не видела ничего подобного, — удивленно проговорила Софи. — Такого в природе не бывает!

Когда до нее дошел смысл собственных слов, она замолкла, повернулась назад и посмотрела на Фламеля.

— Ведь такого в природе не бывает?

Он покачал головой и внезапно показался ей усталым и старым. Появились черные круги под глазами, морщины на лбу и вокруг рта стали глубже.

— Добро пожаловать в наш мир! — прошептал Фламель.

— Там в кустах что-то шевелится! — громко объявил Джош. — Что-то большое… Очень большое! — После всего пережитого сегодня его воображение излишне разыгралось. — Оно гонится за машиной!

— Пока мы на дороге, ничего с нами не случится, — спокойно ответил Фламель.

Софи попыталась проникнуть взглядом в темные заросли. Сначала она ничего не увидела, а потом поняла: то, что на первый взгляд казалось клочком тени, на самом деле было живым. Оно двигалось, и солнце бросало блики на его волосатую шкуру. Девочка мельком увидела плоскую морду, поросячий пятачок и огромные выгнутые клыки.

— Это свинья… точнее, кабан!

И тут она заметила еще троих, которые примкнули к машине с правой стороны.

— С моей стороны тоже есть, — сказал Джош. В кустах показались еще четыре горбатых борова. Мальчик глянул в зеркало заднего вида.

— И сзади тоже!

Софи, Скетти и Николя развернулись на сиденьях и уставились в заднее стекло на двух огромных кабанов, которые выбрались из кустов и затрусили по дороге позади них. «Вот это зверюги! — отметила про себя Софи, глядя на здоровенных хряков. — Каждый размером почти с пони!» У животных были широченные спины, из пастей торчали громадные клыки толщиной с запястье девочки, сужающиеся к острым, как игла, концам.

— А я и не знал, что в Америке водятся дикие кабаны, — сказал Джош, — и уж тем более в Милл-Вэлли, штат Калифорния.

— Дикие кабаны и свиньи водятся по всей Америке, — рассеянно ответил Фламель. — Их завезли сюда испанцы в шестнадцатом веке.

Джош переключил передачу, сбавил скорость, и машина медленно поползла дальше. Дорога закончилась тупиком. Барьер из кустов, шипов и деревьев преградил им путь.

— Конец дороги! — объявил мальчик, включая экстренное торможение.

Он посмотрел по сторонам. Кабаны тоже остановились, и теперь он их хорошо разглядел. По четверо с каждой стороны, они стояли и наблюдали за людьми. В зеркало заднего вида Джош видел, что их еще более крупные сородичи тоже остановились. Все, машина окружена. Ну и что теперь делать? Что? Джош посмотрел на сестру и понял, что их мысли совпадают.

Николя Фламель наклонился вперед между сиденьями и посмотрел на живой барьер.

— Более чем уверен: эту штуку поставили, чтобы отпугивать безрассудных смельчаков, которые умудрились заехать так далеко. И только у круглого дурака может появиться искушение выйти здесь из машины.

— Но это не про нас, — фыркнула Скетти. — Так что мы будем делать? — Она кивнула в сторону кабанов. — Сто веков не встречала это племя. Они похожи на галльских боевых вепрей. И если это действительно они, то их практически невозможно убить. За каждым, которого мы видим, еще три в тени, не считая вожаков.

— Это не галльские вепри. Этой породе не нужны вожаки, — спокойно ответил Фламель, и в его речи проскользнул легкий французский акцент. — Поглядите на их клыки.

Софи, Джош и Скетти обернулись и посмотрели на клыки огромных чудовищ, которые стояли посреди дороги за их машиной.

— У них на клыках что-то вырезано, — заметила Софи, щурясь в лучах вечернего солнца. — Какие-то завитки.

— Спирали, — поправила ее Скетти с ноткой удивления в голосе и посмотрела на Фламеля. — Неужели торк-альта?

— Они самые. Вепри-оборотни.

— Это что-то вроде волков-оборотней? — спросил Джош.

Скетти нетерпеливо покачала головой.

— Нет, не вроде волков-оборотней…

— Слава богу, — обрадовался Джош, — потому что на секунду я подумал, что вы говорите о людях, которые превращаются в волков.

— Волки-оборотни называются торк-мадра, — продолжала Скетти, как будто и не слышала его. — Это вообще другое племя.

Софи уставилась на ближайшего кабана. Ей показалось, что за его свиной мордой начали проглядывать очертания человеческого лица, и даже глаза — равнодушные, ясные, ярко-голубые — смотрели на нее с пугающей разумностью.

Джош крепко вцепился в руль.

— Вепри-оборотни… Ну конечно, это не волки-оборотни. Это вообще другое племя… — пробормотал он. — Как глупо с моей стороны…

— И что будем делать? — спросила Софи.

— Поедем дальше, — сказал Николя Фламель.

Джош ткнул пальцем в барьер.

— А как насчет этого?

— Просто едем дальше, — скомандовал алхимик.

— Но…

— Вы мне верите? — спросил Фламель уже второй раз за день.

Близнецы посмотрели друг на друга, потом снова на Фламеля и одновременно кивнули.

— Тогда едем.

Джош с трудом завел тяжелый внедорожник и отпустил запасные тормоза. Автомобиль медленно потащился вперед. Передний бампер коснулся кажущейся непроницаемой ограды из листьев и кустов и… исчез. Кусты как будто проглотили переднюю часть машины.

Внедорожник вкатился в заросли, и на мгновение его накрыл холодный мрак. В воздухе пахнуло чем-то горько-сладким вроде жженого сахара… А потом дорога вновь расчистилась, и впереди показался поворот направо.

— Но как… — начал было Джош.

— Иллюзия, только и всего! — объяснил Фламель. — Свет преломляется, отражая контуры деревьев и кустов в пелене испарений, и каждая капля превращается в зеркало. Ну и совсем чуть-чуть магии! — прибавил он и грациозно махнул рукой. — Мы еще в Америке, но уже попали во владения одной из старейших и величайших представительниц Древней расы. Здесь нам пока ничто не угрожает.

Скетти язвительно фыркнула.

— Она, конечно, старая, но вот насчет «величайшей» я не согласна!

— Ската, веди себя прилично, — пригрозил Фламель, повернувшись к сидящей рядом с ним женщине, молоденькой на вид, но на самом деле очень старой.

— Не люблю я ее. И не верю ей.

— Придется пока позабыть о давней вражде.

— Николя, но она же хотела меня убить! — запротестовала Ската. — Она бросила меня на произвол судьбы в преисподней. Я несколько веков оттуда выбиралась!

— Это было больше пятисот лет назад, если я не ошибаюсь, — напомнил Фламель.

— У меня хорошая память, — буркнула Скетти и на секунду стала похожа на упрямого ребенка.

— О ком вы говорите? — не выдержала Софи.

И тут Джош надавил на тормоза, и тяжелый автомобиль резко остановился.

— Случайно не о высокой чернокожей женщине? — спросил Джош.

Софи стремительно обернулась и взглянула через треснувшее ветровое стекло. Фламель и Скетти тоже наклонились вперед.

— О ней, — хмуро согласилась Скетти.

На дороге прямо перед машиной стояла женщина. Высокая и широкоплечая, она выглядела так, словно ее изваяли из каменной глыбы цвета самой черной смолы. Едва заметный пушок белых волос плотной шапочкой закрывал череп. Ее лицо как будто состояло из одних углов: высокие скулы, прямой острый нос, четко очерченный подбородок и очень тонкие, едва заметные губы. Ее зрачки были цвета сливочного масла. На ней было простое длинное платье из мерцающего материала, подол которого мягко развевался на ветру, не касавшемся ничего другого вокруг. В колышущихся складках по всей длине бегала радужная волна, как от бензина на воде. На женщине не было украшений, хотя Софи заметила, что все ее аккуратно подстриженные ногти покрашены каждый в свой цвет.

— За десять тысяч лет она совсем не изменилась, — проворчала Скетти.

— Будь с ней повежливее, — напомнил Фламель.

— Да кто это? — в который раз спросила Софи, пристально разглядывая женщину.

Вид у нее был вполне человеческий, однако в ней ощущалось что-то… что-то сверхъестественное, проявлявшееся в полной неподвижности и надменном наклоне головы.

— Это, — с неподдельным трепетом в голосе сказал Николя Фламель, — старейшина по имени Геката.

— Трехликая богиня, — с сарказмом добавила Скетти.

— Сидите тут! — приказал Николя Фламель, открыл дверь и вышел на скошенную траву.

Скетти скрестила руки на груди и свирепо посмотрела через треснувшее ветровое стекло.

— Ничего не имею против.

Фламель проигнорировал ее язвительный тон и захлопнул дверь прежде, чем Скетти успела сказать что-нибудь еще. Глубоко вздохнув, он попытался взять себя в руки и шагнул к высокой, статной женщине, которая стояла совершенно неподвижно, со всех сторон окруженная высокими голыми стволами секвойи.

Кусты зашуршали, и перед алхимиком вырос громадный хряк торк-альта. Его мощная голова доходила мужчине до самой груди. Фламель замер и поклонился зверю, приветствуя его на наречии, явно не предназначенном для человеческих связок. И тут вепри появились повсюду, их было с десяток. Они сверкали блестящими разумными глазами, жесткая рыжая щетина на спине стояла дыбом в предзакатном солнце, с резных, украшенных орнаментом клыков тянулись длинные капли мерзкой слюны.

Фламель поклонился каждому в отдельности.

— А я и не думал, что в Америке остался хоть один представитель племени торк-альта, — произнес он, возвращаясь к английскому языку.

Геката улыбнулась уголками губ.

— Ах, Николя, кому, как не тебе, знать, что, когда нас не станет и вымрет вся Древняя раса, когда и род человеческий покинет землю, племя альта заявит здесь о своих правах. Вспомни: этот мир изначально принадлежал оборотням.

Геката говорила низким, почти мужским голосом с акцентом, в котором смешались шипящие звуки из греческого и певучие согласные персидского.

Николя вновь отвесил поклон.

— Я, конечно, понимаю, что власть этих племен в Европе очень сильна, особенно племени торк-мадра. Слышал, что торк-тиогар снова укрепились в Индии, а в Африке появились два новых семейства племени торк-леон. И все благодаря тебе.

Геката улыбнулась, показав аккуратные маленькие зубки.

— Эти племена до сих пор поклоняются мне. А я, как богиня, делаю для них все, что в моих силах. — Незримый и неощутимый ветерок колыхнул ее одеяние, и подол закружился вокруг ног, переливаясь золотыми и зелеными нитями. — Но я сомневаюсь, что ты проделал такой путь, чтобы поговорить со мной о моих детях.

— Да, у меня другие намерения.

Фламель оглянулся на обшарпанный и покореженный внедорожник. На него во все глаза глядели Джош и Софи, а лицо Скаты едва виднелось с заднего сиденья. Она сидела с закрытыми глазами и притворялась спящей. Правда, Фламель знал, что воительница не нуждается в сне.

— Я хотел поблагодарить за призрак ветра, который ты послала нам.

Наступил черед Гекаты кланяться. Разжав правую руку, она показала маленький мобильный телефон, легко поместившийся в ее ладони.

— Очень полезное изобретение. Я еще помню времена, когда мы доверяли наши послания ветрам или обученным птицам. Кажется, это было только вчера, — прибавила она. — Рада, что этот трюк оказался удачным. Но похоже, Морриган и Ди засекли ваше местонахождение. Они поймут, кто послал призрак ветра, и уж наверняка им известно, что я тут обитаю.

— Знаю. Извини, что привел их к тебе.

Геката пожала плечами, и от легкого движения по платью сбежала радуга.

— Ди меня побаивается. Он будет беситься, выпендриваться и угрожать, может, даже испробует на мне парочку мелких заклинаний и заговоров, но против меня он не пойдет. По крайней мере, один. И Морриган ему не слишком поможет. Ему нужно как минимум двое темных старейшин, чтобы со мной справиться. Но даже и тогда успех ему не гарантирован.

— Да ведь он такой самонадеянный! Теперь еще и Кодекс у него.

— Однако не весь, как ты сам сказал по телефону.

— Верно, не весь.

Николя Фламель вытащил из-под майки две странички и с расстояния вытянутой руки показал Гекате. Женщина тут же отпрянула и закрыла руками глаза. С ее губ полился звук, похожий на шипящий поток. Через мгновение вепри плотным кольцом окружили Фламеля и, разинув пасти, обнажили огромные клыки в опасной близости от его тела.

Софи набрала в грудь воздуха, чтобы закричать, но Джош ее опередил, и Ската тут же пулей вылетела из машины, направив заряженный лук на Гекату.

— Убери их! — крикнула она.

Вепри даже не посмотрели в ее сторону.

Геката демонстративно отвернулась от Фламеля и сложила руки на груди, потом бросила взгляд через плечо на Скату, которая тотчас натянула тетиву.

— Думаешь этим меня испугать? — усмехнулась богиня.

— Я окропила эту стрелу кровью Титана, — негромко ответила Ската. В неподвижном воздухе ее голос разносился далеко. — Он твой прародитель, если не ошибаюсь? Это один из немногих способов тебя уничтожить.

Близнецы заметили, как глаза старейшины похолодели и на мгновение превратились в золотые зеркала, отражающие все, что происходило перед ней.

— Убери страницы! — приказала Геката алхимику.

Фламель шустро запихнул страницы обратно под черную майку. Женщина произнесла какое-то слово, и вепри отступили от алхимика. Они затрусили прочь и сразу же исчезли в кустах, как будто их и не было, хотя все знали, что они никуда не делись. Геката снова повернулась к Фламелю.

— Они бы не причинили тебе зла без моего приказа.

— Верю, верю, — дрожащим голосом ответил Николя и окинул взглядом свои джинсы и сапоги.

Весь перемазался в белесых слюнях кабанов. Долго придется отстирывать!

— Никогда не вынимай Кодекс или любую его часть в моем присутствии или в присутствии любого представителя Древней расы. У нас на него… что-то вроде аллергии, — произнесла Геката, тщательно выбирая слова.

— А на меня он не действует, — сказала Ската, опустив лук.

— Ты не первое поколение Древней расы, — напомнила ей Геката. — Как и Морриган, ты принадлежишь ко второму поколению. А я была здесь уже тогда, когда чародей Авраам записал в книгу первые могущественные слова. Я помню, как он поймал в силки ее страниц магию первого действа — старейшую магию.

— Извини, — быстро ответил Фламель, — я не знал.

— Да и откуда тебе знать! — улыбнулась Геката, хотя ничего смешного здесь не было. — Эта сверхъестественная магия настолько сильна, что почти никто из моего народа не может даже смотреть на буквы. Те, кто пришел после первых старейшин, пусть и одной с нами крови… — с этими словами она указала на Скату, — но они могут смотреть на Кодекс, хотя даже они не могут к нему прикасаться. Потомки обезьян — люди, род человеческий — могут. Это была последняя шутка Авраама. Он женился на одной из первых женщин человеческого рода и, видимо, хотел быть уверенным, что только его дети смогут брать книгу.

— Мы потомки обезьян, — проговорил Джош, не замечая, что почти шепчет.

— Люди… род человеческий… — повторила Софи и замолчала.

— Именно поэтому книга попала ко мне? — спросил Фламель.

— Ты не первый человек, который… присматривает за Кодексом, — осторожно пояснила Геката. — Начнем с того, что его вообще не следовало создавать! — раздраженно выпалила она, и красно-зеленые нити зазмеились по ее платью. — Я выступала за то, чтобы все страницы были отделены одна от другой и брошены в ближайший вулкан вместе с самим Авраамом.

— Тогда почему книга осталась цела? — спросил Николя.

— Потому что Авраам обладал даром прозрения. Он видел извивающиеся нити времени и предсказал, что настанет тот день, когда Кодекс и все хранящиеся в нем знания пригодятся.

Скетти отошла от внедорожника и приблизилась к Фламелю. Она все еще держала лук в опущенной руке и невольно заметила, как пристально Геката следит за ней.

— У «Книги чародея» всегда был хранитель, — сказала она Фламелю. — Кого-то упоминает история в героических мифах, кто-то не так известен, а некоторых мы вообще не знаем.

— Но если меня, человека, выбрали, чтобы заботиться об этом драгоценном Кодексе, потому что ваш народ даже смотреть на него не может, тем более прикасаться к нему, тогда очевидно, что найти ее предназначено другому человеку. И этот человек — Ди.

Геката наклонила голову в знак согласия.

— Опасный враг этот доктор Джон Ди.

Фламель кивнул. Он кожей чувствовал прохладу сухих страниц, спрятанных под майкой. Хотя Кодекс находился у него вот уже больше пятисот лет, Фламель понимал, что пока начал соскребать только самый верхний слой его тайн. Он до сих пор не знал наверняка, насколько древний этот манускрипт, — дата его создания постоянно отодвигалась все дальше и дальше.

Впервые книга попала в руки алхимика в четырнадцатом веке, и он решил тогда, что ей около пятисот лет. Но потом он начал изучать ее историю и стал считать, что ей где-то восемьсот… нет, тысяча… нет, две тысячи лет. А в прошлом веке, в свете новых открытий, сделанных в гробницах египетских фараонов, он оценил возраст книги в пять тысяч лет. И вот теперь Геката, которой больше десяти тысяч лет, утверждает, что уже была на свете, когда загадочный чародей Авраам составил рукопись. Но если представители Древней расы, боги из мифов и легенд, не могли даже взять книгу в руки, тогда кем был ее создатель Авраам? Был ли он одним из старейшин, или человеком, или вообще принадлежал к одной из множества других таинственных рас, которые существовали на Земле в далекой древности?

— Зачем ты явился? — спросила Геката. — Я узнала о похищении Кодекса, как только вы потеряли его, но я ничем не могу вам помочь.

— Я пришел по другой причине, — ответил Фламель, отошел от машины и понизил голос, так что Гекате пришлось наклониться к нему. — Когда Ди напал на меня, украл книгу и утащил Перри, нам помогли двое людей. Юноша и его сестра. — Он помолчал и добавил: — Близнецы.

— Близнецы? — переспросила она невыразительным голосом.

— Близнецы. Посмотри на них и скажи, что видишь.

Взгляд Гекаты перебежал на машину.

— Вижу мальчика и девочку в майках и джинсах. Паршивая нынче мода. Вот все, что я вижу.

— Присмотрись получше, — попросил Фламель и добавил: — Вспомни пророчество.

— Я помню пророчество! Вздумал учить меня моей собственной истории? — Глаза Гекаты вспыхнули огнем и на секунду изменили цвет, став темными и угрожающими. — Люди? Это невозможно!

Она решительно прошла мимо Фламеля, заглянула в салон машины, посмотрела на Софи, потом на Джоша.

Близнецы одновременно заметили, что зрачки у нее длинные и узкие, как у кошки, а за тонкой линией губ скрываются острые, точно маленькие иглы, зубы.

— Серебро и золото, — неожиданно прошептала Геката, бросив взгляд на алхимика, и ее акцент стал еще заметнее.

Она снова повернулась к близнецам.

— Выйдите из машины!

Дети поглядели на Фламеля и, когда он кивнул, с неохотой выбрались наружу. Софи обошла машину и встала рядом с братом.

Геката протянула руку Софи. Девочка заколебалась, но потом подала ей руку. Богиня повернула руку Софи ладонью кверху, потом протянула другую руку Джошу. Он не мешкая подчинился, пытаясь выглядеть беспечно, будто он каждый день здоровается с богинями, которым десять тысяч лет от роду. Ему показалось, что кожа у нее какая-то шершавая и грубая.

Геката произнесла одно-единственное слово на языке, который предшествовал появлению первой человеческой цивилизации.

— Апельсины, — прошептал Джош, вдруг почувствовав запах, а потом и вкус фрукта.

— Нет, это мороженое, — возразила Софи. — Свежеприготовленное ванильное мороженое.

Она взглянула на брата… и увидела, что он смотрит на нее, широко раскрыв глаза.

Вокруг Софи появилось серебряное свечение. Оно парило над самой поверхностью ее тела, как вторая тончайшая кожа, то пропадая, то вновь появляясь. Когда девочка моргнула, ее глаза превратились в плоские отражающие зеркала.

А Джоша окружало теплое золотое сияние. Оно сосредоточилось в основном вокруг головы и рук, пульсируя в унисон с биением сердца. Радужная оболочка его глаз стала похожа на золотые монеты.

Но хотя близнецы видели свечение, окружавшее их обоих, они не чувствовали ничего особенного. Только в воздухе появился аромат — апельсинов и мороженого.

Не говоря ни слова, Геката отпрянула от близнецов, и свечение тут же погасло. Богиня вернулась к Фламелю, поймала его за локоть и отвела в сторону, подальше от ушей близнецов и Скетти.

— Вы понимаете, что тут вообще происходит? — спросила Софи у воительницы.

Голос у нее слегка дрожал, и девочка до сих пор чувствовала вкус мороженого на языке и аромат в воздухе.

— Богиня проверяла вашу ауру, — ответила Ската.

— Вокруг Джоша золотая аура? — спросила Софи, глядя на брата.

— А у тебя серебряная, — сообщил Джош.

Ската подобрала с земли плоский камешек и швырнула его в кусты. Камень ударился о что-то твердое, и это «что-то» тотчас тяжело затопало прочь из кустов.

— У большинства людей аура многоцветная. Лишь у очень немногих она чистого цвета.

— Как у нас? — уточнила Софи.

— Как у вас, — мрачно ответила Скетти. — Последний раз я видела серебряную ауру у женщины, которую вы знаете под именем Жанна д’Арк.

— А золотую ауру? — спросил Джош.

— Такая встречается еще реже. Последним я помню… — она нахмурилась, напрягая память, — мальчика-царя, Тутанхамона.

— Поэтому вместе с ним похоронили столько золота?

— В том числе, — согласилась Ската.

— Только не говорите, что вы знали царя Тута, — поддразнил Джош.

— Ну, лично знакомы мы не были, — ответила Ската, — а вот дорогую Жанну я обучала и сражалась бок о бок с ней в Орлеане. Предупреждала ее, чтобы не ходила в Париж, — тихо добавила она с болью в глазах.

— Моя аура встречается реже, чем твоя, — поддразнил сестру Джош, чтобы прогнать мрачное настроение. Он посмотрел на воительницу. — Но если у нас чистая аура, что конкретно это означает?

Ската обратила к нему бесстрастное лицо.

— Это означает, что вы обладаете невероятной силой. У всех великих волшебников и колдунов прошлого, у героев-завоевателей и гениальных художников была чистая, одноцветная аура.

Близнецы растерянно переглянулись. Даже после всего, что они повидали и пережили за последние часы, это было как-то слишком странно. Да и взгляд Скаты, ее ничего не выражающее лицо немного пугали. Софи вдруг широко раскрыла глаза.

— До меня только что дошло: оба этих человека, Жанна д’Арк и Тутанхамон, умерли молодыми.

— Очень молодыми, — серьезно сказал Джош, освежая в памяти историю. — Они оба умерли в девятнадцать лет!

— Ну да, все так и было, — согласилась Ската и посмотрела на Николя Фламеля и Трехликую богиню.

— Что-то не то с этим домом Софи зашла в комнату брата, не сводя глаз со своего дорогущего мобильника. — Здесь вообще не ловит.

Она походила по комнате, наблюдая за экраном, но палочек на индикаторе сигнала так и не прибавилось.

Джош непонимающе посмотрел на сестру.

— С этим домом? — недоверчиво повторил он и заговорил очень медленно: — Софи, мы же внутри дерева! Я бы сказал, это само по себе странно, ты так не думаешь?

Когда Геката закончила переговоры с Фламелем, она развернулась и исчезла за деревьями, не сказав ребятам не слова. Миссия проводить их до дома богини была возложена на плечи Фламеля. Велев близнецам выйти из машины, он повел их по узкой извилистой тропинке, которая каким-то чудом продиралась сквозь тернистые дебри. Они так увлеклись необычными растениями — огромными буро-фиолетовыми цветами, которые следили за их передвижением; ползучими ветвями, которые сворачивались в кольца и извивались, точно живые змеи; травой, которая росла на Земле только в эпоху олигоцена, — что и не заметили, как тропинка постепенно расширилась и привела их к поляне, где стоял дом Гекаты. Даже когда ребята посмотрели вверх, им потребовалось какое-то время, чтобы понять, что это вообще такое.

Перед ними, посреди широкой, чуть покатой поляны с крупными кляксами ярких цветов, стояло дерево. По высоте и обхвату оно было сравнимо с приличным небоскребом. Ветви и листья на самой верхушке купались в белой облачной вате, а торчащие из земли корни, похожие на когтистые пальцы, были размером с машину. Само дерево было кособокое и сучковатое, шершавая кора пошла глубокими трещинами. Толстые ветви ползучих растений, свободно свисая с веток, обмотали дерево, точно огромные трубы или провода.

— Дом Гекаты, — пояснил Фламель. — А вы единственные люди за последние два тысячелетия, которые его увидели. Я сам об этом только в книжках читал.

Заметив изумление на лицах ребят, Скетти улыбнулась и легонько пихнула Джоша локтем.

— А вы думали, где будете жить? Не в трейлере же!

— Я не… то есть я не знаю… Я не думал… — замялся Джош.

Его глазам предстало невиданное зрелище, и то немногое, что он знал из биологии, подсказывало ему, что ни одно растение в природе не может вырасти до таких размеров. Ни одно естественное растение, тут же поправил он себя.

Софи показалось, что дерево похоже на очень-очень древнюю женщину, сгорбившуюся от старости. Фламель мог сколько угодно говорить о древности, о воительнице, которой две тысячи лет, или о богине, родившейся десять тысяч лет назад. Она не воспринимала цифры и не понимала их сути. А вот дерево — это другое дело. Они с Джошем и раньше видели очень старые деревья. Родители возили их в национальный парк «Редвуд», где растут гигантские секвойи, которым по меньшей мере три тысячи лет. Однажды они неделю прожили с отцом в Белых горах на севере Калифорнии, пока он изучал Мафусаилово дерево,[21] которое считалось самым древним живым объектом на планете. Глядя на сучковатое, перекошенное Мафусаилово дерево (точнее, это была сосна), нетрудно было представить его поражающий воображение возраст. Но, увидев дерево-дом Гекаты, Софи нисколько не усомнилась, что оно стоит тут испокон веку и ему на целое тысячелетие больше лет, чем Мафусаилову дереву.

Подойдя ближе, они поняли, что сравнение с небоскребом не так уж и неуместно: в коре дерева были вырезаны сотни окон, и в комнатах за каждым из них горел огонек. Но лишь у самого входа в дом ребята ощутили, что ствол у дерева поистине необъятный. Гладко отполированные створчатые двери возвышались на все шесть метров и, несмотря на это, открывались от одного прикосновения пальцев. Близнецы шагнули в просторное круглое фойе.

И замерли.

Внутри дерево было полое. Стоя в дверях, они могли поднять глаза и увидеть его насквозь до самых высот, где собирались невесомые облака. Вдоль этажей тянулась плавно извивающаяся винтовая лестница, и через каждые несколько ступенек из открытой двери лился свет. Из стен извергались десятки миниатюрных водопадов и ниспадали вниз, где вода собиралась в огромный круглый бассейн, занимавший почти весь пол. Внутренние стены дерева были гладкие и ничем не украшенные, если не считать завитков и пучков вьющихся стеблей, которые пробивали поверхность, будто кровеносные сосуды.

Дом был совершенно пуст.

Никто не шевелился в дереве, ничто — будь то человек или не человек — не взбиралось по бесчисленным ступенькам, во влажном воздухе не летало ни одно крылатое существо.

— Добро пожаловать в Иггдрасиль,[22] — объявил Николя Фламель, отступив в сторону и пропуская близнецов вперед. — Добро пожаловать в Мировое древо.

Перенель Фламель забилась в угол тесной комнатки без окон и подтянула колени к груди, обхватив их руками. Опустив подбородок на колени, она услышала голоса — рассерженные, резкие голоса.

Перри сосредоточилась на этих звуках. Произнеся вполголоса короткое заклинание, которое она узнала у инуитского шамана, Перри слегка расширила ауру. Шаман использовал это заклинание, чтобы слушать, как рыба плещется под арктическими льдинами или как медведи бродят по хрустящему снегу на далеких ледяных равнинах. Простое заклинание позволяло отключить все чувства и сосредоточиться исключительно на слухе. На глазах у Перри окружающие предметы потускнели и потеряли свой цвет, а потом она и вовсе ослепла. Она постепенно потеряла обоняние и почувствовала легкое покалывание в пальцах — так притуплялось осязание, которое вскоре пропало совсем. Будь у нее во рту в этот момент самое изысканное лакомство, она бы не ощутила его вкуса. Остался только слух, и он усилился до сверхчувствительного уровня. Перри слышала, как в стене за ее спиной ползают жучки, как мышь копошится где-то наверху и гложет дерево, а в половицах с жадным чавканьем прогрызает себе путь колония термитов. А еще она услышала голоса, высокие, пронзительные, как будто бы их поймали на плохо настроенной радиоволне и к тому же их источник находится очень далеко. Перри наклонила голову, точно настраиваясь на звук. Было слышно, как подвывает ветер, как хлопает подол одежды и надрывно кричат птицы. Она поняла, что все это происходит на крыше здания. Голоса стали громче, и сначала было слышно только бульканье и переливы, но потом все прояснилось: эти голоса принадлежали Ди и Морриган. Перри отчетливо слышала испуг в голосе серого человека и ярость в истошных криках богини ворон.

— Она заплатит за это! Заплатит!

— Она из старейшин! Неприкасаемая для таких, как мы, — возразил Ди, тщетно пытаясь успокоить Морриган.

— Неприкасаемых не бывает! Она сунула нос не в свое дело! Мои вороны перевернули бы машину, если бы призрак ветра не унес их прочь!

— А теперь Фламель, Ската и двое людей как в воду канули! — эхом отозвался голос Ди.

Перри нахмурилась, прислушиваясь еще внимательнее, чтобы не пропустить ни единого слова.

Для нее стало приятной неожиданностью, что Николя заручился поддержкой Скаты: вот уж действительно грозный союзник!

— Как сквозь землю провалились!

— Естественно, провалились! — огрызнулась Морриган. — Он увел их в царство теней Гекаты!

Перри невольно кивнула. Ну конечно! Куда еще мог деться Николя? Ближе всего к Сан-Франциско только царство теней Гекаты в Милл-Вэлли, и хотя Геката не друг Фламелям, но вступать в союз с Ди и темными старейшинами она тоже не станет.

— Надо их вычислить! — решительно заявила Морриган.

— Это невозможно, — поразмыслив, ответил Ди. — У меня нет ни способностей, ни силы, чтобы проникнуть в царство Гекаты. — Он помолчал и добавил: — И у тебя тоже. Она из первого поколения старейшин, а ты уже второе поколение.

— Но она не единственная старейшина на Западном побережье! — с ликованием воскликнула Морриган.

— На что ты намекаешь?

В голосе Ди зазвучали нотки ужаса и прорезался его родной британский акцент.

— Я знаю, где спит Бастет!

Ската провела Софи и Джоша по дому Гекаты. Они ни на минуту не забывали, что находятся внутри дерева: полы, стены, потолки — все было деревянное, и местами на стенах виднелись почки или побеги с зелеными листьями, как будто древесина оставалась живой.

Софи шла, положив руку на плечо брата и оглядываясь по сторонам. По всей видимости, дом состоял из последовательности круглых комнат, которые незаметно перетекали одна в другую. Девочка мельком заглядывала в каждую комнату. Большинство из них были пустые и необставленные, и везде в центре росло прямо из пола высокое деревце с красной корой. В одной комнате, которая была немного в стороне и оказалась гораздо просторнее остальных, стоял большой продолговатый бассейн. В центре бассейна плавали подозрительно крупные цветки белой кувшинки. На вид все это напоминало огромный немигающий глаз. В другой комнате с ветвей красного дерева свисало множество деревянных «музыкальных подвесок», простых или исписанных необычными символами и орнаментом. Они висели тихо и неподвижно, пока Софи не заглянула в комнату, и тогда они начали медленно покачиваться с мелодичным звоном, напоминающим далекое перешептывание.

Софи сжала плечо брата, пытаясь привлечь его внимание, но Джош пристально смотрел перед собой, сосредоточенно наморщив лоб.

— А где все жильцы? — наконец спросил он.

— Здесь живет только Геката, — ответила Ската. — Старейшины предпочитают уединение.

— И много их еще осталось? — поинтересовалась Софи.

Ската остановилась у открытой двери и оглянулась.

— Больше, чем вам кажется. Но почти никто из них не хочет иметь дело с людьми, и они редко высовываются из своих темных царств. А другие, темные старейшины, жаждут вернуть прежние времена и поэтому находят помощников среди людей вроде доктора Ди.

— А вы? — спросил Джош. — Вы хотите вернуть прежние времена?

— Не так уж там было и хорошо, — ответила Ската и прибавила: — Особенно для людей.

Николя Фламель проводил взглядом Софи и Джоша, которых Ската увела обратно в дерево. Только после того, как дверь за ними закрылась, его бесцветные глаза предательски выдали внутреннюю тревогу. Они были на волоске от трагедии всего секунда или две — и Геката превратила бы Джоша в бурлящую жижу. Вряд ли она смогла бы вернуть его в прежний вид наутро, проснувшись юной девой. Надо увезти близнецов подальше от нее, пока они не наломали дров по причине своего неведения.

Фламель отошел от развалившегося стола и зашагал по извилистой тропинке, которая вела к озерцу. Он сошел с ветви и спустился на узкую немощеную дорожку. В грязи виднелось множество следов: какие-то принадлежали кабанам, другие скорее были оставлены босыми человеческими ступнями, а попадалось и нечто среднее. Николя знал, что за каждым его движением следят существа, которых он не видит. Он подозревал, что торк-альта — это лишь малая, видимая, часть свиты Гекаты.

Присев на корточки у кромки воды, он глубоко вздохнул и на мгновение позволил себе расслабиться. Он бы не слукавил, если бы сказал, что это был, пожалуй, один из самых насыщенных событиями дней в его жизни, и он совершенно выбился из сил.

С того самого момента, когда Ди похитил Перри и украл Кодекс, когда появились близнецы, Фламель понял, что одно из первых пророчеств, которые он прочел в Книге пятьсот лет назад, начало сбываться.

«Двое как один и одно целое».

Кодекс был полон зашифрованных посланий и малопонятных фраз. Большинство из них говорили об уничтожении Дану-Талис, древней родины старейшин.

Но кроме этого, были и пророчества о возвращении так называемых темных старейшин, об истреблении и порабощении человечества.

«Наступит день, и Книга будет похищена…»

Что ж, эта фраза уже получила свое объяснение.

«И подданный королевы побратается с Вороной…»

Вот здесь наверняка говорится о докторе Джоне Ди. Он был придворным волшебником королевы Елизаветы. А Ворона — это богиня ворон.

«И тогда старейшины выйдут из тени…»

Фламель знал, что Ди уже не одно столетие прислуживает темным старейшинам, чтобы помочь им вернуться. Он слышал неподтвержденные рассказы о том, что все больше темных старейшин покидают свои царства теней, чтобы вновь исследовать мир людей.

«И тогда бессмертный обучит смертного, и двое как один должны стать одним целым».

Этим бессмертным был Николя Фламель, в чем он нисколько не сомневался. А близнецы — двое как один — это и есть смертные, которых нужно обучить. Только он не понимал, что означала последняя фраза: «одним целым».

Обстоятельства определили близнецов под его опеку, и он был уверен, что им не грозит никакая опасность. Особенно теперь, когда он знал, что им суждено сыграть важную роль в войне против темных старейшин. Николя понимал, что очень рискованно везти Джоша и Софи к трехликой богине, тем более в сопровождении Скаты. Вражда воительницы и богини была древнее многих цивилизаций. Да и Геката — одна из самых опасных старейшин. Она обладала невероятной силой и помимо прочего умела пробуждать магические способности в любом разумном существе. Тем не менее, как и у многих старейшин, ее обмен веществ подчинялся либо солнечному, либо лунному циклу. Она старела с течением дня и фактически умирала с наступлением ночи, но каждый день с восходом солнца возрождалась молодой девушкой. Эта своеобразная черта влияла на ее мышление и даже затуманивала его. Иногда случалось так, что более старая Геката забывала об обещаниях, данных молодой Гекатой.

Фламель надеялся, что утром сможет уговорить юную Гекату пробудить необычайный магический потенциал близнецов.

Алхимик знал, что каждый хранит в себе задатки волшебника. Если зажечь эту искру, она сама собой разгорится до жаркого пламени. Иногда, хотя и очень редко, такое случается с детьми, которые неожиданно демонстрируют чудесные способности, телепатию или телекинез, а то и все вместе. Некоторые дети понимают, что с ними происходит, и учатся управлять нарастающей силой, в то время как другие так до конца и не осознают это. Если способности не развивать, дети будут излучать магическую энергию, как радиоволны, передвигая мебель, сбивая людей с ног, выжигая отметины на стенах и потолке. Такое часто называют проделками полтергейста. Фламель знал, что если Гекате удастся пробудить дремлющие способности близнецов, то при помощи знаний, полученных за пятьсот лет, он сможет улучшить и развить эти способности. Он не только научит близнецов защищаться, но и сможет подготовить их к грядущему.

Сидя на корточках у озерца в форме полумесяца, он всмотрелся в зеленоватую воду. У самой поверхности бултыхались красные и белые декоративные карпы, высовывая свои человекоподобные морды. Они таращили огромные неразумные глаза и скалили острые, как иглы, зубы. Николя не рискнул совать в воду пальцы.

Древние книги по магии традиционно говорили о том, что существуют четыре магические стихии: воздух, вода, земля и огонь. Но за годы исследований Николя обнаружил, что на самом деле этих стихий пять. Пятой силой была магия времени, величайшая из всех магий. Старейшины управляли всеми стихиями, но тайна пятой хранилась только в Кодексе. Вот почему Ди и темные старейшины, на сторону которых он перешел, так стремились заполучить Кодекс. Обладая этой книгой, они смогли бы управлять самим временем.

Вместе с Перенель Николя Фламель посвятил почти всю свою долгую жизнь изучению этих стихий. Пока Перри осваивала различные виды магии, он сосредоточил внимание на формулах и теоремах из Кодекса. Они составляли основу алхимии как науки. При помощи этих формул Николя научился превращать неблагородные металлы в золото, а уголь — в бриллианты, но в этом было очень мало магии. Да, действительно, формула была очень сложной и на подготовку уходило несколько месяцев, но сам процесс был до смешного прост. Сегодня ты гол как сокол, а завтра уже умопомрачительно богат. По совету Перри Николя основал в родном Париже несколько больниц, приютов для сирот и школ. Хорошие то были времена… Нет, просто великолепные. Тогда жизнь была гораздо проще. Они ничего не знали о Древней расе и еще не начали подозревать, что Кодекс хранит и опасные знания.

В последние годы Николя иногда просыпался среди ночи с единственной мыслью, которая крутилась в голове и не давала ему покоя: если бы он знал тогда то, что знает сейчас о Кодексе, стал бы он и дальше изучать философский камень? Эта дорога в конце концов привела его к Древней расе, и особенно к темным старейшинам. Та же дорога свела его с доктором Джоном Ди. Именно она заставила их с Перри инсценировать собственную смерть и покинуть Париж, а потом провести в бегах почти половину тысячелетия. Но благодаря Кодексу они все-таки стали бессмертными. И, вот так просыпаясь ночами, он чаще всего отвечал «да»: даже зная все, что он знает сейчас, он бы продолжил свои исследования и стал алхимиком.

Но временами, например сегодня, он скорее ответил бы «нет». Сейчас он рискует навсегда потерять Перенель, а возможно, и жизни ни в чем не повинных близнецов и не такой уж невинной Скаты (хотя ее не так-то просто убить). И вообще существует вероятность, что он обрек мир на полное уничтожение.

При этой мысли у Фламеля все внутри похолодело. В «Книге Авраама» было множество сказаний, которые он поначалу считал простыми легендами, мифами и сказками. Но его многолетние исследования подтвердили, что все истории правдивы, все сказания основаны на фактах, а то, что он считал легендами и мифами, — всего лишь отчеты живых людей о реальных событиях. Древняя раса существует. Ее представители внешне похожи на людей (не все и не всегда), но обладают могуществом богов. Они правили десятки тысяч лет до появления существ, называемых «гомо сапиенс», то бишь человечества. Первые первобытные люди поклонялись старейшинам, как богам и демонам, и за несколько поколений создали настоящую мифологию и систему верований, которая окружала одного или сразу нескольких старейшин. Боги и богини Древней Греции и Египта, шумеров и индусов, тольтеков и кельтов существовали на самом деле. И это были не разные боги, а всего лишь одни и те же старейшины, но под разными именами.

Древняя раса делилась на две группы: те, кто сотрудничал с людьми, и те, кто видел в них только рабов или, того хуже, пищу. Старейшины разжигали междоусобные войны, которые тянулись веками. Иногда люди сражались по обе стороны, и их подвиги описаны в великих легендах о Гильгамеше и Кухуллине, Атласе и Ипполите, Беовульфе и Илье Муромце.

И наконец, когда стало ясно, что эти войны могут погубить планету, загадочный Авраам благодаря могущественному набору заклинаний заставил старейшин — даже тех, кто поддерживал людей, — уйти с земли. Большинство, как Геката, ушли охотно, поселились в царствах теней, которые создали сами, и с тех пор редко или совсем не общались с людьми. Другие, вроде Морриган (хотя и она была очень слаба после войн), продолжали делать вылазки в человеческий мир, пытаясь вернуть прежние времена. А кое-кто, например Ската, жил незаметно среди людей. Со временем Фламель понял, что Кодекс, в котором хранились заклинания, прогнавшие старейшин из этого мира, содержал также заклинания, позволяющие им вернуться.

И если темные старейшины вернутся, то цивилизация двадцать первого века в считанные часы будет стерта с лица земли, когда богоподобные создания начнут воевать друг с другом. Такое случалось и раньше. Мифология и история называют это событие Всемирным потопом.

А теперь Ди заполучил Кодекс. Все, что ему нужно, — достать последние две страницы, которые Фламель хранит у сердца. И Николя знал, что Ди и Морриган ни перед чем не остановятся, лишь бы добыть эти страницы.

Фламель повесил голову. Как бы ему хотелось знать, что делать! Если бы Перенель была рядом… У нее бы точно созрел какой-нибудь план.

На поверхности воды лопнул пузырь.

«Леди просила передать вам…»

Еще один пузырь надулся и лопнул.

«…Что с ней все в порядке».

Фламель отпрянул от кромки воды. С поверхности озера поднимались ниточки тумана, появлялись пузырьки и лопались. Облако дымки начало обретать форму… очень необычную форму — пожилого человека в форме охранника. Изменчивые туманные очертания парили в воздухе. Лучи закатного солнца пронзали капли воды, превращая каждую в ослепительную радугу света.

— Вы призрак? — уточнил Николя.

— Да, сэр, призрак. Точнее, был, пока миссис Фламель меня не освободила.

— Вы меня знаете? — спросил Николя Фламель.

Ему даже показалось, что это очередной трюк Ди, но потом он отбросил эту мысль: конечно, доктор Ди колдун могущественный, но сквозь защиту Гекаты и ему не проникнуть.

Дымка заколыхалась и уплотнилась.

— Полагаю, что да, сэр. Вы Николя Фламель, алхимик. Миссис Фламель попросила меня разыскать вас. Она предположила, что я найду вас здесь, в этом царстве теней. Она слышала, как Ди говорил об этом.

— С ней все в порядке? — нетерпеливо спросил Фламель.

— Да. Маленький человек, которого называют Джон Ди, боится ее, хотя вторая женщина — нет.

— Что за женщина?

— Высокая женщина в плаще из черных перьев.

— Морриган, — мрачно сказал Фламель.

— Ну да, а вот и послание…

Из пруда вынырнула рыбка, и силуэт распался на тысячу капелек, которые застыли в воздухе кусочками пазла.

— Миссис Фламель просила передать, что вам нужно уходить… немедленно. Богиня ворон собирает войска, чтобы вторгнуться в это царство теней.

— Ничего у нее не выйдет! Она из второго поколения, ей не хватит силы.

Рыбка снова вынырнула, рассеивая водяные брызги, и голос призрака превратился в шепот, становясь тише с каждым лопнувшим пузырьком.

— Миссис Фламель поручила мне передать вам, что богиня ворон намеревается пробудить Бастет.

Ската остановилась у дверей в комнату Софи и оглядела близнецов зелеными как трава, глазами.

— Отдохните немного, — повторила она совет Фламеля и добавила: — Сидите в своих комнатах. Если услышите снаружи странные звуки, не обращайте внимания. Вы в полной безопасности, пока находитесь в этих стенах.

— Какие еще звуки? — переспросил Джеки.

Воображение у него разыгралось не на шутку, и он уже начал сожалеть о всех тех часах, которые провел, играя в «Дум» и «Квейк», чтобы по-глупому дрожать от ненастоящего страха.

Ската немного подумала.

— Ну, крики там. Звериный вой. Да, и смех. — Она улыбнулась. — Уж поверьте, вам лучше не знать, кто там смеется. Спите крепко.

Джош Ньюман подождал, пока Ската скроется за поворотом коридора, и посмотрел на сестру.

— Пора сматываться отсюда.

Софи с остервенением пожевала нижнюю губу, так что остался след от зубов, и кивнула.

— Да, я о том же подумала.

— По-моему, мы здорово влипли, — озабоченно сказал Джош.

Софи была согласна с братом. События весь день разворачивались так стремительно, что она едва успевала перевести дух. Вот только что она работала в кофейне, а в следующую минуту уже несется через весь Сан-Франциско в компании человека, который заявляет, что он алхимик и ему шестьсот с лишним лет от роду, и девушки на вид не старше самой Софи, хотя, по клятвенному заверению Фламеля, ей две с половиной тысячи лет и она древняя воительница. И вампирша.

— Мне все кажется, что нас снимают скрытой камерой, — пробормотала она, озираясь по сторонам.

— Камерой? — удивился Джош, но быстро догадался, о чем толкует сестра. — Ты имеешь в виду «Вас снимают скрытой камерой»?

Ему стало не по себе, и он почувствовал, что краснеет. Что, если это какое-нибудь реалити-шоу, а он выставил себя полным придурком перед всей страной? Он теперь и носу в школу не покажет! Джош заглянул во все углы в поисках камеры. Обычно их прячут за зеркалами. Хотя вообще-то тут зеркал не наблюдается, но это еще ничего не гарантирует. Благодаря современным высоким технологиям камеры вообще бывают размером с блоху. И тут его поразила внезапная мысль:

— А как же птицы?

Софи закивала.

— Да, меня это тоже настораживает. Все остальное может быть спецэффектами: торк-альта — дрессированные животные, а люди — загримированные актеры, сцена в додзё Скаты — какая-нибудь иллюзия, а крысы тоже дрессированные. Но только не птицы. Их было слишком много, и они действительно собирались разорвать машину на клочки.

Именно птицы убедили девочку в том, что им грозит серьезная опасность. Потому что если птицы настоящие, значит, и все остальное реально — и опасность тоже.

Джош полез в задний карман джинсов и подошел к открытому окну. К самому дереву-дому подступала плотная растительность, но, хотя стекол не было, жучки, роящиеся в вечернем воздухе, в комнату не залетали. Из-под балдахина листьев высунулась ярко-голубая змея толщиной с запястье и щелкнула длиннющим языком, явно нацеливаясь на Джоша. Мальчик отскочил от окна, и змея исчезла, но тут же появился клубок жужжащих огоньков, плавно пикирующих между деревьями. Когда рой пролетел мимо окна, Джош со всей уверенностью мог поклясться, что это была дюжина крошечных крылатых женщин, и каждая ростом не больше его пальца. А свет исходил из их тел. Он облизал сухие губы.

— Ладно, допустим, это правда… Все: и магия, и древние племена. Тогда я прихожу к своему первоначальному выводу: пора линять.

Софи подошла к окну, встала за спиной у брата и обняла его за плечи. Она была старше его на двадцать восемь секунд. Джош не забывал напоминать ей, что это меньше чем полминуты, но в отсутствии родителей она приняла на себя роль старшей сестры. Хотя Джош и был на добрых пять сантиметров выше, он все равно оставался для нее младшим братцем.

— Согласна, — устало произнесла она. — Надо попробовать сбежать.

Какие-то нотки в голосе сестры заставили Джоша обернуться.

— Ты сомневаешься, что у нас получится? — проницательно заметил он.

— Надо попробовать, — повторила она, не ответив на его вопрос. — Но я уверена, что они нас догонят.

— Фламель говорил, что Ди может нас вычислить. Наверняка Фламель или Ската тоже могут.

— Фламелю незачем нас преследовать, — напомнила Софи.

— Но Ди есть зачем, — возразил Джош. — Вдруг мы придем домой, а он уже поджидает нас со своими людьми?

Софи нахмурилась.

— Я думала об этом. Фламель сказал, что мы сможем видеть магическую ауру вокруг людей.

Джош кивнул, и Софи продолжила:

— Геката еще не пробудила нашу магическую силу. — Девочка снова нахмурилась, пытаясь в точности припомнить слова Николя Фламеля. — Фламель сказал, от нас пахнет необузданной магией.

Джош глубоко вдохнул воздух.

— А я ничего не чувствую. Ни апельсинов, ни мороженого.

— Наверное, для этого нужно находиться рядом с другим волшебником. Если нам удастся добраться домой, можно поехать в Юту к маме и папе. Мы останемся у них до конца лета, а тут пока все утрясется.

— Неплохая идея, — согласился Джош. — В пустыне нас никто не найдет. И вообще, после всего случившегося сегодня жаркая, тоскливая и песчаная пустыня крайне заманчива.

Софи обернулась и посмотрела на дверь.

— Есть только одна проблема. Это не дом, а лабиринт. Думаешь, мы сумеем добраться до машины?

— Надеюсь, — кивнул он. — Точнее, уверен.

— Тогда пошли. — Она нащупала в кармане бездыханный мобильник. — Давай соберем твои вещи.

Близнецы остановились у двери в комнату Софи и оглядели коридор. Там было пусто и темно, хоть глаз выколи. Разве что какие-то неровные грозди кристаллов длиной в локоть источали молочно-белый свет.

Где-то далеко по коридорам отозвался эхом то ли смех, то ли крик. Бесшумно ступая резиновыми подошвами кроссовок, ребята ринулись по коридору в комнату Джоша.

— И как мы вообще оказались в такой передряге? — задал себе вопрос Джош, рассовывая по карманам неработающий мобильник и iPod.

— Наверное, просто оказались не в то время не в том месте, — ответила Софи.

Она осталась стоять у двери, наблюдая за коридором. Но уже произнося эти слова, девочка начала подозревать, что тут все не просто так. Дело в чем-то еще, и это как-то связано с пророчеством, о котором говорил Фламель и где речь якобы идет о них. Сама мысль об этом приводила ее в ужас.

Джош запихнул дохлый ноутбук в рюкзак и последним взглядом окинул комнату.

— Так, все собрал. Пошли!

Близнецы проскользнули в коридор и быстро побежали через круглые комнаты, задерживаясь у входа в каждую, чтобы проверить, что там внутри. Они то и дело останавливались, прислушиваясь к обрывкам разговоров на почти неузнаваемых языках или к музыке не опознаваемых инструментов, которая летела по коридорам. Один раз, услышав жуткий взрыв безумного смеха, они нырнули в первую попавшуюся комнату и подождали, пока смех не затихнет. Тогда они осторожно выглянули из комнаты и заметили, что световые кристаллы в коридоре стали излучать тусклое красно-голубое свечение.

— Хорошо, что мы его не видели, — дрожащим голосом промямлил Джош.

Софи хмыкнула в ответ. Ее брат пошел вперед, а она следовала за ним в двух шагах, не снимая руки с его плеча.

— Откуда ты знаешь, куда идти? — прошептала она ему на ухо.

Все комнаты казались ей похожими как две капли воды.

— Когда мы только зашли в дом, я заметил, что стены и пол темные, но, пока мы шли, они постепенно становились светлее и светлее. Тогда я понял, что мы идем по кольцам разных оттенков дерева. Такие кольца имеются в стволах всех деревьев. Теперь нам просто надо идти по коридору к более темному дереву.

— Круто! — удивилась Софи.

Джош бросил взгляд через плечо и довольно улыбнулся.

— Я же говорил, что игры — это не пустая трата времени. Чтобы не запутаться в лабиринте, надо запоминать приметы, например узоры на стенах и потолках, или считать шаги, чтобы потом вернуться обратно. — Он вышел в коридор. — И если я прав, то главная дверь должна быть… здесь! — с ликованием объявил он.

Даже для Бель-Эйр — фешенебельного района Лос-Анджелеса, знаменитого своими экстравагантными особняками, — это было уже чересчур. Огромный, как будто расползшийся по земле, полностью выстроенный из белого мрамора дом, добраться до которого можно было только по частной дороге, занимал шестьдесят акров площади и был окружен четырехметровой стеной с колючей проволокой, подключенной к электричеству. Доктору Джону Ди пришлось подождать десять минут у закрытых ворот, пока вооруженная охрана не проверила его документы и каждый сантиметр машины (они даже осмотрели с помощью мини-камеры ее днище). Хорошо, что Ди взял лимузин напрокат, с обычным водителем. А то эти секьюрити бог знает что подумали бы, если бы увидели глиняного голема.

Ди прилетел из Сан-Франциско далеко за полдень на личном самолете. Лимузин, который ему заказали от имени фирмы, подобрал его у Бербанка, где находился аэропорт Боба Хоупа, и повез по бульвару Сансет, влившись в едва ли не самый безумный транспортный поток, какой встречался Ди со времен викторианского Лондона.

Впервые за долгую жизнь Ди показалось, что события выходят из-под контроля. Все происходило слишком быстро, а опыт подсказывал ему, что вот так и случаются неприятности. Его подгоняли люди — конечно, не совсем люди, скорее существа, — которым неймется увидеть результаты. Сегодня они заставили его пойти против Фламеля, хотя он и говорил, что ему нужно еще несколько дней на подготовку. И между прочим, оказался прав. Еще двадцать четыре часа слежки, и он бы схватил и Николаса, и Перенель, и Кодекс, целым и невредимым. Ди предупреждал своих боссов, что Николя Фламель очень хитер, но они и слушать не хотели. А Ди знает Фламеля куда лучше остальных. Много раз за эти века он подбирался к нему очень близко и был на волосок от победы, но каждый раз Фламель и Перенель успевали унести ноги.

Сидя в прохладном салоне машины, в то время как охранники обшаривали ее со всех сторон, Ди вспоминал свое знакомство со знаменитым алхимиком Николя Фламелем.

Когда Софи и Джош вернулись в дом, Ската ждала у громадных открытых дверей. По пятам за ребятами скакал птерозавр, а остальные двое кружили низко в небе, и ветер от их крыльев вздымал вокруг клубы пыли. Несмотря на то что вслух ничего не было сказано, близнецы поняли что их аккуратно, но решительно отогнали обратно в дом. Как стадо.

В вечерних сумерках лицо Скаты приобрело неестественную бледность, коротко остриженные рыжие волосы казались черными. Губы воительницы были сердито поджаты, тем не менее голос звучал нарочито спокойно:

— Я вам еще недостаточно объяснила, насколько это опасно?

Джош открыл рот, чтобы ответить, но Софи схватила его за руку, призывая молчать.

— Мы просто хотим домой, — устало ответила она, хотя и так знала, что сейчас скажет воительница.

— Вы не можете уйти, — отрезала Ската и отвернулась от них.

Близнецы помедлили у двери, а потом оглянулись на птерозавра. Он склонил змеиную голову, изучил их с ног до головы огромными глазами со щелками вместо зрачков, и его голос наполнил их головы монотонно произносимыми словами: «Не обращайте внимания на Скату. Она громко лает, но совсем не кусается».

Зверюга открыла пасть и показала не одну сотню треугольных зубов. Этот оскал можно было принять за улыбку.

«Она ведь волновалась за вас», — добавил птерозавр, развернулся, разбежался вприпрыжку и взлетел в воздух, хрустнув крыльями.

— Лучше молчи, — попросила Софи.

Колкий язычок никогда не доводил Джоша до добра. Если Софи умела контролировать ситуацию и держать язык за зубами, то ее брата так и подмывало отпустить язвительное замечание по любому поводу.

— Ты мне не указ, — фыркнул Джош, но его голос слегка дрожал.

Джош боялся змей еще с тех времен, когда ходил в поход с отцом и провалился в змеиную яму. К счастью, ядовитый гад оказался сытым и решил не обращать на него внимания, подарив мальчику несколько секунд, за которые тот сумел выбраться из ямы. После этого Джошу целый месяц снились кошмары со змеями в главной роли, да и сейчас он видел страшные сны, если был особенно возбужден, например перед экзаменами. Вот такие огромные и похожие на змей птерозавры являлись ему в самых жутких кошмарах. Так что когда посреди ночи появились чудовища, у Джоша так дико заколотило сердце, что даже кожа на груди запульсировала. А когда многозубая морда наклонилась к нему, Джош чуть не хлопнулся в обморок. У него до сих пор по спине катился ледяной пот.

Ската повела Софи и Джоша по дому Гекаты. На этот раз они заметили какое-то движение во мраке: под ногами скрипели половицы, трещали деревянные стены, и весь дом как будто ожил и пришел в движение. А еще ребята отметили, что голоса и крики, которые они слышали раньше, замолкли.

Ската привела близнецов в пустую круглую комнату, где их дожидался Николя Фламель. Он стоял у окна, сцепив руки за спиной, и пристально вглядывался в ночь за окном. Помещение было освещено лишь огромной луной, которая уже начала клониться к горизонту. Одна часть комнаты была облита белым серебром, другая погрузилась во мрак. Скетти подошла к алхимику и встала рядом с ним. Скрестив руки на груди, она повернулась к близнецам, обратив к ним застывшее, как маска, лицо, на котором не отражалось ни единого чувства.

— Вас могли убить, — очень тихо произнес Фламель, не оборачиваясь. — Или того хуже.

— Вы не можете держать нас здесь, — тут же возразил Джош, дерзко нарушив тишину. — Мы не ваши заложники.

Алхимик бросил взгляд через плечо. У него на носу были маленькие круглые очки, и в темноте глаза прятались за серебряными кружками.

— Конечно нет, — спокойно ответил он, вдруг заговорив с французским акцентом. — Вы заложники обстоятельств и роковой случайности… Если вы верите в подобные вещи.

— Я не верю, — пробурчала Ската.

— Я тоже, — ответил Николя и обернулся.

Сняв очки, он сжал пальцами переносицу. Под его бесцветными глазами появились темные круги, и губы сжались в тонкую ниточку.

— Мы все здесь заложники обстоятельств и событий. Почти семьсот лет назад я купил с рук потрепанную книжечку, написанную на непонятном языке. В тот день я тоже стал заложником, пойманным в ловушку так же надежно, как если бы меня заперли за решеткой. Два месяца назад не стоило тебе, Джош, проситься ко мне на работу, а тебе, Софи, начинать работать в «Кофейной чашке». Но вы сделали это и из-за своего решения стоите сейчас здесь со мной. — Он помолчал и покосился на Скату. — Естественно, имеется некое учение, согласно которому вам было предначертано получить эту работу, встретить меня и Перенель и попасть в это приключение.

Ската кивнула:

— Судьба.

— Вы хотите сказать, что у нас не было свободы действий? — спросила Софи. — Что все это должно было случиться? — Она покачала головой. — Я ни на секунду в это не поверю.

Сама мысль об этом шла вразрез со всем, во что она верила. Думать, что будущее можно предсказать, просто смешно!

— Я тоже! — вызывающе заявил Джош.

— И все же, — очень тихо продолжил Фламель, — если я скажу, что в «Книге чародея Авраама», написанной больше десяти тысяч лет назад, говорится о вас?

— Это невозможно, — выпалил Джош, внезапно испугавшись того, что это может значить.

— Ха! — Николя Фламель широко раскинул руки. — Так уж и невозможно? Сегодня вы столкнулись с натарами, крылатыми стражниками царства Гекаты. Вы слышали их голоса у себя в голове. Разве это возможно? А торк-альта? Разве они возможны? Это существа, которые не имеют права существовать вне мифа.

— А как насчет нас? — спросила Ската. — Николя почти семьсот лет, а я вообще видела взлеты и падения многих империй. Разве это возможно?

Ни Джош, ни Софи не нашлись что возразить.

Николя шагнул вперед и положил руки на плечи ребятам. Он был одного роста с ними и заглянул им прямо в глаза.

— Вам придется признать, что вы заперты в этом невозможном мире. Если вы уйдете, то подвергнете опасности свою семью и друзей и, по всей вероятности, навлечете на себя гибель.

— К тому же, — с горечью добавила Ската, — если о вас говорится в книге, вы должны были оказаться здесь!

Близнецы посмотрели сначала на Скетти, потом на Фламеля. Тот кивнул:

— Верно. Книга хранит множество пророчеств, некоторые из них уже сбылись, а другим еще только предстоит осуществиться. Но в ней недвусмысленно говорится: «двое как один».

Софи прошептала:

— И вы верите, что…

— Да, я верю, что это пророчество о вас. Точнее, я в этом совершенно убежден.

Ската сделала шаг вперед и встала рядом с Фламелем.

— И это означает, что вы особенно важны, причем не только для нас, но и для Ди и темных старейшин.

— Почему? — Джош облизал вдруг пересохшие губы. — Почему мы так важны?

Алхимик оглянулся через плечо, ища у Скетти поддержки. Та кивнула:

— Скажи им. Они должны знать.

Близнецы перевели взгляд со Скетти на алхимика. У них возникло ощущение, что сейчас они услышат нечто необыкновенно важное. Софи взяла брата за руку, и он крепко сжал ее пальцы.

— Кодекс предсказал, что «двое как один» придут либо спасти, либо разрушить мир.

— Что значит либо спасти, либо разрушить? — насторожился Джош. — Уж или то, или другое, а?

— В Кодексе используется слово, похожее на древневавилонский символ, обозначающий «либо», — объяснил Фламель. — Вообще-то я всегда полагал, что у одного из вас будет потенциал к спасению мира, а у другого — способность разрушить его.

Софи пихнула брата в бок.

— Это про тебя.

Фламель отступил на шаг назад.

— Через пару часов проснется Геката, и я попрошу ее пробудить ваши магические способности. Уверен, у нее получится. Возлагаю на это все надежды, — горячо произнес он. — Тогда мы уедем.

— Куда? — в один голос спросили Джош и Софи. — Разве Геката не разрешит остаться здесь?

— Я надеюсь, что нам удастся убедить других старейшин или бессмертных людей помочь в вашем обучении. Нет, здесь мы остаться не можем. Ди и Морриган разбудили одну из самых грозных старейшин — Бастет.

— Египетскую богиню кошек? — спросила Софи.

Фламель удивленно моргнул.

— Ты меня поразила!

— У нас родители археологи, помните? Пока другим детишкам читали сказки, наши родители рассказывали нам мифы и легенды.

Алхимик кивнул.

— Пока мы с вами разговариваем, Бастет и Морриган собирают войска для решительного наступления на царство Гекаты. Я думал, что это случится после наступления темноты, когда Геката будет спать, но пока их не видно, а скоро уже рассвет. Они наверняка знают, что у них всего один шанс, поэтому им нужно собрать все силы перед нападением. Сейчас они еще не знают, что нам известны их намерения. Тем более они не знают, что мы узнали о пробуждении Бастет. Однако мы будем готовы отразить их атаку.

— Но откуда вы узнали обо всем? — спросила Софи.

— Мне сказала Перенель. — Фламель отмахнулся от напрашивающегося вопроса. — Она женщина изобретательная, попросила бестелесного духа передать мне весточку.

— Бестелесного духа? — переспросила Софи. — Это вроде привидения?

После всего, что они успели повидать, ей оказалось очень легко поверить в духов.

— Вот именно, — ответил Фламель.

— Что произойдет, если они нападут? Что это будет за нападение? — спросил Джош.

Фламель посмотрел на Скетти.

— Меня еще не было на свете, когда старейшины сражались друг с другом.

— А я была, — мрачно сказала Скетти. — Большинство людей даже не поймут, что происходит. — Она пожала плечами. — Но освобождение магической энергии в царствах теней, без сомнения, повлияет на климат и, в отдельных местах, на геологию. Начнутся землетрясения, торнадо, ураганы и ливни. Терпеть не могу дождь, — прибавила она. — Поэтому я уехала из Ирландии.

— Есть кое-что, что мы можем сделать, — сказала Софи. — Мы должны предупредить людей.

— Интересно, каким же образом? — спросил Фламель. — «Послушайте, граждане, скоро начнется заварушка магических сил, так что ждите наводнения или землетрясения»? Может, сразу позвоним на телевидение и на метеостанцию?

— Но мы должны…

— Ничего мы не должны, — твердо ответил алхимик. — Мы должны увезти вас и страницы Кодекса подальше отсюда.

— А как же Геката? — спросил Джош. — Она сможет за себя постоять?

— Отразить Ди и Морриган — да. А вот если к ним присоединится Бастет, то… я не знаю, — ответила Скетти. — Мне неизвестны возможности богини.

— Но она могущественнее, чем вы себе представляете.

Все разом обернулись и увидели девочку не старше одиннадцати лет. Она стояла в дверях, моргала и сладко позевывала. Протерев желтые глаза, она уставилась на присутствующих и улыбнулась, продемонстрировав великолепную белизну зубов на фоне темной кожи. На девочке был короткий балахон наподобие тоги, из того же переливающегося материала, что был на старшей Гекате, но на этот раз платье играло золотыми и зелеными волнами. Ее платиновые волосы спускались кудрями на плечи.

Алхимик поклонился.

— Доброе утро. Не думал, что ты встанешь до рассвета.

— Да как можно спать, когда тут такое творится? — воскликнула Геката. — Меня разбудил дом.

— Дом… — эхом отозвался Джош.

— Дом живой, — спокойно пояснила Геката.

Джош мог бы отпустить с дюжину комментариев, но, вспомнив про зеленую слизь, благоразумно решил держать рот на замке.

— Насколько я понимаю, Морриган и моя старшая сестра Бастет задумали напасть на мое царство теней? — угрюмо констатировала девочка.

Николя мельком взглянул на Скату, и та едва заметно пожала плечами. Она понятия не имела, откуда Геката могла об этом узнать.

— Надеюсь, вы понимаете, что ничто происходящее в этом доме, ни одно слово, произнесенное вслух или шепотом, и даже мысль, — прибавила Геката, покосившись на Джоша, — от меня не ускользнет.

Девочка улыбнулась и в тот миг стала очень похожа на свою более взрослую ипостась. Улыбка тронула губы, но не озарила ее глаза. Девочка прошла в комнату, и Софи заметила, как с каждым ее движением дом реагирует на присутствие своей хозяйки. На том месте, где она только что стояла, начали пробиваться зеленые ростки, а дверной косяк зацвел мелкими зелеными цветами. Трехликая богиня остановилась напротив Николя и заглянула в его встревоженные глаза.

— Лучше бы ты вообще не приходил. Лучше бы ты не приносил с собой неприятности. Лучше бы мне не сражаться с сестрой и племянницей. И уж конечно было бы лучше, если бы меня не заставляли вставать на чью-либо сторону.

Ската скрестила руки на груди и мрачно посмотрела на богиню.

— Тебе никогда не нравилось принимать какую-то одну сторону, Геката. Неудивительно, что у тебя три лица.

В этот момент Софи наблюдала за Гекатой и заметила, что на секунду в глазах юной девочки блеснуло нечто зловещее и неизмеримо древнее.

— Я прожила несколько тысячелетий, потому что всегда поступала по-своему, — огрызнулась Геката. — Но я принимала одну сторону, если борьба того стоила.

— А сейчас? — тихо произнес Николя Фламель. — Кажется, пора вновь выбирать. Хотя только тебе решать, стоит ли того эта битва.

Геката пропустила вопрос мимо ушей и вместо ответа резко повернулась к близнецам. Ее маленькая ручка взлетела в воздух, и тут же вокруг ребят золотым и серебряным светом заиграла аура. Геката склонила голову набок, разглядывая их, изучая всполохи серебряного света, дрожащим коконом окутавшего Софи, и скользя глазами по золотистым прожилкам, переливающимся в ауре Джона.

— Может, вы и правы, — наконец проговорила она. — В проклятом Кодексе, скорее всего, написано именно об этих. Уже много веков мне не встречалась такая чистая аура. Они обладают невероятной и необузданной силой.

Фламель кивнул.

— Будь у меня время, я бы сам занялся их тщательным обучением, постепенно пробуждая в них дремлющие способности. Но обстоятельства складываются не лучшим образом, и время для меня становится непозволительной роскошью. В твоих силах подобрать к ним ключик. Ты способна за мгновение сделать то, на что обычно уходят годы.

Геката посмотрела на алхимика.

— Эти годы уходят по многим разумным причинам, — презрительно ответила она. — Люди почти не пользуются своими чувствами. А ты предлагаешь пробудить полную силу в этих двоих. Я не стану этого делать: от перегрузки они могут сойти с ума.

— Но…

— Я не стану этого делать! — Она обратилась к близнецам: — По сути, он просит меня убить вас, если вам еще повезет.

С этими словами она развернулась и тут же скрылась из комнаты, оставляя за собой травяные следы.

От потрясения близнецы на какое-то мгновение потеряли дар речи. Первым очнулся Джош.

— Что она имела в виду?..

Но Николя торопливо пронесся мимо него, не обратив никакого внимания на вопрос, и ринулся вслед за Гекатой.

— Она преувеличивает! — крикнул он через плечо. — Хочет вас запугать!

— В общем-то у нее получилось, — пробормотал Джош и посмотрел на Скату.

Но та отвернулась и вышла в сад.

— Эй! — позвал он и поспешил следом. — Вернитесь! У меня еще остались вопросы…

Его охватила такая досада и злость: сколько можно? Почему с ними обращаются как с детьми? Они с сестрой заслужили кое-какое объяснение!

— Джош! — предостерегла его Софи.

Но брат промчался мимо и протянул руку к плечу Скаты. Он даже не успел ее коснуться. Его вдруг схватило, скрутило, завертело в воздухе и с такой силой бросило на землю, что чуть дух не вышибло. Открыв глаза, Джош увидел прямо перед собой меч Скаты, кончик которого нацелился ему между глаз. Воительница заговорила еле слышным шепотом:

— Вчера ты оскорбил богиню из Древней расы. Сегодня умудрился взбесить старейшину второго поколения. А ведь еще даже рассвет не наступил…

Дева-воительница убрала меч в ножны и перевела взгляд на ошеломленную Софи. Та даже не успела заметить, как Ската все это проделала.

— Он всегда такой? — спросила Скетти.

— Какой «такой»? — не поняла Софи.

— Глупый, неугомонный, пустоголовый… Продолжать?

— Не надо. Ну да, он всегда такой. Иногда даже хуже.

В детстве Софи часто дразнила Джоша и говорила, что ему достались все мышцы, а ей — все мозги. Ее брат вечно бежал впереди паровоза и лез не в свое дело, но при этом оставался преданным и надежным.

Ската подняла Джоша на ноги.

— Будешь продолжать в том же духе — скоро угробишь себя.

— Я всего лишь хотел спросить…

— Тебе еще повезло. Пару веков назад я бы тебя наверняка убила. Раньше у меня был взрывной характер, — призналась она, — но я хорошо поработала над самообладанием.

Джош потер поясницу. Он понял, что, если бы Ската действительно шлепнула его о камни, ему бы пришлось несладко, но она потрудилась осторожненько свалить его на траву.

— Приемчик из дзюдо? — дрожащим голосом спросил он, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно, а заодно меняя тему.

— Вроде того.

— Кстати, а где вы учились дзюдо?

— Я не училась. Я придумала дальнего предка большинства боевых искусств, которые люди изучают сегодня, — ответила рыжеволосая воительница, злорадно сверкнув ярко-зелеными глазами. — Вам бы вообще-то не помешало выучить несколько элементарных движений.

— Ну, я думаю, нас хватит и на сложные, — ответил Джош. — Мы два года занимались тхеквондо, пока наши родители преподавали в Чикаго, а еще год занимались каратэ в Нью-Йорке… или в Бостоне?

— Вы изобрели дзюдо? — ровным голосом спросила Софи, стараясь не выдать своего удивления.

— Нет, современное дзюдо придумал Дзигоро Кано. Но его система защиты основана на джиуджитсу, которое схоже с айкидо, появившимся примерно в четырнадцатом веке. Кажется, тогда я была в Японии. Все единоборства произошли от одного источника. И этот источник — я, — скромненько заявила Скетти. — Что ж, если вы немного знаете тхеквондо и карате, это пригодится. Пока мы ждем Николя, я покажу вам основные движения.

— А где он? — спросила Софи, оглядываясь на дом. Что тут вообще происходит? — Он что, упрашивает Гекату пробудить наши магические способности?

— Так и есть, — подтвердила Скетти.

— Но она же сказала, что это нас убьет! — насторожился Джош.

Он начал подозревать, что Фламель намерен не просто охранять близнецов. Алхимик явно что-то задумал.

— Это всего лишь ее догадки, — возразила Скетти. — Трехликая любит драматизировать.

— Значит, Николя уверен, что нам не грозит опасность? — не унимался Джош.

— Нет, не совсем уверен, — улыбнулась Скетти. — Но поверьте мне, вы и без того в опасности. Разница лишь в том, что если Геката пробудит ваши способности, то вы окажетесь в о-о-очень большой опасности.

В глухую темную ночь кошки Сан-Франциско покинули город.

Поодиночке и парами дикие разукрашенные шрамами уличные коты и жирные, ухоженные домашние любимцы всех форм и размеров, породистые и смешанные, длинношерстные и короткошерстные, хлынули во мраке бесшумной кошачьей волной. Их поток лился через мосты, бурлил вдоль переулков, несся по канализационным туннелям, скакал по крышам.

И все они шли на север.

Кошки проносились мимо перепуганных и потрясенных запоздавших гуляк, обходили стороной крыс и мышей, даже не помышляя о еде, и не замечали птичьих гнезд. И хотя шли они в полнейшем молчании, их перемещение сопровождал жуткий звук.

Той ночью в городе Сан-Франциско звучало эхо первобытного воя сотен тысяч собак.

Джош и Софи стояли на опушке древнего леса и следили за тремя крохотными крылатыми созданиями, до жути напоминающими драконов, которые кружились в первых лучах рассветного солнца. Джош посмотрел на сестру и тут же отвел взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты это делала, — коротко сказал он.

— Почему? — спросила Софи.

Она взяла брата за плечо и повернула лицом к себе.

Из-за его плеча она видела, что за ними наблюдают Фламель, Скетти и Геката, стоящие у входа в невероятный Иггдрасиль. Вокруг сновали тысячи торк-альта в обличье людей и вепрей. Они готовились к битве. Вепри облачились в кожаные доспехи, а люди вооружились бронзовыми копьями и мечами. В небе кружили стаи натаров, и даже густые заросли и высокая трава как будто ожили: в них копошились, ползали, бегали и извивались какие-то существа. Стражники занимали свои посты вдоль границ Иггдрасиля. Они взбирались на могучие ветви, выстраивались в окнах, держа наготове стрелы и копья.

Софи заглянула в лицо брату и увидела в его ясных синих глазах собственное отражение. Она вдруг заметила, что его глаза как будто увеличились из-за слез, которые он тщательно скрывал. Девочка хотела погладить его по щеке, но он поймал ее руку и нежно сжал пальцы.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — только и сказал он.

Софи молча кивнула, боясь, что голос ее предаст. Ей хотелось сказать брату то же самое.

У них над головами летали гигантские натары, похожие на птерозавров, и от взмахов их крыльев пыль поднималась столбом. Но ни Софи, ни Джош не обращали на них внимания.

— Николя сказал, что опасность есть, — продолжил Джош, — а Геката говорила, что это может быть даже смертельно опасно. Я не хочу, чтобы ты проходила ритуал Пробуждения. Вдруг что-нибудь пойдет не так? Вдруг с тобой что-нибудь случится?

— Нам не остается другого выбора. Николя сказал…

— Знаешь, я не очень-то ему доверяю, — перебил ее Джош. — Мне кажется, у него что-то на уме. Слишком рьяно он пытается пробудить в нас магические силы, несмотря на риск.

— Он говорил, что это наш единственный шанс, — возразила Софи.

— Вчера он сказал, что увез нас из магазина, чтобы спасти. А теперь оказывается, что нас надо чему-то обучать, чтобы мы смогли защититься от Ди и этих темных старейшин. Чует мое сердце, Софи: Николя Фламель задумал свою игру.

Взгляд Софи заскользил в сторону и остановился на алхимике. Она была знакома с этим человеком уже пару месяцев и как-то даже написала в своем блоге, что он «классный». Теперь она поняла, что совсем его не знает. Человек под именем Ник Флеминг оказался вымышленным. Враньем. Фламель пристально смотрел на нее, и на короткий миг ей представилось, будто он знает, о чем они разговаривают.

— Нам обоим необязательно проходить ритуал Пробуждения, — сказал Джош. — Давай я сделаю это один…

Софи посмотрела ему в глаза.

— И как, по-твоему, я буду себя чувствовать, если с тобой что-то случится?

На этот раз Джош не знал, что ответить. Сама мысль о том, что с его сестрой может произойти нечто ужасное, пришла ему в голову совсем недавно. Но одна эта мысль приводила его в ужас.

Софи взяла брата за руки.

— С самого рождения мы все делали вместе, — произнесла она тихим и серьезным голосом. — А если учесть, что мама с папой все время где-то пропадают, мы и правда всегда только вдвоем. Ты постоянно заботился обо мне, а я о тебе. И я не позволю, чтобы ты прошел этот… ритуал один. Мы сделаем это вместе, как и все остальное.

Джош пристально вгляделся в лицо сестры.

— Ты уверена? — спросил он, начиная видеть в Софи нового человека.

— Я еще ни в чем не была так уверена.

Они оба понимали скрытый смысл этих слов: никто из них не хотел оставаться один, если что-нибудь случится во время Пробуждения.

В конце концов Джош кивнул, взял сестру за руку, и они вместе повернулись к алхимику, Гекате и Скетти.

— Мы готовы.

Ди подождал пока последние птицы и кошки не исчезли в темном царстве Гекаты, и только потом вышел из машины и зашагал к тайному отверстию. Сенухет, прислужник Бастет, уже давно ушел, прямо-таки убежал за своей госпожой в царство теней, но Ди не проявил такого же энтузиазма. Первым бежать в бой — себе дороже. У солдат в тылу всегда больше шансов выжить. Он подозревал, что стражники Гекаты скопились сразу за невидимыми стенами, и ему не очень-то хотелось первым лезть в драку. Он не считал это трусостью, скорее, осторожностью — именно она помогала ему выжить уже не первое столетие. Но не может же он тут вечно прохлаждаться: его владычицы ждут своего слугу на поле брани. Коротышка плотно укутался в кожаный плащ стоимостью две тысячи долларов и в следующее мгновение шагнул в отверстие, оставляя позади морозный утренний воздух. Он шагнул и оказался…

…на поле боя.

Повсюду лежали тела, и ни одно из них не было человеческим.

Вступив в царство теней Гекаты, вороны Морриган перевоплотились в людей, хотя и не полностью. Они стали такими же высокими и тощими, как их госпожа, их крылья расправились и удлинились, как у летучих мышей, соединяясь с человеческим телом полупрозрачными сухожилиями. Крылья заканчивались жуткими когтями. А головы у них остались птичьи.

Там и сям среди перьев валялись кошки. Они тоже превратились в полулюдей и, как Бастет, сохранили кошачьи головы. Лапы их напоминали человеческие руки с острыми кошачьими когтями, а тела были покрыты густым пушистым мехом.

Оглядевшись по сторонам, Ди не заметил среди павших ни одного из воинов Гекаты и вдруг испугался: что же за войска у богини? Он полез под пальто, достал меч, который некогда называли Экскалибуром, и двинулся по дорожке туда, где в утреннем тумане высилось гигантское дерево. Рассветные лучи бросили багрянец на древний черный клинок.

— Нам пора.

Николя Фламель схватил Джоша за плечо и потряс, приводя в чувство.

Джош тупо уставился на алхимика, у него по щекам текли слезы, но он их не замечал.

— Софи… — прошептал он.

— Она обязательно придет в себя, — уверенно сказал Николя.

В коридоре снаружи эхом отзывались крики, резкий звон оружия смешивался с яростным ревом людей и животных. Но громче всех звучал восторженный смех Скаты. Фламель вытянул руки к Софи, до сих пор висевшей в воздухе, и от ее прикосновения его собственная аура вспыхнула зеленоватым светом. Он осторожно притянул Софи к земле. Как только ноги девочки коснулись земли, силы словно покинули ее тело, но Фламель успел поймать Софи, прежде чем она обмякла и без сознания рухнула на пол.

Джош тут же оказался рядом. Оттолкнув Фламеля, он обнял сестренку, и энергия от угасающей ауры Софи с шипением бенгальского огня заиграла на его коже, но мальчик даже ничего не почувствовал. Он с гневом посмотрел на Фламеля.

— Вы все знали! Знали, как это опасно! Моя сестра могла впасть в кому!

— Я был уверен, что этого не случится, — спокойно ответил Николя и присел рядом на корточки. — Ее аура — и твоя тоже — слишком сильная. Я знал, что вы оба выживете. Я бы никогда намеренно не подверг вас опасности, клянусь вам!

Он попытался пощупать у Софи пульс, но Джош оттолкнул его руку. Он ни капельки не верил алхимику. Хотел верить, но почему-то слова Фламеля звучали неискренне.

Оба подскочили, услышав из коридора вопль бьющейся в муках кошки. Следом за воплем раздался голос Скетти:

— Нам и правда пора убегать! Удачнее момента не придумаешь!

Запах гари становился все сильнее, и в комнату уже прокрались струйки серого дыма.

— Скорее, уходим! Обсудим это позже! — тоном, не терпящим возражений, скомандовал Фламель.

— Обсудим, не сомневайтесь! — пообещал Джош.

— Давай я помогу тебе нести ее, — предложил алхимик.

— Сам справлюсь! — огрызнулся Джош и подхватил сестру на руки.

Он больше никому не доверит Софи. Какая она все-таки хрупкая! Джош вдруг ощутил результаты многих месяцев, потраченных на футбольные тренировки. Он теперь был сильнее, чем казался на вид.

Алхимик забрал свой посох, прислоненный к стене, и взмахнул им в воздухе. На кончике посоха зажегся зеленый огонек, оставляя в воздухе едва заметный изумрудный след.

— Готовы? — спросил Фламель.

Джош кивнул, крепко прижимая сестру к груди.

— Что бы ни случилось, что бы ты ни увидел, не останавливайся и не оборачивайся. Практически никто за этими дверьми не станет долго думать, прежде чем вас прикончить.

Джош бросился за Фламелем за дверь… и остановился как вкопанный. Посреди узкого коридора стояла Скетти, орудуя клинками так шустро, что нельзя было различить их в неразборчивом мелькании. А за клинками в коридоре скопились самые жуткие чудовища, каких он только видел. Он ожидал монстров, но совсем не таких. Это были не звери и не люди, а нечто среднее. Люди с головами кошек рычали и щелкали когтями, высекая искры из мечей Скетти. А другие, с человеческими телами и огромными головами воронов, целились в нее острыми клювами.

— Скетти, пошли! — крикнул Фламель.

Не дожидаясь ее реакции, он вытянул перед собой руку и прицелился посохом. Вспыхнула его зеленая аура, и в воздухе резко запахло горькой мятой. На кончике посоха собрался изумрудный светящийся шарик и выстрелил с характерным звуком. Скетти едва успела пригнуться, как шарик с шипением пронесся в воздухе и угодил в потолок прямо у нее над головой. Он оставил яркую метку, пятно, из которого тут же начал сочиться по каплям тягучий зеленый свет.

Во входное отверстие просунулась исцарапанная голова очередной полосатой кошки с разинутой пастью и сверкающими клыками. Чудище приметило Скетти и кинулось к ней. В тот же миг ему на макушку капнул вязкий свет. Существо с кошачьей головой рассвирепело. Оно метнулось обратно в коридор, где начало нападать на всех, кто вставал у него на пути. Следом в отверстии возник человек-птица — и попал под дождь из капающего света. От капель в его черных крыльях образовались дыры, а сам монстр с омерзительным карканьем повалился на пол.

Джош заметил, что, хотя зеленый свет, по густоте напоминающий мед, сжигал чудовищ, дерево оставалось целым и невредимым. Он знал, что должен уделить больше внимания этому феномену, но был слишком озабочен состоянием сестры. Она часто дышала, и глаза ее под закрытыми веками бегали из стороны в сторону.

Скетти вскочила на ноги и бросилась к Фламелю и Джошу.

— Впечатляет, даже очень, — пробормотала она. — Не знала, что ты на такое способен.

Фламель завертел жезлом, как дирижерской палочкой:

— Эта штука фокусирует мою силу.

Скетти огляделась вокруг.

— Похоже, мы в ловушке.

— Геката пошла туда… — Николя повернулся направо и ткнул пальцем в непроницаемый с виду барьер из сплетенных корней. — Я видел, как она выбежала из комнаты и прошла прямо сквозь вот это.

Он подошел к сучковатому дереву и вытянул вперед руку. Рука исчезла по самый локоть.

— Я пойду первой! — заявила Скетти.

Джош отметил, что, несмотря на недавнюю свалку с убойной смесью из птиц и кошек, у нее на теле не осталось ни синяка, ни царапинки и каждый волосок был на месте. Она даже не запыхалась (хотя если она вампир, может, ей вообще не нужно дышать?).

Скетти кинулась вперед, скрестив мечи на груди. Со стороны казалось, что она вот-вот врежется в стену из корней, но она исчезла в невидимом проходе.

Не успели Фламель и Джош переглянуться, как голова Скетти вынырнула из плотного переплетения корней:

— Все чисто!

— Я прикрою! — сказал Фламель и пропустил вперед Джоша. — Возьму на себя всех, кто решит последовать за нами!

Джош коротко кивнул: он до сих пор не мог заставить себя разговаривать с Фламелем. Он был в ярости оттого, что алхимик подверг опасности жизнь сестры. Но сейчас было очевидно, что Фламель готов сражаться за близнецов, рискуя собственной жизнью. Джош подошел к стене из искореженных корней и утрамбованной земли. Он закрыл глаза… и прошел насквозь. На мгновение его окутали сырость и холод, а когда он вновь открыл глаза, то увидел перед собой Скетти. Он оказался в низенькой узкой комнатке, сплетенной из шишковатых корней Иггдрасиля. От комьев зеленого мха исходило слабое свечение, и Джош разглядел, что Скетти стоит у подножия узкой неровной лесенки, ведущей куда-то в темноту. Скетти склонила голову набок, и Джош хотел спросить, к чему она прислушивается, но тут из стены появился Фламель. Он улыбался и держал в руках дымящийся жезл.

— Это их немного задержит.

— Пошли! — крикнула Скетти, как только появился алхимик.

Лестница оказалась такой узкой, что Джошу пришлось двигаться боком, пригнув голову и прижав к себе Софи, чтобы она не ударилась головой и ногами о шершавые деревянные стены. Он ступал осторожно, проверяя каждый шаг, чтобы не упасть и не уронить сестру. Внезапно он понял, что эти ступеньки вырезаны в пространстве между внутренним и внешним слоями коры гигантского дерева. Наверное, такое дерево, как Иггдрасиль, просто изрешечено тайными переходами, скрытыми комнатами, забытыми подземельями и потерянными лестницами. Как же без этого? Наверное, Геката даже не помнит их все. А если как следует задуматься, то кто вырезал эти ступеньки? Ему почему-то трудно было представить, чтобы богиня сделала все это сама, вручную.

Пока они поднимались, горький запах горелого дерева усиливался, а звуки борьбы приближались. Кошачьи взвизги все больше напоминали человеческие, карканье становилось невыносимым, и все это смешивалось с ревом вепрей и шипением натаров. Вблизи поверхности жар и дым ощущались все сильнее, и к общему шуму добавился новый звук — глухой басистый стон дерева.

— Нужно торопиться! — раздался из темноты голос Скетти. — Нам действительно нужно торопиться…

Почему-то неестественное спокойствие ее голоса напугало Джоша сильнее, чем если бы она заорала.

— Осторожнее! Мы подошли к выходу. Находимся на конце толстого корня, примерно в тридцати метрах от ствола дерева. Это довольно далеко от места сражения, — прибавила она.

Джош завернул за угол и увидел, что Скетти стоит в лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь ветви. Она обернулась, и солнце превратило ее рыжие волосы в золото, заиграло на клинках мечей. В этот момент Джош понял, что она действительно похожа на древнюю и грозную воительницу. Отовсюду неслись крики, лязг, но громче всех звуков борьбы был стонущий рокот, вибрирующий в самой земле.

— Что это за звук? — спросил мальчик.

— Крики Иггдрасиля, — угрюмо ответила Скетти. — Враги Гекаты подожгли Мировое древо.

— Но зачем?

Сама мысль об этом привела Джоша в ужас. Древнее живое дерево никому не навредило. Наоборот, оно помогло ему постичь жизненную философию темных старейшин.

— Могущество Гекаты неразрывно связано с деревом. Силами ее магии дерево ожило и выросло до неизмеримых высот, и его жизнь теперь питает богиню. Старейшины верят, что, уничтожив дерево, они уничтожат и ее.

Фламель преодолел последние ступеньки лестницы и вышел наружу. Алхимик тяжело дышал, его худое лицо раскраснелось, на лбу выступил пот.

— Старею, — криво улыбнулся он и посмотрел на Скетти. — Каков будет план?

— План простой, — сказала она. — Бежим отсюда как можно быстрее.

Она повернула меч в левой руке таким образом, что клинок лег вдоль руки, и использовала рукоять в качестве указки. Фламель и Джош придвинулись к ней и пристально вгляделись в занавес из ветвей. На другой стороне поля появился доктор Джон Ди. Он осторожно крался через заросли. Короткий меч с черным клинком, который Ди держал в руках, замерцал и сверкнул холодной синей вспышкой.

— Ди! — воскликнул Фламель. — Никогда бы не подумал, что буду так рад его видеть. Вот уж правда хорошие новости!

Скетти и Джош посмотрели на него с удивлением.

— Ди — человек, а это значит, что он добрался сюда вполне земным способом, — объяснил алхимик.

— На машине, — кивнула Скетти, — которую он, скорее всего, оставил за пределами царства теней.

Джош хотел спросить, с чего она это взяла, но вдруг понял, что и сам знает ответ:

— Если бы он приехал сюда, у машины бы сел аккумулятор.

— Глядите, — еле слышно сказала Скетти.

Они увидели, как один из гигантских вепреподобных торк-альта появился из высокой травы за спиной у Ди. Оставаясь в обличье зверя, он поднялся на задних лапах и оказался в три раза выше этого маленького человека.

— Он его убьет… — прошептал Джош.

Меч Ди вспыхнул голубым огнем, и коротышка внезапно споткнулся и плюхнулся назад, в сторону торк-альта, описав мечом короткую дугу. Резкое движение застигло оборотня врасплох, но он легко отбросил в сторону клинок… и застыл. Когда меч коснулся зверя, по его передней ноге пробежала тоненькая голубая ниточка, сверкнув кристалликами в утреннем солнце. Ледяная корка покрыла грудь торк-альта и растеклась по мощным ногам, плечам и голове. За считанные секунды чудовище оказалось замурованным в ледяной глыбе. Ди поднялся с земли, отряхнул пальто и неожиданно ударил по льду рукоятью меча. Глыба раскололась на миллионы сверкающих осколков, и в каждом был кусочек торк-альта.

— Это один из стихийных мечей, — мрачно объяснила Скетти. — Экскалибур,[29] ледяной меч. Я думала, он пропал много веков назад — его бросили в озеро после смерти Артура.

— Похоже, наш доктор его нашел, — пробормотал Фламель.

Джош заметил, что его нисколько не удивляет тот факт, что Артур существовал на самом деле. «Интересно, — подумал он, — кто еще из легендарных героев жил на самом деле?»

Они увидели, как Ди торопливо сиганул в кусты и пополз на другую сторону огромного дерева-дома, откуда громче всего доносился грохот битвы. От запаха гари некуда было деться. Резкий и горький, он обволакивал дерево, принося с собой затхлость старого дома и давно выдохшихся пряностей. Древесина с треском лопнула, сок забурлил и пошел пузырями, а от басистого гудения все дерево завибрировало.

— Я расчищу путь! — сказала Скетти и нырнула в заросли.

В тот же миг за ней полетели трое полуптиц-полулюдей, а с ними за компанию помчались люди-кошки на четырех лапах.

— Мы должны ей помочь! — в отчаянии воскликнул Джош, не представляя, что можно сделать.

— Это же Ската, ей не нужна наша помощь, — ответил Фламель. — Сначала она отвлечет их от нас…

Ската скрылась в кустах, ее тяжелые ботинки бесшумно ступали по мягкой земле. Птицы и кошки устремились следом.

— А потом прислонится к чему-нибудь, чтобы они могли подойти к ней только сбоку, и вот тогда…

Джош увидел, как Скетти быстро повернулась лицом к противникам, опершись спиной на сучковатый дуб. Первыми в драку полезли кошки, грозно растопырив когти. Но ее мечи оказались проворнее когтей — только искры полетели… Человек-птица низко закружил над ней, хлопая огромными крыльями и выпустив когти. Ската вонзила в землю меч, который держала в левой руке, схватила чудовище за запястье и дернула вниз, а потом швырнула на груду рычащих кошек. Птица инстинктивно набросилась на кошек, и все звери передрались между собой. Еще две птицы с жуткими воплями обрушились на кошек. Скетти выдернула меч из земли и поманила им Фламеля и Джоша.

Фламель хлопнул мальчика по плечу.

— Иди к Скате.

Джош удивленно обернулся.

— А как же вы?

— Я выжду минутку и прикрою вас сзади.

Несмотря на то что Фламель подверг их такой опасности, Джош ни на миг не усомнился, что алхимик действительно их прикроет. Мальчик кивнул и ринулся сквозь завесу ветвей, крепко прижимая к себе сестру. Вдали от укрытия деревьев грохот сражения был невыносимым, но Джош, не обращая на него внимания, внимательно смотрел под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть. Внезапно Софи у него на руках зашевелилась, моргнула и попыталась высвободиться. Джош сжал ее еще крепче.

— Тихо-тихо, — прошептал он, не зная, слышит ли она его.

Он свернул направо, подальше от кромсающих друг друга чудовищ, но успел заметить, что, получив сильные увечья, они тут же принимали свое истинное обличье птиц или кошек. Две обалдевшие кошки и три взъерошенные вороны выползли из грязи и посмотрели вслед ребятам. Джош услышал за спиной шаги Фламеля и почувствовал в утреннем воздухе запах мяты. Значит, алхимик воспользовался магией. До Скетти оставалось десять — пятнадцать шагов; Джош знал, что стоит ему до нее добраться, и им уже ничто не грозит. Но всего в шаге от нее он вдруг увидел, как она в ужасе вытаращила глаза. Забыв о предупреждении Фламеля, Джош обернулся и увидел, как высокая женщина с головой и когтями гладкошерстной кошки, облаченная в древнеегипетские одежды, подпрыгнула в высоту на все шесть метров и приземлилась на спину Николя, сбив его с ног. Выпустив кривой коготь, похожий на серп, она разрубила жезл надвое, а потом вскинула голову, зашипела и ликующе зафыркала.

Четыре низкорослых охранника, одетые с ног до головы в черную кожу и скрывающие свои лица за щитками мотоциклетных шлемов, вывели Перенель Фламель из ее тесной подземной темницы. Она не вполне была уверена, что это вообще люди: по крайней мере, она не заметила ни следов ауры сердцебиения или даже дыхания. Когда они окружили ее, она ощутила еле уловимый запах чего-то древнего, мертвого — вроде тухлых яиц или перезрелых фруктов. Возможно, они — это всего лишь подобие, искусственно созданные существа, выращенные в баках со зловонной бурлящей жидкостью. Ди всегда занимала идея создать себе последователей, и он не одно десятилетие экспериментировал с големами, симулякрами[30] и гомункулусами.[31]

Не проронив ни слова, лишь делая какие-то нелепые жесты, эти четверо вывели ее из клетки в длинный, узкий и полутемный коридор. Перенель специально шла медленно, чтобы набраться сил и как можно точнее запомнить это место. Джефферсон Миллер, призрак умершего охранника, сказал ей, что это подвал «Инок энтерпрайзис» на западе Телеграфного холма,[32] неподалеку от знаменитой башни Койт. Перенель знала, что находится глубоко под землей: из стен сочилась влага, воздух был такой холодный, что изо рта шел пар.

После того как ее вывели из клетки, в которой остались защитные заклинания и чары, Перенель почувствовала, как силы понемногу возвращаются. Она отчаянно пыталась вспомнить заклинание, которым можно подействовать на охрану, но общение с духом мистера Миллера выбило ее из сил, и теперь у нее болела голова, стучало в висках, и было трудно сосредоточиться.

Внезапно прямо перед ней возник силуэт, и облачко ее дыхания на короткий миг приняло форму лица.

Перенель посмотрела на своих конвоиров, но те никак не прореагировали. Она набрала полные легкие воздуха, задержала дыхание, чтобы воздух в теле согрелся, и медленно выдохнула. В белом тумане появилось лицо охранника Джефферсона Миллера.

Перенель нахмурилась: его дух давно должен был уйти. Если только… если только он не вернулся, чтобы передать ей какое-то сообщение.

Николя!

Она мгновенно поняла, что ее муж в опасности. Перенель еще раз вдохнула полной грудью. Она сосредоточилась на Николя и отчетливо увидела его глазами разума — увидела узкое, скорбное лицо, светлые глаза и коротко стриженные волосы. Она улыбнулась, вспомнив, каким он был в молодости. У него были густые длинные темные волосы, длиннее, чем у нее, и он всегда туго стягивал их в хвост на затылке и завязывал фиолетовой ленточкой. Перенель выдохнула, и воздух превратился в белое облако, в котором опять появилось лицо Джефферсона Миллера. Она вгляделась в глаза духа и в зрачках увидела отражение своего мужа — придавленного лапой богини с головой кошки.

В ее груди вспыхнули ужас и ярость, отчего усталость и головную боль как рукой сняло. Тронутые сединой черные волосы разлетелись, словно подхваченные порывом ветра, разбрасывая голубые искры статического электричества. Ее аура цвета льда вспыхнула вокруг тела, точно вторая кожа. Стражники слишком поздно заметили, что что-то происходит. Они попытались схватить ее, но от одного соприкосновения с аурой их отбросило в сторону, как от удара электрошоком. Один охранник даже прыгнул на Перенель, но не успел коснуться пальцем, как отлетел прочь волчком и врезался в стену так сильно, что с головы слетел шлем. Тело сползло по стене на пол, конечности неестественно вывернулись. Перенель увидела его лицо и поняла, что это действительно симулякры. Этот вот был недоделанный: вместо головы и лица у него была просто кожа, лысая, без глаз, носа, рта и ушей.

Женщина бросилась по коридору и остановилась, лишь когда увидела на полу маслянистую лужицу. Присев на корточки, она сосредоточилась и дотронулась до поверхности грязной воды указательным пальцем и мизинцем. Ее белая аура зашипела, и от воды пошли испарения, затем муть рассеялась, и Перенель увидела сцену, кусочек которой уловила в глазах духа. Ее муж лежал под когтями Бастет. За спиной богини отчаянно отбивалась от кошек и птиц Скетти. Джош, прислонившись спиной к дереву, неуклюже сжимал палку на манер бейсбольной биты и обрушивал ее на каждого, кто подбирался близко. У его ног лежала Софи, корчилась и моргала, ничего не соображая.

Перенель окинула взглядом коридор. Откуда-то издалека слышался шум — шаги по каменным плитам. Сейчас здесь появятся еще охранники. Перенель могла убежать и спрятаться или даже сразиться с охранниками. К ней отчасти вернулись силы. Но это не поможет Николя и детям.

Перенель снова заглянула в лужицу. Она увидела Гекату, которая пыталась отразить натиск объединенных сил Морриган и Бастет. Присутствовал в этой картине и Ди: он сновал за спиной у Гекаты, размахивая мечом, который вспыхивал ядовитым голубым огнем. А позади них багрово-зеленым пламенем горел Иггдрасиль.

Да, кое-что она может сделать. Рискованное и отчаянное предприятие, и в случае удачи она останется совершенно без сил и не сможет себя защитить. Эти чудовища просто подхватят ее под белы ручки и уведут.

Перенель не стала долго думать.

Нагнувшись над лужицей, она положила правую руку ладонью вверх на левую и тщательно сосредоточилась. Аура Перенель зашевелилась, стекая по рукам, как струйки дыма, и собралась в ладони, жидким ручейком пробежав по каждой линии на коже. В центре ладони появилось пятнышко серебристо-белого света, похожее на комочек снега. Оно сформировалось в идеальную сферу, начало расти и вращаться, и белые нити ауры проворнее забегали вдоль рук. Всего через мгновение сфера выросла до размеров яйца, а потом Перенель вдруг повернула ладонь и сбросила шарик чистой ауральной энергии в воду, произнеся всего два слова:

— Софи, очнись!

— Софи, очнись!

Софи Ньюман открыла глаза. И тут же крепко зажмурилась, зажав руками уши. Свет был таким ярким, таким живым, а звуки далекой битвы казались просто невыносимыми.

— Софи, очнись!!!

Этот неожиданный крик вновь заставил ее открыть глаза и оглядеться. Софи слышала голос Перенель Фламель так же ясно, как будто та стояла рядом, но поблизости никого не было. Девочка лежала, прислонившись спиной к грубой коре дуба, а перед ней стоял Джош и отчаянно отбивался палкой от отвратительных чудовищ.

Софи медленно, через силу поднялась на ноги, придерживаясь руками за дерево. Последнее, что она отчетливо помнила, был горький запах горелой свежей древесины. Она помнила, как крикнула «Пожар!», а потом все превратилось в калейдоскоп мелькающих образов: узкий туннель, чудовища с птичьими и кошачьими головами… Наверное, все это ей приснилось.

Когда глаза Софи привыкли к свету, она начала озираться по сторонам и поняла, что никаким сном тут и не пахнет.

Со всех сторон их окружили сотни птиц и кошек. Кто-то из людей-кошек засел в высокой траве и пытался подползти ближе на четвереньках или на брюхе, фыркая и цепляясь когтями. На ветвях дерева, под которым лежала Софи, сидели люди-птицы, осторожно перебираясь как можно ниже, чтобы обрушиться сверху, а другие твари прыжками окружали Джоша, зловеще целясь клювами ему в голову.

Где-то вдалеке, по ту сторону поля, горел Иггдрасиль. Древнее дерево лопнуло и потрескалось, в чистый воздух, точно фейерверк, взлетали горячие брызги сока. Но из-под обугленной древесины показалась свежая зелень. Софи отметила еще один звук и поняла, что его издает само дерево. Благодаря невероятно чуткому слуху она как будто слышала в истошных криках горящего дерева фразы и слова, обрывки песен и строчки из поэм. Вдали она видела Гекату, которая в отчаянии пыталась погасить огонь и одновременно сражалась с Морриган, кошками и птицами. К тому же Софи обратила внимание на то, что в небе больше нет натаров и рядом со своей госпожой сражается очень мало торк-альта.

Неподалеку Софи приметила ярко-рыжую копну волос: Скетти тоже была окружена стаями птиц и кошек. Воительница словно исполняла замысловатый танец, размахивая мечами и расшвыривая воющих чудовищ в стороны. Скетти пыталась прорубить себе дорогу туда, где ничком лежал Николя Фламель, придавленный когтями самого ужасающего существа, какое только видела в своей жизни Софи, — Бастет, богини кошек. Благодаря невероятно острому зрению девочка смогла разглядеть каждый усик на кошачьей морде Бастет и даже увидела, как на огромных клыках собралась капелька слюны и упала на Николя.

Фламель заметил взгляд Софи. Он попытался вдохнуть, но ему было трудно дышать под тяжестью монстра.

— Беги! — прошептал он. — Беги…

— Софи, у меня всего пара секунд! — эхом отозвался в голове девочки голос Перенель, напугав ее не на шутку. — Вот что ты должна сделать. Ты должна дать мне говорить через тебя!..

Доктор Джон Ди начинал выходить из себя. Все разваливалось на глазах, и появилась реальная вероятность того, что ему придется принять активное участие в битве.

Фламель, Скетти и близнецы как-то умудрились сбежать из Иггдрасиля и теперь сражались на противоположной стороне поля, всего лишь в двухстах метрах от него. Но он не мог их достать — для этого ему пришлось бы пересечь поле. Последние торк-альта в обличье людей и вепрей гонялись за кошками и птицами. Все натары были повержены. Поначалу крылатые змеи внесли сумятицу и хаос в ряды кошек и птиц, но на земле они были неуклюжи и неловки, и большинство из них были убиты сразу после приземления. Могучая армия торк-альта сильно поредела, и Ди подозревал, что через какой-то час в Северной Америке не останется ни одного оборотня-вепря.

Но ожидание было слишком дорогим удовольствием. Надо сейчас же добраться до Фламеля и как можно быстрее отобрать у него страницы Кодекса.

Спрятавшись в зарослях кустарника, Ди наблюдал за старейшинами. Геката стояла в дверях своего дерева-дома, окруженная последними торк-альта из ее личной охраны. Пока вепри сражались с кошками и птицами, Геката одна отражала объединенную атаку Морриган и Бастет.

Все трое не обращали внимания на оборотней, дерущихся вокруг. Случайному свидетелю показалось бы, что трое старейшин просто смотрят друг на друга. Но Ди заметил серо-бурые облака, которые скопились над Иггдрасилем, увидел, как от нежно-белых и золотистых цветов, покрывавших землю вокруг скрюченного, обгорелого дерева, вмиг осталась только черная грязь, а гладкие камни поросли противным блестящим грибком. Ди улыбнулся: все, теперь уже недолго осталось. Сколько еще сможет Геката противостоять двум старейшинам, тетке и племяннице?

Но богиня и виду не подавала, что обессилела.

Внезапно она нанесла ответный удар.

И хотя задымленный воздух даже не шелохнулся, Ди увидел, как невидимый и неощутимый ветерок хлестнул по плащу Морриган, наброшенному на плечи, и ударил в лицо Бастет, которой пришлось наклониться вперед, чтобы противостоять ветру. Орнамент на отливающем металлом платье Гекаты завертелся с головокружительной скоростью, цвета замелькали и смешались.

С нарастающим беспокойством Ди следил за тем, как по траве движется тень, превращая ее из зеленой в бурую. Рой черных мошек взлетел с земли и уселся на шерсть Бастет, заползая ей в уши и в нос. Богиня кошек взвыла и отшатнулась назад, лихорадочно потирая лицо. Она упала на землю и начала кататься в высокой траве, пытаясь сбросить с себя насекомых. Но их становилось только больше: к мошкам добавились огненные муравьи и пауки-отшельники, которые выползли из травы и облепили ее тело. Встав на четвереньки, Бастет запрокинула голову и истошно вскрикнула, потом повернулась и побежала через поле, периодически падая и катаясь по земле. Добежав до маленького пруда, она окунулась в воду, пытаясь смыть с себя насекомых, и побежала дальше. Она пересекла половину поля, и только тогда плотное вьющееся облако оставило ее в покое. Бастет начала яростно чесаться, оставляя на коже громадные царапины, потом встала на ноги и зашагала обратно к Иггдрасилю. И тут перед ней повис еще более жуткий рой мух.

В тот момент Ди понял, что у Гекаты есть возможность — всего лишь возможность — победить. Разделив Бастет и Морриган, Геката сделала умелый стратегический ход. А уж о том, чтобы Бастет не вернулась, она позаботилась гениально.

Обнаружив, что ей не удастся вернуться к Иггдрасилю, Бастет зашипела от злости, развернулась и понеслась туда, где Фламель, Скетти и близнецы пытались отбиться от противника. Ди увидел, как она в один прыжок преодолела внушительное расстояние и подмяла алхимика под себя. Он немного успокоился и даже позволил себе улыбку, которая, правда, тут же угасла. Ведь он-то сам до сих пор не сумел выбраться из этой части поля.

Как, скажите на милость, ему пройти мимо Гекаты?

Иггдрасиль полыхал жарким пламенем, сбрасывая с себя обуглившиеся ветки и листья, разбрызгивая липкий сок из треснувших веток, но силы Гекаты не угасали. Ди отчаянно заскрипел зубами: все его исследования говорили, что Геката пробудила дерево к жизни, вселив в него немного своей жизненной силы. А дерево росло, наполняя Гекату силой и бодростью. Это Ди придумал сжечь дерево. Идея была простой и гениальной: если дерево сгорит, Геката ослабеет. Но получилось совсем наоборот: одной-единственной искрой они еще сильнее распалили ярость богини, и теперь она стала почти всесильна. Когда Ди увидел, как губы Гекаты тронуло нечто похожее на улыбку, как у Морриган подкосились ноги и она отпрянула, колдун начал подозревать, что здесь, в ее собственном царстве, трехликую богиню им не одолеть.

Ди понял, что ему пора сделать решительный шаг.

Прячась в тени деревьев и высокой травы, он обошел вокруг ствола могучего Иггдрасиля. Пришлось, правда, присесть на корточки, чтобы его не заметили: в кусты прямо перед ним рухнул торк-альта в своем зверином обличье, облепленный по меньшей мере дюжиной кошек-мутантов и двумя дюжинами птиц.

Ди вылез из кустов по другую сторону ствола, где сражались Геката и Морриган. Справа от него что-то происходило с компанией Фламеля: кошки и птицы разбегались и разлетались в разные стороны! И тут Ди понял, что это обычные птицы и кошки, а не люди-монстры. Заклинание Морриган и Бастет разрушено. Неужели Геката настолько сильна? Нет, пора положить этому конец!

Доктор Джон Ди взмахнул коротким мечом. Грязно-голубой свет спиралью пробежал по клинку, и на мгновение древнее оружие — выкованное из камня, а не из металла — загудело. Это запел на его лезвии незримый ветерок. И две змеи, свитые в кольца на рукояти, ожили, возвестив об этом зловещим шипением.

Крепко сжав рукоять, Ди надавил кончиком клинка на шершавую кору древнего дерева и нажал со всей силы.

Экскалибур без труда вошел в дерево, погрузившись по самую рукоять. Какое-то время ничего не происходило, а потом Иггдрасиль застонал. Этот стон был похож на муки истерзанного зверя: сначала возник низкий рокочущий звук, который начал быстро повышаться и превратился в пронзительное хныканье. На том месте, откуда торчала рукоять меча, появилось синее пятно. Точно чернильная клякса, оно расплылось по дереву и стекло в землю, маслянистый голубой свет пробежал по жилам и трещинам в дереве. Крики Иггдрасиля становились все громче и жалобнее, они были невыносимы для человеческого уха. Выжившие торк-альта попадали на землю, корчась от боли и затыкая уши. Люди-птицы в смятении заметались, а кошки завыли и зашипели в унисон.

Синее пятно обежало вокруг дерева, покрывая все тонким слоем блестящих ледяных кристаллов, отражающих лунный свет. В воздухе засияли черно-синяя и пурпурно-зеленая радуги.

Маслянистое пятно растеклось по всей длине ствола и пробежало по веткам, превращая все в многогранные льдинки. Даже огонь не смог ему противостоять. Пламя замерзло, и его язычки застыли в причудливых формах, покрылись сеточкой трещин, как лед на поверхности пруда, и рассыпались звездной пылью. Листья, которых касалось синее пятно, становились жесткими и отрывались от ветвей. Но они не кружили в воздухе, а сразу падали на землю и со звоном разлетались на осколки. А ветви, превратившись в сосульки, откалывались от ствола и обрушивались на землю. Ди едва успел увернуться от большой замерзшей ветки, которая при падении грозила пронзить его насквозь. Ухватившись за рукоять Экскалибура, он вытащил каменный клинок из древнего дерева и бросился в укрытие.

Иггдрасиль погибал. От ствола отслаивались громадные куски коры — как будто айсберги от полярного льда — и валились наземь, выстилая чудесный пейзаж царства теней острыми ледяными осколками.

Выдерживая дистанцию и уворачиваясь от падающих ветвей, Ди обежал дерево вокруг. Нужно срочно найти Гекату!

А трехликая богиня умирала.

Застыв статуей перед обваливающимся деревом, Геката мгновенно меняла лица — юное, зрелое и старое. Эта перемена происходила столь стремительно, что ее тело не успевало приспособиться, и она постоянно оказывалась где-то между фазами: юные глаза на старушечьем лице, голова девочки на теле женщины, взрослое тело с детскими ручками. Ее вечно меняющееся платье потеряло цвет и стало просто черным, как ее кожа.

Ди остановился рядом с Морриган, молча наблюдающей за этим процессом. К ним присоединилась Бастет, и они втроем стали свидетелями последних минут жизни Гекаты и Иггдрасиля.

Мировое древо, покрытое ледяным панцирем, почти полностью посинело. Из земли пробились заледеневшие корни, прорезав в почве глубокие колеи. В мощном стволе появились огромные дыры, обнажив круглые комнаты, уже обросшие синим льдом.

Превращения Гекаты тоже замедлились. Теперь на изменения требовалось больше времени, потому что синее пятно начало медленно ползти вверх по ее телу, замораживая кожу.

Морриган взглянула на меч в руках Ди и тут же отвела взгляд.

— Сколько бы ты на нас ни работал, доктор Ди, ты не перестаешь меня удивлять, — негромко произнесла она. — Я не знала, что у тебя есть Ледяной меч.

— Рад, что захватил его, — уклончиво ответил Ди. — Похоже, Геката была сильнее, чем мы предполагали. По крайней мере, я верно догадался, что ее сила связана с деревом.

От Иггдрасиля осталась лишь массивная глыба льда. Сама Геката тоже оказалась полностью покрыта прочным ледяным слоем. Вершина дерева начала таять, по коре потекла грязная вода, прорезая в ней глубокие трещинки.

— Когда я понял, что могущества Гекаты хватит, чтобы разрушить ваши заклинания, то решил, что должен что-нибудь предпринять, — объяснил Ди. — Я увидел, как кошки и птицы обретают свой прежний облик.

— Это сделала не Геката! — вдруг прорычала Бастет с сильным акцентом, причем ее голос стал еще меньше похож на человеческий.

Морриган и Ди повернулись к богине кошек. Та подняла мохнатую лапу и ткнула ею на другой конец поля.

— Это девчонка! Кто-то говорит через нее, и этот «кто-то» знает мои настоящие имена! Через ее ауру кто-то мечет чистую, необузданную энергию! Поэтому и заклинания разрушились!

Ди бросил взгляд через поле в сторону дуба, возле которого видел Фламеля, Скетти и близнецов. Однако их и след простыл. Он уже хотел приказать выжившим кошкам и птицам разыскать беглецов, но тут к ним приковылял Сенухет. Старик перепачкался в грязи и крови (правда, явно не своей) и где-то потерял один кривой бронзовый меч. Второй меч треснул пополам.

— Фламель и его свора сбежали! — задыхаясь, выпалил он. — Я проследил за ними до границ царства теней. Они пытаются угнать нашу машину! — в негодовании добавил он.

Ди взвыл от ярости, развернулся и полоснул Экскалибуром по Иггдрасилю. Каменное лезвие ударило по Мировому древу, и глыба загудела, словно торжественный колокол. В воздухе повисла одна-единственная нота, чистая и пронзительная… Иггдрасиль начал крошиться. Ствол покрылся сетью длинных трещин. Поначалу тонкие, они превращались в глубокие разломы, рассекая дерево на множество осколков. В одно мгновение все оно покрылось трещинами. И тогда Иггдрасиль раскололся и обрушился на ледяную статую Гекаты, раскрошив ее в пыль.

Джош Ньюман рывком открыл дверцу черного внедорожника, и у него сразу отлегло от души: ключи в зажигании! Он открыл заднюю дверь и придержал ее в ожидании Николя Фламеля, который с Софи на руках спешил к машине. Добежав до машины, Фламель осторожно уложил девочку на заднее сиденье. Скетти прорвалась сквозь ограду из листьев и с широкой улыбкой на лице помчалась к остальным.

— Обалдеть! — воскликнула она, усаживаясь в машину. — Тысячу лет так не веселилась!

Джош уселся за руль, пристегнулся и повернул ключ в замке зажигания. Большой шестицилиндровый двигатель взревел и ожил.

Фламель запрыгнул на пассажирское сиденье и захлопнул дверь.

— Увози нас отсюда!

Вцепившись в руль обеими руками, Джош дернул рычаг переключения передач и вдавил в пол педаль газа. Мощный «хаммер» рванул вперед, расшвыривая камешки и разбрызгивая грязь. Описав полный круг, джип уверенно полетел по узкой дороге, подскакивая на ухабах. Кусты и ветки скребли его бока, вычерчивая царапины на безупречном слое краски.

Хотя и в царстве теней, и в реальном мире наступил рассвет, дорога еще была окутана мраком. Джош никак не мог найти кнопку включения фар. Его глаза метались от бокового зеркала к зеркалу заднего вида: в любой момент мальчик ожидал увидеть, как Морриган и богиня кошек выскакивают из плотной стены зарослей. Наконец грунтовая дорога закончилась, и они вылетели под первые лучи яркого солнца Джош вывернул руль вправо, уводя грузный внедорожник на извилистую асфальтовую дорожку, и отпустил педаль газа. Тяжелый автомобиль тут же сбавил скорость.

— Все живы? — дрожащим голосом спросил он и, не дожидаясь ответа, повернул зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть салон.

Его сестра распласталась на широком кожаном сиденье, положив голову на колени Скетти. Воительница вытирала ей лоб тряпицей, оторванной от своей майки. Софи была бледна как смерть, и глаза ее под закрытыми веками быстро двигались, как будто ей снился ужасный кошмар. Скетти поймала взгляд Джоша и улыбнулась, пытаясь его подбодрить.

— Все будет хорошо.

— Вы можете что-нибудь сделать? — требовательно спросил Джош у Фламеля, сидящего рядом.

Мальчик совершенно перестал понимать, как ему относиться к алхимику. С одной стороны, тот подверг их смертельной опасности, а с другой — самоотверженно защищал их жизни.

— Не могу, — устало ответил Фламель. — Ей просто надо отдохнуть.

Да и сам Николя выглядел измученным. Его одежда была перепачкана в грязи и, кажется, еще и в крови. В волосах застряли птичьи перья, и все руки были в царапинах.

— Пусть выспится, а когда проснется, будет как огурчик. Обещаю.

Джош кивнул и сосредоточился на дороге, не желая больше разговаривать с алхимиком. Он сильно сомневался, что с его сестрой действительно все будет в порядке. Он видел, как Софи посмотрела на него — пустым, незнакомым взглядом. Она его просто не узнала. Джош слышал голос, вылетевший из ее уст. Этот голос тоже был не ее. Его сестра, сестра-близнец, изменилась раз и навсегда.

Они доехали до указателя «Милл-Вэлли» и свернули налево. Джош понятия не имел, куда ехать. Он просто хотел убраться подальше от царства теней. Впрочем, нет: он хотел домой, хотел вернуться к нормальной жизни, забыть о том, как наткнулся на объявление в университетской газете, которую принес домой отец: «В книжный магазин требуется помощник. Нам нужны не читатели, нам нужны работники».

Он послал свое резюме, и спустя несколько дней его пригласили на собеседование. Софи в тот день нечего было делать, и она составила ему компанию. Чтобы скоротать время, она зашла выпить чашечку чая с молоком в кофейню через дорогу. А когда Джош вышел из «Книжной лавки», сияя как медный таз оттого, что его приняли на работу, Софи уже получила место в «Кофейной чашке». Они будут работать по соседству, вот здорово! Так и было — до вчерашнего дня, когда началась вся эта катавасия. Даже не верится, что это произошло только вчера! Джош снова посмотрел в зеркало на Софи. Теперь она спокойно спала и лежала совсем неподвижно. Джош с облегчением отметил, что ее щеки порозовели.

Что же сделала Геката? Нет, правильнее будет спросить: что сделал Фламель? Все ниточки тянулись к алхимику. Это он во всем виноват. Богиня не хотела пробуждать магическую силу близнецов, потому что понимала опасность этого. Но Фламель настоял на своем, и из-за него царство Гекаты подверглось нападению, а сестра стала для Джоша чужим человеком.

Когда Джош начал работать в книжном магазине на человека, который называл себя Ником Флемингом, у него сложилось мнение, что это человек со странностями, немного чудаковатый. Но, узнав его лучше, Джош проникся к нему искренней симпатией и даже стал восхищаться им. Фламель обладал всеми качествами, которых не хватало отцу Джоша. Он был веселый и интересовался всем, что было интересно мальчику. Он знал практически все и обо всем. А отец Джоша Ричард был по-настоящему счастлив лишь тогда, когда стоял перед полной аудиторией студентов или закапывался по колено в грязь.

Флеминг был не такой. Если Джош цитировал фразочки Барта Симпсона, Флеминг отвечал цитатами Граучо Маркса и пускался в размышления о фильмах братьев Маркс.[33] Они оба очень любили музыку, хотя вкусы у них были разные: Джош рассказал Нику о «Грин дей», «Лэм» и Дайдо, а Флеминг открыл для него Питера Гэбриела, «Дженезис» и «Пинк Флойд». Если Джош включал на iPod’е эмбиент или транс, Флеминг давал ему диски Майка Олдфилда и Брайана Ино. Джош посвятил Ника в мир блогов и показал электронный дневник своей сестрички, и они всерьез задумались о том, чтобы сделать электронную библиотеку.

Со временем Джош начал воспринимать Флеминга как старшего брата, о котором всегда мечтал. А теперь этот человек его предал.

Получается, он врал Джошу с самого начала. Его даже не звали Ником Флемингом. И где-то в душе у Джоша назревал неприятный вопрос. Не повышая голоса и не отрывая глаз от дороги, он спросил:

— Вы знали, что все так и произойдет?

Фламель откинулся на спинку сиденья и повернулся к Джошу, обеими руками держась за ремень безопасности. Лицо алхимика скрывалось в тени.

— Произойдет что? — осторожно уточнил он.

— Послушайте, я уже не ребенок! — вспылил Джош. — Не надо со мной так разговаривать!

Софи на заднем сиденье забормотала что-то во сне, и мальчик понизил голос:

— Разве ваша бесценная книга не предсказывала этого?

Краем глаза он заметил, как Скетти заерзала на сиденье, и понял, что она придвинулась ближе, чтобы услышать ответ алхимика.

Прежде чем ответить, Фламель выдержал долгую паузу. Наконец он заговорил:

— Для начала ты должен кое-что узнать о «Книге чародея Авраама». — Он заметил, что Джош открывает рот, и поспешно сказал: — Дай мне закончить. Я всегда знал, что Кодекс — очень древняя книга, хотя и не подозревал насколько. Вчера Геката сказала, что уже жила в те времена, когда Авраам создал книгу, и было это по крайней мере десять тысяч лет назад. Тогда мир был совсем другим. Согласно всеобщим представлениям, человек появился в каменном веке. Но в действительности все было иначе. Древняя раса правила землей. Мифология и легенды хранят обрывки истины. И если им верить, древние умели летать, строили суда, чтобы пересекать океаны, могли управлять погодой и довели до совершенства процесс, который сейчас называется клонированием. Другими словами, им была доступна наука столь обширная и универсальная, что ее можно назвать магией.

Джош покачал головой. Это уже слишком…

— И пока ты не сказал, что все это притянуто за уши, просто задумайся о том, чего добилось человечество за последние десять лет. Если бы кто-то сказал вашим родителям, что они смогут носить в кармане целую музыкальную библиотеку, разве они бы поверили? Теперь у нас есть телефоны с большей вычислительной мощностью, чем та, с какой запускали первые ракеты в космос. У нас есть электронные микроскопы, которые могут разглядеть отдельные атомы. Мы запросто лечим болезни, которые всего пятьдесят лет назад считались смертельными. И перемены происходят все быстрее. Сегодня мы можем делать то, что твои родители посчитали бы невозможным, а дедушки и бабушки назвали бы промыслом дьявола.

— Вы не ответили на мой вопрос, — перебил его Джош.

Он внимательно следил за спидометром: еще не хватало, чтобы их остановил полицейский!

— Я пытаюсь тебе втолковать, что не знаю, какими способностями обладала Древняя раса. Делал ли Авраам предсказания или просто записывал в Кодексе то, что видел каким-то непостижимым для нас образом? Знал ли он будущее, мог ли видеть его на самом деле?

Он развернулся на сиденье и посмотрел на Скетти.

— А ты знаешь?

Она пожала плечами и слабо улыбнулась.

— Я из второго поколения. Еще до моего рождения почти весь Древний мир исчез, а Дану-Талис ушла под воду. Не имею представления, на что они были способны. А вдруг они правда видели сквозь время? — Она немного помолчала, размышляя. — Я знаю старейшин, у которых, кажется, есть такой дар. У Сивиллы[34] определенно есть, и у Фемиды,[35] и уж наверняка у Мелампа.[36] Но они ошибались чаще, чем говорили правду. Если мои скитания меня чему-то и научили, так это тому, что мы сами можем создавать свое будущее. Я была свидетелем событий, которые потрясли мир, но при этом никем не были предсказаны. Ведь многие предсказания, особенно связанные с концом света, не сбывались.

На узкой проселочной дороге их обогнала какая-то машина, первая встреченная за это утро.

— Я задам вам тот же вопрос еще раз, — сказал Джош, изо всех сил сохраняя самообладание. — И на этот раз просто ответьте «да» или «нет». Было ли в Кодексе предсказано то, что произошло с нами?

— Нет, — тут же ответил Фламель.

— И почему мне кажется, что тут есть одно «но»? — пробормотала Скетти.

Алхимик кивнул.

— Да, есть одно «но». В книге ничего не говорится о Гекате и царстве теней, о Ди, Бастет и Морриган. Но… — он вздохнул, — есть несколько пророчеств о близнецах.

— О близнецах… — сквозь зубы процедил Джош. — О близнецах вообще или именно о нас с Софи?

— В Кодексе говорится: «серебро и золото», «двое как один и одно целое». То, что у вас золотая и серебряная ауры, — не просто совпадение. Поэтому я уверен, что в Кодексе говорится о вас.

Он подался вперед и взглянул Джошу в глаза.

— И если ты спросишь меня, как давно я об этом знаю, то ответ будет таков: я начал подозревать это только вчера, когда вы с Софи пришли ко мне на помощь. Геката подтвердила мои подозрения, показав ваши ауры. Даю честное слово, что делал все только ради вашей безопасности.

Джош покачал головой. Он не мог заставить себя поверить Фламелю. Ему ужасно хотелось задать очередной вопрос, но он не успел и рта раскрыть, потому что Скетти опустила руку ему на плечо.

— Позволь мне кое-что сказать, — произнесла она очень серьезно, и в ее голосе вдруг проявился ирландский акцент. — Я уже давно знаю Николя Фламеля. Колонизация Америки только началась, когда мы познакомились. Его можно назвать каким угодно — опасным, себе на уме, хитрым и беспощадным, хорошим другом и непримиримым врагом. Но он родился в эпоху, когда слово человека значило очень много. Если он дал тебе честное слово, что сделал все для вашей безопасности, то ему стоит поверить.

Джош чуть нажал на тормоза, и грузный автомобиль медленно повернул за угол. Спустя какое-то время мальчик кивнул и шумно выдохнул.

— Я вам верю, — громко произнес он.

Но где-то у него в голове не переставали звучать последние слова Гекаты: «Николя Фламель никогда никому не говорит всей правды». И у Джоша создалось впечатление, что и на этот раз алхимик был не до конца честен.

Николя вдруг наклонился и хлопнул Джоша по руке.

— Останови здесь.

— Что? В чем дело? — удивилась Скетти и полезла за мечом.

Джош посигналил и свернул с дороги у горящего дорожного знака «Закусочная».

— Ни в чем, — улыбнулся Фламель. — Просто пора перекусить.

— Отлично! — обрадовалась Скетти. — Умираю с голоду. Кажется, лошадь бы съела. Жаль, что я вегетарианка… и вообще люблю лошадей.

«И вообще вампирша», — добавил про себя Джош, но попридержал язык за зубами.

Царство теней разрушалось.

На западе пропали облака и уже исчезали огромные куски неба, остались лишь мерцающие звезды и чересчур крупная луна на черном фоне. Звезды, мигнув на прощание, гасли одна за другой, да и четкие контуры луны начали размываться.

— У нас мало времени, — сказала Морриган, взглянув на небо.

Ди, который, сидя на корточках, собирал оставшиеся от Гекаты льдинки, услышал в голосе богини ворон нотки страха.

— Время есть, — спокойно ответил он.

— Мы должны убраться отсюда, пока царство теней не исчезло, — возразила она, глядя на него сверху вниз.

На ее лице не отражалось никаких эмоций. Но по тому, как она куталась в плащ из вороньих перьев, Ди понял, что богиня нервничает.

— А если не успеем? — поинтересовался он.

Он никогда еще не видел богиню ворон такой, и его забавляло ее беспокойство.

Морриган подняла голову и взглянула на крадущуюся тьму. В ее черных глазах отразились звездные горошины.

— Тогда мы тоже исчезнем. Нас засосет в пустоту, — тихо добавила она, наблюдая, как горы вдалеке обращаются в пыль.

Потом эта пыль вихрем взлетела в небо и растворилась.

— Вот это и есть настоящая смерть, — прошептала Морриган.

Ди сидел на корточках между тающими останками Иггдрасиля, а вокруг него прекрасный и гармоничный мир Гекаты рассыпался в прах, уносимый незримым ветром. Богиня создала свое царство из ничего, и теперь, когда ее не стало и некому было поддерживать в нем жизнь, все возвращалось на круги своя. Горы рассыпались, точно песчаные барханы, целые лесные рощи медленно увядали и исчезали, точно выключенные лампочки, а крупная луна, низко повисшая в небе, постепенно теряла свои очертания. В конце концов от нее осталось лишь нечто похожее на сдувшийся мячик. А на востоке поднимался золотой шар солнца, и небо до сих пор оставалось синим.

Богиня ворон спросила у своей тетки:

— Сколько времени у нас есть до того, как все это исчезнет?

Бастет зарычала и пожала широкими плечами.

— Кто знает? Даже я никогда не наблюдала гибель целого царства. Может, всего несколько минут…

— Мне больше и не нужно, — сказал Ди и положил меч Экскалибур на землю.

Гладко отполированный каменный клинок отражал черноту, подкравшуюся с запада. Ди выбрал три самые большие ледышки, которые когда-то были Гекатой, и положил на меч.

Морриган и Бастет заглянули ему через плечо. На клинке задрожали их кривые отражения.

— Почему так важно делать это именно здесь? — спросила Бастет.

— Это был дом Гекаты, — ответил Ди. — А вот тут, прямо на месте ее смерти, связь с ней наиболее сильная.

— Связь… — прорычала Бастет и кивнула.

И тут до нее дошло, что Ди собирается применить самую опасную и черную из всех магий.

— Некромантия! — прошептал Ди. — Я хочу поговорить с мертвой богиней. Она провела здесь столько тысячелетий, что это место стало частью ее. Могу поспорить на что угодно: ее сознание еще не умерло и привязано к этому месту.

Он прикоснулся к эфесу меча. Черный камень загорелся, и свитые в кольцо змеи на мгновение ожили, грозно зашипели, высунув языки, и вновь обратились в камень. Лед растаял, и жидкость растеклась по черному камню, окутав его маслянистой пленкой.

— А теперь посмотрим, — пробормотал Ди.

Вода на мече забурлила и пошла пузырями, швыряя в разные стороны брызги, как на разогретой сковороде. И в каждом пузырьке появилось лицо — лицо Гекаты. Оно мгновенно меняло свой облик, и только глаза цвета желтого масла, полные ненависти, оставались прежними.

— Поговори со мной! — крикнул Ди. — Приказываю тебе! Зачем Фламель пришел сюда?

Голос Гекаты был похож на бульканье воды.

— Чтобы скрыться от тебя!

— Тогда скажи, что это за дети?

Образы, возникшие на мече, оказались на удивление подробными. Они передавали события глазами Гекаты. Вот Фламель приезжает с близнецами, и двое ребят сидят, бледные и перепуганные, в покореженной машине.

— Фламель верит, что это близнецы из легенды, о которых говорится в Кодексе.

Морриган и Бастет наклонились ближе, напрочь позабыв о стремительно надвигающейся пустоте. На западе не осталось уже ни одной звезды, пропала луна, и огромные куски неба совсем исчезли, оставив после себя лишь черноту.

— А это так? — требовательно спросил Ди.

Следующая картина показала ауры близнецов — золотую и серебряную.

— Солнце и луна, — прошептал Ди.

Он не знал, ликовать или ужасаться. Его подозрения подтвердились. С того самого момента, как Ди увидел их вместе, у него не раз закрадывалась мысль, что это могут быть те самые близнецы.

— В легенде говорится именно об этих близнецах? — снова спросил он.

Бастет наклонила крупную голову так низко, что ее длинные усики защекотали лицо колдуна, но он не стал отмахиваться, испугавшись последствий, — уж больно близко от него сверкали ее клыки. От Бастет несло мокрой кошкой и ладаном, и у Ди зачесалось в носу.

Богиня кошек протянула руку к мечу, но Ди успел поймать ее. Это было все равно что вцепиться в львиную лапу, и ее спрятанные когти вдруг оказались в опасной близости от его пальцев.

— Пожалуйста, не прикасайтесь к мечу! Это очень хрупкое заклинание. Мы успеем задать всего пару вопросов, — добавил он и кивнул в сторону западного горизонта, где уже крошилась земля, разносясь по ветру цветной пылью.

Бастет свирепо уставилась на меч, и кошачьи глаза с узкими зрачками вспыхнули.

— У моей сестры есть… точнее, был особый дар. Она умела пробуждать в других силу. Спроси, сделала ли она так с близнецами.

Ди и кивнул, и вдруг до него дошло. Раньше ему было непонятно, зачем Фламель притащил детей именно сюда. А теперь он вспомнил: в древности люди верили, что Геката обладает могуществом, которое выше магии и заклинаний.

— Ты пробудила в близнецах магические способности? — спросил он.

Лопнул всего один пузырек.

— Нет.

Ди удивленно закачался на каблуках. Он ожидал услышать «да». Значит, у Фламеля ничего не получилось?..

Бастет зарычала:

— Она лжет!

— Этого не может быть, — уверенно возразил Ди. — Она отвечает только правду.

— Я своими глазами видела эту девчонку, — прорычала египетская богиня. — Видела, как она швыряла чистую энергию своей ауры. За всю свою жизнь я не видела такой силы, даже в древние времена.

Доктор Джон Ди бросил на нее острый взгляд.

— Ты видела девчонку… А как же мальчишка? Что он делал?

— Я его не заметила.

— Ха! — ликующе воскликнул Ди и вновь обратился к мечу.

Плащ Морриган угрожающе зашуршал.

— Пусть это будет твой последний вопрос, доктор.

Все трое подняли глаза и уставились в кромешную черноту, которая распростерлась над ними. Всего в десяти шагах от них мир обрывался пустотой. Ди торопливо обратился к мечу:

— Ты пробудила силу в девчонке?

Лопнул пузырь, и на мече возникла картинка: Софи поднимается с земли, очерченная серебряной аурой.

— Да.

— А в мальчишке?

Меч показал, как Джош съежился в углу темной комнаты.

— Нет.

Морриган вцепилась когтистой лапой в плечо Ди и силой поставила его на ноги. Он ухватился за меч и стряхнул капли в стремительно наплывающий мрак.

И несовместимое трио — высоченная Бастет, черная птица Морриган и карлик доктор Ди — рвануло с места, убегая от рассыпающегося в прах мира. Последние остатки их армии, люди-птицы и люди-кошки, продолжали бесцельно слоняться тут и там. Увидев, что их вожаки бегут, они кинулись вдогонку. Все, кто уцелел, понеслись на восток, где царство теней еще не погибло. Хромой Сенухет ковылял за своей госпожой, выкрикивая ее имя и умоляя помочь ему.

Но мир растворялся слишком быстро. Он проглатывал птиц и кошек, накрывал древние деревья и диковинные орхидеи, волшебных существ и мифических чудовищ. Он поглощал последние следы магии Гекаты.

А потом бездна добралась до солнца, мир померк, и ничего больше не было.

Морриган и Бастет прорвались через путаницу ветвей и листьев, волоча под руки Джона Ди. В следующее мгновение стена зарослей испарилась и появилась одна из множества извилистых дорог, ведущих к горе Тамалпаис. Ди споткнулся и растянулся в пыли.

— И что теперь? — прорычала Бастет. — Неужели мы проиграли, а они выиграли? Да, мы уничтожили Гекату, но она пробудила в девчонке силы!

Джон Ди кое-как поднялся на ноги и отряхнул вконец испорченный пиджак. Рукава были прорезаны когтями, а в подкладке зияла дыра размером с кулак. Аккуратно вытерев грязь с меча, он сунул его обратно в спрятанные под пиджаком ножны.

— Нам надо думать не о девчонке, а о мальчишке! Он — ключ ко всему!

Морриган покачала головой, встряхнув перьями.

— Ты говоришь загадками.

Она бросила взгляд в чистое утреннее небо, и прямо у нее головой появилась серая рваная туча.

— Он видел, как проснулись магические способности ее сестры. Какие он сейчас испытывает чувства — страх, злость, зависть? Или, может, одиночество? — Ди перевел взгляд с Морриган на богиню кошек. — Мальчишка обладает такой же силой, как и девчонка. Теперь вспоминайте: на этом континенте есть еще кто-нибудь, кто способен пробудить его могущество?

— В Кэтскиллсе живет Черная Анис,[39] — с явной настороженностью в голосе предположила Морриган.

— Слишком непредсказуема, — отмахнулся Ди. — Она его просто съест.

— Я слышала, Персефона сейчас в Северной Канаде, — вспомнила Бастет.

Ди покачал головой.

— После многих лет, проведенных в преисподней, она совсем спятила. Она невероятно опасна.

Морриган потуже запахнула плащ. Туча у нее над головой сгущалась и опускалась все ниже.

— Тогда в Северной Америке больше никого не остается. Я ехала через Ноктикулу в Австрии и знаю, что Эрихто до сих пор прячется где-то в Фессалии…[40]

— Нет, — перебил ее Ди. — Есть кое-кто еще, способный открыть силы мальчишки.

— И кто же это? — рявкнула Бастет и нахмурилась, сморщив нос.

Доктор Джон Ди повернулся к богине ворон.

— Ты.

Морриган отпрянула, удивленно расширив черные глаза и прикусив острыми зубами тонкую губу, отливающую синевой. По черному плащу пробежала волна, всколыхнув все перья.

— Ты ошибаешься! — прошипела Бастет. — Моя племянница из второго поколения, у нее нет такой силы!

Ди сделал шаг к богине ворон. Он знал, что в данный момент смертельно рискует, но не показывал виду.

— Когда-то это, возможно, было так. Но теперь у Морриган больше, гораздо больше силы, чем раньше.

— Племянница, о чем это он? — грозно спросила Бастет.

— Будь очень, очень осторожен, человек! — каркнула Морриган.

— Можете не сомневаться в моей преданности, — тут же отозвался Ди. — Я служил старейшинам полтысячелетия. Я просто ищу способ достижения цели.

Он подошел к Морриган вплотную.

— Когда-то у тебя, как и у Гекаты, было три лица: ты была Морриган, Маха и Бадб. Правда, в отличие от Гекаты ты и две твои сестры занимали три тела. Их связывало только твое сознание. Сама по себе ты могущественна, но вместе вы непобедимы.

Он помолчал, как будто бы собираясь с мыслями, но на самом деле просто крепче сжал под пиджаком рукоять Экскалибура.

— Когда ты решила убить своих сестер? — небрежно спросил он.

Свирепо заскрипев зубами, Морриган прыгнула на Ди.

И замерла.

Черный клинок Экскалибура молниеносно оказался у ее глотки, и по мечу пробежали голубые искры. Змея-рукоять ожила и зашипела.

— Осторожно, — улыбнулся Ди, надменно скривив губы. — По моей вине сегодня погибла одна из старейшин. Не хотелось бы пополнять этот список.

Произнося эти слова, он следил за Бастет, которая ходила кругами у него за спиной.

— Морриган способна пробудить силы Джоша, — затараторил он. — Она обладает знаниями и силой своих сестер. Если мы сможем обработать мальчишку и привлечь на свою сторону, то получим необычайно мощного союзника. Вспомните предсказание: «Двое как один и одно целое. Один спасет мир, и один его уничтожит».

— И кем станет мальчишка? — спросила Бастет.

— Смотря что мы из него слепим, — ответил Ди, и его глаза заметались от Морриган к Бастет и обратно.

Внезапно Бастет оказалась рядом с ним. Обхватив доктора за горло длиннющим когтем, она потянула его на себя, и Ди пришлось приподняться на цыпочки, чтобы заглянуть в ее беспощадные глаза. Всего на одну секунду ему в голову пришла мысль взмахнуть мечом, но он знал, что богиня кошек проворнее, гораздо проворнее, чем он сам. Не успеет он дернуться, как она просто откусит ему голову.

Бастет свирепо поглядела на племянницу.

— Это что, правда? Маха и Бадб мертвы?

— Да! — Морриган, в свою очередь, свирепо уставилась на Ди. — Но я их не убивала. Они умерли добровольно и до сих пор живут во мне.

На миг ее глаза вспыхнули желтым, красным и черным огнем — тремя цветами трех древних богинь.

Ди так и подмывало спросить, как они очутились внутри ее, но он решил, что ему не понравится ответ, да и вообще сейчас не самое подходящее время спрашивать.

— Ты сможешь справиться с мальчишкой? — требовательно спросила Бастет.

— Смогу.

— Тогда вперед, племяшка! — приказала богиня кошек.

Она снова переключилась на Ди, схватила его за подбородок и запрокинула его голову.

— Если ты еще хоть раз поднимешь оружие на кого-нибудь из старейшин, я позабочусь о том, чтобы следующее тысячелетие ты провел в царстве теней, созданном лично мной. И уж поверь мне, тебе там не понравится.

Она ослабила хватку и отшвырнула колдуна в сторону. Ди распластался в грязной луже, не выпуская из рук меч.

— Скажи-ка, — скомандовала Бастет, нависнув над ним, — где теперь Фламель и близнецы? Куда они делись?

Ди поднялся на трясущиеся ноги. Как всегда, отряхнул пиджак и обнаружил еще одну дырку в мягкой коже. Нет, отныне больше никакой кожаной одежды!

— Ему нужно будет обучить девчонку. Геката открыла ее силу, но не успела научить никаким защитным заклинаниям. Ее нужно научить защищаться и управлять своей силой, пока воздействие реального мира не свело ее с ума.

— И куда они поедут? — рявкнула Бастет.

Обхватив себя руками, она задрожала. Туча, которую вызвала Морриган, превратилась в черный сгусток. Он опускался все ниже и повис над макушками деревьев. В воздухе стало влажно и запахло незнакомыми пряностями.

— Он не останется в Сан-Франциско, — продолжил Ди, — потому что там у нас слишком много агентов.

Морриган закрыла глаза, медленно повернулась и подняла руку.

— Они отправились на юг. Я могу разглядеть только следы серебряной ауры. Сколько в ней силы!

— Кто из старейшин с юга самый могущественный? — начал соображать Ди. — Кто мастерски освоил элементарную магию?

— Эндор из Оджаи, — немедленно ответила Бастет. — Грозная Эндорская ведьма.

— Владычица воздуха, — прибавила Морриган.

Бастет наклонилась и дыхнула на Ди чем-то совершенно отвратительным.

— Ты знаешь, куда ехать. Знаешь, что делать. Мы должны достать страницы Кодекса.

— А как насчет близнецов? — сквозь зубы процедил он, стараясь не дышать.

— Прихватишь и их, если удастся. А если нет, убей, чтобы Фламель не воспользовался их силой.

Морриган и Бастет дружно шагнули в тучу и исчезли. Унесся влажный серый вихрь, и доктор Джон Ди остался один на заброшенной дороге.

— И как же мне добраться до Оджаи? — крикнул он вслед.

Но ответа не получил.

Ди сунул руки в карманы пиджака, годного теперь только на выброс, и зашагал по узкой дорожке. Он терпеть не мог, когда они так поступали: отмахивались от него, как от малого ребенка.

Но все изменится.

Старейшинам нравится думать, будто доктором Ди можно крутить, как игрушкой. Он видел, как Бастет, не задумываясь, бросила Сенухета, который служил ей не меньше века. Он знал, что с ним они поступят так же, если представится шанс.

Но доктор Джон Ди готов был на все, лишь бы не дать им такого шанса.

Было уже далеко за полдень когда Джош свернул на длинную извилистую дорогу ведущую в маленький городок Оджаи. На его лицо легла печать усталости, что и неудивительно: ведь он проехал целых четыреста миль. Хотя компьютер подсчитал, что путь займет шесть с половиной часов, в действительности пришлось ехать почти девять. Вести огромный «хаммер» по шоссе оказалось на удивление легко: Джош просто включил автомат постоянной скорости[41] — и вперед. Конечно, это скучно, но на всех дорогах, кроме шоссе, управление «хаммером» превращалось в настоящий кошмар. Все-таки это вам не в гонки играть, машина слишком большая, и мальчик очень боялся кого-нибудь задавить. К тому же громадный черный «хаммер» привлекал много внимания. Джош никогда бы ни подумал, что тонированные стекла однажды придутся так кстати. Интересно, что бы сказали люди, если бы узнали, что за рулем сидит пятнадцатилетний мальчишка?

Дорога плавно повернула направо, и впереди показалась длинная и прямая главная улица Оджаи. Джош снизил скорость, проезжая мимо «Салона медиума» и Оджайского театра, а потом на Сигнал-стрит загорелся красный светофор. Мальчик остановился, навалился грудью на руль и выглянул в грязное, облепленное жуками ветровое стекло.

Первым его впечатлением было то, что Оджаи на удивление зеленый город. В Калифорнии стоял июнь, и в это время года листва уже желтела и сохла, а здесь повсюду зеленели деревья, резко выделяясь на фоне белых каменных зданий. Впереди справа над зданием почтамта выросла диковинная белая башня, устремляясь в чистое синее небо. А слева, подальше от дороги укрылись под белыми каменными арками лавочки и магазинчики.

Мельком глянув в зеркало заднего вида, Джош неожиданно заметил на себе взгляд Скетти.

— Я думал, вы спите, — негромко сказал он.

Софи, которая спустя несколько часов пути перебралась на пассажирское сиденье рядом с братом, спала, свернувшись клубочком, а Фламель блаженно посапывал под боком у Скетти.

— Я не нуждаюсь в сне, — просто ответила воительница.

На языке у Джоша вертелось много вопросов, но он задал только один:

— Вы знаете, куда мы едем?

Она наклонилась, положила руки на спинку его сиденья, а подбородок — на руки.

— Поезжай прямо мимо почтамта — это здание с башенкой, а потом поверни направо после Либби-парка на Фокс-стрит. Там где-нибудь припаркуйся. — Она кивнула влево, где под арками уютно устроились магазинчики. — А мы пойдем туда.

— Там живет ваша бабушка?

— Да, — хмыкнула Скетти.

— И она правда ведьма?

— Не просто ведьма. Она самая первая ведьма.

Еще не открыв глаза, Перенель Фламель поняла, что ее перевели в тюрьму с более строгим режимом. Здесь было темнее и страшнее. Она чувствовала в этих стенах присутствие древнего зла и почти ощущала его вкус в воздухе. Улегшись неподвижно, она попыталась расширить свои чувства, но покрывало враждебности и отчаяния лежало слишком плотно, и она не смогла воспользоваться магией. Перенель навострила уши и, лишь полностью убедившись, что в комнате никого, кроме нее, нет, открыла глаза.

Она находилась в клетке.

Три стены из прочного бетона, четвертая — из железных прутьев. А за прутьями — еще несколько клеток.

Она в тюремном блоке!

Перенель спустила ноги с узкой койки и медленно поднялась на ноги. От ее одежды попахивало морской солью. А еще, кажется, где-то недалеко слышался шум океана.

В клетке размерами полтора на три метра было почти пусто. Только узкая койка с худым матрацем и одной-единственной подушкой-комком. Картонный поднос на полу у самых прутьев. На нем — пластмассовый кувшин с водой, пластмассовая чашка и большой ломоть белого хлеба на бумажной тарелке. При виде еды Перенель сразу почувствовала, как ей хочется есть, но первым делом она подошла к решетке и выглянула наружу. Посмотрев влево и вправо, женщина увидела только клетки, и все они были пусты.

Она одна в тюремном блоке. Но где…

И тут вдалеке раздался гудок парохода, жалобный и одинокий. Вздрогнув, Перенель вдруг поняла, куда ее забрали слуги Ди. Она в темнице на острове Алькатрас, на Скале!

Перенель огляделась, обращая особое внимание на металлическую решетку. В отличие от предыдущей темницы здесь она не увидела ни магической ограды, ни защитных символов на полу и перемычках окна. Перенель не смогла сдержать улыбки. О чем они думают? Как только она восстановит силы, то сразу зарядит ауру и разогнет эти прутья, как пластилин, а потом просто выйдет отсюда.

Она не сразу поняла, что звук «щелк-щелк», который она приняла за капанье воды, на самом деле был чьими-то шагами, медленными, но решительными. Прижавшись к прутьям, она попыталась разглядеть конец коридора. Там показалась тень. Что, опять безликие симулякры? Они не смогут долго удерживать ее здесь.

Огромный бесформенный силуэт вышел из тени и зашагал по коридору. Он остановился возле клетки, и Перенель невольно обрадовалась, что ее от этого чудовища отделяют прутья.

Этот монстр заполнял собой весь коридор. Ничего подобного не обитало на земле уже за тысячу лет до того, как на Ниле выросла первая пирамида. Это был сфинкс — огромный лев с орлиными крыльями и головой прекрасной женщины. Сфинкс склонил голову набок и улыбнулся, показав длинный черный раздвоенный язык. Зрачки у него были как у змеи.

Такого Ди создать не мог. Сфинксы — это дочери Ехидны,[42] одной из самых омерзительных старейшин. Ехидны боятся и избегают ее же сородичи, даже темные старейшины. Перенель вдруг задалась вопросом: а кому именно служит Ди?

Сфинкс прижался мордой к прутьям. Выстрелив длинным языком, он попробовал воздух, почти коснувшись губ Перенель.

— Нужно ли напоминать тебе, Перенель Фламель, — прошипел он на языке жителей Нила, — что наше племя обладает особой способностью поглощать ауральную энергию? — Он хлопнул гигантскими крыльями, которые заполнили весь коридор. — Рядом со мной у тебя не будет магической силы.

По спине Перенель побежали мурашки, когда она поняла, насколько предусмотрительным оказался Ди. Теперь она совершенно беззащитна и бессильна, заперта в темнице Алькатраса. А насколько ей было известно, пока еще никто не уходил со Скалы живым.

Звякнул колокольчик, и Николя Фламель толкнул дверь пропуская вперед вполне обычную старушку в опрятной серой блузке и серой юбке. Старушка была приземистая, полная, с лихим «перманентом», носящим следы голубого оттеночного шампуня. Единственной необычной чертой были огромные темные очки, закрывающие пол-лица. В руке старушка держала складную белую трость.

Софи и Джош сразу поняли, что она слепая.

Фламель кашлянул.

— Позвольте представить… — Он запнулся и повернулся к старушке. — Прошу прощения, как мне вас называть?

— Зовите меня Дора, меня все так зовут, — сказала она с явным нью-йоркским акцентом и вдруг воскликнула: — Ската? Ската! — и перешла на язык, в котором было очень много шипящих звуков.

Софи вдруг заметила, что понимает ее.

— Она спрашивает, почему Скетти не навещала ее последние триста семьдесят два года, восемь месяцев и четыре дня… — перевела она для Джоша.

Девочка внимательно смотрела на старуху, поэтому не заметила испуга и зависти, мелькнувших на лице брата.

Старушка проворно забегала по тесной комнатушке, вертя головой, но не глядя прямо на Скетти. Она продолжала безостановочно говорить.

— Она говорит Скетти, что, даже если б умерла, никто и не узнал бы об этом. И не заметил. Совсем недавно, в прошлом веке, она сильно заболела, и никто даже не позвонил, не написал…

— Ба… — попыталась вставить Скетти.

— Не бабкай мне! — завопила Дора, снова перейдя на английский. — Хоть бы строчечку прислала, на любом языке. Хоть бы позвонила…

— У тебя же нет телефона…

— А Интернет зачем придумали? А факс?

— Ба, у тебя что, есть компьютер или факс?

Дора запнулась.

— Нет. Да и на кой они мне?

— Вот видишь! И как прикажешь с тобой связываться?

Дора вскинула руки, и ее белая трость со щелчком вытянулась во всю длину. Старушка застучала ею по стеклу простенького квадратного зеркала.

— У тебя такое есть?

— Да, ба, — несчастным голосом ответила Скетти и залилась румянцем от смущения.

— Ты что, не могла выкроить минутку и заглянуть в зеркало? Совсем уработалась? Почему я все узнаю от твоего брата? А с матерью ты когда последний раз разговаривала?

Ската повернулась к близнецам.

— Это моя бабушка, легендарная Эндорская ведьма. Ба, это Софи и Джош. А Николя Фламеля ты знаешь.

— Да, очень приятный, э-э, молодой человек. — Она не переставала вертеть головой и раздувать ноздри. — Близняшки…

Софи и Джош переглянулись. Откуда она узнала? Николя рассказал?

Как-то странно бабулька вертела головой! Джош попытался проследить за ее взглядом. И вскоре понял, почему старуха мотает головой влево и вправо: она каким-то образом видит их в зеркалах! Он машинально взял сестру за руку и кивнул в сторону зеркала. Девочка посмотрела в него, потом на старушку, потом снова в зеркало и кивнула, соглашаясь с братом.

Дора подошла к Скате, склонив голову к плечу и внимательно вглядываясь в высокое гладкое стекло.

— Похудела как! Нормально хоть питаешься?

— Ба, я выгляжу так уже две с половиной тысячи лет.

— По-твоему, бабка стала хуже видеть, а? — возопила старушка и неожиданно расхохоталась басом. — Ну, обними старуху!

Ската осторожно обняла ее и поцеловала в щеку.

— Рада тебя видеть, бабуль. Хорошо выглядишь.

— Старой я выгляжу. Очень старой?

— Ни на денек старше, чем десять тысяч лет, — улыбнулась Скетти.

Ведьма ущипнула внучку за щечку.

— Последний раз надо мной подшучивал налоговый инспектор. Я превратила его в пресс-папье. Где-то тут валяется…

Фламель сдержанно кашлянул.

— Мадам Эндор…

— Зовите меня Дора! — перебила его старушка.

— Дора, вы знаете, что случилось сегодня утром в царстве Гекаты?

Прежде он никогда не встречался с ведьмой, хотя о ней ходила громкая слава. Но ему было известно, что к ней следует относиться с предельным вниманием. Она была той легендарной старейшиной, которая покинула Дану-Талис, чтобы жить с людьми и обучать их, за несколько столетий до того, как остров ушел под воду. Говорили, что это она создала первый человеческий алфавит в древней Шумерии.

— Дайте-ка мне стул, — приказала Дора.

Софи пододвинула стул, на котором сидела до этого, и Скетти усадила на него бабушку. Ведьма наклонилась, опершись руками на белую тросточку.

— Я знаю, что случилось. Каждый старейшина на этом континенте ощутил ее смерть. — Она заметила удивление и ужас на их лицах. — А вы не знали? — Дора повернула голову и уставилась в зеркало, стоящее прямо напротив Скетти. — Геката умерла, и ее царства больше не существует. Насколько я понимаю, в ее смерти виноват один старейшина, один представитель второго поколения и бессмертный человек. За Гекату нужно отомстить. Не сейчас и, возможно, не в ближайшее время. Но она — наша кровь, и я обязана ей. Уж позаботься об этом.

Скетти кивнула.

Эндорская ведьма совершенно спокойно вынесла убийцам смертный приговор, и Фламель внезапно осознал, что эта женщина еще опаснее, чем он мог себе представить.

Дора повернула голову в другую сторону, и Фламель обнаружил, что смотрит на ее отражение в изящном зеркале с серебряной рамкой.

Ведьма постучала по стеклу:

— Еще месяц назад я видела, что случится.

— И ты не предупредила Гекату! — воскликнула Скетти.

— Я видела один вариант возможного будущего. Один из многих. А в каком-то из них Геката убила Бастет, а Морриган прикончила Ди. В третьем Геката убила вас, мистер Фламель, а потом ее убила Ската. Все это — части одного возможного будущего. И только сегодня выяснилось, какой вариант был верным.

Она оглядела комнату, переводя взгляд с зеркала на лакированную вазу, а с вазы на стеклянную рамку для фотографий.

— Так что я знаю, зачем вы пришли, и знаю, чего вы от меня хотите. Я долго думала, что вам ответить. Целый месяц думала.

— А мы? — вдруг спросила Софи. — Мы были в этом будущем?

— Только в одном варианте, — ответила ведьма.

— А в остальных что с нами случилось?

Этот вопрос слетел с губ Джоша быстрее, чем он успел задуматься о последствиях. Вообще-то ему не очень хотелось знать ответ.

— Чаще всего вас убивал Ди и его големы или крысы и птицы. В каких-то вариантах вы разбились на машине, умерли во время Пробуждения или погибли вместе с царством теней.

Джош проглотил большой комок в горле.

— Значит, мы выжили только в одном варианте?

— Только в одном.

— Это, наверное, не слишком хорошо, — прошептал он.

— Да уж, — бесстрастно согласилась ведьма. — Совсем не хорошо.

Наступила долгая пауза, во время которой Дора косилась на лакированную поверхность серебряного горшка. А потом вдруг сказала:

— Прежде всего учтите: я не могу пробудить силы мальчика. Уж повесьте это на кого-нибудь другого.

Джош резко вскинул голову.

— Выходит, есть кто-то еще, кто может пробудить мои силы?

Эндорская ведьма пропустила его вопрос мимо ушей.

— Я давно не видела такую чистую серебряную ауру, как у этой девочки. Ее надо обучить заклинаниям личной защиты, если она хочет пережить остальные этапы Пробуждения. Тот факт, что она пока еще не спятила, свидетельствует о ее сильной воле. — Она откинула голову назад, и Софи заметила, что старуха смотрит на нее из зеркала, висящего на потолке. — С ней я справлюсь.

— Спасибо, — поблагодарил Николя и вздохнул с облегчением. — Я знаю, как тяжело ей было пережить эти несколько часов.

Джош поймал себя на том, что не может смотреть на сестру. Впереди новые этапы Пробуждения. Значит, ей предстоит новая боль и страдания? У него сердце разрывалось от этой мысли.

Ската присела рядом с бабушкой и положила руку ей на плечо.

— Бабуль, Ди и его люди охотятся за пропавшими страницами из Кодекса. Я даже не удивлюсь, если они уже знают или хотя бы подозревают, что Софи и Джош — это те близнецы, о которых говорится в «Книге Авраама».

Дора кивнула:

— Ди знает.

Ската украдкой бросила взгляд на Фламеля.

— Тогда он знает, что ему нужно не просто вернуть страницы, но и убить близнецов.

— Это он тоже знает.

— А если Ди добьется своего, мир перестанет существовать? — сказала Ската, превратив утверждение в вопрос.

— Этот мир и раньше переставал существовать, — с улыбкой ответила ведьма. — И еще не раз перестанет, пока солнце не потухнет.

— Ты знаешь, что Ди намерен вернуть власть темным старейшинам?

— Да.

— В Кодексе говорится, что темных старейшин могут остановить лишь серебро и золото, — добавила Скетти.

— А еще, если мне не изменяет память, в Кодексе говорится, что яблоки ядовитые, а лягушки имеют привычку превращаться в принцесс. Нашла чему верить!

Фламель сам читал отрывок про яблоки. Вообще-то он думал, что это может относиться к яблочным косточкам, которые действительно бывают ядовитыми. Если есть их килограммами. А вот про лягушек и принцесс ему ничего не попадалось, хотя он много раз перечитал книгу вдоль и поперек. У него накопилось столько вопросов к ведьме… Но они пришли сюда не за этим!

— Дора, ты обучишь Софи основам магии? Ей нужно хотя бы знать, как защитить себя от опасности.

Дора пожала плечами и улыбнулась.

— Разве у меня есть выбор?

Фламель удивился. Он совсем не ожидал такого ответа.

— Конечно есть.

Эндорская ведьма покачала головой.

— Боюсь, что нет.

И она сняла темные очки. Скетти даже не пошевелилась, и только один мускул, дернувшийся на щеке Фламеля, выдал его удивление. Зато близнецы в ужасе отпрянули, и на их лицах отразилось потрясение. У Эндорской ведьмы вообще не было глаз. Только пустые глазницы там, где должны быть глаза, а в них — идеально круглые зеркальца. И эти зеркальные глаза смотрели прямо на ребят.

— Я отдала свои глаза за дар предвидения, чтобы видеть обрывки прошлого, настоящего и возможного будущего. Таких обрывков много, особенно вариантов будущего, хотя не так много, как людям кажется. Последние годы эти обрывки срастались и переплетались все плотнее. И теперь вариантов будущего очень мало. Все они неутешительные, — мрачно добавила она. — И все связаны с вами. — Ее рука указала точно на Софи и Джоша. — Так что есть ли у меня выбор? Это и мой мир тоже. Я появилась здесь раньше человека, дала ему огонь и язык. И теперь не могу его бросить. Я научу девочку защищаться и владеть воздушной магией.

— Спасибо, — осторожно произнесла Софи после долгого молчания.

— Не благодари меня. Это не дар. Это проклятие!

Джош вышел из антикварной лавки с пылающими щеками. Последние слова ведьмы до сих пор звенели у него в ушах: «Ты должен уйти. Эта наука не для человеческих ушей».

Оглядевшись вокруг, посмотрев на Фламеля, Скетти и наконец, на собственную сестру, Джош вдруг понял, что он единственный нормальный человек в этой комнате. Видимо, в глазах Эндорской ведьмы Софи уже не совсем человек.

— Без проблем. Я подожду… — промямлил он.

Голос его вдруг надломился. Мальчик прокашлялся и начал заново:

— Я подожду в парке через дорогу.

Ни разу не оглянувшись, он вышел из магазина, и колокольчик издевательски звякнул ему вслед.

Джош сказал: «Без проблем». Но проблема была. И огромная.

Доктор Джон Ди все-таки каким-то чудом доехал до Оджаи, когда последние лучи солнца растаяли во мгле над окружающими городок вершинами Топа-Топа. Он добирался сюда весь день, совсем выбился из сил и был по-настоящему зол: дай только повод — укусит кого-нибудь.

Царство теней Гекаты выжало всю энергию из аккумулятора, и Ди целый час искал какой-нибудь телефон, чтобы связаться со своим офисом. А потом ему пришлось еще полтора часа сидеть на обочине, пока команда посланных из офиса водителей прочесывала проселочные дороги Милл-Вэлли. Было уже почти полдесятого, когда Ди, чуть не изойдя пеной от ярости, наконец вернулся в свой офис «Инок энтерпрайзис», который находился в самом центре города.

А там он узнал, что Перенель уже увезли на Алькатрас. Его организация недавно приобрела у государства этот остров и закрыла его для туристов на время проведения реставрационных работ. Газеты пустили слух, что там будет устроен живой исторический музей. Но в действительности Ди намеревался вернуть острову его изначальное предназначение, а именно — превратить в одну из самых надежных тюрем в мире. Сначала Ди пришло в голову смотаться на остров и поболтать с Перенель, но потом он решил, что это пустая трата времени. Первым делом надо разыскать близнецов и пропавшие страницы Кодекса. Бастет приказала ему убить детей в случае, если их не удастся похитить. Но у Ди были другие планы.

Он ведь помнил о знаменитом пророчестве из «Книги чародея Авраама». Старейшины знали, что это будут близнецы, «двое как один и одно целое». Один спасет мир, а другой — разрушит. Но вот кто из них? И можно ли обучением и тренировкой обратить их силу в нужное русло? Ди вдруг понял, что найти мальчишку сейчас даже важнее, чем вернуть страницы Кодекса. Нужно во что бы то ни стало заполучить его золотую ауру.

Николя Фламель, руки которого уже начали излучать зеленый свет, распахнул дверь антикварной лавки и досадливо поморщился, когда колокольчик беспечно звякнул.

Пока ведьма работала с Софи, солнце нырнуло за горизонт, и долину заполнил промозглый туман. Он кружился колечками, вытягиваясь вдоль Оджаи-авеню, обертываясь вокруг ветвей деревьев и оставляя на всем, к чему прикасался, прозрачные капельки. Машины осторожно ползли сквозь туман, и их фары, окруженные венчиками света, едва проникали сквозь мглу. На улице не было совсем никого: люди, одетые по летней погоде, разбежались по домам, прячась от зябкой сырости.

Скетти тоже выглянула из двери. В одной руке у нее был короткий меч, а в другой — нунчаки, которые свободно болтались на цепи.

— Что-то мне это не нравится, совсем не нравится. — Она сделала глубокий вдох. — Чувствуешь запах?

Фламель кивнул:

— Пахнет серой. Запах Ди.

Скетти покрутила в руке нунчаки.

— Так, он начинает действовать мне на нервы…

Где-то вдалеке с характерным металлическим звуком столкнулись две машины. Позади отчаянно отозвалась чья-то сигнализация. И раздался пронзительный крик, от которого кровь замирала в жилах. А потом еще один, и еще.

— Оно приближается. Что бы это ни было, — мрачно сказал Николя.

— Если мы останемся здесь, то окажемся в ловушке, — ответила Скетти. — Надо найти Джоша и идти к машине.

— Согласен. Тот, кто отступает, живет дольше.

Фламель обернулся и заглянул в магазин. Эндорская ведьма держала Софи за плечо и торопливо шептала ей что-то на ухо. От девочки до сих пор исходили нити белого дыма, и белый воздух свисал с ее пальцев, точно развязанные бинты.

Софи наклонилась и поцеловала старуху в щеку, потом повернулась и бросилась к двери.

— Мы должны идти, — на одном выдохе произнесла она. — Надо убираться отсюда.

Она понятия не имела, что происходит на улице, но ее вновь обретенные знания достраивали в воображении картину тумана, населенного множеством чудовищ.

— Не забудь закрыть за собой дверь! — крикнула ведьма.

И в этот миг все фонари и лампы мигнули и погасли. Оджаи погрузился во тьму.

Под звон колокольчика все трое вышли на опустевшую улицу. Туман стал таким густым, что водителям пришлось съехать с дороги на обочину, и на главной улице практически прекратилось движение. Над городом повисла жутковатая тишина. Фламель обратился к Софи:

— Ты можешь определить, где Джош?

— Он сказал, что будет ждать нас в парке.

Девочка прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь туман, но поняла, что это бесполезно. Взяв под руки Фламеля и Скетти, она сошла с тротуара и осторожно дошла до середины пустой дороги.

— Джош?

Туман проглотил ее слова, и остался только шепот.

— Джош! — снова позвала она.

Ответа не было.

Ее вдруг осенило, и она резко выбросила перед собой руку, растопырив пальцы. От ее руки исходили колечки воздуха, но они не смогли рассеять туман, а только вскружили его. Она попробовала снова, и по улице пронесся ледяной ветер. Прорезав в пелене аккуратный коридор, он захватил заднее крыло брошенной посреди дороги машины и оставил на металле рваную выемку.

— Ой! Кажется, придется еще попрактиковаться, — пробормотала она.

В просвет в тумане шагнула фигура, потом вторая и третья. И ни одну из них нельзя было назвать живой.

Ближе к ним стоял скелет, облаченный в рваные лохмотья, отдаленно напоминающие синюю форму кавалерийского офицера. В костлявых пальцах был зажат ржавый обрубок меча. Когда скелет повернул голову в их сторону, кости в основании черепа хрустнули.

— Это колдовство, — прошептал Фламель. — Ди разбудил мертвых.

В тумане замаячила другая фигура. Это было наполовину мумифицированное тело человека с огромным молотом, какие применяли раньше на железных дорогах. За ним шел еще один мертвец с сильно обожженной кожей. У него на поясе висели две сморщенные кожаные кобуры. Увидев людей, он полез за оружием, которого давно не было на месте.

Софи от ужаса пригвоздило к месту, и ветер с пальцев испарился.

— Мертвецы… Скелеты… Мумии… Они все мертвые!

— Ну да, — констатировала Ската, — скелеты и мумии. Зависит от земли, в которой их похоронили. В сырой земле остается скелет…

Она шагнула вперед и взмахнула нунчаками, сбив голову с плеч еще одному бандиту, который целился в нее ржавым ружьем.

— …а в сухой почве получаются мумии. Но это не мешает им напасть на тебя.

Скелет кавалерийского офицера со сломанным мечом бросился на нее, и она отразила удар своим мечом. Его ржавый клинок рассыпался в прах. Скетти вновь взмахнула мечом и отрубила ему голову. Череп покатился по земле.

Хотя неуклюжие чудовища двигались в полном молчании, вокруг поднялись душераздирающие крики. Несмотря на то что их заглушал туман, в них ясно слышался первобытный ужас. Обычные жители Оджаи увидели, что по улицам города бродят мертвецы.

А чудовища уже заполонили всю округу. Они появлялись со всех сторон, кольцом окружая троицу посреди дороги. Сырое облако покачивалось и растекалось над улицей, мельком показывая все новых скелетов и мумий. Это были солдаты Гражданской войны в синих и серых лохмотьях, фермеры в рваных старомодных комбинезонах, ковбои в разодранных чапсах[44] и джинсах, женщины в длинных струящихся юбках, перепачканных в грязи, горняки в поношенных штанах из оленьей кожи…

— Он опустошил кладбище военнопленных одного из заброшенных городков! — догадалась Скетти, стоя спиной к Софи и отражая удары мертвецов. — Посмотрите на одежду! Такую не носили после тысяча восемьсот восьмидесятого года!

Два женских скелета в одинаковых чепчиках и изорванных в клочья лучших воскресных нарядах семенили к ней с вытянутыми руками по Оджаи-авеню, постукивая косточками по асфальту. Скетти взмахнула мечом, разом отрубив все четыре руки, но это их не остановило. Тогда девушка сунула нунчаки за пояс и достала второй меч. Скрестив мечи в воздухе, она отрубила обеим дамочкам головы, и скелеты рухнули обратно в туман, рассыпавшись в груду костей.

— Джош! — снова позвала Софи, и от отчаяния ее голос взлетел на октаву. — Джош! Где ты?

А вдруг мумии и скелеты уже добрались до него? А вдруг он вот-вот выскочит из тумана с невидящими глазами и свернутой шеей? Девочка замотала головой, прогоняя эту гадкую мысль.

Руки Фламеля запылали холодным зеленым огнем, и в сыром тумане сильно запахло мятой. Николя щелкнул пальцами и бросил в туман горсть зеленоватого огня. Края дымки вспыхнули изумрудным и аквамариновым цветами, но больше ничего не произошло. Тогда Фламель швырнул шарик зеленого света прямо в двух шатающихся скелетов, которые вдруг выросли перед ним. Пламя вспыхнуло и сожрало остатки их серой формы, какую носили солдаты Конфедерации.[45] Но сами мертвецы продолжали наступать, щелкая костями по мостовой. Они окружали его все плотнее, а за ними виднелись еще сотни таких же.

— Софи, беги за ведьмой! Нам нужна ее помощь!

— Да чем она может помочь? — отчаянно воскликнула Софи. — Она больше ничего не может сделать. У нее не осталось сил. Она все отдала мне!

— Все? — изумленно ахнул Фламель, уворачиваясь от чьего-то кулака. Он толкнул мертвеца в грудь и швырнул его обратно в толпу, где тот развалился на косточки. — Тогда, Софи, ты должна что-нибудь сделать!

— Но что? — закричала она.

И впрямь, что она может против целой армии мертвецов? Она всего лишь пятнадцатилетняя школьница!

— Что угодно!

Из тумана высунулась рука мумии и ударила Софи по плечу. Все равно что удар мокрым полотенцем.

От страха и отвращения у Софи прибавилось силы. Она не сразу сумела припомнить хоть что-нибудь из того, чему ее научила ведьма, но потом инстинкты — или вживленные знания ведьмы — взяли верх. Девочка намеренно позволила злости просочиться в ауру. В воздухе запахло ванильным пломбиром, и аура Софи вспыхнула серебряным светом. Поднеся правую руку к лицу, девочка подула в сложенную чашечкой ладонь, а потом швырнула пойманное дыхание в толпу мертвецов. И в тот же миг из земли вырос миниатюрный двухметровый смерч. Он засосал ближайших к нему мертвецов и раскрошил в пыль, выплюнув остатки. Софи бросила второй клубок, затем третий. Три смерча заплясали среди скелетов и мумий, прокладывая борозду разрушений. Софи обнаружила, что может направлять вихри, всего лишь посмотрев в определенную сторону, — они сами послушно летели туда.

И вдруг из тумана раздался голос Ди:

— Нравится моя армия, Николя?

Туман заглушал звук, не давая определить его источник.

— Когда я был в Оджаи в прошлый раз, то нашел миленькое кладбище прямо у подножия Трех Сестер. Город, у которого стояло это кладбище, давно исчез, но могилы и то, что в них лежит, остались.

Фламель стоически противостоял кулакам, ногтям нацеленным в лицо, и пинающим ногам. Скелеты и мумии в принципе были не такие уж сильные, но недостаток силы они возмещали количеством. Их было несметное число. У него под глазом уже расплывался синяк, а на тыльной стороне ладони появилась длинная ссадина. Скетти прыгала вокруг Софи, защищая девочку, пока та управляла смерчами.

— Уж не знаю, как давно стоит тут это кладбище. Наверняка не меньше двухсот лет. Не представляю даже, сколько там трупов. Сотни, а может, даже тысячи. Да, Николя, и я позвал их всех!

— Где он? — сквозь стиснутые зубы выдавил Фламель. — Наверное, где-то близко, очень близко, раз может управлять такой сворой трупов. Знал бы я, где он, — мог бы пустить в ход магию.

Софи внезапно почувствовала необыкновенную усталость, и один из вихрей сразу рассеялся. Два других еще держались, мотались из стороны в сторону, но силы Софи иссякали. Еще один смерч растаял, да и третий стремительно терял силу. Этой усталостью она платила за волшебство. Но надо продержаться еще совсем чуть-чуть. Надо найти брата.

— Пора сматываться!

Ската подхватила Софи и поставила ее прямо. На них кинулся скелет, и воительница отразила нападение точными движениями меча.

— Джош… — еле слышно прошептала Софи. — Где Джош? Надо найти Джоша!

Туман лишал голос Ди почти всех эмоций, но ликование в его тоне ничем нельзя было заглушить.

— А знаешь, что еще я нашел? Последнее тысячелетие эти горы завлекали не только людей, но и чудовищ. И земля эта усыпана костями сотен монстров. Помни, Николя! Я многое умею, но прежде всего я некромант.

Из серого тумана появился медведь почти трехметрового роста. Хотя на скелете еще висели клочки меха, было видно, что умер он уже очень давно. Белоснежные кости только подчеркивали огромные, похожие на кинжалы когти.

А вслед за медведем появился скелет саблезубого тигра. Затем пума и еще один медведь, поменьше, не до конца разложившийся.

— Стоит мне произнести слово, и они уйдут! — гудел голос Ди. — Мне нужны страницы Кодекса.

— Нет, — мрачно ответил Фламель. — Где он? Где он прячется?

— Где мой брат? — отчаянно крикнула Софи и тут же завизжала: какой-то мертвец запустил руку ей в волосы.

Ската отрубила ему запястье, но кисть все равно висела в волосах. Да, ничего себе заколочка!

— Что ты сделал с моим братом?

— Твой брат взвешивает мое предложение! Ему ведь не обязательно принимать твою сторону! И теперь, когда мальчишка у меня, я требую вернуть мне страницы!

— Ни за что!

Медведь и тигр ринулись сквозь толпу мертвецов, разметая тела, затаптывая их в своем стремлении пробраться к троице. Саблезубый тигр успел первым. Из огромного блестящего черепа торчали два клыка, каждый длиной в двадцать сантиметров. Фламель загородил собой Софи.

— Отдай страницы, Николя, или эти зомби растерзают весь город!

Николя судорожно искал заклинание, которое остановило бы чудовище. Теперь он горько сожалел о том, что не изучал магию. Он щелкнул пальцами, и на землю перед тигром упал крошечный пузырек света.

— Это все, на что ты способен, Николя? Да ты стареешь!

Пузырек лопнул и расплылся по земле изумрудным пятном.

— Он так близко, что видит нас, — сказал Николя. — А мне только и надо, что мельком увидеть его!

Скелет тигра ступил мощной лапой в зеленую лужу. И застрял. Он попытался поднять лапу, но толстые липкие нити приковали ее к земле. Он ступил другой лапой и тоже прилип.

— Есть еще порох в пороховницах! — крикнул Фламель.

Но на саблезубого тигра сзади наступали скелеты. Его костлявые лапы вдруг оторвались от земли, и огромное чудовище полетело вперед. Фламель успел вскинуть руки, прежде чем монстр обрушился на него с разинутой пастью, целясь в лицо клыками.

— Прощай, Николя Фламель! — крикнул Ди. — Я просто сниму страницы с твоего тела!

— Нет! — прошептала Софи.

Нет, все не может так закончиться. Она прошла ритуал Пробуждения, а Эндорская ведьма передала ей все свои знания. Она просто обязана что-нибудь сделать! Софи открыла рот и заорала, и аура ее раскалилась добела.

Джош проснулся оттого, что в ушах звенело от крика его сестры.

Он не сразу сообразил, где находится. А сидел он на краю фонтана в Либби-парке. Вокруг него клубился густой вонючий туман, и в нем толпились скелеты и мумии в лохмотьях.

Софи!

Надо во что бы то ни стало найти сестру! Где-то справа, посреди угольно-серого тумана мелькнул зеленый свет и вспыхнуло серебряное свечение, на миг осветив туман изнутри и бросив длиннющие тени. Софи там, и Фламель, и Ската тоже. Они сражаются с чудовищами. И он должен быть с ними.

Джош поднялся на трясущихся ногах и обнаружил, что прямо перед ним стоит Джон Ди.

Его очерчивал контур болезненно-желтой ауры. Эта аура плевалась искрами и шипела, как жир на сковородке, издавая помимо прочего еще и мерзкий запах тухлых яиц. Колдун стоял спиной к Джошу, опершись обеими руками на низкий каменный бортик питьевого фонтанчика, из которого Джош недавно пил. Ди во все глаза следил за происходящим на улице и так сосредоточился, что его даже трясло от усилий, которые он прикладывал, чтобы управлять бесчисленной сворой скелетов и мумий, проносящихся мимо. Джош заметил, что в тумане бродят и другие существа. Он видел скелеты медведей и тигров, волков и андских кошек.

Когда он услышал крик Фламеля и вопль Софи, его первой мыслью было наброситься на Ди. Но удастся ли ему хотя бы подойти ближе? Что он может против могущественного волшебника? У него нет такой силы, как у сестры.

Однако это еще не значит, что он совсем ни на что не годен.

Перенель Фламель лежала на тюремной койке в глухом подземелье Алькатраса, повернувшись лицом к стене. До ее чутких ушей доносилось, как во внешнем коридоре разгуливает Сфинкс, цокая когтями по холодному каменному полу. В воздухе висел тяжелый мускусный запах. Перенель поежилась. В камере было холодно, зеленоватая вода мелкими каплями стекала по стене.

Где Николас?

Что произошло?

Перенель боялась, но не за себя. Тот факт, что она была еще жива, означал, что она зачем-то нужна Ди. Рано или поздно ей придется встретиться с ним лицом к лицу. Если Ди и будет повержен, то только из-за своего высокомерия и заносчивости. Он недооценивает ее… а она нанесет удар! Она приберегла специально для него одно особенно ужасное маленькое заклинание, которое выучила давным-давно в предгорьях Карпатских гор в Трансильвании. Но где же Николас?

Она боялась за Николаса и детей. Перенель не знала точно, сколько времени прошло с момента ее заточения, но, изучая морщинки, появившиеся на руках, она решила, что постарела по крайней мере на два года, хотя прошло лишь два дня. Без эликсира молодости для них с Николасом один день становится годом. Так что не пройдет и месяца, как оба станут стариками, глубокими стариками.

И пока никто не противостоит Ди и ему подобным, они снова впустят темных старейшин в этот мир. Тогда наступит хаос, и человеческая цивилизация исчезнет с лица земли.

Где же Николас?

Перенель сморгнула слезы. Она не доставит сфинксу удовольствия видеть ее плачущей. Старейшины не то что бы презирали эмоции, они считали их величайшей человеческой слабостью. Но Перенель знала, что проявление чувств не слабость, а огромное достоинство рода человеческого.

Она снова сморгнула слезы и в этот миг поняла, что она видит перед собой.

Струйки, шустро сбегавшие по стене, вдруг стали собираться вместе и обретать некие очертания. Она сосредоточилась, пытаясь понять, что за картинка возникает перед ее глазами.

Струйки переплелись и превратились в лицо Джефферсона Миллера, привидения-охранника. Ставшая вдруг густой, как слизь, вода слилась в буквы на замшелых стенах.

Фламель. Дети.

Последнее слово продержалось на стене меньше, чем один удар сердца.

Спасены.

Перенель не верила своим глазам. Фламель и дети спасены!

Оджаи. Лейные врата. Париж.

«Спасибо», произнесла Перенель одними губами, когда лицо привидения размылось и побежало струйками по стене. У нее накопилось слишком много вопросов, но хотя бы на некоторые она получила ответ. Фламель и дети спасены. Очевидно, они добрались до Оджаи и встретились с Эндорской ведьмой. Должно быть, она и помогла им попасть в Париж. А также обучила Софи магии воздуха.

Перенель знала, что ведьма не обладает способностями, позволяющими пробудить энергию Джоша, но в Париже и в других городах Европы существовали старейшины и бессмертные люди, способные пробудить Джоша и обучить близнецов магиям пяти стихий.

Она перевернулась на спину и посмотрела на сфинкса, который тут же припал к земле перед камерой. Человеческая голова опустилась на огромные львиные лапы, крылья сложились за спиной. Существо лениво ухмыльнулось, его длинный черный раздвоенный язык задрожал.

— Вам приходит конец, бессмертные, — прошипел сфинкс.

Перенель угрожающе улыбнулась ему.

— Наоборот. Все только начинается!