В лагере «Зеленое озеро» нет никакого озера. Когда-то здесь было громадное озеро, самое большое в Техасе. С тех пор прошло больше ста лет. Теперь здесь просто сухая, плоская пустыня.

Был раньше и город на Зеленом озере. Город усох и пропал вместе с озером и со всеми людьми, что жили тут когда-то.

Летом температура держится днем около тридцати пяти градусов в тени — если только вы сумеете найти тень. В огромном высохшем озере не так уж много тени.

Здесь растут всего два дерева — два старых дуба у восточного края «озера». Между ними повешен гамак, а рядом стоит бревенчатый домик.

Ребятам, живущим в лагере, лежать в гамаке запрещается. Гамак принадлежит начальнику лагеря, равно как и тень.

Там, на озере, гремучие змеи и скорпионы прячутся от солнца под большими камнями и еще в ямах, вырытых обитателями лагеря.

О гремучих змеях и скорпионах следует помнить одно: если их не трогать, то и они тебя не тронут.

Как правило.

Укус скорпиона или даже гремучей змеи — это еще не самое плохое, что может случиться с человеком. От этого не умирают.

Как правило.

Иногда кто-нибудь из обитателей лагеря нарочно подставляется под укус скорпиона или даже небольшой гремучей змеи. Тогда ему, пока он не поправится, позволят провести день или два у себя в палатке вместо того, чтобы копать ямы на озере.

Только нужно остерегаться, чтобы тебя не укусила желтая пятнистая ящерица. Вот это — самое худшее, что может случиться. После этого человек умирает в страшных мучениях.

Всегда.

Если тебя укусила желтая пятнистая ящерица, можешь спокойно пойти в тень под дубами и улечься в гамак.

Теперь тебе уже никто ничего не сможет сделать.

Возможно, читатель спросит: неужели кому- нибудь захочется в лагерь «Зеленое озеро»?

Дело в том, что туда едут не по доброй воле. «Зеленое озеро» — лагерь для плохих мальчиков.

Возьмите плохого мальчика, заставьте его каждый день копать яму на жаре и солнцепеке. и он быстро станет хорошим мальчиком.

Так, по крайней мере, считают некоторые.

Стэнли Илнэтсу судья предложил на выбор: «Или отправляйся в тюрьму, или поедешь в лагерь „Зеленое озеро“.

Стэнли был из бедной семьи. Он никогда раньше не ездил в летний лагерь.

Стэнли сидел примерно в десятом ряду. На соседнем сиденье лежал его рюкзак. В рюкзаке были: зубная щетка, зубная паста и коробка с бумагой и конвертами, которую дала ему мама. Стэнли обещал писать ей письма по крайней мере раз в неделю.

Стэнли смотрел в окно, хотя смотреть было особенно не на что — главным образом пастбища и хлопковые поля. Долгая-долгая поездка в никуда. В автобусе не было кондиционера, и горячий, тяжелый воздух давил почти так же сильно, как наручники.

Стэнли и его родители очень старались делать вид, будто он просто едет на лето в лагерь, как делают богатые детки. Когда Стэнли был совсем маленьким, он часта играл в летний лагерь со своими плюшевыми зверями. Лагерь назывался „Веселые игры“. Иногда он заставлял своих зверюшек играть в футбол стеклянным шариком. В другой раз устраивал соревнования по бегу с препятствиями или сооружал на краю стола „тарзанку“ при помощи порванной резинки от трусов. И вот теперь Стэнли пытался притвориться, будто едет в лагерь „Веселые игры“. „Может, я там подружусь с кем-нибудь, — думал он. — Во всяком случае, поплаваю в озере“.

Дома у него не было друзей. Стэнли был очень толстый, из-за этого мальчишки в школе часто дразнили его. Даже учителя иногда бывали к нему жестоки, сами того не замечая. В тот день, когда он последний раз ходил в школу, учительница математики миссис Белл объясняла пропорции. В качестве примера она выбрала самого тяжелого и самого легкого ученика из класса и заставила их взвеситься. Оказалось, что Стэнли весит ровно в три раза больше, чем второй мальчишка. Миссис Белл написала на доске пропорцию 3:1, не замечая, как стыдно было им обоим.

В тот же день Стэнли арестовали.

Он посмотрел на охранника, обмякшего на сиденье, гадая, не заснул ли тот. Охранник был в темных очках, так что Стэнли не мог разглядеть его глаз.

Стэнли вовсе не был плохим мальчиком. Он не совершал преступления, за которое его осудили. Просто он оказался в неподходящий момент в неподходящем месте.

А все из-за мерзкого-подлого-бездельника-свинокрада-прапрадедушки!

Стэнли улыбнулся. Это у них в семье была такая шутка. Во всех неприятностях виноватым считался прапрадедушка Стэнли, мерзкий-подлый-бездельник-свинокрад.

По семейному преданию, был у Стэнли когда-то прапрадедушка, который украл свинью у одноногой цыганки, а цыганка за это прокляла его и всех его потомков. Само собой, ни Стэнли, ни его родители не верили в проклятия, но все-таки приятно, когда есть на кого свалить вину, если что-то идет не так.

A y них вечно все шло не так. Почему-то они постоянно оказывались в неподходящем месте в неподходящее время.

Стэнли смотрел в окно на бескрайние пустые просторы. Следил, как телеграфные провода то поднимаются повыше, то опускаются снова. Мысленно слышал хрипловатый голос отца, напевающего колыбельную:

Отец часто пел ему эту песенку. Мелодия у нее была нежная и грустная, но больше всего Стэнли нравилось, как отец, подвывая, тянет: „на луну-у-у“.

Автобус подпрыгнул на ухабе, и охранник мгновенно встрепенулся.

Отец Стэнли был изобретателем. Изобретателю для того, чтобы добиться успеха, необходимы три вещи: ум, трудолюбие и еще чуточку удачи.

Отец у Стэнли был умный и невероятно трудолюбивый. Раз начав какой-нибудь проект, он мог работать над ним годами, часто по многу дней подряд обходился без сна. Вот только ему никогда не везло.

Каждый раз, когда очередной эксперимент проваливался, Стэнли слышал, как отец на чем свет стоит клянет своего прадедушку, мерзко- го-подлого-бездельника-свинокрада.

Отца Стэнли звали тоже Стэнли Илнэтс. Полное имя отца Стэнли было Стэнли Илнэтс Третий. А наш Стэнли был Стэнли Илнэтс Четвертый.

Всем в семье очень нравилось, что имя „Стэнли Илнэтс“ пишется одинаково в обе стороны — слева направо и справа налево. Поэтому каждый следующий сын получал при рождении имя Стэнли. Стэнли был единственным ребенком, как и все предыдущие Стэнли Илнэтсы.

Но они были похожи не только этим. При всем своем невезении они никогда не теряли надежды. Как любил говорить отец Стэнли: „Я учусь на своих неудачах“.

А может, это тоже часть проклятия? Если бы Стэнли с отцом ни на что не надеялись, не было бы так больно всякий раз, когда надежды рушатся.

— Не все Стэнли Илнэтсы были неудачниками, — напоминала мать, если Стэнли и его отец настолько падали духом, что начинали всерьез верить в проклятие.

Самый первый Стэнли Илнэтс, прадедушка нынешнего Стэнли, нажил целое состояние на фондовой бирже. Вряд ли его можно назвать невезучим.

В такие минуты мама как-то забывала о том, какая беда постигла в итоге первого Стэнли Илнэтса. Он потерял все свое состояние, когда переезжал из Нью-Йорка в Калифорнию. Дилижанс, в котором он ехал, ограбила разбойница Кейт Барлоу по прозвищу Поцелуйчик.

Если бы не это, семья Стэнли сейчас жила бы в собственном доме на калифорнийском побережье. А вместо этого они теснятся в крошечной квартирке, где вечно воняет горелой резиной и старыми ботинками.

„Ну почему я такой невезучий…“

В квартире воняло, потому что отец Стэнли пытался изобрести способ переработки старых кроссовок.

— Тот, кто первым придумает способ утилизации старых кроссовок, — говорил он, — станет очень богатым человеком.

Из-за этих-то исследований Стэнли и попал под арест.

Автобус запрыгал на ухабах, потому что асфальт кончился и они теперь ехали по проселочной дороге.

Вообще-то Стэнли даже восхитился, услышав впервые о том, что его прадедушку ограбила Кейт Барлоу по кличке Поцелуйчик. Правда, лучше было бы жить на берегу океана в Калифорнии, но все-таки это круто, если у тебя кого-то из родственников ограбила знаменитая разбойница.

Впрочем, Кейт не поцеловала прадедушку. Это уж было бы совсем классно, но Кейт Барлоу целовала только тех, кого убивала. А прадедушку Стэнли она просто ограбила и бросила одного в пустыне.

— Он остался в живых — значит, все-таки ему повезло, — рассудительно говорила мама Стэнли.

Автобус замедлил ход. Охранник, крякнув, потянулся, расправляя руки. Водитель сказал:

— Приехали: лагерь „Зеленое озеро“. Стэнли выглянул в замызганное окошко.

Никакого озера он не увидел.

И вообще ничего зеленого видно не было.

Стэнли в некотором обалдении смотрел, как охранник отомкнул его наручники и вывел его из автобуса. Поездка продолжалась больше восьми часов.

— Поосторожней там, — сказал водитель, когда Стэнли стал спускаться по ступенькам.

Стэнли так и не понял, имеет он в виду ступеньки или советует быть осторожнее в лагере „Зеленое озеро“.

— Спасибо, что довезли, — сказал Стэнли.

Во рту у него пересохло, в горле скребло. Он шагнул на твердую, сухую землю. Запястья вспотели под наручниками.

Вокруг расстилалась унылая, бесплодная пустыня. Стэнли увидел несколько обшарпанных строений и палатки. Дальше виднелся небольшой домик под тенью двух высоких деревьев. Кроме этих двух деревьев, никакой растительности не было заметно. Даже сорняков.

Охранник повел Стэнли к низенькой постройке с вывеской:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДЕТСКИЙ

ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВОЙ ЛАГЕРЬ

„ЗЕЛЕНОЕ ОЗЕРО“.

Рядом висела еще одна вывеска, которая сообщала, что уголовный кодекс штата Техас запрещает проносить на территорию лагеря оружие, взрывчатку, наркотики и спиртные напитки.

Читая вывеску, Стэнли невольно подумал: „Ого!“

Охранник провел Стэнли внутрь, в блаженную прохладу кондиционированного помещения.

В комнате сидел человек, положив ноги на письменный стол. Он повернул голову, когда вошли Стэнли с охранником, но больше не сделал никаких движений. Хоть он и сидел в комнате, но был в темных очках и в ковбойской шляпе. В руке он держал банку с содовой, и от этого Стэнли еще сильнее почувствовал, как ему хочется пить.

Он молча ждал, пока охранник из автобуса передавал этому человеку бумаги на подпись.

— Сколько семечек, — сказал охранник.

Тут Стэнли заметил полотняный мешок с семечками подсолнуха, стоявший на полу возле стола.

— Я в прошлом месяце бросил курить, — сказал человек в ковбойской шляпе. На руке у него была татуировка в виде гремучей змеи, и, когда он подписывал свое имя, змея как будто извивалась. — Раньше я выкуривал по пачке в день. Теперь съедаю мешок вот этих в неделю.

Охранник расхохотался.

Видимо, позади стола стоял маленький холодильник, потому что человек в ковбойской шляпе достал еще две банки содовой. На секунду Стэнли обрадовался, думая, что одна из них для него, но человек в шляпе дал одну банку охраннику и сказал, что другая для водителя.

— Девять часов сюда, да теперь девять часов обратно, — буркнул охранник. — Ну и денек.

Стэнли представил себе долгую, тоскливую поездку на автобусе, и ему стало немножко жаль охранника и водителя.

Человек в ковбойской шляпе сплюнул шелуху в корзину для бумаг. Потом вышел из-за стола и приблизился к Стэнли.

— Меня зовут мистер Сэр, — сказал он. — Когда обращаешься ко мне, называй меня по имени, понял?

Стэнли замялся.

— Э-э… да, мистер Сэр, — сказал он, хотя и не мог поверить, чтобы это было настоящее имя.

— Тут тебе не пансион для благородных девиц, — сказал мистер Сэр.

Мистер Сэр заставил Стэнли раздеться, чтобы убедиться, что он ничего на себе не прячет. Затем ему выдали два комплекта одежды и полотенце. Каждый комплект состоял из оранжевого тренировочного костюма с длинными рукавами, оранжевой футболки и желтых носков. Стэнли не был уверен в том, что носки изначально были желтыми.

Кроме того, ему выдали белые кроссовки, оранжевую бейсболку и тяжелую пластмассовую флягу — к сожалению, пустую. К бейсболке сзади был пришит кусок ткани, чтобы защищать шею от солнечных лучей.

Стэнли оделся. От одежды пахло мылом.

Мистер Сэр сказал, что один комплект предназначен для работы, а другой — для отдыха. Раз в три дня рабочую одежду сдают в стирку.

Второй комплект становится рабочим, а для отдыха выдают чистую одежду.

— Ты должен выкапывать по яме каждый день, включая субботу и воскресенье. Яма должна быть полтора метра глубиной и полтора метра в диаметре. Измерять будешь лопатой. Завтрак в четыре тридцать.

Должно быть, Стэнли не сумел скрыть своего удивления, и мистер Сэр объяснил, что на работу выходят пораньше, чтобы не пришлось копать в самую жару.

— Нянчиться с тобой никто не будет, — прибавил он. — Чем медленнее копаешь, тем дольше торчишь на солнцепеке. Если выкопаешь что-нибудь интересное, доложишь мне или другому воспитателю. Закончил работу — остальное время твое.

Стэнли кивнул в знак того, что понял.

— Тут тебе не пансион для благородных девиц, — повторил мистер Сэр.

Он проверил рюкзак Стэнли, но не нашел ничего не дозволенного. Затем мистер Сэр вывел Стэнли из дома на палящую жару.

— Посмотри внимательно вокруг, — сказал мистер Сэр. — Что ты видишь?

Стэнли уставился в пустынную даль. Воздух казался густым от жары и пыли.

— Да вроде ничего особенного не видно, — сказал Стэнли и поспешно прибавил: — Мистер Сэр.

Мистер Сэр засмеялся.

— Сторожевые вышки видишь?

— Нет.

— А может, ограду из колючей проволоки под током?

— Нет, мистер Сэр.

— Ограды-то вообще нет, так?

— Так, мистер Сэр.

— Хочешь сбежать? — спросил мистер Сэр.

Стэнли неуверенно смотрел на него, не понимая, к чему тот клонит.

— Если хочется сбежать, давай, беги. Я тебя не держу.

Стэнли не мог понять, какую игру затеял с ним мистер Сэр.

— Вижу, ты смотришь на мой револьвер. Не боись. Я не буду стрелять. — Он похлопал по кобуре. — Это для желтых пятнистых ящериц. На тебя я не стал бы тратить пулю.

— Я не сбегу, — сказал Стэнли.

— Вот и умница, — сказал мистер Сэр. — Отсюда еще никто не убегал. И ограда не нужна. Знаешь почему? Потому что вокруг на сотню километров нет воды. Хочешь удрать? Через три дня пойдешь на корм сарычам.

Показались несколько мальчишек с лопатами, одетых в оранжевое; они брели к палаткам.

— Хочешь пить? — спросил мистер Сэр.

— Да, мистер Сэр, — обрадовался Стэнли.

— Ну, привыкай. В ближайшие полтора года тебе все время будет хотеться пить.

В лагере было шесть больших серых палаток, на каждой стояла черная литера: „А“, „Б“, „В“, „Г“, „Д“ и „Е“. Первые пять палаток занимали мальчики. Воспитатели спали в палатке „Е“.

Стэнли записали в палатку „Д“. Воспитателем там был мистер Дымшанский.

— Моя фамилия легко запоминается, — сказал мистер Дымшанский, встретив Стэнли возле палатки. — Три простых слова: дым. шанс, кий.

Мистер Сэр вернулся к себе в контору.

Мистер Дымшанский был помоложе мистера Сэра и не такой страшный с виду. Волосы у него были так коротко острижены, что голова казалась лысой, зато лицо покрывала густая курчавая черная борода. Нос у него обгорел на солнце.

— Вообще-то мистер Сэр не злой, — сказал мистер Дымшанский. — Просто он в плохом настроении с тех пор. как бросил курить. Вот кого тебе нужно опасаться, так это начальника лагеря. У нас в „Зеленом озере“, в сущности, только одно правило: не раздражай начальника лагеря.

Стэнли кивнул, как будто все понял.

— Я хочу, Стэнли, чтобы ты знал: я отношусь к тебе с уважением, — сказал мистер Дымшанский. — Я понимаю, ты успел наделать в жизни серьезных ошибок. Иначе не попал бы сюда. Но ошибки бывают у всех. Может, ты и сделал что-то плохое, но это еще не значит, что ты сам плохой.

Стэнли кивнул. Нет смысла объяснять воспитателю, что он ни в чем не виноват. Наверное, все так говорят. Не нужно, чтобы мистер Дым-шанс-кий решил, будто он запирается.

— Я хочу помочь тебе изменить свою жизнь, — сказал воспитатель. — Но и ты должен мне помочь. Могу я на тебя рассчитывать?

— Да, сэр, — сказал Стэнли.

Мистер Дымшанский сказал:

— Хорошо, — и похлопал Стэнли по спине.

Мимо шли двое мальчишек с лопатами.

Мистер Дымшанский окликнул их:

— Греннет! Алан! Подойдете, поздоровайтесь со Стэнли. Он у нас новенький.

Мальчики устало посмотрели на Стэнли.

С них градом лил пот, лица были такие грязные, что Стэнли не сразу разобрал, что один из мальчиков белый, а другой — черный.

— А как же Тошниловка? — спросил чернокожий мальчишка.

— Льюис все еще в больнице, — ответил мистер Дымшанский. — Он не вернется.

Воспитатель велел, чтобы мальчики пожали руку Стэнли и назвали свои имена, „как джентльмены“.

— Привет, — буркнул белый мальчишка.

— Это Алан, — сказал мистер Дымшанский.

— Я не Алан, — сказал мальчишка. — Меня зовут Кальмар. А он — Рентген.

— Приветик, — сказал Рентген, улыбнулся и потряс руку Стэнли.

Он был в очках, но таких грязных, что Стэнли удивился — неужели он еще что-то через них видит?

Мистер Дымшанский распорядился, чтобы Алан сходил в комнату отдыха и привел остальных мальчиков познакомиться со Стэнли. Потом он повел Стэнли в палатку.

Внутри было семь коек, стоявших на расстоянии в полметра одна от другой.

— Которая была койка Льюиса? — спросил мистер Дымшанский.

— Тошниловка спал вот тут. — Рентген пнул ногой одну из коек.

— Отлично, Стэнли, это будет твое место, — сказал мистер Дымшанский.

Стэнли посмотрел на койку и кивнул. Его не особенно радовала перспектива спать в койке человека, которого называли Тошниловкой.

В углу палатки стояли семь ящиков, поставленных один на другой, так что получилось некое подобие двух шкафчиков. Ящики были повернуты открытой стороной вперед. Стэнли положил рюкзак, запасной комплект одежды и полотенце в ящик, принадлежавший раньше Тошниловке, в самом низу „шкафчика“ из трех ящиков.

Вернулся Кальмар и с ним еще четыре мальчика. Троих мистер Дымшанский назвал: Хозе, Теодор и Рикки. Сами они называли себя Магнит, Подмышка и Зигзаг.

— Здесь у всех есть прозвища, — объяснил мистер Дымшанский. — Но я предпочитаю называть их по именам, которые дали им родители, — ведь так их будут» называть, когда они выйдут из лагеря и станут полезными членами общества.

— Это не просто прозвище, — сказал Рентген мистеру Дымшанскому и постучал по оправе очков. — Я вижу вас насквозь, Мамочка. У вас такое большое, просто здоровущее сердце.

У последнего мальчика то ли не было настоящего имени, то ли не было прозвища. И мистер Дымшанский, и Рентген называли его Зеро — ноль.

— Знаешь, почему его зовут Зеро? — спросил мистер Дымшанский. — Потому что у него в голове пусто — полный ноль. — Воспитатель улыбнулся и потрепал Зеро по плечу.

Зеро молчал.

— А вот он — Мамочка! — сказал кто-то из мальчишек.

Мистер Дымшанский снисходительно улыбнулся.

— Можешь называть меня Мамочкой, Теодор, если тебе от этого легче. — Он повернулся к Стэнли. — Если у тебя возникнут какие-то вопросы, Теодор тебе поможет. Слышишь, Теодор? Я на тебя надеюсь.

Теодор сплюнул сквозь зубы. Несколько мальчишек завопили, что нужно соблюдать чистоту в «доме».

— Вы все были когда-то здесь новичками, — сказал мистер Дымшанский, — и знаете, каково это. Я уверен, что все вы будете помогать Стэнли.

Стэнли смотрел в землю.

Мистер Дымшанский ушел, и мальчишки тоже потянулись прочь, захватив с собой полотенца и смену одежды. Стэнли был рад, что его оставили в покое, но ему так хотелось пить, что казалось — он умрет, если немедленно не напьется.

— Э-э… Теодор, — позвал он, идя вслед за мальчиком. — Ты не знаешь, где можно набрать воды?

Теодор круто обернулся и сгреб Стэнли за ворот.

— Мое имя — не Тео-до-ор, — рявкнул он. — Меня зовут Подмышка. — И швырнул Стэнли на землю.

Стэнли в страхе таращился на него снизу вверх.

— На стене рядом с душевой есть водопроводный кран.

— Спасибо… Подмышка, — выговорил Стэнли.

Мальчишка повернулся и ушел, а Стэнли, хоть убей, не мог представить себе, как это человеку может захотеться, чтобы его называли Подмышкой.

Почему-то ему теперь было немножко легче думать о том, что придется ложиться в койку, где спал мальчик по имени Тошниловка. Может, его так прозвали в знак уважения?

Стэнли принял душ — если только это можно назвать душем, пообедал — если только это можно назвать обедом, и лег в кровать — если только можно назвать кроватью вонючую койку, в которой у него тут же начало чесаться все тело.

Воду приходилось экономить, поэтому каждому воспитаннику позволялось пробыть в душе ровно четыре минуты. Стэнли потратил почти все свои четыре минуты на то, чтобы привыкнуть к холодной воде. В душе просто не было ручки крана для горячей воды. Он вставал под струю и тут же снова отскакивал, пока вода не отключилась автоматически. Стэнли так и не успел намылиться, да оно и к лучшему, ведь ему все равно не хватило бы времени на то, чтобы смыть пену.

На обед им дали нечто вроде тушеного мяса с овощами. Мясо было бурое, овощи когда-то имели зеленую окраску. На вкус они не отличались друг от друга. Стэнли съел все и подтер соус кусочком белого хлеба. Стэнли никогда не оставлял еду на тарелке, независимо от ее вкуса.

— Что ты сделал? — спросил его какой-то мальчик.

Стэнли сначала не понял, о чем он.

— Тебя же не просто так сюда прислали.

— А, — сообразил Стэнли. — Я украл пару кроссовок.

Мальчишки страшно развеселились. Стэнли не мог понять, почему им так смешно. Может, потому, что их прислали за гораздо более тяжелые преступления, чем кража пары кроссовок.

— Из магазина спер, или они были у кого-то на ногах? — спросил Кальмар.

— М-м, ни то ни другое, — ответил Стэнли. — Это были кроссовки Клайда Ливингстона.

Никто ему не поверил.

— Ливингстон — Бесподобные Ножки? — воскликнул Рентген. — Ага, как же!

— Черта с два, — сказал Кальмар.

Стэнли лежал на своей койке и думал, что это и правда смешно. Когда он говорил, что ни в чем не виноват, ему не верили. А теперь он говорит, что украл эти кроссовки, и опять никто не верит.

Клайд Бесподобные Ножки Ливингстон — знаменитый бейсболист. Он уже три года ведет счет в Американской лиге по взятым базам. Кроме того, он — единственный игрок в истории бейсбола, которому удалось пробить четыре трипла за одну игру.

В спальне у Стэнли висит плакат с его изображением. Во всяком случае, раньше висел. Стэнли не знал, где он сейчас. Полиция забрала плакат в качестве вещдока по его делу.

Клайд Ливингстон тоже давал показания. Когда Стэнли узнал, что Бесподобные Ножки явится в суд собственной персоной, он страшно взволновался, несмотря ни на что, от перспективы увидеть вблизи своего кумира.

Клайд Ливингстон подтвердил, что кроссовки — его и что он пожертвовал их для благотворительной распродажи в пользу приюта для бездомных детей. Он сказал, что не представляет себе, каким нужно быть мерзавцем, чтобы ограбить бездомных детей.

Для Стэнли это было хуже всего. Кумир считает его мерзким, подлым воришкой.

Стэнли заворочался на койке, боясь, как бы она не обрушилась под его тяжестью. Он здесь едва умещался. Когда ему наконец удалось перевернуться на живот, вонь стала такой нестерпимой, что пришлось снова повернуться и попытаться заснуть, лежа на спине. От кровати несло прокисшим молоком.

Была уже глубокая ночь, но жара по-прежнему стояла невыносимая. Через койку от него храпел Подмышка.

Раньше, в школе, Стэнли постоянно донимал и мучил один вредный мальчишка по имени Деррик Данн. Учителя никогда не воспринимали всерьез его жалобы, потому что Стэнли был гораздо крупнее Деррика. Некоторых учителей даже забавляло, что щуплый Деррик выбрал себе в качестве жертвы здоровенного Стэнли.

В тот день, когда Стэнли арестовали, Деррик схватил его тетрадь, долго дразнил ею Стэнли и в конце концов бросил тетрадь в унитаз в туалете для мальчиков. Пока Стэнли ее вытаскивал, опоздал на автобус и пошел домой пешком.

И вот, когда он шел домой, держа в руке мокрую тетрадку и думая о том, что придется теперь переписывать испорченные страницы, с неба вдруг упали кроссовки.

— Я шел домой, а кроссовки упали с неба, — сказал он судье. — Одна из них стукнула меня по голове.

Больно, между прочим.

Строго говоря, они упали не с неба. Он как раз выходил из-под эстакады скоростной автотрассы, когда кроссовка шлепнулась ему на голову.

Стэнли воспринял это как знак свыше. Его отец пытается найти способ переработки старых кроссовок, и вдруг пара кроссовок падает ему на голову, словно дар Божий.

Откуда ему было знать, что это кроссовки Клайда Ливингстона? Вообще-то кроссовки никак нельзя было назвать бесподобными. У того, кто их носил, явно сильно потели ноги.

Стэнли невольно подумал, что это не простые кроссовки, что они каким-то образом помогут отцу сделать наконец свое открытие. Такое совпадение не может быть случайностью. Стэнли казалось, будто он держит в руках кроссовки судьбы.

Он побежал. Позже он и сам не мог объяснить, почему побежал. Может быть, спешил отнести кроссовки отцу, а может, пытался убежать от воспоминаний о противном, унизительном школьном дне.

Рядом затормозила патрульная машина. Полицейский спросил, почему он бежит, забрал кроссовки и стал звонить по рации. Потом Стэнли арестовали.

Оказалось, что кроссовки были украдены из витрины в приюте для бездомных. В тот вечер в приюте должны были собраться состоятельные люди, чтобы за сто долларов попробовать еду, которую бедняки едят каждый день бесплатно. Клайд Ливингстон когда-то в детстве жил в приюте и теперь собирался выступить и раздавать автографы. Кроссовки должны были выставить на аукцион — ожидалось, что они уйдут больше чем за пять тысяч долларов. Все эти деньги были предназначены для помощи бездомным.

Из-за плотного бейсбольного графика суд над Стэнли несколько месяцев откладывали. Его родители не могли позволить себе нанять адвоката.

— Тебе не нужен адвокат, — говорила мать. — Просто скажи правду.

Стэнли сказал правду, но, видимо, лучше было слегка приврать. Он мог сказать, что нашел кроссовки на улице. Никто не поверил, что обувь упала с неба.

Теперь он понял — никакая это не судьба. Это все мерзкий-подлый-бездельник-свинокрад-прапрадедушка!

Судья сказал, что Стэнли совершил гнусное преступление.

— Кроссовки были оценены более чем в пять тысяч долларов. Этими деньгами можно было оплатить еду и кров для бездомных детей. А ты украл у них все это, лишь бы присвоить сувенир известного спортсмена.

Судья сказал, что в лагере «Зеленое озеро» имеется вакансия, и намекнул, что труд и дисциплина помогут Стэнли исправиться. Или туда, или в тюрьму. Родители Стэнли просили дать им время, чтобы хоть что-то выяснить об этом лагере, но судья посоветовал им решать немедленно.

— В лагере «Зеленое озеро» вакансии недолго остаются открытыми..

Толстые, мягкие руки Стэнли с трудом удерживали тяжелую лопату. Он попытался воткнуть лопату в землю, но она отскочила от затвердевшей почвы, не оставив даже вмятины. Вибрация передалась через ручку лопаты в запястья Стэнли, так что у него все кости задребезжали.

Было еще темно. Свет давали только луна и звезды — столько звезд Стэнли еще никогда в жизни не видел. Ему казалось, он только-только заснул, как пришел мистер Дымшанский и всех разбудил.

Собрав все силы, Стэнли снова ткнул лопатой в землю — высохшее дно озера. От удара у него заныли руки, но почва по-прежнему оставалась без изменений. Может, у него какая-ни- будь бракованная лопата? Стэнли оглянулся на Зеро, который трудился метрах в пяти от него: рядом с ним уже образовалась внушительная куча вырытого грунта, и он только что вывалил на нее полную лопату земли.

На завтрак им дали нечто похожее на едва теплую жидкую кашу. Лучше всего был апельсиновый сок. Каждый получил поллитровый пакет сока. Каша на вкус была не такая уж гадостная, но воняло от нее точно так же, как от койки.

Потом они набрали воды во фляги, разобрали лопаты и зашагали к озеру. У каждой группы был свой участок для работы.

Лопаты хранились в сарае рядом с душевой. Стэнли они показались совершенно одинаковыми, но у Рентгена имелась своя особая лопата, которую никому не позволялось брать. Рентген утверждал, что она короче остальных, но если она и была короче, то разве что на полсантиметра.

Все лопаты были в полтора метра длиной от кончика стальной лопасти до конца деревянной ручки. Стэнли предстояло вырыть яму глубиной с лопату, причем лопата должна укладываться на дно ямы в любом направлении. Потому-то Рентген и хотел лопату покороче.

В озере было столько ям и земляных насыпей, что Стэнли вспомнились картинки, изображающие поверхность Луны.

— Если найдешь что-нибудь интересное или необычное, — сказал ему мистер Дымшанский, — доложишь мне или мистеру Сэру, смотря кто из нас привезет воду. Если начальнику лагеря понравится твоя находка, в этот день сможешь больше не работать.

— А что мы ищем? — спросил Стэнли.

— Вы ничего не ищете. Вы копаете в воспитательных целях, чтобы укреплять волю. Просто, если что-нибудь попадется, начальник лагеря хочет об этом знать.

Стэнли беспомощно смотрел на свою лопату. Нет, она не бракованная. Это он сам такой никчемный.

Он заметил в земле крошечную трещинку. Стэнли приставил к трещинке острие лопаты и обеими ногами вспрыгнул на нее.

Лопата на несколько сантиметров погрузилась в твердую, ссохшуюся землю.

Стэнли улыбнулся. Раз в жизни пригодился лишний вес!

Он навалился на черенок лопаты и вывернул первую в своей жизни порцию земли, потом откинул ее в сторону.

«Осталось повторить это всего каких-нибудь десять миллионов раз», — подумал он, снова всунул лопату в трещину и прыгнул на нее.

Таким образом удалось выковырять несколько лопат земли, как вдруг ему пришло в голову, что он сваливает вынутый грунт внутри окружности будущей ямы. Стэнли положил лопату плашмя на землю и наметил очертания ямы. Оказывается, полтора метра — это ужасно много.

Он перекидал уже вырытую землю за пределы круга, потом отпил из фляги. Полтора метра — это еще и ужасно глубоко.

Вскоре копать стало легче. На жарком солнце земля запеклась сверху коркой, сантиметров двадцать толщиной. Дальше начиналась рыхлая почва. Но к тому времени, как Стэнли удалось одолеть корку, он натер себе мозоль на правой руке, у основания большого пальца, и теперь ему было больно держать лопату.

Прапрадедушку Стэнли звали Илья Илнэтс. Родился он в Латвии. В пятнадцать лет он влюбился в Майру Менке.

(Он не знал, что станет прапрадедушкой Стэнли.)

Майре было четырнадцать лет. Через два месяца должно было исполниться пятнадцать, и тогда ее отец собирался выдать дочку замуж.

Илья пришел к отцу Майры просить ее руки, и то же самое сделал Игорь Барков — фермер, разводивший свиней. Игорю было пятьдесят семь лет. У него был красный нос и жирные обвислые щеки.

— Я дам тебе за дочку самую жирную свинью, — пообещал Игорь.

— А ты что можешь предложить? — спросил Илью отец Майры.

— Сердце, полное любви, — ответил Илья.

— Я бы предпочел мирную свинью, — сказал отец Майры.

В полном отчаянии Илья пошел к мадам Зерони, старухе-египтянке, которая жила на окраине городка. Он с ней подружился, хотя она была намного старше его. Она была даже старше Игоря Баркова.

Местные мальчишки больше всего на свете любили драться и бороться в грязи. А Илье больше нравилось сидеть у мадам Зерони и слушать ее рассказы обо всем на свете.

У мадам Зерони была смуглая кожа и очень большой рот. Когда она смотрела на тебя, глаза у нее расширялись, и казалось, что она видит тебя насквозь.

— Что случилось, Илья? — спросила она еще прежде, чем он успел заговорить. Она сидела в самодельном кресле на колесиках. У нее не было левой ступни — нога заканчивалась на уровне щиколотки.

— Я полюбил Майру Менке, — признался Илья. — Но Игорь Барков предложил за нее свою лучшую свинью. С этим я не могу тягаться.

— Хорошо, — сказала мадам Зерони. — Ты слишком молодой, чтобы жениться. У тебя вся жизнь впереди.

— Но я люблю Майру!

— У Майры голова пустая, как цветочный горшок.

— Но она такая красивая.

— Цветочный горшок тоже красивый. Умеет она пахать? Сможет подоить козу? Ну нет, она слишком нежная. Может она вести разумную беседу? Нет, она глупа и бестолкова. Станет она ухаживать за тобой, если ты заболеешь? Нет, она избалована и будет только требовать, чтобы ты за ней ухаживал. Да, она красива. Ну и что? Тьфу!

Мадам Зерони сплюнула в грязь.

Она посоветовала Илье поехать в Америку.

— Как мой сын. Там твое будущее. Не с Май- рой Менке.

Но Илья и слышать об этом не хотел. Ему было пятнадцать лет, и он не видел ничего, кроме поверхностной красоты Майры.

Мадам Зерони не вынесла его грустного вида. Хоть она и считала, что он неправ, все- таки решила помочь ему.

— У меня как раз вчера свинья опоросилась и не хочет кормить одного из поросят, самого маленького. Можешь его забрать, все равно подохнет.

Мадам Зерони отвела Илью на задний двор, где она держала свиней.

Илья взял на руки крошечного поросенка, не понимая, чем это может ему помочь. Поросенок был не крупнее крысы.

— Он вырастет, — успокоила его мадам Зерони. — Видишь вон ту гору возле леса?

— Вижу, — сказал Илья.

— На вершине этой горы есть ручей, который течет вверх по склону. Относи поросенка каждый день на эту гору и давай ему напиться из ручья. А пока он пьет, ты должен петь ему колыбельную.

Она научила Илью специальной песенке, которую нужно петь поросенку.

— В тот день, когда Майре исполнится пятнадцать лет, ты отнесешь поросенка на гору в последний раз. Потом иди с ним прямо к отцу Майры. Твой поросенок будет жирнее, чем любая из свиней Игоря.

— Но если он станет таким большим и жирным, — сказал Илья, — как же я смогу нести его в гору?

— Сейчас ведь поросенок не слишком тяжел для тебя? — спросила мадам Зерони.

— Конечно, нет, — ответил Илья.

— Как ты думаешь, завтра он будет слишком тяжел для тебя?

— Нет.

— Каждый день ты будешь носить поросенка на гору. Он будет расти, но и ты будешь становиться сильнее. А когда отдашь поросенка отцу Майры, я хочу, чтобы ты сделал для меня одну вещь.

— Все, что захочешь, — сказал Илья.

— Я хочу, чтобы ты отнес меня на гору. Я хочу напиться из того ручья, и чтобы ты спел мне ту песню.

Илья пообещал.

Мадам Зерони предупредила: если он не сдержит слово, он и все его потомки будут прокляты навеки.

В то время Илья даже не задумался о проклятии. Пятнадцатилетнему мальчишке «вечность» казалась ненамного дальше будущего вторника. Кроме того, мадам Зерони ему нравилась, и он был только рад отнести ее на гору. Он бы прямо сейчас это сделал, но пока он еще был недостаточно силен.

Стэнли все еще копал. Яма достигла в глубину около метра, но лишь посередине. Ближе к краям она была мельче. Солнце только- только поднялось над горизонтом, но Стэнли уже чувствовал на своем лице его горячие лучи.

Он нагнулся за флягой, и вдруг голова у него закружилась, он уперся руками в колени, чтобы не упасть. На какое-то мгновение Стэнли испугался, что его сейчас стошнит, но потом это прошло. Он выпил последние капли воды из фляги. У него образовались волдыри на каждом пальце и по одному на обеих ладонях.

У других мальчишек ямы были уже гораздо глубже, чем у него. Собственно говоря, он не видел их ямы, но мог судить по размеру отвалов.

Вдали показалось облако пыли. Оно двигалось, и Стэнли заметил, что остальные мальчишки бросили копать и тоже смотрят в ту сторону. Облако приблизилось, и стало видно. что пыль поднимает красный грузовичок- пикап.

Грузовик остановился недалеко от того места, где они копали, и мальчишки выстроились перед ним в очередь: Рентген впереди, Зеро в самом конце. Стэнли встал в очередь позади Зеро.

Мистер Сэр налил каждому полную флягу воды из бака, стоявшего в кузове пикапа. Приняв у Стэнли флягу, он сказал:

— Что, здесь тебе не пансион для благородных девиц?

Стэнли молча пожал плечом.

Мистер Сэр проводил Стэнли до ямы — посмотреть, как идет у него работа.

— Давай пошустрее, — сказал он. — А то тебе придется копать в самое жаркое время дня.

Он бросил в рот несколько семечек, ловко раскусил и сплюнул шелуху в яму Стэнли.

Каждый день Илья относил поросенка на гору и пел ему, пока тот пил воду из ручья. Поросенок толстел, а Илья набирал силу.

К тому дню, когда Майре исполнилось пятнадцать лет, поросенок превратился в свинью весом больше трехсот килограммов. Мадам Зерони велела ему и в этот день отнести поросенка на гору, но Илья не хотел явиться к Майре вонючим, как свинья.

Вместо этого он вымылся, хотя еще не прошло недели с тех пор, как он мылся в прошлый раз.

Потом он отвел свинью к отцу Майры.

II Игорь Барков тоже пришел со своей свиньей.

— В жизни не видел двух таких прекрасных свиней, — заявил отец Майры.

На него произвел впечатление и сам Илья, который за последние два месяца стал гораздо крупнее и крепче.

— Я-то думал, ты никчемный книгочей, — сказал отец Майры. — Но теперь вижу, что ты мог бы стать отличным борцом.

— Можно нам пожениться с вашей дочерью? — храбро спросил Илья.

— Сначала я взвешу свиней.

Увы, бедный Илья! Надо было ему еще один, последний раз отнести поросенка на гору. Свиньи оказались по весу абсолютно одинаковыми.

Пузыри на руках у Стэнли лопались, и на их месте образовывались новые. Он не знал, как взяться за лопату, чтобы было не так больно. В конце концов он снял бейсболку и обернул ею черенок лопаты, защищая ободранные руки. Стало полегче, зато труднее копать, потому что бейсболка скользила и ездила взад- вперед. А солнце вовсю палило на ничем не прикрытую голову и шею.

Он не признавался себе, но на самом деле уже давно заметил, что кучи вырытой земли у него получились слишком близко к краю ямы. Земля была навалена снаружи полутораметрового круга, но было ясно, что скоро ему не хватит места. Но он делал вид, будто ничего не видит, и продолжал сыпать землю на эти кучи, которые в конце концов все равно придется двигать.

Вся беда в том, что вырытая почва становилась более рыхлой, а значит, и более объемной. Кучи были по объему намного больше ямы.

Никуда не денешься — не сейчас, так позже. Очень неохотно Стэнли вылез из ямы и снова воткнул лопату в уже перекопанную землю.

Отец Майры опустился на четвереньки и внимательно осмотрел обеих свиней от пятачка до кончика хвоста.

— Первый раз в жизни вижу двух таких прекрасных свиней, — сказал он наконец. — Как же выбрать? У меня только одна дочь.

— А пусть Майра сама выбирает, — предложил Илья.

— Это просто смешно! — возмутился Игорь, брызгая слюной.

— Майра — пустоголовая девчонка, — сказал отец. — Как она может выбрать, когда я, ее отец, и то не могу?

— Она знает собственное сердце, — сказал Илья.

Отец Майры почесал подбородок и вдруг засмеялся:

— А почему бы нет? — Он хлопнул Илью по спине. — Мне-то все равно. Свинья есть свинья.

Он позвал свою дочь.

Когда Майра вошла в комнату, Илья покраснел. Он сказал:

— Здравствуй, Майра.

Она посмотрела на него.

— Ты, кажется, Илья?

— Майра, — сказал ей отец, — Илья и Игорь предлагают мне по свинье за твою руку. Мне все равно. Свинья есть свинья. Так что я позволю тебе выбрать самой. За кого из них ты хочешь выйти замуж?

Майра смутилась.

— Ты хочешь, чтобы я решала?

— Верно, мой цветочек, — сказал отец.

— Ой, ну, я не знаю, — сказала Майра. — А которая свинья больше весит?

— Они весят одинаково, — сказал отец.

— Ох, — сказала Майра, — ну, тогда я, наверное, выберу Илью… нет, Игоря! Нет, Илью! Нет, Игоря! Ой, придумала! Я загадаю число от одного до девяти и выйду за того, кто угадает ближе к задуманному, числу. Ну, я готова.

— Десять, — предположил Игорь.

Илья молчал.

— Илья? — поторопила Майра. — Какое число я загадала?

Но Илья не стал называть число.

— Выходи за Игоря, — буркнул он. — А мою свинью можешь оставить себе вместо свадебного подарка.

В следующий раз грузовик с водой вел мистер Дымшанский. Он привез также пакетики с ланчем. Стэнли сел, привалился спиной к куче земли и стал есть. В пакете оказался сандвич с копченой колбасой, картофельные чипсы и большая булка с шоколадной крошкой.

— Как дела? — спросил Магнит.

— Не очень, — ответил Стэнли.

— Ну, первая яма — самая трудная, — сказал Магнит.

Стэнли глубоко вздохнул. Нельзя бездельничать. Он и так отстал от других, и солнце жжет все жарче, а ведь еще даже не полдень. Вот только он не знал, хватит ли сил подняться на ноги.

Стэнли подумал — не бросить ли работу? Интересно, что за это будет. Что ему могут сделать?

Одежда у него насквозь промокла от пота. В школе учили, что потеть полезно. Это естественное охлаждение организма. Тогда почему же ему так жарко?

Опираясь на лопату, Стэнли кое-как поднялся на ноги.

— А куда можно ходить в туалет? — спросил он Магнита.

Магнит махнул рукой, указывая на окружающие просторы:

— Выбери себе любую яму.

Стэнли двинулся, пошатываясь, по дну озера. Он чуть не упал, споткнувшись о кучу земли.

И услышал за спиной голос Магнита:

— Только сначала проверь, нет ли там какой живности.

Илья ушел из дома Майры и стал бесцельно бродить но городу, пока не оказался в гавани. Он сел на пристани и уставился на холодную черную воду. Он не понимал, как могла Майра колебаться между ним и Игорем. Он-то думал, она его любит. Даже если не любит, разве она не видит, какой этот Игорь мерзкий?

Правильно говорила мадам Зерони. У Майры голова пустая, как цветочный горшок.

Рядом на пристани толпились какие-то люди. Илья подошел посмотреть, в чем дело, и увидел объявление:

ТРЕБУЮТСЯ МАТРОСЫ.

БЕСПЛАТНЫЙ ПРОЕЗД ДО АМЕРИКИ.

У него не было никакого опыта дальнего плавания, но капитан принял его в команду, увидев, какой он сильный. Не всякий поднимет на гору откормленную свинью.

Корабль уже вышел из гавани и плыл через Атлантику, когда Илья вдруг вспомнил, что так и не выполнил своего обещания — отнести мадам Зерони на гору. Ему стало ужасно не по себе.

Он не боялся проклятия, считая такие вещи полной чепухой. Однако на душе у него скребли кошки, потому что он знал: мадам Зерони очень хотела перед смертью напиться из того ручья.

Зеро был самым маленьким в группе «Д», но он первым закончил работу.

— Ты уже закончил? — спросил Стэнли с завистью.

Зеро промолчал.

Стэнли подошел к яме, которую выкопал Зеро, и смотрел, как тот меряет яму лопатой. Край его ямы представлял собой идеально ровный круг, боковые стенки были гладкие и ровные. Ни одного лишнего комка земли не было вынуто.

Зеро подтянулся на руках и выбрался из ямы. Он даже не улыбнулся. Посмотрел на бесподобно выкопанную яму, плюнул в нее, повернулся и зашагал в лагерь.

— Зеро у нас со странностями, — сказал Зигзаг.

Стэнли хотел засмеяться, но у него не было сил. Он никогда в жизни не видел такого странного парня, как сам Зигзаг. У Зигзага была длинная тощая шея и большая круглая голова с торчащими во все стороны белобрысыми лохмами. Голова все время как-то подпрыгивала на шее, вверх-вниз, точно на пружинке.

Вторым закончил работу Подмышка. Он тоже плюнул в яму перед тем, как направиться в сторону лагеря. Стэнли смотрел, как мальчишки один за другим плюют в свои ямы и уходят в лагерь.

А Стэнли все копал. Яма уже доходила ему почти до плеч, хотя точно определить уровень земли было трудно, потому что отвалы уже полностью окружили яму. Чем глубже он зарывался, тем труднее было выбрасывать землю из ямы. Стэнли понял, что ему придется еще раз передвинуть насыпи.

Его бейсболка была измазана кровью с израненных ладоней. Стэнли казалось, что он роет собственную могилу.

В Америке Илья научился говорить по-английски. Он полюбил женщину по имени Сара Миллер. Она умела пахать, могла подоить козу, и, что самое главное, она умела думать. Они с Ильей часто засиживались далеко за полночь, болтали и смеялись.

Жизнь у них была нелегкой. Илья трудился, не жалея сил, но его преследовали неудачи. Он постоянно оказывался в неподходящее время в неподходящем месте.

Он не забыл, как мадам Зерони сказала, что у нее есть сын в Америке. Илья все время искал этого сына. Он мог подойти на улице к совершенно незнакомому человеку и спросить, не знает ли тот кого-нибудь по имени Зерони, не слышал ли когда такую фамилию.

Но никто не мог ему ничего рассказать. Да Илья и сам не знал, что он сделает, если найдет сына мадам Зерони. Отнесет на гору и споет ему поросячью колыбельную?

Когда в его амбар в третий раз ударила молния, он рассказал Саре о том, как нарушил обещание, данное мадам Зерони.

— Я хуже свинокрада, — сказал он. — Брось меня, найди себе кого-нибудь, над кем не висит проклятие.

— Я тебя не брошу, — сказала Сара. — Но сделай для меня одну вещь.

— Все, что захочешь, — сказал Илья.

Сара улыбнулась:

— Спой мне поросячью колыбельную.

Он спел.

Ее глаза заблестели:

— Как красиво! А что это значит?

Илья попытался, как умел, перевести слова песенки с латышского на английский, но все- таки получилось не то.

— На латышском она рифмуется, — сказал он.

— Я так и поняла, — сказала Сара.

Через год у них родился ребенок. Сара назвала его Стэнли, потому что обратила внимание на то, что «Стэнли» — это «Илнэтс» наоборот.

Сара изменила слова поросячей колыбельной, чтобы получилось в рифму, и каждый вечер пела эту песенку маленькому Стэнли.

Яма у Стэнли уже была глубиной с лопату, но недостаточно широкая на дне. Морщась, Стэнли вывернул очередной пласт земли, поднял его на лопате и отшвырнул в сторону.

Снова положил лопату на дно ямы, и вдруг, к его огромному изумлению, она поместилась! Стэнли стал поворачивать лопату по кругу, и ему пришлось лишь кое-где отковырнуть несколько шматков земли — теперь лопату можно было положить на дно ямы в любом направлении.

Он услышал, как подъезжает грузовик с водой, и испытал странное чувство гордости оттого, что сможет показать мистеру Сэру или мистеру Дымшанскому свою первую законченную яму.

Стэнли оперся о край ямы и попытался подтянуться.

И не смог. Руки у него были слишком слабые, чтобы поднять тяжелое туловище.

Он попытался упереться ногами, но сил не хватило. Он оказался в западне. Это было почти смешно, но Стэнли было не до смеха.

— Стэнли! — позвал мистер Дымшанский. Стэнли лопатой выкопал два углубления для ног в стенке ямы, вылез и увидел, что мистер Дымшанский идет к нему.

— Я уж боялся, что ты упал в обморок, — сказал мистер Дымшанский. — Такое случается.

— Я закончил, — сказал Стэнли, натягивая на голову окровавленную бейсболку.

— Отлично! — Мистер Дымшанский подставил руку, по Стэнли не шлепнул его по ладони. У него просто не было сил.

Мистер Дымшанский опустил руку и посмотрел на яму, которую выкопал Стэнли.

— Молодец, — сказал он. — Тебя подвезти? Стэнли покачал головой.

— Я пешком.

Мистер Дымшанский забрался в кабину, так и не налив воды во флягу^- Стэнли. Стэнли подождал, пока он уедет, и снова заглянул в яму. Он знал, что гордиться здесь нечем, но все-таки гордился.

С трудом собрав остатки слюны, Стэнли плюнул в яму.

Очень многие не верят в проклятия.

Очень многие не верят и в желтых пятнистых ящериц, но если одна из них тебя укусит, будет уже неважно, веришь ты в нее или нет.

Вообще говоря, довольно странно, что ученые дали ящерице такоё название. У этих ящериц действительно ровно одиннадцать желтых пятен, но их почти не видно на желто- зеленом фоне.

В длину такие ящерицы бывают от пятнадцати до двадцати пяти сантиметров, с большими ярко-красными глазами. На самом деле глаза желтые, это кожа вокруг глаз красная, но все говорят, что у них красные глаза. Еще у них черные зубы и молочно-белый язык.

Посмотришь на такую зверюгу и думаешь, что скорее уж можно было назвать ее красноглазой ящерицей, или чернозубой, или, допустим, белоязычной.

Если ты подошел к ней достаточно близко, чтобы разглядеть желтые пятна, ты, скорее всего, уже покойник.

Желтые пятнистые ящерицы любят селиться в ямах — там они находят тень и укрытие от хищных птиц. В одной яме могут жить до двадцати ящериц. У них мощные ноги, они могут выпрыгивать из очень глубокой ямы, преследуя добычу. Едят они мелких грызунов, насекомых, шипы некоторых видов кактуса и шелуху от семечек подсолнуха.

Стэнли стоял под душем, холодная вода стекала по его разгоряченному, измученному телу. Четыре минуты блаженства. Второй день подряд он не пользовался мылом. Он слишком устал для этого.

Здание душевой было без крыши, стены не доходили до земли сантиметров на десять, за исключением углов. В полу не было стока. Вода просто выливалась в щель под стеной и быстро испарялась на солнце.

Стэнли надел чистый оранжевый комплект, вернулся к себе в палатку, сунул грязную одежду в ящик, достал ручку и коробку с конвертами и направился в комнату отдыха.

На двери была надпись:

КОМНАТА ВЕЧНОГО ОТДЫХА.

Почти все в комнате было сломано: телевизор, и автомат для игры в пинбол, и мебель. И сами мальчишки валялись по диванам и креслам, словно сломанные игрушки.

Рентген с Подмышкой играли в бильярд. Стол для бильярда напомнил Стэнли поверхность озера — он был весь в ямах, потому что сукно, покрывающее его, было изрезано инициалами.

В дальней стене была дыра, а перед ней — вентилятор. Самый дешевый кондиционер. По крайней мере, вентилятор работал.

Проходя через комнату, Стэнли споткнулся о чью-то вытянутую ногу.

— Эй, поосторожнее! — сказал оранжевый куль в кресле.

— Сам поосторожнее, — буркнул Стэнли — он слишком устал, чтобы обдумывать свои слова.

— Что ты сказал? — зашевелился Куль.

— Ничего, — огрызнулся Стэнли.

Куль поднялся на ноги. Ростом он был почти со Стэнли, но гораздо плотнее и крепче.

— Ты, кажется, что-то сказал. — Он ткнул Стэнли в шею толстым пальцем. — Что ты сказал?

Мгновенно собралась толпа.

— Спокойно. — Рентген положил руку на плечо Стэнли. — С Троглодитом лучше не связываться, — предупредил он.

— Троглодит крутой, — сказал Подмышка.

— Я ни с кем не хочу связываться, — сказал Стэнли. — Я просто устал, вот и все.

Куль что-то пробурчал.

Рентген и Подмышка отвели Стэнли к дивану. Кальмар подвинулся, освобождая место, и Стэнли плюхнулся на диван.

— Видел Троглодита там, на озере? — спросил Рентген.

— Троглодит — крутой мужик, — сказал Кальмар, слегка ткнув Стэнли кулаком.

Стэнли откинулся на спинку с рваной синтетической обивкой. От него веяло жаром, несмотря на душ.

— Я не хотел ни с кем ссориться, — сказал он.

Только этого ему не хватало для полного счастья — после того, как целый день уродовался на озере, ввязаться в драку с парнем по имени Троглодит. Хорошо хоть Рентген с Подмышкой выручили.

— Ну и как тебе первая в жизни яма? — спросил Кальмар.

Стэнли застонал, а остальные заржали.

— Ну ладно, первая яма — самая трудная, — сказал Стэнли.

— Ничего подобного, — возразил Рентген. — Вторая — гораздо труднее. Еще не начал работу, а уже все болит. Думаешь, тебе сейчас плохо? Подожди, что утром будет!

— Это точно, — сказал Кальмар.

— Плюс удовольствия уже никакого, — прибавил Рентген.

— Удовольствия? — переспросил Стэнли.

— Только не ври, — сказал Рентген. — Спорим, ты всю жизнь мечтал выкопать здоровенную яму, а? Признайся!

На самом деле Стэнли никогда об этом даже не думал, но у него хватило ума не спорить с Рентгеном.

— Каждый мальчишка мечтает выкопать здоровенную яму, — сказал Рентген. — Аж до Китая, правильно?

— Правильно, — сказал Стэнли.

— Вот видишь, — сказал Рентген. — Об этом я и говорю. Но во второй раз того удовольствия уже нет, а нужно копать снова, и снова, и снова.

— Летний лагерь «Веселые игры», — пробормотал Стэнли.

— А что у тебя в коробке? — спросил Кальмар.

Стэнли и забыл, что принес коробку с собой.

— Да так… бумага. Я хотел написать письмо маме.

— Маме? — засмеялся Кальмар.

— А то она будет беспокоиться.

Кальмар угрюмо насупился.

Стэнли огляделся по сторонам. Эта комната — единственное место в лагере, где мальчишки могут развлекаться, как хотят, и что же они сделали? Разнесли все вдребезги. Стекло телевизора разбито, как будто кто-то пнул его ногой, у столов и стульев не хватает как минимум по одной ножке — все скособочились и валятся друг на друга.

Стэнли дождался, когда Кальмар уйдет играть в бильярд, и только тогда начал письмо.

Милая мамочка!

Сегодня мой первый день в лагере, и у меня уже появились друзья. Мы весь день провели на озере, так что я немножко устал. Как только сдам зачет по плаванию, начну учиться на водных лыжах. Я

Он остановился, почувствовав, что кто-то заглядывает ему через плечо. Обернулся и увидел, что позади дивана стоит Зеро.

— Не хочу, чтобы она беспокоилась, — объяснил Стэнли.

Зеро ничего не сказал. Он смотрел на письмо с серьезным, чуть ли не сердитым лицом.

Стэнли сунул листок обратно в коробку.

Вдруг Зеро спросил:

— А у кроссовок были красные иксы на задниках?

Стэнли не сразу сообразил, что Зеро спрашивает о кроссовках Клайда Ливингстона.

— Да, были, — ответил он, удивляясь, откуда Зеро это известно.

Марка «Икс» — известная марка кроссовок.

Может, Клайд Ливингстон когда-нибудь их рекламировал.

Зеро уставился на Стэнли так же пристально, как перед этим на письмо.

Стэнли принялся ковырять пальцем обивку дивана, сам не замечая, что делает.

— Эй, Троглодит, пошли обедать, — позвал Подмышка.

— Идешь. Троглодит? — сказал Кальмар.

Оглянувшись, Стэнли понял, что Подмышка и Кальмар обращаются к нему.

— Э-э… конечно. — Он убрал письменные принадлежности в коробку, встал и пошел в столовую вслед за мальчишками.

Оказывается, Троглодит — это не Куль. Это он сам.

Стэнли приподнял левое плечо. По крайней мере, это лучше, чем Тошниловка.

Стэнли моментально уснул, но почти сразу наступило утро. Когда он попытался вылезти из кровати, каждая косточка, каждая мышца в его теле мучительно заныли. Болели не только руки и спина, но и ноги, и поясница. Только одно помогло ему подняться: сознание, что каждая даром потраченная секунда приближает восход солнца. Он ненавидел солнце.

За завтраком он с трудом держал ложку в руке, и вот он уже на озере, и вместо ложки в руках у него лопата. Стэнли отыскал в земле трещинку и приступил к рытью второй в своей жизни ямы.

Он наступал ногой на лезвие лопаты и надавливал на черенок основанием большого пальца. Выходило не так больно, как когда пытаешься держать лопату израненными пальцами.

Копая, он старался отбрасывать землю как можно дальше. Нужно экономить пространство вокруг ямы на то время, когда он зароется глубже.

Хотя Стэнли вовсе не был уверен, что до этого дойдет. Рентген прав: вторая яма самая трудная. Разве что чудо…

Пользуясь тем, что солнце еще не взошло, Стэнли снял бейсболку и подложил ее, чтобы защитить руки. Как только поднимется солнце, нужно будет снова надеть бейсболку на голову. Накануне лоб и шея у него сильно обгорели.

Стэнли поднимал одну лопату земли за другой и старался не думать о том, какая чудовищная задача стоит перед ним. Примерно через час мышцы немного размялись, и стало как будто чуточку легче.

Кряхтя, Стэнли ткнул лопатой в землю, бейсболка выскользнула из-под пальцев, и лопата упала в грязь.

Стэнли оставил ее лежать, где лежит.

Взял флягу, отпил глоток. Грузовик с водой должен был скоро приехать, но Стэнли не стал допивать последние капли — на всякий случай. Он уже знал, что нужно дождаться, пока увидишь подъезжающий грузовик, и только тогда осушить флягу.

Солнце еще не взошло, но его лучи уже выглянули из-за горизонта и озарили все небо.

Стэнли нагнулся поднять бейсболку и увидел рядом с ней довольно большой плоский камень. Стэнли натянул бейсболку на голову, не сводя глаз с камня.

Он поднял камень. Ему показалось, что на одной стороне виднеются очертания окаменевшей рыбы.

Он обтер грязь, и очертания рыбы проступили яснее. Краешек солнца высунулся из-за горизонта, и стали видны тоненькие линии там, где когда-то находились рыбьи кости.

Стэнли огляделся по сторонам: иссушенная солнцем пустыня. Правда, это место называют «озером», но все-таки трудно поверить, что в какие-то далекие времена эта бесплодная впадина была полна воды.

И вдруг Стэнли вспомнил, что говорили мистер Сэр и мистер Дымшанский. Если выкопаешь что-нибудь интересное, нужно доложить об этом одному из них. Если находка понравится начальнику лагеря, остаток дня можно будет не работать.

Стэнли повертел в руках рыбу. Чудо случилось…

Теперь Стэнли копал очень медленно, поджидая грузовик. Он не хотел, чтобы другие мальчишки заметили его находку — боялся, что отберут. Бросил камень лицевой стороной вниз рядом с кучей вырытой земли, как будто в нем не было ничего особенного. Скоро вдали показалось облако пыли и стало приближаться к ним.

Грузовик остановился, мальчишки выстроились в очередь. Стэнли заметил, что они всегда встают в одном и том же порядке, кто бы ни прибежал первым. В начале очереди всегда стоял Рентген, за ним — Подмышка, Кальмар, Зигзаг, Магнит и Зеро.

Стэнли встал позади Зеро. Он радовался, что стоит последним — так никто не заметит окаменелость. Карманы в штанах были очень большие, но камень все-таки выпирал.

Мистер Дымшанский наполнил фляги одну за другой, и вот остался только один Стэнли.

— Я кое-что нашел. — Стэнли вытащил свой камень из кармана.

Мистер Дымшанский протянул руку за флягой, но Стэнли вместо фляги подал ему камень.

— Это что?

— Окаменелость, — сказал Стэнли. — Видите, рыба?

Мистер Дымшанский посмотрел внимательнее.

— Смотрите, даже косточки видно, — сказал Стэнли.

— Интересно, — сказал мистер Дымшанский. — Давай флягу-то.

Стэнли протянул флягу. Мистер Дымшанский наполнил ее водой и вернул Стэнли.

— Так что, я могу сегодня больше не работать?

— С чего это?

— Ну, помните, вы говорили: если найдешь что-нибудь интересное, начальник лагеря разрешит в этот день больше не работать.

Мистер Дымшанский рассмеялся и вернул Стэнли ископаемое.

— Извини, Стэнли. Такие вещи начальство не интересуют.

— Дай посмотреть. — Магнит выхватил камень из рук Стэнли.

Стэнли все смотрел на мистера Дымшанского.

— Эй, Зиг, гляди, какая каменюка.

— Класс, — сказал Зиг.

Камень переходил из рук в руки.

— Ничего не вижу, — сказал Рентген. Он снял очки, протер краем грязной фуфайки и снова нацепил.

— Ой, смотрите, рыбка, — сказал Подмышка.

Стэнли вернулся к своей яме. Так нечестно! Мистер Дымшанский сам сказал, что камень интересный. Стэнли со злобой вонзил лопату в дно ямы и вывернул очередной ком земли.

Через какое-то время он заметил, что Рентген подошел и смотрит, как он копает.

— Эй, Троглодит, поди-ка сюда на секундочку, — позвал Рентген.

Стэнли положил лопату и вылез из ямы.

— Слушай, — сказал Рентген, — еще что-нибудь найдешь, отдашь мне, понял?

Стэнли не знал, что на это ответить. Рентген явно был в группе лидером, Стэнли не хотелось с ним ссориться.

— Ты здесь новенький, так? — сказал Рентген. — А я торчу тут уже почти год и ни разу ничего не нашел. Понимаешь, у меня не очень хорошее зрение. Никто не знает, но… знаешь, почему меня зовут Рентген?

Стэнли приподнял плечо.

— Это просто переставлены буквы моего имени — Греннет, вот и все. Я, считай, слепой, где мне что-нибудь найти. А ты здесь всего несколько дней и уже должен получать выход- ной? Несправедливо! Если уж кому и положен выходной, так это мне, правильно?

— Наверное, — согласился Стэнли.

Рентген улыбнулся:

— Ты хороший парень, Троглодит.

Стэнли снова взялся за лопату.

Чем больше он об этом думал, тем больше был рад, что согласился отдавать свои находки Рентгену. Для выживания в лагере «Зеленое озеро» гораздо важнее, чтобы Рентген считал его хорошим парнем, чем получить один несчастный выходной. Кроме того, он не верил, что ему попадется что-нибудь стоящее. Скорее всего, здесь вообще нет ничего «интересного», а если бы даже и было, он ведь никогда не был, что называется, везунчиком.

Стэнли навалился на лопату, откинул в сторону очередную кучку земли. Довольно удивительно, думал он, что Рентген стал лидером группы, ведь он явно не самый здоровый и сильный. Собственно говоря, Рентген ростом меньше всех в группе, за исключением Зеро. Самый крупный — Подмышка. Зигзаг, может быть, выше Подмышки, но это только за счет шеи. Но и Подмышка, и все остальные с готовностью подчиняются Рентгену.

Стэнли вывернул еще одну лопату земли, и вдруг ему пришло в голову, что Подмышка не самый большой в группе. Больше всех он сам — Троглодит.

Ему было приятно, что его прозвали Троглодитом. Значит, приняли как своего. Назови они его Тошниловкой, он бы и то радовался.

Вообще-то это просто потрясающе. В школе его вечно донимали разные хулиганы вроде Деррика Данна. Но Деррик Данн перепугался бы до обморока, встретившись со здешними ребятами.

Стэнли копал и думал, как бы это выглядело, если бы Деррику Данну пришлось сразиться с Подмышкой или с Кальмаром. У Деррика не было бы ни единого шанса.

Он стал представлять себе, что подружился с ними со всеми, и вот они каким-то образом оказались вместе с ним в школе, и тут Деррик Данн попытался стащить его тетрадку…

— Ты что это делаешь? — спрашивает Кальмар, отвесив затрещину прямо по самодовольной роже Деррика Данна.

— Троглодит — наш друг, — говорит Подмышка и хватает его за воротник.

Стэнли снова и снова проигрывал в уме эту сцену, любуясь тем, как мальчишки из группы «Д» по очереди лупцуют Деррика Данна. Это помогало копать, помогало терпеть боль: ведь Деррику приходилось в десять раз хуже.

И снова Стэнли закончил работу последним. Было уже далеко за полдень, когда он дотащился до лагеря. На этот раз, если бы его предложили подвезти, он бы согласился.

Добравшись до палатки, он увидел, что мистер Дымшанский и мальчишки сидят в кружок на земле.

— Добро пожаловать, Стэнли, — сказал мистер Дымшанский.

— Эй, Троглодит, выкопал яму? — спросил Магнит.

Стэнли с трудом кивнул.

— А плюнул в нее? — поинтересовался Кальмар.

Стэнли снова кивнул.

— Ты был прав, — сказал он Рентгену. — Вторая яма — самая трудная.

Рентген покачал головой:

— Самая трудная — третья.

— Садись к нам в круг, — сказал мистер Дымшанский.

Стэнли плюхнулся на землю между Кальмаром и Магнитом. Ему все равно необходимо было отдохнуть, прежде чем идти в душ.

— Мы тут говорили о будущем, — сказал мистер Дымшанский. — Мы ведь не вечно будем оставаться в лагере «Зеленое озеро». Нужно понемногу готовиться к тому дню, когда мы выйдем отсюда и вернемся в общество.

— Ого, Мамочка, классно! — заорал Магнит. — Вас наконец-то отсюда выпустят?

Остальные мальчишки засмеялись.

— О'кей, Хозе, — сказал мистер Дымшанский. — Что ты собираешься делать дальше?

— Не знаю, — сказал Магнит.

— Пора подумать об этом, — сказал мистер Дымшанский. — Очень важно иметь цель в жизни. Иначе ты в конце концов снова окажешься в тюрьме. Чем бы ты хотел заниматься?

— Не знаю, — сказал Магнит.

— Наверняка тебе что-нибудь да нравится, — сказал мистер Дымшанский.

— Я люблю животных, — сказал Магнит.

— Хорошо, — сказал мистер Дымшанский. — Кто-нибудь знает профессии, связанные с животными?

— Ветеринар, — сказал Подмышка.

— Правильно, — сказал мистер Дымшанский.

— Он мог бы работать в зоопарке, — сказал Зигзаг.

— Верно, ему самое место в зоопарке, — сказал Кальмар, и они с Рентгеном расхохотались.

— А ты, Стэнли? Что бы ты предложил Хозе?

Стэнли вздохнул.

— Дрессировщик, — сказал он. — Ну, в цирке, или в кино, или что-то такое.

— Нравится тебе какая-нибудь из этих профессий, Хозе? — спросил мистер Дымшанский.

— Ага, мне понравилось, что сказал Троглодит. Насчет того, чтобы дрессировать зверей для кино. Наверное, интересно дрессировать мартышек.

Рентген засмеялся.

— Не надо смеяться, Греннет, — сказал мистер Дымшанский. — Нехорошо смеяться над мечтой. Кто-то же должен дрессировать обезьян для кино.

— Что вы нам мозги пудрите, Мамочка? — спросил Рентген. — Магнит никогда не станет дрессировщиком обезьян.

— Откуда ты знаешь? — возразил мистер Дымшанский. — Я не говорю, что ему будет легко этого добиться. Ничто в жизни не достается даром. Но это не причина, чтобы сдаваться. Вы даже не представляете, как много можно достичь, если упорно стремиться к цели. В конце концов, у вас только одна жизнь, так постарайтесь провести ее с толком.

Стэнли попытался придумать, что сказать, если мистер Дымшанский спросит, кем он хочет стать. Раньше он мечтал работать в ФБР, _но вряд ли здесь стоит говорить об этом.

— Пока что вам всем удалось довольно основательно исковеркать себе жизнь, — сказал мистер Дымшанский. — Я знаю, вы-то считаете себя крутыми. — Он посмотрел на Стэнли. — Значит, ты теперь Троглодит, а? Нравится тебе рыть ямы. Троглодит?

Стэнли не нашелся что ответить.

— Так послушай, что я тебе скажу, Троглодит. В том, что ты оказался здесь, виноват только один человек. Если бы не этот человек, ты не был бы здесь, не копал бы ямы на солнцепеке. Знаешь, кто этот человек?

— Мерзкий-подлый-бездельник-свинокрад, мой прапрадедушка!

Мальчишки покатились со смеху.

Даже Зеро улыбнулся.

Стэнли впервые видел, как Зеро улыбается. Обычно у него было сердитое выражение. А теперь он улыбался так широко, что улыбка с трудом умещалась на лице, как у тыквенной маски, в которой зажигают свечку на Хэллоуин.

— Нет, — сказал мистер Дымшанский. — Этот человек — ты, Стэнли. Ты сам виноват в том, что оказался здесь. Ты должен отвечать за себя. Сам сломал себе жизнь, сам и исправляй. Никто не сделает этого за тебя — это, между прочим, ко всем вам относится.

Мистер Дымшанский обвел мальчишек взглядом.

— В каждом из вас есть что-то свое, особенное. Каждый может что-то предложить обществу. Вы должны решить, чем хотите заниматься, и заниматься этим. Даже ты, Зеро, на что- нибудь годишься.

Улыбка сползла с лица Зеро.

— Чем бы ты хотел заниматься в жизни? — спросил мистер Дымшанский.

Зеро молчал, плотно сжав губы и злобно глядя на мистера Дымшанского. Его темные глаза как будто расширились.

— Ну же, Зеро? — повторил мистер Дымшанский. — Чем ты хочешь заниматься?

— Мне нравится копать ямы.

И вот, слишком скоро, Стэнли снова оказался на озере и снова тыкал лопатой в спекшуюся от жары землю. Рентген прав: третья яма — самая трудная. Так же, как и четвертая. И пятая. И шестая…

Стэнли навалился на лопату.

Прошло немного времени, и он уже не помнил, какой сегодня день и сколько ям он успел вырыть. Они все словно слились в одну громадную ямищу, которую нужно копать полтора года. Он похудел на пару-тройку килограммов. Пожалуй, через полтора года он будет в отличной физической форме — если только до тех пор не помрет.

Воткнул лопату в землю…

Кожа на руках у него загрубела. Теперь было не так больно держать лопату.

Отпивая из фляги, взглянул вверх, в небо. Еще утром в небе появилось облачко. Это было первое облако, которое он увидел с тех пор, как приехал в лагерь.

Стэнли и все остальные мальчишки следили за этим облаком весь день, надеясь, что оно заслонит солнце. Иногда облако подходило совсем близко к солнцу, но каждый раз обманывало, словно насмехаясь над ними.

Яма уже была глубиной по пояс. Стэнли снова навалился на лопату. Отбрасывая землю в сторону он заметил, как что-то блеснуло. Блестящий предмет моментально засыпало землей.

Стэнли смотрел на кучу земли и не знал, померещилось ему или нет. Даже если там что- нибудь есть, ему-то от этого какая польза? Он обещал отдавать все, что найдет, Рентгену. Так стоит ли тратить силы, вылезать из ямы?

Он взглянул на облако, которое теперь стояло так близко к солнцу, что на него нельзя было смотреть, не щурясь.

Стэнли подцепил лопатой очередную порцию земли, поднял, но бросил не на кучу, а в сторону. Любопытство победило.

Выбравшись из ямы, он стал просеивать вырытую землю сквозь пальцы. И вдруг ему попалось что-то твердое, металлическое.

Он вытащил находку из земли. Это оказался золотой цилиндрик, размером примерно с указательный палец правой руки Стэнли. Цилиндрик был открытый с одной стороны и закрытый с другой.

Стэнли потратил несколько драгоценных капель воды, чтобы обмыть цилиндрик.

На плоском донышке проступило что-то вроде рисунка. Стэнли снова капнул на него водой и протер внутренней стороной кармана.

Снова посмотрел на рисунок, выгравированный с торца цилиндрика, и увидел контур в виде сердечка, внутри которого виднелись буквы: «К» и «Б».

Стэнли задумался: как бы так устроить, чтобы не отдавать эту вещь Рентгену? Можно просто оставить ее себе, но тогда от нее не будет никакой пользы. А ему нужен выходной.

Он посмотрел на высокие насыпи возле ямы, где работал Рентген. Небось уже почти закончена. Какая Рентгену радость, если его и освободят от работы на остаток дня? Сначала нужно будет показать находку мистеру Сэру или мистеру Дымшанскому, а те покажут начальнику лагеря. К тому времени Рентген и так уже все закончит.

Может, попробовать тайком отнести находку начальнику лагеря? Объяснить ситуацию, может, начальник освободит его на остаток дня под каким-нибудь предлогом, и Рентген ни о чем не догадается.

Стэнли посмотрел на домик с двумя деревьями там, за озером. Идти туда было страшно. Он уже почти две недели в лагере, но еще ни разу не видел начальника. И слава богу! Хоть бы все полтора года его не видеть.

К тому же неизвестно, покажется ли цилиндрик «интересным» начальнику. Стэнли снова присмотрелся: выглядит как-то знакомо. Стэнли казалось, что он уже видел где-то нечто похожее, но он никак не мог вспомнить, что же это за штука.

— Что там у тебя, Троглодит? — спросил Зигзаг.

Стэнли сжал цилиндрик в широкой ладони.

— Да ничего, так просто… — А, все без толку. — Кажется, я что-то нашел.

— Еще одну окаменелость?

— Нет. Сам не пойму, что это такое.

— Покажи, — сказал Зигзаг.

Но Стэнли отправился с находкой к Рентгену. Зигзаг пошел за ним.

Рентген посмотрел на цилиндрик, протер грязные очки грязной рубашкой и посмотрел еще раз. Мальчишки один за другим побросали лопаты и подошли взглянуть.

— Похоже на гильзу от дробовика, — сказал Кальмар.

— Ага, наверное, так и есть. — Стэнли решил ничего не говорить про выгравированные буквы. Может, никто их и не заметит. Вряд ли Рентген сумеет их разглядеть.

— Нет, это не гильза — слишком длинное и узкое, — сказал Магнит.

— Может, это просто мусор, — сказал Стэнли.

— Покажу Мамочке, — решил Рентген. — Посмотрим, что он скажет. Кто знает, вдруг мне дадут выходной!

— Твоя яма уже почти готова, — сказал Стэнли.

— Ну и что?

Стэнли приподнял плечо и снова опустил.

— Ну почему бы тебе не подождать до завтра, а тогда уже покажешь Мамочке? Ты можешь сделать вид, будто нашел эту штуку с утра пораньше. Освободишься от работы на целый день, а не на один какой-нибудь час.

Рентген улыбнулся:

— Неплохо соображаешь, Троглодит. — Он сунул цилиндрик в просторный правый карман оранжевых штанов.

Стэнли вернулся к своей яме.

Когда приехал грузовик с водой, Стэнли занял было свое обычное место в конце очереди, но Рентген велел ему встать перед Зеро, позади Магнита.

Стэнли продвинулся вперед на одну позицию.

В ту ночь, лежа на вонючей койке, Стэнли пытался придумать, что можно было сделать по-другому, но ему скоро стало ясно, что иначе он поступить не мог. В кои-то веки в своей злосчастной жизни он оказался в нужном месте в нужное время, а толку все равно никакого.

— Он у тебя? — спросил Стэнли Рентгена за завтраком.

Рентген повел на него полуприкрытыми глазами из-за грязных очков и буркнул:

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну, ты знаешь… — начал Стэнли.

— Ничего я не знаю! — огрызнулся Рентген. — И вообще, отвяжись, понял?

Стэнли замолчал.

Мистер Сэр отвел мальчиков на озеро, на ходу щелкая семечки и сплевывая шелуху. Он отметил каблуком на земле место работы для каждого.

Стэнли навалился на лопату, вгоняя ее в сухую, твердую землю. Он не мог понять, почему Рентген окрысился на него. Если не собирается показывать цилиндрик начальству, зачем тогда отнял у него, Стэнли? Может, решил просто оставить себе? Цилиндрик был золотистого цвета, но Стэнли сильно сомневался, чтобы это было настоящее золото.

Вскоре после восхода солнца приехал грузовик с водой. Стэнли допил последние капли из своей фляги и вылез из ямы. Ему казалось, что на рассвете вдали можно разглядеть какие-то холмы или горы на противоположном берегу озера. Они показывались совсем ненадолго и быстро пропадали за пыльным, жарким маревом.

Грузовик остановился в клубах пыли. Рентген, как обычно, занял место в начале очереди. Мистер Дымшанский наполнил его флягу.

— Спасибо, Мамочка, — сказал Рентген. Он ни словом не обмолвился о цилиндрике.

Мистер Дымшанский наполнил все фляги и снова залез в кабину. Ему еще предстояло доставить воду группе «Г», работавшей метров на двести дальше.

— Мистер Дымшанский! — заорал вдруг Рентген из своей ямы. — Подождите! Мистер Дымшанский! Кажется, я что-то нашел!

Мистер Дымшанский двинулся к нему, мальчишки потянулись следом. Стэнли заметил золотой цилиндрик, поблескивающий в куче земли на лопате Рентгена.

Мистер Дымшанский повертел цилиндрик в руках, осмотрел донышко.

— Думаю, начальнику лагеря это понравится.

— Теперь Рентгена отпустят с работы? — спросил Кальмар.

— Ты пока копай, вплоть до дальнейших распоряжений, — сказал мистер Дымшанский. Неожиданно он усмехнулся: — Но на твоем месте, Греннет, я бы не стал слишком напрягаться.

Стэнли проводил взглядом облако пыли, удаляющееся в направлении домика под деревьями.

Мальчишкам из группы «Г» придется подождать, пока получат воду.

Скоро грузовичок вернулся. Мистер Дымшанский выпрыгнул из кабины. С другой стороны грузовичка появилась высокая рыжеволосая женщина. Она казалась еще выше оттого, что Стэнли смотрел на нее снизу, из ямы. На ней была черная ковбойская шляпа и черные ковбойские сапоги, украшенные бирюзой. Рукава рубашки были закатаны, руки сплошь покрыты веснушками, так же, как и лицо. Она направилась прямо к Рентгену.

— Ты нашел это вот здесь?

— Да, мэм.

— Ты хорошо поработал и получишь награду. — Она повернулась к мистеру Дымшанскому. — Отвезите Рентгена в лагерь. Пусть примет двойной душ, и выдайте ему чистую одежду. Но сначала наполните все фляги.

— Я их только что наполнил, — сказал мистер Дымшанский.

Начальница уставилась на него в упор.

— Прошу прощения? — протянула она. Голос ее звучал очень вкрадчиво.

— Я их только успел наполнить, когда Греннет…

— Прошу прощения, — повторила начальница. — Разве я спрашивала, когда вы их в последний раз наполнили?

— Нет, но я просто…

— Прошу прощения?

Мистер Дымшанский умолк. Начальница пальцем поманила его к себе.

— Сейчас жарко, а дальше будет еще жарче. Эти милые мальчики прекрасно поработали. Как вам кажется, они ведь могли отпить из своих фляг уже после того, как вы в прошлый раз их наполнили?

Мистер Дымшанский молчал.

Начальница повернулась к Стэнли:

— Троглодит, подойди сюда, пожалуйста.

Стэнли удивился, что она знает его кличку. Он никогда раньше ее не видел. Он даже не знал, что начальник лагеря — женщина, пока она не вышла из грузовика.

Нервничая, он подошел, как приказано.

— Мы тут поспорили с мистером Дымшанским. Ты отпивал из своей фляги после того, как мистер Дымшанский в последний раз ее наполнил?

Стэнли не хотелось подводить мистера Дымшанского.

— У меня еще много осталось, — сказал он.

— Прошу прощения?

Стэнли запнулся.

— Да, я отпил немножко.

— Спасибо. Можно взглянуть на твою флягу?

Стэнли протянул ей флягу. Ногти у начальницы были покрашены в темно-красный цвет.

Она встряхнула флягу, прислушиваясь, как плещется вода в пластмассовом контейнере.

— Слышите пустоты? — спросила она.

— Да, — сказал мистер Дымшанский.

— Так налейте доверху, — сказала начальница. — А в следующий раз, когда я отдаю распоряжение, вы должны выполнять, не задавая вопросов. Если вам тяжело разливать воду, я Дам вам лопату. Вы будете копать, а Троглодит будет наполнять вам флягу. — Она снова повернулась к Стэнли. — Это ведь будет тебе не слишком трудно, а?

— Нет, — сказал Стэнли.

— Ну так как? — спросила она мистера Дымшанского. — Будете наливать воду или предпочитаете копать?

— Буду наливать воду, — сказал мистер Дымшанский.

— Большое спасибо.

Начальница лагеря достала из кузова пикапа вилы и принялась тыкать в отвалы возле ямы Рентгена, проверяя, не найдется ли там что-нибудь еще.

— Когда отвезете Рентгена, возвращайтесь сюда и прихватите три тачки, — велела она.

Рентген залез в грузовик. Когда пикап отъехал, он высунулся в окно и помахал рукой.

— Зеро, — сказала начальница. — Перейди в яму Рентгена. — Она, как видно, знала, что Зеро копает быстрее всех.

— Подмышка и Кальмар, вы будете копать там же, где и раньше, — продолжала она. — Но теперь у каждого будет помощник. Зигзаг, ты помогай Подмышке. Магнит будет помогать Кальмару. А ты, Троглодит, будешь работать с Зеро. Будем перекапывать землю дважды. Зеро вынимает грунт из ямы, Троглодит лопатой перекидывает его в тачку. Зигзаг делает то же самое в паре с Подмышкой, и то же самое — Магнит с Кальмаром. Главное — ничего не упустить. Если кто-то из вас что-нибудь найдет, оба напарника получат на сегодня выходной, а также двойной душ. По мере того как тачки будут наполняться, отвозите землю подальше отсюда и сваливайте в сторонке, чтобы отвалы не мешали работать.

Начальница лагеря осталась на рабочей площадке на весь день, так же, как и мистер Дымшанский, и мистер Сэр — он вскоре тоже подъехал. Мистер Сэр изредка отвозил воду в другие группы, но все остальное время он никуда не отлучался, и грузовик с водой стоял поблизости. Начальница следила за тем, чтобы никто из группы «Д» не мучился от жажды.

Стэнли послушно рассматривал землю, вынутую Зеро, перекладывая ее в тачку, хотя прекрасно знал, что ничего здесь не найдет.

По крайней мере, это легче, чем копать самому Когда тачка наполнялась, он отвозил ее на приличное расстояние от ямы и сваливал вырытую землю в кучу.

Начальница лагеря была не в состоянии усидеть на месте. Она постоянно расхаживала по площадке, заглядывала мальчишкам через плечо, тыкала вилами в отвалы.

— Молодец, хорошо работаешь, — похвалила она Стэнли.

Через какое-то время она велела мальчишкам поменяться: теперь Стэнли, Зигзаг и Магнит копали, а Зеро, Подмышка и Кальмар ссыпали вырытую землю в тачки.

После ланча Зеро снова взялся за лопату, а Стэнли вернулся к тачке.

— Не торопитесь, — повторяла начальница лагеря. — Главное — ничего не пропустить.

Мальчики копали, пока не вырыли ямы значительно глубже и шире метра восьмидесяти. Но все-таки проще выкопать вдвоем яму в метр восемьдесят, чем полутораметровую — в одиночку.

— Ну, хорошо, на сегодня достаточно, — сказала начальница лагеря. — Я так долго ждала, могу подождать еще один день.

Мистер Сэр отвез ее назад, к ее домику.

На обратном пути в лагерь Стэнли сказал:

— Интересно, откуда она знает, как всех нас зовут.

— Она все время следит за нами, — сказал Зигзаг. — У нее всюду натыканы микрофоны и скрытые камеры. В палатках, в комнате вечного отдыха, в душевой.

— В душевой? — переспросил Стэнли. Про себя он подумал: «А этот Зигзаг, случаем, не параноик?»

— Камеры малюсенькие, — сказал Подмышка. — Не больше мизинчика на ноге.

Стэнли это показалось довольно сомнительным. Вряд ли бывают такие крошечные видеокамеры. Микрофоны — это еще туда-сюда.

Он вдруг сообразил: так вот почему Рентген за завтраком не хотел говорить с ним про золотой цилиндрик! Рентген боялся, что начальница лагеря может его услышать.

Ясно одно: они здесь копают совсем не в воспитательных целях. Они определенно что-то ищут.

И что бы это ни было, ищут они не там, где надо.

Стэнли задумчиво посмотрел вдаль, туда, где копал вчера, когда нашел золотой цилиндрик. Он крепко-накрепко вбил это место себе в память.

16

— Слышите, что я вам говорю? Ну, я прав или я не прав?

Остальные мальчишки, как пришли, повалились на поломанные диваны и кресла, словно мешки с костями, зато Рентген был полон жизни, размахивал руками и смеялся во все горло.

— Эй, Троглодит, братан! — заорал он.

Стэнли подошел к нему.

— А ну, подвинься, Кальмар, — распорядился Рентген. — Освободи Троглодиту место.

Стэнли рухнул на диван.

Он все искал скрытую камеру, пока принимал душ, но ничего такого не увидел и очень надеялся, что и начальница лагеря тоже ничего такого не видит.

— Чего такие квелые, ребята? — поинтересовался Рентген. — Притомились, что ли? — И радостно заржал.

— Утихни, — застонал Зигзаг. — Дай телевизор посмотреть.

Стэнли с сомнением покосился на Зигзага: тот не сводил пристального взгляда с разбитого вдребезги телевизионного экрана.

На следующее утро начальница лагеря встретила мальчишек после завтрака и вместе с ними отправилась на озеро. Четверо копали, трое возили тачки.

— Я рада, что ты опять с нами, Рентген, — сказала начальница. — Нам пригодится твое острое зрение.

Стэнли больше занимался тачкой, чем рытьем, потому что копал он очень медленно. Он увозил вырытую землю и сваливал ее в кучу, стараясь при этом не засыпать ту яму, где на самом деле был найден золотой цилиндрик.

Он отчетливо представлял себе этот цилиндрик — такой знакомый на вид, но никак не удается сообразить, что же это за штука. Может, колпачок от шикарной золотой авторучки? Тогда «К Б», возможно, инициалы какого-нибудь знаменитого писателя. Но из знаменитых писателей вспоминались только Чарльз Диккенс, Уильям Шекспир и Марк Твен. К тому же эта штука на самом деле не так уж похожа на колпачок от авторучки.

Ко времени ланча у начальницы лагеря истощилось терпение. Она велела мальчишкам есть побыстрее и снова приниматься за работу.

— Если не сможете заставить их работать быстрее, — сказала она мистеру Сэру, — полезете в яму и будете копать вместе со всеми.

После этого все стали работать быстрее, особенно пока мистер Сэр смотрел за ними. Стэнли чуть ли не бегом возил свою тачку. Мистер Сэр без конца напоминал, что они тут не в пансионе для благородных девиц.

Сегодня их группа копала дольше всех.

* * *

Позже, повалившись в жесткое кресло, Стэнли мучительно пытался придумать какой-нибудь способ рассказать начальнице лагеря, где на самом деле нашелся цилиндрик, но так, чтобы не подвести Рентгена и самому не попасть в беду. Получалось, что такой способ отыскать невозможно. Он даже подумал было выбраться ночью из лагеря и тайно порыться в той яме. Но после целого дня каторжного труда ему совсем не улыбалось еще и ночью заниматься рытьем. К тому же лопаты на ночь запирали — видимо чтобы мальчишки не могли использовать их в качестве оружия.

В комнату «вечного отдыха» заглянул мистер Дымшанский.

— Стэнли, — окликнул он.

— Его зовут Троглодит, — сказал Рентген.

— Стэнли, — повторил мистер Дымшанский.

— Меня зовут Троглодит, — сказал Стэнли.

— Ну что ж, у меня здесь письмо — адресовано Стэнли Илнэтсу. — Мистер Дымшанский повертел в руках конверт. — Тут нигде не написано «Троглодит».

— Э-э… спасибо, — промямлил Стэнли и взял письмо.

Письмо было от матери.

— От кого это? — спросил Кальмар. — Небось от мамочки?

Стэнли сунул письмо в просторный карман штанов.

— Может, почитаешь вслух? — спросил Подмышка.

— Оставьте парня в покое, — сказал Рентген. — Не хочет читать вслух — не надо. Наверное, это от его подружки.

Стэнли улыбнулся.

Он прочел письмо позже, когда остальные мальчишки ушли на обед.

Милый Стэнли!

Так замечательно было получить от тебя весточку. Когда я читала твое письмо, то чувствовала себя точно так же, как другие мамы, которые могут себе позволить отправить ребенка в летний лагерь. Я знаю, что это совсем другое дело, но все равно очень горжусь тобой, горжусь, что ты не падаешь духом и стараешься найти что-то хорошее в тяжелой ситуации. Кто знает, может, все это еще окажется, к лучшему?

Папа считает, что он близок к какому-то важному открытию. Очень на это надеюсь. Домохозяин грозится выселить нас из квартиры — из-за запаха.

Мне так жалко ту старушку, что жила в башмаке. Как там, наверное, ужасно пахло!

Мы оба тебя любим.

— Что ты смеешься? — спросил Зеро.

Стэнли вздрогнул от неожиданности. Он думал, что Зеро пошел обедать вместе со всеми.

— Ничего. Просто мама пишет кое-что смешное.

— Что она говорит? — спросил Зеро.

— Ничего.

— Ну, извини, — сказал Зеро.

— Понимаешь, папа пытается изобрести способ вторичной переработки старых кроссовок. Из-за этого у нас в квартире довольно плохо пахнет, потому что он постоянно варит старые кроссовки. Ну и вот, мама пишет, что ей жалко ту старушку, которая жила в башмаке, понимаешь, потому что там, наверное, тоже не очень хорошо пахло.

Зеро тупо пялился на него.

— Ну, знаешь, детский стишок?

Зеро промолчал.

— Ну, ты же слышал стишок: «Жила-была старушка в дырявом башмаке»?

— Не-а.

Стэнли не поверил своим ушам.

— А как там дальше? — спросил Зеро.

— Ты что, никогда не смотрел «Улицу Сезам»? — спросил Стэнли.

Зеро смотрел на него, не понимая.

Стэнли зашагал в столовую. Хорош бы он был, если бы взялся декламировать детские стишки посреди исправительно-трудового лагеря «Зеленое озеро».

17

Следующие полторы недели мальчишки продолжали перекапывать окрестности того места, где, как считалось, Рентген нашел золотой цилиндрик. Они расширяли яму Рентгена, а также ямы, вырытые Подмышкой и Кальмаром, пока на четвертый день все три ямы не слились в одну большую яму.

С каждым днем начальница лагеря все больше теряла терпение. Она позже появлялась утром и раньше уезжала с площадки вечером. Мальчики тем временем должны были копать с каждым днем все дольше.

— Что-то яма не стала больше со вчерашнего дня, — сказала она, явившись однажды утром довольно поздно после восхода. — Что же вы тут делали?

— Ничего, — сказал Кальмар.

Вот этого-то говорить и не стоило.

Тут как раз показался Подмышка — он отходил в сторонку по нужде.

— Как мило — ты решил осчастливить нас своим присутствием, — сказала начальница. — И чем же это ты занимался?

— Я… мне… понимаете… нужно было… отойти…

Начальница лагеря ткнула Подмышку вилами, так что он полетел прямо в яму. На рубашке у него остались три дырочки от зубьев вил и три пятнышка крови.

— Вы даете мальчишкам слишком много воды, — сказала начальница мистеру Дымшанскому.

Они копали еще долго после того, как все другие группы закончили работу. Стэнли работал внизу, в яме, вместе с шестью остальными мальчишками. Тачки больше не использовались.

Он вогнал лопату в стенку ямы, выворотил шматок земли и уже собирался перебросить ее за край, когда лопата Зигзага угодила ему в шею.

Стэнли рухнул на землю.

Он и сам не знал, потерял он на минуту сознание или нет. Посмотрев вверх, он увидел над собой кудлатую голову Зигзага.

— Я не буду возить за тебя грязь, — сказал Зигзаг. — Эта земля — твоя.

— Эй, Мамочка, ау! — завопил Магнит. — Троглодит ранен!

Стэнли потрогал шею пальцами, нащупал мокрое — кровь — и довольно большую рану как раз под ухом.

Магнит помог Стэнли подняться на ноги и вылезти из ямы. Мистер Сэр залепил рану обрывком полотна от своего мешка с семечками и велел Стэнли снова взяться за работу.

— Тут тебе не тихий час.

Когда Стэнли вернулся в яму, Зигзаг ждал его.

— Эта земля — твоя, — сказал он. — Сам ее выбрасывай. Она лежит поверх моей земли.

Голова у Стэнли слегка кружилась. Он увидел маленькую кучку вырытой земли и не сразу сообразил, что это — земля, которая была у него на лопате в тот момент, когда его задело.

Он сгреб эту землю, и только тогда Зигзаг воткнул свою лопату в том месте, где лежала «земля Стэнли».

18

Он копнул лопатой и медленно повернулся, чтобы отбросить землю в сторону. Поворачиваться приходилось очень медленно и плавно, потому что при резких движениях шею прошивала пульсирующая боль в том месте, где ее задела лопата Зигзага.

Вся боковая часть головы за ухом сильно распухла. В лагере не водилось зеркал, но Стэнли представлял себе, что сбоку у него словно приделано сваренное вкрутую яйцо.

Но нигде больше ничего особенно не болело. Мышцы у него₍окрепли, руки загрубели и покрылись мозолями. Он по-прежнему копал медленнее всех, но уже ненамного медленнее Магнита. Не прошло и получаса после того, как Магнит отправился обратно в лагерь, когда Стэнли тоже плюнул в свою яму.

После душа Стэнли сложил грязную одежду в отведенный ему ящик и достал коробку с письменными принадлежностями. Он решил написать письмо в, палатке, чтобы Кальмар и другие мальчишки не начали снова насмехаться над ним за то, что он пишет маме.

Дорогие мама и папа!

В лагере живется трудно, но интересно. У нас был бег с препятствиями, еще бывают заплывы на длинные дистанции. Завтра мы будем заниматься

В палатку вошел Зеро. Стэнли остановился на минуту, потом продолжил письмо. Плевать на Зеро. Зеро — никто, ноль. скалолазанием. Я знаю, это звучит очень страшно, но вы не беспокойтесь.

Зеро встал рядом с ним и смотрел, как он пишет.

Стэнли резко повернул голову и сразу почувствовал боль в шее.

— Я не люблю, когда читают через плечо, понял?

Зеро промолчал.

Я буду очень осторожен. Здесь не одни только веселые игры, но, по-моему, все это приносит мне пользу. Укрепляет волю. Другие мальчики

— Я не умею, — сказал Зеро.

— Что?

— Ты можешь меня научить?

О чем он говорит?

— Чему научить — скалолазанию?

Зеро уставился на него горящими глазами.

— Да что такое? — Стэнли было жарко, он устал, все у него болело.

— Я хочу научиться читать и писать, — сказал Зеро.

Стэнли коротко рассмеялся. Он совсем не собирался смеяться над Зеро. Просто он очень удивился. А ему-то все время казалось, что Зеро читает у него через плечо!

— Извини, — сказал Стэнли. — Я не умею учить.

После целого дня рытья у него уже не оставалось сил, чтобы пытаться обучать Зеро грамоте. Энергию нужно беречь для людей с авторитетом.

— Можешь не учить меня писать, — сказал Зеро. — Только читать. Писать мне некому.

— Извини, — повторил. Стэнли еще раз.

Не только мышцы и руки у него загрубели за последние недели. Сердце тоже стало жестче.

Стэнли закончил письмо. Во рту едва набралось слюны, чтобы заклеить конверт и налепить марку. В последнее время он, сколько ни пил, все никак не мог напиться.

19

Однажды ночью Стэнли разбудил какой-то странный звук. Сперва ему показалось, что это какое-то животное, и он страшно перепугался. Но когда в голове немного прояснилось, он сообразил, что звук раздается с соседней койки. Это плакал Кальмар.

— Что с тобой? — спросил Стэнли шепотом.

Кальмар быстро отвернулся, шмыгнул носом и с трудом перевел дух.

— Ничего, так просто… Все нормально, — прошептал он и снова шмыгнул носом.

Утром Стэнли спросил Кальмара, полегчало ли ему.

— А ты что, моя мамаша, что ли? — спросил Кальмар.

Стэнли пожал плечом.

— У меня аллергия, ясно? — сказал Кальмар.

— О'кей, — сказал Стэнли.

— Еще раз раскроешь варежку, я тебе челюсть сверну на сторону.

Стэнли старался больше помалкивать. Он редко заговаривал с мальчиками, потому что боялся сказать что-нибудь не то. Они называли его Троглодитом и всякое такое, но он ни на минуту не забывал, что они опасны. Каждый из них попал сюда по какой-то причине. Как сказал бы мистер Сэр, тут вам не пансион для благородных девиц.

Стэнли радовался и тому, что здесь хоть не было расовых проблем. Рентген, Подмышка и Зеро были черными. Сам Стэнли, Кальмар и Зигзаг — белыми. Магнит — латиноамериканского происхождения. На озере все они были одного цвета, красновато-бурого — цвета земли.

Стэнли выглянул из ямы и увидел грузовик с водой, приближающийся в клубах пыли. Во фляге еще оставалось на четверть воды. Он торопливо допил воду и занял свое место в очереди — позади Магнита, впереди Зеро. Воздух был мутным от жары, пыли и выхлопных газов.

Мистер Сэр наполнил фляги.

Грузовичок отъехал. Стэнли уже успел вернуться в свою яму и взять лопату, когда раздался голос Магнита:

— А вот, кому семечек?

Магнит стоял над ямой и держал в руках мешок с семечками. Он бросил в рот горсть семечек, пожевал и проглотил, прямо вместе с шелухой.

— Давай сюда, — заорал Рентген.

Мешок на вид казался наполовину полным. Манит закрутил поплотнее верхнюю часть мешка и перебросил его Рентгену.

— Как это ты ухитрился стащить его у мистера Сэра? — спросил Подмышка.

— А у меня это само собой выходит. — Магнит вытянул вперед руки, пошевелил пальцами и расхохотался. — У меня вместо пальцев такие маленькие магнитики!

От Рентгена мешок перекочевал к Подмышке, от Подмышки — к Кальмару.

— Хорошо пожевать что-то, кроме консервов, — сказал Подмышка.

Кальмар перебросил мешок Зигзагу.

Стэнли знал, что следующая — его очередь. На самом деле ему совсем не хотелось семечек.

Как только Магнит крикнул: «А вот, кому семеек?» Стэнли понял, что неприятностей не миновать. Мистер Сэр обязательно вернется. Да и вообще, от соленых семечек только сильнее захочется пить.

— Держи, Троглодит, — сказал Зигзаг. — Курьерской авиапочтой…

Трудно сказать, рассыпались семечки раньше, чем мешок долетел до Стэнли, или уже после того, как Стэнли его уронил. Стэнли показалось, что Зигзаг бросил, не закрутив верхушку мешка, и что именно поэтому он мешок не поймал.

Но все случилось так быстро. Только что мешок летел по воздуху, а в следующую секунду он уже лежит на дне ямы у ног Стэнли, и семечки рассыпались по грязи.

— Ой-ой! — сказал Магнит.

— Простите, — сказал Стэнли и попытался сгрести семечки обратно в мешок.

— Я не хочу жрать землю, — сказал Рентген.

Стэнли не знал, что теперь делать.

— Грузовик едет! — завопил Зигзаг.

Стэнли оглянулся на приближающуюся тучу пыли, потом снова уставился на рассыпанные семечки. Опять он оказался в неудачное время в неудачном месте.

Ничего нового.

Он попытался закопать семечки в землю.

Уже потом он сообразил, что нужно было просто сгрести часть земли из отвала обратно в яму. Но ведь это немыслимо — своими руками сыпать землю в яму!

— Хэлло, мистер Сэр, — сказал Рентген. — Уже вернулись?

— Вы вроде только что приезжали, — сказал Подмышка.

— Когда занимаешься приятным делом, время так и летит, — сказал Магнит.

Стэнли продолжал перекапывать землю в яме.

— Хорошо проводите время в пансионе для благородных девиц? — спросил мистер Сэр. Он переходил от одной ямы к другой, пнул ногой кучу земли возле ямы Магнита, потом двинулся к Стэнли.

Стэнли увидел на дне своей ямы два семечка. Попытался присыпать их землей — открылся угол мешка.

— Ну-ка, что здесь такое творится, Троглодит? — Мистер Сэр остановился над ним. — Похоже, ты что-то нашел.

Стэнли не знал, что делать.

— Давай, выкапывай, — сказал мистер Сэр. — Мы отнесем твою находку начальнице лагеря. Может, она освободит тебя от работы на сегодня?

— Это так, ничего, — пробормотал Стэнли.

— А вот это уж мне решать, с твоего позволения, — сказал мистер Сэр.

Стэнли наклонился, вытащил из земли пустой полотняный мешок и протянул мистеру Сэру, но тот не взял.

— Объясни-ка мне, Троглодит, — спросил мистер Сэр, — каким образом мой мешок с семечками попал к тебе в яму?

— Я украл его из грузовика.

— Да ну?

— Да, мистер Сэр.

— А куда делись семечки?

— Я их съел.

— Сам, один?

— Да, мистер Сэр.

— Эй, Троглодит! — крикнул Подмышка. — Что же с нами не поделился?

— Вот жадина, — сказал Рентген.

— Я-то думал, мы друзья, — сказал Магнит.

Мистер Сэр обвел мальчишек взглядом и снова повернулся к Стэнли.

— Посмотрим, что скажет на это начальник лагеря. Пошли.

Стэнли вылез из ямы и пошел к грузовику вслед за мистером Сэром. Он все еще держал в руке пустой мешок из-под семечек.

Было очень приятно сидеть в кабине грузовика, укрывшись от безжалостных солнечных лучей. Стэнли сам удивлялся, что может ощущать удовольствие в такую минуту, но ему действительно было приятно. Приятно в кои-то веки оказаться на удобном, мягком сиденье.

А когда грузовичок запрыгал по неровной почве, приятно было подставить разгоряченное, потное лицо под сквознячок, дующий в открытое окошко.

20

Было приятно шагать в тени двух дубов рядом с домиком начальницы. Стэнли подумал: наверное, так бывает с осужденным на казнь, когда его ведут к электрическому стулу — он в последний раз радуется всем приятным вещам в жизни. Подходя к двери, они постоянно обходили ямы. Стэнли удивило, что их так много у самого дома. Казалось бы, начальнице лагеря не должно нравиться, чтобы воспитанники копали так близко от ее жилья. Но несколько ям были вырыты вплотную к стене дома. Здесь ямы были расположены ближе друг к другу, они различались по форме и размеру.

Мистер Сэр постучал в дверь. Стэнли по- прежнему держал в руке пустой мешок.

— Да? — сказала начальница лагеря, открывая дверь.

— Там, на озере, случилась маленькая неприятность, — сказал мистер Сэр. — Троглодит вам расскажет об этом.

Начальница на мгновение уперлась взглядом в мистера Сэра, потом перевела взор на Стэнли. Теперь он не чувствовал ничего, кроме страха.

— Входите уж, — сказала начальница лагеря. — А то вся прохлада уйдет наружу.

В домике был кондиционер. Работал телевизор. Начальница взяла в руки пульт дистанционного управления и выключила телевизор.

Начальница лагеря уселась в шезлонг. Она была в шортах и босиком. Ноги у нее были сплошь покрыты веснушками, так же, как лицо и руки.

— И что же ты можешь мне рассказать?

Стэнли сделал глубокий вздох, чтобы придать себе храбрости.

— Пока мистер Сэр наливал нам воду, я залез к нему в грузовик и украл мешок с семечками.

— Понятно. — Она повернулась к мистеру Сэру. — Вы из-за этого привели его сюда?

— Да, но, по-моему, он врет. Я думаю, мешок стащил кто-то другой, а Троглодит его выгораживает — Рентгена или кого-нибудь Другого. В мешке было девять кило, а он утверждает, будто съел все в одиночку. — Мистер Сэр забрал у Стэнли мешок и передал начальнице.

— Понятно, — снова повторила начальница лагеря.

— Мешок был неполный, — сказал Стэнли. — И потом, я много просыпал. Можете посмотреть у меня в яме.

— В той комнате, Троглодит, стоит маленькая шкатулка в цветочек. Принеси ее сюда, пожалуйста. — Она указала пальцем на дверь в соседнюю комнату.

Стэнли посмотрел на дверь, потом на начальницу лагеря, потом снова на дверь. Медленно двинулся, куда велели.

Там оказалось нечто вроде комнаты для переодевания, с зеркалом и умывальником. Рядом с умывальником Стэнли увидел шкатулку, белую с розовыми цветочками.

Он принес шкатулку Начальнице, и та поставила шкатулку на стеклянный кофейный столик перед собой. Открыла защелку и откинула крышку.

В шкатулке оказалась косметика. У матери Стэнли была похожая шкатулка. Он увидел несколько пузырьков с лаком, жидкость для снятия лака, парочку тюбиков губной помады, еще какие-то баночки и порошки.

Начальница лагеря подняла повыше пузырек с темно-красным лаком для ногтей.

— Видишь это, Троглодит?

Он кивнул.

— Это мой особый лак для ногтей. Видишь, какой сочный оттенок? Такого не купишь в магазине. Я делаю его сама.

Стэнли не мог понять, зачем она ему это показывает. Он вообще не понимал, зачем начальнице исправительно-трудового лагеря пользоваться лаком для ногтей и другой косметикой.

— Хочешь знать мой секретный ингредиент?

Стэнли приподнял плечо и снова опустил.

Начальница лагеря отвинтила крышечку флакона.

— Яд гремучей змеи. — Она принялась наносить лак на ногти левой руки с помощью малюсенькой кисточки. — Он абсолютно безопасен… когда высохнет.

Начальница закончила левую руку, помахала ею в воздухе и принялась за правую.

— Он отравляет только, пока влажный.

Закончив красить ногти, начальница поднялась с места, протянула руку и коснулась лица Стэнли кончиками пальцев. Легонько провела по щеке острыми влажными ноготками. По коже у него побежали мурашки.

Ноготь на ее мизинце чуть задел рану за ухом, и Стэнли дернулся от внезапной острой боли.

Начальница лагеря повернулась лицом к мистеру Сэру, который сидел на краешке камина.

— Так вы думаете, он украл ваши семечки?

— Нет, это он говорит, что украл, но я думаю…

Она шагнула к нему и с силой ударила по лицу.

Мистер Сэр в изумлении уставился на нее.

На левой щеке у него выступили три косые красные полосы. Стэнли не знал, отчего они красные — от лака или от крови.

Прошло несколько, секунд, прежде чем яд проник под кожу. Вдруг мистер Сэр вскрикнул и прижал ладони к лицу. Он рухнул на пол, скатился с камина на ковер.

Начальница лагеря проговорила очень тихо:

— Меня как-то не особенно волнует ваш подсолнух.

Мистер Сэр застонал.

— Если хотите знать, — сказала начальница лагеря, — мне больше нравилось, когда вы курили.

На секунду боль как будто отпустила. Мистер Сэр несколько раз глубоко вздохнул, переводя дух, потом голова его судорожно задергалась, он пронзительно закричал, еще ужаснее, чем раньше.

Начальница лагеря повернулась к Стэнли.

— Я думаю, тебе следует вернуться на рабочее место.

Стэнли шагнул к двери, но на пути у него лежал мистер Сэр. Стэнли увидел, как дергаются мускулы у него на лице. Все его тело корчилось в конвульсиях.

Стэнли осторожно перешагнул через воспитателя.

— А он?..

— Прошу прощения? — сказала начальница лагеря.

Стэнли не посмел закончить вопрос.

— Он не умрет, — сказала начальница. — К несчастью для тебя.

21

Обратный путь к яме был очень долгим.

Стэнли вглядывался в жаркое, пыльное марево, стараясь рассмотреть других мальчиков, мерно поднимающих и опускающих лопаты. Группа «Д» работала дальше остальных.

Стэнли понял, что ему снова придется задержаться за работой дольше всех. Он надеялся, что успеет закончить раньше, чем мистер Сэр придет в себя. Ему не хотелось оказаться здесь один на один с мистером Сэром.

Он не умрет, сказала начальница лагеря. К несчастью для тебя, Стэнли шагал по выжженной солнцем пустыне и думал о своем прадедушке — о том, который не свинокрад, а сын свинокрада, о том, кого ограбила Кейт Барлоу по прозвищу Поцелуйчик.

Стэнли пытался представить себе, что чувствовал прадедушка после того, как Кейт Поцелуйчик бросила его одного в пустыне. Наверное, примерно то же, что чувствовал сейчас Стэнли. Кейт Барлоу бросила прадедушку на милость раскаленной, бесплодной пустыни. Начальница лагеря бросила Стэнли на милость мистера Сэра.

Прадедушке удалось каким-то образом прожить семнадцать дней, пока его не спасли двое змееловов, охотившихся на гремучих змей. Когда его нашли, он был не в себе.

Его спросили, как ему удалось выжить, а он сказал, что «обрел убежище на большом пальце Боженьки».

Почти месяц он провел в больнице и в итоге женился на одной из медсестер. Никто так и не понял, что означали те слова насчет большого пальца Боженьки — никто, включая его самого.

Стэнли услышал резкий дребезжащий звук. Он замер, стоя на одной ноге.

Под другой ногой, которую он не успел опустить, лежала, свернувшись, гремучая змея. Хвост с погремушкой был поднят вверх, издавая то самое дребезжание.

Стэнли медленно сделал шаг назад, повернулся и кинулся бежать.

Змея не погналась за ним. Она гремела специально, чтобы к ней не лезли.

— Спасибо за предупреждение, — прошептал Стэнли, чувствуя, как колотится его сердце.

Гремучая змея была бы куда опаснее, не будь у нее погремушки.

— Эй, Троглодит! — крикнул Подмышка. — Живой?

— Что сказала начальница? — спросил Рентген.

— Что ты ей сказал? — спросил Магнит.

— Сказал, что это я украл семечки, — ответил Стэнли.

— Молодец, — сказал Магнит.

— А она что? — спросил Зигзаг.

Стэнли пожал плечом.

— Ничего. Обозлилась на мистера Сэра, что он ее потревожил.

Стэнли не хотелось рассказывать подробности. Может, если не рассказывать, окажется, что ничего и не было.

Он подошел к своей яме и с удивлением увидел, что она почти закончена. Стэнли в недоумении таращил глаза. Бессмыслица какая-то.

А может, и не бессмыслица. Стэнли улыбнулся. Ведь он взял вину на себя, и вот мальчишки выкопали за него яму.

— Эй, спасибо, — сказал Стэнли.

— На меня не смотри, — сказал Рентген.

Стэнли растерянно переводил взгляд с Магнита на Подмышку, потом на Зигзага, потом на Кальмара. Все они отказались от его благодарности.

Тогда он повернулся к Зеро, который молча копал свою яму с тех пор, как вернулся Стэнли. У Зеро было выкопано меньше всех остальных.

22

Стэнли первым закончил работу. Плюнул в яму, принял душ, переоделся в чистую одежду. Со времени стирки прошло уже три дня, так что даже чистый комплект успел стать грязным и вонючим. Завтра эта одежда станет рабочей, а прежняя рабочая пойдет в стирку.

Стэнли не мог понять, почему Зеро вырыл за него яму. Ведь Зеро даже не досталось семечек.

— Наверное, он просто любит копать, — сказал Подмышка.

— Он крот, — сказал Зигзаг. — По-моему, он ест землю.

— Кроты не едят землю, — поправил Рентген. — Это червяки едят землю.

— Эй, Зеро, — крикнул Кальмар, — ты крот или червяк?

Зеро промолчал.

Стэнли так и не поблагодарил его. Но теперь он сидел на своей койке и ждал, пока Зеро вернется из душа.

— Спасибо, — сказал он, как только Зеро вошел в палатку.

Зеро глянул на него, подошел к шкафу из ящиков, убрал на место грязную одежду и полотенце.

— Почему ты мне помог? — спросил Стэнли.

Зеро обернулся.

— Ты не крал семечки, — сказал он.

— И ты не крал, — сказал Стэнли.

Зеро молча смотрел на него. Его глаза вдруг расширились, его взгляд словно пронизывал Стэнли насквозь.

— Кроссовки ты тоже не крал, — сказал он.

Стэнли ничего не ответил.

Он смотрел, как Зеро выходит из палатки. Если у кого рентгеновские глаза, так это у Зеро.

— Подожди! — заорал он и бросился вдогонку.

Зеро остановился у самой палатки, Стэнли чуть не налетел на него.

— Я попробую научить тебя читать, если хочешь, — предложил Стэнли. — Не знаю, получится ли у меня, но сегодня я не так сильно устал, ведь ты сделал часть работы за меня.

По лицу Зеро расплылась широкая улыбка.

Они вернулись в палатку — там меньше риска, что им помешают. Стэнли достал из ящика свою коробку с письменными принадлежностями и ручку. Они уселись на землю.

— Алфавит знаешь? — спросил Стэнли.

На секунду ему показалось, что глаза Зеро вызывающе вспыхнули, но это сразу прошло.

— Кажется, немножко знаю, — сказал Зеро. — А, Бэ, Вэ, Гэ и Дэ.

— Давай дальше, — подбодрил Стэнли.

Зеро поднял глаза к потолку.

— Е…

— Е, — подсказал Стэнли.

— Жэ, — сказал Зеро, отдуваясь. — Зэ… И… И краткое… Ка… Пэ…

— И, И краткое, Ка, Эль, — сказал Стэнли.

— Точно, — сказал Зеро. — Я все это слышал раньше. Просто не совсем запомнил.

— Это ничего, — сказал Стэнли. — Давай так: я скажу тебе весь алфавит, ну, чтобы напомнить, а потом ты сам попробуешь.

Он продекламировал алфавит, и Зеро тут же все повторил без единой ошибки.

Неплохо для мальчика, который ни разу в жизни не видел «Улицу Сезам»!

— Ну, я просто где-то уже это слышал, — сказал Зеро скромно, но широкая улыбка выдала его.

Следующий шаг оказался труднее. Нужно было придумать, как научить Зеро узнавать написанные буквы. Стэнли дал Зеро листок бумаги, другой листок взял себе.

— Наверное, лучше начать с буквы «А».

Он написал заглавную печатную букву «А», Зеро перерисовал ее на свой листок. Бумага была без линеек, это усложняло задачу, но у Зеро получилось не так уж плохо, только слишком крупно. Стэнли сказал ему, что нужно писать мельче, не то бумаги скоро не хватит. Зеро нарисовал букву поменьше.

— Вообще-то, каждую букву можно написать двумя способами. — Стэнли начал понимать, что все еще сложнее, чем ему казалось сначала. — Вот это — заглавная «А». Но чаще можно увидеть строчную «а». Заглавные буквы пишут только в начале слова, и только если это первое слово в предложении или имя собственное — например, имя человека.

Зеро кивнул, как будто понял, но Стэнли сознавал, что объяснил очень невразумительно.

Он написал строчную букву «а», и Зеро срисовал ее.

— Значит, их шестьдесят шесть, — сказал Зеро.

Стэнли не понял, о чем он говорит.

— Букв не тридцать три. На самом деле их шестьдесят шесть.

Стэнли удивленно уставился на него.

— Да, наверное. А как ты это вычислил?

Зеро промолчал.

— Ты что, сложил?

Зеро молчал.

— Может, умножил?

— Просто столько их есть, и все, — сказал Зеро.

Стэнли приподнял плечо и снова опустил.

Он не понимал, откуда Зеро вообще знает, что в алфавите тридцать три буквы. Он что, сосчитал, пока Стэнли произносил их?

Стэнли заставил Зеро еще несколько раз написать заглавную и строчную букву А, потом перешел к заглавной букве Б. Он понял, что на все это потребуется масса времени.

— Ты можешь объяснять мне по десять букв в день, — предложил Зеро. — Пять заглавных и пять строчных. За шесть дней я их все выучу. Только в последний день придется взять шестнадцать. Восемь заглавных и восемь строчных.

И снова Стэнли уставился на него: как ему удалось все это подсчитать?

Наверное, Зеро неправильно его понял, потому что сказал:

— Я буду каждый день понемножку копать за тебя. Я могу копать за тебя час, а ты будешь учить меня час. Я ведь все равно быстрее копаю, так что мы будем заканчивать вместе. Тогда мне не придется тебя ждать.

— О'кей, — согласился Стэнли.

Пока Зеро рисовал букву Б, Стэнли спросил, как он высчитал, что понадобится шесть дней.

— Ты перемножил? Или разделил?

— Просто столько понадобится, — сказал Зеро.

— Ты здорово считаешь, — сказал Стэнли.

— Я не такой уж тупой, — сказал Зеро. — Я знаю, все думают, что я тупой. А мне просто не хочется отвечать на их вопросы.

Вечером, лежа на койке, Стэнли вспоминал сделку, которую они заключили с Зеро. Приятно будет иметь возможность каждый день хоть ненадолго отдыхать от работы, но он знал, что Рентгену это не понравится. Нельзя ли как-нибудь договориться с Зеро, чтобы он немножко копал и за Рентгена тоже… Но, вообще-то, с какой стати? «Это я обучаю Зеро. Мне необходим перерыв в работе, чтобы остались силы на учение. Я взял на себя вину за семечки. Из-за этого на меня злится мистер Сэр».

Он закрыл глаза, и тут же в мозгу всплыли образы происходившего в домике начальницы: ее ярко-красные ногти, мистер Сэр в судорогах на полу, шкатулка в цветочек.

Стэнли раскрыл глаза.

Он вдруг вспомнил, где видел золотой цилиндрик.

Он видел его в ванной, у своей мамы, а потом увидел снова в домике начальницы лагеря. Это была крышечка от тюбика с губной помадой.

КБ?

КБ?

И вдруг Стэнли вздрогнул от изумления. Его губы беззвучно выговорили имя Кейт Барлоу. Неужели этот тюбик в самом деле принадлежал когда-то знаменитой разбойнице?

23

Сто десять лет назад Зеленое озеро было самым большим озером в Техасе. Оно было наполнено до краев чистой прохладной водой и сверкало на солнце, словно огромный изумруд. Особенно красиво здесь было весной, когда персиковые деревья, окаймлявшие берега, расцветали нежно-розовыми цветами.

Четвертого июля в городе устраивали пикник. Участники пикника играли в разные игры, пели, плясали и плавали в озере, чтобы охладиться. Вручали призы за лучший пирог с персиками и за лучшее персиковое варенье.

Каждый год мисс Кэтрин Барлоу получала специальный приз за свои сказочные консервированные персики. Больше никто в городе не пытался делать консервированные персики, потому что все знали: как у мисс Кэтрин все равно не получится.

Каждое лето мисс Кэтрин собирала огромное количество персиков и закатывала их в банки с корицей, гвоздикой, мускатным орехом и другими пряностями — рецепт она держала в секрете. Консервированные персики хранились всю зиму. Наверное, могли бы храниться и гораздо дольше, но к весне их непременно съедали.

Говорили, что Зеленое озеро — это «рай на земле», а консервированные персики мисс Кэтрин — «пища богов».

Кэтрин Барлоу была школьной учительницей, единственной на весь город. Школа состояла из одной комнаты. Здание школы уже тогда было очень старым. Крыша протекала. Окна не открывались. Дверь косо висела на погнутых петлях.

Мисс Кэтрин была замечательной учительницей, она была полна жизни и знаний. Дети ее обожали.

По вечерам она вела занятия для взрослых, и многие взрослые тоже ее обожали. Она была очень красива. На вечерние занятия к ней приходило множество молодых людей, которых значительно больше интересовала учительница, чем преподносимые ею знания.

Но ничего, кроме знаний, никому так и не обломилось.

В числе этих молодых людей был Треска Уокер. Настоящее его имя было Чарльз Уокер, но все называли его Треской, потому что от его ног воняло тухлой рыбой.

Правду сказать, Треска был в этом не так уж виноват. Он страдал неизлечимым грибковым заболеванием. Собственно говоря, тем же заболеванием страдал сто десять лет спустя знаменитый бейсболист Клайд Ливингстон. Но Клайд Ливингстон, по крайней мере, ежедневно принимал душ.

— Я принимаю ванну каждое воскресенье, надо не надо, — хвастался Треска.

Почти все жители городка Зеленое Озеро были уверены, что мисс Кэтрин выйдет замуж за Треску Уокера. Он был сыном самого богатого человека в округе. Его семье принадлежала большая часть персиковых деревьев и вся земля к востоку от озера.

Треска часто приходил на вечерние занятия, но совсем не слушал объяснений. Он разговаривал во время уроков, хамил другим ученикам. Он был наглый и глупый.

В городе многие были неграмотными. Это не тревожило мисс Кэтрин. Она знала, что большинство здешних жителей всю жизнь работали на фермах и ранчо, им не пришлось учиться. Для этого она и нужна — чтобы учить их.

Но Треска не хотел учиться. Он как будто гордился своей тупостью.

— Не хотите ли прокатиться в субботу на моей новой лодке? — спросил он ее однажды вечером после занятий.

— Нет, спасибо, — сказала мисс Кэтрин.

— Мы купили новую лодку, — сказал он. — На ней даже грести не нужно.

— Да, я знаю, — сказала мисс Кэтрин.

Все в городе уже видели — и слышали — новую лодку Уокеров. Она ужасно тарахтела и пускала по всему озеру черный вонючий дым.

Треска всегда получал в жизни все, что хотел. Он просто не мог поверить, что мисс Кэтрин его отвергла. Он ткнул в нее указательным пальцем и сказал:

— Никто и никогда не говорил «нет» Чарльзу Уокеру!

— По-моему, я только что сказала, — ответила Кэтрин Барлоу.

24

Стэнли еще не совсем проснулся, когда встал в очередь за завтраком, но при виде мистера Сэра сон мигом слетел с него. У мистера Сэра левую сторону лица раздуло до размеров половинки небольшой дыни. Три багровые полосы шли наискосок через всю щеку, там, где его оцарапали ногтей начальницы лагеря.

Остальные мальчишки из палатки Стэнли, очевидно, тоже это заметили, но у них хватило ума не подавать виду. Стэнли положил на поднос пакет с соком и пластмассовую ложечку. Он не поднимал глаз и едва осмеливался дышать, пока мистер Сэр накладывал себе в тарелку нечто, отдаленно напоминающее овсянку.

Стэнли отнес поднос к столику. За спиной у него мальчик из другой палатки сказал:

— Эй, что это у вас с лицом?

Раздался громкий стук.

Стэнли обернулся и увидел, что мистер Сэр притиснул голову мальчишки к котлу с кашей.

— Разве у меня что-то не в порядке с лицом?

Мальчишка пытался заговорить, но не мог.

Мистер Сэр держал его за горло.

— Кто-нибудь еще считает, что у меня что-то не в порядке с лицом? — спросил мистер Сэр, продолжая душить мальчика.

Все молчали.

Мистер Сэр отпустил мальчишку. Тот упал, ударившись головой о стол.

Мистер Сэр спросил, стоя над ним:

— Так как тебе мое лицо?

Мальчишка издал булькающий звук, потом, задыхаясь, выговорил:

— Нормально.

— Как ты считаешь, я красавец?

— Да, мистер Сэр.

На озере мальчишки стали расспрашивать Стэнли, что ему известно насчет мистера Сэра, но он только пожимал плечами и продолжал копать. Если не говорить об этом, может, все куда-нибудь исчезнет.

Он работал изо всех сил, не щадя себя. Ему хотелось поскорее убраться с озера, от мистера Сэра. К тому же он знал, что получит перерыв.

— Ты только скажи когда, — сказал Зеро.

В первый раз грузовик с водой привел мистер Дымшанский. Во второй раз за рулем сидел мистер Сэр.

Все молчали, каждый только говорил «Спасибо, мистер Сэр», получая от него свою флягу. Никто не смел даже посмотреть на его перекошенное лицо.

Дожидаясь своей очереди, Стэнли провел языком по нёбу и по внутренней стороне щек.

Во рту у него было так же сухо, как вокруг, на озере. Ослепительно яркое солнце отражалось от зеркальца заднего вида сбоку грузовика, так что Стэнли пришлось прикрыть глаза рукой.

— Спасибо, мистер Сэр, — сказал Магнит, принимая от воспитателя флягу с водой.

— Хочешь пить, Троглодит? — спросил мистер Сэр.

— Да, мистер Сэр, — ответил Стэнли и протянул ему флягу.

Мистер Сэр отвернул кран, из бака полилась вода, но она не попадала во флягу Стэнли. Мистер Сэр нарочно держал флягу чуть в стороне от льющейся струи.

Стэнли смотрел, как вода растекается в пыли, быстро впитываясь в измученную жаждой землю.

Мистер Сэр выждал с полминуты, потом завернул кран.

— Хочешь еще? — спросил он.

Стэнли молчал.

Мистер Сэр снова включил воду, и снова Стэнли смотрел, как она уходит в землю.

— Вот так, теперь, наверное, хватит. — Мистер Сэр протянул Стэнли пустую флягу.

Стэнли не мог отвести взгляд от темного пятна на земле, которое уменьшалось прямо на глазах.

— Спасибо, мистер Сэр, — сказал он.

25

Сто десять лет назад в городе Зеленое Озеро был один доктор. Его звали доктор Готорн. Если кто-нибудь из жителей заболевал, то шел к доку Готорну. Но кроме этого заболевшие обращались к Сэму, торговцу луком.

— Лук! Свежий, сладкий лук! — выкликал Сэм, проходя по немощеным улицам города вместе со своей ослицей Мэри Лу. Мэри Лу тащила тележку, полную луковиц.

Луковое поле Сэма находилось где-то на том берегу озера. Раз или два в неделю он на веслах пересекал озеро и набирал очередную партию луку — ровно столько, чтобы наполнить тележку. У Сэма были большие сильные руки, но все равно у него уходил целый день на то, чтобы переплыть озеро, и еще один день — чтобы вернуться обратно. Как правило, он оставлял Мэри Лу в сарае, которым Уокеры позволяли ему пользоваться бесплатно, но иногда он брал Мэри Лу с собой в лодку.

Сэм утверждал, будто Мэри Лу почти пятьдесят лет, а это необыкновенно долгая жизнь для осла, хоть в те времена, хоть в наши дни.

— Она питается одним только сырым луком, — говорил Сэм, держа темными пальцами. белую луковицу. — Это — волшебный овощ, чудо природы. Если бы люди ели только сырой лук, они жили бы до ста лет.

Сэму было ненамного больше двадцати, так что люди не очень верили, что Мэри Лу действительно такая старушка. Откуда ему знать?

Но никто не спорил с Сэмом. И если кто- нибудь заболевал, то обращался не только к доку Готорну, но и к Сэму.

Сэм давал всегда один и тот же совет:

— Ешьте побольше лука!

Он говорил, что лук полезен для пищеварения, для печени, для желудка, для легких, для сердца и мозга.

— Не верите — посмотрите на мою старушку Мэри Лу. Она за свою жизнь ни дня не болела.

Еще у него было множество всяких мазей, сиропов и настоек, все на основе лукового сока и различных частей растения лука. Вот это средство излечивает от астмы, это — от прыщей и бородавок. А это — лекарство от артрита.

У него была даже особая мазь, которая, по его словам, могла вылечить от облысения.

— Просто мажьте этим макушку своему мужу каждый вечер перед сном, миссис Коллингвуд, и скоро волосы у него станут густыми и длинными, как хвост Мери Лу.

Док Готорн не беспокоился из-за Сэма. Жители Зеленого Озера старались действовать наверняка. Они принимали и обычные лекарства от дока Готорна, и луковые снадобья от Сэма. Когда они выздоравливали, никто, даже сам док Готорн, не мог сказать с уверенностью, какое именно лечение помогло.

Док Готорн был совершенно лыс, и по утрам от него частенько попахивало луком.

Каждый раз, покупая лук, Кэтрин Барлоу брала лишнюю головку-другую и угощала Мэри Лу.

— Ничего не стряслось? — спросил однажды Сэм, пока она кормила Мэри Лу. — Вы какая-то расстроенная.

— Ах, это из-за погоды, — сказала мисс Кэтрин. — Что-то тучи собираются.

— А вот мы с Мэри Лу любим дождь, — сказал Сэм.

— Да и я тоже, — сказала мисс Кэтрин и потрепала ослицу по голове, покрытой жесткой шерстью. — Просто в школе крыша протекает.

— Это дело можно поправить, — сказал Сэм.

— И что ты сделаешь? — пошутила Кэтрин. — Замажешь дырки луковой мазью?

Сэм рассмеялся:

— Я умею работать руками. Я сам построил себе лодку. Если бы она вдруг стала протекать, мне пришлось бы худо.

Кэтрин невольно посмотрела на его сильные, крепкие руки.

Они заключили сделку. Он взялся залатать дырявую крышу в обмен на шесть банок консервированных персиков.

На починку крыши у Сэма ушла неделя, потому что он мог работать только часть дня, когда уроки уже заканчивались, а вечерние занятия еще не начинались. Самому Сэму ходить в школу не разрешалось, потому- что он был негр, но ремонтировать здание ему позволили.

Обычно мисс Кэтрин оставалась в школе, проверяла тетрадки и тому подобное, пока Сэм работал на крыше. Ей нравилось изредка болтать с ним, перекрикиваясь, обмениваться несколькими словами. Ее поразило, что он интересуется поэзией. Иногда, когда он присаживался отдохнуть, она читала ему стихи. Не раз случалось, что она начинала какое-нибудь стихотворение Эдгара По или Лонгфелло, а он заканчивал по памяти.

Когда ремонт крыши закончился, мисс Кэтрин загрустила.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет, ты замечательно поработал, — сказала она. — Просто… окна у нас не открываются. Нам с детьми иногда так хочется проветрить комнату.

— Это дело можно поправить, — сказал Сэм.

Она дала ему еще две банки персиков, и Сэм починил окна.

Когда он чинил окна, им было легче разговаривать. Он рассказывал ей про свое тайное луковое поле на том берегу озера, «где лук растет круглый год, и вода бежит вверх, в гору».

Когда окна были починены, она пожаловалась, что учительский стол шатается.

— Это дело можно поправить, — сказал Сэм.

В следующий раз она упомянула, что «дверь висит криво», и смогла провести с ним еще полдня, пока он чинил дверь.

К концу первого полугодия Сэм, продавец лука, превратил старую школу-развалюху в великолепное, прочное здание, сверкающее свежей краской, которым гордился весь город. Проезжие сворачивали с дороги посмотреть на школ)⁷.

— Это наша школа. Видите, как в Зеленом Озере ценят образование.

Только один человек не радовался вместе со всеми — мисс Кэтрин. Ей больше нечего было чинить.

Однажды она сидела в классе после уроков и слушала, как дождь стучит по крыше. Ни одна капля не просочилась в классную комнату, если не считать тех, что стекали у нее по щекам.

— Лук! Сладкий жгучий лук! — послышался за окном голос Сэма.

Она выбежала к нему. Ей хотелось обнять его, но она не решилась. Вместо этого она обняла за шею Мэри Лу.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

— Ах, Сэм, — сказала она, — у меня сердце разрывается на части.

— Это дело можно поправить, — сказал Сэм.

Она повернула к нему лицо.

Он взял ее за обе руки и поцеловал.

На улице больше никого не было из-за дождя. А если бы даже и был, Кэтрин с Сэмом никого бы не заметили. Они затерялись в своем собственном мире.

Но в эту самую минуту из магазина вышла Хетти Паркер. Они не видели ее, но она-то их видела. Она нацелила на них дрожащий указательный палец и прошептала:.

— Бог вас накажет!

26

В то время не было телефонов, но новость быстро облетела весь городок. К вечеру все жители Зеленого Озера знали, что школьная учительница целовалась с торговцем луком.

На следующее утро ни один ученик не пришел в школу.

Мисс Кэтрин сидела одна в классной комнате и пыталась понять, уж не перепутала ли она дни недели. Может быть, сегодня суббота? Она бы этому ничуть не удивилась. В голове и в сердце у нее все кружилось с тех пор, как Сэм поцеловал ее.

Она услышала за дверью шум, и вдруг целая толпа мужчин и женщин ворвалась в класс. Впереди шел Треска Уокер.

— Вот она! — крикнул Треска. — Вот она, чертовка!

Толпа принялась опрокидывать парты и срывать со стен учебные пособия.

— Она отравила души ваших детей книжками, — провозгласил Треска.

Люди принялись сваливать книги в кучу посреди комнаты.

— Опомнитесь, что вы делаете! — закричала мисс Кэтрин.

Кто-то схватил ее, порвал платье, но ей удалось выбраться из здания. Она бросилась в контору шерифа.

Шериф сидел, положив ноги на стол, и пил виски прямо из горлышка.

— Доброе утречко, мисс Кэтрин, — сказал он.

— Они хотят разнести школу, — еле выговорила она, с трудом переводя дух. — Ее сожгут, если кто-нибудь их не остановит!

— Ты, главное, успокойся, милашка, — протянул шериф. — О чем это ты тут болтаешь?

Он встал из-за стола и вразвалочку подошел к ней.

— Треска Уокер привел…

— Смотри не вздумай говорить гадости про Чарльза Уокера, — сказал шериф.

— Надо торопиться! — взмолилась Кэтрин. — Вы должны остановить их!

— А ты и впрямь ничего, — заметил шериф.

Мисс Кэтрин в ужасе уставилась на него.

— Поцелуй-ка меня, — сказал шериф.

Она дала ему пощечину.

Он рассмеялся:

— Ты поцеловала торговца луком. Что же меня не хочешь поцеловать?

Она снова размахнулась, но он перехватил ее руку.

Она стала вырываться.

— Вы пьяны! — выкрикнула она.

— Я всегда напиваюсь перед тем, как повесить человека.

— Повесить? Кого…

— Закон запрещает негру целовать белую женщину.

— Тогда вам придется и меня повесить, — сказала Кэтрин. — Потому что я тоже его целовала.

— Тебе закон не запрещает его целовать, — объяснил шериф. — Только ему нельзя.

— Все равны перед Богом! — воскликнула она.

Шериф захохотал.

— Ну, если уж мы с Сэмом равны, почему бы тебе не поцеловать меня? — Он снова расхохотался. — Давай заключим сделку. Один маленький поцелуйчик, и я не повешу твоего дружка. Просто выгоню из города.

Мисс Кэтрин вырвала руку. Выбегая из дверей, она слышала голос шерифа:

— Закон накажет Сэма. А тебя накажет Бог.

Она выскочила на улицу и увидела, что над зданием школы поднимается дым. Она бросилась к озеру. Сэм на берегу запрягал Мэри Лу в тележку с луком.

— Слава Богу, я нашла тебя, — выдохнула она, припав к нему. — Бежим отсюда скорее!

— Что такое…

— Наверное, кто-то вчера видел, как мы целовались, — сказала Кэтрин. — Они подожгли школу. Шериф сказал, что тебя повесят!

С минуту Сэм колебался, словно не поверил своим ушам. Он не хотел верить.

— Пошли, Мэри Лу.

— Мэри Лу придется оставить, — сказала Кэтрин.

Сэм посмотрел на нее — в глазах у него стояли слезы.

— Ладно.

Лодка Сэма была привязана к дереву на длинной веревке. Сэм отвязал ее, они зашли в воду и влезли в лодку. Его сильные руки повели лодку прочь от берега.

Но его сильные руки не могли тягаться с моторкой Трески Уокера. Они выгребли чуть дальше середины озера, когда мисс Кэтрин услышала рев мотора и увидела мерзкий черный дым…

Вот факты:

Лодка Уокера врезалась в лодку Сэма. Сэма застрелили в воде. Кэтрин Барлоу спасли против ее воли. Когда вернулись к берегу, она увидела на земле мертвое тело Мэри Лу. Ослицу убили выстрелом в голову.

Все это случилось ровно сто десять лет назад. С тех пор ни одна капля воды не упала на Зеленое Озеро.

Вот и решайте сами: кого наказал Бог?

Через три дня после смерти Сэма мисс Кэтрин застрелила шерифа, когда он сидел в кресле и пил кофе. Потом она тщательно накрасила губы ярко-красной помадой и поцеловала его, как он просил.

В течение следующих двадцати лет никого из бандитов не боялись так сильно на Диком Западе, как Кейт Барлоу, по прозвищу Поцелуйчик.

27

Стэнли навалился на лопату. Его яма достигла глубины около метра в самом центре. Хрипло выдохнув, он поднял землю на лопату и выбросил за край ямы. Солнце стояло почти прямо у него над головой.

Он покосился на флягу, лежащую возле ямы. Он знал, что фляга еще наполовину полна, но пока не решался отпить. Нужно экономить — ведь неизвестно, кто приведет грузовик с водой в следующий раз.

С тех пор как начальница лагеря поцарапала мистера Сэра, прошло три дня. Каждый раз, привозя воду, мистер Сэр выливал порцию Стэнли на землю.

К счастью, мистер Дымшанский возил воду чаще мистера Сэра. Как видно, мистер Дымшанский заметил, что происходит, потому что он каждый раз давал Стэнли воды чуточку сверх нормы. Он заливал воду во флягу, позволял Стэнли как следует отпить и снова доливал флягу доверху.

Кроме того, Зеро помогал Стэнли, делал за него часть работы. Правда, как Стэнли и ожидал, другим мальчишкам совсем не нравилось смотреть, как Стэнли сидит и отдыхает, пока они работают. Они говорили что-нибудь вроде: «Кто-то помер и оставил тебе в наследство престол?» или «Наверное, приятно иметь персонального раба».

Когда он напоминал, что взял на себя вину за семечки, они заявляли, что он сам виноват — он уронил мешок.

— Я рисковал жизнью за эти семечки, — говорил Магнит, — а мне досталась всего-навсего одна паршивая горсточка.

Стэнли пытался объяснить, что ему нужно беречь силы, чтобы обучать Зеро чтению, но мальчишки только насмехались над ним.

— Все, как всегда, а, Подмышка? — сказал Рентген. — Белый мальчик сидит, сложа ручки, а черный вкалывает. Скажешь, неправильно, Троглодит?

— Неправильно, — ответил Стэнли.

— Вот это точно, — подхватил Рентген. — Совсем неправильно.

Стэнли вывернул очередную лопату земли. Он знал, что Рентген не говорил бы так, если бы сам учил Зеро читать. Тогда Рентген говорил бы о том, как важно для него отдыхать, правильно? Чтобы лучше учить, правильно?

И ведь это правда. Ему в самом деле необходимо беречь силы, чтобы лучше учить, хотя Зеро и так быстро учится. Иногда Стэнли даже надеялся, что начальница лагеря наблюдает за ними через свои потайные микрофоны и скрытые камеры — пусть знает, что Зеро не такой глупый, как все о нем думают.

Вдали показалось приближающееся облако пыли. Стэнли отпил из фляги и остановился, поджидая, пока увидит, кто на этот раз ведет грузовик.

Опухоль на лице мистера Сэра спала, но небольшая отечность еще осталась. На щеке виднелись три поджившие царапины. Две уже почти не были заметны, но третья, средняя царапина была, наверное, самой глубокой — от нее до сих оставался след в виде рваной багровой линии, идущей от глаза до подбородка, словно татуированный шрам.

Стэнли дождался своей очереди и протянул флягу.

Мистер Сэр поднес флягу к уху и встряхнул. Улыбнулся, услышав плеск.

Стэнли отчаянно надеялся, что он не выльет воду.

К его удивлению, мистер Сэр подставил флягу под кран и наполнил ее.

— Жди здесь, — приказал он.

По-прежнему держа флягу в руке, мистер Сэр прошел мимо Стэнли и залез в кабину, где его не было видно.

— Что он там делает? — спросил Зеро.

— Если бы я знал, — сказал Стэнли.

Через короткое время мистер Сэр вылез из грузовика и протянул Стэнли флягу. Она по-прежнему была полна.

— Спасибо, мистер Сэр.

Мистер Сэр улыбнулся:

— Чего ты ждешь? Пей!

Он бросил себе в рот несколько семечек, пожевал, сплюнул шелуху.

Стэнли не решался пить. Не хотелось даже думать о том, какую пакость мистер Сэр мог туда подбавить.

Он унес флягу обратно, к яме. Долго фляга лежала у края ямы, а Стэнли копал. Наконец, когда пить хотелось уже невыносимо, он отвинтил крышечку, перевернул флягу и вылил все содержимое на землю. Он боялся, что не выдержит и выпьет.

Когда Зеро выучил последние восемь букв алфавита, Стэнли научил его писать свое имя.

— Заглавное Зэ — е — эр — о.

Стэнли диктовал, а Зеро записывал одну букву за другой.

— Зеро, — сказал он, глядя на листок бумаги. Его улыбка была такой широкой, что не помещалась на лице.

Стэнли смотрел, как он снова и снова пишет свое имя.

Зеро Зеро Зеро Зеро Зеро Зеро Зеро…

Почему-то Стэнли стало грустно. Он невольно подумал о том, что сто раз ноль — все равно ноль.

— Знаешь, это ведь на самом деле не мое имя, — сказал Зеро, когда они шли обедать.

— Ну да, — отозвался Стэнли, — наверное, знаю. — На самом деле он никогда не был в этом уверен.

— Меня всегда все звали Зеро, еще до того, как я попал сюда.

— А… Ясно.

— На самом деле меня зовут Гектор.

— Гектор, — повторил Стэнли.

— Гектор Зерони.

28

Прошло двадцать лет, и Кэтрин Барлоу вернулась к Зеленому озеру. Здесь ее никто не найдет, в этом городе-призраке у призрачного озера.

Персиковые деревья засохли все до одного, но возле старого заброшенного домика еще росли два небольших дубочка. Когда-то домик стоял на восточном берегу озера. Теперь берег озера отодвинулся на целых пять километров, а само озеро превратилось в небольшую грязную лужу.

Кейт Барлоу стала жить в домике. Иногда она слышала, как в пустыне раздается голос Сэма: «Лук! Свежий сладкий лук!»

Она понимала, что это безумие. Она знала, что была безумна все эти двадцать лет.

— Ах, Сэм, — говорила. она, обращаясь к бескрайней пустоте вокруг. — Я знаю, здесь жарко, но мне так холодно. Холодно рукам. Холодно ногам. Холодно лицу. Холодно сердцу.

Иногда она слышала, как он отвечает: «Это дело можно поправить», и чувствовала его теплую руку у себя на плече.

Она прожила в домике около трех месяцев, и вот однажды утром проснулась оттого, что кто-то пинком распахнул дверь. Она открыла глаза и смутно различила ружейное дуло в пяти сантиметрах от своего носа.

И еще она почувствовала запах грязных ног Трески Уокера.

— Даю тебе ровно десять секунд, чтобы сказать, куда ты запрятала свою добычу, — сказал Треска. — Не то разнесу тебе голову.

Кейт зевнула.

Вместе с Треской пришла какая-то рыжеволосая женщина. Кейт слышала, как она рылась но всем шкафам, вытряхивая вещи из ящиков и смахивая на пол предметы, стоявшие на полках.

Женщина подошла к ней.

— Где всё? — грубо рявкнула она.

— Линда Миллер? — спросила Кейт. — Это ты?

Линда Миллер училась в четвертом классе, когда Кейт Барлоу еще была учительницей. Это была хорошенькая девчушка с веснушками и роскошными рыжими волосами. Теперь лицо у нее было все в пятнах, волосы висели грязными лохмами.

— Теперь она Линда Уокер, — сказал Треска.

— Ах, Линда, как грустно, — сказала Кейт.

Треска ткнул ее ружьем в шею.

— Где добыча?

— Нет никакой добычи, — сказала Кейт.

— Не морочь мне голову! — заорал Треска. — Ты ограбила все банки отсюда до Хьюстона!

— Лучше скажи, — предупредила Линда. — Мы готовы на все.

— Ты вышла за него из-за денег, правда? — спросила Кейт.

Линда кивнула:

— Только денег больше нет. Они ушли вместе с озером. Персиковые деревья. Скот. Я все время думала: вот-вот пойдет дождь. Не может же засуха продолжаться вечно. Но становилось только все жарче и жарче… — Вдруг ее взгляд упал на лопату, прислоненную к стене возле очага. — Она закопала деньги! — крикнула Линда.

— Не понимаю, о чем ты, — сказала Кейт.

Загрохотал выстрел: Треска разрядил винтовку прямо у нее над головой. Окно за спиной Кейт разлетелось вдребезги.

— Где ты все зарыла?

— Давай, убей меня. Треска, — сказала Кейт. — Очень надеюсь, что ты любишь копать. Потому что тебе придется копать долго-долго. Пустыня большая. И ты, и твои дети, и дети твоих детей можете копать хоть сотню лет, все равно ничего не найдете.

Линда схватила Кейт за волосы и запрокинула ей голову назад.

— Не-ет, мы тебя не убьем, — сказала она. — Но к тому времени, как мы с тобой покончим, ты десять раз пожалеешь, что не умерла.

— Я уже двадцать лет жалею, что не умерла, — сказала Кейт.

Они вытащили ее из кровати и вытолкали из дома. На ней была голубая шелковая пижама. Черные кожаные сапоги, украшенные бирюзой, остались возле кровати.

Они связали ей ноги — не слишком туго, так, чтобы она могла идти, но не могла бежать. И заставили ходить босиком по раскаленной земле.

Они не давали ей остановиться.

— Только если покажешь, где добыча, — сказал Треска.

Линда ударила Кейт по ногам лопатой.

— Ты все нам покажешь, рано или поздно. Будешь тянуть — пеняй на себя.

Она ходила взад-вперед, пока ступни у нее не покрылись волдырями от ожогов. Как только она останавливалась, Линда подгоняла ее лопатой.

— Я начинаю терять терпение, — предупредил Треска.

Она почувствовала, как острый край лопаты ткнул ее в спину, и упала на твердую землю.

— Вставай! — приказала Линда.

Кейт с трудом поднялась на ноги.

— Сегодня мы еще добрые, — сказал Треска. — Дальше будет хуже — пока не отведешь нас на место.

— Берегись! — вдруг закричала Линда.

Желтая пятнистая ящерица прыгнула прямо на них. Кейт были хорошо видны ее большие красные глаза.

Линда попыталась ударить ящерицу лопатой, а Треска выстрелил из винтовки, но оба они промахнулись.

Ящерица приземлилась на голую щиколотку Кейт. Острые черные зубы впились ей в ногу. Белый язык слизнул капельки крови, выступившие из ранки.

Кейт улыбнулась. Теперь они уже ничего ей не сделают.

— Начинайте копать, — сказала она.

— Где деньги? — завизжала Линда.

— Где ты их зарыла? — заорал Треска.

Кейт Барлоу умерла смеясь.

Мама Стэнли утверждает, что никакого проклятия никогда не было. Она даже сомневается в том, что прапрадедушка Стэнли в самом деле украл свинью. Но читателю, возможно, будет интересно узнать, что папа Стэнли сделал свое изобретение ровно на следующий день после того, как праправнук Ильи Илнэтса отнес на вершину горы прапраправнука мадам Зерони.

Генеральный прокурор отдал приказ закрыть лагерь «Зеленое озеро». Мисс Уокер, отчаянно нуждаясь в деньгах, продала участок земли, принадлежавший ее семье уже много поколений. Землю купила государственная организация, занимающаяся досугом маленькие девочек. Через несколько лет в лагере «Зеленое озеро» устроят летний лагерь для девочек-скаутов.

Вот, в общем-то, и вся история. У читателя, наверное, еще имеются вопросы, но, к сожалению, остальные ответы будут довольно длинными и скучными. В то время как мисс Белл, учительница математики в бывшей школе Стэнли, возможно, захотела бы узнать, насколько изменился его, вес, читателя, вероятно, больше интересует, как изменился его характер, насколько закалилась его воля и укрепилась вера в себя. Но это такие тонкие материи, их очень сложно измерить. На этот вопрос нет простого ответа.

Даже содержимое знаменитого чемодана оказалось довольно-таки скучным. Папа Стэнли открыл чемодан у себя в мастерской, и сначала все ахнули при виде сверкающих драгоценностей. Стэнли подумал было, что они с Гектором стали миллионерами. Но оказалось, что драгоценности были низкого качества и стоили не больше двадцати тысяч долларов.

А под драгоценностями лежала пачка бумаг, которые когда-то принадлежали самому первому Стэнли Илнэтсу. Это были акции, закладные и долговые обязательства. Их было очень трудно прочесть и еще труднее понять. Юридическая фирма мисс Моренго трудилась над ними больше двух месяцев.

Как выяснилось, бумаги стоили значительно больше драгоценностей. После уплаты гонораров юристам и всех налогов Стэнли и Зеро досталось меньше чем по миллиону долларов на брата.

Но ненамного меньше.

Во всяком случае, денег хватило на то, чтобы Стэнли купил для своей семьи новый дом с лабораторией в подвальном этаже, а Гектор нанял целую команду частных сыщиков.

Но было бы очень скучно перечислять все занудные подробности, связанные с переменой в их жизни. Вместо этого предложим читателю еще одну, последнюю сцену, которая происходила почти полтора года спустя после того, как Стэнли и Гектор покинули лагерь «Зеленое озеро».

А пробелы вы заполните сами.

В доме Илнэтсов устроили небольшой праздник. Кроме Стэнли и Гектора, здесь были только взрослые. На столе стояли всевозможные закуски и напитки, в том числе черная икра, шампанское и все необходимое для приготовления мороженого-сандэя.

По телевизору показывали Суперкубок, но никто не смотрел на экран.

— Покажут в следующем перерыве, — сообщила мисс Моренго.

Вот объявили перерыв в футбольном матче, и на экране появилась реклама.

Все прекратили разговаривать и устремили взоры на экран.

В рекламе показывали бейсбол. Клайд Ливингстон в туче пыли промчался по полю и в падении успел проскочить к «дому», пока кэтчер, схватив мяч, пытался его осалить.

— Прошел! — выкрикнул судья, давая отмашку рукой.

В доме Стэнли все дружно закричали «Ура!», как будто исход игры имел какое-то значение.

Клайд Ливингстон на экране поднялся и стряхнул с себя пыль. Направляясь к скамье для игроков, он проговорил в камеру:

— Привет, я Клайд Ливингстон, но все зовут меня Бесподобные Ножки.

— Удачи, Бесподобные Ножки! — сказал другой бейсболист, шлепнув его по ладони.

Клайд Ливингстон был не только на экране, он еще сидел на диване рядом со Стэнли.

— Но не всегда мои ноги были такими бесподобными, — сказал телевизионный Клайд Ливингстон, усаживаясь на скамью. — Раньше от них так плохо пахло, что никто из игроков не хотел сидеть рядом со мной.

— Да уж, вонь была — не дай боже, — сказала женщина, сидевшая на диване по другую сторону от Клайда. Она зажала себе нос рукой, другой как бы отгоняя запах.

Клайд шикнул на нее.

— И тут кто-то из команды рассказал мне про «Шлюпсель», — сказал телевизионный Клайд. Он вытащил из-под скамейки банку «Шлюпселя» и поднял ее вверх, чтобы всем было видно. — Я просто-напросто брызгаю немного на ноги каждое утро, и теперь у меня действительно бесподобные ноги! И потом, мне нравится, как он щекочет.

— «Шлюпсель»! — провозгласил голос за кадром. — Побалуйте свои ноги. Только природные компоненты, нейтрализует грибок и бактерии, вызывающие неприятный запах. И потом, вам понравится, как он щекочет.

Все зааплодировали.

— Он говорил чистую правду. — сказала женщина, сидевшая рядом с Клайдом. — Я не могла даже находиться в одной комнате с его носками.

В ответ раздался общий смех.

Женщина продолжала свое:

— Я не шучу. Это было так ужасно…

— Все уже поняли, — сказал Клайд, прикрыв ей рот рукой. Он оглянулся на Стэнли. — Стэнли, можно тебя кое о чем попросить?

Стэнли приподнял левое плечо и снова опустил.

— Я пойду возьму еще икры, — сказал Клайд. — А ты пока зажми рот моей жене. — Он похлопал Стэнли по плечу и встал с дивана.

Стэнли неуверенно посмотрел на свою руку, потом на жену Клайда Ливингстона.

Она подмигнула ему.

Стэнли почувствовал, что заливается краской, и отвернулся к Гектору, который сидел на полу возле мягкого кресла.

В кресле сидела женщина и рассеянно ерошила волосы Гектора. Она была не старая, но кожа ее казалась загрубевшей и жесткой. Глаза у нее смотрели устало, как будто она слишком много повидала в жизни такого, о чем ей не хотелось вспоминать Когда она улыбалась, рот казался слишком большим для ее лица.

Тихонько, будто про себя, она напевала песенку, которую часто пела ей в детстве бабушка: