С приходом января треска устремилась на нерест в открытый ветрам Вест-фьорд у Лофотенских островов. По ее следу двинулись флотилии рыбацких суденышек, команды которых состояли в основном из нанимающихся на сезон фермеров, наслаждавшихся короткой передышкой от работ на земле.

Так было во времена викингов и будет продолжаться, пока есть рыба. Примерно сто пятьдесят миллионов фунтов рыбы будет поднято на борта этих судов в течение следующих трех месяцев. Однако для рыбаков это была не только возможность заработать, это была их жизнь, их традиция — вот что толкало их в плавание по безжалостному штормовому океану.

Капитан Ол Ларсен стоял на мостике «Суелты» и задумчиво смотрел на серое небо и свинцовые воды океана. Изредка он поглядывал на команду, вытаскивающую на палубу сеть. Это было его последнее плавание, и Ларсену было безразлично, сколько рыбы они привезут в Нарвик.

Уныние капитана не скрылось от глаз матросов, которые проплавали с ним долгие годы и хорошо знали его. Темно-синие глаза потеряли свой блеск и интерес к жизни, он не ходил, как прежде, по палубе, рассматривая улов. Его плечи ссутулились, голова опустилась и густая борода поседела.

Он стоял на мостике, уставившись на серое море, где шныряли его несколько небольших траулеров. Ларсен завидовал их капитанам. Они будут приплывать сюда еще не один раз.

Его руки судорожно сжимали перила, пока костяшки пальцев не побелели. На какое-то мгновение серое небо словно почернело, резкая боль пронзила его грудь, Она прошла так же быстро, как пришла, оставив лишь боязнь очередного такого приступа, которым Создатель предупреждал Ларсена о краткости дарованной ему жизни. Капитан посмотрел вверх, разжал потрескавшиеся губы, но из них не вылетело ни звука. Это была молчаливая молитва, просьба к богу, что если уж ему суждено умереть, так пусть это произойдет здесь, на море, где и началась его жизнь.

Капитан стал медленно спускаться в каюту, которая была расположена на нижней палубе. Он знал все эти признаки, эту резкую боль — так умерли его отец, дед и три брата. Эта болезнь передавалась по наследству во многих семьях. В семье Ларсенов эти симптомы тоже были одинаковы. Боль словно шла из рук и распространялась по всей груди; большее, на что можно было надеяться, — это три недели жизни.

Ол Ларсен, не снимая своего тяжелого синего морского свитера и непромокаемых штанов, бросился на койку, Его глаза закрылись, и почти сразу же он уснул. Этот приступ ослабил его больше, чем все предыдущие.

Некоторое время спустя Ларсен был разбужен стуком в дверь каюты. Стук становился все настойчивее, и Ларсену стоило немалых усилий открыть глаза и опустить ноги на пол. Все тело болело. Когда он встал, боль усилилась.

— Что там еще?

Дверь открылась. На фоне сгущающихся сумерек Ларсен увидел силуэт молодого матроса. Этот был фермер, впервые вышедший в море, и Ларсен не мог вспомнить имени этого парня.

— Капитан Ларсен, — сказал матрос, войдя в темную каюту, — вы… вы в порядке?

— Что случилось, парень? — сердито проворчал Ларсен, пытаясь скрыть свое состояние. Он должен оставаться самим собой до конца и не выказывать слабости перед своими подчиненными.

— Краб, сэр, — фермер бросил взгляд назад, на палубу. — Мы… поймали краба.

— И ты разбудил меня, чтобы сказать это?

Парень затаил дыхание. Он слышал от остальных о характере этого старика. Ол Ларсен никогда не позволял себя дурачить.

— В сети часто попадаются крабы, — прорычал Ларсен, продолжая бороться со слабостью. — Тралы частенько вылавливают то, чего ты совсем не хочешь поймать. И чаще всего попадаются крабы. Выбрасывай их в море. Иди и —…

— Но это необычный краб, капитан.

— Необычный краб? — чтобы не упасть, Ларсен прислонился к стене. — Что ты несешь, парень? Крабы есть крабы…

— Он очень большой, сэр. Очень. Наверное, фута четыре в диаметре. Его зацепили на глубине почти триста футов.

— Покажи. — Казалось, к Ларсену вернулись прежние силы, и матросы, выгружавшие улов, не заметили ничего необычного в своем капитане, шедшем за молодым фермером по мокрой палубе.

Ночь быстро опускалась. Керосиновые лампы тускло освещали палубу, где валялись бочки, веревки, снасти и блестела чешуя только что выловленной трески. Ларсен глубоко вдохнул ночной воздух, свежесть которого словно вернула его к жизни, — боль отпустила.

— Он здесь, сэр. Вы только взгляните. Это просто чудовище.

Ларсен подошел к тяжелому тралу, в котором остались мелкие рыбешки и краб. Несколько рыбаков стояли чуть поодаль.

— О боже! — Ларсен вытаращил глаза, на какое-то мгновение ему показалось, что это лишь плод его галлюцинаций, вызванных болезнью. Все было наяву, краб был действительно не меньше четырех футов в диаметре. Но не его огромные размеры и угрожающе клацающие клешни заставили Ларсена схватиться за перила. Причиной тому был взгляд существа, взгляд его оловянных неморгающих глаз, отражающих тусклый свет керосиновых ламп.

Это и еще что-то, чего он не мог объяснить. Что-то дьявольское было в этом крабе. В нем не было ни капли страха. Обычно обитатели морей старались скрыться при приближении человека. Этот же и не двинулся с места. Наоборот, он пытался приблизиться к людям, и только прочные снасти удерживали его. Он злобно шипел.

— Это чудовище, капитан.

Ларсен не ответил. Да и что можно было сказать, стоило лишь посмотреть на это существо.

— Выбросить его, в море, сэр?

Ол Ларсен заколебался с ответом.

— Нет, — он медленно обвел взглядом матросов, — Мы заберем его с собой. Осторожно перенесите его в сеть поменьше и подвесьте за кормой. Завтра к этому времени мы будем в Нарвике.

Ларсен вернулся на свою койку, но теперь не спал. Несмотря на холод, его прошиб пот. Он подумал о том, чтобы связаться по рации с Нарвиком, но едва ли это было необходимо. Рыболовецкие власти увидят все своими глазами через двадцать четыре часа.

Он вспомнил еще одного краба, выловленного в водах Вадсо. Он весил двенадцать с половиной фунтов и был около ярда в поперечнике. Трал зацепил его на глубине двести семьдесят футов. Возможно, сейчас этот краб находится в музее… О том случае быстро забыли.

Ларсен знал, что его краб был больше, но от этого он не испытывал никакой радости. Это существо было не просто многолетним обитателем моря, выросшим в его глубинах до невиданных размеров. Это было настоящее исчадие ада! Это была словно какая-то ужасная ошибка природы.

Неожиданно старый капитан вскрикнул от новой волны острой боли, пронзившей грудь. Его судорожный крик был заглушен ревом волн, бившихся о борт траулера.

Ларсен попытался сесть. Он должен радировать в Нарвик, власти должны знать: его шансы привести судно к пристани очень ничтожны. На команду нельзя положиться, во всяком случае, не в деле такой важности.

Он замер на мгновение, слабо надеясь, что боль отпустит, молясь, чтобы жизнь не угасла хотя бы еще в течение нескольких минут.

Молитвы капитана Ларсена не были услышаны, красная пелена перед его глазами превратилась в мрак, он упал на койку. Его тело дернулось в ужасной конвульсии и замерло.

Был уже рассвет, когда молодой матрос неистово застучал в каюту капитана. Спустя несколько минут, готовый смело встретить ярость старика, он вошел в каюту и увидел мертвого капитана. В панике матрос бросился на палубу, зовя на помощь.

Матросы, собравшиеся на корме, повернулись на крик, их обветренные лица были неестественно бледны. Бормоча что-то про себя, они бросали испуганные взгляды на сеть и искромсанную окровавленную человеческую ногу, лежавшую рядом.

Рыбаки пришли к выводу, что это нога Олсена, матроса, которому было поручено переместить краба в другую сеть. Краба тоже не было.

Неделю спустя капитан Ларсен был похоронен в море по традиции своей семьи. Его тело было навсегда опущено в морскую бездну.

Подводный мир Большого Барьерного Рифа Австралии наполнен жизнью. Темно-синяя вода так чиста, что на стапятидесятифутовой глубине можно разглядеть лес отливающих синевой кораллов, между которыми снуют красные и зеленые рыбешки словно птицы порхают среди веток. И во всем этом кажущемся мирном очаровании постоянно идет борьба за выживание: хищники не перестают охотиться за своей добычей, их, в свою очередь, пожирают более сильные, лишь огромная белая акула плавает с непобедимым видом, ни от кого не таясь.

В восьмидесяти милях от Маккай, возле побережья Куинслэнда, лежит остров Хэймэн, один из маленькой группы островов, включающих Брамтон, Линдеман, Лонг, Саус Моли и Дэйдрим.

Хэймэн покрыт низкими холмами; на нем вдосталь рыжевато-коричневой травы, попадались и эвкалипты, но прекрасных гранитных скал и поросших лесом утесов, вроде тех, что возвышались на соседних островах, здесь не было. Редкие, покрытые расщелинами утесы и поросшие лишайником прибрежные скалы были скрыты непролазной растительностью и зелеными соснами, глядевшими на обширное побережье, коралловые рифы и неожиданные впадины. Прибрежные воды кишели акулами, что требовало постоянного присутствия патрульного вертолета, предупреждавшего наиболее ретивых пловцов и любителей серфинга о возможном нападении этих смертоносных хищников, уже не раз попробовавших человеческую плоть.

Возле залива Барбику, на острове Хэймэн, стоял отель Роял Хэймэн, самый фешенебельный отель из тех, что находились на этой группе островов. Наиболее распространенными развлечениями здесь были водные виды спорта, ныряние и рыбалка. Ночные развлечения тоже были не хуже, чем в Лондоне или Нью-Йорке. Ежедневно самолеты и вертолеты привозили новых туристов из Маккай и Просперин на эту искрящуюся жемчужину посреди океана.

В глубине океана жизнь ненамного изменилась в течение миллионов лет. Человек, царствовавший на поверхности, не завоевал его глубин и даже еще не смог полностью их исследовать. Большинство из тех, кто отдыхал на острове Хэймэн, не проявляли особого интереса к подводному миру. Они невольно содрогались, слушая рассказы об акулах, и утешали себя тем, что если не заходить в воду, то акулы не смогут причинить им вреда. Того, что было в глубине океана, они не боялись. На земле они чувствовали себя в безопасности.

Никто точно не знал, как давно Клин живет на острове Хэймэн. Туристы, много лет посещающие эти места, не помнят залива Барбику без присутствия высокого мускулистого мужчины. У него была неухоженная копна черных волос и растрепанная борода, но выражение его темных глаз противоречило неряшливому виду и выдавало движение мысли. Возраст этого человека трудно было определить. Гибкое тело цвета красного дерева, прикрытое лишь потрепанными шортами, двигалось с проворством двадцатипятилетнего атлета. Однако черты его лица, особенно глаза, говорили о зрелости человека, чей возраст близок к сорока годам.

Даже местные жители не много знали о происхождении Клина. Один старый рыбак рассказывал, что много лет назад американский лайнер был вынужден зайти в залив для ремонта. Когда он наконец отплыл, на берегу остался долговязый мальчишка, который несколько недель прятался в холмах, пока одна местная семья не сжалилась над ним и не взяла его к себе. Рыбак, рассказывающий эту историю, был известен своими старческими фантазиями, и никто не верил ему. Как бы то ни было, Клин был частицей острова Хэймэн, как и сами коралловые рифы.

Клин был нанят отелем для сопровождения групп туристов через опасные воды. Ему хорошо за это платили, но некоторые туристы были готовы заплатить еще, лишь бы порыбачить вместе с Клином. Все не только возвращались живы и здоровы, но вдобавок редко кто без улова, хотя это было не так просто.

В свободное время Клин брал свою лодку и ловил сетью тунцов и крабов. С финансовой точки зрения последние были предпочтительнее, так как крабы Куинслэнда очень высоко ценились гурманами во всем мире.

Между этими двумя основными занятиями Клин помогал Шаннопу, офицеру прибрежного патруля.

— Я Мог бы взять тебя на постоянную службу, — сказал Шанноп однажды. — У тебя глаза как у ястреба.

— У ваших людей есть бинокли, — ответил Клин, медленно покачав головой. — Вода так прозрачна, что вы можете заметить акулу на глубине двухсот футов.

— Возможно. — Шанноп потер свою квадратную челюсть, что означало поиск весомых доводов. — Но дело не только в зрении, Клин. Ты чувствуешь этих акул за триста футов под водой. Да ты сам, черт возьми, знаешь свои способности.

Клин хорошо знал подводный мир прибрежных вод острова, Бесконечное количество раз он сопровождал под водой фотографов и ныряльщиков за кораллами, и никогда его клиент не становился жертвой акулы или водяной змеи.

Однако больше всего он любил рыбачить в одиночестве при свете луны, медленно тянуть трал, вытаскивать из сети выпачканных в тине крабов и возвращаться на рассвете.

— Ты можешь оставить здесь свою душу, — говорил он Кордеру, австралийскому репортеру, загружая свою лодку за час до заката. — Все здесь создано океаном или его обитателями. Человек может намного лучше познать себя здесь, чем сидя за стойкой бара Хэймэн.

— Я бы хотел выйти с тобой в море как-нибудь ночью, — сказал Кордер, сдвинув свою шляпу с широкими полями на затылок и открыв полное лицо, ярко-красное от палящего солнца.

— Как-нибудь сплаваем, — ответил Клин, сворачивая веревку. — Но только не сегодня. Да, мистер Кордер, в статье об этих проклятых японских браконьерах забыли написать еще кое-что. Там написано, что за неделю ими было выловлено крабов на пятьдесят тысяч долларов. Но ни слова о тунцах. Без крабов и тунцов Хэймэн обезлюдеет меньше, чем за год.

— Правительство Токио запретило лов на глубинах меньше четырехсот морских саженей, — ответил Кордер, очевидно цитируя выдержки из материала, прочитанного им.

— Чушь! — Клин сплюнул в воду. Его глаза сузились, губы сжались, превратившись в тонкую линию, — признак того, что он злился, — Это лишь очередная пропаганда, на самом деле они и пальцем не пошевелят, чтобы соблюдать этот закон. Австралийское же правительство не хочет в это впутываться. Почему? Я скажу тебе почему, Кордер. Потому, что они по-прежнему берегут свои зады, как делали это во время вонючей войны. Боятся расстроить торговые отношения и втянуться в международный конфликт. Они нажирают задницы за столами и не думают рисковать своими креслами ради каких-то крабов или тунцов. Что им за дело до Хэймэна или любого другого из этих островов? Да никакого. Не думаешь же ты, Кордер, что мы будем молча смотреть, как эти узкоглазые опустошают наши воды?

Кордер попятился. На острове было хорошо известно, что если Клин перестает называть вас «мистер», то самое время ретироваться.

— Я, конечно, постараюсь, чтобы это все дошло до жителей Куинслэнда, — пообещал Кордер.

— Мы не будем сложа руки ждать, пока они сделают что-нибудь. — Клин потянулся на дно лодки и достал карабин. — Видишь это, Кордер? Эта штука известна как «бур». Два ствола, один 16 другой 7, 3 мм. Сделано в Германии. Мне подарил его один из парней, которых я сопровождал в прошлом месяце, Это ружье может проделать огромную дыру в диком кабане за двести ярдов. Я еще не пробовал его, но держу пари, оно заставит этих сраных японских браконьеров нырнуть надолго. А может, даже выведет из строя их лодку.

Кордер тяжело вздохнул.

— Не стоит убивать кого-то ради нескольких рыбешек, — сказал он неуверенно.

— Ты такой же, как все эти паскудники, — Клин начал толкать лодку, упираясь в мотор. — Если кто-нибудь будет мешать мне жить, Кордер, он умрет. Многие местные жители поддержат меня, можешь так и написать в своей вонючей газете.

В следующую секунду мотор взревел, заглушая ответ репортера. Он смотрел вслед Клину, пока его лодка не превратилась в маленькую точку посреди залива, затем медленно пошел обратно к отелю.

Клин дрейфовал в сторону заката. Он не спешил и собирался тралить не раньше, чем через два-три часа, точно зная, что делает. Его интуиция стоила совершенного японского снаряжения, которым они вылавливали тунцов и крабов.

Некоторое время спустя его мысли вернулись от Кордера и браконьеров к высокой привлекательной брюнетке, которую Клин встретил во время последнего посещения отеля Роял Хэймэн. Каролина де Бруннер. Он представил ее так реально, словно она сидела в одной лодке с ним. Это была самая восхитительная женщина из тех, которых он когда-либо знал. Упругая грудь, розовые соски, которые темнели, твердея от возбуждения. Восхитительные белые бедра с соблазнительно подстриженной полоской волос между ними. Это необычная женщина, решил он. Она не могла быть ни днем старше тридцати лет, несмотря на то, что пережила Трех мужей. Холодная и бесстрастная во время первой встречи, она, как оказалось, была способна любить так, что становилось жарче, чем среди лета на побережье Бонди. Клин понравился ей, хотя это его удивляло. Насчет ее выбора у него не было ни единого соображения. Каролина ничего не могла знать о его сбережениях в банке Маккай, деньгах, заработанных им за ловлю крабов и так и не потраченных. При первой встрече Клин демонстративно не замечал ее. Возможно, это и задело красотку. Ей наскучили лживые признания в любви. Де Бруннер нуждалась в чем-то более простом, плотском. Она становилась словно пучком энергии, когда дело доходило до секса. До сих пор Клин чувствовал дрожь от прикосновений ее пальцев к плечам и груди во время двух длительных оргазмов, они просили его снова и снова. Ни одна женщина не могла удовлетворить Клина прежде. Он всегда хотел больше, чем они. Бывшая жена Д. С. де Бруннера, техасского нефтяного магната, была ненасытна. В конце концов изнеможденная, она засыпала, а Клин выскальзывал из комнаты.

Вспоминая все это, он тихонько смеялся про себя. Сегодня ночью можно опять пробраться к ней в комнату. Но вместо этого будет рыбалка. Ни одной женщине не удавалось связать Клина. Самец придет к самке — вот и все. Рыбак выругался, почувствовав натяжение в передней части своих шорт, и попытался перенести свои мысли к японским браконьерам. Через пару минут эрекция увяла, и его губы опять плотно сжались, грозя неприятностями любому браконьеру в этих водах.

На небе появилась луна, когда Клин бросил за корму сеть, выключил мотор и медленно задрейфовал. Клин любил ловить рыбу в полной тишине.

Улов в течение следующих двух часов был скудным, несмотря на опыт. Он знал, что выбрал нужное место, но добыча словно разбежалась. Такое могло случиться только после постоянного лова, когда лодки браконьеров закидывают сети ночь за ночью, используя свое совершенное оборудование, чтобы обнаружить косяки рыб.

Незадолго до рассвета, когда луна прошла свой зенит, Клин увидел судно. Оно тихо выплыло из-за кораллового рифа и Клин мог без труда различить четверых человек, бросавших трал. Незнакомое судно было в четыре раза больше его лодки, команда, возможно, состояла из восьми-девяти человек.

Губы Клина растянулись в волчьем оскале. Они пока не заметили его, а если и заметят, едва ли их спугнет маленькая лодка с одним-единственным рыбаком.

Клин не стал заводить мотор. В этом не было нужды. Он продолжал дрейфовать в направлении судна и тихонько вытащил сеть, чтобы она не притормаживала движения. Потом Клин достал ружье и сел на носу лодки.

Расстояние все сокращалось. Триста ярдов… двести… Мотор браконьерского судна затарахтел. Они собирались тралить и могли отдалиться от него в считанные минуты.

Клин перезарядил свое ружье и поднял к плечу. Только теперь он ощутил недостаток лунного света, который мешал как следует прицелиться.

— Твою мать, — пробормотал он и снова попытался прицелиться. Это было не так легко. Лодка постоянно покачивалась на волнах.

На палубе судна виднелись трое, когда Клин наконец нажал курок. Он почувствовал толчок в правое плечо, увидел короткую вспышку пламени, звук выстрела прокатился над водой подобно реву тропического шторма.

Клин целился в человека, стоявшего ближе к носу, но согнулся и упал один из тех, что были у кормы.

— Получите, уроды! — закричал он, инстинктивно заметив, что браконьерское судно двигалось быстрее, чем он думал, что и послужило причиной того, что он попал не в того человека. Но это не имело значения. Они все нарушили морской закон Клина, переполнив его терпение, он готов был пожертвовать даже своей жизнью, лишь бы избавить воды Хэймэна от опустошающих набегов японских браконьеров.

Через какое-то мгновение палубу судна, находившегося теперь всего в сотне ярдов, заполнили суетящиеся люди. Возможно, они даже не слышали выстрела из-за шума своего мотора или не придали значения присутствию Клина.

Он выстрелил снова, в этот раз безрезультатно. Браконьеры бросились в укрытие. Теперь они поняли, откуда стреляли.

Клин зарядил новый патрон, когда пуля ударила в деревянную переборку меньше чем в двух футах над его головой. Инстинктивно он отпрянул назад и растянулся на дне лодки. Секундой спустя целый рой пуль пронесся над тем местом, где он только что был. Теперь Клин мог расслышать треск ружейных выстрелов, пули проносились над ним подобно москитам. Он перекатился за кучу снастей.

Ни на мгновение Клин не почувствовал страха. Должно быть, он был просто сумасшедшим, затеяв перестрелку с большим, переполненным людьми судном без всякой предварительной разведки. Крупнокалиберные пули расщепляли дерево вокруг него. Стреляли не переставая, чтобы наверняка пристрелить дерзкого моряка в маленькой лодке. Подняться и попытаться выстрелить в ответ было бы самоубийством.

Клин продолжал лежать на дне лодки, держа в руках свое бесполезное оружие. Он не читал молитв, он был фаталистом. Если одной из этих пуль суждено решить его судьбу, то пусть так оно и будет. Все было так просто, и он ничем не мог помочь себе.

Его лодка по-прежнему дрейфовала, но ружейные выстрелы стали менее сконцентрированными, они были беспорядочными, пули свистели мимо, даже не попадая в лодку. Моторы браконьерского судна заревели на полную мощь. Браконьеры быстро тралили, двигаясь в другом направлении. До них дошло, что прибыль от ночного улова была важнее мести. Возможно, решил Клин, на судне были уверены, что прикончили его, и не хотели тратить драгоценное время на проверку.

Не слыша больше шума мотора, Клин встал на ноги и осмотрелся. Нигде не было признаков человеческой жизни. Он попытался завести мотор. Тот завелся с полоборота, каким-то образом избежав повреждений от града пуль.

Клин по-прежнему не спешил. Расположение луны подсказало ему, что было около трех часов и о ловле не могло быть и речи. С безразличием он выбросил за борт выловленных крабов; Такой скудный улов едва ли стоил хлопот, связанных с торговлей, лучше их было вернуть в океан.

Клин направил лодку на обратный курс со скоростью трех узлов. Первый, кого он хотел увидеть на берегу, был Кордер, а ему было известно, что репортер редко встает раньше девяти часов, поэтому он не спешил.

Слева от него был коралловый риф, высовывающийся из воды, как некое доисторическое морское чудовище с неуклюжей горбатой спиной. На фоне мерцающей поверхности океана видение было почти реальным.

Сначала Клин едва бросил взгляд на риф. Он знал каждый отросток кораллов в прибрежных водах островов. Иногда днем он бросал якорь возле одного из таких рифов и ловил синюю коралловую форель.

Неожиданно Клин почувствовал тревогу, его левая рука автоматически потянулась вниз и замедлила ход лодки. Рев мотора превратился в ровное гудение, скорость была теперь не больше одного узла. Сначала он никак не мог понять, что привлекло его внимание. Множество раз Клин проплывал мимо этих рифов и при дневном свете и ночью. Но теперь риф выглядел как-то иначе. Он не мог этого объяснить. Кораллы не могут изменить своей формы за несколько дней. Однако…

Потом он понял, почему замедлил движение. И впервые за несколько лет с того дня, когда его преследовала под водой огромная белая акула, Клин ощутил леденящий душу страх. Часть кораллового рифа двигалась!

— О боже! — пробормотал он и замедлил ход так, что мотор чуть не заглох. Клин снова присмотрелся и через несколько секунд понял, что не ошибся. Выступ кораллового рифа слева от него сдвинулся с места, так плавно, что это можно было принять за оптический обман, вызванный движением лодки или волн. Но когда он приподнялся и увидел разрыв между этим выступом кораллов и основным рифом, Клин инстинктивно повернул руль в сторону, развернув лодку кормой к этому ужасному и необъяснимому явлению. Любопытство все-таки взяло верх над инстинктом, и он решительно развернул лодку снова.

Прошло несколько секунд прежде чем он понял, что это двигался вовсе не риф, а то, что взгромоздилось на него, что-то так похожее на риф, что казалось частью его.

Лодка продолжала дрейфовать, и, подплыв на расстояние не больше пятидесяти ярдов, Клин наконец смог распознать объект своего любопытства. Это был огромный краб, размером почти с маленький автомобиль.

Страх снова охватил его. Клин теперь ясно видел чудовище, более того, оно тоже видело его. Вот почему оно изменило позицию и повернулось головой к нему. Два красных глаза сверкнули в лунном свете: краб неподвижно рассматривал человека. Клин с трудом верил тому, что видел. Одно лишь было очевидно: это не был один из обычных крабов Куинслэнда. Это был вид, который ему до сих пор не приходилось встречать и который по всем законам природы просто не мог существовать ни в Тихом, ни в любом другом океане.

Клин подумал о ружье, лежащем рядом с ним, но тут же отбросил эту идею. Чтобы пристрелить существо такого размера, понадобилось бы ружье большего калибра.

Краб по-прежнему сидел на рифе и смотрел на человека. Двигались только его глаза, мерцавшие с явным недоброжелательством.

Клин не знал, сколько времени они пялились друг на друга. Может, десять секунд, может, десять минут. Чем больше Клин смотрел, тем больше он поддавался гипнозу этого существа. Позови его чудовище, и он бы, наверное, соскользнул за борт и поплыл к нему.

Наконец краб сам прервал этот транс. Он двинулся с места и, с громким шорохом соскользнув с рифа, исчез под водой.

Клин неожиданно обнаружил, что вспотел, и его одновременно трясло, словно от холода. Поведение его было близко к панике, он так рванул дроссель мотора, что лодка резко рванулась вперед, и Клин растянулся на палубе.

Последнее, что он запомнил, — это коралловый риф, пронесшийся под водой, он был отмечен буйком, покачивающимся слева от лодки.

Что-то царапнуло дно лодки. Что это было, коралл или огромная поднятая из воды клешня, готовая сомкнуться в любую секунду?

На рассвете Клин пристал к берегу залива Барбику. С восходом солнца случившееся на коралловом рифе стало казаться ему кошмарным сном, но как бы то ни было, он был уверен, что все произошло в действительности.

— Первый, кого я хочу видеть, — это толстозадый Кордер, — Пробормотал он про себя, сходя на берег. — Даже если мне придется вытащить его из постели.

Отель Роял Хэймэн был пуст в этот час, но боковая дверь оставлялась незапертой для служащих, начинавших уборку, пока все спят. Клин открыл регистрационную книгу, где Кордер значился в номере сто семь. Вскоре он остановился перед дверью номера Кордера.

Клин поднял руку, чтобы постучать, но передумал и дернул ручку. Дверь бесшумно открылась. Войдя в номер, Клин затворил ее.

Через несколько секунд его глаза привыкли к сумраку маленькой, затемненной шторами комнаты. Кордер спал, широко раскрыв рот, на просторной кровати, стоявшей возле окна. Одеяло было отброшено, и Клин хихикнул про себя при виде этого жирного бесформенного тела, облаченного в розовато-лиловую шелковую пижаму.

— Проснись, ты, толстый прыщавый ублюдок, — сказал он, грубо тряся репортера за плечи.

— Какого… — Глаза Кордера открылись, и он заткнулся, узнав человека, стоявшего возле постели. — Какого дьявола, Клин? Зачем ты в моей комнате? Я…

— Вы только должны выслушать то, что я вам скажу, мистер Кордер. — Клин сел на край кровати. — Когда я закончу, вам лучше сразу броситься к телефону и связаться со своей газетой, потому что это история, о которой вам захочется написать.

Кордер потянулся к сигаретам на столике, закурил и следующие двадцать секунд трясся от кашля.

— Закончил? — Клин приподнял брови. — Судя по всему, у тебя начинается рак, и лучше распить бутылочку вина, чем курить это дерьмо.

— Кончай свои шутки, — проворчал. Кордер. — Лучше выкладывай свою историю, Клин.

— Ну что ж, — сказал Клин и начал рассказывать о событиях прошедшей ночи, утаив лишь тот факт, что перестрелку с японскими браконьерами завязал он. Когда он закончил, Кордер уставился на него с явным недоверием.

— Эй, — сказал он, — не иначе ты приложился или выкурил анаши…

— Не будь законченным идиотом, — прошипел Клин. — Все было так, как я тебе рассказал. Выпрыгивай из своей цветистой пижамы и звони редактору.

— Он никогда не поверит мне. У нас нет доказательств.

— Я видел это! — Прорычал Клин прямо в лицо Кордера. Тот решил не спорить и потянулся к одежде. Не раз он слышал в баре Хэймэн, как говорили: «Если Клин сказал, то так оно и есть». Никто еще не сомневался в словах этого парня, и Кордер не хотел быть первым. Он раздавил в пепельнице окурок и закурил вторую сигарету, снова закашляв.

Переодевшись, репортер сказал: «Нам лучше спуститься вниз и воспользоваться телефоном в фойе».

Клин последовал за ним на первый этаж и ждал возле бассейна, пока Кордер бросал монеты, нажимал кнопки и разговаривал минут десять. Вернулся репортер весь потный.

— Ну как? — спросил Клин.

— Они не назвали меня лжецом, — сказал Кордер, почесав затылок. — Они даже не смеялись. Не было никакого шума. Им нужны детали. Я не мог рассказать им больше, чем услышал от тебя. Мне сказали, чтобы я собрал информацию и перезвонил.

— Значит, они не поверили тебе, — Клин облокотился о стол администратора. — Я сам с трудом поверил этому, хотя видел все своими глазами.

— Краб, которого ты видел, — репортер замолчал, чтобы прикурить очередную сигарету, на этот раз не раскашлявшись, — в действительности не первый. Четыре года назад была шумиха в маленьком прибрежном городишке в Уэльсе. Не помню его названия. Неважно, но эти огромные крабы появились на побережье и вызвали дьявольский переполох. Они наполовину разрушили городок и даже танки не могли отогнать их. В конце концов их опрыскали ядохимикатами, и они исчезли. Теперь, похоже, они вернулись.

— Но как, — Клин широко развел руки, — как крабы достигли таких размеров? Я никогда не думал, что есть крабы больше тех, что вылавливают в Куинслэнде.

— Причиной этого считают подводные ядерные взрывы, — ответил Кордер. — Есть один парень в Лондоне, профессор, который изучал нашествие крабов в Уэльсе. Он пришел к выводу, что в один прекрасный день они снова выйдут на поверхность. Моя газета свяжется с правительством Австралии. Не сомневаюсь, что они сообщат и в Англию. Этот парень, изучавший крабов, знает о них больше, чем кто-либо. Может, он вылетит сюда, чтобы увидеть своими глазами.

— Надеюсь, они не будут поливать залив Барбику ядохимикатами, — проворчал Клин. — Если это произойдет, то здесь вообще не останется никаких крабов и рыбы. Да кстати, что насчет браконьеров? Меня они беспокоят сильнее, чем несколько огромных крабов, которых, возможно, мы больше никогда не увидим.

— Об этом тоже упомянут, — сказал Кордер в надежде, что это успокоит Клина. Репортера теперь волновали только крабы, гигантские крабы.

— Встретимся вечером у меня, — сказал Клин, направившись к выходу. — Там будут почти все местные рыбаки. Если не найдутся те, кто остановит этих япошек, мы сами будем действовать.

Кордер улыбнулся. Обстановка накалялась, и он решил уехать. Кроме острова Хэймэн, было много мест, где мог бы осесть репортер газеты.

Позднее, вечером, гостиная домика Клина, стоявшего в тени пальм всего в нескольких сотнях ярдов от отеля Роял Хэймэн, была заполнена. Казалось, здесь собрались все местные рыбаки. Те, что пришли позже, расселись на крыльце, глаза всех присутствующих были обращены к высокому мужчине, сидевшему на стуле в центре комнаты.

Долгие годы между Клином и этими людьми существовала конкуренция. До сих пор они считали его чужаком, хотя он был умелым рыбаком и благодаря этому жил лучше их. Доказательством тому был прекрасный домик Клина. Все остальные жили в лачугах в глубине острова, в своеобразном гетто, в десяти минутах ходьбы от побережья.

Но сегодня все обиды были забыты, и пришедшие с надеждой смотрели на этого человека. Они нуждались в лидере. Без всяких голосований лидером был выбран Клин, несмотря на то, что рыбаки недолюбливали его.

Клин быстро пересчитал всех присутствующих и удовлетворенно кивнул. Этого количества было достаточно, чтобы дать отпор браконьерам.

— О'кей, — начал он, поднявшись со стула, чтобы его могли видеть те, кто стоит на крыльце. — Мы все знаем, зачем мы здесь собрались. Если мы что-нибудь не предпримем в ближайшее время, то через год не будет рыбы ни в заливе Барбику, ни вокруг этих островов. Мне уже пришлось столкнуться с японскими браконьерами прошлой ночью.

Он рассказал о событиях прошлой ночи, опустив встречу с гигантским крабом. Об этом они еще узнают в свое время, а сейчас он не хотел отходить от более важного дела. Рыбаки выразили свой гнев в адрес браконьеров и одобрили действия Клина.

— Они вооружены, — заключил Клин. — И не останавливаются перед тем, чтобы стрелять. Я хочу, чтобы вы это поняли. Правительство не хочет вмешиваться. О, конечно, оно издало закон, но не собирается следить за его выполнением. Это они оставили нам. Тот, кто хочет выйти из игры, пусть говорит сейчас. Я не буду никого упрекать. Любой из нас может быть убит. Но у нас нет иного выбора, браконьеры понимают лишь язык ружей. Каждую ночь мы должны выставлять свой патруль. У кого из вас есть ружья? Не имеет значения, какие.

Поднялось пятнадцать рук. Следующие десять минут Клин расспрашивал этих людей об их оружии. У большинства из них были старые карабины, доставшиеся им от туристов и спортсменов. У троих были спортивные ружья.

— Хорошо, — сказал Клин. — Мы, конечно, не похожи на армию, но, по крайней мере, сможем сделать пару выстрелов.

Теперь надо назначить ночной патруль. В нем будет шесть-семь человек. Нас достаточно, чтобы после патрулирования люди могли отдохнуть две ночи. Первый патруль должен выйти в море уже через четыре часа. Мне нужны добровольцы.

Все руки были единодушно подняты. Клин улыбнулся. Рыбаки Хэймэна — мужественные люди, и они были обозлены. Ни один человек не уклонялся от задуманного дела. Лидер медленно выбрал семерых наиболее надежных людей. Показать сначала лучшие качества своей армии — вот какой был его девиз. Нанести врагу удар, используя элемент неожиданности. Он знал, что первая встреча с браконьерами, возможно, будет решающей.

— А теперь приготовьте свои ружья. Возьмите две лодки и будьте на виду друг у друга. Когда увидите японский тральщик, приблизьтесь к нему и открывайте огонь. Попытайтесь держать его под перекрестным огнем. Приближайтесь к тральщику с выключенными моторами, неожиданность будет вашим главным оружием.

После нескольких минут обсуждения собрание разошлось. Рыбаки вернулись в свои дома, одни для; того, чтобы приготовиться к первой вылазке против браконьеров, другие — чтобы привести в порядок свое оружие, от которого зависел успех патрулирования.

Клин стоял в дверях и смотрел на залив Барбику. Может быть, ему надо было бы возглавить первый патруль обозленных рыбаков. Хотя это не имело особого значения. Все они были полны решимости и гнева. У них на это были причины.

В душе он уже решил, что его не будет с этими людьми, когда поднимется полная луна. Его беспокоила, выпуклость в передней части шорт, которая увеличивалась, стоило ему сконцентрироваться на этом. Клин не ожидал, что захочет женщину так быстро и не сможет пренебречь зовом своей плоти. Он ждал ночи и собирался пробраться в комнату Каролины де Бруннер. Браконьеры и крабы на несколько часов отошли на второй план.

За час до заката две лодки с вооруженным патрулем из семи человек вышли в залив. В первой лодке сидел Маки, мощный детина, который имел столкновение с Клином в прошлом сезоне. Обычно эти двое игнорировали друг друга. Как бы то ни было, теперь их объединяло одно дело.

Маки был похож на Клина своим смуглым лицом с густой бородой, только форма его нижней губы говорила о слабости характера. Маки не был уверен в себе даже теперь, когда взял руль. Он взглянул на своих двух компаньонов, потом на вторую лодку, шедшую параллельным курсом. Почему Клин остался на берегу? Правду ли он рассказал о встрече с браконьерами или, может, увидев их, бросился обратно к берегу, чтобы послать под огонь браконьеров других рыбаков? Маки пожалел, что не осмотрел лодку Клина, есть ли в ней отверстия от пуль. Ему нужно было подумать об этом раньше.

Сумерки быстро сгущались, через пару часов на небе появилась луна, огромный шар, оставляющий серебристую полоску на воде. Лодки бросили якоря в пятистах ярдах друг от друга, люди стали ждать. Теперь, когда поутих их пыл и гнев, проявившийся на собрании в доме Клина, каждый из них обнаружил, что молится, чтобы браконьерские лодки не показались, чтобы ничего не случилось и чтобы на рассвете они гордо вернулись на берег. Хотя никто не хотел высказывать свои мысли вслух.

Патруль не ожидал увидеть вражеское судно так скоро. Едва были выкурены первые сигареты, как рыбаки услышали шум мотора, и через десять минут увидели тральщик, тихо огибающий коралловый риф. Браконьеры безусловно были знакомы со здешними водами, решил Маки; он надеялся, что два компаньона не заметили дрожи его вытянутой руки. Якорь был поднят, и лодка Маки начала медленно дрейфовать. Вторая патрульная лодка дрейфовала рядом, и, если только браконьеры не увеличат скорость или не изменят курс, столкновение было неизбежно.

Неожиданно воцарилась полная тишина, слышался лишь слабый шорох волн. Браконьеры заглушили мотор. Рыбаки увидели людей, копошащихся на палубе, серые фигуры отчетливо виднелись на фоне сверкающей воды. Слабый всплеск долетел до ушей патрульных. Сеть заброшена. Было неясно, замечены или нет две рыбацкие лодки, во всяком случае, японцы не собирались возвращаться домой пустыми.

Маки взял ружье вспотевшими руками. Он услышал металлический щелчок, когда один из его компаньонов дослал патрон в патронник старого маузера. У третьего рыбака был старый карабин двадцать восьмого калибра. На второй лодке ружье двадцать второго калибра и три карабина.

Маки удивило, как быстро они приблизились к тральщику. Течение было сильнее, чем он ожидал. В душе он не переставал желать, чтобы браконьеры завели свой мотор и начали быстро тралить, уйдя из этих вод, или заметили бы бдительных патрульных, вытащили сеть и убрались восвояси.

Ничего подобного не случилось. Браконьерское судно оставалось на месте, его мотор молчал. Маки становилось не по себе при виде большого, судна, похожего на корабль-призрак, предвещающий смерть. Куда делась команда?

Лодки рыбаков дрейфовали совсем рядом и были уже меньше, чем в сотне ярдов от браконьеров. Люди смотрели на Маки, ожидая знака. Он нервно сжимал свое ружье. Предупредить их окриком? Выстрелить в воздух? Секунды шли, а он так и не мог принять решение.

Пока он обдумывал, ночной воздух над заливом Барбику нарушили выстрелы. На палубе японского судна сверкнула вспышка, как будто дюжина ружей выстрелила одновременно, потом последовал грохот одиночных выстрелов, так как люди с разной скоростью заряжали и жали на курки своих ружей.

Маки пошатнулся и вскрикнул, когда пуля пробила его грудь, вышла между лопаток и вонзилась в деревянную переборку. Его вопль был прерван второй пулей, пробившей ему глотку. Истекая кровью, Маки медленно осел на дно лодки. Третья пуля разворотила ему пах прежде, чем он рухнул, на деревянный настил.

Остальные инстинктивно пригнулись. Инстинкт самосохранения часто играет решающую роль в схватке с акулой-убийцей. Хотя они и были застигнуты врасплох, рыбаки растянулись на дне лодок прежде, чем прогремел второй залп. Лунный свет и сильное течение отнюдь не способствовали точному прицеливанию, и, возможно, Маки просто не повезло, как не повезло прошлой ночью браконьеру. К тому же он стоял так, чтобы люди могли видеть его сигнал, и неудивительно, что сразу несколько японцев выстрелили именно в него.

Ветер унес дым от выстрелов с палубы японского корабля. Девять человек смотрели на своего капитана, наблюдавшего за происходящим в бинокль с прибором ночного видения. Он крикнул что-то на своем языке, стрелки какое-то время возбужденно переговаривались, потом вскочили на ноги. Не дождавшись ответного огня, они занялись своими делами. Мотор загудел, судно начало тралить. Браконьеры не рассматривали местных рыбаков, как серьезную угрозу своей ночной деятельности.

Патрульные лежа наблюдали за браконьерским судном, медленно исчезавшим из вида. Ни один из них не выстрелил в ответ. О преследовании врагов они даже и не думали. Через несколько минут заработал мотор второй лодки, и она подплыла к первой, где лежал распластавшийся труп Маки.

— Вот что происходит, когда слушают Клина, — пробормотал один из рыбаков.

— Точно, — согласился другой. — А сам он и не подумал выйти с нами в море. Я думаю, для этого у него была смехотворная причина.

— Он как будто знал, что произойдет, — добавил третий. Они смотрели друг на друга с расстояния меньше ярда, что разделяло две лодки, и кивали, соглашались друг с другом. Их всегда удивляло то, каким образом Клин получил разрешение на строительство своего домика в такой близости от отеля Роял Хэймэн.

— Нам лучше вернуться, — сказал низкий подвижный человек, одетый в темную рубашку и джинсы, поглядев на неподвижное тело Маки. — Все это чушь, насчет современного японского оборудования для обнаружения крабов и тунцов. Думаю, они просто платят за информацию. Вот почему Клин проводит так много времени здесь в одиночестве, а теперь он нашел еще и легкий способ избавиться от конкурентов.

Его слова вызвали взрыв гнева.

— Поплывем назад, найдем Клина и… — слова заглушил рев двух моторов. Обе лодки сделали круг и помчались на предельной скорости в обратном направлении.

За милю до берега первая лодка нырнула влево от кораллового рифа. Это был рискованный маршрут для любого, кто не знал здешних вод, скрывающих выступы рифов, способных продырявить дно лодки. Но рулевой Брант был уверен в себе, к тому же начинался прилив, что облегчало лавирование лодки. Рулевой второй лодки вспотел, следуя за первой, и замедлил ход, чтобы успеть вовремя повернуть в сторону, если первая лодка напорется на риф. Он старался следовать точно по следу первой лодки, чтобы не испытывать судьбу.

Брант удивленно хмыкнул, когда что-то царапнуло по днищу лодки. Скрежет был слабый, и он облегченно вздохнул, но в то же мгновение лодка сильно содрогнулась, накренившись набок. Внезапно Брант был отброшен на дно лодки, другой рыбак завалился на него сверху.

Во второй лодке выключили мотор и немедленно бросили якорь, что позволило ей остановиться всего в нескольких ярдах от первой.

— Тупой ублюдок! — рулевой второй лодки вскочил, неистово тряся кулаком. — Ты идиот, Брант! Только дебил поплыл бы здесь ночью. Ты…

Его гнев сменился ужасом. Лодка впереди завалилась набок и одновременно была приподнята из воды словно невидимым краном. Раздались крики ужаса. Брант и его компаньон вцепились в перила, дико мотая ногами в тщетном поиске опоры. В бурлящую воду сыпались обломки лодки. Что-то тяжелое погрузилось в воду с громким всплеском, оставив на поверхности темно-красный след. Безжизненное тело Маки всплыло на поверхность, но тут же исчезло, словно затянутое вниз гигантским водоворотом.

— Смотрите!

Крик ужаса вырвался из глоток сразу четверых человек, когда что-то, пуская пузыри, вновь появилось на поверхности. Человеческая голова с болтавшимися шейными сухожилиями, словно вырванная из тела, появилась на мгновение из воды и исчезла, подхваченная течением.

Перевернутая лодка снова оказалась на воде, двое моряков по-прежнему держались за перила, крича, чтобы им бросили веревку. Спустя несколько секунд им был брошен конец веревки, но к тому времени на поверхности был виден только Брант. Признаков второго не было видно.

Брант завопил так, словно увидел сам ад. Когда его пальцы дотянулись до веревки, он исчез под водой, затянутый туда так быстро, как этого не смогло бы сделать ни одно течение.

— Что, черт возьми, происходит? — Рыбак, державший в руках веревку, повернулся к трем другим. — Заводи мотор, надо убираться к дьяволу отсюда. Должно быть, напоролись на стаю акул. Только большая белая акула смогла бы так опрокинуть лодку.

Не успел он договорить, как лодка содрогнулась. Рыбак, потянувший было руку к мотору, был отброшен в сторону. Он ударился головой о борт, перевернулся и замер с оставшимся на лице выражением изумления.

Нос лодки задрался. Люди были отброшены на корму. Один из них попытался дотянуться до спасательного круга, и, несмотря на то, что лодку трясло и раскачивало, ему удалось продеть голову в автомобильную камеру, служившую кругом.

— Не будь идиотом! — крикнули ему, но он все-таки попытался перевалиться за борт. Неожиданный крен бросил его в воду прежде, чем он набрался мужества сделать это сам.

Он глотнул воды, упав так неожиданно, и рванул наверх. Вынырнув, он попытался определить направление, в котором находился риф. Он увидел его меньше, чем в двадцати ярдах, и погреб туда. Едва он сделал пару гребков, как что-то схватило его. Неожиданная боль была ужасной, но длилось это не больше секунды. Он снова был свободен от того, что держало его, и продолжал судорожно грести.

Что-то было не так, но он не мог понять что. Он почувствовал, как тело его немеет, ноги не толкали его вперед, как это должно было быть. По сути, он просто греб на месте.

Что-то всплыло перед ним. Он схватился за это для поддержки. Кусок бревна, возможно. Он схватил этот предмет обеими руками и снова попытался грести ногами. Его попытки были тщетны, тут он разглядел предмет, опираясь на который он собирался доплыть до рифа. Человеческая нога. Его собственная! На окровавленной конечности до сих пор был надет его поношенный ботинок.

Боль все-таки сделала свое дело, и он потерял сознание прежде, чем острые, как лезвие, резцы, которые ампутировали обе его ноги, добрались до шеи и обезглавили его.

Трое оставшихся в живых взобрались на днище перевернутой лодки, вода вокруг них пенилась и окрашивалась в красный цвет.

Затем они впервые увидели того, кто атаковал их. Две клешни размером больше якоря, который они бросали в воду, оперлись на корму перевернутой лодки, задрав ее нос. Безжалостные выпученные глаза словно подписывали людям приговор. Гигантский краб знал достаточно хорошо, что они не смогут держаться слишком долго и в конце концов соскользнут к нему.

— Краб! Боже, какой здоровый!

— Не может этого быть!

Все трое соскользнули как один, страх заставил их разжать пальцы, убивая все надежды на спасение. Их тела ударились о панцирь чудовища и упали в воду, где были разорваны на мелкие куски.

Каролина де Бруннер подняла изумленные глаза, когда дверь открылась и в комнату вошел Клин. Она лежала обнаженная на кровати, скинув бикини, в котором провела целый день на пляже. Ее кожа стала коричневой, кроме двух полосок, прикрытых купальником.

Она закрыла журнал, который листала, и посмотрела на своего посетителя.

— Так, так, — усмехнулась она. — Любовник собственной персоной. Я не слышала твоего стука.

— Потому что я не стучал. — Клин прислонился к запертой двери, устремив взгляд на соблазнительное тело. Ему был так хорошо знаком соблазн, таившийся между двух бедер. Она же в свою очередь вожделенно рассматривала выпуклость на его шортах.

— Ты чертовски самонадеян, — сказала она. — То, что я отдалась тебе, еще не значит, что я собираюсь раздвигать ноги каждый раз, когда ты войдешь вот так… без стука.

— Тебе ни с кем не было так хорошо, как со мной, — Клин улыбнулся и сел на кровать возле нее.

— Ты самонадеянный болван. Кроме того, ты глуп и нахален. Не забывай, что у меня было три мужа.

— Если бы хоть один из них трахал тебя, как я, ты бы до сих пор была замужем.

Теперь была ее очередь рассмеяться, напускная грубость улетучилась.

— Люблю простых мужиков. — Ее рука потянулась к его ширинке и опустилась на отвердевшую плоть на несколько секунд, словно изучая ее очертания.

Клин не отрывал глаз от ее сомкнутых бедер. Они раздвинулись не больше, чем на дюйм, но этого было достаточно, чтобы его прошиб нот. Клин ждал продолжения, но тщетно. Каролина де Бруннер не собиралась на этот раз отдаваться.

— Я люблю все большое, — она любовалась его возбуждением, поглаживая выцветшие шорты, но не делая попытки запустить свои длинные пальцы в ширинку. — Большие машины. Большие дома. Больших мужчин. Кстати, сегодня в отель въехал один такой парень. Я разговаривала с ним в баре после обеда. Он напоминает мне тебя.

— И ты, конечно, пригласила его в свою комнату.

— Еще нет. Но собираюсь. Он настоящий мужчина, охотник. Его зовут Логан. Он тоже любит все большое и охотится на все большое. Он хочет убить акулу, большую белую акулу, и ищет кого-нибудь в проводники. Я рассказала ему о тебе.

— Я не охочусь за акулами, — все тело Клина напряглось в то время, как Каролина продолжала дразнить его, — я не трогаю их, пока они не трогают меня.

— Я бы тоже хотела поплыть с ним, — она подняла глаза. — Мне бы хотелось посмотреть на дуэль между таким парнем, как он, и настоящей акулой-монстром. Он настоящий мужик. Крутой.

— Я тоже.

— О да, Клин.

Проворным движением руки она расстегнула ширинку, ее пальцы коснулись отвердевшей пульсирующей плоти. Он охнул и завис над ней. Ритм движений ее пальцев ускорялся, тело напряглось.

— Рыбаки, охотники, они все приходят ко мне за одним и тем же. — Неожиданно ему пришлось опуститься с небес. Гнев смешался с удивлением. Бедра сомкнулись в явном отказе ему в том, чего он хотел в этот момент больше всего.

— Ах ты, сука! — он грубо отстранил ее тонкие пальцы, возбуждавшие его. Ее левая рука ударила его по лицу со скоростью атакующей морской змеи. Едва успел затихнуть звук пощечины, как Клину пришлось перехватить ее вторую руку, собиравшуюся нанести еще более злой удар. Он подмял Каролину под себя и силой раздвинул ее ноги своими коленями. С ее алых влажных губ сорвался тяжелый вздох.

— Ублюдок! — она отворачивала лицо, чтобы избежать его поцелуев. — Черт тебя возьми, убирайся!

— Не-е-т!

— Я могу за это засадить тебя за решетку на пять лет.

— Может, это и удалось бы тебе в Техасе. Но мы на острове Хэймэн. Этот отель — единственное цивилизованное место на протяжении восьмидесяти миль дикого побережья. Ты только и думала о том, как затащить к себе к постель мужика. И вот он здесь, так какого же дьявола тебе еще нужно?

Она громко застонала, когда он наконец проник в нее. Клин с удовольствием почувствовал, как расслабились ее мышцы. Он отпустил ее запястья. Она больше не делала попыток ударить его. Руки мужчины начали ласкать ее грудь, пока соски не отвердели.

Клин двигался сначала медленно и размеренно, постепенно наращивая темп. Ее глаза закрылись, дыхание участилось, тело конвульсивно содрогнулось. Ноги Каролины обхватили его талию, пальцы впились в плечи. Через несколько секунд страсть лишила их разума. Она все вжималась в его тело, растворялась в нем…

Клин чувствовал, как все сильнее и сильнее разгорается ее пыл, подчиняясь дикому желанию, входил все глубже. Они то катались по постели, то она взбиралась на него и бешено дергалась, как в седле несущейся галопом лошади, наслаждаясь каждым движением.

Наконец она устало растянулась на нем. Страсть ушла, и Каролина разрыдалась. Ее тело дрожало, как в агонии, слезы заливали лицо.

— Ублюдок, — простонала она, — какой же ты ублюдок. О господи, зачем ты это сделал?

— Потому что ты хотела этого, и я хотел, — сказал он. — Это достаточная причина.

— Будь ты проклят, я хочу забыть тебя, Клин, — она подняла голову и посмотрела на него сквозь слезы. — Вот так всегда и происходит. Я поклялась, что больше никогда не выйду замуж.

— Я никогда и не думал о женитьбе, — ответил он, с удивлением отметив легкую дрожь в ее голосе. — Что я могу предложить жене, кроме маленького домика и старой посудины, которая теперь еще и вся в дырах от пуль.

— Господи, ты ничего не понял, — она перевернулась на спину, ее нижняя губа тряслась, она была готова вновь разрыдаться.

Так они пролежали всю ночь, и только когда первые лучи солнца стали проникать сквозь окно, Клин сел и потянулся за шортами.

— Ты действительно должен идти? — она лежала на боку, глядя на него.

— Да, — в его взгляде виднелась печаль, которую она не замечала раньше. — Я думаю, ты была права, Каролина. Может быть, тебе будет лучше с этим охотником.

Клин уже был на побережье незадолго до восхода солнца. Он шел по золотистому песку, осматривая лодки, и был удивлен, что ни одна из лодок патруля не вернулась.

Сев на песок, он стал смотреть, как над заливом Барбику всходит солнце. На воде не было видно ни одной лодки. Тогда он понял, что случилось что-то серьезное.

Профессор Клиффорд Давенпорт был разбужен телефонным звонком почти в семь утра. Он осторожно сполз с кровати, чтобы не разбудить темноволосую девушку, спавшую под его боком. Увы, не удалось. Ее глаза открылись, и она подняла голову.

— Кто это может быть в такой час? — спросила она сонным голосом.

— Есть только один способ узнать это, — усмехнулся Клифф, накидывая халат.

Спускаясь по лестнице, он привычно провел пальцами по волосам и был недоволен тем, что они все редели, несмотря на то, что ему было лишь сорок лет. С беспокойством он поднял трубку. Вот уже четыре года он боялся одного телефонного звонка. Может быть, его никогда и не будет. Но Клиффа постоянно тревожило предчувствие, что его не избежать. Тысячи раз в ночных кошмарах ему снился этот телефонный звонок, когда ему сообщали, что чудовищные крабы вернулись на побережье Уэльса. Может, это и есть тот телефонный звонок. Он молился, чтобы это было не так, но его рука слабо и нервно дрожала.

— Профессор Клиффорд Давенпорт слушает.

— Прости, что поднял тебя с постели, Клиффорд.

Давенпорт насторожился. Он слишком хорошо знал этот голос. Криседал, из службы безопасности. Могла быть только одна причина для этого звонка. Он уже знал, что его опасения были не напрасны. Крабы снова где-то появились.

— Они снова появились, да? — Голос Давенпорта был полон тревоги, скопившейся за эти четыре года. Это было похоже на ожидание телефонного звонка из госпиталя, откуда тебе должны сообщить, что ты почти мертвец, но когда этот звонок все же раздается, ты задаешь вопрос, предвосхищающий новость. Это смягчает удар.

— Их видели, — продолжал Криседал, — но это не было подтверждено. Остров Хэймэн на побережье Куинслэнда…

— Насколько достоверна эта информация?

— Мне позвонили из австралийского правительства час назад. Информация пришла от репортера, находящегося на этом острове. Там есть один местный рыбак по имени Клин. Он видел на коралловом рифе краба величиной с лошадь. Власти хотели, чтобы я связался с тобой. Мы не можем больше рисковать. Ты же знаешь, что может случиться.

— Тот парень, может быть, был пьян, — Клифф Давенпорт запинался. — Уже месяц спустя после битвы при Бармуте мы начали получать сообщения, но все они были ложными. Люди просто помешались на этих крабах.

— На этот раз история звучит правдиво, — Криседал был непоколебим. — Как бы то ни было, но я хочу, чтобы ты вылетел туда и проверил. В крайнем случае просто отдохнешь в этом дорогом райском местечке. Ты возьмешь Пат с собой? Все будет оплачено, конечно.

— Нет! Ни за что, Криседал. Если эти дьявольские создания действительно поднялись из глубины, я не хочу чтобы она была поблизости.

— Хорошо, в голосе Криседала послышались нотки облегчения, — я закончу с твоими билетами и позвоню через час.

Лицо Клиффорда Давенпорта помрачнело, когда он положил трубку. Стены его кабинета были увешаны картами и детальными рельефами всех мировых океанов. На некоторых из них виднелись красные пометки, сделанные им самим. Они обозначали наиболее вероятные места появления чудовищных крабов.

Клифф посмотрел на карту Тихого океана. Там была отметка возле острова Херон в проливе Куртиса. Это было не так далеко. Несколько сот миль не имели значения, когда дело касалось этих монстров.

— Клифф!

Давенпотр обернулся. Он не слышал, как жена вошла в комнату. Она стояла в дверях, в халатике, который едва закрывал ее хрупкую фигуру. На ее лице было выражение тревоги, в глазах вопрос, на который она уже знала ответ.

Клифф кивнул, опустив глаза в пол, чтобы не встретить ее взгляда.

— Да, — сказал он тихо, — они вернулись. По крайней мере, известно, что их видел рыбак с побережья Куинслэнд. Звонил Криседал. Он хочет, чтобы я вылетел туда, билеты уже заказаны.

— Я хочу ехать с тобой, — сказала она дрожащим голосом. Ее халат распахнулся, обнажив тело, маленькие упругие груди и белизну бедер. Он почти согласился, но вдруг вспомнил: они лежали в укрытии и беспомощно смотрели, как крабы громили маленький прибрежный городок. Он никогда не забудет выражение ее лица. Она тогда почти потеряла рассудок. К счастью, до этого не дошло. Он не собирался рисковать снова.

— Заказан лишь один билет на самолет, — пробормотал он, — к тому же я вернусь уже через неделю. Скорее всего это очередная фальшивка. Какой-то пьяный рыбак принял тень от рифа за…

— Ты ведь знаешь, что это неправда — она шагнула вперед и обвила мужа руками. В ее глазах была тревога, но она улыбнулась. — Крабы вернулись. Мы оба знали, что это должно было случиться. Не беспокойся, Клифф. Я знаю, что ты просто не хочешь рисковать мной. Но во имя Господа, милый, не подходи к ним близко.

Он опустил голову, их губы встретились.

— Проклятые крабы, — сказал он сиплым голосом, когда прервался их поцелуй. — Мы должны покончить с ними раз и навсегда, Пат, если из-за них нам приходится разлучаться. И все же мы им кое-чем обязаны. Ведь если бы не они, мы бы никогда не встретились там, ведь так?

Они оба рассмеялись и стали подниматься в спальню, чтобы заняться любовью.

Клин проторчал на побережье до полудня, но лодки с добровольцами так и не появились. Наконец он поднялся с песка, еще раз осмотрел залив в бинокль и направился к домику, окруженному качающимися пальмами. На полуоткрытой двери висела деревянная табличка, где красными буквами было написано: «Прибрежный патруль».

Клин вошел. Внутри было явно недостаточно мебели: стол, стул, телефон, какие-то заполненные барахлом ящики и металлическая урна, набитая пустыми пивными бутылками.

Тотчас из смежной комнаты появился Шанноп. На его лице был шрам, квадратный подбородок зарос двухдневной щетиной.

— Благодаря тебе, Клин, — проворчал он, — мы должны тратить время патрульных. Я послал два вертолета на поиски твоих добровольцев. Меня разбудили утром жены рыбаков, не вернувшихся домой. Я говорил им, чтобы они шли к тебе, но они сказали, что тебя нет дома.

— Я рано ушел, — объяснил Клин, — Лодки не вернулись и…

Его прервал треск радиопередатчика, раздавшийся из задней комнаты. Шанноп тут же исчез за дверью, а Клин стал прислушиваться к резкому и взволнованному голосу офицера. Через пару минут начальник патруля вновь вернулся. — Мои ребята нашли лодки! Они перевернуты, людей не видно.

— Эти вонючие япошки! — Клин опустился на стул. — Теперь мы просто обязаны что-то предпринять против них, Шанноп.

— А кто сказал, что это были браконьеры?

— Кто же еще? Лодки так просто не переворачиваются. Во всяком случае не две сразу.

— И все-таки это не значит, что в этом виноваты браконьеры. Они могли расстрелять лодки, но зачем их переворачивать? Не вижу смысла.

— Возможно, ты прав, — Клин задумчиво почесал бороду. — Тогда есть только одно существо, способное перевернуть две лодки. Большая белая акула.

— Поблизости нет ни одной. Мы ежедневно патрулируем от Макау до Просперин и вокруг островов, как тебе хорошо известно. Последний раз белую акулу видели шесть недель назад, и та направлялась на север.

— Если только… — глаза Клина сузились. Видение того ночного кошмара на рифе вновь вернулось к нему. Существо, которое размерами больше лошади, должно быть в сотни раз сильнее белой акулы…

— Если что? — спросил Шанноп.

Клин молчал, думая, говорить об этом Шаннопу или нет. Кордер знает, австралийское правительство тоже знает. Скоро все равно об этом станет известно всем.

— Послушай, — сказал он, — ты мог бы узнать об этом официально, но может пройти немало времени: в общем, в этих водах есть существо, которое опаснее всего, что живет в недрах океана.

— Черт возьми, Клин! — Шанноп нетерпеливо грохнул по столу кулаком. — Мы и так теряем время патрульных. У нас есть более важные дела, чем…

— Помолчи! — обрезал Клин грубо, — Ты когда-нибудь слышал о гигантских крабах, выползших на побережье Уэльса и…

Шанноп громко рассмеялся.

— Я слышал о чудовище озера Лох-Несс, существование которого до сих пор пытаются доказать разные придурки.

— Эти крабы действительно существуют, — Клин начинал злиться. — Я сам видел одного такого две ночи назад.

— Да ты спятил, мать твою.

— Я? Кордер звонил в свою газету и…

— Кордер! Да он и в муравье может разглядеть монстра. Он же обыкновенный писатель, ищущий сенсацию.

Радио затрещало снова, и Шанноп вышел.

— Что? — в голосе Шаннопа появились нотки недоверия. — Где? Ты уверен? Хорошо, один пусть преследует их, другой возвращается сюда.

Он снова вернулся в приемную.

— Возможно мне придется извиниться пред тобой, Клин, — сказал он. — Если только Риордан и Джонсон не спятили тоже. Они заметили скопище крабов, выползающих из залива. Они говорят, что нет никаких сомнений, что это крабы, но по размеру они не уступают слонам. Один вертолет будет наблюдать за крабами, другой вернется. Мы вылетим на нем и сами все посмотрим.

Клин промолчал. Похоже; его наихудшие опасения начинали сбываться. Теперь он почти не сомневался в том, что стало с его добровольцами. Шанноп откупорил две банки пива и протянул одну Клину.

— Вертолет будет здесь через пятнадцать минут, — сказал он. Больше ему нечего было сказать.

Риордан приземлился на площадку позади здания через пятнадцать минут. Клин и Шанноп, влезая в вертолет, заметили, что лицо пилота было смертельно бледным. Его руки, сжимающие штурвал, заметно тряслись.

— О боже, если бы вы их только видели, — пробормотал он.

— Это мы и намереваемся сделать, — прорычал Шанноп. — Но это нам не удастся, если мы так и будем сидеть, слушая твою болтовню.

Вертолет взлетел, поднимаясь все выше и выше над пальмами и заливом. Клин посмотрел вниз. Сотни раз он пролетал над морем, работая с патрулем, но не переставал любоваться его красотой. Вода была так прозрачна, что казалось, ее и вовсе не было, будто они летели над равниной, где кораллы были каньонами, а разноцветные рыбки — птицами.

Все молчали. Они смотрели вниз, боясь увидеть то, что ожидали.

Шанноп посмотрел на часы и нахмурился. Он хлопнул Риордана по плечу.

— Мы летим уже двадцать минут, — старался он перекричать рев двигателя. — Куда подевался этот чертов Джонсон?

— Мы уже на месте, — крикнул пилот, не поворачивая головы.

— Вызови его по радио, — приказал Шанноп. — Крабы не могут двигаться так быстро. Будь они даже размером со слона.

Риордан кивнул и начал настраивать свой передатчик. После нескольких попыток он покачал головой и обернулся. Его щеки были бледны, язык облизывал пересохшие губы.

— Ни звука, — сказал он. — Его передатчик молчит.

Клин и Шанноп переглянулись, потом Шанноп вновь закричал пилоту:

— Он не мог залететь так далеко. Сделай круг. Может быть, мы его заметим.

Риордан сделал широкую петлю, набрав высоту, чтобы обогнуть группу маленьких коралловых островов. Взгляды Шаннопа и Клина были устремлены вниз. Только в местах глубоких впадин они не могли различить дна, но нигде не было видно признаков гигантских крабов. Не было видно и второго вертолета.

— Сумасшествие, — проворчал Шанноп. — За этот час все как будто сошли с ума. Думаю, лучше вернуться на базу, горючее на исходе.

Они приземлились и сошли на землю все в том же тягостном молчании. Шанноп снова посмотрел на часы. Они летали почти час.

— Залей горючее и будь поблизости, — сказал он пилоту. — Возможно, придется снова вылететь.

Когда они вошли в приемную, он сказал Клину:

— О'кей, допустим, я поверил в существование этих крабов, но крабы не могут летать. Возможно, вертолет столкнулся с летающими морскими змеями?

— Вряд ли, — ответил Клин. — Но возможны тысячи непредвиденных случайностей. Ты знаешь не хуже меня, Шанноп, что если с мотором что-то случилось, то можно стать добычей акул. Если же дело имеешь с этими крабами, то шансы спастись вообще ничтожны.

В этот момент вновь раздался треск радио, Клин устремился в соседнюю комнату вслед за Шаннопом.

На связь вышло патрульное подразделение Таунсвилла. Шанноп слушал почти пять минут. Наконец он сказал.

— Мы займемся этим сейчас же. Хотя у нас уже пропал один вертолет.

— Ну что? — спросил Клин, когда радио замолчало.

— Десять лет, — вздохнул Шанноп, — я беспокоился лишь об акулах. Мы следили за ними, докладывали об их местонахождении и направлении движения. Теперь же появились еще какие-то невиданные твари, и они появились именно на моей территории. Еще два патруля видели крабов сегодня утром. Один — возле острова Витсандэй, другой — в двух милях восточнее острова Линдэман, не говоря уже об острове Хэймэн. В перечне жертв уже рыбацкие лодки, семь человек, вертолет и пилот. Правительство принимает меры и высылает катера и подводные лодки. Я же должен патрулировать весь день в поисках этих гигантских крабов. Еще ребенком я всегда хотел стать охотником на кенгуру. Но мой отец не хотел и слышать об этом. «Сынок, — говорил он, — в этой жизни лучше всего служить в службе безопасности. Безопасная работа и хороший заработок. Ты не найдешь ничего лучше службы в, прибрежном патруле». У старика были причины не любить акул. Он потерял ногу на побережье Бонди.

— Я буду в отеле, если понадоблюсь, — Клин встал и направился к двери.

Выйдя на побережье, он заметил группу людей, готовящихся выйти в море на рыбацкой лодке. Нескольких из них он узнал. Это были его добровольцы, хотевшие выйти в море прошлой ночью. Теперь они собирались на поиски своих пропавших товарищей. Он хотел было остановить их, но хорошо знал, что они откажутся его слушать. Клин побрел дальше.

Он вошел в отель и поднялся на лифте в комнату Кордера.

Капитану японского тральщика нравилась его ночная работа. Они обнаружили большую колонию крабов и дважды вытаскивали трал с превосходным уловом. Он приказал рулевому развернуть судно и протралить в третий раз. Это займет около часа времени, и, если даже улов в этот раз не будет таким удачным, все равно он принесет дополнительный доход.

Сеть была закинута, и мотор снова заработал. Капитан опустился на нижнюю палубу, где находились приборы, фиксирующие скопление крабов и тунцов. Сложность этого оборудования не переставала поражать его.

В трал, который подбирал все без разбора, попадались не только крабы и тунцы, но и другая живность. Когда работали сразу несколько тральщиков, они схватывали территорию до пятидесяти миль в длину, так что лишь немногим обитателям океана, оказавшимся на месте лова, удавалось уйти.

Капитан браконьерского судна удовлетворенно замурлыкал про себя, услышав сигналы, подтверждающие бурную подводную активность. Ему больше нравилось вылавливать добычу в одиночку, чем быть частью флотилии.

Оборудование продолжало подавать сигналы, когда тяжелый трал медленно пополз по морскому дну. Значит, там по-прежнему было немало крабов, знаменитых крабов Куинслэнда. Он закурил сигарету и уселся в кресло перед приборами. Сегодня ночью он не ожидал никаких неприятностей со стороны местных рыбаков. Они получили хороший урок и, наверно, вняли ему. Местные же власти не заходят дальше простых заявлений правительству Токио. Возможно, последуют очередные законы, которые все так же не будут соблюдаться. Япония вовсе не желает отказываться от такого прибыльного источника доходов. Австралия же избегает международных конфликтов. Нелегальный промысел будет продолжаться.

Спустя полчаса он услышал всплески брошенного якоря и шум поднимаемого трала. Затушив окурок сигареты, капитан вернулся на верхнюю палубу.

Улов был намного богаче, чем он мог надеяться. С довольной улыбкой он наблюдал за суетой матросов, закуривая новую сигарету. Его люди работали лихорадочно, торопясь разгрузить трал и убраться восвояси. Несмотря на свое очевидное преимущество, в этих водах им вовсе не хотелось вступать еще в одну перестрелку с местными рыбаками. Один из браконьеров был убит две ночи назад. Ему не повезло, но никому не хотелось оказаться на его месте.

Неожиданно один из матросов закричал. Капитан бросился на крик.

— Что случилось?

Браконьеры пятились от груды крабов, которую они только что вытащили на палубу.

— Смотрите! — пробормотал один из них. — Вон тот, мы никогда не вылавливали краба таких размеров!

Капитан посмотрел на краба, освещенного тусклым светом керосиновой лампы и вскрикнул. Это было настоящее чудовище четырех футов в поперечнике и с клешнями, похожими на огромные гаечные ключи. Их взгляды встретились: в оловянных глазах краба не было и доли страха, там было что-то другое. Презрение.

— Монстр, — пробормотал капитан. — Настоящий сюрприз. За него заплатят в десять раз больше, чем за обычного краба.

Чудовище угрожающе зашипело, словно поняв его слова. Клешня взметнулась в воздух, раздались ужасные щелчки резцов.

— Сам дьявол поднялся из глубин, — сказал один из браконьеров, торопливо попятившись назад.

— Идиот! — зло прервал его капитан. — Это великолепный экземпляр.

Но огромный краб двинулся вперед, давя своей массой меньших своих собратьев, словно не замечая их присутствия. Снова раздались щелчки клешней. Глаза чудовища уставились на капитана, словно оно уже определило виновника своего пленения. Каждое его движение было наполнено достоинством, не присущим обычным представителям его рода. Он не чувствовал себя пленником. Казалось, краб случайно попал на борт судна, чтобы устроить панику среди тех, кто дерзнул вытащить его из глубины.

Матросы разбежались. Капитан остался на месте и вытащил из кармана автоматический пистолет сорок пятого калибра. Он не мог показать своим людям, что боится, ведь они стали бы презирать его.

Краб был уже в двух ярдах от него. Капитан держал пистолет в правой руке, поддерживая ее левой. Он быстро прицелился прямо между «этими мрачными мерцающими глазами. Даже краб-переросток не сможет устоять перед пулей сорок пятого калибра, решил капитан и нажал на курок.

Раздался выстрел. Впав в бешенство, человек стрелял еще и еще. Только когда магазин был пуст, он остановился, чтобы посмотреть на результаты своей стрельбы.

Краб был жив. Он не полз вперед, но и не пятился, он просто замер на месте, словно давая капитану возможность перезарядить пистолет и снова стрелять.

— Нет! — вскрикнул он с недоверием и страхом. — Это невозможно! Ружье, быстро, кто-нибудь!

Но чудовище словно поняло его требование и с тем же монотонным щелканьем клешней поползло вперед. Краб был уже всего в ярде от капитана и, казалось, даже не заметил запущенного в морду пустого пистолета, который с грохотом отскочил и упал на палубу.

— Ружье! — снова потребовал капитан и ужасно закричал, когда одна из клешней с неимоверной быстротой сжала его запястье. Остальные люди замерли, пораженные ужасным зрелищем. Они слышали треск ломаемой кости, за которой последовал глухой удар, когда на палубу упала окровавленная рука. Обретя неожиданную свободу, капитан попятился назад, из обрубка руки ручьем хлестала кровь. Его нога попала в петлю веревки и он упал на бок, головой всего в нескольких дюймах от вытянутой клешни, с которой капала его кровь. Он мог чувствовать зловонное дыхание краба.

Неожиданно люди словно пришли в себя и забегали в поисках ружей. Один из них схватил топор и, занеся его над головой, изо всех сил ударил по панцирю чудовища. Топор отскочил и упал за борт.

Двое японцев вернулись с ружьями, но так же быстро их опустили, как и подняли. Краб заполз на капитана, обхватив его лапами, в то время как клешни искали очередной орган для ампутации.

Команда беспомощно наблюдала за этим зрелищем, некоторых матросов начало тошнить. Это напомнило им паука, нашедшего в своих сетях муху и решившего подвергнуть свою жертву пытке прежде, чем съесть.

Обрубок руки по-прежнему кровоточил, ярко-красный фонтан брызгал на краба, делая зрелище еще более ужасным. Почти без всяких усилий клешня сомкнулась на плече несчастного и с громким хрустом вырвала всю руку. Через секунду то же самое постигло и вторую руку капитана.

Он ужасно кричал и рыдал, но все еще оставался в сознании. Кровь хлестала по палубе, ружья по-прежнему молчали. Судьба несчастного была предрешена. Матросы могли бы стрелять, но вместо этого они смотрели на кровавый спектакль, боясь навлечь на себя ярость чудовища.

Орудуя своими окровавленными клешнями, краб продолжал сжимать свою жертву. Взгляд одного из браконьеров пересекся с взглядом чудовища, человек инстинктивно закрыл свои глаза рукой. Морское чудовище словно дьявольски усмехалось про себя, наслаждаясь своим преимуществом.

Краб медленно двинулся вперед не больше, чем на ярд, волоча свою жертву за собой и оставляя на окровавленной палубе обрубки рук и ног, сухожилия которых по-прежнему лихорадочно сжимались.

Матросы увидели лицо своего капитана. Они не знали, был ли он жив, или мертв. Что-то дьявольское исходило от этого краба, неотразимо действующее на того, кто видел его. Голова капитана покатилась по палубе, но никто не смотрел на нее. Никто даже не повернулся, когда она глухо стукнулась о деревянное перекрытие.

Но гигантский краб не довольствовался тем, что оторвал бедняге все конечности и голову. Его клешни вонзились в плоть, выворачивая на свет внутренности своей жертвы, теперь краб орудовал быстрее и с явным интересом.

Неожиданно прогремел выстрел. Его грохот словно отрезвил людей, стоявших на палубе. Их головы повернулись, но краб даже не оторвался от своего кровавого занятия и начал спокойно засовывать останки человеческого тела себе в пасть.

Среди матросов вновь раздались вопли. Стрелявший матрос выстрелил снова и продолжал стрелять, пока не опустошил магазин. Еще один человек поднял стрельбу, но ни одна из пуль не была направлена в гигантского краба, терзавшего свою жертву, о нем вообще забыли. Со стороны кормы, очевидно, поднимаясь, из морской пучины по веревкам трала, появилось еще несколько крабов, размерами вчетверо больше первого!

Их клешни угрожающе клацали. Они быстро приближались, и ничто не могло остановить или задержать их. Пули рикошетили от их панцирей. Первыми жертвами чудовищ стали стрелявшие, остальные, не дожидаясь участи своих товарищей, бросились в панике бежать, но крабы были уже повсюду.

Двое браконьеров прыгнули за борт. Оба были хорошими пловцами, но ни один так и не показался из воды. Вскоре крики на борту судна затихли. Раздавался лишь треск переламываемых человеческих костей и жадное чавканье.

На следующее утро на рассвете дрейфующий тральщик был обнаружен австралийским катером, входящим в залив Барбику. Палуба браконьерского судна была залита человеческой кровью, впитавшейся в дерево, никаких признаков команды найдено не было, за исключением оторванной фаланги пальца, оставшегося на курке разбитого ружья.

— Ни одно живое существо не сможет устоять против выстрела из двуствольного „Экспресс пятьсот“, — Харви Логан обращался к Каролине де Бруннер, если он в надежных руках, конечно.

Она оценивающе посмотрела на него. Хорошо загорелое тело, цвет которого был в основном достигнут солнечными ваннами, но доведен до совершенства инфракрасными лампами в разных отелях по всему свету. Солнце залива Барбику тоже внесет свою лепту в цвет его кожи прежде, чем он продолжит свое путешествие. Его густые золотистые волосы вились. Усы и хорошо ухоженная козлиная бородка дополняли его типичную внешность белого охотника, которую он очевидно пытался сохранить при любых обстоятельствах.

Но мощный торс не был обязательным атрибутом белых охотников, отнюдь не искусственные сильные плечи и мощные бицепсы выпирали на его темной рубашке. Она опустила взгляд на его бедра и ноги, скрытые белыми хлопчатобумажными брюками, жадно ища выпуклость в ширинке. Ее не было. Но у Каролины еще было достаточно времени на исследование. Свою деятельность она начала в барах дорогих отелей и по опыту знала, что не стоит торопиться. Сегодня вечером она была охотником, а Логан — жертвой. Они сидели в роскошной комнате отдыха отеля. Каролина повернулась так, чтобы собеседник мог без труда видеть ее колени, выглядывавшие из-под светло-зеленого вечернего платья.

— Впервые за шесть недель я вижу залив практически пустынным, — она протянула руку к окну, за которым голубая вода сверкала под лучами заходящего солнца. — Ни серфингов, ни пловцов, ни воднолыжников и всего лишь несколько рыбацких лодок. На пляже тоже почти никого нет.

— Потому что все напуганы этими проклятыми крабами, — Логан рассмеялся и глотнул водки, закусив долькой лимона. — Лично я думаю, что все это липа. Что-то вроде пропаганды для привлечения туристов на Хэймэн.

— Значит ты не веришь в эту историю?

— Конечно, нет! Покажите мне этого краба, тогда я поверю. А пока меня волнует лишь большая белая акула. Черт возьми, на Хэймэне есть хоть кто-нибудь, способный пойти со мной?

— Клин здесь лучше всех, — сказала она.

— И он так же напуган, как и остальные.

— Нет, — ее щеки слегка вспыхнули, и она стала крутить свою рюмку. — Он не напуган. Он просто упрямый. Если ему кто-нибудь не понравится, он не будет его сопровождать и за миллион долларов.

— Ну, я-то ему точно не понравился, — усмехнулся Логан. — Он просто самонадеянный ублюдок, о чем я ему и сказал. Две рыбацкие лодки перевернуты, вертолет упал в море, а он все распространяет эти слухи, опустошившие здешнее побережье.

— Видишь этого человека, — сказала она, понизив голос и кивнув в сторону сидящего за столом в нескольких ядрах от них. — Этот парень знает о крабах больше кого бы то ни было. Он прилетел на вертолете из Макау сегодня в полдень. Это профессор Клиффорд Давенпорт из Лондона. Он прилетел по просьбе британского и австралийского правительств.

— Как я уже сказал, — Логан допил свою водку и оглядел комнату в поисках официанта, — если эти чудовища действительно существуют, я не уеду отсюда, пока не раздобуду пару их клешней. Однажды я уложил буйвола из своего ружья за двести ярдов, а уж буйволы покруче всяких крабов.

— Давай выпьем в моей комнате наверху, — мягко прервала Каролина, почувствовав знакомую слабую дрожь. Ей никогда не удавалось пересилить свое желание.

— О'кей, — он встал, оттолкнув назад стул. — Ведите.

Она облегченно вздохнула про себя и, повернувшись, начала пробираться между столиками, заполненными отдыхающими.

В ее комнате они опустились в мягкие кресла, повернутые к окну, выходящему на залив. У Каролины де Бруннер была лучшая комната в отеле, которая стоила ей тысячу долларов в неделю. И она не собиралась пока выезжать из нее, даже из-за гигантских крабов.

Она вновь посмотрела на его брюки, ища признаки эрекции, но таковых по-прежнему не было. Это ее начинало раздражать. Обычно это не длилось так долго. Тогда она принесла третью порцию водки из бара и уселась ему на колени. Она попыталась сделать это как бы случайно, как любая другая женщина после пяти или шести рюмок водки. Рюмки она поставила на стол позади себя, они теперь только мешали.

Обвив его шею одной рукой, другой она потрепала его бородку, прижавшись грудью к его груди, в надежде, что он заметит ее отвердевшие соски.

— Жаль, что ты не появился здесь несколько недель назад, Харви, — пробормотала она, поцеловав его в губы. — Все это время я была в таком жутком одиночестве. Здесь нет ни одного настоящего мужчины.

Его глаза расширились, словно он испытал секундный страх. Потом это чувство прошло, и Харви ответил на ее поцелуи.

Через десять секунд она была полностью разочарована. Его пухлые губы потянулись к ней, но когда она открыла рот в ожидании возбуждающего языка, ничего не произошло. Она пыталась просунуть свой язык между его толстых губ, но ряд белых зубов мешал этому. В конце концов Каролине пришлось довольствоваться слюнявыми юношескими поцелуями.

Она уронила руку на его ширинку, скользнув по ней словно случайным движением, но никакой твердости не обнаружила. Она выругалась про себя, но сдержалась, успокаивая себя, что еще не вечер.

Спустя некоторое время Каролина положила большую ладонь Харви на свою грудь. Молния на ее платье была уже наполовину расстегнута. Он игнорировал это и начал мять ее грудь сквозь тонкую ткань. Его руки были сильные. Очень сильные, но напрочь лишенные мягкой ласки. Однажды она даже чуть не вскрикнула от боли.

Наконец она расстегнула молнию до конца, полностью обнажив свою грудь. Она почувствовала себя немного лучше, когда он стал тереть ладонью ее отвердевшие соски, но, казалось, вовсе не придавал значения другим женским эрогенным местам.

Вскоре у нее все-таки появилось утешение: Каролина заметила эрекцию.

Она медленно расстегнула ширинку штанов Харви и украдкой подобралась к пульсирующей отвердевшей плоти, одновременно просунув язык в его рот.

Его тело напряглось, он двигал бедрами, стараясь тереться о ее ласкающую руку. Она закрыла глаза и испустила длинный вздох, говорящий о разгорающейся страсти.

— Отнеси меня в постель, Харви, — молила она. — О, господи, отнеси меня!

Охотник теперь страстно желал ее, она заметила его алчный взгляд, когда скинула свое платье, и как тряслись его пальцы, когда он снимал свою одежду.

Каролина бросилась на кровать, слегка расставив ноги, запрокинув голову и закрыв глаза, представляя себе, что мужчина, ложащийся в этот момент на нее, был высокий и гибкий, с непослушной шевелюрой черных волос.

Ее фантазии закончились, когда она почувствовала на себе его тело. Она все шире раздвигала ноги, пытаясь облегчить ему доступ, и громко вздохнула, когда он проник в нее. Харви торопился поскорее удовлетворить свою страсть.

Пытаясь помочь ему в этом, она просунула руку между их сомкнутыми телами, но Харви дернулся и напрягся. Каролина громко вскрикнула, почувствовав его оргазм и поняв свой провал.

Они лежали на боку, глядя друг на друга. В ее взгляде было разочарование, в его — смущение.

— Не огорчайся, — пыталась она спасти хоть что-нибудь, — мы можем заняться этим снова через некоторое время.

Он покачал головой, сел и потянулся к одежде. Молча она смотрела, как он одевался, и заговорила только тогда, когда он подошел к двери.

— Подстрели для меня одного из этих крабов, Харви, — сказала она.

Он зло хлопнул дверью, и не успели затихнуть его шаги по коридору, как пальцы Каролины де Бруннер стали доделывать то, него не смог Харви.

Она фантазировала снова, представляя себе все того же высокого длинноволосого мужчину в потертых шортах цвета хаки.

Кордер незаметно рассматривал профессора Клиффорда Давенпорта через стол в то время, как они ели. Он был удивлен, когда встретил этого человека, имевшего солидный авторитет знатока крабов. Он представлял себе старого человека, а Давенпорт, напротив, был еще молод и подвижен, к тому же он мог ругаться не хуже самого Кордера. Он с удивлением заметил, как профессор проводил взглядом Каролину де Бруннер и Харви Логана, направляющихся к лифту.

— Это Каролина де Бруннер, — пробормотал Давенпорт, когда эта парочка была вне досягаемости его слов.

— Знаете ее? — репортер взметнул брови.

— Кто же ее не знает? Ее портрет появляется в газетах каждый раз, когда она разводится со своим мужем, и снова, когда она выходит замуж за очередного. Что она здесь делает?

— Трахается, в основном. Могу поставить свое месячное жалование, что она решила узнать, как хорош Харви Логан, не на охоте, конечно.

— А что он здесь делает? На острове Хэймэн, насколько я знаю, нет крупных зверей.

— Он хочет найти проводника для охоты на большую белую акулу. Но ему мешают два обстоятельства. Первое — здесь в округе нет ни одной белой акулы, второе — никто не хочет с ним плыть. Думаю, в конце концов он решит охотиться на гигантского краба.

— Чтобы остановить этих крабов, нужна целая армия таких, как он, — сказал Давенпорт. — В Бармуте их не смогли остановить даже танки.

Они подняли глаза, когда на их стол упала тень.

— Простите, что опоздал, — Клин плюхнулся на стул. — Вылетал на вертолете.

— Что-нибудь прояснилось? — Давенпорт посмотрел на человека, о котором ему говорил Криседал и который появился так неожиданно.

— Крабы совсем рядом, — Клин наполнил свой стакан. — Катер обнаружил японский браконьерский тральщик сегодня утром. Эти вонючие твари взобрались на борт по веревке трала. От команды остался лишь оторванный палец руки!

— Тогда это точно крабы, — Клифф Давенпорт мрачно кивнул. — Они ничуть не изменили свои повадки. Проблема теперь в том, как их уничтожить. Сначала мы должны найти их. Это было достаточно трудно и в заливе Кардиган, здесь же они могут быть где угодно на расстоянии восьмидесяти тысяч квадратных миль открытого океана.

Давенпорт наполнил свою рюмку и посмотрел на Клина и Кордера.

— Думаю, сначала я должен вас посвятить в повадки этих крабов-убийц, — сказал он. — Для того, чтобы вы лучше себе представляли, с кем нам придется иметь дело. Вчера я был на совещании австралийского морского командования. Нам выделены катера и подводные лодки, но они не всегда могут подойти к нужному месту. Тогда в дело придется вступить нам самим… как только мы найдем их.

— Если только вы не собираетесь поливать залив Барбику ядохимикатами, — заметил Клин.

— Не беспокойтесь, — рассмеялся Давенпорт. — Этого не случится. Вы забыли одну вещь, в Бармуте ядохимикаты разбрызгивали только на крабов, вылезших на берег. Здесь мы, возможно, прибегнем к иным способам, но на этот счет у меня пока нет идей, и я рад выслушать любые предложения. Мы думаем, что появление этих крабов — прямой результат подводных ядерных испытаний. Я сказал "думаем", потому, что пока у нас нет доказательств и, возможно, этому феномену найдется совсем другое объяснение. Как бы то ни было, эти твари ползают по морскому дну, и мы должны избавиться от них.

Я думаю, что ближайший сородич этих монстров — рифовый плавающий краб, который был обнаружен у острова Херон. Возможно, чудовища относятся к этому роду, достигшему невиданных размеров. Мы не знаем. Но давайте рассмотрим рифового краба. Он очень агрессивен и при приближении человека наступает с растопыренными клешнями. Сделав укус, он старается скрыться. Наши чудовища поступают иначе. Они разрывают человека на куски, поедают их и ищут очередную жертву. Таким образом, если они и являются потомками рифового краба, то у них развились более опасные инстинкты.

Как вы знаете, крабы наиболее активны в период полнолуния. В это время они спариваются, и самки должны выйти на сушу, чтобы отложить яйца.

Полнолуние как раз было совсем недавно. В это время крабы и были очень активны на этой территории, но все было бы спокойно, если бы они не решили поохотиться на человека.

Думаю, сначала я должен обследовать дно океана вокруг острова Хэймэн и посмотреть, нет ли там следов этих крабов.

— И вы, конечно, хотите, чтобы вас кто-нибудь сопровождал? — слабо улыбнулся Клин.

— Да, это главное, — ответил профессор. — Не беспокойтесь, мне уже приходилось нырять, и я знаком с опасностью, грозящей от акул и морских змей. Я знаю, что это сопряжено с риском, но иначе мы не сможем обнаружить крабов.

— Когда вы хотите начать? — спросил Клин.

— Завтра утром. На всякий случай нас будет прикрывать катер.

Клин кивнул.

— Я бы тоже хотел пойти с вами, — сказал Кордер. — Я могу остаться в лодке.

Оба посмотрели на него, и Давенпорт улыбнулся.

— Полагаю, что в этом нет ничего опасного, — он отодвинул свой стул. — Теперь я хотел бы выспаться перед завтрашним утром. Встретимся в семь утра за завтраком.

— Вот здесь я видел краба, — Клин замедлил ход лодки и указал рукой на коралловый риф в нескольких сотнях ярдов справа от них.

— Тогда с этого места и начнем.

Клиффорд Давенпорт был облачен в черный мягкий водолазный костюм, его маска была поднята на лоб. Клин был в таком же костюме, только красного цвета. Кордер сидел в рубашке с короткими рукавами и шортах. Было ли у него желание сопровождать их под водой? Он даже и не задавал себе такого вопроса.

Клин выключил мотор и бросил якорь. Катер стоял в четверти мили от них у входа в залив Барбику.

— Будьте всегда поблизости, — сказал Клин Давенпорту.

— Здесь полно водяных змей, вот почему сюда редко заплывают акулы. Против укуса морской змеи лекарств нет.

Давенпорт передернулся. Он хорошо знал повадки крабов, но с детства боялся змей. Подводные змеи казались ему в двое ужаснее. Он пытался не думать о них.

Они проверили кислородные баллоны, и Клин нырнул первым. Давенпорт не очень охотно последовал за ним в голубую бездну. Прямо с лодки он мог видеть морское дно. Со стороны это казалось напрасной тратой времени — нырять здесь, но профессор хорошо знал, что если они что-то и найдут, то это будет на глубине возле коралловых рифов и подводных пещер. Над водой он не спускал глаз с Клина, который сжимал в правой руке нож против морских змей. Это было средство защиты против змей, но в морской пучине достаточно иных опасностей.

Они достигли дна в считанные секунды и проплыли несколько футов над ним, изучая расщелины и пещеры в кораллах.

Неожиданно дно опустилось, и они оказались во впадине. Вода стала темнее, что ухудшало видимость. Давенпорт ощутил состояние, похожее на состояние невесомости. Это напоминало ему времена, когда он занимался парашютным спортом. Вот и сейчас ему казалось, что силы гравитации ослабли и он парил в воде словно птица в небе. Это было довольно забавно. Последний раз он был под водой, когда исследовал побережье Уэльса 4 года назад, тогда он искал то же самое, что и сейчас. Видение той огромной подводной пещеры вновь вернулось к нему. Там-то он и нашел крабов. Здесь, на Большом Рифовом Барьере, все казалось в тысячу раз ужаснее. В то же время он очень хотел поскорее найти логово этих тварей, чтобы ускорить возможность вернуться домой.

Косяки мелких рыбешек, шныряющих среди кораллов, расступались, чтобы дать возможность проплыть двум людям, но вовсе не шарахались в стороны и, казалось, ничуть не боялись. Королевские рыбы и бонито подозрительно шевелились и уплывали прочь. Вокруг были и сотни более крупных рыб. Голубая стая королевской трески и рыба-мышь с вертикальными черными и бронзовыми полосками. Повсюду пестрели краски: черная, желтая, зеленая, коричневая и оранжевая. Из расщелин и трещин в кораллах повылезали всевозможные обитатели рифов, удивленные вторжением в их владения людей.

Пловцы остановились, чтобы исследовать обитателей морского дна — морских червей, мегер, звезд и моллюсков.

Давенпорт напрягся, когда увидел большого краба, выползшего из-под скалы, но облегченно вздохнул, опознав в нем обычного краба Куинслэнда.

Клин вытянул руку. Он заметил отверстие в коралловом рифе, широкое настолько, что они могли свободно вплыть туда. Возможно, перед ними было пещера, а может, просто огромная ниша. У них не было выбора, и Клин поплыл первым, освещая путь фонариком, так как сюда уже не проникал солнечный свет.

Мрак. Косяки серых рыбешек пугливо шарахались от луча фонарика. Проход несколько сузился, но продолжал вести в глубь рифа, конца его не было видно.

Клин плыл осторожно, освещая фонарем пол и стены подводного туннеля, не оставляя неисследованной ни единой расщелины. Во рту Давенпорта пересохло. Он был полностью уверен, что его проводник опасается змей. Слова Клина словно пульсировали в его мозгу: "Это водяные змеи, водяные змеи… водяные змеи…" Неожиданно что-то поднялось со дна, блеснув желтым цветом в луче фонаря. Клин среагировал моментально, отпрянув назад от пронесшейся мимо змеи: его металлический нож с зазубринами поднялся навстречу ее атаке. Давенпорт напрягся. Теперь он отчетливо видел змею и узнал в ней астротию, способную прокусить даже резиновый костюм. Ее пасть была закрыта.

Змея резко изогнулась и отплыла так, что они могли видеть все ее шестифутовое тело, потом она развернулась и устремилась на них. Клиффи она напоминала кобру. Он почувствовал себя полностью беспомощным. Все зависело от Клина. Клин ударил ножом, но астротия оказалась быстрее: ложно атакуя и уворачиваясь, она пронеслась мимо него прежде, чем он снова успел ударить. Клифф Давенпорт вытянул вперед фонарь. Другого оружия у него не было. Его палец нажал на кнопку, и он начал моргать светом, пока его не ослепил фонарь развернувшегося к нему Клина. Пространство между ними было слишком мало, чтобы Клин мог ударить ножом, теперь ему оставалось лишь наблюдать.

Змея замерла, ее маленькие глазки уставились на профессора, словно в раздумье — атаковать или нет. Затем она все-таки сделала выпад, и Клифф почувствовал удар в грудь, который отбросил его назад, в тот же момент его фонарь был выбит из рук извивающимся телом змеи.

Клин занес было руку для удара, но змея изогнулась и устремилась в открытое море. Клин поднял фонарь и протянул его Давенпорту. Все окончилось благополучно. Змея оказалась не из самых крупных и не смогла повредить костюм профессора.

Они продолжали плыть с большей осторожностью. Грудь Давенпорта ныла в том месте, куда ударила змея, он произносил про себя молитву, что эта тварь оказалась не самым крупным экземпляром. Сотни австралийских рыбаков погибли от укусов морских змей, клыки многих из этих тварей содержат более сильный яд, чем клыки земных змей. В большинстве случаев их укусы безболезненны, но через несколько часов жертвы парализует, потом закрываются глаза и сжимаются челюсти. Через несколько дней судорог наступает смерть от удушья. Такая смерть была ужасна, и Клифф решил, что иные бы предпочли более быструю смерть в клешнях гигантских крабов.

Наконец, проход привел их в пещеру пятидесяти ярдов в длину и десяти в ширину. Ее крыша была всего в нескольких дюймах над их головами и опускалась еще к дальнему концу пещеры. Они приостановились у входа, освещая внутренность пещеры фонарями. Давенпорт непроизвольно содрогнулся. Шершавый, облепленный кораллами пол пещеры кишел морскими змеями всех разновидностей. Несколько змей оливкового цвета лежали неподалеку от людей. Одна из них подняла извивающуюся шею и посмотрела в их направлении. Остальные всполошились. Их дневной отдых был нарушен.

Клин уже пятился назад. Он увидел среди скопища змей не меньше дюжины астротий, и было бы глупо надеяться, что все они окажутся неспособными прокусить водолазный костюм.

Клин и Давенпорт быстро устремились в обратном направлении, непроницаемый мрак начал сереть, и вскоре они уже могли видеть без помощи фонарей.

Пловцы продолжали свое исследование рифа, осмотрев еще несколько пещер поменьше первой. Им попадались обычные крабы, но нигде не было видно признаков гигантских. Однажды они повстречали пятифутовую змею, голова которой была воткнута в песок в поисках пищи. Ее тело, поднимавшееся вверх, напоминало лидийскую лиану, но это зрелище вряд ли кого-либо могло заворожить.

Полностью исследовав рифы вокруг, они вернулись к лодке.

— Итак, — сказал Клин, стягивая с себя костюм, — здесь крабов нет. Но зато скопище змей в той пещере заставляет акул огибать эти места. Кажется, мы напрасно потеряли время.

— Как сказать. — Клифф знал, что он не скоро забудет удар той змеи. — По крайней мере, ясно одно. Крабы движутся. Они покажутся где-то, но я не думаю, что это произойдет раньше следующего полнолуния. Очевидно, вылезут не все. Они мечут икру где-то на этих островах, и если мы их не найдем и не уничтожим в ближайшее время, то океан закишит ими. Думаю, что мы попробуем еще пару раз нырнуть в другом месте. После этого мне, возможно, придется позвонить в Лондон и сказать жене, что я не вернусь так скоро, как рассчитывал.

Брюс Мак Эндрю жил на острове Хэймэн вот уже почти год. За это время его загорелое тело стало мертвенно-бледным. Он потерял в весе почти два стоуна[1], его кашель все усиливался, пока он не начал харкать кровью.

Еще несколько лет назад он работал на чайной плантации в Цейлоне, где и приобрел привычку к спиртным напиткам, и если бы он знал меру в своей привычке, то не оказался бы на острове Хэймэн. Он не знал, был ли у него рак или туберкулез, он никогда не обращался к докторам.

После увольнения с плантации Брюс жил на небольшой доход, получаемый с имения отца в Шотландии. После того, как он вложил последние средства в маленький домик на побережье залива Барбику, денег ему хватало лишь на бутылку виски в день. Это было все, что он просил от жизни. Большее время дня он спал, отчего его тело и потеряло коричневый загар, приобретенный на Цейлоне. Остальное время Брюс беспробудно пил. Иногда, если его болезнь давала о себе знать сильнее, он оставался ночевать прямо на пляже. У него не было иной цели, как дожить от одной бутылки виски до другой. У него не было ни друзей, ни врагов.

Жители Хэймэна знали Эндрю. Иначе говоря, они знали, что он живет в синем домике между домом Клина и зданием прибрежного патруля. Немногие видели шотландца, за исключением тех, кому случалось быть на улице во время его ночных прогулок по пляжу.

Мак Эндрю увидел катер, приплывший в залив в конце недели. Он заметил его из окна, от его внимания также не ускользнуло почти полное отсутствие рыбацких лодок, большинство которых стояли на причале в нескольких сотнях ярдах от его домика. Происходило что-то подозрительное.

Двумя вечерами раньше Мак Эндрю решил вновь провести ночь на пляже. Этим утром он надрался виски с утра пораньше и позже решил отправиться в отель за еще одной бутылкой, которая должна было помочь ему провести ночные часы весело.

Он запер дверь своего домика и, щурясь от солнца, уставился на катер, бросивший якорь в полумиле от берега. Лучи заходящего солнца отражались от его высоких бортов. Откашлявшись, Брюс подумал про себя, уж не война ли началась. С тех пор как он продал свое радио, прошло немало времени. Газеты, которые он читал, были обычно не менее месячной давности.

Ничего, он узнает обо всем в баре отеля Роял Хэйтмэн. Кордер все знает. Если репортер будет в хорошем настроении, он, возможно, угостит его стаканчиком. Но сначала Мак Эндрю решил пойти на пляж.

Его шаги были нетверды, ноги едва слушались, как будто он пролежал в постели долгое время. Оставляя глубокие следы в мокром песке, Мак Эндрю плелся у самой воды и дважды чуть не упал. Только когда он поднялся чуть выше от кромки воды, его шаги стали более твердыми, но по-прежнему его качало. Инстинктивно он брел к волнорезу. Там всегда было интереснее. Прилив прибивал к берегу пустые бутылки, к которым он не был равнодушен. Однажды Маку Эндрю здорово повезло. Он нашел в песке запечатанную бутылку виски. С тех пор он проверял каждую бутылку, которую море прибивало к берегу.

На пляже было мало людей, большинство из них собралось в апартаментах отеля. Мак Эндрю удивился отсутствию купающихся и катающихся на серфингах и решил, что, вероятно, поблизости от пляжа появились акулы.

Его внимание вновь сконцентрировалось на волнорезе. Возле берега плавали обломки мангового дерева, которое, наверное, принесло с одного из маленьких островов, и куски резинового круга, выброшенного, вероятно, кем-то из купающихся.

Неожиданно Мак Эндрю почувствовал головокружение. Свежий воздух, казалось, лишь усугублял кашель, а не облегчал его. Эндрю сплюнул под ноги кровавый сгусток слюней. Выпрямившись и глотнув воздуха, он заметил какой-то предмет, качающийся на волнах возле берега. Он стоял и смотрел, не имея сил подойти.

Трудно было определить, что это за предмет, так как большая его часть была скрыта под водой. Величиной предмет был примерно с футбольный мяч, на нем виднелся пучок чего-то черного, вроде водорослей. Волна подхватывала его и, не поднимая из воды, толкала на ярд вперед, где он колыхался в ожидании очередной волны.

Мак Эндрю продолжал смотреть. Предмет, привлекший его внимание, был примерно в двадцати футах от берега, и он решил подождать, когда тот подплывет. Волна накатывала каждые двадцать секунд (он подсчитал интервал) и продвигала предмет на ярд. После этого он еще немного дрейфовал по инерции. Вобщем каждые двадцать секунд предмет продвигался к берегу примерно на два фута. Ожидание Мак Эндрю не должно было длиться более трех-четырех минут.

Больной присел на мокрый песок, и его головокружение чуть прошло. Он решил, что должен попытаться глотнуть больше воздуха. Если ему не удастся собрать силы, то придется провести эту ночь без алкоголя. Отель закроется через час. Это Мак Эндрю вовсе не улыбалось. В таком случае ему придется разыскивать Кордера с утра пораньше, рискуя навлечь гнев репортера, поднять его с постели и умолять налить стаканчик. Такое Мак Эндрю приходилось проделывать и раньше. А может быть ему начать избавляться от этой пагубной привычки и покупать полбутылки вместо целой? Нет, это не сработает. Выхода не было — только смерть избавит его от привычки к спиртному.

Теперь предмет был всего в ярде от берега. Вскоре его вынесло на песок, он по-прежнему был наполовину в воде, торчал только этот черный пучок.

Дьявол, что бы это ни было, оно не нравилось Мак Эндрю. Он не отрывал от предмета взгляда, но никак не мог определить его. Он смотрел на него, стоя не коленях, и стоило лишь протянуть руку… Нужно было действовать, иначе очередная волна может увлечь предмет обратно в море, и никогда не узнаешь, что это было.

Мак Эндрю протянул руку, заметив, как трясутся пальцы. Может быть, ему даже не хватит силы вытащить предмет на берег. Но, возможно, это и не понадобится, когда он узнает, что это такое.

Эндрю никогда не видел таких гладких шелковистых водорослей. Длинные, черные, они росли прямо из предмета. Мак Эндрю попробовал потянуть за них и обнаружил, что предмет был не такой уж тяжелый.

Медленно Мак Эндрю вытащил шар из воды. Сначала по-прежнему было трудно понять что это, но когда он повернулся, на Эндрю уставились расширенные и вытаращенные мертвые глаза, из открытого перекошенного смертью рта вытекала вода, болтающиеся шейные сухожилия напоминали щупальца осьминога. Оторванная человеческая голова!

Мак Эндрю уставился в лицо Маки, рыбака. В тот же момент его пальцы разжались, и мертвая голова с глухим чваканьем упала в мокрый песок.

Бывший сборщик чая, трясясь поднялся на ноги, попытался бежать, но растянулся на песке. Он судорожно приподнялся на руках и попытался закричать, но его крик ужаса был задушен кашлем.

Когда его кончило рвать, сил кричать уже не было. Эндрю очень ослаб. Шатаясь, побрел он к каменной дорожке, которая вела от пляжа к отелю. У подножия дорожки ему пришлось передохнуть перед последними двустами ярдами до отеля.

Солнце уже опускалось за низкие холмы, покрытые скудной растительностью. На пляже начинали сгущаться сумерки. Пляж был пуст, все ушли.

Дрожа от холода, Мак Эндрю посмотрел назад, на море. Какое-то темное пятно колыхалось на волнах. Он задрожал еще сильнее.

Каролина де Бруннер достигала апогея оргазма, который в сущности стал смыслом ее жизни. Она стояла на четвереньках и не могла видеть выражения лица мужчины, который с силой вонзал ей все глубже и глубже. Она зарычала и почти упала лицом вниз, но две сильные руки обхватили ее грудь, удержав Каролину от падения.

Единственное, о чем она жалела, это то, что была неспособна смаковать то вопиющее напряжение, которое исходило от матки к каждому нерву ее тела. Все вышло из-под контроля. Она корчилась и рыдала, но мужчина с рассеченным ухом и шрамом на нижней губе овладел ею полностью; Он был неутомим, энергии в нем было, как в пароходе. За четверть часа он ни на йоту не умерил свой темп.

Неожиданно все словно взорвалось внутри Каролины де Бруннер. Она дернулась, выгнула спину, подалась вперед и почти потеряла сознание, когда оргазм овладел ею. Она попыталась открыть глаза, но не могла сфокусировать зрение. Все было словно в тумане, ее трясло, страсть накатывала волна за волной, и она молилась, чтобы это продолжалось бесконечно.

Вскоре ясность вернулась к ней, и она обнаружила, что ее мужчина лежит рядом. Очевидно, он собрался провести с ней целую ночь. Может быть, они еще раз займутся любовью прежде чем настанет утро. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой удовлетворенной.

В комнате было темно, и ее любовник был только силуэтом. Он обезображен, но симпатичен. Просто ненормальный, решила Каролина. Хотя ему больше подходило слово "грубый". Все его лицо было изувечено. Ухо порвано, губа рассечена, левый глаз наполовину закрыт, нос сломан в двух местах. Последний раз, когда она видела его фотографию, густая борода скрывала часть его увечий. Тогда капитан Мантон был еще молод. Наверное, это было лет десять назад.

Каролина изучала изгибы его тела, выпуклые мускулы. В нем было пятнадцать стоунов веса, но ни грамма лишнего жира.

— Капитан Мантон… Джерри, — пролепетала она, наконец обретя зрение. — Ты превосходный любовник.

— А ты, Каролина, — ответил он, — просто нимфа.

Они рассмеялись.

Неожиданно она пылко сказала:

— Или я должна называть тебя Фрэнком, Фрэнком Барки?

Она заметила, как он сжался и затаил дыхание. Его рука сдавила ее плечо так, что она чуть не вскрикнула от боли.

— Что ты сказала? — прошипел он.

— Я просто назвала твое настоящее имя, — ее голос задрожал. Она пожалела о своих словах, но отступать было поздно. — Ты ведь Фрэнк Барки? Ты отсидел семь лет из десяти, к которым тебя приговорили за вооруженное ограбление английского банка. Охрана была перебита, они даже не успели выстрелить. Не были найдены и двадцать пять тысяч украденных долларов. Тогда ты носил бороду. Три дня я потратила на то, чтобы узнать, кто ты. Возможно, ты одурачил всех на острове Хэймэн, но тебе не удалось провести Каролину де Бруннер. Я раскусила тебя.

— И что же ты собираешься делать? — он снова сжал ее плечо. Она была рада, что не видела выражения его глаз. Этому человеку уже однажды приходилось убивать.

— Ничего, — Каролина вздрогнула и попыталась говорить спокойнее. — совсем ничего, капитан Мантон. Это не мое дело. Как бы то ни было, закон не может достать тебя здесь. Теперь ты на службе. К тому же ты слишком страстный любовник, чтобы сдавать тебя властям.

Фрэнк Барки тихо засмеялся и, раздвинув ее ноги, наклонился на ней.

Уже опустилась ночь, а Мак Эндрю все стоял у той же каменной дорожки на пляже, неподалеку от отеля Роял Хэймэн. Прилив продолжался, и ему пришлось взобраться чуть повыше, чтобы вода не намочила ноги. Раньше он никогда не заходил в этот угол пляжа, он забыл даже про виски и был счастливее, чем когда-либо в жизни.

Мак Эндрю тихонько засмеялся про себя, когда вспомнил выражение лица Маки, открытый рот, удивленно расширенные глаза. Интересно, что к берегу приплыла одна голова. Может быть, тело тем временем пошло прогуляться по холмам? Эта идея вызвала у Мака Эндрю взрыв смеха, прокатившегося над песчаным пляжем.

Он пытался перестать смеяться, но не мог, что еще больше ослабило его, и теперь он просто физически не мог двинуться с места. Это заставило его снова рассмеяться.

Вода коснулась ног, и Мак Эндрю влез еще выше на камни. Теперь подниматься выше было некуда, вода залила пляж и дорожку, он был по-настоящему отрезан.

Его бесконтрольный смех по-прежнему разносился в ночи. Возможно, провести ночь в открытом море будет чем-то новым и приятным; Может, Маки хотел испытать то же чувство, но его телу это не понравилось. Голова хотела поплавать, а тело настаивало на пешей прогулке. Потому-то они и расстались. Эндрю показалось, что Маки никак не думал, что его вот так вот выловят, а потом снова туда бросят, это было не совсем вежливо.

Наверное, голова Маки плавает где-нибудь поблизости. Эндрю осмотрелся: кругом, до самых ног простиралась вода. Вглядевшись пристальнее, он увидел какое-то пятно, темневшее на стыке воды и неба. Значит, старой голове Маки купание еще не надоело.

Мак Эндрю начал кричать, чтобы как-то прекратить этот смех, рвавшийся откуда-то изнутри.

— Эй, Маки, смотри не попадись акулам, ты старый ублюдок, ха-ха-ха. Давай сюда на камни! Здесь хорошо. Ха-ха. Где ты потерял свое тело, а?

По спине Эндрю прокатился холодок. Почему этот болван не отвечает? Это невежественно с его стороны. Неожиданно веселье шотландца переросло в ярость. Ему не нравилось, когда его игнорировали.

— Не будь вонючим снобом, эй, ты?

Он прищурился и вновь заметил темное пятно. Оно было теперь явно ближе. Может быть, Маки все же решил посидеть с ним на камнях? Эндрю судорожно сглотнул слюну. Интересно, как можно отделить голову? Может, она откручивается? Он взялся обеими руками за шею и резко повернул. В результате в его глазах потемнело, дыхание сбилось. Наверное, для этого нужна сноровка, решил Эндрю. Маки как-нибудь покажет ему. Это будет очень интересно.

— Иди сюда и покажи, как ты снимаешь свою тупую башку! — закричал он и едва не свалился с камня, вовремя схватившись за его край. Вода дошла уже до пояса и все продолжала подниматься.

Маки был уже совсем близко. Не больше чем в 10 ярдах. Мак Эндрю в ид ел уже очертания головы рыбака. Она стала крупнее. На много крупнее. Ее форма тоже изменилась. Только глаза уменьшились и в них было больше жизни, чем раньше. Они отливали красным цветом.

— Никогда не думал, что у тебя такая здоровая башка. Она, наверное, раздулась от воды. Ха-ха-ха! Ну что с тобой случилось? Ты потерял свой язык?

Эти приближающиеся глаза были почти на одном уровне с водой. До них было не больше двух ярдов. Эндрю бесило то, что он никак не мог дождаться ответа.

— Все шутишь? Со мной этот номер не пройдет. Если не хочешь разговаривать со мной, можешь убираться к дьяволу. Эй, ты… ну-ка отпусти мою ногу!

Мак Эндрю пытался стрясти то, что его схватило под водой. Но его держали словно тисками. Тогда он начал брыкаться свободной ногой. Ее зажало тоже. Острая боль заставила его вскрикнуть, суставы ноги были переломаны. Его руки цеплялись за камни. Что-то тянуло его в воду, а эти мерцающие безжалостные глаза продолжали смотреть не моргая.

— О господи! — кричал Мак Эндрю. — Мои ноги! Ты ублюдок, Маки! — Боль было нестерпимой. Он больше не мог сопротивляться и дюйм за дюймом опускался в воду, пока не опустился до подбородка, Его глаза были теперь на одном уровне с глазами нападавшего на него. Их разделяло чуть меньше двух футов.

— О боже, ты не Маки! — Мак Эндрю едва шептал. — Ты сам дьявол. Сначала ты послал голову Маки, теперь…

Его слова утонули вместе с его головой, ушедшей с пузырями под воду. Больше он не боролся. Под водой его окружили пары красных глаз. Это бы ад. В воде он был в тысячу раз страшнее, чем в огне.

Боли Мак Эндрю уже не чувствовал, хотя его тело раздирали огромными клешнями. Вот одна из них схватила его глотку, и последнее, о чем успел подумать Мак Эндрю, — что его голова отправится в плавание, как голова Маки.

Маллону было не до веселья. Он не только не думал, что ему придется работать двадцать четыре часа в сутки, но никак не собирался приготавливать бесконечное количество чашек кофе для людей, приходивших выкладывать свои теории в его офис.

— Весь день здесь бродит целое стадо тупоголовых, — он подтолкнул три чашки кофе через стол Давенпорту, Клину и Кордеру. По выражению его лица было видно, что этим ему пришлось заниматься всю ночь. Последнюю банку пива он выпил задолго до их прихода.

— Телефон не перестает звонить, радио не умолкает, два часа я разыскивал капитана этого проклятого катера. Трижды я вылетал с Риорданом, а в свободное время пытался втолковать женщинам, что понятия не имею, что случилось с их мужьями, и что в этом винить надо только их самих. Недавно на связь выходила одна из подводных лодок, они засекли что-то на радаре, но пока не знают что. У меня нет больше сил. Тридцать шесть часов я работаю без…

— Успокойся, — перебил Давенпорт, улыбаясь. — Мы все в запарке. Каждый из нас. Берусь утверждать, что крабы не прячутся в этих окрестностях. Из последнего опыта мы знаем, что они могут перемещаться в большом диапазоне, но…

Безмолвие ночи было неожиданно нарушено. Раздался целый залп ружейных выстрелов, за ним следующий.

— Какого дьявола? — Клин вскочил на ноги.

— Это со стороны отеля! — Маллон уже устремился к двери, хватая на ходу ружье, стоявшее в пирамиде. — Это моряки, сошедшие на берег вечером. Они пришли на лодке с катера.

— Подожди! — выпалил Давенпорт.

В соседней комнате затрещало радио. В ту же секунду на столе зазвонил телефон.

Маллон выругался и вернулся. Давенпорт поднял трубку. В одно мгновение его лицо стало мрачным.

— Понял, — его голос стал резким. — Да, мы сейчас будем. Нет, не пытайтесь оказывать сопротивление. Отходите как можно организованнее. Идите к холмам. Они не станут подниматься за вами. Это слишком далеко от воды. Да, торопитесь.

Когда он положил трубку, Маллон вернулся из соседней комнаты.

— Это крабы, — его голос заметно дрожал. — Подводная лодка обнаружила их. Они выпустили две торпеды, но особого урона крабам не нанесли. Их очень много, они направляются в залив.

— Они уже на берегу, — Клифф Давенпорт взял три ружья из пирамиды и протянул два из них Клину и Кордеру. — Не то чтобы эти ружья были хороши, но все же это лучше, чем ничего. Идемте, возьмем джип. Я сказал командующему подводными лодками отходить. У нас нет ни одного шанса. Дьявол, я никак не ожидал, что это случится между полнолуниями. Идемте.

Маллон вскочил за руль, и джип пошел по прибрежной дороге.

Крабы атаковали не хуже регулярной армии во время военных действий. Они использовали прилив и темноту — в полнолуние подводные лодки заметили бы их задолго до того, как они достигли песка пляжа возле отеля Роял Хэймэн.

Они продвигались буквой "V", плотно ползя друг за другом, напоминая стадо диких гусей в небе. Возглавлял это шествие огромный краб, вдвое больше остальных.

Целая армия чудовищ выходила из морской пучины неподалеку от отеля, как будто это здание было выбрано целью. Клик! Клик! Клик! — Раздавались щелчки клешней. Этот звук и предупредил двух часовых, патрулировавших отель по периметру. Клик! Клик! Клик!

Звук усиливался эхом с холмов и превращался в настоящий грохот. Этот шум предвещал смерть не в меньшей степени, чем лязг ножей гильотин во время французской революции.

Моряки включили два прожектора, яркий белый свет которых скользил по побережью, отражаясь в сверкающих красных глазах, освещая дюжины угрожающе поднятых кверху клешней. Огромный краб, ползший впереди, был уже всего в 50 ярдах! Чудовища использовали полный прилив, — и их наступление было невидимым и безмолвным до последнего мгновения, когда они уже вползли на сушу.

Двое патрульных вскинули свои ружья и одновременно выстрелили, целились они в огромного краба, возглавлявшего армию монстров.

Не успело замолчать эхо от первых выстрелов, как из фойе гостиницы выскочила еще дюжина моряков, расквартированных на ночлег час назад. Сержант остался в гостинице, чтобы позвонить в прибрежный патруль и радировать на катер. Но уже было ясно, что защищаться поздно. Рой пуль не причинял чудовищам ни малейшего вреда, пули отскакивали от панцирей, как град от железной крыши.

Каролина де Бруннер находилась в апогее своего второго за ночь оргазма, когда раздались выстрелы. Она пронзительно вскрикнула и взбрыкнула ногами, когда Франк Бурки отпрянул назад так неожиданно, что его извержение продолжало стекать по ее ногам.

— Стреляют! — выпалил он.

Она инстинктивно обхватила его, но ее пальцы соскользнули. Он грубо оттолкнул ее и бросился к огромному окну. Внизу была ужасная суматоха, освещенная ярким светом прожектора. Второй прожектор был разбит, моряк, пытавшийся защитить его, был зажат огромными клешнями. Франк почувствовал тошноту, когда моряк упал на землю, разрезанный пополам.

— Господи! — прошептал он и повернулся к женщине на кровати. — Нам нужно уходить…

Каролина де Бруннер по-прежнему корчилась в экстазе. Звуки сражения отнюдь не мешали ей. Она дико дрожала, возбуждая себя пальцами обеих рук.

Бурки подошел к кровати, отдернул ее руки от содрогающегося тела.

— Ты тупая озабоченная ведьма! — закричал он. — Ты никогда не видела ничего похожего на то, что творится там, единственное, о чем тебе нужно сейчас думать, — это о том, как убраться отсюда!

— Отпусти меня, — сказала она, зло борясь с ним. — Отпусти меня, я…

Он не стал ждать ее объяснений того, что она собиралась сделать. Его ладонь смазала ей по лицу. Каролина упала на спину. Франк схватил вечернее платье и бросил ей. Взяв свои брюки и рубашку, он стал судорожно натягивать их.

— Нужно уходить, — прорычал он. — Одевайся, нельзя терять ни минуты.

В коридоре раздались тяжелые шаги. Кто-то колотил в двери и кричал:

— Выходите все! Собирайтесь у задней двери. Немедленно!

Внизу заревела пожарная сирена.

Франк Бурки распахнул дверь номера и тяжелый кулак бородатого сержанта морских сил, колотившего в дверь, чуть не смазал по инерции по физиономии Бурки.

— Выходите, сэр, быстрее!

— Я должен кое-что забрать в своем номере.

— Я сказал, уходите. Пробирайтесь с задней стороны здания.

— Здесь еще женщина, — Бурки мотнул головой. Моряк рванулся в комнату и на какое-то мгновение ошалело вытаращился, даже будучи в панике, на нагую Каролину де Бруннер, соскользнувшую с постели.

Франк Бурки воспользовался моментом и выскочил в коридор. Из номеров выбегали люди, на их лицах было выражение ужаса, женщины истерично кричали.

Франк прорывался сквозь них. Он не собирался никуда уходить без своего маленького саквояжа, лежащего под кроватью. В нем было двадцать тысяч фунтов в английской и австралийской валюте. Без них он был ничем. Семь лет тюрьмы станут напрасными. Капитан Мантон исчезнет точно так же, как рассеивается утренний туман в первых лучах поднимающегося солнца.

Харви Логан молился не часто, по никогда не думал, что его молитвы будут услышаны. Прибытие морских сил было предзнаменованием. Хорошим знаком. Он почистил и смазал свое двуствольное ружье "Экспресс 500". Затем он зарядил его и высунул в окно; рядом, на подоконнике, он положил коробку с патронами.

Все это доставляло ему удовольствие и возбуждало больше, чем Каролина де Бруннер. Это было настоящей красотой. В его глазах ружья похожи на женщин. Вы перепробуете кучу их, но лишь одно будет любимым. К нему вы начнете привязываться.

Первые выстрелы прозвучали, когда Харви задремал. Мгновенно проснувшись, он схватил ружье, даже прежде чем выглянул в окно.

— Прекрасно, — пробормотал он, заметив внизу первый ряд крабов. — Невероятно.

Дрожь возбуждения прокатилась по его телу подобно электрическому току. Он не почувствовал ни отвращения, ни страха и едва взглянул на чудовищ во второй раз. Он не торопился, вкушая этот момент. Стадо слонов или буйволов ни в коей степени не могло сравниться с трофеем, который он сейчас добудет. Харви удобно примостил приклад к плечу, опираясь локтем на подоконник, и прицелился в огромного краба, который был несомненно вожаком чудовищного нашествия из океана.

— Мой, — выдохнул Харви и поднял прицел на уровень уродливой головы, направляя выстрел между мерцающими, красными, дьявольскими глазами.

Он задержал дыхание и плавно нажал курок. Сильной отдачей его почти отбросило обратно в комнату. Победная улыбка исчезла с его лица, сменившись замешательством, разочарованием, затем гневом. Это было невероятно. Краб как ни в чем не бывало продолжал ползти к балюстраде первого этажа гостиницы.

Харви Логан вновь прицелился. На этот раз его руки чуть дрожали. Не мог же он промахнуться! Он прицелился в открытую пасть и выстрелил. Вслед за выстрелом послышался ужасный треск. Невредимый краб начал крушить деревянную постройку, зажав растопыренными клешнями в угол одного из моряков. К человеку двинулось еще одно чудовище.

Логан выругался и перезарядил ружье, выбросив пустые гильзы. Это было каким-то сумасшествием. Он не мог промахнуться! Харви выстрелил снова из обоих стволов, но чудовище оставалось по-прежнему невредимым и не обращало на выстрелы ни малейшего внимания.

В двери ворвался сержант морских сил.

— Идем! — он положил ладонь Харви на плечо. — Мы уходим, тебе тоже нужно уходить.

Логан не успел что-то пробормотать в ответ, как сержант выскочил в коридор, колотя в другие двери и крича, чтобы все уходили. Охотник снова выглянул в окно. Вожак крабов, казалось, пытался вползти на балкон, находящийся прямо под Харви. Его попытки были неуклюжими и безрезультатными. Клешни скользили по перилам, которые к тому же едва ли могли выдержать вес чудовища. В конце концов краб сорвался и упал на спину.

Харви Логан выстрелил, но гигантский краб в одно мгновение перевернулся и предпринял новую попытку взобраться на балкон. Он был непобедим, и было бесполезно сопротивляться.

Логан быстро оделся, схватил ружье и сунул в карман оставшиеся патроны. Он был ошарашен. Ему нужно было время подумать. Он выскочил в коридор и бросился к пожарному выходу. Снаружи доносился оглушительный шум. Выстрелы, крики, звуки, крушение кирпичной кладки и бесконечные щелчки клешней крабов, теснящих небольшой отряд сопротивлявшихся моряков.

Длинный и широкий коридор второго этажа был пуст. Казалось, что все уже покинули здание. Но вот распахнулась одна из дверей, из нее выскочил здоровенный мужчина со шрамом на лице, в его руке был саквояж. Двое мужчин в спешке столкнулись. Логан выругался, другой отшатнулся назад. Саквояж выпал из его рук и, ударившись о пол, раскрылся. По полу рассыпались деньги, преимущественно в английских пятифунтовых бумажках и австралийских долларах. Какое-то мгновение они стояли, уставившись друг на друга. Потом начали собирать банкноты.

— Ты неуклюжий идиот! — прорычал Франк Барки.

Реакция Логана, частенько попадавшего в сложные ситуации, была мгновенной. Приклад его ружья тяжело опустился на голову Барки. Тот хрюкнул, вытаращил глаза и медленно осел на пол. Логан прислонил ружье к стене, схватил оглушенного им человека за плечи и оттащил тело обратно в комнату. Выйдя в коридор, охотник запер дверь на ключ, который положил в карман. Собрав банкноты в саквояж, он подхватил ружье и устремился к пожарному выходу, где трое моряков выводили людей на улицу, В кричащей толпе, освещаемой вспышками ночного боя, он увидел Каролину де Бруннер. Через две минуты люди уже были на тропе, ведущей наверх, к холмам. Колонну возглавлял один моряк, двое других шли позади колонны. Все торопились, то и дело бросая назад испуганные взгляды. Преследования не было.

Оставшимся у гостиницы морякам предстояло теперь отвлечь крабов от преследования уходящих в холмы людей. О том, чтобы заставить чудовищ вернуться в море, не было и речи. Они были непобедимы.

Катер находился в двухстах или трехстах ярдах от берега, его прожекторы освещали сражение, но вмешаться он не мог. Использовать тяжелую артиллерию значило бы подвергнуть риску человеческие жизни. Моряки и гражданские были бы наверняка убиты, выстрели он по осажденному отелю. Все, что они могли сделать, это ждать и смотреть.

У входа в залив ожидала подводная лодка, ее команда надеялась отыграться за безрезультатную торпедную атаку.

Гигантскому вожаку крабов все же удалось взобраться на балкон первого этажа. Теперь ему не стоило труда разнести вдребезги огромное окно и вползти внутрь. Двери тоже не были для него преградой. Он вышиб их клешнями вместе с кирпичами и дверным блоком. Пол дрожал под тяжестью чудовища. Этот краб был уже не единственным ворвавшимся в апартаменты гостиницы. Чудовища заглядывали в комнаты, ища людей! Они словно чувствовали, что не все ушли.

Поиски вожака на первом этаже окончились безрезультатно. Он стал карабкаться по широкой лестнице на второй этаж. Массивные деревянные ступени трещали под его весом. Чудовище не спешило. Выстрелы снаружи стали рассеянными. Снова гигантские крабы доказали свое преимущество над людьми. И это было только начало.

Сознание Франка Барки медленно возвращалось. Голова гудела, и некоторое время он лежал, пытаясь восстановить в памяти последние события. Огромный детина, охотник, ударил его. Зачем? Неожиданно он вспомнил о саквояже и попытался сесть. Перед глазами появилась красная пелена. Где же саквояж, деньги? Он подполз на четвереньках к двери и дернул дверную ручку. Дверь заперта, ключа не видно. Она была заперта снаружи.

— Помогите! — закричал Барки и застучал в дверь, — Выпустите меня!

Моряки, конечно, услышат его. Стрельба затихла. Они прогнали крабов обратно в море. Как только его выпустят, он бросится на поиски Харви Логана. Он услышал, как кто-то шел по коридору.

— Помогите! Выпустите меня!

Движение затихло за дверью. Что-то царапнуло ее.

— Выпустите меня, черт вас побери!

Барки подергал дверную ручку. Что-то тяжелое обрушилось на дверь. Он отошел. Охрана не нашла ключа и решила взломать дверь топором. Дверь выгнулась и затрещала. Петли отошли, второй удар вышиб ее начисто.

— О господи!

Франк Барки вжался в дальний угол комнаты, не ожидая увидеть того, что предстало его глазам. Чудовище пожирало человека своими безжалостными глазами. Наконец его поиски по отелю увенчались успехом. Краб знал, что его жертва никуда не денется. Краб был слишком большой, чтобы пролезть в дверной проем. Он протянул клешню, но не мог достать трепетавшего человека. Проем начал выгибаться под давлением. С потолка посыпалась штукатурка. Франк Барки осмотрелся вокруг. Позади него было открытое окно. До земли внутреннего дворика около сорок футов высоты.

Барки взобрался на подоконник, занес ногу и заколебался. На карту была поставлена его жизнь. Раздался грохот падающих кирпичей, краб вполз в комнату. Его клешни протянулись к окну, Франк шагнул в сумерки. Когда он упал, раздался дикий крик, его руки и ноги были переломаны. Для Франка Барки все было кончено.

Огромный краб зло зашипел и начал крушить стены и мебель комнаты. Его гордость была задета.

Маллон резко затормозил джип.

— Будьте вы прокляты! — проворчал он.

Линия наступавших крабов, преградила им дорогу. Развернув машину, Маллон повел ее в обратном направлении.

— Слева, в сотне ярдов, есть старая тропа! — закричал Клин. — Это наш единственный шанс.

Маллон кивнул, и вскоре они карабкались вверх к холмам. Клифф Давенпорт оглянулся. Преследования не было. Гигантские крабы продолжали крушить все стоявшее в непосредственной близости от побережья.

Маллон свернул с тропы, выключил свет и мотор. Звуков стрельбы слышно не было. Раздавались лишь слабые щелчки клешней чудовищ, превращавших в хаос завоеванную ими территорию.

Крабы покинули отель вслед за вожаком, поведшим их вдоль дороги, к заливу. Усы вожака медленно колыхались. Он был злой. Очень злой. Не позавидуешь тому, кто станет на его пути.

Признаков людей видно не было, за исключением экипажа катера, освещавшего берег прожекторами. Но крабы не намеревались атаковать его.

Синие домики превращались в груду обломков под ударами клешней крабов. Та же участь постигла и здание прибрежного патруля. Теперь чудовища обрушили свой гнев на ряд рыбацких лодок, стоявших у берега. Первой разлетелась в щепки лодка Клина, ее обломки были подхвачены волнами. Лодки были некой частью жизни океана, и крабы ненавидели их больше всего.

В это время у причала залива Барбику стояло около дюжины различных посудин. Крабам понадобилось меньше десяти минут, чтобы разнести их все в щепки.

Белый луч прожектора осветил скопища чудовищ, как только они вернулись на побережье. Катер тихо прокрался в залив и встал от берега на расстоянии, исключающем риск окружения. Командир катера приказал приблизиться к берегу на триста ярдов. Берег был чист от людей, и он приказал открыть огонь. Прицеливаться артиллеристам надобности не было, все побережье заполнили чудовища, и едва ли снаряд упал бы в песок, не угодив в цель.

Обстрел нанес кое-какой урон. Один краб упал на спину, оглушенный на мгновенье, затем снова перевернулся на лапы. Его панцирь треснул, но не раскрылся. Другим оторвало лапы, и на какой-то момент крабами овладела паника. Вожак внес порядок в их ряды, рассеянно заметавшиеся по побережью, и повел крабов от ослепляющего света и тяжелых снарядов, причиняющих вред.

Снаряд угодил в вожака, но он не дрогнул. Его клешни, сведенные в полумраке, являлись приказом для остальных возвращаться в море.

Крабы выстроились в прежний порядок буквой "V", как хорошо натренированные солдаты, не обращая больше внимания на непрекращающийся обстрел. Даже прямые попадания снарядов оставались незамеченными, так крабы торопились выполнить приказание своего вожака, который управлял ими и был единственным, кого они уважали в океанской пучине.

Все чудовища ушли, кроме одного, оказавшегося за пределами ослепляющего света прожектора, когда начался обстрел. Ему не повезло, судьба распорядилась так, что он получил смертельную рану. Это не было прямое попадание, снаряд угодил в него рикошетом от панциря вожака и застрял, войдя в тело чуть ниже морды. Краб завалился и лежал неподвижно, пораженный незнакомым ему чувством… чувством боли! Он остался на месте в то время, как остальные исчезли в море, не заметив своего собрата, в спешке выполняя команду вожака.

Кроме него, сильно пострадавших не было, и они исчезли в пучине один за другим. Снаряды продолжали сыпаться на их панцири, пока последний краб не скрылся в воде. Это было похоже на тактическое. Отступление, последним в море исчез вожак, подняв клешни в направлении катера, как бы обещая, что люди видят его армию не в последний раз. Они вернутся, и их возвращение будет сеять смерть и разрушения, невиданные со времен начала эволюции.

Профессор Клиффорд Давенпорт, Маллон, Клин и Кордер наблюдали за отступлением чудовищ с холма. Все сражение было как на ладони в ярком свете прожекторов и выстрелов орудий с катера.

Они ушли, — на лице Маллона появилось выражение облегчения.

— Да, — Давенпорт был по-прежнему мрачен. — Но они вернутся. Они ушли только потому, что не могут долгое время оставаться без воды. Но, господи, я никогда не думал, что их так много. Они приумножаются, как колонны крыс или кроликов, и сколько их еще осталось в океане, трудно представить. Нам лучше спуститься и осмотреть результаты их вторжения.

Маллон повернул стартер, и мотор джипа заревел.

"Хорошо, что Риордан остался на континенте ремонтировать неполадки в вертолете, — думал Маллон. — Теперь у прибрежного патруля Хэймана остался один вертолет".

Эвакуированные из отеля расположились среди зарослей эвкалиптов в четверти мили вверх по холму. Они переговаривались испуганным шепотом. Даже сейчас люди едва осознавали, что произошло.

Трое моряков следили за дорогой, ведущей вниз, к побережью. Залив скрывали от них заросли деревьев. Преследование казалось маловероятным, но рисковать было нельзя.

Харви Логан медленно стал пробираться в сторону от остальных. В правой руке он сжимал "Экспресс", в левой — саквояж, — взятый у Франка Барки. Охотник сожалел о том, что не убил Барки. Это было бы так просто. Еще один мертвец среди убитых не вызвал бы никаких подозрений. Если этот парень все еще жив, то могут возникнуть проблемы. Едва ли эти деньги были добыты легальным способом, значит, оставалась опасность вовлечения в это дело полиции. Логан знал, что должен уносить ноги с острова Хэймэн при первой же возможности. Но прежде чем удрать, нужно сделать одно дело. Он должен убить краба. Такой возможности может больше не представиться. Он недоумевал над своим промахом, если это был действительно промах, и хотел взять реванш.

Логан ругал себя, ведь возможность была стопроцентной. Краб находился так близко! "Я слишком резко нажимал курок, и дуло дергалось вверх прежде, чем из стволов вылетали пули", — решил Логан. Это было единственным объяснением. Он не оправдывал себя, но хотел как-то сгладить свой промах, компенсировать его немедленно.

Он ушел с поляны и, оглядываясь, стал пробираться в обратном направлении, придерживаясь тени. Его исчезновение осталось незамеченным. Он торопился. Чудовища могут уйти в море в любой момент.

Идти было трудно, тем более в темноте. Несмотря на свой опыт путешествий в диких и опасных местах, Логан дважды падал, цепляясь ногой за корни деревьев, торчащие из земли. Он тихо ругался, поднимаясь с земли, и, сжимая ружье и саквояж, брел дальше. Спустя некоторое время он вышел на дорогу, ведущую к побережью, теперь моряки, оставшиеся позади, не могли его заметить. Идти стало легче, очертания дороги виднелись в тусклом свете звезд. Вдалеке побережье было освещено лучами прожекторов с катера. Он увидел полчища крабов, отступавших к морю среди разрывов снарядов.

Логан побежал к берегу. Его цель стала навязчивой идеей. Только одни краб — вот все, что он просил. Он забыл даже о том парне со шрамом. Только краб!

Достигнув отеля, Логан на секунду остановился, пораженный хаосом, окружавшим его. В фойе были разбросаны останки моряков, прикрывавших отход. Логан не имел представления, сколько их погибло здесь. Без пересчета всех изуродованных конечностей это было трудно сказать. Вокруг было месиво из человеческих тел. Один раз он поскользнулся и чуть не упал в лужу крови.

Логан не чувствовал никакого отвращения. Смерть окружала его всю жизнь. Он часто помогал туземцам сдирать шкуру с убитых зверей. Запах крови был привычен для его ноздрей.

Снаружи, перед отелем, дорогу ему преградила рухнувшая балюстрада. Он стал судорожно перебираться через нее, задачу осложняло ружье и саквояж, который он не выпускал из рук.

Впереди лежал пляж. Катер по-прежнему обстреливал крабов. Логан остановился, глядя на это зрелище. Чудовища были слева от него, в 200–300 ярдах. Он слышал разрывы снарядов, некоторые из них глухо врезались в песок, другие обрушивались на непробиваемые панцири крабов и, отрикошетив, улетали куда-то в темноту.

Отступающие чудовища представляли собой темную подвижную массу, выделявшуюся на более светлом песке. Логан увидел вожака, надменного и бесстрашного, неуязвимого для снаряда, который ударил в него и срикошетил. Харви Логан бросился бежать, но его скорость замедлилась, когда он достиг мягкого прибрежного песка, в котором увязали ноги.

Крабы исчезали в море. Они направленно ползли в четком порядке, пузырящаяся вода смыкалась на ними.

— Остановитесь, вы, ублюдки! — закричал Логан, увидев, что его затея срывается. — Вы вонючие трусы! Вернитесь!

Между тем он достиг твердой земли. Для выстрела было слишком далеко. Надо подойти поближе. Еще есть время.

— О господи!

Он остановился как вкопанный, в свое восклицание он вложил всю горечь, какую чувствовал. Последние крабы входили в воду. Вожак повернулся к катеру, его клешни поднялись в воздух. Это был жест победы и высокомерия. Затем он пополз вслед за своим войском.

Харви Логан опустился на песок, тяжело дыша. Они ушли, все. Но они убегали от него, ведь так? Вот почему они вернулись в море, а вовсе не из-за катера, обстреливавшего их. Он улыбнулся своим мыслям и в этот момент увидел краба. Сначала он увидел лишь пару глаз, тлеющих подобно красным уголькам. Приглядевшись, Логан разглядел очертания краба, лежавшего в тридцати ярдах от него, пристально смотревшего на человека. Чудовище не двигалось. Он понял, что краб ранен, но это не имело значения. Тот огромный слон, который рухнул у его палатки там, в Африке, тоже был ранен. Пуля, сидевшая в нем, была послана не из его ружья. Но это не имело значения. Никто не узнал об этом. Трофей есть трофей.

Ему не хотелось оставлять саквояж даже на несколько секунд. Его содержимое поможет ему съездить еще не в одно путешествие за трофеями. Саквояж был тяжелый и весил не меньше ружья.

Логан подошел ближе, не ожидая нападения со стороны краба. Тот не двигался. Только глаза его говорили о жизни, все еще тлеющей под панцирем.

Он больше овцы, прикинул Логан, вдвое больше. Хороший трофей. Оставалось лишь дождаться, когда краб сдохнет. Но не так хотелось его заполучить. Вскоре на берег высадятся моряки. Возможно, с континента пришлют войска. Он должен поспешить закончить свое дело. Пушки не смогли остановить пришельцев с глубин, но он, Харви Логан, один из охотников, сделал это. Его фотография будет во всех газетах, он будет стоять на панцире убитого краба с ружьем в руке. Настоящий триумф. Охотник поставил саквояж на землю, зарядил ружье и поднял его к плечу. Этот краб был ближе к нему, чем тот, у гостиницы, он тоже неподвижно лежал и смотрел на человека. Логан выстрелил из одного ствола. Краб все так же смотрел на него, но с большим злорадством, чем прежде. Два красных глаза словно сверлили его. Он выстрелил из второго ствола.

Логан не верил своим глазам. Это было невозможно. Ни одно живое существо не земле не могло выжить после выстрела из двух стволов "Экспресса" с такого близкого расстояния. Должно быть, у них твердокаменные мозги. На этот раз он никак не мог промахнуться.

Замедленная реакция, решил Логан. Это был ответ. Он читал где-то, что доисторические существа умирали лишь через пять минут после того, как был поврежден их мозг. Это время нужно было для того, чтобы смерть проникла во все органы тела. Охотник мог подождать. Но тем временем нужно выстрелить еще для уверенности. Логан достал из кармана патроны и перезарядил ружье. Его пальцы дрожали. Это был не страх — возбуждение от убийства.

Он выстрелил снова, из обоих стволов. Красные глаза встретили его выстрелы с новым приливом ненависти. Усы чудовища заколыхались, клешни скользнули по песку.

— Подыхай, черт тебя побери! — крикнул он, уже не контролируя себя. Перезарядил. Выстрелил. Перезарядил. Выстрелил. С дюжину выстрелов прокатилось над заливом Барбику, затем боеприпасы Харви Логана закончились. Человек и краб смотрели друг на друга. Луч света скользнул по ним и осветил страшную сцену. Катер подошел ближе. Моряки наблюдали за происходящим, стоя в шеренгу на палубе. С кормы опускалась шлюпка.

Неожиданно вопли и стрельба нарушили тишину. Шлюпка, в которой сидело около дюжины человек, перевернулась, вода вокруг нее забурлила и запенилась. Гигантские крабы окружили катер и взбирались на борт, противоположный тому, где стояли прожекторы и собралась команда. Теперь пушки были беспомощны. Ружья и пистолеты представляли собой лишь символическую защиту. Те, кто успел, спрятались в трюме за металлической дверью. Оставшиеся были отрезаны. Некоторые из них погибли на палубе. Несколько моряков прыгнули за борт, где их тоже поджидали растопыренные клешни. Катер был полностью окружен, крабами и один из самых современных патрульных кораблей Тихого океана оказался совершенно беззащитным. Его капитан продолжал сражаться, храбро опустошая магазин своего автоматического пистолета в голову атакующего его краба, который уже схватил его клешней. Тело командира катера было разрезано по диагонали, окровавленные останки брошены тем, кто жадно ждал внизу, пальцы правой руки капитана все еще сжимали рукоятку пистолета.

На верхней части пляжа появились люди. Это вернулись те, кто скрывался на холмах; местные жители тоже вылезали из своих убежищ. Все молча смотрели. Говорить было не о чем. Они видели силуэт катера на горизонте, его прожектора больше не горели, нос был задран. Он, казалось, завис, а потом медленно исчез из вида. Последняя атака гигантских крабов нанесла самый значительный и ужасный урон. Они доказали людям свое преимущество и — на суше и на воде. Харви Логан, смотревший, как затонул катер, повернулся к раненому крабу. Глаза чудовища потухли, в них уже не было дьявольского блеска. Краб был мертв. Логан встал на ноги и повернулся к толпе людей, стоявших у отеля Роял Хэймэн.

— Я убил одного! — крикнул он. — Я прикончил одного из этих ублюдков. Этого не смог сделать катер, а я смог. Харви Логан показал им на что способен!

Возле краба остался лежать забытый им саквояж с двадцатью тысячами фунтов.

Войска прибыли на рассвете, целый рой вертолетов прилетел из Маккай и Проснерин и приземлился на широком золотом пляже залива Барбику. Прибрежные воды казались еще прекраснее в сверкающих лучах восходящего солнца, но ничто не могло изменить подавленного настроения людей и скрыть хаос, творившийся на острове.

Час спустя вертолеты начали вывозить на континент всех желающих покинуть остров. Эвакуация была добровольной, и лишь незначительное количество отдыхающих решило улететь. Всякие катастрофы имеют последствия, а в этих районах любое крушение, будь оно на суше или на море, привлекает всегда целые полчища ужасных вампиров. На острове Хэймэн было достаточно человеческого мяса, чтобы удовлетворить их аппетит.

Солдаты начали спасательные работы, одновременно возводя дополнительные защитные сооружения. Водолазы доставали из затопленного катера тела тех, кому посчастливилось умереть нерасчлененными, спрятавшись в местах, где их не могли достать крабы. Всего из воды подняли четырнадцать тел, остальные пятьдесят семь исчезли. Оставшихся в живых не было. Не было найдено ни одного исчезнувшего тела. Подобно нашествию саранчи, крабы-убийцы не оставляли ничего, кроме разрушений.

В устье залива Барбику была установлена сеть против акул, что заняло у моряков целый день. Они понимали тщетность своей работы, но должны были как-то убедить людей, что сделано все необходимое, чтобы предотвратить возможность второго вторжения.

Некоторые комнаты отеля были по-прежнему пригодны для жилья. Позади него разбили палатки для размещения тех, кто пожелал остаться и чьи комнаты оказались разрушенными.

Человеческие жертвы были подсчитаны весьма приблизительно. Девять моряков, трос из гостиничного персонала и человек, известный как капитан Мантон, который, по всей видимости, решил выпрыгнуть из окна второго этажа, лишь бы не принять смерть от ужасных клешней крабов.

Каролина де Бруннер не выказала и тени печали, когда услышала о смерти своего любовника. Она даже не стала интересоваться подробностями его гибели. Тем не менее она помнила, чувствительные прикосновения пальцев Франка Бурки и свой столь неожиданным образом прерванный оргазм.

Моряки патрулировали побережье днем и ночью. Часть из них погрузила мертвого краба на трейлер, который отвез чудовище в восстановленное здание прибрежного патруля, где его мог исследовать профессор Клифф Давенпорт.

Но никто из них не заявил о нахождении саквояжа, набитого деньгами. Несколько раз на пляже появлялся мужчина с козлиной бородкой, который заявлял, что убил краба. Он явно что-то искал на песке.

Возвратившись в отель, Харви Логан продолжал осматривать пляж через бинокль.

Никаких признаков саквояжа не было.

Профессор Давенпорт, хотел вскрыть панцирь краба, но сделать это не удалось даже нескольким солдатам. В конце концов для этой цели был использован небольшой кран с металлической болванкой, которой забивают сваи. Этой-то болванкой была сделана первая трещина в панцире. Через час под расколотым панцирем стали видны внутренности. Трещина была расширена крюками при помощи все того же крана, после чего часть панциря наконец отлетела. Еще через пять часов солдаты смогли удалить его полностью.

— Если бы это можно было использовать в промышленности, — Давенпорт нагнулся и поднял кусок панциря, — то в создании брони наступил бы переворот. Панцирь способен противостоять практически любому оружию.

Высокий стройный армейский полковник, соглашаясь, кивнул.

— Смотрите, — Давенпорт изучал глубокую рану в нижней части шеи краба. — Это его Ахиллесова пята. Единственное слабое место, размером с блюдце, и слепой выстрел угодил прямо в него. Здесь вошел снаряд, но даже он не смог пробить его тело глубже, чем на фут.

— Значит каждому из них мы должны угодить в подбородок выстрелом из дюймовой пушки, — рассмеялся полковник без тени иронии.

— От пуль того охотника не видно и следа, — присвистнул Давенпорт. — Ничего похожего. Абсолютно. Значит, он не имеет права на этот трофей. Он просто глупый лжец. Заявил, что краб его и что мы не имеем на него права.

— Он по-прежнему вертится на пляже, — сказал еще один офицер. — Мои люди прогоняли его по меньшей мере дюжину раз. Странный тип!

Давенпорт приступил к изучению чудовища.

— Это самка, — его голос напрягся: — У нее полно яиц. Скоро она должна была их отложить. — во время следующего полнолуния. В этом вся опасность, полковник, Она была готова отложить яйца во время отлива, и она лишь одна из немногих. Новое поколение крабов должно быть уничтожено до единого яйца.

— И в этом, заметим, мы весьма преуспели, — в голосе военного зазвучали иронические нотки. — Как же вы собираетесь сделать это?

— Сначала мы должны их найти, — сделал гримасу Давенпорт. — После этого мы можем подумать, как избавить от них мир. Это зависит от того, где находится их пристанище. Если они далеко от цивилизации, мы можем использовать бомбы. В окрестностях полно маленьких безымянных островов, где нет людских поселений. Мангровые топи — идеальное место для кладки яиц крабов любых размеров. Я хочу осмотреть местность с вертолета. Понимаю, это все равно, что искать иголку в стогу сена, но нам может повезти. Когда наступит полнолуние, эти чудовища соберутся для откладывания икры. Самцы тоже. Самки не откладывают яйца без них. Мы должны надеяться на то, что застанем их в полном сборе на одном месте. Тут мы и покончим с ними. Я попрошу Маллона, чтобы он отдал своего пилота, Риордана, в мое распоряжение. С собой мы возьмем Клина. Он знает здешние места лучше кого бы то ни было. Да, я не видел его последние несколько часов. С тех пор, как мы нашли мертвого краба.

— Может, он решил поспать чуток, — полковник повернулся к останкам краба и поморщил нос от зловония, исходящего от него.

— Возможно, Клин пытается привести в порядок свое жилье, — сказал Давенпорт, продолжая орудовать скальпелем во внутренностях краба. — Держите меня в курсе всех передвижений войск, полковник. И начинайте подготовку самолетов для бомбардировки. Можете помолиться, чтобы они нам понадобились. В противном случае разразится война, по сравнению с которой предыдущие две покажутся полевыми учениями.

Клин не спал. Сон вообще не был в его понятии существенным занятием. Он был одним из первых, кто вернулся на побережье вместе с Давенпортом, Маллоном, Кордером и толпой местных жителей, которые пересилили свои страх и пришли, чтобы взглянуть на чудовище с близкого расстояния. Харви Логан по-прежнему громко заявлял о своем достижении, стоя одной ногой на панцире краба и держа в руке свое любимое ружье.

Мрак снова сгустился, когда потухли прожекторы катера, и Клин выругался про себя, споткнувшись о какой-то прямоугольный предмет. Он поднялся с земли в то время, как остальные торопливо прошли мимо. Клин остался один и присмотрелся к предмету, который стал причиной его падения.

Интересно, как попал сюда этот саквояж? Он не был заперт, и Клин приподнял застежки. Через пять секунд он понял, что внутри находились пачки банкнот. Их достоинство и принадлежность не имели значения. Саквояж, доверху набитый какими бы то ни было деньгами, стоит немало!

Он вновь закрыл саквояж, почувствовав головокружение. Годы рыбалки и бережного накопления всех его денег не могли принести ему ничего подобного. Он сидел на песке, прислушиваясь к хаосу, творившемуся вокруг. Никто не обращал на него никакого внимания. Толпа собралась вокруг мертвого краба, и среди шума он мог слышать гнусавый голос Харви Логана.

Клин поднял саквояж и направился с ним вправо от отеля по направлению к своему домику. Он знал, что его дом пострадал от клешней крабов, но сейчас его это мало волновало. Ему нужно было удалиться от всех и от всего на некоторое время, достаточное для того, чтобы пересчитать деньги и прийти к какому-нибудь решению.

Одна половина дома Клина, та часть, в которой находилась спальня, была разрушена до основания, гостиная по-прежнему стояла. Ее интерьер был разворочен, но каменная кладка стен выдержала напор чудовищ. Клин вошел вовнутрь и прикрыл поврежденную дверь насколько смог. Он нашел лампу, зажег ее, и при тусклом мерцающем свете, вывалил на пол содержимое саквояжа.

Через десять минут он узнал, что стал обладателем двадцатью тысячами фунтов плюс-минус сотня-две. Для более точного подсчета не было времени. Он не имел понятия, кому принадлежали эти деньги. Нужно было найти безопасный тайник. Его входная дверь теперь даже не закрывается. Местные ребятишки могут залезть сюда во время его отсутствия. Нельзя было исключать и воров. Таковые находились при каждой катастрофе.

Рассвет только начинался, когда Клин вышел из дома, быстро направляясь к зарослям сосен в тридцати ярдах от дома. В руках он нес саквояж и ржавую лопату, рукоятка которой успела подгнить. Ничего, для его цели сгодится и такая, почва была мягкой и песчаной.

Через десять минут он уже закопал ямку, осторожно посыпав ее сосновыми иглами, чтобы скрыть следы работы. Вернувшись в разрушенный дом, он нашел кофе и кружку, чудом уцелевшие после нашествия крабов. Прихлебывая кофе, Клин смотрел на залив. В этот момент он думал вовсе не о крабах. Каким-то образом он был даже обязан им своей находкой, которая могла круто изменить его жизнь.

Есть тут крабы или нет, решил он, самое время покинуть остров Хэймэн. Если, конечно, они не разбили его лодку. Может быть, ему удастся сесть на один из вертолетов, вывозящих эвакуированных. Саквояж не привлечет внимания. У всех пассажиров будет какой-то багаж.

Его мысли неожиданно вернулись к Каролине де Бруннер. Он тихо засмеялся про себя. Она не будет больше для него маленькой нимфой, богатой вдовой, использующей местного рыбака для удовлетворения своей похоти. Его находка сделает их равными.

Клин взболтнул в кружке остатки кофе и выплеснул их на груду обломков домика. Затем он начал сильно колотить в дверь, пока она не распахнулась достаточно широко, чтобы он мог пролезть в нее. Он не обратил внимания на штукатурку и известь, осыпавшие его с ног до головы.

Клин направился к отелю. Мирная жизнь, которой он жил долгие годы, прошла. Армия огромных крабов и красивая женщина пошатнули ее.

Жизнь в отеле Роял Хэймэн была скорее возбужденной чем подавленной. Те, кто до сих пор тосковал от скуки, с жаром принялись за восстановление апартаментов. Те, кто остался в живых теперь знали, что спасение от повторного вторжения крабов можно было найти в холмах, и чувствовали себя в относительной безопасности. Лишь некоторые из них выбрали возвращение на материк.

Поврежденные номера были опечатаны, кровавые человеческие останки спрятаны от глаз слишком щепетильных. Позади здания вскоре заработал передвижной бар, оставшиеся без жилья были расселены в палатках. Получился роскошный кемпинг, где условия жизни были почти на том же уровне, что и в отеле.

Всего за несколько часов жизнь в Роял Хэймэн переменилась. Комната Каролины де Бруннер не пострадала, если не считать перекошенной двери. По всей вероятности, краб не смог пролезть в дверной проем и решил не пытаться этого сделать, а отправился вслед за своими собратьями в поисках людей.

Она забаррикадировала дверь стулом и упала на кровать, это было часа за два до рассвета. Остаток ночи она возбуждала себя, представляя обнаженное тело Франка Бурки.

Удовлетворившись, Каролина погрузилась в глубокий сон и даже не слышала, как с треском распахнулась дверь и закрылась снова.

Клин сел на край кровати и некоторое время смотрел на спящую женщину. Она даже не прикрыла одеялом свою наготу, пальцы ее правой руки по-прежнему были зажаты между бедрами.

Рука, коснувшаяся ее груди, пробудила Каролину. Она пробормотала "Франк" и потянула мужские пальцы к своим бедрам. Только после того, как они начал возбуждать ее, она открыла глаза.

— Клин! — это был вскрик ужаса, она попыталась встать, но была резко отброшена назад. — Я думала, что сказала тебе…

Клин хмыкнул. Тут она заметила, что он раздет. Его член прижался к ее бедрам, когда Клин лег за ее спиной.

— Там на берегу лежит краб. Думаю, его скоро разделают. Я принесу тебе кусок панциря в качестве сувенира.

— Его пристрелил Харви Логан. По крайней мере, это он так говорит всем.

— Я не знаю. — Клин развел ее бедра, заметив с удовлетворением, что она не сопротивлялась. — Может, и он убил краба, а может, и не он. Меня это не волнует.

— Зачем ты вернулся, Клин?

— А как ты думаешь? Ты и… У меня есть сюрприз для тебя.

Она потянулась к его члену и начала ласкать его, ее пальцы не утратили сноровки даже после ночи, которая видела самое ужасное за всю историю. — Вот это я называю настоящим сюрпризом, Клин.

— Это еще не все, — он поцеловал Каролину. — Я хочу кое-что тебе сказать.

Она подозрительно посмотрела в его глаза. Мужчины всегда что-то хотели ей сказать. Это были обещания, бахвальства, намеки на всевозможные блага — все, что они говорили за полчаса до того, как вонзить ей меж бедер. Но Клин был не из таких. Он получал то, что хотел, только потому, что был Клином.

— Я подумал над тем, что ты сказала, — его самоуверенности поубавилось. Похоже, он затруднялся выразить чувства словами — О том… в общем… ты говорила о замужестве.

— Я? — ее брови приподнялись. — Не могу сказать, что помню…

— Ты говорила! — его глаза сверкнули, он с трудом сдерживал себя. — Это было лишь предположение. Пища для размышления. Но ты говорила об этом.

— Возможно, я чувствовала себя тогда одиноко, — она перевернулась на спину, — но одного тебя недостаточно для этого, Клин. Ты должен это знать теперь.

Дерзкая потаскуха! — подумал он с ненавистью. Но тем не менее не стал спорить.

— У меня есть деньги, — сказал он. — Теперь я не просто бедный рыбак с длинным членом.

— О! — изобразила она удивление — Неужели ты думаешь, что я трахаюсь за деньги?

— Я не про то, — его губы сжались, палец, возбуждавший Каролину, проник во влагалище. — Но я думаю это сделает нас… ну… вроде равных.

— И как же тебе удалось так сказочно разбогатеть с тех пор, как мы последний раз виделись? — Она насмехалась над ним. — Прекрати, Клин, я хочу сейчас, и тебе не надо ничего выдумывать.

— Ты можешь спокойно послушать без своих насмешек? — его скулы заиграли, он злился. — Я могу показать тебе двадцать тысяч фунтов в австралийской и английской валюте.

— Хорошо, — Каролина надеялась, что ее доверие выглядело убедительно. — Я верю тебе на слово.

— Я подумал, что мы можем уехать вместе, — сказал он. — Забудем этот остров, крабов, все…

Клин ждал ответа. Каролина поняла, что было глупо дальше выказывать недоверие. Отвечать отрицательно тоже было глупо. Все потому, что у него было то, в чем она нуждалась, то, что твердо упиралось в ее бедра. К тому же она слышала не раз, что этот человек способен на насилие.

— Звучит соблазнительно, — она закрыла глаза и попыталась проявить энтузиазм. — Только ты и я, Клин.

Прошло много времени, прежде чем их тела разделились.

— А ты не разыгрываешь меня насчет этих денег? — спросила Каролина, потянувшись к стулу за трусиками.

— Нет, — сказал он. — Они есть у меня.

— Где?

— Недалеко. Я могу показать их тебе.

— Позже, не надо торопить события, Клин.

— Ты поедешь со мной?

— Конечно, но не прямо сейчас. Может, через несколько дней, может, через неделю. Где ты достал эти деньги?

— Они лежали поблизости без хозяина.

На ее лице появилась задумчивая улыбка. Она вспомнила, что говорил ей Франк Бурки. Если оба, он и Клин, говорили правду, то едва ли на острове Хэймэн могли оказаться сразу два саквояжа с двадцатью тысячами фунтов. Франк Бурки выпрыгнул в окно, пытаясь убежать от гигантских крабов.

Ее пальцы вновь коснулись члена Клина, проверяя его состояние. В своей руке она почувствовала твердую упругость. Клин тихо засмеялся и примостился между ног Каролины.

— Давай, Клин, — она поцеловала его. — Сделай это так, как будто в последний раз. У нас в распоряжении целый день. Потом мы сможем поговорить о тебе и обо мне и о том, что мы будем делать. Тебе повезло, что ты нашел такую сумму. Бьюсь об заклад, ты спрятал деньги в каком-нибудь укромном местечке, где их не придет в голову никому искать.

— Где тебя носил дьявол, Клин? — Клиффорд Давенпорт поднял глаза от скальпеля, которым он разбирал внутренности краба.

— Я никому не принадлежу, — высокомерно заявил Клин. — Я прихожу и ухожу, когда хочу, профессор. Мне нужно было кое-что сделать, например, расчистить свой домик.

— Тебя там не было, когда я заглядывал туда часа два назад, — вмешался Маллон, согнувшийся под тяжестью кирки.

— Слушайте, — Клин поочередно указал пальцем на Давенпорта, Маллона, Кордера и Риордена, вернувшегося только что от вертолета. — Я никому ничем не обязан и я не собираюсь…

— Хорошо, хорошо, — сказал Давенпорт улыбаясь. — Никто не собирается командовать тобой, Клин. Просто ты нам нужен, потому что ты лучше всех годишься на эту работу.

— О, — Клин заметно расслабился. — А что за дело, профессор?

— Мы собираемся обследовать на этих островах мангровые топи, — ответил Давенпорт. — Их может быть дюжина в округе. А может быть, две, или три, или вообще ни одной. Это единственный шанс отыскать гигантских крабов, когда они выйдут на берег для кладки яиц.

— Удачи вам, — сказал Клин. — Возможно, я скоро покину этот остров. В поисках счастья.

Давенпорт и Маллон переглянулись. Маллон открыл рот первым.

— О? Никогда не думал, что Клин уедет с Хэймэна.

— Значит, ты был не прав, — рыбак наклонился, поднял кусок расколотого панциря и осмотрел его. — Похоже на стальную пластину, не так ли?

— Ты можешь нам помочь, Клин, — продолжал Маллон. — Ты знаешь эти воды лучше меня и Риордана.

— Я же сказал, что, возможно, скоро уеду.

— Ты сказал "возможно", — напомнил ему Давенпорт. — Но пока ты здесь, мы были бы тебе очень признательны, если бы ты помог нам. Мы будем вылетать на вертолете ежедневно — Маллон, Риордан и я. Нам было бы легче справиться с задачей, если бы ты полетел с нами.

Клин сунул руки глубоко в карманы шорт и уставился в землю. В его душе происходила борьба. Он думал о Каролине де Бруннер. Она сказала, что уедет с ним через несколько дней. Может быть, ему не стоило говорить ей о деньгах. Но он должен был доказать, что не лгал. Клин подумал также о том, что, возможно, ему надо бы перепрятать саквояж. Потом он передумал. Каролина занята только собой. Ей не нужны его деньги.

— Согласен? — спросил Маллон.

— О'кей. — Клин кивнул Давенпорту. — Я полечу с вами. Но как только я решу уехать, вам придется продолжать поиски самим.

— Конечно, — Клиффорд Давенпорт не смог скрыть вздоха облегчения. — Начнем с завтрашнего утра. В нашем распоряжении есть, по меньшей мере, неделя.

Все трое посмотрели вслед Клину, направлявшемуся к своему разрушенному домику.

— Что за дьявол вселился в него? — пробормотал Маллон. — Он был частью острова и жил здесь с незапамятных времен. Теперь же, когда обстановка так накалилась, он хочет слинять. Может, он струсил?

— Нет. — Давенпорт повернулся спиной к исследуемому им крабу. — Только две вещи могут так изменить человека — луна и женщина. — Он отколол кусочек от панциря маленьким молоточком. — Этот парень знает, что случится в полнолуние, но, думаю, не это повлияло на него!

Риордан летел на высоте пятидесяти футов над заливом Барбику. Он мог опуститься до тридцати, но не делал этого. Каждый раз, когда он летел над морем, он вспоминал об исчезновении Джонсона. Наверное, отказал двигатель. Это могло случиться с каждым. Даже с ним. Тем не менее, чем больше футов отделяло его вертолет от воды, где могли скрываться эти чудовищные крабы, тем лучше Риордан чувствовал себя. Его отнюдь не радовали эти полеты.

— Попробуем там, — Давенпорт нагнулся вперед и протянул руку в направлении серого пятна, появившегося на горизонте слева.

Риордан кивнул. Маллон осматривал окрестности в бинокль. Клин удобно расположился на сиденьи.

Внизу вырисовывался остров, окруженный сверкающей голубой водой, пенящейся у берегов.

Напряжение росло с приближением вертолета к острову. Люди чувствовали страх и одновременно питали надежду, но все было напрасно. Ничего. Шестой за этот день полет. Большой кусок кораллового рифа, лишенный живности в любой форме.

— Безнадежно, — пробормотал Маллон. — Мы не найдем их, и чем раньше мы поймем это, тем лучше. Даже подводным лодкам не так легко обнаружить крабов. Это стало ясно той ночью.

— Мы ищем всего первый день, — напомнил ему Давенпорт. — Нам придется осмотреть множество пустынных островов прежде, чем мы найдем то, что ищем.

— Нам лучше вернуться назад, — Риордан уже делал разворот. — Мы не можем рисковать и остаться без топлива в этих водах.

Они вернулись на Хэймэн в полном молчании. Клин надеялся, что остальные не заметили его эрекции, когда он подумал о Каролине де Бруннер. Эту ночь он проведет в ее постели. Всю ночь. О лучшем месте для ночлега он не мог и мечтать. Он был рад, что Давенпорт и Кордер поселились в палатках позади отеля. Чем меньше они знали о его личной жизни, тем лучше. Неожиданно остров Хэймэн стал слишком тесен для него.

Маллон и Риордан отправились в армейское подразделение, расположившееся дальше по дороге. Оба надеялись, что не понадобятся больше. Давенпорт утверждал, что крабы не появятся до следующего полнолуния. Маллон знал, что однажды профессор уже ошибся в своем предположении, но надеялся, что на этот раз Давенпорт был прав.

Большая комната отдыха отеля Роял Хэймэн по-прежнему носила следы нашествия крабов. В окнах не осталось ни одного целого стекла. Большая часть мебели была разбита вдребезги. Кругом валялись щепки от дюжины столов и множества стульев. Многим посетителям бара приходилось стоять с фужерами в руках. Давенпорту и Кордеру посчастливилось занять оставшиеся в целости табуреты.

— Мой редактор говорит, что о нападении крабов быстро забывают, — Кордер допивал третий виски. — Он говорит, что если больше ничего не произойдет, то о крабах и вовсе забудут. Беда в том, что все происходит в таком удаленном местечке, как это. Если бы это было на побережье Бонди или на пристани Сидиел…

— Не жалей об этом, — Давенпорт не улыбался. — Это может случиться и там. Где угодно. В Нью-Йорке, Кейптауне — любом другом месте. Мы не имеем понятия о численности этих крабов. После нашествия на Уэльс они размножались в течение 4-х лет. Они могут появиться в местах, которые трудно себе представить. Могут вывести из строя все порты в мире. Вообрази континенты, население которых отрезано от моря, лишено всяческой морской торговли. Об этом страшно подумать. — Он сделал паузу. — Я вижу, что Каролина де Бруннер не пожелала вернуться на материк.

Кордер проследил за взглядом собеседника. Он увидел вдову миллионера в вечернем туалете, который стоил его месячного гонорара, на ожерелье понадобился бы, по меньшей мере, годовой доход.

— Она разговаривает с охотником, — пробормотал репортер. — Это тот парень, который заявил, что убил краба.

— Это сделал не он, — выпалил Давенпорт. — Краба прикончил удачный выстрел с катера. Этот охотник действует мне на нервы. Если он будет толкаться здесь и завтра, я прикажу солдатам вышвырнуть его.

— Судя по его комплекции, без солдат вам с ним не справиться.

— Это лишь внешне, — засмеялся профессор. — Думаю, он не доставит нам много беспокойства.

— Ты превзошел самого себя, Харви, — Каролина де Бруннер застенчиво улыбнулась своему собеседнику. — Тебе посчастливилось убить одного из этих чудовищ, тогда как военные не смогли прикончить ни одного.

— Весь секрет в том, чтобы подойти к ним поближе, — Харви Логан вытянулся во весь свой гигантский рост. — Это дьявольски опасно. Но в этой жизни ничего не дается просто так.

— Один из отдыхающих был убит во время атаки крабов, — заметила она небрежно. — Я видела его только раз. Кажется, очень хороший парень. Мы познакомились с ним в этом самом баре несколько часов назад. Капитан Мантон. Так его зовут. Ужасная физиономия…

Харви Логан почувствовал, как участился его пульс, он затаил дыхание. Лишь красные пятна, появившиеся на лице, выдавали внутренний дискомфорт. Он говорил себе, что нет причины беспокоиться. Никто не может знать. Все покинули отель, когда он оглушил капитана Мантона и оттащил его в комнату.

— Мне так жаль его, — продолжала она. — Он был такой хороший парень. Из тех, кто бродит по всему свету лишь с самыми необходимыми вещами в маленьком саквояже.

Логан замер. Как много она знает или, может, просто вынюхивает?

— Я никогда не видел его, — выдохнул он, будучи уверенным, что его сердце бьется громче, чем играет оркестр.

— Я, пожалуй, пойду, — она отказалась от очередной рюмки виски и двинулась к выходу. — Увидимся, Харви.

Его глаза прищурились, когда он проводил Каролину взглядом. Кто-то нашел этот саквояж на пляже. Харви Логан хотел узнать об этом при первой же возможности. Если его нашла Каролина де Бруннер, то ему доставит лишь удовольствие отнять добычу у нее. Она кое-чем ему обязана, отказав однажды. Реванш будет приятным.

Для Каролины де Бруннер было очевидно, что никто не видел Франка Бурки, выходящим из отеля с саквояжем. Она спросила служащих. Может быть, все-таки его смерть была случайной. Но в действительности ее беспокоило не это. Ей было не по себе при мысли, что Клин мог быть возможным убийцей. Однако, причиной того, что она не имела особого желания покинуть остров Хэймэн вместе с Клином было другое. Ее волновало не то, что она лежит в постели с хладнокровным убийцей. Она сомневалась, в действительности ли деньги спрятаны среди сосен позади его домика, и хотела проверить это при первой возможности.

Клин лежал на кровати, когда Каролина вошла в свою комнату. Он был возбужден, ее неожиданное появление заставило его отдернуть руки от члена, в своем смущении и удивлении он был похож на нашкодившего школьника, застигнутого врасплох учительницей.

— Я вижу, ты уже готов, любимый? — Она села на кровать к нему спиной, собрав на затылке, волосы так, чтобы он мог дотянуться до молнии ее длинного платья.

— У меня это всегда, когда ты поблизости, — засмеялся он.

— Ничего нового?

— Нет. Я думаю, все будет по-прежнему до следующего полнолуния. Но нас здесь уже не будет, ведь так?

— Не будет, — она пыталась говорить искренно. — Мы уже будем далеко отсюда. Завтра ты снова полетишь с ними?

— Наверное, — он смотрел, как она раздевалась. — Если только ты не собираешься уезжать завтра.

— Мы еще побудем здесь день или два, — она стянула свои трусики, обнажив соблазнительные бедра. — Спешить не надо. Впереди еще вся жизнь. Что значат два дня?

Он был словно загипнотизирован совершенством ее тела, той легкостью, с которой она скинула остатки своих одеяний и опустилась на него.

Каролина де Бруннер едва приоткрыла глаза, когда Клин встал с кровати и начал одеваться. Она заметила, что даже, с утра у него была эрекция. Это возбудило ее. Инстинкт заставлял Каролину вернуться в объятия, но логика подсказывала, что нужно его отпустить. Патруль вылетит меньше чем через час. Было бы так просто заставить Клина не лететь и снова испытать блаженство оргазма, но это не входило в ее планы.

Убирая стул, подпиравший дверь, Клин оглянулся на Каролину, но ее глаза уже были закрыты. Обнаженная грудь вздымалась равномерно, как у спящей. Каролина надеялась, что, отвердевшие соски не выдадут ее. Наконец она с облегчением услышала в коридоре шаги уходящего Клина.

Она подошла к окну, встав чуть сбоку, чтобы ее нельзя было заметить снаружи.

Клин вышел с главного входа, прошел вдоль остатков веранды и свернул налево, к дороге, ведущей к побережью.

Она продолжала смотреть в окно, пока Клин не исчез из вида. Красота залива Барбику, чьи голубые воды сверкали при свете первых лучей солнца, ничего не значила для нее. Каролина думала о более важных вещах.

Она поставила стул рядом с кроватью, села на него и закурила сигарету. Ей придется еще долго ждать, но она, должна быть уверена. Внизу прошли несколько матросов, это дневной караул сменил ночной. Остальные обитатели гостиницы, казалось, еще спали.

Прошел час, пока ее уши не уловили слабый шум, который она ожидала услышать; настойчивый рокот становился все громче. Она улыбнулась с чувством удовлетворения и облегчения, когда заметила вертолет, который появился над пальмами, набрал высоту и полетел в сторону залива. Через пять минут он исчез из вида, и на острове Хэймэн вновь воцарилась тишина. Каролина стала одеваться.

Когда она в длинной блузке и облегавших бедра джинсах, вышла из отеля, один из матросов повернулся и посмотрел на нее.

— Доброе утро, мисс, — ухмыльнулся он, взглянув на свои часы. — Что-то вы рано поднялись. Наверное, мысли о крабах не дают покоя?

— Нет, это ваши заботы, — холодно ответила она. — Это ваша работа.

С чувством обиды он посмотрел ей вслед. Несколько минут спустя его внимание привлек мужчина, появившийся в дверях отеля. Матрос начал обход в обратном направлении. Он думал о том, что все-таки ему не нравится этот остров Хэймэн. Матросу он казался очень недружелюбным, хотя ему ещё и не приходилось встречаться с этими крабами.

Каролина де Бруннер подошла к развалинам, которые когда-то были домиком Клина. Она отнюдь не хотела встретиться с кем-либо из его вставших рано соседей. Улыбаясь Каролина разглядывала сосны, поднимающиеся высоко в небо. Ее любовник описал место, где спрятал деньги. Пульс Каролины участился. Как много может позволить себе женщина, имея двадцать тысяч фунтов. Не надо будет больше притворяться. Можно будет сбросить личину Каролины де Бруннер. Достаточно. Они засекли ее в Монте-Карло, но она вовремя убралась оттуда. ФБР давно уже дало описание ее внешности Интерполу. Число подделанных чеков было широко опубликовано. Она улыбнулась, вспомнив статью в газете, которую прочла месяц назад. Настоящая Каролина де Бруннер была задержана в Нью-Йорке. Только тот, кто знал их близко, мог различить их. "Они похожи как близнецы", — писали в газете.

Нет, размышляла она, это больше не сработает. Было даже чего-то жаль. Она наслаждалась своей властью над мужчинами, ночной любовью. Заполучив добычу Франка Бурки, она перекрасит свои волосы и снова наденет очки, изображая прежнюю модель, — Сузи Томпсон. Другое имя. Другая жизнь.

Под деревьями было довольно мрачно, солнечный свет едва пробивался сквозь их кроны. Тем не менее отсутствие травы облегчало ее задачу.

Каролина опустилась на четвереньки и стала руками разгребать иголки сосны. Потревоженные муравьи всполошились; она содрогнулась, так как ненавидела этих насекомых.

Лишь через полчаса искательница клада нашла то место, которое искала. Без лопаты было трудно, но спросить ее у кого-нибудь в отеле значило привлечь внимание. Гримасничая, она разгребала песок своими нежными пальцами с таким рвением, с которым собака отрывает спрятанную, ею кость. Она быстро устала, так как мускулы были непривычны к подобной работе.

Наконец ее пальцы коснулись кожи. Она возбужденно хрюкнула и с новыми силами стала выгребать остатки земли. Клин закопал сокровище глубже, чем она ожидала. Каролина вытянула саквояж из земли, не обращая внимания на поломанные ногти и саднящие пальцы. Защелка поддалась удивительно легко, и, будучи не в силах сдержаться, Каролина запустила в саквояж обе руки, ощупывая его содержимое. Все было правдой. Там были деньги, целые пачки. Наконец-то ей улыбнулось счастье.

Она взяла в руки несколько пачек банкнот, взвесила их, словно все еще не веря в удачу, пришедшую к ней.

Неожиданно Каролина напряглась, ее согнувшееся тело замерло. Она не услышала и не увидела ничего, но какое-то странное чувство подсказывало ей, что она не одна. Какое-то время каждый нерв ее был натянут до предела. Она была не в силах повернуть голову. Деньги выпали из ее рук, мягко опустившись в саквояж. И только когда мужчина обошел ее, она смогла увидеть его.

— Харви, — прошептала она. — Харви Логан.

— Так, так, — охотник подошел ближе, держа руки в карманах своей белой куртки, в которой он щеголял прошлым вечером; его глаза были воспалены — очевидно, он не спал в течение многих часов. — Как это вежливо с твоей стороны — встать в такую рань и показать мне место, где спрятаны деньги.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — она пыталась взять под контроль свои эмоции.

Ее умение владеть собой было основным, что заставляло каждого принимать ее за настоящую вдову миллионера из Техаса. — Это не твои деньги, как ты можешь преследовать меня?

— Поправочка, — сказал он. — Они мои. Их мне дал один парень перед тем, как сигануть в окно, предпочтя сломать шею, чем быть искромсанным клешнями крабов.

— Ты убил его! — прошипела она. — Ты убийца. — Бессознательно она почувствовала вину перед Клином. Если бы он только был сейчас здесь! Но его не было. Она одна среди зарослей сосен, наедине с Харви Логаном, человеком, который так подтверждал свой имидж. Он был убийцей, и она знала, что ему наплевать, кто его жертва — человек или дикое животное.

— Смотри, — она опустила взгляд перед собой, — у нас нет причин ссориться. Мы оба знаем, что не имеем права на эти деньги, давай поделим их и забудем, что мы их нашли.

— Ты в невыгодном положении, чтобы обделать это дельце, — его глаза сузились. — Ты даже не можешь обратиться в полицию, не вызвав подозрение к себе. Я не знаю, откуда у этого парня деньги, но одно ясно: они добыты нелегальным путем. Итак, этот саквояж принадлежит мне.

Неожиданно отчаяние охватило ее, женщину, которая так долго выдавала себя за Каролину де Бруннер. Ей всегда сопутствовала удача, и она не собиралась капитулировать ни перед Харви Логаном, ни перед кем бы то ни было. Без этих денег для нее все было кончено. Она даже не могла вернуться к копированию. Описание ее внешности сравнят с внешностью тех женщин, за которых она себя выдавала, за этим последует ее арест. Единственным выходом для нее останется проституция. Она не сможет больше выбирать себе любовников с тем вниманием, которое ей было присуще несколько месяцев.

Она вздрогнула, представив себе все это, закрыла саквояж и защелкнула замки.

— Хорошо, — пробормотала она и поднялась, держа саквояж в руке. Конечно, он был громоздкий и тяжелый, но она знала, что сможет бежать с ним. Ее неожиданное движение застало врасплох человека, который уже протянул руку к саквояжу. Она повернулась и нагнулась в тот же момент, увернувшись от его руки, потом бросилась бежать. Тридцать ярдов — и она выбежит на открытое пространство позади ряда разрушенных домов. Он не осмелится прикоснуться к ней там. Она слышала тяжелые шаги преследователя и продолжала бежать. Осталась дюжина ярдов. Она сможет. Она была уверена, что ее преследователь остановился. Его шаги затихли. Он прекратил погоню. Женщина замедлила свой бег, но боялась повернуть голову назад. Все, что она хотела, это вернуться в отель, пересчитать деньги и сесть на вертолет, следующий в Макау.

Каролина снова ускорила шаги. Но не прошло и секунды, как на ее шею обрушился удар. В глазах померкло, она почувствовала, что падает, но самого удара о землю уже не чувствовала.

Харви Логан посмотрел на растянувшуюся на земле женщину. Она лежала лицом вниз, ее голова была неестественно повернута, красивая шея изуродована рваной раной. Его рука с обломком камня оказалась верна, как всегда. Он был доволен. Ему всегда доставляло удовольствие смотреть на поверженную жертву.

Он поднял саквояж, зная, что Каролина мертва. Это не входило в его планы, но, вероятно, так было лучше. В глубине души он, возможно, даже жалел ее, но, оставаясь в живых, она могла доставить кучу неприятностей.

Логан подумал о том, что нужно бы спрятать тело, но потом отказался от этой мысли. Земля была твердой, и, чтобы выкопать могилу понадобилась бы лопата… и время. У него не было ни того ни другого. Как только они обнаружат мертвую женщину, это послужит основанием для его ареста. Матрос видел его выходящим из отеля. Для полиции не составит труда разобраться в том, что случилось. Чем раньше он будет на материке, тем лучше.

Но в одном Харви Логан не мог себе отказать. У него не было сувенира, ни одного кусочка панциря поверженного им краба. Это значило для него не меньше, чем саквояж с деньгами.

— Нам лучше вернуться, — Риордан старался перекричать шум двигателя вертолета. — Горючее на пределе, не стоит слишком рисковать.

— О'кей, — Давенпорт оторвал взгляд от подробной морской карты, расстеленной на его коленях. — Девять островов, на двух из них мангровые топи, но слишком маленькие, следовательно, мы вернулись к тому, с чего начали. Может быть, нам больше повезет завтра.

— Постойте, — Клин опустил бинокль и протянул руку в западном направлении, — там что-то есть. Может быть, лишь коралловый риф, а может, остров. Думаю, нам лучше посмотреть.

— Подлетай ближе, — приказал Маллон пилоту.

Риордан не стал возражать и повернул штурвал. Ему все это не нравилось. Из-за какого-то баллона топлива они могли рухнуть в залив Барбику, вместо того, чтобы в безопасности вернуться на Хэймэн. Тем не менее, он повиновался.

— Он большой, — выпалил Давенпорт, глядя па очертания острова, который увеличивался по мере их приближения. — И… о господи, да на нем есть мангровые топи. И какие большие!

Они разглядывали остров с высоты семьдесят футов. Он был примерно в пятьсот акров площадью и имел круглую форму. Со всех сторон его окружали коралловые рифы, мимо которых не проплыл бы ни один рыбак. Болото покрывало большую его часть, лишь в нескольких местах виднелось скопление воды, основная часть было скрыта густой листвой деревьев.

— Я помню этот остров, — Клин повернулся к Давенпорту. — Был здесь лет десять назад. Думаю, приземляться не стоит. Слишком опасно. Но я не помню, чтобы здесь были мангровые топи.

— Они могут появиться за несколько лет, — ответил профессор. — Семена мангровых деревьев могут перелетать за сотни миль и способны выживать в течение года и больше. Они пускают корни, оказавшись в воде, и образуют топи, подобные этим. Если условия оказываются благоприятными, то деревья быстро размножаются. И таким образом в течение года или двух на пустом месте может образоваться настоящий мангровый лес.

Риордан начал снижаться, делая круг. Остров казался мрачным и необитаемым, когда они зависли всего в двадцати ярдах от верхушек деревьев. Что делалось под их листвой, разглядеть было невозможно.

— Мы быстро расходуем бензин, — крикнул Риордан. Этот остров не внушал ему доверия. В душе он надеялся, что Маллон или Давенпорт дадут команду возвращаться.

— Садись! — скомандовал Давенпорт.

— Куда? — На лице пилота появилось выражение тревоги. — В этой листве нет ни одного проема.

— На берег! — рявкнул профессор, — Там полно старых коралловых рифов.

— Прилив…

— Он уже начался и не поднимется выше. К тому же это займет у нас не больше часа или двух.

Вертолет медленно летел, делая круг, потом завис над рифом и сел. Двигатели замолчали, слышался лишь свист крутящихся лопастей и шум прибрежных волн.

— Ну что ж, посмотрим, — Клифф Давенпорт повернулся к остальным с возбужденным лицом. Напряжение. Надежда. Это было наиболее подходящее место из тех, которые они осмотрели с начала патрулирования.

— Откуда начнем? — спросил Маллон. Он не пытался открыть дверь, было очевидно, что ему вовсе не хотелось это делать.

— Мы не узнаем ничего, сидя здесь, — Профессор взялся за ручку двери. — Мы должны пойти осмотреть эти мангровые топи. Это не займет у нас много времени. Риордан может остаться здесь возле вертолета. Нужно проверить, есть ли здесь следы крабов. Лучше взять с собой ружья и надеть резиновые сапоги, которые мы взяли с собой. На этом острове может быть полно всяких гадов.

Трое их них вышли и натянули сапоги. Риордан подал им ружья. Он с облегчением воспринял ту новость, что ему не обязательно сопровождать их.

— Подожди нас пару часов, — сказал Давенпорт. — Если мы не вернемся вовремя, свяжись по радио и сообщи наши координаты. Не покидай вертолета ни при каких обстоятельствах.

— Можете быть уверены, — пробормотал пилот под нос, глядя вслед маленькому отряду, направляющемуся к зеленой стене, которая казалась непроникаемой.

Он закрыл дверь, чувствуя себя так в большей безопасности. Отряд возглавил Давенпорт. Даже Клину было не по себе. Никто из них не проронил ни слова.

Они вошли в лес по руслу ручья и пошли вдоль него под мрачным куполом листвы, сквозь которую едва пробивался солнечный свет.

Ручей был не глубже нескольких дюймов, его грязное дно усеивали кораллы. Давенпорт отломал ветку дерева, которой мерил глубину впереди себя, чтобы не угодить в какую-нибудь глубокую впадину. Местами дно было очень скользким. Грязь прилипала к их сапогам.

Бредя по руслу ручья, они вглядывались в лесную чащу по обеим сторонам, но могли видеть не дальше, чем на несколько ярдов. Болотная вода становилась все чернее.

— Это от кислоты, которую выделяют мангровые деревья, — прошептал Давенпорт. Остальные лишь кивнули, не открывая рта. Это место создавало страшную атмосферу, как что-то огромное, что внушает почтение и заставляет тихо ступать и говорить только шепотом.

Продвигались они медленно, разглядывая грязь по обеим сторонам ручья, ища следы, которые могли означать присутствие крабов. Но следов их огромных лап видно не было. Клин вздохнул, решив, что они напрасно теряют время, его мысли вернулись к Каролине де Бруннер. На этот раз эрекции не было, хотя он представил себе обнаженное тело, дрожащее от нетерпения. Мангровые болота не способствовали эротическим фантазиям.

— Что это? — Маллон встал как вкопанный. Клин врезался в его спину.

Они стояли прислушиваясь. Далеко слышался рев прибоя. Но болото теперь тоже не было безмолвным. Они уловили слабые щелчки. Клик, клик, клик.

Давенпорт напрягся, но тут же расслабился.

— Это всего лишь маленькие крабы, — сказал он. — Прислушайтесь. Этот шорох. Это разбегаются обычные крабы. Обычное явление. Мы недалеко от центра острова. Там живет и размножается все живое; убежище внутри убежища. Звуки заглушаются в таком месте, этому способствуют заросли деревьев. Возможно, мы первые люди, которые проникли так глубоко в эти джунгли. Во всяком случае, раньше у людей не было причин появляться здесь.

Они продолжали медленно двигаться вперед, соблюдая большую осторожность. Ручей начал расширяться, и, выйдя из-за поворота, они увидели перед собой большое озеро. Вода в нем была красновато-коричневой, ветки над головой сомкнулись так плотно, что сюда едва пробивалось несколько солнечных лучей.

— Господи, что за вонь, — Маллон закашлялся и сплюнул. — Как в канализации.

— Ручей продолжается на другой стороне озера, — вытянул руку Давенпорт. — Нам лучше выйти на берег и обойти озеро. Мы не знаем, насколько оно глубокое.

— Есть ли смысл идти дальше? — спросил Маллон. — Мы забрели в этот ад, но так и не видели следов этих чудовищ. Мое мнение — мы теряем время.

— Мы должны посмотреть, куда ведет ручей. — Давенпорт уже выбирался на берег. — И если…

Клик, клик, клик.

Звук был гораздо громче на этот раз. Они выбрались на берег и остановились под деревом. Профессор заметил несколько енотовых устриц, прилипших к корням деревьев, при первом взгляде они казались частью дерева. Вокруг было достаточно вещей, интересных для ботаника, но Давенпорт едва скользил по ним взглядом. Он предупреждающе поднял вверх палец. Обычные крабы не могли производить столь сильные звуки. Раздался треск веток, как будто как-то с корнем выворачивал мангровые деревья.

— Ложитесь, — прошептал Давенпорт. — Он идет сюда!

Все бросились в грязь, не отрывая взгляда от ручья на противоположной стороне озера.

Несколько минут спустя они увидели огромного краба. Русло ручья было слишком узким для него. Своими страшными клешнями он вырывал деревья, освобождая себе проход.

— Назад, назад, — зашипел Давенпорт. — В лес, как можно дальше, смотрите, чтобы он не заметил вас. Быстрее, он идет по ручью обратно к морю.

Они бросились в болото, погрузившись сразу по пояс, сапоги заполнились водой. Только когда они преодолели пятнадцать или двадцать ярдов, профессор подал знак остановиться.

Краб полз теперь параллельно им, и, хотя он был полностью скрыт деревьями, было не трудно следить за его передвижением. Он все так же придерживался русла ручья. Дерево, под которым они укрывались несколько минут назад, было вмиг вырвано с корнем и отброшено в сторону, вода в ручье вышла из берегов. Краб не останавливался ни на секунду. Он полз вперед, как будто преследуя определенную цель, отчаянно пробираясь к морю.

Маллон вытер ладонью взмокший лоб.

— Должно быть, он появился из самого ада, — заявил он. — Господи, что за размеры! Он, должно быть, вдвое больше того, что нашли на пляже, профессор.

— Точно, — во рту Давенпорта пересохло. — Это тоже беспокоит меня больше всего. У тех крабов в Уэллсе был огромный вожак. Мы прозвали его "королем крабов". Во время сражения мы облили его ядохимикатами, и он едва дополз до моря. Я думал, что с ним покончено. Но чудовище, которое мы видели только что, — точная копия "короля", но этого не может быть, если только…

— Если только что?

— Если только эта огромная скотина вовсе не была самцом, а "королевой крабов", подобно тому, как в каждом рое пчел есть королева. Когда умирает одна, ее место занимает другая. У муравьев то же самое. Вожаки рождаются с суперинтеллектом, который много коварнее человеческого. Муравьи безобидны из-за своих размеров, но эти чудовища совсем другое дело. У них есть все: гигантские размеры, коварство, решимость.

— Но ведь их следов не было вокруг ручья, — добавил Клин. — Он здесь один. Мы видели…

— Возможно, существуют сотни других подходов с моря, — ответил Давенпорт. — Я уверен, что это то место, которое мы искали. Королева лишь произвела разведку, готовясь к полнолунию, когда все крабы выползут на берег.

Они прислушались. Передвижение краба было едва слышно теперь.

— Идем, — пробормотал Давенпорт. — Нам нужно возвращаться. Благодаря всевышнему чудовище не заметило нас. Возможно, мы сможем в полнолуние забросать болота бомбами в полнолуние и отправить всех этих крабов к дьяволу. Теперь можем возвращаться на берег. "Королева крабов" выдернула кучу деревьев, сделав для нас великолепный проход.

Они двинулись в обратный путь, теперь их дорогу освещало солнце. Кроны выдранных деревьев не мешали его лучам. Однако их возвращение не было быстрым, так как через каждые несколько ярдов им приходилось перелезать через поваленные деревья, а иногда и обходить их по воде. Рев прибрежных волн становился все громче.

— Я буду рад, если мне удастся выбраться из этого места, — проворчал Маллон. — И никогда не просите меня идти сюда снова. У меня и так будут ночные кошмары всю оставшуюся жизнь.

— Не беспокойся, тебе этого не придется делать, — засмеялся Клифф Давенпорт. — Думаю, наши поиски закончены. Остальное доделают бомбы.

Через несколько минут они увидели море, желанный голубой простор с белыми барашками у коралловых рифов, оно переливалось под лучами яркого солнца.

— Вот мы и пришли.

Три заляпанных грязью фигуры вступили на твердую почву. Они резко остановились, их глаза округлились от ужаса.

— Вертолет исчез! — выпалил Клин.

— Нет, он не исчез, — Давенпорт вытянул руку к побережью. — Но все, что от него осталось, вряд ли будет нам полезным. Идем!

Они бросились бежать, несмотря на всю усталость, к груде обломков, которые раньше были вертолетом, их единственной надеждой покинуть это пахнущее смертью место.

Нетронутыми остались лопасти, как будто их оторвали и отбросили в сторону, прежде чем начать разрушение. Кабина была разорвана на две половины, после чего раздавлена громадным весом.

Риордана не было. Маллон стал копаться в обломках металла, и, когда выпрямился, было видно, что он потрясен. Он дважды рыгнул, прежде чем к нему вернулся дар речи.

— Здесь словно резали свиней, — выпалил он. — Все в крови. Но никаких признаков Риордана. Эта "королева" сожрала его, Давенпорт.

Клифф Давенпорт с мрачным видом принялся за раскопки. Наконец он повернулся к своим компаньонам, в его голосе больше не чувствовалось прежней уверенности и энтузиазма.

— Радио разбито, — сказал он.

Маллон выругался. Клин отвернулся и посмотрел в сторону океана.

— Это означает, что мы не только не можем выбраться из этого чертова места, но даже не можем подать сигнал о помощи.

— Нас скоро начнут искать, — Маллон попытался проявить слабый оптимизм, но его голос звучал подавленно.

— Они могут искать недели, но даже не приблизятся к этому месту, — профессор сел на обломки вертолета. — Остров даже не отмечен на карте. Официально он не существует. Но беда не только в этом. Через несколько дней эти болота закишат мечущими икру крабами-убийцами. С этим мы ничего не сможем поделать.

— Не могу сказать, чтобы я умилялся при виде жаркого из крабов и енотовых устриц, — Маллон пытался внушить себе, что ел отбивную из телятины.

— Придется выбирать между этим и голодом, — ответил Давенпорт. — Я слышал о заключенных, которые выживали, употребляя в пищу мясо крыс. По сравнению с этим, мы в более предпочтительном положении.

— Надеюсь, мы не уляжемся спать в этих джунглях, — Маллон кивнул головой в сторону мангровых болот.

— Нет, — профессор слабо улыбнулся. — Иначе мы умрем от лихорадки или будем заживо съедены насекомыми.

— Либо крабами, — невесело добавил Клин.

— Не думаю, что они появятся на берегу раньше, чем через день, два. — Давенпорт пытался разбить панцирь краба обломком камня. — За это время мы должны попытаться найти надежное убежище среди этих кораллов. Один из нас будет всегда в дозоре, меняться будем каждые два часа. Одному Богу известно, сколько мы сможем продержаться. Шансы, что нас найдут в скором будущем очень малы. Больше всего я жалею о том, что мы можем упустить момент, когда можно посчитаться с этими чудовищами. Представьте себе, что они все соберутся на несколько сотнях акров. Их можно было бы без труда стереть с лица земли бомбами.

Они замолчали. Солнце начало опускаться за остров. Тени изменились, ветер, дующий с моря, становился все прохладнее.

— Нам нужно подыскать место для ночлега. Дьявол, вероятно, эта "королева" находилась на острове все это время. Похоже, Риордан был так занят наблюдением за океаном, что не ожидал нападения с острова. Наверное, дверь была закрыта, и он не услышал ее приближения. Может, он даже задремал. Думаю, об этом мы никогда не узнаем так же, как и об исчезновении Джонсона, которое останется тайной навсегда.

— Слишком много таинственности вокруг этих крабов, — изумился Клин. — Целые корабли исчезают бесследно, и больше о них никто ничего не слышит. Похоже на Бермудский треугольник.

— Да, пожалуй, — кивнул профессор. — Так же, наверное, все будут удивлены нашим исчезновением. Похоже, это лучшее место для ночлега. Стена кораллов защитит нас с моря, мы же можем смотреть во всех направлениях. Этот выступ тоже частично скроет нас.

Некоторое время они сидели в маленькой расщелине, никому из них не хотелось спать, но в конце концов усталость должна была взять свое.

Ночь наступала быстро. Через некоторое время они увидели луну. Она была близка к полнолунию, когда крабы должны будут выползти из недр океана. Еще несколько ночей.

— Я пойду в дозор первым, — вызвался Клин, встав и прислонившись к коралловой стене.

— Разбуди меня через два часа, — Давенпорт вытянулся на неровной жесткой поверхности. — Маллон сменит меня.

— Завтра разожжем костер, — сказал Клин. — Это единственный шанс привлечь вертолеты или корабли. Мангровые деревья горят как порох. Их стволы сухи, хотя кроны пышные.

— Мой Бог, — выдохнул Давенпорт. — Какого дьявола я не подумал об этом раньше?

— Это, кажется, так естественно для подачи сигнала, — Клин впервые ощутил чувство превосходства хоть в таких незначительных вещах над своим именитым компаньоном.

— Я думаю не о сигнале, — рявкнул профессор. — Я думаю об огне, как о средстве борьбы с крабами. Огонь — это то орудие, которое мы должны попытаться использовать.

— Не понимаю тебя, — сказал Маллон. — Если они не любят огонь, они просто вернутся в море.

— Это им не удастся, если их будет окружать стена огня, сквозь которую не будет прохода.

— Мы не можем их попросить подождать, пока мы будем возводить эту стену огня вокруг них.

— Нам не нужно будет их просить, — возбужденно кричал Давенпорт. — Они сами соберутся для икрометания на болоте. Если мы навалим сухих деревьев по периметру болота, то нам останется только их поджечь, когда крабы соберутся в середине. Огонь быстро распространится, и крабы окажутся в западне. Я даже уже слышу, как они будут шипеть.

— Это будет не так просто, — Клин не разделял энтузиазма своего коллеги. — Нас трое, и у нас всего несколько дней, а нет ни топоров, ни чего-нибудь плотного, чтобы рубить дрова. А если все-таки нам повезет и мы загоним крабов в ловушку, то как мы сами выберемся с этого долбанного острова?

— Если нам удастся уничтожить крабов, — спокойно продолжал Клифф Давенпорт, — то наше возвращение не будет иметь большого значения. Что значат жизни трех человек в сравнении с тем, что еще могут натворить эти твари?

Проблем у полковника Клинтона прибавлялось с каждым часом. Он вздохнул, едва бросив взгляд на официальный ордер на арест Сюзан Томпсон, она же Каролина де Бруннер, и протянул его обратно рыжеволосому человеку с голубыми глазами, который сидел напротив него.

— Я видел эту женщину, — сказал он инспектору Голду. — Думаю, она по-прежнему в отеле.

— Нет, ее там уже нет, — ответил инспектор без всяких эмоций. — В этот самый момент она лежит мертвой в сосновом лесу в трехстах ярдах отсюда. Убита. Мой ассистент находится сейчас у тела. Мне нужно, чтобы вы оцепили лес, пока мои люди не прилетят с материка.

Полковник откинулся на стуле. Он не оплакивал смерть Сузи Томпсон, но подумал о дополнительных осложнениях. Трое человек пропали с вертолетом, гигантские крабы могут возобновить атаку без предупреждения, а теперь еще придется иметь дело с полицией потому, что кто-то выбрал неподходящее время для убийства.

— Мы получили донесение, что она продолжает свои аферы на острове Хэймэн, поэтому я с сержантом Рейсом вылетели сюда, чтобы арестовать ее. Один из матросов сообщил, что она вышла из отеля сразу после восхода солнца. Незадолго до этого из отеля вышел парень по имени Клин.

— Он исчез, — раздраженно пробормотал полковник. — С двумя другими, которые исследовали острова в поисках мангровых топей.

— За ней из отеля вышел этот охотник Логан. Еще одно, полковник. Мы были в морге и осмотрели тела тех, кто погиб во время нашествия крабов. Нас заинтересовал еще один парень. Он был зарегистрирован как капитан Мантон, но его настоящее имя Франк Бурки. Бывший осужденный, грабитель. Где-то здесь он спрятал двадцать тысяч фунтов, мы должны найти их. Прежде всего мы хотели бы поговорить с Логаном. Со вчерашнего дня он не появлялся в отеле. Тем утром он вернулся в отель примерно через час и выписался из номера.

— Хорошо, — улыбнулся полковник Клинтон. — Возможно, я смогу решить пару ваших проблем, инспектор. Идемте со мной. Думаю, вам будет интересно посмотреть на то, что я вам хочу показать.

Инспектор недоуменно последовал за полковником к деревянному домику, стоявшему неподалеку от палатки. Возле двери стоял часовой, который отдал честь при их приближении. Солдат достал из кармана ключ и отпер дверь. Дверь открылась, внутри на табурете сидел здоровенный детина с козлиной бородкой. Его уныние было очевидно. Он даже не поднял головы и продолжал мрачно глядеть в пол.

— Вот, инспектор, — в голосе полковника чувствовалось удовлетворение. — Мне кажется, это тот человек, у которого вы хотели взять интервью.

— Харви Логан! — Голд не смог скрыть своего удивления. — Что, черт возьми, заставило вас запереть его, полковник?

— Он нам надоедал в течение двух дней, — ответил Клинтон. — Он настаивал на том, что убил гигантского краба, который был на самом деле уничтожен снарядом с катера. Вчера, после полудня, он снова потребовал одну из клешней краба в качестве трофея. Естественно, мы не могли отдать ее, руководствуясь интересами науки. Тем более, что профессор Давенпорт, один из пропавших, не закончил своих исследований. Логан настаивал, что краб принадлежит ему, он собирался покинуть остров вместе, с трофеем на следующем вертолете. Он был так настойчив, что только трое солдат смогли с ним справиться. Во время борьбы его саквояж выпал и раскрылся. Думаю, вы сами догадаетесь, что было внутри.

— Двадцать тысяч фунтов, которые я лелеял надежду найти, — засмеялся Голд. — Хорошо, думаю, мне надо поговорить с нашим приятелем и пролить свет на это дельце.

— Он в вашем распоряжении, — Клинтон повернулся к выходу. — Да, деньги мы отправили в Маккау, под охраной, естественно.

Голд кивнул и шагнул в дом, заперев за собой дверь.

— Я не знаю, куда они делись, — кричал в трубку Кордер, когда его редактор позвонил в третий раз в день. — Они улетели и не вернулись.

— Узнай все и позвони мне.

— Дьявол, откуда я узнаю? Даже власти не в состоянии сделать это. На поиски посланы вертолеты, но эти четверо исчезли, подобно Джонсону.

— Мы уже придумали заголовок: "Профессор Давенпорт со своими помощниками становится жертвой крабов-убийц".

— Как хотите, — проворчал Кордер. — Но не вмешивайте в это мое имя. Здесь произошло еще кое-что, помимо всей этой кутерьмы вокруг крабов.

— Что же?

— Здесь находилась та женщина, которая работала под Каролину де Бруннер. Ее нашли убитой в лесу. Военные арестовали одного парня. Похоже, он имеет отношение к этому убийству. Я с ним разговаривал раньше. Позже я изложу вам свои факты.

— Занятно, — ответил редактор без энтузиазма. — Но нас интересуют крабы. Чем больше фактов, тем лучше. Информацию о них покупают охотнее, чем любую другую. Крабы приносят деньги. Расскажи мне о результатах исследования убитого краба.

— Они не хотят пока их обнародовать.

— Постарайся что-нибудь узнать.

— Должно быть, вы шутите, — ответил Кордер. — С солдатами шутки плохи. Достаточно перейти им дорогу, чтобы оказаться запертым в сарае без окон и с охранником у двери. Нет, с этим ничего не выйдет.

— О'кей, — вздохнул редактор. — Тогда работай над исчезновением Давенпорта. Любые сведения.

Редактор бросил трубку.

Кордер вышел из отеля, перед которым разгорелся спор между группой туристов, желавших искупаться, и двумя матросами, которые пытались препятствовать этому. На пляже было полно людей. Жизнь на острове Хэймэн вернулась в свое русло быстрее, чем кто-либо мог подумать. Пока крабы вновь не появятся, редактор замучает его звонками. Убийство же вдовы миллионера не интересовало его.

Когда наступило утро, все трое были уже на ногах. Приятно было заставлять двигаться свое окаменевшее тело. Кораллы не идеальное место для ночлега.

Они позавтракали маленькими крабами, которых было легко поймать на болоте. Клин поймал их шесть штук за десять минут и принес столько же енотовых устриц.

— Если я когда-нибудь выберусь из этого долбанного места, никогда больше не возьму в рот мясо краба, — поморщился Маллон.

— Скорее они съедят тебя, — ухмыльнулся Клин, в ответ на что Маллон нахмурился.

— Пора браться за дело, — Клифф Давенпорт выкинул в воду остатки своего завтрака. — Я пойду первым и через милю соберу костер из мангровых веток. Клин будет собирать кострища до первого моего. Тем временем Маллон пойдет влево и будет собирать костры до встречи со мной. Как много займет это времени, я не знаю. Собирайте костры так, чтобы их можно было легко заметить с берега, потому что когда крабы выползут на берег, нам придется поджигать костры при лунном свете.

— На словах звучит неплохо, — сказал Клин. — В конце концов мы сможем убить время. — А как насчет костра, который мог бы послужить сигналом для поисковых вертолетов и кораблей?

— Думаю, об этом лучше забыть, — ответил Клифф. — У нас нет на это времени. Одному придется постоянно возвращаться, чтобы поддерживать огонь. К тому же, если "королеве крабов" снова приспичит выползти на берег, то запах дыма может заставить ее изменить планы, что будет нам вовсе не на руку. Нет, боюсь нам придется забыть пока о своем спасении. Если покажется вертолет или судно, машите своими рубашками и надейтесь на лучшее.

Маллон отправился налево, Давенпорт направо. В руках обоих были ружья.

Давенпорт оглянулся, он не видел двух своих товарищей. Им овладело чувство одиночества, усиливавшееся сознанием того тяжелого положения, в котором они оказались. Их было всего трое против армии невиданных доселе врагов, единственным их вооружением были ружья и коробок спичек. Он вспомнил все, что предшествовало: годы научных работ по изучению крабов, различные планы, изучение способов уничтожения этих чудовищ при помощи армии, которая была в его распоряжении, но все обернулось иначе. Теперь ему оставалось надеяться лишь на себя самого, и шансы на успех были ничтожны. Теперь его план был так прост, но ему могли помешать тысячи непредвиденных обстоятельств. Крабы могут вовсе не появиться. Неожиданный шторм в состоянии загасить пожар в считанные минуты, деревья, возможно, загорятся не так легко, как он рассчитывает. Тем не менее они должны использовать это, т единственный шанс.

Больше всего его волновала Паб. Многие женщины не способны оценить степень опасности. Она способна. Ей уже приходилось видеть это однажды. Она наверняка узнает об исчезновении вертолета и места себе не будет находить. Если бы он мог только послать ей весточку! Такой возможности не предвидится, пока он находится на этом проклятом острове. А все должно было быть иначе, он должен был сидеть в штабе и руководить атакой с воздуха.

Вскоре Давенпорт зашел достаточно далеко и принялся собирать дрова для первого костра. Для этого ему пришлось зайти в болото на несколько ярдов, его сапоги утопали в жидкой грязи.

К своему удивлению он обнаружил, что для сбора дров не нужен ни топор, ни мачете. Возможно, они бы и ускорили работу, но ненамного. Толстые ветки легко ломались в его руках. Вскоре он набрал целую охапку и положил ее на самом краю мангрового болота. Так он проделал несколько раз, пока костер не стал высотой в четыре фута, вершина костра находилась под самыми ветками ближайших мангровых деревьев. Он надеялся, что огонь встанет плотной стеной и отрежет крабам путь к отступлению.

Давенпорт сделал короткую передышку в полдень и перекусил пойманным крабом. Его начинала мучить жажда. Пресная вода была еще одной их проблемой. Ее здесь не было, озера посреди острова были наполнены морской водой. Хотя мясо крабов и было сочным, но хватит ли им этой влаги, чтобы продержаться несколько дней. Хотя это и не имело особого значения.

За час до наступления сумерек он вернулся в их "лагерь" возле обломков вертолета. Клин и Маллон уже были там.

— Нам повезло, — усмехнулся Клин. — В трехстах ярдах отсюда есть озеро с пресной водой. Не большое, но вода в нем свежая. Думаю, что это дождевая вода, оставшаяся после шторма. Над озером нависают горы и это предохраняет его от высыхания.

— Ты гений, — усмехнулся Давенпорт.

— Его нашел Маллон, а не я, — сказал рыбак. — Мы утолили нашу жажду, теперь твоя очередь. Ступай, но не вздумай умываться или делать что-нибудь тупое в этом роде.

— Думаю, мне даже все равно, помоюсь ли я когда-нибудь снова, — ответил профессор, направляясь к озеру.

Пока Давенпорт пил, он прикинул, что в этом озере не больше пяти галлонов воды. Каждый день часть воды будет испаряться, но ее должно хватить до прихода крабов.

Клин принес дюжину устриц, которые они съели на ужин. Их мясо было не особенно приятным, но все-таки вносило некоторое разнообразие в рацион.

— Я первым пойду в дозор этой ночью, — вызвался Маллон, двое остальных не стали с ним спорить. Все были измождены, а костры приготовлены лишь вокруг четверти мангровых болот. Значит, им предстояло поработать еще дня три. Все зависело от того, станут ли крабы дожидаться полнолуния или выползут на берег раньше. Этого никто не знал. Чудовища атаковали остров Хэймэн в течение периода, во время которого они должны были быть относительно спокойны.

Давенпорт заснул уже через несколько минут после того, как растянулся на жесткой кровати из кораллов.

Ему показалось, что он спал всего несколько секунд, когда кто-то потряс его за плечо.

— Тсссс! — прошипел Маллон, и профессор сразу понял, что был разбужен вовсе не для смены караула. Клин был уже на ногах и выглядывал из-за кораллового рифа. Что-то происходило.

Клик! Клик! Клик! Услышав знакомые щелчки, Давенпорт в одно мгновение оказался возле Клина.

— Видишь их? — прошептал Клин.

Лунный свет тускло освещал побережье, и только пространство под мангровыми деревьями оставалось в тени. Давенпорт почувствовал, как по спине бегут мурашки, когда он увидел очертания трех чудовищ, ползущих к болоту, всего в пятидесяти ярдах от их убежища. В их движении было что-то необычное и величественное. Крабы останавливались через каждые несколько ярдов, словно набираясь сил. Они были гораздо больше, чем сама "королева крабов", хотя их тела были не пропорциональными. Только когда он увидел две головы, одна над другой, он все понял.

— О дьявол! — пробормотал он. — Икрометание началось! Мы опоздали!

Это была правда. Три краба тащили самок на своих спинах, что и было причиной их медленного передвижения. Самкам было довольно трудно удержаться, одна из них соскользнула, и самец дожидался, пока она вскарабкается снова.

Вскоре эта процессия углубилась в болото. Послышался треск ветвей и корней деревьев, вырываемых из грязи. По мере продвижения чудовищ звук все затихал, вскоре вновь воцарилась тишина.

Клифф Давенпорт сконцентрировал все внимание на полосе прилива, омывающей прибрежный песок и камни. Никакого постороннего движения видно не было.

— Сколько вы их видели прежде, чем разбудили меня? — спросил он Маллона.

— Только этих троих, вернее шестерых. Господи, какое ужасное зрелище!

— Следуя инстинкту, они ползут прямо к месту икрометания, пробормотал Давенпорт. — Им даже не надо искать его, так сильно это чувство. Но почему их только трое? И "королевы" не видно?

— Они могли выползти на остров с разных сторон, — сказал Клин. — В таком случае мы бы их не увидели.

— Может быть, — ответил профессор. — Но в таком случае мы бы увидели больше шестерых. Отсюда далеко видно. Нам нужно подождать.

Никто из них не спал остаток ночи, взгляды всех были прикованы к линии прилива. Наконец небо начало сереть, но признаков остальных крабов видно не было.

— Хорошо, — Давенпорт покачал головой. — Я могу только догадываться, что происходит. Они не мечут икру одновременно. Вероятно, это длительный процесс. Но, может, они возвращаются в море все вместе. Мы должны продолжать нашу работу, не забывая о том, что на острове есть крабы. Пока их шесть, но, возможно, мы не заметили остальных. Мы можем только надеяться, что в данное время они менее активны, но не стоит забывать об опасности. Не заходите далеко в болото и старайтесь производить как можно меньше шума. Теперь давайте быстро перекусим и начнем работать. Возможно, мы не успеем окружить болото кострами, но, надеюсь, этого не случится.

Все трое ожесточенно работали в течение дня, не обращая внимания на усталость и изможденность. Когда они собрались вечером, то прикинули, что сделали вдвое больше предыдущего дня.

— Вероятно, мы закончим завтра, — Клифф Давенпорт прислонился к коралловой стене. — С другой стороны, возможно, у нас не будет шанса. Жаль, что вы не курите. Иначе при вас были бы спички или зажигалка. — Он достал наполовину пустой коробок спичек и начал их пересчитывать. Их было пятьдесят. Он разделил их на три равных части и протянул каждому. — Не тратьте их зря. Лучше воспользоваться горящей веткой от первого разожженного костра.

Они переглянулись полусонными взглядами. Это было результатом их ночного бодрствования.

— Я буду караулить первым, — Клин встал на ноги. — И не надо спорить.

Никто не стал возражать.

Луна, ставшая почти полной, тускло освещала берег. Клин смотрел на море и вспоминал Каролину де Бруннер. Интересно, что она делает. Хотя в данный момент это его не очень волновало. Он принял решение, к которому пришел во время дневной работы. Если даже он вернется в цивилизацию, что было маловероятно, он никуда не поедет с ней. У них не было ничего общего, кроме секса. Теперь, когда он был далеко от ее гипнотического влияния, эта женщина стала для него лишь мимолетным воспоминанием. Думы о ней даже не возбуждали его. У нее была сноровка заставлять вас говорить ей то, что вы не сказали бы никакой другой женщине. Как, например, он выболтал место, где спрятал не принадлежащие ему двадцать тысяч фунтов. От этой женщины невозможно утаить никаких секретов.

Неожиданно его внимание привлекло какое-то движение возле прибрежной полосы. Он вгляделся. Это было похоже на огромную волну, которая не опускалась, а медленно двигалась вперед, она была чернее самой воды. Длинная линия, в несколько сотен ярдов, медленно двигалась из недр океана.

Потом он увидел их, огромных крабов, одни из которых уже ползли по берегу, другие только показывались из воды. Он посмотрел направо и налево. Они были повсюду и настойчиво ползли к глубине острова, следуя давнему инстинкту.

Клин разбудил Давенпорта и Маллона, прошептав "Началось! Их бесчисленное множество вокруг!"

— В их линии нет ни одного пробела, — Давенпорт уже проснулся и изучал ситуацию. — Их в десятки раз больше, чем я думал, и они собираются проползти прямо через наши головы! Забирайтесь под выступ и молите Бога, чтобы они нас не заметили!

Под выступом едва хватало места для всех троих, но они кое-как умудрились втиснуть туда свои тела и замерли, прислушиваясь к приближающейся армий чудовищ, клацанью их клешней и шуршанию песка и кораллов под их лапами.

Неожиданно звезды над их головами исчезли. Краб прополз прямо над ними, едва не задев их лапами. Что-то коснулось ноги Маллона, и он чуть не закричал от ужаса.

Давенпорт не имел понятия, сколько времени продолжалось это шествие. Еще несколько раз крабы проползали над их головами. Вскоре раздался невообразимый треск деревьев, вырываемых с корнями. Ничто не могло остановить этих чудовищ, ползших для того, чтобы породить еще тысячи себе подобных, что позволило бы им полностью завоевать океан.

Наконец снова воцарилась тишина. Не было слышно ни единого треска со стороны мангровых болот.

— Они ушли, — сказал Давенпорт осипшим голосом.

Он выбрался из укрытия и осмотрелся. Вокруг было так спокойно, как будто все случившееся — кошмарный сон. Но все было реальностью. Похоже, все чудовища теперь собрались в центре мангрового болота.

— Ну что ж, настало время, — Клифф Давенпорт вышел на берег. — Думаю, не нужно вам напоминать, что следует делать. Может быть, нам повезет. Может быть, мы потерпим неудачу, по крайней мере, будем знать, что попытались сделать все, что зависело от нас.

Они коротко пожали друг другу руки и разошлись не оглядываясь.

Клиффорд Давенпорт с удовлетворенностью и облегчением заметил, как быстро разгорелся костер и пламя перекинулось на ветки мангровых деревьев. Он поднял горящую ветку и бросился бегом к следующему костру, поджег его, подобрал другую ветку и устремился дальше. В другой руке он сжимал ружье, абсолютно бесполезное в данной ситуации, но все-таки как-то успокаивающее.

Вскоре он заметил красные всполохи на другом конце острова, это придало ему сил. Наконец Давенпорт достиг своего последнего костра, но не остановился, он продолжал поджигать деревья, выбирая наиболее сухие из них. Отламывая горящие сучья, он продолжал поджигать деревья дальше и дальше.

Плотная стена огня устремилась в глубь болот, сжигая все на своем пути и шипя каждый раз, когда встречалась вода. Ничто уже не могло остановить пожара. Горящие ветки падали вниз, поджигая стволы новых деревьев, огонь продолжал наступление.

Давенпорт кашлял, его глаза слезились, было к тому же ужасно жарко. Но он продолжал свою миссию: нужно было сомкнуть круг огня, пока крабы не обнаружили спасительный выход.

Вокруг теперь не было теней, Пламя рвалось вверх, заливая своим светом сияние звезд и луны.

Маллон мог теперь слышать крабов. Несколько раз он слышал, как они метались в поисках укрытия, но каждый раз огонь заставлял их отступать. Они встретились со стихией, которая была сильнее их. Это было их поражением.

Потом он увидел "королеву крабов". Она замерла на берегу, наполовину погрузившись в воду, и смотрела на то, что ей было незнакомо раньше, огонь дьявольски прыгал в ее зрачках.

Маллон остановился. Чтобы замкнуть круг огня, он должен был пройти перед ней. По какой-то причине, известной только ей, она не выползала на берег вместе со всеми крабами. Возможно, "королева" уже перешла тот возраст, до которого самки мечут икру. Может быть, не было такого самца, который смог бы выдержать ее вес на своей спине. А может, она не подпускала к себе ни одного из них.

Маллон не знал. Он знал только, что должен пройти мимо нее. Он поджег очередное дерево и бросился бежать. Увидев это, самка двинулась наперерез, растопырив клешни.

— Ты, сука! — закричал он и бросил горящую ветку со всей силой, на которую еще были способны его мускулы.

Ветка угодила прямо в уродливую морду чудовища, искры разлетались во все стороны.

Чудовище попятилось назад, шипя от злости и боли. Маллон воспользовался моментом и бросился бежать. Через несколько ярдов он остановился и посмотрел назад. "Королева крабов" подползла к морю и окунула морду туда, чтобы хоть как-то утихомирить боль. Потом она снова задрала голову. Маллон увидел ее глаза, они больше не мерцали красным светом. Это были две пустые глазницы. Он ослепил ее! Она выползла из моря и остановилась, глядя в его сторону, но он знал, что она не видит его. Деревья возле нее вспыхнули, вниз начали валиться горящие стволы и ветви. "Королева" попятилась назад и исчезла в окутавшем ее дыму.

Маллон закашлял, поднял горящую ветку и принялся заканчивать свое дело.

Что-то двигалось впереди него в густом дыму. Он повернулся, держа наготове горящую ветку. Но вскоре облегченно вздохнул и почти истерично рассмеялся, узнав профессора Клиффорда Давенпорта и Клина. Кольцо огня было замкнуто!

— Отлично! — Давенпорт обнял его за плечи. — Мы сделали это. Благодаря Всевышнему, мы сделали это! Должно быть, так выглядит ад, но на этот раз он уничтожит то, что породил.

— "Королевы крабов" там нет, — сказал Маллон. — Она в море. Я ослепил ее.

— Господи! — зарычал профессор. — Тогда с ними не все покончено. Коварная свинья! Она как будто знала. Как бы то ни было, нам лучше отойти подальше, чтобы не встретиться с кем-нибудь из наших друзей. Они мечутся там, как стадо слонов во время пожара в джунглях. Пока еще ни один не выбрался, насколько я видел. Остается молиться, чтобы королева не оказалась беременной.

Они отошли к побережью и спрятались среди рифов, продолжая наблюдать за пожаром. Огонь уже достиг центра болота и оттуда стало нестись шипение, которое не производил огонь. Спустя некоторое время эти звуки стихли.

Медленно наступал рассвет, первые лучи солнца пробивались сквозь густую пелену дыма, поднимавшегося с мангрового болота. Не было ни ветерка. Пожар может продолжаться еще несколько дней, а то и недель. Вместо мангровых джунглей повсюду теперь виднелись уродливые скелеты и целые горы пепла. Это был погребальный костер чудовищных крабов.

— В ближайшее время никто еще не сможет туда войти, — заверил Клин.

— И выйти, — мрачно улыбнулся профессор.

Никто из них не сомневался в своей собственной участи. Устрицы и маленькие крабы были тоже уничтожены огнем. На этом острове не существовало других источников пищи. Теперь это было местом смерти и опустошения.

Вскоре после полудня они увидели самолет. Он пронесся над ними, сделал круг, и, когда пролетал над островом во второй раз, все трое стояли на вершине кораллового рифа и размахивали своими почерневшими от дыма рубашками.

Потом он улетел. Когда шум его двигателей затих, они молча сели на песок. Хуже всего было то, что они не знали, видел ли их пилот. Дым, обволакивающий остров, был плотнее любого тумана.

День тянулся медленно. Озеро с пресной водой высохло от пожара. Давенпорт понимал, что они протянут еще не больше двух дней.

Ближе к вечеру они услышали тот звук, о котором молились, — это был рев приближающегося вертолета. Им не нужно было даже вставать, чтобы привлечь внимание, вертолет уже садился на тот риф, на который приземлился Риордан три дня назад.

Пилот открыл дверь и поджидал, когда они подбегут.

— Давайте на борт, ребята, — ухмыльнулся он. — Полковник Клинтон заждался. Вас спас огонь. Мы было уже решили, что загорелся сам Тихий океан. Дым простирается отсюда до самого острова Хэймэн!

— Домой, парень, и не задерживайся, — усмехнулся Давенпорт. — Мне нужно срочно позвонить в два места.

Он хотел сам доложить обо всем Криседалу. Но это подождет до того, как он поговорит с Паб.

Маллон думал о том, что мог бы всю жизнь спокойно охотиться на кенгуру, и о том, что вскоре снова приступит к патрулированию побережья. Одно было мечтой, другое — всей его жизнью.

Клин улыбался про себя, вспоминая о пухлом саквояже, зарытом им под соснами. Может быть, он оставит его там, где он сейчас лежит. В заливе Барбику по-прежнему много рыбы, которую нужно ловить. Богатство не всегда приносит счастье.

6,35 кг