В последнее время в России интерес к Сталину не только неимоверно вырос, но и резко поменял знак. Это можно считать парадоксом, но после полувека монопольной клеветы на этого человека многих историков и журналистов сегодня свыше 70 % россиян хотели бы видеть руководителем своей страны именно Сталина. Клеветники объясняют такое умонастроение исконными рабскими свойствами русского народа (о чем поговорим несколько ниже), но ведь это все тот же народ, который в 1991 году втоптал в грязь то, ради чего жил Сталин и за что отдал жизнь, — СССР. И тогда, в 1991 году, этот народ считался «свободолюбивым» и ВПОЛНЕ УСТРАИВАЛ КЛЕВЕТНИКОВ. А теперь снова раб?

Дело, конечно, не в этом. Просто народ насмотрелся на всех этих ельциных-путиных и кравчуков с кучмами, оценил их окружение и «элиту», и, зная о Сталине только то, что при нем таких людей расстреливали, затосковал не о Сталине, а о ЧЕСТНЫХ РУКОВОДИТЕЛЯХ СТРАНЫ.

Сталин фактически возглавлял СССР лет двадцать, а с 1941 по 1953 год и юридически был главой Советского Союза, поэтому только для простого описания того, что он сделал, требуются тома, а для объяснения сути его дел — десятки томов. Сейчас очень мало людей, способных прочесть столько литературы, да и интересы уже другие. Но совсем ничего не знать о Сталине либо делать выводы, основанные на клевете, — значит БЫТЬ НЕОБЪЕКТИВНЫМ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ.

Это книга кратко рассказывает о сути сталинских дел и устремлений, а также объясняет, за что его убили предтечи нынешних «президентов» СНГ. Книга предназначена, так сказать, для «чайников» истории.

Но начну я все же со свойств советского народа.

Сегодня для нас, бывшего советского народа, наиболее точно подходит характеристика, данная когда-то Тарасом Шевченко, — «славных прадедов великих правнуки поганые».

Что да, то да, но при Сталине мы, советский народ, такими не были. Это не учел в свое время Адольф Гитлер. Его ошибка дорого обошлась Германии.

Вскоре после нападения Германии (называвшей себя империей III Рейх) на СССР немцы получили возможность познакомиться в бою с советскими солдатами и с согнанными в Германию советскими рабами. В связи с этим в Берлине родилась бумага, начинавшаяся так:

Это была объемистая аналитическая записка, в которой аналитики гестапо на основании поступивших со всех концов Рейха доносов делали вывод, что контакт немцев и советских людей показал первым лживость немецкой пропаганды о том, что русские — это недочеловеки, что повергло Рейх в уныние. Первое, что произвело на немцев шоковое впечатление, — это внешний вид рабов, выгружаемых из вагонов. Ожидалось увидеть замученные колхозами и изобретенным министром пропаганды Рейха Геббельсом голодомором скелеты, но…

Аналитики гестапо сообщают руководству Рейха:

«Так, уже по прибытии первых эшелонов с остарбайтерами[1] у многих немцев вызвало удивление хорошее состояние их упитанности (особенно у гражданских рабочих)».

Нередко можно было услышать такие высказывания:

Между прочим, руководитель одного государственного органа здравоохранения после осмотра остарбайтеров заявил:

Затем аналитики сообщили о шоке, который вызвала у немцев общая грамотность и ее уровень. Агенты доносили:

Подобные выводы следуют также из приводимых ниже примеров.

Как следствие, немцев поразил интеллект и техническая осведомленность «рабов».

«Истребление русской интеллигенции и одурманивание масс было также важной темой в трактовке большевизма. В германской пропаганде советский человек выступал как тупое эксплуатируемое существо, так называемый «рабочий робот». Немецкий сотрудник на основе выполняемой остарбайтерами работы и их мастерства ежедневно часто убеждался в прямо противоположном. В многочисленных докладах сообщается, что направленные на военные предприятия остарбайтеры своей технической осведомленностью прямо озадачивали немецких рабочих (Бремен, Райхенберг, Штеттин, Франкфурт-на-Одере, Берлин, Галле, Дортмунд, Киль, Бреслау и Байройт).

Один рабочий из Байройта сказал: «Наша пропаганда всегда преподносит русских как тупых и глупых. Но я здесь установил противоположное. Во время работы русские думают и совсем не выглядят такими глупыми. Для меня лучше иметь на работе 2 русских, чем 5 итальянцев»».

Во многих докладах отмечается, что рабочий из бывших советских областей обнаруживает особую осведомленность во всех технических устройствах. Так, немец на собственном опыте не раз убеждался, что остарбайтер, обходящийся при выполнении работы самыми примитивными средствами, может устранить любые поломки в моторах и т. д. Различные примеры подобного рода приводятся в докладе, поступившем из Франкфурта-на-Одере:

«В одном имении советский военнопленный разобрался в двигателе, с которым немецкие специалисты не знали что делать: в короткое время он запустил его в действие и обнаружил затем в коробке передач тягача повреждение, которое не было еще замечено немцами, обслуживающими тягач».

В Аандсбергена-Варте немецкие бригадиры проинструктировали советских военнопленных, большинство которых происходило из сельской местности, о порядке действий при разгрузке машин. Но этот инструктаж был воспринят русскими покачиванием головы, и они ему не последовали. Разгрузку они провели значительно быстрее и технически практичнее, так что их сообразительность очень изумила немецких сотрудников.

Директор одной силезской льнопрядильни (г. Глагау) по поводу использования остарбайтеров заявил следующее: «Направленные сюда остарбайтеры сразу же демонстрируют техническую осведомленность и не нуждаются в более длительном обучении, чем немцы».

«Остарбайтеры умеют еще из «всякой дряни» изготовить что-либо стоящее: например, из старых обручей сделать ложки, ножи и т. д. Из одной мастерской по изготовлению рогожи сообщают, что плетельные машины, давно нуждающиеся в ремонте, с помощью примитивных средств были приведены остарбайтерами в действие. И это было сделано так хорошо, как будто этим занимался специалист.

Благодаря большому количеству студентов среди остарбайтеров немецкое население приходит к заключению, что уровень образования в Советском Союзе не такой уж низкий, как у нас часто это изображалось. Немецкие рабочие, которые имели возможность наблюдать техническое мастерство остарбайтеров на производстве, полагают, что в Германию, по всей вероятности, попадают не самые лучшие из русских, так как большевики своих наиболее квалифицированных рабочих с крупных предприятий отправили на Урал. Во всем этом многие немцы находят определенное объяснение тому неслыханному количеству вооружения у противника, о котором нам стали сообщать в ходе войны на востоке. Уже само число хорошего и сложного оружия свидетельствует о наличии квалифицированных инженеров и специалистов. Люди, которые привели Советский Союз к таким достижениям в военном производстве, должны обладать несомненным техническим мастерством».

В области морали русские также вызвали у немцев удивление, смешанное с уважением.

О подобном положении сообщают из Киля:

Эти данные подтверждаются докладом из Бреслау:

Не приходится сомневаться, что в этой аналитической записке отражена абсолютно объективная, правдивая информация.

«Исключительно большая роль в пропаганде отводится ГПУ. Особенно сильно на представления немецкого населения воздействовали принудительные ссылки в Сибирь и расстрелы. Немецкие предприниматели и рабочие были очень удивлены, когда германский трудовой фронт[2] повторно указал на то, что среди остарбайтеров нет таких, кто бы подвергался у себя в стране наказанию. Что касается насильственных методов ГПУ, которые наша пропаганда надеялась во многом еще подтвердить, то, ко всеобщему изумлению, в больших лагерях не обнаружено ни одного случая, чтобы родных остарбайтеров принудительно ссылали, арестовывали или расстреливали. Часть населения проявляет скептицизм по этому поводу и полагает, что в Советском Союзе не так уж плохо обстоит дело с принудительными работами и террором, как это всегда утверждалось, что действия ГПУ не определяют основную часть жизни в Советском Союзе, как об этом думали раньше.

Благодаря такого рода наблюдениям, о которых сообщается в докладах с мест, представления о Советском Союзе и его людях сильно изменились. Все эти единичные наблюдения, которые воспринимаются как противоречащие прежней пропаганде, порождают много раздумий. Там, где антибольшевистская пропаганда продолжала действовать с помощью старых и известных аргументов, она уже больше не вызывала интереса и веры.

Особенно сильно занимает немцев проблема боевой мощи Красной Армии, которая наряду с количеством и качеством удивительного вооружения явилась второй большой неожиданностью. До сегодняшнего дня упорство в бою объяснялось страхом перед пистолетом комиссара и политрука… Именно нашими солдатами установлено, что такого организованного проявления упорства никогда не встречалось в Первую мировую войну. Вполне вероятно, что люди на востоке сильно отличаются от нас по расово-национальным признакам, однако за боевой мощью врага все же стоят такие качества, как своеобразная любовь к отечеству, своего рода мужество и товарищество, безразличие к жизни, которые у японцев тоже проявляются необычно, но должны быть признаны».

Да, такими мы были, ну а кем мы стали, вы сами видите, и это дает возможность издеваться над нами всякому, кому не лень.

«Журналист» Леонид Радзиховский орудует в СМИ России по меньшей мере с перестройки, — это активный разрушитель СССР, но запомнился он мне в середине 90-х упреками в адрес тех журналистов, кто в то время не хотел продаваться ельциноидам и агитировать за Ельцина. И еще запомнился довольно точными характеристиками своих продающихся коллег — братьев по разуму, совести и чести: «мы двадцать метров кишок и немного секса» и «мы ничего не знаем, кроме слов».

Сейчас Радзиховский в полуподпольной (распространяемой только среди определенных евреев) газете «Еврейское слово» ведет колонку, в которой с видом человека, заботящегося о благе евреев, методично и даже надоедливо слюнявит одну и ту же тему — какие эти русские психически больные моральные уроды и антисемиты. С естественно напрашивающимся выводом о том, что евреям жить в России бесперспективно и самое умное для них — уехать в Израиль или сплотиться в чуждую России еврейскую «пятую колонну». То есть Радзиховский чуть ли не откровенно работает на спецслужбу Израиля «Натив», занимающуюся переселением евреев на историческую родину.

И приводимая ниже статейка, взятая мной из электронного «Ежедневного журнала», скорее всего, является той самой колонкой из «Еврейского слова».

Годовщину 5 марта 1953 года все ТВ-каналы отметили с трогательным единодушием: везде показывали часовые передачи о смерти Сталина. 55 — тиран наш ягодка опять… Что и неудивительно: зайдите в любой книжный магазин и сразу найдете сотню книг о Сталине, детях, племянниках, любовницах, шоферах, поварах Великого человека, ну и, само собой, о Его исключительной роли в мировой истории и т. д. По числу книжек с ним может соперничать только «наш Адольф Алоизович», которого также любовно-холуйски облизывают в таких же сотнях книжиц. Даже книжек о Путине — и то меньше.

А кокет-патриот А. Проханов отчебучил и того круче: проворковал на «Эхе» что «Сталин сделал для мира и России столько же, сколько сделал Христос, явившись в мир». Интересно, верно ли обратное: Христос сделал для мира столько же, сколько Сталин? Пусть Ольга Бычкова спросит у нашего «людоведа и душелюба» на Пасху…

Ну, Проханова понимаю: привык эпатировать, к тому же явно неравнодушен к своей прекрасной собеседнице, вот и закружилась голова у старичка… Дело житейское.

Другое занятно. Все эти ужимки и прыжки многие наши уважаемые сограждане принимают с большим энтузиазмом: согласно опросам, 37 % считают, что Сталин «вел страну в правильном направлении», а 32 % считают, что «частично» репрессировались виновные (еще 4 % особо тонких интеллектуалов-националистов додумались до ценной мысли, что раз репрессировали большевиков, да еще и евреев, то правильно делали. А остальные миллионы «небольшевиков и неевреев» — да пошли они кошке под хвост…).

С одной стороны, охать и ахать по сему поводу не стоит: мода-с! Журналюги «с лейкой и блокнотом» стараются, строчат книжки, снимают фильмишки, ну, народ и тащится от этой усатенькой поп-рок-звезды. Торговый бренд, он и есть бренд.

Кроме того, «все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимо наслажденье» — любят люди гиньоли, триллеры и т. д. Во Франции тоже в каждом книжном магазине полки ломятся от книжек про Наполеона — а в своих войнах он как-никак перевел цвет французской нации.

Ну и понятно, футбольно-национальное тщеславие: «Ну, Мы Им дали!» Лучший нападающий в нашей исторической сборной… Играли, правда, своими головами, но КАК бил! Патриотизм — последнее прибежище негодяя, но первое — дурака.

Это все — дело понятное, о нем особо и сказать нечего.

Но все-таки в Сталине — в отличие от того же Наполеона, Гитлера и прочих красавцев — действительно была своя «фишка». Завоеватели щедро тратили свой народ на свои дурные игры, это верно. Однако, по крайней мере, их ЦЕЛЬЮ не было истребление своего народа.

Наш же «Иисус Христос» без всяких войн, до всяких войн как-никак, ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО уничтожал русский народ в самое что ни на есть мирное время, причем уничтожал не абы кого, а толково, с разбором. Толковых и работящих кулаков — к стенке да в Сибирь. А пьянь- рвань — не трогай, они нам нужны для «эффективного менеджмента», как сейчас по-ученому принято выражаться. О прочих буржуях и спецах уж не говорю…

Вот за это 37 % российского народа ему по сей день признательны.

Чеченцы да всякие там немцы Поволжья, которых он тем же самым манером выслал в Казахстан, — не-а, ну никакой благодарности к старичку не чувствуют. Украинцы и прибалты, которым тоже досталось на орехи (хоть и поменьше, конечно, чем русским, — времени было меньше), ни фига не радуются.

А вот «уважаемые россияне» — треть! — умиляются.

Феномен?

Да. Называется: садо-мазохистское сознание.

Ну, мазохизм — на поверхности. «И это мне в наслаждение! И это мне не в боль, а в нас-лаж-дение, мило-сти- вый го-су-дарь, — выкрикивал он, потрясаемый за волосы и даже раз стукнувшись лбом об пол». В том и штука, что стукнулись не раз, а много-много раз — вот память о наслаждении-то и осталась, греет и через 55 лет. Такие у нас «наслаждения» милостивые государи…

Но есть и садизм.

Он прост: ОЛИЦЕТВОРЯТЬ СЕБЯ С САДИСТОМ. Не с жертвами (своими дедами-бабками, пропади они пропадом совсем!), а аккурат с тем, кто их выпотрошил, а потом на банкете сказал, что пьет за их здоровье, за Великий, так сказать, Русский Народ! (Чувство юмора у Сталина всегда было отменное — хотя немножко однообразное.)

«Вообразите сапог, наступающий на лицо человека, — всегда».

Но этого изображения государственного садизма — мало.

Вообразите нечто куда более смешное: что «лицо человека» при этом ловит кайф! Вообразили?

Ловит кайф: а) по мазохизму; б) потому, что лицо, которое топчут, олицетворяет себя с тем, кто его топчет! Вот такой выверт сознания! Животины так не умеют… кроме собак, наверное. А у людей смотри-ка — получается! Правда, не у всех. Только у 37 %…

Я бы не стал так подробно о сем историческом феномене говорить, если бы он не был столь актуален.

Ведь это и есть то самое Государственное Сознание (точнее, подсознание) народа. Та милая штучка, которую по сей день власти культивируют в «подведомственном населении».

Скажете, это уж слишком, что, мол, за интеллигентские штучки да выверты?

Ни фига подобного, никаких вывертов. «Не просто — а очень просто».

Кто НЕ голосует за партии, требующие отмены призывного рабства? Кто, значит, ВПОЛНЕ ОСОЗНАННО поддерживает последнюю открытую форму крепостного права, бормоча какой-то бред про «обороноспособность» страны?

Кто ВОЗМУЩАЕТСЯ малейшими попытками освободить умирающего человека (Алексанян) от издевательств и пыток? Это что же — садизм? Да. Но и садомазохизм: ведь точно так же (и все это знают) могут переломать руки-ноги-почки-яйца любому из этих возмущающихся!

Значит, они ставят себя на место палачей и — бессознательно — пытаются «защититься», подставив вместо себя кого-то другого. Пусть мучают, обязательно пусть мучают ИХ — богатых, юкосовцев, нерусских, кого угодно, но не меня.

Конечно, рука у власти совсем не та. Глаз-алмаз не тот… Да ведь не о власти речь. Зато у народа все то же — та же поротая задница, а главное, та же голова.

Вот такая психологическая защита. Хорошо известная.

О ней писал тот же Оруэлл: «Сделайте это с Джулией! Только не со мной! С Джулией! Пусть крысы разгрызут ей лицо, объедят ее до костей. Только не со мной! С Джулией!»

Вот в этот миг счастья герой Оруэлла и исцелился — полюбил Большого Брата. А наши люди любят Большого Брата бескорыстно — превентивно, так сказать. Державное мышление». Садо-мазо культура жизни. Смешно, верно?

Леонид Радзиховский»

Очень не хотелось бы мне вставать на защиту российского народа, но ведь этот агент Израиля и над нашими отцами-дедами потешается! Конечно, чего, казалось бы, мне суетиться? Ну, написал Радзиховский что-то еще из того, что обычно пишет, ну перечислит ему «Натив» еще сколько-то шекелей, — обычное для нынешней, несталинской, России дело. Однако покоробило вот что.

К этой статье Радзиховского в «Ежедневном журнале» более ста страниц комментариев. Я просмотрел первый десяток страниц, а в них по меньшей мере каждый второй разделяет взгляды вышеупомянутого автора. Кто эти читатели по умственному развитию?

Ведь статья написана за гранью кретинизма и подлости. Давайте рассмотрим пару моментов.

Начнем с того, что Сталин, по Радзиховскому, «без всяких войн, до всяких войн как-никак, ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО уничтожал русский народ в самое что ни на есть мирное время, причем уничтожал не абы кого, а толково, с разбором. Толковых и работящих кулаков — к стенке да в Сибирь. А пьянь-рвань — не трогай, они нам нужны для «эффективного менеджментакак сейчас по-ученому принято выражаться. О прочих буржуях и спецах уж не говорю…» Сначала рассмотрим эту мысль до грани идиотизма — с позиции людей, еще не дошедших до полного умственного маразма.

До Сталина, при царе Николае, все были на месте и в почете — и «толковые и работящие кулаки», и «буржуи, и спецы» с «евреями». В союзе с еще двумя самыми мощными империями мира — Великобританией и Францией, имея в составе России Польшу и Финляндию, затеял Николай войну против немцев и начисто ее проиграл, хотя оставшиеся без России Англия и Франция ее все же выиграли.

А Сталин без этих «лучших людей России», с одной «пьянью-рванью» выиграл практически одним СССР войну со всей фашистской Европой. Так кем были те расстрелянные, по ком стонет Радзиховский? Если человек не дошел до интеллектуального маразма, то он сделает вывод, что это были враги, избавившись от которых Россия стала намного сильнее.

Но положим, высказывание Радзиховского про то, что Сталин убил (в комментариях уточняют — 50 миллионов) лучших русских, прочитает недалекий человек, что он подумает?

Для недалекого человека Радзиховский нарисовал весьма красочную картину: просыпается утром Сталин, надевает шлепанцы, берет наган и идет на работу. А на улице уже в очередь стоят кулаки, буржуи, спецы вперемешку с евреями. Ну, Сталин их из нагана бах-бах-бах, а они, убитые, отползают и закапываются в неизвестных местах Советского Союза. Работы, конечно, у Сталина много, да такой, что пьяни-рвани не поручишь, — как Сталин с ней справился?

Но кретины, они на то и кретины, чтобы в подобное убийство 50 миллионов человек верить. Тем более что это число, в принципе, подтверждает и соратник Радзиховского по борьбе со Сталиным А. Гитлер в своей книге «Майн Кампф»: «Самым страшным примером в этом отношении является Россия, где евреи в своей фанатической дикости погубили 30 миллионов человек, безжалостно перерезав одних и подвергнув бесчеловечным мукам голода других, — и все это только для того, чтобы обеспечить диктатуру над великим народом за небольшой кучкой еврейских литераторов и биржевых бандитов».

Правда, тут Гитлер утверждает, что это не Сталин, а родственники и соплеменники Радзиховского убили этих «лучших русских», но, с точки зрения человека за гранью идиотизма, Гитлер врет, поскольку такого не могло быть. Если бы они убивали, то как потом могли выродить таких демократов, как Радзиховский и ему подобные литераторы и биржевые работники, которых полно в нынешней России? Кроме того, даже враг Сталина, еврей Троцкий писал: «Огромный процент работников прифронтовых ЧК и тыловых исполкомов и центральных советских учреждений составляют латыши и евреи», в то время как «процент их на самом фронте сравнительно невелик, и что по этому поводу среди красноармейцев ведется и находит некоторый отклик шовинистическая агитация». Так что даже несмотря на страдания от шовинистической агитации, евреи уходили с фронта в тыл, в карательные органы советской власти, чтобы не дать проклятому Сталину с наганом убить много лучших русских людей. Ну если ты совсем безмозглый кретин, то как тут Радзиховскому не поверить?

Но даже и совсем безмозглый кретин все же обязан задуматься над такой мыслью: Сталин был человек, то есть ему нужно было кушать, одеваться, где-то жить, у него было много врагов за границей. И если он убивал в России трудяг и самых лучших людей, то на что надеялся — кто его самого должен был кормить и защищать? Неужто Сталин по умственному развитию был еще глупее, чем читатели Радзиховского?

Теперь про то, что статья написана за гранью обычной подлости. Вот Радзиховский попрекает «рабов» России: «Кто НЕ голосует за партии, требующие отмены призывного рабства? Кто, значит, ВПОЛНЕ ОСОЗНАННО поддерживает последнюю открытую форму крепостного права, бормоча какой-то бред про «обороноспособностьи страны?»

Но дело в том, что это рабам не дают служить в армии!

И Радзиховский об этом прекрасно знает, поскольку на его исторической родине, которой он тут в России служит, в «призывном рабстве Израиля» находятся все — и мужчины, и женщины. А в России он борется против этого «рабства»! Это просто подлость или все же сверхподлость?

Насколько же его соратник по борьбе со Сталиным был честнее! 11.04.42 Гитлер надиктовал своему секретарю Г. Пикеру: «Но самое глупое, что можно сделать на оккупированных территориях, — это выдать покоренным народам оружие. История учит нас, что народу-господину всегда была суждена гибель после того, как он разрешал покоренным им народам носить оружие. Можно сказать, что выдача оружия покоренным народам — это conditio sine qua non (лат. — непременное условие) гибели народа- господина. Поэтому необходимо, чтобы спокойствие и порядок на всем оккупированном русском пространстве обеспечивали только наши собственные войска. Оккупированные восточные территории должны быть покрыты сетью военных баз».

Видали? Радзиховский устанавливает в России гитлеровские порядки оккупированной территории, а его читатели, называющие себя русскими, им восторгаются — какой освободитель! Что у этих читателей находится в голове в том месте, где у людей должен быть мозг?

И насколько Гитлер морально чище! Ведь он о таких радзиховских писал еще в «Майн Кампф»: «Ясно, что пока жива слава Фридриха Великого, слава Фридриха Эберта не может стать особенно большой. Герой дворца Сансуси относится к бывшему бременскому трактирщику так же, как солнце к луне. Луна светит лишь тогда, когда закатывается солнце. Вот почему все наши «луны» преследуют своею ненавистью солнечную славу действительно великих людей. В области политической жизни не раз бывало так, что если судьбе угодно на время отдать власть в руки политического нуля, то этот нуль проявлял невероятную энергию, чтобы оболгать все прошлое и облить его грязью. И в то же время такое ничтожество пускало в ход все самые крайние средства, чтобы не допустить хотя бы малейшей критики в свой собственный адрес». И для Гитлера это были не просто слова.

Гитлер был прагматиком и боялся Сталина, в свое время Гейдрих передал Шелленбергу приказ Гитлера: «Гитлер настаивает на скорейшем создании хорошо спланированной системы информации — такой системы, которой могло бы позавидовать даже НКВД: надежной, беспощадной и работающей круглосуточно, так, чтобы никто — никакой лидер, подобный Сталину, — не мог возвыситься, прикрываясь флагом подпольного движения, ни в какой части России. Такую личность, если она когда-либо появится, надлежит своевременно распознать и уничтожить».

Но в то же время министр иностранных дел тогдашней Германии Риббентроп вспоминал:

«В те тяжелые дни, после окончания боев за Сталинград, у меня состоялся весьма примечательный разговор с Адольфом Гитлером. Он говорил — в присущей ему манере — о Сталине с большим восхищением. Он сказал: на этом примере снова видно, какое значение может иметь один человек для целой нации. Любой другой народ после сокрушительных ударов, полученных в 1941–1942 гг., вне всякого сомнения, оказался бы сломленным. Если с Россией этого не случилось, то своей победой русский народ обязан только железной твердости этого человека, несгибаемая воля и героизм которого призвали и привели народ к продолжению сопротивления. Сталин — это именно тот крупный противник, которого он имеет как в мировоззренческом, так и в военном отношении. Если тот когда-нибудь попадет в его руки, он окажет ему все свое уважение и предоставит самый прекрасный замок во всей Германии. Но на свободу, добавил Гитлер, он такого противника уже никогда не выпустит. Создание Красной Армии — грандиозное дело, а сам Сталин, без сомнения, — историческая личность совершенно огромного масштаба».

Коварным врагом был Гитлер, однако честнее Радзиховского. Не так ли?

Но, собственно, не об этом агенте Израиля речь — с ним все понятно. Речь все же о его читателях — кто они?

Давайте займемся главной темой статьи Радзиховского — садомазохизмом почитателей Сталина, обоснованным Радзиховским. Их желание, как он утверждает, — чтобы Сталин топтал им лицо. А как этого достичь? Ведь Сталина уже 55 лет как нет в живых. Этот выверт Радзиховского с мазохизмом ну совсем уж для идиотов, даже если среди его читателей идиотизм всегда проходит «на ура». Его читатели, гордые, что они не «садо-мазо», как-то не задумываются: а что, в сегодняшней России, кроме покойного Сталина, никого нет, кому можно подставить лицо для топтания?

И кому сегодня свободно подставляют свое лицо для топтания и радуются этому топтанию не «сталинисты», а те, кто не считает, что Сталин вел страну в правильном направлении?

Таких сегодня много. Настолько много, что тому, кто топчет, уже и лень топтать, и дела есть поинтересней, а они все лезут и лезут со своей мордой — ну потопчи, ну сделай милость!

27 февраля 2008 года главный раввин России Берл Лазар выступил в Оксфорде в обществе Шабад (Аудио: http:// www.chabadresearch.co.uk/oxford/rabbiberellazar.mp3). Вот некоторые выдержки из его лекции:

Как видите, для Берла Лазара это даже «рутинно» стало: ему бы Тору почитать, у Б-га совета поспрашивать, а эти со своими мордами лезут к нему и лезут. Да и туфли потом после них мой! «Руководители России» не могут к туфлям Берла Лазара пробиться, куда уж «рассейской» интеллигенции в этой очереди выстоять!

Приходится им, бедным, под туфлю Радзиховскому морду подставлять. Как он со знанием дела пишет: «…потому, что лицо, которое топчут, олицетворяет себя с тем, кто его топчет! Вот такой выверт сознания! Животины так не умеют… кроме собак, наверное. А у людей смотри-ка — получается! Правда, не у всех», — сожалеет Радзиховский. Да, не у всех, только у «рассейской» интеллигенции — ей охота быть не как родной народ, а как евреи, как Радзиховский.

Оно, наверное, и Радзиховскому это уже надоело, да деваться некуда — работа такая.

Так что, спросите вы, получается, что «садо-мазо» — это союз российской интеллигенции и евреев? Не думаю. Евреи тут вообще ни при чем — с какого боку к Берлу Лазару и Радзиховскому, скажем, те евреи, кто работает рядом с нами и живет так, как мы? Собственно, это же их, а не нас, Радзиховский и собирается вытолкнуть в Израиль. А наша интеллигенция до партнеров «садо-мазо» как-то не дотягивает. Скорее всего, прав был Ленин, который говорил, что российская интеллигенция — это не мозг нации, а ее говно.

Ну, и вкратце стоит остановиться на том, чего же мы под руководством этого говна достигли. У нас в России есть журнал «Финансовый контроль», редакционный совет которого возглавляет председатель Счетной палаты РФ, а членами состоят многие известные личности — от бывшего премьера Е. Примакова до генпрокурора Ю. Чайки. В № 7 за июль 2007 года на страницах 22–23 в этом журнале дается такой итог хозяйственных подсчетов:

«Национальный доход России в 1991–1993 гг. уменьшился на 40 % (а в военные 1941–1945 гг. лишь на 23 %). По оценке Минэкономразвития, за годы ельцинских реформ из России было вывезено свыше 210 млрд долларов. По некоторым же другим данным — 700 млрд долларов, то есть десять годовых бюджетов ельцинской России.

Производство сократилось вдвое, а численность россиян, выброшенных за черту выживания, увеличилась более чем в два с половиной раза.

По прогнозам демографов, к концу XXI века население Земли увеличится вдвое. А в России через 70 лет останется в лучшем случае 100 млн человек. При этом русские уже не будут составлять большинство населения страны. Смертность здоровых мужчин сопоставима с потерями СССР в Отечественной войне.

Список утрат можно продолжить, но и без того ясно, что в мирное время (в отличие от военного) они были неоправданными, а значит, и более глубокими и невосполнимыми.

В первые послевоенные годы промышленность и благосостояние населения благодаря ненавистной нашим либералам плановой экономке стали быстро расти, прилавки магазинов наполнялись и цены снижались, но после шоковой терапии страна не может оправиться до сих пор».

Ну а пока только 73 % населения России смотрит на этот «Союз говна и орала» и думает: «А Сталин-то основания имел! Ох имел!»

Давайте теперь о нем.

Идут годы, и все меньше остается людей, которые бы помнили, чем в действительности была наша Родина до начала 90-х годов прошлого века. Еще много тех, кто родился, вырос, получил образование, профессию и даже квартиру в СССР, но непрерывный поток грязи, уже двадцать лет обрушивающейся на людей со страниц печатных изданий и эфира, делает свое дело: большинство даже этих очевидцев вполне искренне считают Советский Союз «империей зла», в которой правили злые коммунисты, имевшие своей целью сделать жизнь каждого гражданина СССР как можно более несчастной. Мало того, оказывается, коммунисты все народы СССР держали в рабстве и непрерывно убивали граждан Советского Союза, а кого ленились убить — того сажали в тюрьмы или лагеря. Тех же, кто по недосмотру коммунистов оставался на воле, морили голодом и не давали им вволю колбасы, а разрешали покупать ее не много и только по карточкам.

Но даже среди этих зверей-коммунистов отличался своим невиданным злодейством коммунист Сталин.

Он хитростью пробрался на пост вождя народов, заставлял всех в СССР безудержно хвалить и возвеличивать себя, а сам убивал и убивал несчастных советских людей миллионами и миллиардами.

Двадцать лет об этом вещают «демократические» газеты и телепрограммы, но мало кто из клеветников обращает наше внимание на тот факт, что потоки лжи и клеветы на Сталина начали лить не перестройщики в 90-х годах, не кристальной чистоты «интеллектуалы» типа Горбачева или Ельцина, к старости догадавшиеся, что они не ту партию объедали. Начали клеветать те, кто сам называл себя коммунистом и не отказывался от этого звания. И началась клевета на Сталина не в 90-х годах, а более 50 лет назад — на XX съезде Коммунистической партии Советского Союза в 1956 году. Именно делегаты этого съезда, которые были все как один соратниками Сталина, вдруг начали вопить на весь мир, что Сталин якобы тиран и убийца. Не странно ли? Ведь народная мудрость обращает внимание на то, что громче всех кричит: «Держи вора!» — сам вор. И возникает вопрос — не потому ли бывшие соратники Сталина объявили его убийцей, что они сами были убийцами, в том числе и убийцами Сталина?

Но прежде чем начать разговор о коммунисте Сталине и о том, за что его убили и оклеветали, давайте в нескольких словах напомним, кто такие коммунисты и являются ли коммунистами те, кто так себя называет? В СССР коммунистами называли себя очень многие — почти 19 миллионов человек, но к 1991 году вдруг выяснилось, что, как они теперь сами объясняют, все они вступили в КПСС либо по недоразумению, tц есть из-за своего слабого умственного развития, либо потому, что иначе им пришлось бы зарабатывать хлеб в поте лица своего. А им этого не хотелось, им хотелось, записавшись в коммунисты, отхватить «халяву».

Поэтому давайте с самого начала выделим главное: коммунист — это не человек с партбилетом, это тот, кто активно строит общество справедливости — коммунизм, общество, в котором не будет никакого насилия одного человека над другим, не будет никакого паразитирования одних людей на других.

Давайте подчеркнем: коммунист не тот, кто просто записался в коммунистическую партию, и не тот, кто не против, чтобы какие-то другие люди строили коммунизм, и не тот, кто ждет, когда ему этот коммунизм построят, а тот, кто активно строит его сам.

Теперь давайте поговорим немного о том, как наша Родина встала на путь строительства коммунизма.

До 1917 года у нас в России была монархия и называлась наша Родина Российской империей. Ею всевластно руководил император из династии Романовых, династии, которая правила Россией до того времени уже более 300 лет.

Разные у России были цари и императоры: были грозные, огнем и мечом защищавшие народ и заставлявшие всех в России русскому народу служить; были хитрые («тишайшие»), которые заставляли делать всех то же самое, но без большого шума; были великие, которые в короткий период времени резко бросали Россию вперед на путь прогресса, были средние, которые тем не менее понимали, что они, цари, являются первыми слугами России, что они для России, а не Россия для них. Были, конечно, и такие, которые этого не понимали, но они долго не правили. И не жили.

Однако со временем императорский род Романовых изнежился и захирел, а вместе с ним изнежилось и захирело дворянство России, которое по своему положению обязано было служить государству и которое в свое время могло убить царя, забывающего, что он должен служить России, а не себе.

С начала прошлого века по 1917 год Россией правил Николай II Романов, как утверждают ныне — святой человек и, как утверждали в те времена, очень милый. Но «милый человек» — это не должность, и, заняв пост императора, Николай обязан был делать то, что делали его прадеды и прабабки. А вот на это Николая не хватило. Ему, безусловно, нравилось быть царем, нравилось всеобщее почитание и преклонение, нравилось иметь многочисленные дворцы, огромные яхты, двести различных мундиров для приема парадов русских войск. Все это ему нравилось, а любил он жену, любил детей, очень любил всех фотографировать и предаваться приятному ничегонеделанию. Милый был человек, но и работать не любил, и с должности свой царской уходить не спешил.

По лености и по занятости мелкими обывательскими заботами он позволил своим продажным сановникам втянуть Россию в Первую мировую войну. И тут следует сказать, что в этой войне у России не было абсолютно никаких интересов. В Европе германская нация, представленная Германской и Австро-Венгерской империями, оказалась обделена колониями в Азии и Африке. Эти континенты в то время практически полностью принадлежали Англии и Франции. Но у России уже были огромные пространства в Сибири и на Дальнем Востоке, которых хватило бы на века для того, чтобы освоить и заселить. Более того, немцы в те годы не претендовали на земли России и были для русских очень близким народом. И начали немцы войну с Англией и Францией за передел не русской, а французской и английской части мира. Повторю, России эта война была абсолютно не нужна, тем не менее Николай II в эту войну ввязался, фактически предоставив Англии и Франции русский народ в качестве пушечного мяса, и вызвал этим, помимо прочего, злую обиду в душах немцев, обиду, которая очень дорого стоила уже Советскому Союзу во Второй мировой войне.

Казалось бы — черт с ним, раз уж ты влез в ненужную войну, так хоть воюй так, чтобы русской крови пролилось как можно меньше, а Россия от этой войны получила бы хоть какие-нибудь выгоды. Но нет, нынешний святой Русской Православной церкви и милый человек Николай II продолжал жить заботами хорошего семьянина и мелкого обывателя: он с большим равнодушием и отвращением выслушивал доклады о положении в стране и на фронтах, всячески избегал ответственных решений и решительных мер. Русская армия захлебывалась кровью, фронты оставались без артиллерии, без снарядов, без патронов и даже без винтовок, в результате немцы, даже воюя на два фронта, уже отняли у России царство Польское и Прибалтику. А в тылу шел безнаказанный грабеж — частный бизнес наживал тысячи процентов прибыли на поставках в армию. Деревня без мужика разорялась, в промышленности падала производительность труда, в тылу миллионы призванных в армию не могли получить оружие, с фронта сбегали сотни тысяч дезертиров, а Николая и это не заставило стать вождем народа.

В феврале 1917 года Николая II свергли с престола, а в июле 1918 года, чтобы исключить освобождение царственного арестанта войсками Белой армии, не дать восстановить монархию и не дать разгореться гражданской войне с новой силой, коммунисты расстреляли в Екатеринбурге его — последнего императора России — и основную часть его семьи.

Но такой вот штрих. В 1919 году против коммунистов России воевали силы адмирала Колчака, имевшего на довольствии армию, состоявшую из 800 тысяч офицеров, дворян, помещиков, бывших царских чиновников и прочих. Летом и осенью военным министром в правительстве Колчака был барон Будберг, истинный монархист. 17 июля 1919 года, в первую годовщину смерти Николая II, Будберг делает в своем дневнике запись:

Барон Будберг даже в дневнике не хочет признаться в очевидном — дело не в непорядочности служившего у Колчака русского дворянства и не в его «демократичности». В чем в чем, но в демократичности адмирала Колчака обвинять нельзя — чего стоит, к примеру, расстрел по его приказу членов Учредительного собрания России, демократично избранных в 1917 году. Дело в другом — белые, то есть дворянство и зажиточные классы России, используя смерть царя в антикоммунистической пропаганде, в то же время ненавидели последнего российского императора неизмеримо более люто, нежели коммунисты. Для коммунистов Николай II был всего лишь символом, который, попав к белым, мог вызвать дополнительную смерть десятков тысяч русских людей на полях Гражданской войны. И коммунисты царя уничтожили, как уничтожают тифозную вошь, чтобы не дать распространиться болезни. А для белых Николай II был предателем и человеком, виновным в том, что они потеряли ту Россию, в которой им было так удобно жить.

Но вернемся в 1917 год к свержению монархии.

Разрушили Российскую империю в феврале 1917 года те же, кто разрушил и Советский Союз в 1991 году, — либералы. Люди, которые называют себя так потому, что им хочется неких «свобод». Это, как правило, люди, не занятые производительным трудом. К власти в Российской империи пришли бывшие спекулянты и доценты, журналисты и адвокаты, артисты и конторские служащие, всех их отличали уверенность в своем уме, спесь, болтливость и полное непонимание ни того, что нужно народу России, ни того, что нужно было делать в тот конкретный момент.

С одной стороны, они своими указами немедленно уничтожили в русской армии дисциплину, а с другой стороны, поставили перед армией задачу воевать до победного конца. С одной стороны, либералы объявили свободу, но, с другой стороны, жестко преследовали любую критику в свой адрес. Они объявили главенство народа и тут же без колебаний расстреливали народные демонстрации. Однако в 1917 году ситуация была другой: в 1991 году либералы взяли власть в цветущем и могущественном Советском Союзе, а в 1917 году им досталась власть в практически полностью истощенной войной России, поэтому крикливая и глупая толпа либералов с делом управления разоренной Россией не справилась и обрушила власть в стране на коммунистов.

Формально считается, что коммунисты силой захватили власть в Петрограде (столице России) в октябре 1917 года, эту легенду старательно распространяли и сами коммунисты, но в минуты откровенности они же и говорили, что в октябре 1917 года они власть не взяли, а подобрали. Власть свергаемых коммунистами либералов никто не захотел защищать, хотя у них — у либерального правительства России — в распоряжении были войска всей России. Но как только коммунисты дали понять, что они не остановятся перед применением силы, все отшатнулись от либералов и немедленно разбежались в разные стороны — все эти адвокаты и журналисты, профессора и доценты, а глава либерального правительства Керенский сбежал за границу, так же как и в августе 1991 года при первом же выстреле Ельцин готов был сбежать в американское посольство.

Насколько власть в России была неожиданной для самих коммунистов, свидетельствует такой примечательный факт. В 1917 году, накануне свержения монархии в России, лидер российских коммунистов Ленин, находясь в эмиграции, выступал в Швейцарии перед молодыми социалистами и сказал им, что он, старик (ему тогда еще не исполнилось 47 лет), не доживет до того времени, когда коммунисты возьмут власть в какой-либо стране… А через 10 месяцев коммунист Ленин возглавил правительство России!

Но к чести коммунистов следует сказать, что они взяли власть не для того, чтобы покрасоваться на экранах телевизоров, и не для того, чтобы разграбить Россию и на украденные деньги купить себе имения в Австрии или футбольные клубы в Англии. Они взяли власть, чтобы построить в России общество справедливости, и народ России коммунистов принял и их власть признал своей.

Теперь пришло время поговорить об устройстве власти, для чего вернемся к началу. Слово «коммунизм» происходит от французского слова с латинским корнем «communis» — общий. Это общество, в котором общие, то есть равные, права у каждого человека, в том числе равные права на власть. Придя к власти в Петрограде, коммунисты сразу же попытались эту самую власть сделать коммунистической — общей. А должна была коммунистическая власть выглядеть следующим образом.

Каждый гражданин России на свободных выборах избирает депутата, эти депутаты, собираясь вместе, образуют высший орган власти России — Совет. Этот Совет, впоследствии названный Верховным Советом, принимает законы, обязательные для всех в стране. Для организации исполнения этих законов Верховный Совет назначает министров (тогда они назывались народными комиссарами) правительства России, а правительство (Совет народных комиссаров) управляет страной. Коммунисты предполагали, что народ России, воодушевленный строительством коммунизма, будет избирать в Верховный Совет депутатов- коммунистов, посему Верховный Совет будет формировать правительство России только из коммунистов, а оно организует народ. Как видите, в этом первоначальном варианте схемы отсутствует даже намек на участие в управлении страной самой коммунистической партии России, и такая схема управления закладывается в основу управления всех стран, называющих себя демократическими или республиканскими. То есть сначала (с 1917 года) большевики для управления Россией приняли демократическую схему управления.

Возглавил правительство лидер коммунистов В. И. Ленин, ставший председателем Совета народных комиссаров. Коммунист Я. М. Свердлов возглавил исполнительный орган Верховного Совета, примкнувший к коммунистам летом 1917 года Л. Д. Троцкий стал во главе всех вооруженных сил России, и так далее, и так далее. Общенародная, коммунистическая, демократическая схема управления Россией была построена, коммунисты заняли свои посты, но… строительства коммунизма не получилось. Почему?

До принятия власти в Петрограде коммунистическая партия была мала и слаба, ее идеи в народе распространялись крайне слабо: население городов и сел просто не знало, какую пользу получит от этого самого коммунизма. Поэтому при свободных выборах народ избирал в Верховный Совет депутатов, которые могли быть не сторонниками, а ярыми противниками общества справедливости. И коммунистам очень скоро пришлось отказаться от свободных выборов депутатов в Верховный Совет: депутатов стали избирать не тайным голосованием, а на открытых собраниях, на которых легко вычислялись противники коммунистов. А поскольку коммунисты законодательно лишили права голоса ряд классов, сословий и категорий граждан России, то все инакомыслящие просто-напросто лишались права участвовать в выборах.

Но нарушив коммунистические принципы создания общества и этим устранив сиюминутную опасность коммунизму снизу — от недоразвитого населения, опасность, которая в будущем должна была быть устранена повышением культурного уровня народа, — большевики столкнулись с опасностью для коммунизма сверху. Повторим, на 1917 год коммунисты были маленькой партией, у них не было ни достаточного количества коммунистов- инженеров, ни коммунистов-генералов, ни коммунистов- чиновников. Сформировав правительство, они едва смогли заполнить коммунистами должности министров, главные должности в министерствах и на местах, да и то людьми, которых часто коммунистами и считать-то было нельзя. Основная же масса управленцев досталась новой власти по наследству от Российской империи, а Российская империя славилась исключительной нечестностью и коррумпированностью своих государственных служащих. В результате получилось, что коммунистическое правительство дает постановления по строительству коммунизма в России, а сотни тысяч чиновников, которые должны претворить эти постановления в реальные дела, саботируют эти решения, продолжая измываться над народом взятками и поборами. Более того, паразитные классы Российской империи с помощью иностранной интервенции уже в 1918 году объединились в Белую армию и начали гражданскую войну против коммунистического (красного) правительства России и его Красной армии. В этих условиях государственные служащие не только саботировали постановления коммунистического правительства, но и предавали само это правительство, переходя на сторону белых либо помогая им.

Возникла жизненно важная необходимость контролировать государственный аппарат России до момента, когда коммунисты смогут обучить и воспитать своих собственных генералов, управленцев и прочих. Но кто будет это делать? Сначала попробовали осуществить контроль при помощи комиссаров коммунистического правительства, то есть силами порой случайных лиц, которым правительство верило. Комиссаров стали посылать в армии и в области. Но этим комиссарам самим порой невозможно было доверять. Кроме того, их, даже таких, было мало, и они не имели опоры в тех организациях, контроль за которыми осуществляли. Комиссарам самим нужна была помощь. И коммунистам в Москве (куда из Петрограда переехало правительство) неоткуда было эту помощь взять, кроме помощи собственных партийных организаций на местах.

Таким образом, смертельная необходимость заставила коммунистов России обратиться к тому, что не делалось и не делается до сих пор в несоциалистических странах, — задействовать в управлении страной саму партию, задействовать всех ее членов в качестве контролеров государственного аппарата, ведь в той конкретной обстановке другого выхода просто не было. Однако для такого контроля необходимо было, прежде всего, организовать саму партию: превратить ее из разрозненных сообществ коммунистов в организацию, в которой бы четко и своевременно отдавались приказы, а эти приказы так же четко и своевременно исполнялись на местах.

Необходимость такой организации осознавали все партийные вожди, но пока шла Гражданская война, не было сил этим заняться, поскольку все более-менее выдающиеся личности были загружены работой по управлению государством. Поэтому в те годы непосредственная организация партии коммунистов поручалась второстепенным лицам: скажем, сначала формально ее возглавлял Я. М. Свердлов, но он был главой постоянно действующего органа законодательной власти России и завален государственной работой сверх всякой меры, поэтому фактически организацию в партии долго возглавляла его жена К. Т. Новгородцева. Соответственно дело шло туго. Наконец, в 1922 году организация партии была поручена одному из ее вождей, к тому времени уже очень уважаемому, — И. В. Сталину.

Давайте разделим эти два понятия: управлять партией и организовывать ее. Партией коммунистов России, а потом Советского Союза в перерывах между съездами управляли коллегиально ее вожди, входившие в состав политбюро партии. Они принимали все текущие решения по организации партии, по ее кадровому составу, предлагали местным организациям кандидатуры для избрания на руководящие должности. Эти решения передавались для исполнения секретарям партии, которые контролировали и организовывали их воплощение в жизнь. Таких секретарей было пять, одним из них стал Сталин, а чтобы секретари, равные по власти, не перекладывали ответственность за промахи один на другого, Сталина назначили главным секретарем — генеральным. Кроме этого, поскольку Сталин уже был очень уважаемым вождем коммунистов, то он, естественно, был и членом политбюро. Но подчеркнем, пока был жив Сталин, генеральный секретарь партии коммунистов никогда не управлял ни партией, ни народом! Он даже не председательствовал в политбюро — председателем был глава правительства России: сначала Ленин, потом Рыков, затем Молотов, и лишь в 1941 году, когда Верховный Совет избрал Сталина главой правительства СССР, он стал и председательствующим в политбюро. Еще раз подчеркнем: до 1941 года Сталин по своей должности не мог управлять ни партией, ни народом, поскольку он был всего лишь одним из пяти партийных секретарей.

Еще со времен революции злобным и подлым политическим противником Сталина был Троцкий, один из тогдашних вождей российских коммунистов. Когда уже в эмиграции он писал свои воспоминания, у него возникла необходимость объяснить, как так случилось, что он, враг Сталина, сам способствовал назначению того на пост генерального секретаря. Троцкий признался: «…только потому, что пост секретаря в тогдашних условиях имел совершенно подчиненное значение».

Да, Троцкий, возглавлявший в то время все вооруженные силы СССР, принял меры, чтобы задвинуть своего политического противника Сталина на второстепенную должность, полагая, что он, Троцкий, будет принимать решения, а Сталин будет организовывать их исполнение. В своей заносчивой спеси Троцкий не сомневался, что вожди партии, составлявшие политбюро, все время будут одобрять его, Троцкого, решения, и никто и никогда не сможет предложить вождям решений, более умных и толковых, нежели он. В своей спеси Троцкий даже за границей не понял, с человеком какой интеллектуальной силы он взялся тягаться.

Давайте немного поговорим об этом. Когда на XX съезде КПСС партийная номенклатура дала команду историкам, писателям и журналистам заплевать Сталина и забросать его грязью, то эта наемная сила начала выдумывать различные причины того, почему именно Сталин стал вождем советского народа. Каждый фантазировал исходя из размера своей собственной подлости: тут были и паранойя Сталина, его болезненное властолюбие и зависть к более талантливым товарищам, а также восточная хитрость, патологическая страсть к убийствам и многое другое в таком же духе и все это вместе. Все эти выдумки были предназначены, по сути, только для того, чтобы скрыть главную причину выдвижения Сталина в качестве вождя — его исключительный ум, помноженный на поразительную работоспособность. И здесь есть только один вопрос: раскрылись бы в нем эти качества, если бы он не направил их на служение людям — на служение коммунизму?

Еще в юношеские годы Иосиф Виссарионович Сталин, тогда Coco Джугашвили, отдался своей единственной страсти — страсти познания. Обладая исключительной любознательностью, он не просто читал книги, чтобы на интеллигентствующих тусовках похвастаться цитатами из модных авторов, — он изучал их, стараясь докопаться до сути, которую хотел донести до людей автор. В юности он брал книги в платной библиотеке, и у него не было денег, чтобы долго держать их у себя, поэтому наиболее значительные вещи они с товарищем сначала быстро переписывали, возвращая оригинал в библиотеку, а затем не спеша изучали. В последующем и до конца жизни Сталин, где бы он ни был и чем бы ни занимался, процесс познания не прекращал, и книги были его постоянными спутниками. До 1919 года, практически до конца Гражданской войны, Сталин, фактически министр правительства России и непременный член политбюро правящей партии, не имел в столице квартиры, но перевозил с собой с одного фронта гражданской войны на другой солидную библиотеку, в которую собирал из прочитанных книг те, которые предполагал впоследствии или использовать, или перечитать. Когда в 1941 году немцы подходили к Москве, эту библиотеку вывезли в Куйбышев и при погрузке подсчитали — в ней оказалось свыше 30 тысяч томов! Сталин ежедневно читал сотни страниц документов, и тем не менее до самой смерти каждый день прочитывал и 300–400 страниц книжных текстов. Первая его библиотека из эвакуации вернулась не вся, после его смерти произвели ревизию новой библиотеки — в ней было 20 тысяч томов, из которых страницы пяти с половиной тысяч книг были испещрены пометками и замечаниями Сталина, сделанными им для себя в процессе их изучения.

Вдумайтесь в эти числа. Если вы с сегодняшнего дня начнете хотя бы просматривать по одной книге в день и складывать их в свою библиотеку, то 10 тысяч томов, то есть треть от того, что было в библиотеке Сталина, у вас соберется только через 30 лет! Сталин читал и изучал все: и поэзию, и художественную литературу, но, конечно, в основе его интересов были книги о жизни — философия, история, наука, военное дело, техника, включая учебники по различным ее отраслям.

Вот, например, в 1931 году Сталин тяжело заболел воспалением легких и заканчивал лечение в санатории на Кавказе. 14 сентября он пишет своей жене Надежде:

И когда Сталин уже подписал это письмо, то вспомнил и добавил:

Заметьте, что именно просит прислать себе для отдыха вождь. Это не костюм для занятий дзюдо, это не горные лыжи, это не ракетки для тенниса, это не лошадь для верховой езды. Это учебники! Лозунг: «Коммунистом может стать только тот, кто освоил все знания, накопленные человечеством», — для Сталина не был лозунгом. Это была его жизнь.

Вы знаете, что после XX съезда КПСС чуть ли не все соратники Сталина в своих мемуарах стали забрасывать его грязью. Но обратите внимание: даже в этом случае они все как один отмечают, что Сталин легко вникал в любой вопрос, какой бы отрасли знаний этот вопрос ни касался, и его невозможно было ввести в заблуждение, то есть невозможно было «подставить». Этим словом сегодня описывают ситуацию, когда кукловоды президента России подсовывают ему на подпись указ или текст выступления для оглашения, в которых написано совершенно не то, что нужно России. И пресса, как само собой разумеющееся, констатирует, к примеру: «Ельцина опять подставили». Так вот, Сталина подставить было невозможно, он всегда знал и понимал, что делает.

Нет сомнений, что в мировой истории Сталин был наиболее, если можно так сказать, образованным человеком. Но так сказать мало. Возможно, в истории были люди, которые прочитали не меньше Сталина. Дело в другом. В истории не было человека, который бы мог использовать имеющиеся знания так же эффективно, как и Сталин.

Ну и что толку СССР было от его ума и его управления? — спросят меня скептики.

Сейчас это многим неинтересно, но Сталину, во-первых, удалось достойно выйти из ситуации с марксистским учением, которое было для него как чемодан без ручки — и бросить он его не мог, и работать с этим учением тоже не получалось. Поэтому давайте сначала немного поговорим о марксизме.

Сталин был марксистом, и хотя он призывал относиться к марксизму творчески, то есть не впихивать в жизнь из марксизма то, что в жизнь не лезет, но все же мне не встретилось ни строчки Сталина, в которой бы он относился к Марксу и его учению скептически. Но что это такое — марксизм? Кратко на это следует ответить так.

Наверное, всю историю люди с совестью в той или иной мере возмущались несправедливостью устройства общества. Действительно, имея совесть, трудно принять и согласиться с положением, когда сотни, а порой и тысячи человек живут впроголодь, в тяжелейшем труде ради того, чтобы обеспечить какому-то бездельнику поездку в Париж или веселую ночь за карточным столом. Начиная с середины позапрошлого века люди с совестью хотели переустроить мир, и планы у них имелись, но не было того, что дает безусловную уверенность в действиях, — сознания правоты своего дела, поскольку их оппоненты ссылались на законы, на обычаи, на традиционность такого мироустройства, в конце концов — на Бога. Логически в полезности справедливых идей невозможно было убедить даже сочувствующих, а тем более толпу, поскольку для того времени проекты справедливого устройства государства были для людей новыми, а новое всегда пугает. Прекрасный знаток людей и их интересов Никколо Макиавелли сформулировал эту проблему еще в 1512 году:

«При этом надо иметь в виду, что нет дела более трудного по замыслу, более сомнительного по успеху, более опасного при осуществлении, чем вводить новые учреждения. Ведь при этом врагами преобразователя будут все, кому выгоден прежний порядок, и он найдет лишь прохладных защитников во всех, кому могло бы стать хорошо при новом строе. Вялость эта происходит частью от страха перед врагами, имеющими на своей стороне закон, частью же от свойственного людям неверия, так как они не верят в новое дело, пока не увидят, что образовался уже прочный опыт. Отсюда получается, что каждый раз, когда противникам нового строя представляется случай выступить, они делают это со всей страстностью вражеской партии, а другие защищаются слабо, так что государю с ними становится опасно».

Как вы поняли, Макиавелли остерегал от новых дел даже не революционеров, а государей — тех, за кем все же стояла власть. А каково же было выступать против князей мира сего революционерам? Как им следовало нести людям новое государственное устройство, как призывать их на свержение старой власти без уверенности в своей правоте, а только лишь с желанием «сделать как лучше»?

Всевозможные трактаты и проекты, воодушевлявшие отдельных людей, на остальную толпу либо не производили впечатления, либо считались возмутительными, глупыми и вредными. За революционерами никто не шел, какими бы соблазнительными ни были их проекты и сколько бы сил ни тратили они на доказательство своей правоты, поскольку права менять государственное устройство люди за ними не видели.

В истории России был такой случай. Когда в середине XIX века возникла партия революционеров-народовольцев, она стала «ходить в народ», пытаясь поднять крестьян на бунт против существующей власти. Крестьяне агитаторов слушали доброжелательно, пока речь шла о местной власти, о губернаторе — эти чиновники назначались и смещались царем, поэтому в их смещении как таковом не было ничего нового. Но как только агитатор заговаривал о свержении царя, его тут же вязали и сдавали властям.

И вот один агитатор догадался написать фальшивую прокламацию якобы от царя с призывом к крестьянам освободить его (царя) от пленивших его аристократов. Немедленно в районе распространения этой прокламации вспыхнул такой бунт, что его с трудом удалось локализовать и подавить. Потому что у царя было право менять государственное устройство, а у революционеров народ такого права не видел, какие бы золотые горы они ни обещали.

И вот пришел Маркс и резко изменил ситуацию в пользу революционеров. Он создал некую теорию, то есть нечто «научное и правильное» о том, что изменение государственного устройства и, следовательно, власти происходит вне воли людей, а как бы само собой, и так неотвратимо, что его можно ускорить либо задержать, но невозможно предотвратить.

Вкратце его теория заключалась в следующем. Идет прогресс в развитии техники и технологии: сначала люди ковыряли землю палкой, потом мотыгой, потом земля вспахивалась плугом, который тащили лошади или волы, затем плуг стал тащить трактор. И вот в зависимости от этого прогресса меняются отношения между владельцами средств производства (в данном примере — земли) и теми, кто на этих средствах работает. Когда землю обрабатывали мотыгой, рабочих держали в рабстве, забирая у них все; когда стали пахать на лошадях, рабочих держали в крепостной зависимости, отбирая у них часть заработанного; когда техника еще усовершенствовалась, рабочих освободили, но стали отбирать у них прибавочную стоимость; а когда техника совсем разовьется, то рабочие свергнут угнетателей, все средства производства будут общими, паразитов, эксплуатирующих рабочих, не будет, и будет создано общество, в котором люди станут братьями, а название этому обществу — коммунизм.

Не буду комментировать научность данной теории, поскольку, на мой взгляд, это бред, марксистов у нас много, но мне еще никто из них даже не пытался доказать обратное фактами, а не цитатами из самого Маркса.

Быть в своем уме и называть марксизм «наукой» можно только с целью поиздеваться над наукой — над комплексом знаний о мире, с помощью которых можно изменять существующее положение вещей или предсказывать их изменение. Марксизм, как комплекс знаний, как путеводитель для строительства жизни, показал свою полную несостоятельность уже при первой же попытке его использования.

Напомню, что В. И. Ленин, человек, безусловно овладевший марксизмом (заучивший его бред), в самом начале 1917 года на собрании молодых социалистов в Швейцарии, основываясь на положениях марксизма, сетовал, что он, старик (ему шел 47-й год), не доживет до победы социализма, а молодые, возможно, ее увидят. А всего через десять месяцев Ленин возглавил первое в мире государство, начавшее строить коммунизм. Ну и кому нужен такой путеводитель?

Марксисты России были ошарашены своей победой именно потому, что она никоим образом не проистекала из марксизма. Самими марксистами эта ошарашенность тщательно скрывалась в страхе скомпрометировать марксизм и себя вместе с ним, но сохранились свидетельства очевидцев, к примеру английского писателя Герберта Уэллса, человека, благожелательно относившегося к большевикам и достаточно критически — к К. Марксу. Уэллс весьма точно объясняет, кто такие марксисты как таковые.

«Марксисты появились бы даже, если бы Маркса не было вовсе. В 14 лет, задолго до того, как я услыхал о Марксе, я был законченным марксистом. Мне пришлось внезапно бросить учиться и начать жизнь, полную утомительной и нудной работы в ненавистном магазине. За эти долгие часы я так уставал, что не мог и мечтать о самообразовании. Я поджег бы этот магазин, если б не знал, что он хорошо застрахован».

Однако не являясь участником событий в России, Уэллс был способен сохранить трезвый взгляд на основоположника марксизма.

«Я буду говорить о Марксе без лицемерного почтения. Я всегда считал его скучнейшей личностью. Его обширный незаконченный труд «Капитал» — это нагромождение утомительных фолиантов, в которых он, трактуя отаких нереальных понятиях, как «буржуазия» и «пролетариат», постоянно уходит от основной темы и пускается в нудные побочные рассуждения, кажется мне апофеозом претенциозного педантизма. Но до моей последней поездки в Россию я не испытывал активной враждебности к Марксу. Я просто избегал читать его труды и, встречая марксистов, быстро отделывался от них, спрашивая: «Из кого же состоит пролетариат?» Никто не мог мне ответить: этого не знает ни один марксист. В гостях у Горького я внимательно прислушивался к тому, как Бакаев обсуждал с Шаляпиным каверзный вопрос — существует ли вообще в России пролетариат, отличный от крестьянства. Бакаев — глава петроградской Чрезвычайной Комиссии диктатуры пролетариата, поэтому я не без интереса следил за некоторыми тонкостями этого спора. «Пролетарий», по марксистской терминологии, — это то же, что «производитель» на языке некоторых специалистов по политической экономии, то есть нечто совершенно отличное от «потребителя». Таким образом, «пролетарий» — это понятие, прямо противопоставляемое чему-то, именуемому «капитал». На обложке «Плебса» я видел бросающийся в глаза лозунг: «Между рабочим классом и классом работодателей нет ничего общего». Но возьмите следующий случай. Какой-нибудь заводской мастер садится в поезд, который ведет машинист, и едет посмотреть, как подвигается строительство дома, который возводит для него строительная контора. К какой из этих строго разграниченных категорий принадлежит этот мастер — к нанимателям или нанимаемым? Все это — сплошная чепуха».

Должен сказать, что эта же чепуха с пролетариатом бросалась в глаза и мне буквально с юности. После школы я начал работать на заводе и очень скоро стал слесарем- инструментальщиком, причем неплохим для своего разряда. То есть я стал, по Марксу, передовым пролетарием. Дальше я поступил в институт и закончил его с отличием. Казалось бы, с точки зрения здравого смысла я стал еще более передовым, тем более что никакой собственности в сравнении с рабочими, даже в плане зарплаты, у меня не прибавилось, поскольку я очень долго зарабатывал меньше, чем они. Тем не менее на том заводе, куда я прибыл молодым специалистом, мне посоветовали встать в очередь для вступления в КПСС, поскольку по нормам этой передовой пролетарской партии в ее члены принимали одного инженера на десять рабочих. Мне осталось только плюнуть и на эти нормы, и на эту партию, поблагодарив КПСС за то, что она помогла мне оценить на практике идиотизм марксизма. Поэтому я понимаю Герберта Уэллса, когда он пишет:

«Должен признаться, что в России мое пассивное неприятие Маркса перешло в весьма активную враждебность. Куда бы мы ни приходили, повсюду нам бросались в глаза портреты, бюсты и статуи Маркса. Около двух третей лица Маркса покрывает борода — широкая, торжественная, густая, скучная борода, которая, вероятно, причиняла своему хозяину много неудобств в повседневной жизни. Такая борода не вырастает сама собой; ее холят, лелеют и патриархально возносят над миром. Своим бессмысленным изобилием она чрезвычайно похожа на «Капитал»; и то человеческое, что остается от лица, смотрит поверх нее совиным взглядом, словно желая знать, какое впечатление эта растительность производит на мир. Вездесущее изображение этой бороды раздражало меня все больше и больше. Мне неудержимо захотелось обрить Карла Маркса».

Такое восприятие Маркса, повторю, помогло Уэллсу трезво взглянуть на идейную панику тогдашних «убежденных марксистов» Советской России.

«Но Маркс для марксистов — лишь знамя и символ веры, и мы сейчас имеем дело не с Марксом, а с марксистами, Мало кто из них прочитал весь «Капитал». Марксисты — такие же люди, как и все, и должен признаться, что по своей натуре и жизненному опыту я расположен питать к ним самую теплую симпатию. Они считают Маркса своим пророком, потому что знают, что Маркс писал о классовой войне, непримиримой войне эксплуатируемых против эксплуататоров, что он предсказал торжество эксплуатируемых, всемирную диктатуру вождей освобожденных рабочих (диктатуру пролетариата) и венчающий ее коммунистический золотой век. Во всем мире это учение и пророчество с исключительной силой захватывает молодых людей, в особенности энергичных и впечатлительных, которые не смогли получить достаточного образования, не имеют средств и обречены нашей экономической системой на безнадежное наемное рабство. Они испытывают на себе социальную несправедливость, тупое бездушие и безмерную грубость нашего строя, они сознают, что их унижают и приносят в жертву, и поэтому стремятся разрушить этот строй и освободиться от его тисков. Не нужно никакой подрывной пропаганды, чтобы взбунтовать их; пороки общественного строя, который лишает их образования и превращает в рабов, сами порождают коммунистическое движение всюду, где растут заводы и фабрики.

…Большевистское правительство — самое смелое и в то же время самое неопытное из всех правительств мира. В некоторых отношениях оно поразительно неумело и во многих вопросах совершенно несведуще. Оно исполнено нелепых подозрений насчет дьявольских хитростей «капитализма» и незримых интриг реакции; временами оно начинает испытывать страх и совершает жестокости. Но по существу своему оно честно. В наше время это самое бесхитростное правительство в мире.

О его простодушии свидетельствует вопрос, который мне постоянно задавали в России: «Когда произойдет социальная революция в Англии?» Меня спрашивали об этом Ленин, руководитель Северной коммуны Зиновьев, Зорин и многие другие. Дело в том, что, согласно учению Маркса, социальная революция должна была в первую очередь произойти не в России, и это смущает всех большевиков, знакомых с теорией. По Марксу, социальная революция должна была сначала произойти в странах с наиболее старой и развитой промышленностью, где сложился многочисленный, в основном лишенный собственности и работающий по найму рабочий класс (пролетариат). Революция должна была начаться в Англии, охватить Францию и Германию, затем пришел бы черед Америки и т. д. Вместо этого коммунизм оказался у власти в России, где на фабриках и заводах работают крестьяне, тесно связанные с деревней, и где по существу вообще нет особого рабочего класса — «пролетариата», который мог бы «соединиться с пролетариями всего мира». Я ясно видел, что многие большевики, с которыми я беседовал, начинают с ужасом понимать: то, что в действительности произошло на самом деле, — вовсе не обещанная Марксом социальная революция, и речь идет не столько о том, что они захватили государственную власть, сколько о том, что они оказались на борту брошенного корабля. Я старался способствовать развитию этой новой и тревожной для них мысли. Я также позволил себе прочесть им небольшую лекцию о том, что на Западе нет многочисленного «классово сознательного пролетариата», разъяснив, что в Англии имеется по меньшей мере 200 различных классов и единственные известные мне «классово сознательные пролетарии» — это незначительная группа рабочих, преимущественно шотландцев, которых объединяет под своим энергичным руководством некий джентльмен по имени Мак-Манус. Мои, несомненно, искренние слова подрывали самые дорогие сердцу русских коммунистов убеждения. Они отчаянно цепляются за свою веру в то, что в Англии сотни тысяч убежденных коммунистов, целиком принимающих марксистское евангелие, — сплоченный пролетариат — не сегодня- завтра захватят государственную власть и провозгласят Английскую Советскую Республику. После трех лет ожидания они все еще упрямо верят в это, но эта вера начинает ослабевать. Одно из самых забавных проявлений этого своеобразного образа мыслей — частые нагоняи, которые получает из Москвы по радио рабочее движение Запада за то, что оно ведет себя не так, как предсказал Маркс. Ему следует быть красным, а оно — только желтое.

Особенно любопытен был разговор с Зиновьевым. Это человек с черными, как смоль, вьющимися волосами, напоминающий своим голосом и общей живостью Хилара Бел л ока. «В Ирландии идет гражданская война», — сказал он. «По существу, да», — ответил я. «Кого из них вы считаете представителями пролетариата — шинфейнеров или ульстерцев?» — спросил Зиновьев. Он долго бился, пытаясь выразить положение в Ирландии в формулах классовой борьбы. Эта головоломка так и осталась нерешенной; затем мы перешли к Азии. Досадуя на то, что западный пролетариат все еще не переходит к решительным действиям, Зиновьев в сопровождении Бела Куна, нашего Тома Квелча и ряда других ведущих коммунистов поехал в Баку поднимать пролетариат Азии. Они отправились воодушевлять классово сознательных пролетариев Персии и Туркестана. В юртах прикаспийских степей они искали фабричных рабочих и обитателей городских трущоб. В Баку был созван съезд — ошеломляющий калейдоскоп людей с белой, черной, желтой и коричневой кожей, азиатских одежд и необыкновенного оружия. Это многолюдное сборище поклялось в неугасимой ненависти к капитализму и британскому империализму. Потом состоялось грандиозное шествие по улицам Баку, в котором, как я, к сожалению, должен отметить, фигурировали и британские пушки, неосторожно брошенные поспешно бежавшими «строителями Британской империи» Были вырыты и вновь торжественно похоронены останки 13 человек, расстрелянных без суда этими самыми «строителями Британской империи», и сожжены чучела г. Ллойда Джорджа, г. Мильерана и президента Вильсона. Я не только видел в Петроградском Совете кинофильм в пяти частях об этом замечательном фестивале, но благодаря любезности Зорина даже привез его с собой. Этот фильм следует демонстрировать с осторожностью и только совершеннолетним. Там есть места, от которых г. Гройана из «Морнинг пост» и г. Редьярда Киплинга начнут преследовать кошмары, если только они вообще не лишатся сна, просмотрев его.

Я приложил все усилия, чтобы выяснить у Зиновьева и Зорина, чего, по их мнению, они добивались на бакинском съезде. И по правде говоря, я не думаю, чтоб это было вполне понятно им самим. Сомневаюсь, чтоб у них была какая-нибудь ясная цель, если не считать смутного желания нанести через Месопотамию и Индию удар английскому правительству в ответ на те удары, которые оно наносило Советской республике при помощи Колчака, Деникина, Врангеля и поляков. Это контрнаступление почти так же неуклюже и глупо, как английское наступление, против которого оно направлено.

…Это был карнавал, театрализованное зрелище, красочная инсценировка. Было бы абсурдом считать это съездом пролетариата Азии. Но если сам по себе съезд не имеет большого значения, он важен как признак перемены курса. Для меня главный его смысл в том, что он свидетельствует о новой большевистской ориентации, представителем Которой является Зиновьев. До тех пор пока большевики непоколебимо придерживались учения Маркса, они обращали взоры на Запад, немало удивляясь тому, что «социальная революция» произошла не там, где она ожидалась, а значительно дальше на Восток. Теперь, когда они начинают понимать, что их привела к власти не предсказанная Марксом революция, а нечто совсем иное, они, естественно, стремятся установить новые связи. Идеалом русской республики по-прежнему остается исполинский «Рабочий Запада» с огромным серпом и молотом. Но если мы будем продолжать свою жесткую блокаду и тем самым лишим Россию возможности восстановить свою промышленность, этот идеал может уступить место кочевнику из Туркестана, вооруженному полудюжиной кинжалов. Мы загоним то, что останется от большевистской России, в степи и заставим ее взяться за нож. Если мы поможем какому-нибудь новому Врангелю свергнуть не такое уж прочное московское правительство, ошибочно полагая, что этим самым установим «представительный строй» и «ограниченную монархию», мы можем весьма сильно просчитаться. Всякий, кто уничтожит теперешнюю законность и порядок в России, уничтожит все, что осталось в ней от законности и порядка. Разбойничий монархический режим оставит за собою новые кровавые следы по всей русской земле и покажет, на какие грандиозные погромы, на какой террор способны джентльмены, пришедшие в ярость; после недолгого страшного торжества он распадется и сгинет. И тогда надвинется Азия».

Так выглядело «торжество научных идей Маркса» в России, в остальных странах победившего социализма оно смотрелось еще более анекдотично. Не мудрено, что построенный в СССР на такой «науке» коммунизм пал.

Марксизм формально является наукой о человеческом обществе, точно так же как зоология — это наука об обществе животного мира, а ботаника — об обществе растительного мира. Но резкое отличие в том, что Маркс собственно человеком не интересовался, что немыслимо для зоологии или ботаники. Для Маркса человек — это нечто, безусловно подчиненное чему-то, что от самого человека не зависит.

Для ботаника безумие рассуждать на тему, как вырастить на этом участке растение без выяснения того, что это за растение — какие у него внутренние свойства. Елка на этом участке будет расти, а ананас — никогда, как бы вы его ни поливали, поскольку это зависит не от полива, а от внутренних свойств ананаса. А вот для Маркса сами люди вторичны, а главными являются условия, в которых эти люди находятся. По Марксу, если создать условия коммунизма, то все люди станут коммунистами. Этот бред опровергается всей историей человечества, поскольку люди делают историю, а не она их. Тем не менее для марксистов только «бытие определяет сознание».

Марксизм претендовал на выход своих положений в практику, и отрасли ботаники и зоологии также выходят в практику, но их практика — совершенствование собственно растений и собственно животных. А в марксизме об этом нет ни слова — по Марксу, нужно совершенствовать условия жизни, тогда усовершенствуются и собственно люди. И ни в коем случае не наоборот. (Между тем обязанность совершенствования лежит на каждом человеке (докажите мне, что это не так), и совершенствоваться человек обязан при любых условиях.)

Вот, скажем два мальчика. Один родился в семье рабочего и не имел условий стать кем-то другим. Он, по Марксу, передовой пролетарий, он соль земли. А второй мальчик родился в семье капиталиста и унаследовал дело отца. Он эксплуататор-негодяй, исправить его невозможно. Посему единственный путь прогресса — революция с целью прижать негодяя, а будет сопротивляться — уничтожить. Нет возражений, что людей, потерявших человеческий облик, необходимо уничтожать, но ведь Марксу плевать на человеческий облик: раз средств производства не имеешь — иди во власть, имеешь — на гильотину. Убого настолько, что плохо применимо даже не для целей науки, а для целей пропаганды среди мало-мальски думающих людей. Выше вы видели, как на это реагировал бывший пролетарий Герберт Уэллс.

Если отвлечься от результатов творчества Маркса, то он, половину жизни просидевший в Лондонской библиотеке, по объему прочитанного и переписанного может считаться ученым. По крайней мере, он сам себя таковым считал. Но ведь этот «ученый» абсолютно серьезно бред бытия, определяющего сознание, считал истиной…

Однако Маркс оформил свою теорию с истинно немецкой тщательностью — в пухлые, многословные тома, написанные наукообразным жаргоном. На них только взглянешь — и сразу видно, что это что-то очень-очень умное, научное.

Из теории Маркса, как вы поняли, следовало, что как капиталист ни цепляется за власть, а коммунизм все равно придет, никуда не денется. А все, кто мешает его приходу, — это враги, пытающиеся затормозить историю ради своей выгоды, и революционеры вправе к этим врагам применять любые средства, поскольку сами они приближают счастье всего человечества. Революционеры получили у Маркса сознание своей правоты. При этом всяк, кто не разделял их мнения, был малообразованным тупицей, не способным понять величие истинно научных идей. Маркс поменял власть и революционеров ролями: если раньше власть смотрела на них как на презренных бунтовщиков, то теперь они смотрели на власть как на презренных бунтовщиков против прогресса истории и человечества. И раньше, и сегодня имелась и имеется масса революционеров разного толка, но только марксисты обладают столь мощной «научной» базой, в которую свято верят, даже не то что вдумываясь, а и не читая Маркса.

Вообще-то такая ситуация в истории науки хорошо известна. К примеру, два брата, французы Монгольфье как-то пришли к мысли, что живая и мертвая силы летают и что если их поймать и соединить, то вместе с ними можно подняться в воздух. Сшили очень большой мешок в виде шара и начали собирать эти силы: зажгли костер и стали бросать в него солому, которая выделяет мертвую силу, и шерсть, которая выделяет живую силу, и ловить их в отверстие шара. Шар наполнился горячим воздухом и в 1783 году полетел. Конечно, теория братье Монгольфье — это бред, но ведь шар-то полетел!!! И изобретатели воздухоплавания именно они, а не умники, знающие про закон Архимеда и про то, что горячий воздух легче холодного.

Так произошло и с марксизмом. Воодушевленные его учением, большевики взяли власть в России и стали строить самое справедливое общество на земле — общество без эксплуататоров. И все было бы хорошо, если бы Маркс ограничился социологией — предсказанием коммунизма. Но он считал себя экономистом, то есть тем, кто умеет хозяйствовать. Поэтому он написал массу экономических рекомендаций о том, когда брать власть, и о том, что потом делать.

Рассуждая в Лондонской библиотеке о том, как это произойдет, Маркс пришел к выводу, естественно вытекающему из его теории, что революция, ведущая к коммунизму, должна произойти во всем мире, иначе в одной стране ее сомнут капиталисты других стран, а начаться она должна в наиболее промышленно развитой стране — там, где больше всего пролетариата и меньше реакционных крестьян. Стран в мире много, и по теории вероятности такая революция действительно могла бы случиться в промышленно развитой стране, но, во-первых, она случилась в одной стране и эта страна назло всем выстояла, во-вторых, если коммунистическая (социалистическая) революция случалась позже, то обязательно в аграрной стране, а не в пролетарской. Сначала в СССР, потом в Китае: история нагло издевалась над великим учением. Очень скоро выяснилось, что учение Маркса совершенно непригодно к строительству государства, которого по Марксу, кстати, не должно было быть вообще, а без государства вообще ничего не получалось.

По Марксу, при коммунизме действует принцип: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». В нашем мире, как известно: «Каждому по его деньгам». Но если «по потребностям», то зачем деньги? И Маркс нашел, что при коммунизме денег не будет, а будет простой обмен товарами: рабочий сделал определенное количество товара и отдал тому, кому этот товар потребен. А сам у других взял себе то, что потребно ему. Все просто, и большевики после революции попробовали организовать этот простой товарообмен без денег. Разочарование не заставило себя ждать.

Понимаете, с помощью теории братьев Монгольфье можно поднять в воздух воздушный шар, но невозможно построить современный воздушный шар, дирижабль и тем более самолет. Живая и мертвая силы теории Маркса также оказались не способны помочь большевикам в реальных делах.

Трагедия в том, что коммунизм — это реальность, более того, мир погибнет, если не начнет идти в сторону коммунизма. В 60-х годах в СССР был поставлен эксперимент по коммунистическому общежитию, который почему-то освещался очень скупо. На норвежском острове Шпицберген СССР взял концессию на добычу угля, и там появилась наша колония. Посылали опытных специалистов, и разумеется, люди туда ехали за деньгами, то есть далеко не рафинированные бессребреники. В этой колонии были магазины, в которых, естественно, все продавалось за деньги. Экспериментаторы поставили советскую колонию Шпицбергена в условия, похожие на коммунизм, — объявили, что все товары можно брать бесплатно по потребности. Сначала все бросились хватать, особенно дефицит — паюсную икру, сигареты с фильтром и т. д. Но экспериментаторы упорно снова и снова заполняли магазины товарами. И тогда люди успокоились и стали брать ровно столько, сколько им нужно. Но главное оказалось впереди. Спустя некоторое время они стали бесплатно брать меньше товаров, чем раньше покупали! Правда, это были советские люди, которые, по меньшей мере, школьное воспитание получили при Сталине, а не нынешние россиянцы. Тем не менее и сегодня говорить о том, что коммунизм невозможен, может только животное, которое так и не развилось до уровня человека.

Беда в том, что с помощью учения Маркса до коммунизма добраться невозможно, и Сталин к концу жизни неоднократно говорил: «Без теории нам смерть!» Но как умный человек, не имея реальной теории, он не отказывался от марксизма — страшно оставить людей вообще без веры. Он всячески объяснял провалы марксизма изменившимися условиями и, где мог, пытался подтвердить его примерами из практики СССР, зачастую жертвуя и логикой, и своим авторитетом.

Как же выкручивался Сталин, имея вместо руководящей теории Марксов бред?

В переводе с греческого «экономика» — это ведение хозяйства. Поэтому любой человек, который ведет реальное хозяйство, уже является экономистом безо всяких дипломов. Правда, сегодня экономику считают наукой, но я к этому отношусь скептически — эдак мы скоро и отправление естественных надобностей зачислим в разряд искусств. А Сталин действительно был выдающимся хозяином.

Давайте еще раз вспомним, что царь Николай II оставил большевикам.

Ему навесили лапшу на уши, что России «нужны западные инвестиции», что она должна снять защитные барьеры и «войти в мировой рынок», что «рубль должен быть конвертируемым» и т. д. Николай II согласился со своими советниками, и в Россию хлынул иностранный капитал. Он действительно строил предприятия по добыче и переработке российского сырья, и объемы производства в России росли быстрее, чем в других странах. Но большая часть этого прироста тут же вывозилась за рубеж в виде процентов за кредиты и дивидендов с западных капиталов, для чего и требовался конвертируемый золотой рубль.

С 1888 по 1908 год Россия имела положительный торговый баланс с остальными странами в сумме 6,6 миллиарда золотых рублей, то есть ежегодно на 330 миллионов золотых рублей вывозилось больше, чем ввозилось. По тем временам сумма в 6,6 миллиарда рублей в 1,6 раза превышала стоимость всех российских промышленных предприятий и оборотных средств на них в 1913 году. Иными словами, построив два предприятия в России, Запад на деньги России строил три предприятия у себя. (Заграничных предприятий России за рубежом было всего лишь на несколько сот миллионов рублей в виде железных дорог в Китае и на севере Ирана.) Такие тогда были «западные инвестиции». Сегодня они во сто крат хуже.

Поэтому-то среднедушевой доход разграбляемой таким способом царской России рос медленнее, чем среднедушевой доход тех стран, которые своими кредитами и «инвестициями» грабили Россию. Производил-то русский все больше и больше, а получал все меньше и меньше.

Очень хорошо показана экономика дореволюционной России в учебнике Э. Аесгафта «Отечествоведение», изданном в 1913 году. В 1910–1913 годах в России годовой сбор зерна составил 5 млрд пудов (82 млн тонн). Урожайность составляла всего 8 Центнеров с гектара. Несмотря на низкие сборы, Россия вывозила ежегодно за границу до 10 млн тонн зерна. Но потребляемого хлеба приходилось в России 345 кг на человека в год, а в США — 992 кг, в Дании — 912 кг, во Франции — 544, в Германии — 432. Сахара же потреблялось в год на одного жителя в России только 6 кг, тогда как в Англии — 32, в США — 30, в Германии и Швейцарии — 16.

Итак, имея очень небольшое по сравнению с другими странами производство, Россия тем не менее экспортировала и хлеб, и сахар. Из-за крайне сурового климата (длинная и суровая зима, часто засушливое лето) и географических условий (плохие водные пути и большие расстояния) затраты на производство и сельхозпродукции, и промышленной продукции были выше, чем в других странах. И чтобы продавать что-то на экспорт, это что-то нужно было скупать по столь низкой цене, что рабочему и крестьянину почти ничего не оставалось. Так и делали, после сбора урожая купцы устанавливали низкие цены на зерно, но крестьянин вынужден был его продавать, поскольку обязан был заплатить налоги. Получалась довольно издевательская ситуация. К примеру, немцы, учтя это обстоятельство и то, что в России нет ввозных пошлин на зерно, покупали в Германии наше же зерно, ввозили его в Россию, здесь мололи и российским же гражданам и продавали. В 1913 году они таким образом вернули в Россию 12 млн пудов[3] Жесточайшим «затягиванием поясов» народа Сталин собрал в 1924–1928 годах деньги на закупку оборудования для промышленности.

Резко поднял цены на продовольствие и остальные товары по отношению к золоту в 1929–1933 годах.

Произвел в эти же годы эмиссию денег, чтобы рынок СССР стал ненасытным.

И промышленность СССР бросилась его насыщать со скоростью, недоступной промышленности других стран.

В этой схеме любой стране доступны этапы 1 и 3. Но царскому правительству был недоступен 2-й этап. Поскольку Россия входила в состав мирового рынка и не вводила монополию на внешнюю торговлю (чего ни капиталисты, ни аристократия не дали бы царю сделать), то цены на основную ее продукцию — продукцию сельского хозяйства — были на уровне мировых, и их невозможно было поднять. А из-за длительной и суровой зимы и из-за огромных расстояний России эти цены покрывали затраты только при нищенских заработках работников и не давали доходов основной массе населения — крестьянам. Также невозможно было поднять заработки и рабочим, поскольку из-за тех же высоких затрат на производство доля зарплаты в цене продукции должна была быть очень низкой, иначе нищий крестьянин эту продукцию своей промышленности купить просто не смог бы.

Это тупик.

Если рынок России является частью мирового, то на самом рынке России исчезают покупатели — люди с деньгами, — им неоткуда взяться.

Для ограждения рынка есть два экономических способа.

Можно оградить рынок пошлинами. То есть если у тебя на рынке яблоко стоит 10 рублей, а на мировом рынке цена ему 2 рубля, то введи пошлину в 9 рублей, и пусть на твоем рынке любители импортных яблочек покупают их по 11 рублей. Называется это защитой своего производителя. Но это только защита -1- оборона, а обороной не выигрываются войны, в том числе и торговые.

Если ты введешь пошлины, то их введут и другие страны против твоих товаров, поскольку, прости, но что посеешь, то и пожнешь. Далее, у тебя на рынке всегда найдутся любители попробовать импортное яблочко, и, купив его за 11 рублей, они яблок отечественного производителя купят на 11 рублей меньше. Из суммы пошлины ты можешь компенсировать своему производителю убыток от уменьшения производства, но что толку — товара-то он произвел меньше, и, следовательно, вся страна на это уменьшение стала беднее.

А вот то, как руководил экономикой Сталин, — это наступление, это экспансия на мировой рынок. При монополии внешней торговли государство у своего производителя покупает товар за 10 рублей, продает его на мировом рынке за 2, покупает там же 2 банана по 1 рублю и продает их на своем рынке по 6 рублей за штуку — в сумме за 12, торгуя с прибылью.

Что получается? Если твой производитель насытил свой рынок, то ему нет необходимости снижать производство или даже темпы роста, поскольку ты, государство, вывозишь лишний товар на мировой рынок и начинаешь его захват. На мировом рынке можно продать любой товар, но для такой страны, как Россия, — страны с очень затратными условиями производства — важно, чтобы это была торговля в два конца: экспорт и импорт одновременно, — и без конкуренции своих производителей и покупателей друг с другом, — то есть удобнее всего, когда коммерсантом на внешнем рынке выступает само государство.

Сталин именно так развивал промышленность, именно так создал и обустроил для нее рынок СССР. Ни у кого не было сомнений, что прошло бы еще лет 10, и товары «Сделано в СССР» стали бы главенствовать во всем мире.

Но нашим конкурентам на Западе это не нравилось, и сдаваться они не собирались. Началась война. И не торговая война, а настоящая — с самой сильной армией мира и, по сути, со всей Европой.

Прежде чем закончить эту тему, хочу сказать пару слов о с детства перепуганных, которых у нас полно в «науке» и в политике. Эти «профессионалы» вопят, что если Россия вдруг поссорится с Западом, то Запад удушит ее блокадой. Посмотрите, идиоты, на наших предков! Они были в сотни раз в более тяжелой блокаде, но устояли, и после этого рванули вперед так, что этому пресловутому Западу небо с овчинку казалось!

И вот что самое интересное в Сталине: он достиг таких выдающихся успехов, но при этом не хотел быть вождем!

Сегодня масса «историков» утверждает, что Сталин якобы патологически стремился к власти. Обычным людям недоступны архивы, но ведь историкам прекрасно известно, что до 1927 года Сталин трижды просил у Центрального комитета освобождения даже от своей, достаточно мелкой, должности генерального секретаря: на пленуме ЦК после XV съезда ВКП(б), не сумев добиться от членов ЦК своего освобождения, он стал просить их хотя бы упразднить его должность генсека и сделать его обычным секретарем, таким же, как и остальные четыре. Пленум и в этом ему отказал. Но сколько же нужно иметь совести, чтобы после этого утверждать о каком-то властолюбии Сталина? Он работал вождем СССР и партии не потому, что любил власть, а потому, что именно в этом качестве он был нужен народу и коммунистам, а народ и партия другого такого не видели.

А теперь давайте вернемся в Россию 20-х годов — в то самое время, когда Троцкий, выдающаяся личность сам по себе, но пигмей по сравнению со Сталиным, размечтался сделать Сталина исполнителем своих решений. Давайте вернемся к вопросу, как получилось, что Сталин, который до 1941 года не имел никакой государственной должности в СССР и который не был ни президентом, ни премьер- министром, ни даже спикером Думы, тем не менее считался и был реальным вождем СССР?

Да, это был человек выдающихся ума и работоспособности. Но разве сегодня в России нет умных и трудолюбивых людей? И разве их вы видите во власти?

Вспомним, что, подобрав власть в России, коммунисты столкнулись с проблемой: своих государственных служащих у них еще не было, а царский государственный аппарат предавал коммунистов и саботировал их решения. И тогда коммунисты вынуждены были сделать то единственное, что им оставалось, — они поставили государственный аппарат России под контроль партийных организаций. Пришло время вкратце напомнить, как была организована партия коммунистов.

По Уставу партии все коммунисты каждые три года избирали делегатов очередного Съезда партии. Эти делегаты, собравшись вместе, составляли высший руководящий орган партии: только они могли принять или изменить свою программу, принять или изменить Устав, они могли принять любое решение, которое уже никто, кроме следующего Съезда, не мог отменить. Но Съезд собирался раз в три года, и для текущего управления партийными делами в этот период Съезд избирал Центральный комитет партии — примерно 70 человек тех, кого он считал наиболее выдающимися деятелями. Но и эти 70 человек — не работали постоянно в Москве, а собирались на свои пленумы несколько раз в год, а для каждодневного управления партией уже ЦК, то есть эти 70 человек, избирал 5 секретарей партии, из которых одного делали генеральным. Вот эти секретари и вели каждодневную работу по организации коммунистов и по управлению партией. В этой структуре партии коммунистов СССР нет ничего необычного: так организовывались и организуются сегодня любые политические партии.

Но тогда возникает вопрос: как же коммунисты на местах контролировали работу государственного аппарата СССР? Ведь сегодня партий много, но ни одна, включая и правящую, не контролирует ни одного чиновника России. В Думе и среди губернаторов достаточно широко представлена партия Жириновского. Давайте мысленно вообразим, что секретарь какого-либо областного комитета этой партии решит проконтролировать работу чиновников местного отделения милиции или пенсионного фонда. Что будет? Правильно, чиновники пошлют такого контролера по всем известным в русском языке адресам, причем пошлют вместе с Жириновским. И то же будет с функционерами любых нынешних партий. Но тогда почему в СССР все слушались и исполняли приказы местных партийных руководителей- коммунистов?

Все дело в том, что Центральный комитет партии коммунистов избирал, еще один орган — политбюро. В него входило примерно 10 человек наиболее выдающихся вождей коммунистов, при этом сами члены политбюро могли работать в стране кем угодно. В политбюро мог входить секретарь ЦК партии, а мог и не входить, и многие секретари ЦК никогда не были членами политбюро. Мог входить министр обороны, а мог не входить, если в данном человеке не видели вождя партии, мог входить секретарь обкома, мог входить министр железнодорожного транспорта или министр торговли — все зависело от ума и моральных качеств данного человека. И только два человека, занимавших в стране две должности, членами политбюро были всегда и обязательно. Это председатель Верховного совета — высшего законодательного органа Советской власти, и председатель Совета министров (народных комиссаров) правительства СССР — высшего исполнительного органа Советской власти. Напомню, что глава правительства СССР и председательствовал на заседаниях политбюро.

Оба высших руководителя Советской (конституционной) власти входили в состав совершенно неконституционного партийного органа. Поэтому все чиновники государственного аппарата СССР принимали контроль функционеров- коммунистов и подчинялись их распоряжениям. Тот из чиновников, кто отказался бы это сделать, был бы смещен с должности главами Советской власти.

Политбюро было коллегиальным органом, решение оно принимало большинством голосов, и не обязательно, чтобы с этим решением был согласен глава СССР или генеральный секретарь партии. Например, в 1928 году была вскрыта крупная группа вредителей-инженеров на шахтах Донбасса. Суду были представлены 53 человека, суд оправдал четырех, одиннадцать приговорил к расстрелу, но шестерых из них сам же и помиловал. Дело оставшихся пятерых приговоренных рассматривало политбюро, и Сталин предложил и их помиловать, но его решение не было принято: член политбюро Бухарин убедил остальных членов политбюро этих пятерых инженеров расстрелять.

Теперь обратите внимание — ввиду коллегиальности принимаемых решений тот член, чьи решения будут приниматься чаще других, становится неформальным лидером политбюро, а поскольку политбюро принимало решения и по стране, и по партии, то он становится вождем народа и коммунистов вне зависимости от того, какую занимает должность. Троцкий полагал, что именно его решения политбюро будет одобрять чаще всего, но переоценил себя. С годами ум и работоспособность Сталина дали себя знать — его решения политбюро одобряло чаще всего, и именно Сталин стал и вождем партии, и вождем страны, сам того не желая.

И вот тут нужно вернуться к вопросу — почему ЦК, этот высший эшелон власти СССР, не хотел отпускать Сталина на вторые роли, почему функционеры коммунистов хотели видеть вождем именно его?

Причина достаточно проста. Когда членам любой организации от поражения этой организации лично — повторю: лично — ничего не грозит, то такая организация очень часто избирает во главу дурака. При дураке легче жить — он ничего не понимает, поэтому принимает решения, выгодные тому, кто ему эти решения подсовывает. При дураке можно разворовать организацию, приватизировать ее, продать и предать.

Но если с гибелью организации гибнут и ее члены, если поражение организации ведет к смерти каждого, то положение меняется. Тут, как замечает русская поговорка, не до жиру — быть бы живу.

До победы во Второй мировой войне СССР был в блокаде и в окружении капиталистических стран, которые тратили огромные силы, чтобы уничтожить в СССР коммунистов. Кроме того, неразумная внутренняя политика коммунистов могла вызвать восстание народа, которое также могло смести их. Тогдашние коммунисты не были сюсюкающими балаболками, у которых лимит на революцию исчерпан, они, при необходимости, врагов коммунизма уничтожали беспощадно. И им от этих врагов, кроме смерти, ожидать было нечего. Рядовых коммунистов враги еще могли пожалеть, но партийных функционеров, то есть секретарей парткомов, обкомов, членов ЦК и прочих, они уничтожили бы без колебаний. Даже если ты глупец, то «нутром» поймешь, что с дураком во главе страны и партии ты погибнешь. И вот в таких условиях любая организация старается выдвинуть в вожди самого сильного, самого умного из всех. Вот потому-то Сталину и не давали уйти на вторые роли — члены ЦК, даже ненавидя Сталина, не видели никого, кто бы был сильнее и умнее его.

В тех довоенных условиях организация страны, при которой вся власть принадлежала совершенно неконституционному органу — политбюро, — была благом и спасением для Советского Союза. И даже не потому, что во главе был Сталин — это просто усиливало крепость СССР, — а потому, что в целом власть в стране принадлежала коммунистам — людям, которые в те годы за пренебрежение интересами народа и государства отвечали головой в полном смысле этого слова.

Но это благо для всего народа СССР в целом одновременно было трагедией для партии коммунистов и для коммунизма, поскольку было смертью для них. Да, я не оговорился, государственная власть партии с великой целью является смертью и партии как политической силы, и ее цели. Это надо пояснить.

Кто такой коммунист? Это человек, который бескорыстно служит великой цели — построению коммунизма. А власть дает возможность праведно и неправедно получать различные материальные блага. Следовательно, как только коммунисты стали властью, в партию коммунистов немедленно стали просачиваться алчные люди за праведными благами, и мерзавцы — за праведными и неправедными. И поскольку эти мерзавцы клялись и божились, что они записываются в партию, чтобы строить коммунизм, то поставить перед ними препятствие оказалось практически невозможным.

Во что превращается их партия, коммунисты увидели сразу. К примеру, уже в 1921 году на пленуме ЦК видный коммунист А. Красин выразил это в числах: «Источником всех бед и неприятностей, которые мы испытываем в настоящее время, является то, что коммунистическая партия на 10 процентов состоит из убежденных идеалистов, готовых умереть за идею, и на 90 процентов из бессовестных приспособленцев, вступивших в нее, чтобы получить должность».

А В. И. Ленин в своей известной в то время работе «Детская болезнь левизны в коммунизме» писал: «Мы боимся чрезмерного расширения партии, ибо к правительственной партии неминуемо стремятся примазаться карьеристы и проходимцы, которые заслуживают только того, чтобы их расстреливать».

Но такая ситуация грозила смертью и коммунизму, поскольку была тупиковой для него. При коммунизме власть принадлежит всем гражданам в равной мере, и коммунизм принципиально невозможен, если власть принадлежит партии, то есть части этих граждан, пусть даже эта часть и является коммунистической.

И вот это надо ясно понимать: коммунист Сталин ни в коей мере не мог признать удовлетворительной ситуацию, при которой власть в стране принадлежала партии! Он мог только терпеть эту ситуацию до поры до времени. И такая пора настала в середине 30-х годов, примерно через 20 лет после того, как коммунисты пришли к власти в России и доказали свою состоятельность как великие руководители великой державы.

Партию коммунистов в СССР от власти следовало освободить. И Сталин начал с самого начала — с основного закона СССР. В 1936 году Верховный Совет СССР принял новую Конституцию СССР, которая в те годы имела неофициальное название «сталинской», и эта конституция расчищала народу дорогу к коммунизму.

Напомню, что до сталинской Конституции выборы депутатов в высший орган Советской власти (и во все остальные) проводились открыто, и не все граждане допускались к ним. При таких выборах партийные функционеры на местах, используя свое всевластие, могли легко задавить любую критику против себя и против выдвигаемых этими же местными функционерами кандидатов в депутаты. То есть партийные боссы гарантированно могли провести в органы власти того, кого хотели, — своих ставленников.

По сталинской Конституции избирательное право получили все граждане СССР, а все виды голосования стали тайными. Более того, как задумал Сталин, выборы должны были стать альтернативными, то есть на каждое депутатское место должно было выдвигаться несколько кандидатов в депутаты, были даже отпечатаны образцы, как оформлять бюллетени для голосования, когда в них несколько кандидатов. Эта норма Конституции стала шагом к коммунизму, шагом по передаче власти всему народу, и никто не мог открыто ее критиковать ввиду немедленно следовавшего вопроса — если ты коммунист, то почему против коммунизма?

Но эта норма вызвала панику среди партийных функционеров — парторгов, секретарей райкомов и обкомов. Многие из них боялись, что при тайном голосовании, да еще и при нескольких кандидатах в депутаты, они не смогут провести в Верховный Совет не только себя и своих ставленников, но и просто людей коммунистических убеждений. А провал выборов, назначенных на 1938 год, означал для них смещение с должностей — лишал их того, ради чего они и вступили в партию коммунистов.

И в конце весны 1937 года не Сталин и не политбюро — подчеркнем это, — а местные партийные функционеры потребовали от ЦК предупреждающих репрессий, то есть они потребовали отправкой в лагеря и расстрелами очистить Свои области от тех, кто мог вмешаться в выборы следующего года и помешать местным партбоссам провести в Советы тех депутатов, которых они хотели. Конкретно первое требование о репрессиях поступило от секретаря Западно-Сибирского краевого комитета партии Роберта Индриковича Эйхе. За ним последовали такие же требования от остальных республиканских, краевых и областных секретарей.

Мог ли Сталин воспрепятствовать проведению репрессий? Напомню, что даже если бы он и не считал их полезными, то не мог — он имел в высшем руководящем органе партии — ЦК — всего один голос из более чем семи десятков голосов. Однако Сталин, без сомнения, считал эти репрессии крайне необходимыми, но совершенно по другим причинам. Если местные функционеры требовали репрессий из боязни за свои теплые места, если они хотели с помощью репрессий устранить конкурентов, то Сталина это не касалось: у него к тому времени за 20 лет работы уже никаких конкурентов не было, и его самые злостные враги не могут до сих пор ему этих конкурентов придумать — не могут выдумать, кто конкретно в партии коммунистов мог бы заменить Сталина на его посту и кто на этот пост реально мог бы претендовать при живом Сталине.

Но у Сталина была другая причина для проведения репрессий, бывшая общепризнанной во всем мире, то есть любая цивилизованная страна при тех обстоятельствах, которые сложились у Советского Союза, подобные репрессии проводила обязательно.

Давайте перенесемся в Германию тех лет. В 1933 году немцы абсолютно демократическим путем избрали своим вождем Адольфа Гитлера и, следовательно, абсолютно осознанно выбрали его программу действий, которую он совершенно откровенно изложил в своей программной книге «Mein Kampf» («Моя борьба»). По своим социальным убеждениям Гитлер был национал-социалистом, но не будем касаться подробностей этого учения, а только упомянем, что сподвижник Гитлера доктор Геббельс кратко объяснял, что русские коммунисты хотят построить коммунизм для всего мира, а национал-социалисты — только для немцев. Ни с одной стороны это утверждение нельзя считать истинным, но доля правды в словах Геббельса все же есть.

Нам же важны государственные цели Гитлера — то, какой он видел будущую Германию, поскольку именно в этом вопросе идеи Гитлера непосредственно затрагивали СССР. Он видел проблему в том, что у немцев катастрофически не хватает земли, чтобы иметь продовольственную независимость. Проблема не нова, и в Первой мировой войне, как уже было сказано, Германия пыталась решить этот вопрос за счет колоний, принадлежащих Франции и Великобритании. Гитлер же диаметрально изменил направление экспансии Германии и публично отказался от любых притязаний на владения Франции и Англии. Он не уставал повторять:

И затем он выделил шрифтом главную цель:

Естественно, что когда национал-социалисты во главе с Гитлером пришли к власти, то Советский Союз официально запросил правительство Германии — являются ли цели, указанные Гитлером в «Моей борьбе», целями немецкого государства? Отдадим должное Гитлеру — он не стал юлить или обманывать: ответа на запрос Советского Союза не последовало. Стало ясно, что в противовес немецкому мечу остается срочно ковать советский меч.

На какие земли в СССР конкретно претендовала Германия? По первоначальным планам в состав Германии должны были войти Прибалтика, северо-западные области России и Крым. Из этих регионов полностью выселялось все коренное население, и они становились собственностью Германии. На всей территории СССР до линии Архангельск — Волга — Астрахань создавались марионеточные государства, во всех отношениях полностью зависящие от Германии. Эти государства и должны были стать колониями Германии.

На территориях этих «московий» и «украин» должны были быть построены чисто немецкие города и села, в которых туземцам запрещено было бы жить, — немецкие колонии. А русские, украинцы и другие народы должны были бы жить в своих городах и селах, но работать на полях немецких колоний, на немецких заводах, фабриках и нефтепромыслах. Правда, немцы собирались и сами работать, поэтому, по их планам, в их колониях должны были остаться 50 миллионов славян, а остальные выселялись за Урал.

Существует пропагандистское клише, что немцы собирались заставить покоренные народы работать на себя с помощью насилия — с помощью эсэсовцев с собаками. Ничего подобного. Гитлер говорил:

Обратите внимание: Гитлер хотел нас сделать рабами, предоставив нам полную свободу от службы своему государству. Это парадоксальная мысль, которую мало кто понимает, это гитлеровская идея, которой сегодня энергично пользуются США и страны Запада при колонизации Советского Союза и других стран.

Зачем Гитлер хотел предоставить русским индивидуальные свободы? Чтобы, еще раз цитирую, «…извлечь из оккупированных русских территорий все, что можно». Почему индивидуально свободные русские будут рабами? Потому что немцы предоставили бы им импортные, снова цитирую, «…промышленные изделия и тому подобные вещи».

А что происходит сегодня? Сегодня русские сами, своими руками грабят будущее своих детей, извлекая из России все что можно — нефть, металлы, энергию — и отправляя это на Запад. И делают они это совершенно свободно за все те же импортные товары.

В чем разница между сегодняшним днем и немецкой оккупацией? Немцы на наших землях хотели и сами работать, и нас грабить. А сейчас на Западе нет желающих работать самим, и нас только грабят. Вы можете оценить размер грабежа по непрерывно растущим ценам, по ликвидации бесплатного жилья, бесплатного образования, бесплатного лечения. Но размер грабежа можно оценить и в общем. Согласно «Российскому статистическому ежегоднику» за 1995 год, в 1990 году в Советской, коммунистической России доход в долларовом эквиваленте среднего русского гражданина был на 26 % выше дохода южнокорейца. А в 1999 году, по данным ЦРУ США, доход среднего русского, то есть доход Абрамовичей и Ходорковских, сложенный с доходом трудящегося человека и деленный на численность населения, уже составлял едва 32 % от дохода среднего южнокорейца. А это значит, что если бы нас не грабили и мы оставались в Советском Союзе, то каждый из нас сегодня жил бы материально в четыре раза лучше, чем сегодня. И в миллион раз лучше — духовно.

Но зато, как уверяют грабители и их холуи в науке и прессе, теперь у нас есть свобода. Да, есть. И эта свобода гитлеровская.

Сталин был слуга советского народа, Сталин был раб советского народа. И всех тех, кто хотел установить для советского народа гитлеровскую свободу, он, как слуга, обязан был уничтожать беспощадно, как уничтожают вшей, паразитирующих на человеке.

Но тогда, в те годы, прежде чем подарить советским гражданам свою свободу, Гитлер обязан был нас завоевать. Сегодня почти все историки обращают внимание только на то, что у немцев были мощные авиация и танковые войска и что, дескать, только они приводили к молниеносным победам. Это не так, если исключить тогдашнюю Польшу, с ее правительством подлых кретинов, — Гитлер молниеносно разгромил всех своих противников совершенно другим оружием, и это оружие называется «пятая колонна».

Напомню происхождение термина. В 1936 году в Испании поднял мятеж ставленник фашистских Германии и Италии генерал Франко. Он вел свои войска на Мадрид четырьмя колоннами, а в Мадриде в это время предатели в правительстве и армии испанской Республики ударили в спину правительственным войскам. Этих предателей генерал Франко назвал своей «пятой колонной». С тех пор этот термин стал употребляться для обозначения предателей, которые прямо или косвенно действуют в интересах враждебных стран против своего народа.

«Кто говорит, что я собираюсь начать войну, как сделали эти дураки в 1914 году? — спрашивал Гитлер, имея в виду Первую мировую, и пояснял: — Мы будем иметь друзей, которые помогут нам во всех вражеских государствах. Мы сумеем заполучить таких друзей. Смятение в умах, противоречивость чувств, нерешительность, паника — вот наше оружие…

Через несколько минут Франция, Польша, Австрия, Чехословакия лишатся своих руководителей. Армия останется без генерального штаба. Все политические деятели будут устранены с пути. Возникнет паника, не поддающаяся описанию. Но я к этому времени уже буду иметь прочную связь с людЪми, которые сформируют новое правительство, устраивающее меня.

Когда противник деморализован изнутри, когда он находится на грани революции, когда угрожают социальные беспорядки, тогда наступает долгожданный момент. Один удар должен сразить врага…»

И действительно, Гитлер разил врага таким ударом — ударом изнутри силами «пятой колонны».

Весной 1938 года он без единого выстрела занял Австрию, власть в которой уже фактически захватила его «пятая колонна».

Осенью 1938 года он захватывает у Чехословакии Судет- скую область, а весной 1939 года — и всю Чехословакию, силы которой подорвали «пятые колонны» судетских немцев и словацких фашистов из католической партии Йозефа Тисо.

В 1940 году немецкие войска, как нож сквозь масло, проходят сквозь Голландию и Бельгию с помощью фашистской «пятой колонны» в этих странах. Не провоевав и двух недель и не понеся серьезных потерь, сдается французская армия, которая победила немцев в Первой мировой войне. Сдается, поскольку «пятая колонна» Германии вызвала во Франции, как и говорил Гитлер, «панику, не поддающуюся описанию».

А до этого, весной 1940 года, немецкий десант захватил Норвегию с помощью местной «пятой колонны», руководимой Квислингом.

Так мог ли Сталин позволить, чтобы немцы и в Советском Союзе повторили свои подвиги за счет местных предателей?

Давайте подчеркнем — то, что на коммуниста Сталина клевещут, видно по исключительной подлости самой клеветы. Ведь его обвиняют в репрессиях против «пятой колонны» нацистов в СССР, то есть обвиняют в том, с помощью чего он спас и СССР, и всю Европу от немецкого нацизма. Ведь в это время все страны, которые успели, делали то же самое, что и Сталин, — чистили свои страны от «пятой колонны» без суда и следствия. А как же иначе?

Как только в сентябре 1939 года Великобритания объявила войну Германии, англичане немедленно без следствия и суда арестовали 20 тысяч членов британских нацистов во главе с сэром О.Мосли и его женой и еще 74 тысячи человек, заподозренных в связях с Германией, и посадили их в концлагеря с тяжелейшими условиями содержания. Паникерам заткнули пасть железным кулаком: за сомнения в победе — месяц тюрьмы, за потребность поделиться этими сомнениями с солдатами — три месяца, за похвалу Гитлеру как хорошему руководителю — пять лет. А как же иначе?

Французы начали в 1939 году репрессии не с того конца — они провели повальные аресты немцев на своей территории, в том числе и антифашистов. А надо было начать с комитетов солдатских матерей, которые с криками «Долой войну!» устраивали демонстрации на взлетных полосах французских аэродромов, не давая взлетать британским истребителям, пытавшимся защитить небо Франции от немецкой авиации.

Американцы после начала войны с Японией посадили в концентрационные лагеря безо всякого следствия и суда 112 тысяч своих граждан японского происхождения. И действия американцев понятны — в воюющей стране не должно быть даже намека на возможность предательства.

И после таких собственных репрессий Запад обвиняет Сталина в репрессиях «пятой колонны»?! Как еще это назвать, как не крайней степенью подлости?

Ведь положение с «пятой колонной» в СССР было неизмеримо тяжелее, нежели в Великобритании, Франции или США. В России оставались те, кто до коммунистов паразитировал в ней. Часть этих людей приняла коммунистические идеи, но часть затаилась или активно вредила Советской власти в надежде на возвращение старых порядков. К ним примыкали военнослужащие Белой армии, а также кулачество, которому проводящие коллективизацию коммунисты не дали развернуться в паразитическую прослойку на селе. Существенная часть этих сил не разоружилась, ожидая момента взять реванш. В республиках существовали националистические настроения малоспособной части местной бюрократии и интеллигенции. Не имя возможности из-за лени и тупости конкурировать с общесоюзной бюрократией и интеллигенцией, эти «борцы за права малых наций» стремились оторвать свои народы от СССР в надежде, что после избавления от конкурентов они наконец-то дорвутся до жирных государственных кормушек. Впрочем, тупость и подлость последних мы воочию увидели во времена «перестройки».

Более того, к «пятой колонне» СССР примкнула подлая и тупая часть партийных функционеров из числа самих коммунистов, которая в ходе революции заняла высокие посты, но из-за лени и тупости оказалась неспособной на них работать. Таких понижали в должностях, они лишались льгот и озлоблялись на Советскую власть, активно пополняя ряды «пятой колонны». В связи с последней, «коммунистической», частью «пятой колонны» СССР следует вспомнить и о Льве Давыдовиче Троцком, человеке с амбициями вождя международного коммунистического движения, не подтвержденными ни умственными, ни моральными, ни деловыми качествами. Напомню, что он примкнул к коммунистам, подобравшим власть в России незадолго до этого события, но поскольку претендовал на роль единоличного вождя, то ему полагались и собственные идеи. Такими идеями был архаический, стародавний марксизм. Дело в том, что один из признанных всеми коммунистами теоретиков коммунизма Карл Маркс умозрительно пришел к выводу, что коммунисты не могут победить в одной стране, поскольку капиталистическое окружение власть коммунистов в такой стране уничтожит. Кроме того, по его мнению, власть коммунистов может установиться только в стране, где очень много рабочих.

Россия была аграрной, рабочих было мало, и, согласно архаичным идеям Маркса, уже по этой причине коммунисты не могли удержать власть. Кроме этого, то есть вторая причина по Марксу, — коммунисты пришли к власти только в России и нигде больше, и поэтому коммунизм в России был невозможен. Но конкуренты Троцкого на роль вождя, Ленин и Сталин, считали, как я уже писал, что к идеям Маркса нужно относиться творчески, на его заблуждения не обращать внимания и строить в России коммунизм. Если бы Ленин и Сталин так не считали, то, возможно, это утверждал бы Троцкий, но поскольку амбиции требовали от него оригинальных идей, то и пришлось ему стать на позиции дремучего марксизма. С этих позиций он начал требовать, чтобы русские люди были использованы в качестве вязанки хвороста для разжигания коммунистических революций в остальных промышленно развитых странах, то есть русские люди своей кровью должны были освободить тамошних рабочих от капиталистического рабства. Ленин и особенно Сталин крайне отрицательно относились к болтовне Троцкого, и кончилось это тем, что Сталин в 1927 году спор с Троцким вынес на общепартийное обсуждение и затем поставил на голосование. Из более чем 730 тысяч членов партии, проголосовавших за ту или иную позицию, 724 тысячи поддержали Сталина, 4 тысячи — Троцкого и 2,6 тысячи воздержались. То есть Троцкого поддерживало чуть более 0,5 % коммунистов. В конце концов Троцкий был выслан из страны и уже из-за рубежа вел работу по внедрению кондового марксизма — по уничтожению СССР.

Необходимость уничтожения СССР он объяснял так. Поскольку Маркс сказал, что коммунисты в одной стране победить не могут, то СССР в конце концов все равно погибнет и своей гибелью нанесет непоправимый ущерб всему коммунистическому движению, так как рабочий класс в других странах впадет в уныние и не захочет делать общемировую коммунистическую революцию. Следовательно, нужно вернуть СССР в капитализм, вырастить в нем армию пролетариата, а затем уже вместе с пролетариями других стран совершить коммунистическую революцию во всем мире. Но была проблема: люди в СССР с каждым днем жили все лучше и лучше и по этой причине свергать Сталина и Советскую власть не собирались. Второе, коммунисты (вместе с Троцким) избавили Россию от капиталистов, поэтому просто некому было возвращать советские заводы и фабрики (которые в основной массе были построены в СССР), чтобы на этих заводах и фабриках капиталисты вырастили пролетариат, который потом, когда-нибудь после, в мировой революции вместе с пролетариями других стран этих капиталистов сметет и будет строить коммунизм.

И Троцкий находит выход: нужно саботажем и диверсиями ослабить СССР и подставить его под войну с капиталистами, в которой бы СССР проиграл и Советская власть пала. Тогда иностранные капиталисты получили бы в собственность советские заводы и фабрики, сохранившиеся на развалинах СССР, и на них вырастили бы пролетариат для своей погибели. До перестройки эти идеи Троцкого были и смешными, и дикими, но сейчас так уже не кажется. Ведь перестройщики буквально воплотили все идеи Льва Давыдовича, хотя сами себя троцкистами не называют и, по-видимому, даже не знают, кто он такой.

А тогда в СССР те партийные и советские работники, которых за алчность, лень и тупость снимали с постов, начинали примыкать к Троцкому в надежде, что если он победит, пусть даже и ценой гибели страны, они снова вернутся к жирным государственным кормушкам, а эту свою измену Родине оправдывали тем, что пролетариат, дескать, родины не имеет, а посему, изменяя СССР, коммунизму не изменяешь. Чуть дальше об этом прямо скажет заговорщик Рыков.

Приведу пример. В марте 1938 года в Москве, в присутствии сотен иностранных журналистов и дипломатов 11 дней проходил суд над 21 бывшим коммунистом. Список подсудимых возглавили бывший глава Советского Союза, то есть председатель правительства СССР, А. И. Рыков, снятый с поста за 8 лет до этого за пьянство и развал работы, и бывший член политбюро партии коммунистов, также исключенный из политбюро за 9 лет до суда, Н. И. Бухарин. На заседаниях суда подробно выяснялась цель, с которой эти бывшие партийные и советские работники составили заговор против Советской власти. Вот допрос прокурором СССР А. Я. Вышинским подсудимого Рыкова о сговоре преступников с гитлеровской Германией.

«Рыков. Что характерно в этих переговорах? Характерно то, что Карахан сообщил, что немецкие фашисты отнеслись, конечно, с полным благожелательством к возможности прихода власти правых и всячески будут это приветствовать… И в отношении своих военных действий против Союза, что они соглашаются на сотрудничество, мирное сожительство при определенных уступках хозяйственного порядка в виде концессий, льгот по внешней торговле и так далее, то есть то, что в свое время предлагал Бухарин, что с немцами можно сговориться с такого рода уступками без территориальных уступок. Он говорил, что немцы настаивают на том, чтобы национальным республикам было предоставлено право свободного выделения из системы Союза.

Вышинский. Что это значит по существу?

Рыков. Это означает то, что от СССР отходят крупнейшие национальные республики, из национальных республик они пытаются сделать смежные с ними территории, которые сделают своими вассалами и тем самым получат возможность нападения на оставшуюся часть Союза. Они приближаются, таким образом, к сердцу СССР, им облегчается возможность ведения с их стороны победоносной войны с СССР.

Вышинский. Следовательно, это расчленение СССР, отторжение от него ряда республик?

Рыков. Да.

Вышинский. Подготовка фашистам плацдарма для нападения и победы?

Рыков. Да, это несомненно.

Вышинский. Не только орудием, но и сознательными соучастниками.

Рыков. Я не знаю, лучше ли быть сознательным или бессознательным орудием. И то и другое плохо.

Вышинский. Вы изображаете дело так, как будто вы сделались просто жертвой фашистских планов.

Рыков. Нет. Но во всех вожделениях наших мы не были людьми, идущими до конца в отношении фашизма, мы все-таки ограничивали сговор определенными уступками, но мы являлись орудием в том смысле, что этот сговор, то, что приводило к этому сговору, все это облегчало фашизму возможность аннулировать его.

Вышинский. Вы шли к своим преступным целям ценою измены?

Рыков. Конечно.

Вышинский. И шли сознательно?

Рыков. Конечно.

Вышинский. И в этом смысле никаким орудием не сделались?

Рыков. Конечно. Переговоры были…

Вышинский. А что вас использовать хотели фашисты — это особый разговор. Вы их тоже хотели использовать в своих целях.

Рыков. Нет, я думаю, что объективно, ясное дело, движение правых и националистическое движение у нас являются отражением того фашистского и буржуазного окружения, которое есть, потому что если бы буржуазного окружения и фашизма не было бы, правый уклон в СССР породить их не смог, а они целый ряд буржуазных групп создают. Объективно это так.

Вышинский. Ясно, конечно. Но ваши планы сводились к тому, чтобы захватить власть ценой измены?

Рыков. Знаете, измена измене рознь.

(Обратите внимание на эту позицию троцкиста: «измена измене рознь».)

Вышинский. А как относился к этому Бухарин?

Рыков. Что же касается нашей пораженческой позиции, то и ее Бухарин полностью разделял и высказывался за эту позицию еще более резко, чем мы. В частности, именно он внес предложение и формулировал идею открытия фронта немцам в случае войны».

А вот что показал на суде Бухарин.

«Вышинский. Какие цели преследовала ваша организация?

Бухарин. Эта контрреволюционная организация, если сформулировать коротко…

Вышинский. Да, пока коротко.

Бухарин. Она преследовала, по существу говоря — хотя, так сказать, может быть недостаточно сознавала и не ставила все точки над «і», — своей основной целью реставрацию капиталистических отношений в СССР.

Вышинский. Свержение Советской власти?

Бухарин. Свержение Советской власти — это было средством для реализации этой цели.

Вышинский. Путем?

Бухарин. Как известно…

Вышинский. Путем насильственного ниспровержения?

Бухарин. Да, путем насильственного ниспровержения этой власти.

Вышинский. При помощи?

Бухарин. При помощи использования всех трудностей, которые встречаются на пути Советской власти, в частности при помощи использования войны, которая прогностически стояла в перспективе.

Вышинский. Которая стояла прогностически в перспективе при чьей помощи?

Бухарин. Со стороны иностранных государств.

Вышинский. На условиях?

Бухарин. На условиях, если говорить конкретно, целого ряда уступок.

Вышинский. Вплоть до…

Бухарин. Вплоть до территориальных уступок.

Вышинский. То есть?

Бухарин. Если ставить все точки над «і», — на условиях расчленения СССР.

Вышинский. Отторжения от СССР целых областей и республик?

Бухарин. Да.

Вышинский. Например?

Бухарин. Украины, Приморья, Белоруссии.

Вышинский. В пользу?

Бухарин. В пользу соответствующих государств, которые географически и политически…

Вышинский. Именно?

Бухарин. В пользу Германии, в пользу Японии, отчасти — Англии».

Заговорщики не брезговали предавать СССР и странам помельче. Подсудимый Г. Ф. Гринько, бывший председатель Госплана Украинской СССР показал, что «…к 1930 году относится обсуждение в нашей организации вопроса о необходимости договориться с Польшей об оказании военной помощи повстанческому выступлению на Украине против Советской власти. В результате этих переговоров с Польшей было достигнуто соглашение, и польский генеральный штаб усилил переброску на Украину оружия, диверсантов и петлюровских эмиссаров».

А вот что показывает, так сказать, партийный работник Белоруссии В. Ф. Шарангович:

А вот Вышинский допрашивает пролезших в партию коммунистов узбекских шовинистов.

«Ходжаев. Большинство буржуазно-националистической организации Бухары ориентировалось тогда на Англию. Разумеется, эти националистические круги и тогда совершенно ясно представляли себе, что независимость от Советской России, опора на Англию не могут обойтись так просто и не ради прекрасных глаз будет Англия оказывать содействие. Они и тогда считали возможным принять протекторат Англии и под этим протекторатом отделиться окончательно от Советской России. Вот в целях осуществления этой задачи мы тогда проводили целый ряд действий. Мы систематически вытесняли из советского и партийного аппарата действительных членов партии, настоящих советских людей, и занимали эти посты своими людьми. Мы готовили кадры для того, чтобы по-настоящему занимать руководящие посты в советском аппарате, по-настоящему руководить государством. Свои кадры для этого мы формировали главным образом из буржуазной молодежи и обучали их не в советских школах, а посылали преимущественно за границу — в Германию, в Турцию.

Вышинский. Что вам известно об убийстве Абид Саидова?

Ходжаев. Я слыхал об этом деле в 1931 году.

Вышинский. Что вам известно об убийстве Абид Саидова?

Ходжаев. Мне известно это из двух источников. Был такой Сайд Ахмет. Сайд Ахмет — это советский судья, ташкентский человек. Он как раз был разоблачителем в деле Касымова. После суда Касымова на него начались гонения в Узбекистане. И вот он приходил ко мне, не зная, что я состоял членом той организации, обращался ко мне за защитой — вот, мол, я сделал советское дело, разоблачил сволочей, а на меня гонения. Я его успокоил и даже однажды разговаривал с Икрамовым, говорил, чтобы не трогать, — зачем же гонения на человека устраивать. Не забудьте, это был 1930 год, когда мы еще не были такими, как сейчас…

Вышинский. Не совсем такими, как сейчас?

Ходжаев. Не совсем. Вот тогда Сайд Ахмет рассказал мне, что человек, о котором вы меня спросили, — Абид Саидов — был тогда членом коллегии Наркомпроса, что он был убит своим братом.

Вышинский. Абид Саидов тоже был разоблачителем?

Ходжаев. Конечно.

Вышинский. Убит он был за что?

Ходжаев. Он был активным свидетелем на суде. Он был убит своим братом по постановлению националистической организации «Милли Истиклял»…

Вышинский. Которой руководил?

Ходжаев. Я тогда не знал, кто руководил…

Вышинский. В которой кто участвовал?

Ходжаев. В которой участвовал Икрамов.

Вышинский. А Икрамов причастен к этому делу?

Ходжаев. Я об этом ничего не знаю и сказать не могу.

Вышинский. А вам как говорили?

Ходжаев. Мне говорили, что Икрамов по крайней мере покровительствует этим людям. Сайд Ахмет мне прямо на Икрамова не указывал; возможно, он боялся, потому что Икрамов был секретарем. Затем второй человек, который говорил мне об этом, — Абидова, теперешний постоянный представитель Узбекистана в Москве. Она была женорганизатором или заведующей женотделом в то время. Она выступала на суде общественной обвинительницей. Она довольно активный человек и приняла в этом суде очень активное участие. Она говорила мне и тогда, и совершенно недавно, теперь, в июне — июле 1937 года, еще раз повторила, что этот Абид Саидов был убит националистами, что убийцы эти не были разоблачены до конца, не все разоблачены, что не все они понесли наказание, что Икрамов этим убийцам оказывал покровительство, но о том, что Икрамов принимал участие или что-нибудь в этом роде она мне не говорила.

Вышинский. Позвольте подсудимого Икрамова спросить?

Председательствующий. Пожалуйста.

Вышинский. Подсудимый Икрамов, был такой факт — убийство Абид Саидова?

Икрамов. Был такой факт.

Вышинский. За что он был убит?

Икрамов. Официально, что знаю, то только и могу сообщить.

Вышинский. Ну, что вы знаете?

Икрамов. Официально знаю, что он разоблачал на суде «милли истиклялов», контрреволюционеров, и по заданию этой группы его убили.

Вышинский. Какая группа его убила?

Икрамов. Группа «милли истиклялов».

Вышинский. А членом этой группы вы были?

Икрамов. Был.

Вышинский. Когда это было?

Икрамов. В 1930 году.

Вышинский. Кто тогда руководил этой группой?

Икрамов. «Милли Истиклял»?

Вышинский. Да.

Икрамов. Я сказал, что я с 1926 года состою и руковожу и несу ответственность.

Вышинский. В 1930 году вы занимали в этой группе руководящую роль?

Икрамов. Нет.

Вышинский. Кто ею руководил?

Икрамов. Председателем был Каримов, в то время у нас была поставлена одна задача — захватить вузы, засорить вузы классово враждебными к Советской власти элементами, подготовить кадры. Вот это — основная линия.

Вышинский. А между прочим убили Абид Саидова?

Икрамов. Да.

Вышинский. А кто его убил?

Икрамов. Я официальный материал могу сообщить, который знаю.

Вышинский. Может быть, неофициальный сообщите? За что был убит Абид Саидов? Был ли в числе убийц Абид Саидова Бату?

Икрамов. За то, что разоблачал буржуазных националистов. Бату — участник убийства.

Вышинский. Это тот Бату, который с Рамзи являлся вашим человеком?

Икрамов. Да».

Но и в Москве заговорщики не страдали нерешительностью. Вот допрос А. П. Розенгольца, народного комиссара внешней торговли. Напомню, что упоминаемый в разговоре Тухачевский был заместителем народного комиссара обороны, а Ягода — народным комиссаром внутренних дел.

«Вышинский. Подсудимый Розенгольц, продолжайте.

Розенгольц. Момент, на котором я остановился, это совещание, которое было с Тухачевским. Оно было в конце марта. Крестинский на очной ставке внес поправку, что оно было в начале апреля, но это разногласие несущественное. Было совещание с Тухачевским.

Вышинский. Где было это совещание?

Розенгольц. У меня на квартире.

Вышинский. У вас на квартире совещание с кем?

Розенгольц. С Тухачевским и с Крестинским.

Вышинский. Когда было совещание, дайте точную дату.

Розенгольц. Это было в конце марта 1937 года.

Вышинский. Дальше.

Розенгольц. На этом совещании Тухачевский сообщил, что он твердо рассчитывает на возможность переворота, и указывал срок, полагая, что до 15 мая, в первой половине мая, ему удастся этот военный переворот осуществить.

Вышинский. В чем заключался план этого контрреволюционного выступления?

Розенгольц. Тут у Тухачевского был ряд вариантов. Один из вариантов, на который он наиболее сильно рассчитывал, это — возможность для группы военных, его сторонников, собраться у него на квартире под каким- нибудь предлогом, проникнуть в Кремль, захватить кремлевскую телефонную станцию и убить руководителей партии и правительства.

Вышинский. Это был его план или был ваш общий план?

Розенгольц. Мы этот план его не обсуждали. Он просто сообщил нам его как один из вариантов, на который он возлагает большие надежды.

Вышинский. А вы предоставляли уже ему действовать?

Розенгольц. Ну, понятно. Мы не могли входить в эти вопросы.

Вышинский. А почему он посвящал вас в этот план?

Розенгольц. Поскольку мы вообще ставили вопрос о военном перевороте.

Вышинский. Как руководители этого выступления?

Розенгольц. Да.

Вышинский. Этого заговора?

Розенгольц. Да.

Вышинский. Позвольте Крестинского сейчас спросить (К Крестинскому). Вы подтверждаете это?

Крестинский. Да, подтверждаю. Совещание это было у Розенгольца. Это было в начале апреля. Мы на этом совещании говорили уже об аресте Ягоды и исходили из этого ареста как из факта. Об аресте Ягоды я узнал 2–3 апреля. Значит, это было в апреле месяце.

Вышинский. Вы были также осведомлены об участии Ягоды в заговоре?

Крестинский. Да, я об этом уже говорил вчера.

Вышинский. Садитесь. Обвиняемый Розенгольц, продолжайте.

Розенгольц. Тут же встал вопрос о террористическом акте. Мы с Крестинским обсуждали вопрос о возможном террористическом акте в отношении Председателя Совнаркома Молотова.

Вышинский. Обвиняемый Крестинский, обсуждали вы вопрос о террористическом акте против Вячеслава Михайловича Молотова?

Крестинский. Мы обсуждали с ним вопрос иначе — в более широком разрезе…

Вышинский. Этот вопрос стоял у вас?

Крестинский. Мы с ним говорили вообще о необходимости восстановить террористическую деятельность троцкистов, прервавшуюся после смерти Пятакова, и на эту тему мы говорили с Розенгольцем и Гамарником, говорили о необходимости террористических актов против руководителей партии и правительства.

Вышинский. Против кого именно?

Крестинский. Имелись в виду Сталин, Молотов и Каганович, но специально террористического акта в отношении Молотова в деталях мы не обсуждали.

Вышинский. Меня не интересуют детали. Был у вас разговор о подготовлявшемся террористическом акте против товарища Молотова?

Крестинский. Не о подготовлявшемся, а о необходимости подготовить.

Вышинский. Итак, вы говорили о необходимости подготовить террористический акт для того, чтобы его совершить?

Крестинский. Да, конечно.

Вышинский. Садитесь».

Итак, вдумаемся в то, что тогда происходило. Группа примазавшихся к коммунистам алчных негодяев ради получения высоких постов и ради бесконтрольности в расхищении богатств СССР, фактически ради денег и славы, нелегально связалась с враждебными СССР иностранными государствами и вместе с ними готовила войну, поражение в войне и расчленение СССР на части. И эти негодяи прекрасно знали, что Россия, ныне кормившая их, в Первую мировую только солдатами потеряла более 4 миллионов человек, а они готовили ей поражение в новой войне — в той, в которой СССР потерял 26 миллионов.

Скажите, потери народа в 26 миллионов человек стоят того, чтобы без какой-либо жалости уничтожать всех подобных тварей?

Сейчас обслуживающие режим историки и журналисты хором твердят, что тот судебный процесс 1938 года, на котором преступники сознались в своих планах и действиях по развалу СССР и передаче его остатков для разграбления капиталистам Запада, сфальсифицирован. А что — развал Советского Союза, вопреки высказанному на референдуме мнению его граждан в 1991 году, тоже сфальсифицирован? И воля народа СССР выполнена, и мы сейчас живем все еще в СССР? Как же можно сомневаться в наличии у СССР врагов тогда, если мы их воочию видим сейчас?

Итак, хотя инициатива проведения репрессий исходила от низовых партийных руководителей, боящихся потерять свои должности, а вместе с ними и кормушки, но эти репрессии были нужны и всему народу СССР. Сталин, как вождь этого народа, обязан был их провести. Но повторю, если Сталин имел целью репрессий очищение страны от предателей, собиравшихся ударить в спину советскому народу с началом войны, то партийная номенклатура попутно собиралась убрать с дороги и своих конкурентов.

Выявлением врагов советского народа занимался наркомат внутренних дел и прокуратура, а осуждением — суды. Но Москва, политбюро, Сталин могли проконтролировать деятельность только судов и только при рассмотрении ими наиболее громких дел, а репрессии требовалось провести в отношении нескольких сот тысяч человек, и провести быстро. Как доверить народным судам, состоящим из безответственного судьи и двух зевак с улицы, такие дела? Ведь на приговоры народных судов мог оказать давление любой властный негодяй, и эти негодяи на самом деле использовали свой шанс.

В связи с этим для проведения репрессий в СССР были созданы специальные суды — «чрезвычайные», или «особые», тройки. Создавались они в каждой области и в республиках, не имевших областного деления. Состояли тройки из двух высших юристов этого региона: начальника НКВД и прокурора или судьи областного, краевого или Верховного суда республики. Спустя некоторое время было уточнено, что этими юристами должны быть начальник НКВД и прокурор области. Но главное в этих судах было то, что их членом обязательно был секретарь обкома — высший партийный руководитель. Советская власть, создавая тройки, исходила из того, что на такой суд, состоящий из высших должностных лиц данного региона, никто не сможет повлиять — никто не сможет заставить чрезвычайную тройку принять заведомо неправосудное решение. В то же время секретарь обкома был жизненно заинтересован, с одной стороны, выявить и обезвредить «пятую колонну» у себя в области, а с другой — был заинтересован в преддверии свободных выборов не возбудить недовольство народа несправедливостью репрессий.

Репрессиям подлежали, цитата: «…продолжающие вести активную антисоветскую деятельность», — обращаю ваше внимание: не все, а только те, кто продолжал вести антисоветскую деятельность, цитирую: «кулаки, члены антисоветских партий (эсеры, грузмеки, мусаватисты, иттихадисты и дашнаки), бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели, бандиты, бандпособники, переправщики и реэмигранты». Кроме этого, не отошедшие от преступного мира уголовники: «бандиты, грабители, воры-рецидивисты, контрабандисты-профессионалы, аферисты-рецидивисты, скотоконокрады». Отметим, что уголовники-профессионалы составляли огромную, если не определяющую долю репрессированных, и для мировой практики в этом нет ничего нового — с началом Первой мировой войны французы во рвах Винсенского форта расстреляли без суда и следствия всех тех, на кого агенты французской полиции указали как на неисправимых уголовников или хулиганов. Уголовники и в мирной жизни мешают, а во время войны их пребывание на свободе становится нетерпимым. В СССР вместе с этими элементами «пятой колонны» репрессировались и активные пособники потенциальных противников СССР — Германии, Польши и Японии.

Но отметим и резкое отличие в проведении репрессий в СССР и в Англии, Франции и США в те годы.

Если в так называемых цивилизованных странах решение о репрессии того или иного человека принимал мелкий чиновник, то в СССР это разрешалось или обычному суду, или суду из высших должностных лиц данного региона.

В Англии, Франции и США репрессии были злобно- формализованы: к примеру, если у тебя одна из бабушек была японка, то вне зависимости от того, что ты за человек и как относишься к своей родине — США, ты подлежал заключению в концлагерь. А в СССР репрессиям подлежали только реальные враги и принадлежность к любой группе населения сама по себе поводом для репрессий не являлась.

И наконец, если в странах Запада в те годы люди репрессировались по простому доносу полицейского агента, то в СССР следственные органы в отношении репрессированных проводили следствие, собирали доказательства преступной деятельности, суммировали преступную деятельность обвинительным заключением, и только после этого судьбу репрессированного решала тройка, причем она была обязана: «…выносить приговоры в соответствии с приказом НКВД СССР № 00485 от 25 августа 1937 года по первой и второй категории, а также возвращать дела на доследование и выносить решения об освобождении обвиняемых из-под стражи, если в делах нет достаточных материалов для осуждения обвиняемых».

Однако слишком уж радоваться гуманизму коммунистов в этом вопросе не приходится, поскольку он влек за собой и естественные судебные ошибки. Скажем, тогда был арестован по подозрению в принадлежности к «пятой колонне» комдив Рокоссовский, поляк по рождению. Следствие разобралось с доносами на него, и Константин Константинович Рокоссовский был освобожден, став в ходе войны одним из самых выдающихся маршалов.

Тогда же был арестован поляк Бронислав Каминский, и в его деле следствие тоже не нашло доказательств вины. Каминский был выпущен на свободу, а в ходе войны на службе у немцев организовал из других предателей так называемую Русскую народно-освободительную армию и вместе с ней прославился такой жестокостью по отношению к партизанам и советским гражданам на оккупированной немцами территории СССР, что немцы этому гражданскому инженеру присвоили звание генерал-майора вермахта и бригаденфюрера СС. Но особенно этот шакал отличился при подавлении восстания в Варшаве в 1944 году: за его зверства и грабежи его вынуждены были расстрелять сами немцы. Насколько меньше пролилось бы советской и польской крови, если бы этого мерзавца расстреляли в ходе репрессий 1937 года!

Теперь нужно сказать о количестве репрессированных. Как видите и как увидите дальше, это количество было не всегда достаточным и не всегда справедливым, но тем не менее число репрессированных скрывается до сих пор и вместо него выдаются потоки лжи. Если опереться на проскакивающие из архивов числа, которым можно верить, то в 1937–1938 годах подвергалось аресту до одного миллиона человек, из которых около 200 тысяч было расстреляно. Повторю, что число репрессированных перед войной нельзя считать достаточным, но эффект от репрессий для народов СССР все же был спасительным.

22 июня 1941 года немецкая армия, ведя за собой сволочь со всей Европы, напала на СССР, осуществляя гитлеровский план «Барбаросса». Британский профессиональный разведчик и историк Лен Дейтон дает такие достаточно интересные факты оценки этого события западными военными специалистами:

Как вы знаете, вопреки этим прогнозам, в Москве немцы побывали только в качестве военнопленных. Но остается вопрос: неужели во всех штабах и разведках Великобритании и США сидели исключительно кретины, не способные мало-мальски точно спрогнозировать события? Нет, конечно. Просто все тогдашние разведчики, генералы и политики ожидали, что повторится сценарий захвата Гитлером остальных стран Европы — все ожидали, что в спину Красной армии ударит «пятая колонна». А она не ударила. За всю войну в тылу Советского Союза не было ни одного выступления в пользу Гитлера. Немцы не собирались оккупировать СССР далее линии Урал — Волга — Астрахань, то есть не собирались трогать Среднеазиатские республики СССР, но и там не было никаких «народных фронтов», как в 1991-м, и в рядах Красной армии сражались и умирали за СССР и казахи, и узбеки, и таджики, и киргизы.

В 1937–1938 годах послом США в СССР был Джозеф У. Дэвис. После нападения Германии на СССР он записал в своем дневнике 7 июля 1941 года:

«…Сегодня мы знаем благодаря усилиям ФБР, что гитлеровские органы действовали повсюду, даже в Соединенных Штатах и Южной Америке. Немецкое вступление в Прагу сопровождалось активной поддержкой военных организаций Гелена. То же самое происходило в Норвегии (Квислинг), Словакии (Тисо), Бельгии (де Грелль)… Однако ничего подобного в России мы не видим. «Где же русские пособники Гитлера?» — спрашивают меня часто. «Их расстреляли», — отвечаю я. Только сейчас начинаешь сознавать, насколько дальновидно поступило советское правительство в годы чистки».

Увы, расстреляли не всех, но об этом чуть позже. Сейчас же давайте оценим эффект от репрессий уголовников.

В 1998 году в России с около 140 млн населения в результате преступлений погибли 64 545 человек, 81 565 ранены.

Через три года генерал-полковник Л. Ивашов сообщил:

А в 1940 году (после «чистки» 1937–1938 года) при численности населения в 190 млн человек в СССР было всего 6549 убийств. Если сегодня повторить репрессии 1937 года и добиться показателей 1940-го, то только в плане уголовной преступности убыль населения с лихвой компенсируется через 5 лет за счет сохранения жизни порядочных людей. Но ведь еще будет прекращено разворовывание и разрушение России, а это ведь тоже немало.

И несколько слов по поводу того, что в СССР членов «пятой колонны» расстреливали. Вот задайте себе вопрос: почему французы в 1914 году своих уголовников расстреляли, а не посадили, скажем, в тюрьмы? Потому что это было бы страшнейшим попранием гуманизма. Ведь этих людей никто не заставлял быть уголовниками, они сами решили стать паразитами общества. И в тяжелейший период для Франции, когда ее лучшие люди гибнут на фронте, эта мразь будет отсиживаться в тылу, да еще и отвлекать на свою охрану одного солдата на 10 заключенных? Лучшие люди погибнут на фронтах, а они после войны снова примутся паразитировать на вдовах? Нет, гуманным нужно быть к порядочным гражданам — их нужно любить, и, перефразируя Ленина, гуманизмом является беспощадное уничтожение всех тех, кто мешает жить порядочным гражданам.

Теперь все же следует напомнить о тех потерях, которые понес советский народ от того, что репрессии были проведены не в полном объеме и часть «пятой колонны» уцелела к началу войны с немцами. Особо тяжелой была измена генералов Красной армии, причем не открытое выступление против Советской власти, а тихая и подлая измена своему народу.

Давайте начнем с генерала К. А. Мерецкова. Его уголовное дело и сегодня засекречено, но по отрывкам из этого дела, которые поступили из архивов, можно прийти к выводу, что либо Мерецков с началом войны с немцами явился с повинной, либо каялся в своем предательстве столь искренне, что был прощен. Тем не менее его предательство повлекло такие тяжелые последствия для народа, что на нем следует остановиться подробнее.

Заговорщики ускоряли военную карьеру членам «пятой колонны», отправляя их в командировки для участия в гражданской войне в Испании. После такой командировки предателю делалась реклама как крупному военачальнику с «боевым опытом современной войны», и его быстро повышали в должностях. Мерецков был на год командирован в Испанию военным советником, после чего его, само собой, начали быстро повышать в должности. На допросе он показал, как сам в Испании способствовал карьере другого предателя-генерала Д. Г. Павлова:

И действительно, попав в Испанию в конце 1936 года, полковник Павлов по представлению Мерецкова уже в июне 1937 года стал Героем Советского Союза, вернулся в Москву и к концу 1937 года занял должность начальника автобронетанкового Управления Красной армии. Мерецков, возвратившись из Испании в том же году с двумя орденами, стал заместителем начальника Генштаба, командовал Ленинградским ВО, а затем, в 1940 году, назначен начальником Генштаба, а в январе 1941 года — генералом армии и заместителем наркома обороны СССР.

На этих должностях Мерецков был допущен, как говорил Сталин, к «святая святых» — к составлению мобилизационного плана — того, как с началом войны создать армию, способную защитить СССР. Перед той войной Советскому Союзу с этим планом не везло: в 1936 году его продал немцам маршал Тухачевский, а перед войной извратил генерал Мерецков и его пособники. Дело в том, что в этом плане рассчитано количество оружия, техники, снаряжения и боеприпасов, которые требуются, чтобы в военное время отмобилизовать армию. И промышленность в мирное время начала производить это имущество, чтобы к началу войны оно находилось на складах в достаточном количестве. Само собой, если в мобилизационном плане поставить маленькие числа, то промышленность прекратит производство раньше времени, а армия с началом войны испытает катастрофическую нехватку оружия и техники.

Как известно, первые полтора года войны с Германией и почти всей Европой Красная армия испытала целый ряд горьких поражений, в результате которых шесть союзных республик и множество областей Российской Федерации были оставлены во власть немцев. Причин тому много, и технических, и организационных. Рассмотрим две из них.

В первые годы войны Красная армия по сравнению с немцами была крайне малоподвижна: соединения немцев быстро передвигались на колесах и лошадях, а соединения Красной армии испытывали неимоверные трудности с транспортом, пока из США не стали поступать закупленные там автомобили. В чем дело? Положим, автомобилей не хватало из-за недостаточной развитости автозаводов, но почему не хватало лошадей, в количестве которых Россия ни одну войну до этого не испытывала недостатка? Более того, всегда гордилась количеством и качеством своей конницы. Чтобы понять истоки проблемы, давайте прочитаем показания генерала Павлова на суде, на котором он отвечал на вопросы председателя суда В. В. Ульриха.

«Ульрих. На листе дела 86 тех же показаний от 21 июля 1941 года вы говорите: «Поддерживая все время с Мерецковым постоянную связь, последний в неоднократных беседах со мной систематически высказывал свои пораженческие настроения, указывая неизбежность поражения Красной армии в предстоящей войне с немцами. С момента начала военных действий Германии на Западе Мерецков говорил, что сейчас немцам не до нас, но в случае нападения их на Советский Союз и победы германской армии «хуже нам от этого не будет»». Такой разговор у вас с Мерецковым был?

Павлов. Да, такой разговор происходил у меня ним в январе месяце 1940 года в Райволе.

Ульрих. Кому это «нам хуже не будет»?

Павлов. Я понял его, что мне и ему.

Ульрих. Вы соглашались с ним?

Павлов. Я не возражал ему, так как этот разговор происходил во время выпивки. В этом я виноват.

Ульрих. Об этом вы докладывали кому-либо?

Павлов. Нет, и в этом я также виноват.

Ульрих. Мерецков вам говорил о том, что Штерн являлся участником заговора?

Павлов. Нет, не говорил. На предварительном следствии я назвал Штерна участником заговора лишь потому, что он во время гвадалахарского сражения отдал преступное приказание об отходе частей из Гвадалахары. На основании этого я сделал вывод, что он участник заговора.

Ульрих. На предварительном следствии (лд[4]88, том) вы дали такие показания:

«Для того чтобы обмануть партию и правительство, мне известно точно, что генеральным штабом план заказов на военное время по танкам, автомобилям и тракторам был завышен раз в десять. Генеральный штаб обосновывал это завышение наличием мощностей, в то время как фактически мощности, которые могла бы дать промышленность, были значительно ниже… Этим планом Мерецков имел намерение на военное время запутать все расчеты по поставкам в армию танков, тракторов и автомобилей». Эти показания вы подтверждаете?

Павлов. В основном да. Такой план был. В нем была написана такая чушь. На основании этого я и пришел к выводу, что план заказов на военное время был составлен с целью обмана партии и правительства».

Всем ли понятно, что делали Мерецков и Павлов? В мирное время у РККА не было транспорта для перевозки боеприпасов, снаряжения, солдат мотодивизий, раненых. Этот транспорт (лошади и автомобили) в мирное время работал в промышленности и колхозах и передавался в армию с началом войны и мобилизации.

Лошади для армии нужны крупные, чтобы могли тянуть пушки, а такие лошади невыгодны крестьянам — много едят в период зимнего простоя. Поэтому крупных лошадей для РККА колхозы содержали столько, сколько предписал им в мобилизационном плане Мерецков. А тот их в мобилизационном плане сократил тем, что подло в 10 раз увеличил количество якобы мобилизуемых автомобилей и тех, что сойдут с конвейеров заводов. И в результате при объявлении войны и мобилизации оказалось, что и автомобилей нет, потому что их просто нет, и лошадей, повозок и конской сбруи тоже нет, потому что Генштаб не заказал их вырастить и подготовить.

Вот и начали мы войну с пешими «мехкорпусами», с полными складами боеприпасов, но без снарядов на батареях. Вот и вынуждены были при отступлении оставлять немцам и эти склады, и раненых.

Павлов, который до командования Западным особым военным округом был начальником автобронетанковых войск РККА, об этом знал, но молчал.

И как вам нравятся эти невинные жертвы сталинизма? Как вам нравятся их милые разговоры о том, что если фашисты победят, то генералам Мерецкову и Павлову от этого хуже не будет? А как вам нравятся мобилизационные планы, изготовленные Мерецковым? Но и это не все.

Началась война, был введен в действие мобилизационный план, и началось формирование дополнительных дивизий Красной армии. В эти дивизии со складов должны были поступать артиллерийские орудия. И тут выяснилось, что для вооружения войск катастрофически не хватает пушек. К примеру, 43-я армия начала формироваться через месяц после начала войны, отступала к Москве, в окружении не была. В марте 1942 года ей было приказано деблокировать попавшую в окружение советскую 33-ю армию. Имеется справка о точном наличии артиллерии в 43-й армии, напомню, сформированной в соответствии с мобилизационным планом. В каждой из ее семи стрелковых дивизий по штату должно было быть 144 артиллерийских орудия, то есть всего 1008 стволов. А реально была едва четвертая часть — 264 пушки. И каких!

На вооружении противотанковой артиллерии Красной армии перед войной состояли только 45-мм и 57-мм противотанковые орудия, причем в каждой дивизии их должно было быть 54 ствола, то есть в семи дивизиях — 378 стволов.

А реально в 43-й армии было 77 стволов, из которых 4 — 57-мм, 47 — 45-мм, 20 — 37-мм, 2 — 25-мм, 4 — 20-мм. При этом 7 орудий были трофейными немецкими, а остальные, надо думать, являлись либо устаревшими, либо экспериментальными образцами, не принятыми на вооружение. Неудивительно, что на военном параде 7 ноября 1941 года по Красной площади прокатили пушки, взятые из музеев. Так что же это был за мобилизационный план?

В отношении этого мобилизационного плана, подло составленного Мерецковым с участием других лиц, есть и независимый свидетель. Наш выдающийся конструктор и технолог Василий Гаврилович Грабин по заданию ГАУ РККА создал дивизионную пушку Ф-22, и она была принята на вооружение в армии. Но как только освоили ее производство, в тайне от Грабина генералы вдруг приняли решение, что эта пушка плохая и ее нужно заменить новой. Грабин лишь через год узнал об этом, включился в конкурс и создал новую дивизионную пушку Ф-22УСВ. Эта пушка вновь победила своих конкурентов, но производство (станки, инструмент, модели, штампы) пришлось перенастраивать под производство нового орудия. Дальше Грабин в своих, долго не издаваемых воспоминаниях, пишет:

А чуть дальше Грабин констатирует:

То есть Мерецков накануне войны, составляя мобилизационный план, не только умышленно лишил РККА тягачей и автомобилей, но он лишил ее и самых массовых артиллерийских орудий — дивизионных. Но если Мерецков за подобную измену был прощен, то что же совершили те, кого расстреляли?

Помянутый выше генерал армии Павлов, командующий Западным особым военным округом, а с начала войны — Западным фронтом, его начальник штаба генерал Климовских, начальник связи этого фронта генерал Григорьев и командующий 4-й армией Западного фронта генерал Коробков были вскоре после начала войны арестованы и ровно через месяц после ее начала осуждены и приговорены к расстрелу. За что?

На следствии Павлов показал:

Что же означают эти цифры? Две стрелковые дивизии предвоенного штата — 34 тыс. человек, танковая дивизия — 11 тыс., итого 45 тыс. советских солдат. Они 22 июня 1941 года спали в зданиях казарм, построенных царем и поляками, всего в нескольких километрах от границы. Немцам расположение этих казарм было известно с точностью до сантиметра. И их артиллерия с той стороны Буга послала первые свои снаряды точно в гущу спящих тел. Результат — три дивизии Красной армии перестали существовать, а немцы не потеряли ни единого человека. Подавляющее число артиллерии, техники и все склады этих дивизий достались немцам в Бресте в качестве трофеев.

Но поразительно другое: ведь Павлов говорит не о подготовке войск к войне, а о плановом их выходе в лагеря в связи с наступлением летнего периода обучения войск. И при царе, и в Красной армии до войны никогда и никакие войска летом в казармах не оставались — они обязательно выходили в лагеря и жили либо на обывательских квартирах, либо в палатках. Подчеркиваю, вывод войск из Бреста до 15 июня — это плановое мероприятие.

Если бы эти три дивизии, как и каждый год, переместились к 15 июня в лагеря (подальше от границы), то немецкая артиллерия их бы просто не достала, а авиация вынуждена была бы бомбить рассредоточенные по лесам и полянам части. То есть войска сохранились бы, если бы Павлов просто сделал то, что делалось каждый год. Но он подставил войска в Бресте под удар немцев, и о том, что давал приказ об их выводе, он врет.

На суде его уличил генерал Коробков.

Как видите, после отпора Коробкова Павлов уже говорит не о приказе и даже не о распоряжении, а о некоем «задании», как в колхозе. Но о выводе войск из Бреста в таком количестве мог быть только приказ по округу с учетом всех обстоятельств — зачем, куда, что с собой брать, чем на новом месте заниматься. Более того, это мифическое «задание» якобы «дается» Павловым в обход непосредственного подчиненного — Коробкова. В армии так не делают. Ни это, ни то, что десятки офицеров в штабе округа не заволновались уже 15-го вечером оттого, что войска, вопреки «заданию» Павлова, еще в Бресте, и не завалили Павлова и Климовских докладами о невыполнении «задания», не подтверждает, что Павлов хотел вывести войска из Бреста. Срывал плановую учебу, но не выводил!

И это не все. Начальник связи округа генерал Григорьев показал, что Павлов и Климовских прямо не исполнили приказ Генштаба о приведении войск в боевую готовность, данный за четыре дня до начала войны — 18 июня 1941 года. Григорьев сказал:

Это показание прямо опровергает хрущевско-жуковскую брехню о том, что Сталин якобы не поднял войска по тревоге, и подтверждает, что Павлов отдал немцам на избиение три дивизии в Бресте осмысленно, вопреки прямому приказу Москвы.

Правда, Григорьев не смеет так сказать и называет поведение Павлова и Климовских «благодушием»:

Это не благодушие, это измена!

Не веря в то, что они способны противостоять немцам в бою, генеральская сволочь Красной армии предавала свой народ в надежде, что после немецкой победы получит жирные кормушки на службе у немцев в той туземной армии, которую немцы разрешат России иметь. Генералы Павлов и Мерецков убеждали друг друга, что им после гибели СССР от немцев «хуже не будет». Действительно, после гибели СССР в 1991 году мало кому из маршалов и генералов Советской армии, дававших присягу на верность Советскому Союзу, стало хуже.

Но давайте поговорим немного о том, что повлекло за собой генеральское предательство в том далеком 1941 году.

Как упоминалось выше, для разгрома Красной армии и победы над СССР немцы разработали план «Барбаросса», по которому их войска вместе с войсками союзников 22 июня 1941 года наносили три удара — два вспомогательных и один главный. На севере немецкие войска, имея в качестве ударной силы 4-ю танковую группу, наносили главный удар в направлении Риги и Таллина, с задачей прижать к морю, окружить и уничтожить войска советского Северо-Западного фронта. Этим ударом на Киев и Одессу соединениями пехотных дивизий и 1-й танковой группы и вторым ударом на Одессу румынско-немецких войск предполагалось окружить и уничтожить основную часть советских Южного и Юго-западного фронтов. Этим удар наносился в Белоруссии двумя сходящимися у Минска и далее у Смоленска направлениями, на острие которых были 2-я и 3-я немецкие танковые группы. Главным ударом немцы планировали уничтожить советский Западный фронт, возглавляемый предателем Павловым, и этим открыть себе дорогу для стремительного броска на Москву.

Военным специалистам замысел немцев был понятен. Британский военный теоретик Джон Фуллер объяснял в своих работах, что для победы над СССР «…прежде всего надо занять или осадить Москву. Как Париж — центральный узел железных дорог Франции, так и Москва — центральный узел русских железных дорог. В 1914 г. из-за того, что немцы не заняли Париж, произошла катастрофа на Марне. В 1942 г., как мы увидим ниже, неудача под Москвой привела к катастрофе на Волге. Если бы Москва находилась в руках немцев, тогда постоянными стратегическими бомбардировками Вологды, Буя, Горького, Арзамаса и Пензы, находящихся на расстоянии 250–300 миль от Москвы и, следовательно, легко досягаемых для бомбардировщиков, удалось бы не только прекратить подвоз запасов из Архангельска и резервов из азиатской части России, но и привести в хаотическое состояние движение по железным дорогам в центральной части России, а может быть, и остановить все движение».

Но план «Барбаросса» не удался, и это была первая неудачная операция немцев за два года Второй мировой войны. Причина в том, что Советское правительство и Сталин знали о подготовке немцев к войне и готовили к ней Красную армию. Была проведена скрытая частичная мобилизация, с востока к западным границам подводились новые армии, а за неделю до начала войны Генштаб РККА начал давать распоряжение войскам у западных границ выводить дивизии в полосы обороны, отрывать окопы и укрепления, ставить минные поля, рассредоточивать авиацию по полевым аэродромам. Эти распоряжения исполнялись войсками Красной армии на северных и южных участках границ, но в центре изменник Павлов, как вы видели из его допроса, не привел войска в готовность к отражению немецкого удара и отдал советских солдат на истребление.

Когда после XX съезда КПСС в 1956 году к клевете на Сталина подключился маршал Г. К. Жуков, то он обвинил его в том, что Сталин якобы не давал привести в боевую готовность войска Красной армии у западных границ до ночи на 22 июня 1941 года, то есть до дня нападения Германии на СССР. Об этом Жуков написал в своих воспоминаниях, а затем строго следил, чтобы и в воспоминаниях других военачальников эта ложь присутствовала. Но в начале 50-х годов Генштаб Советской армии запросил оставшихся в живых генералов о том, когда они получили приказ на приведение войск в готовность для отражения немецкого удара и о выводе своих соединений на рубеж обороны.

Больше всего осталось в живых генералов, начавших войну на севере, в войсках Прибалтийского особого военного округа (Северо-Западного фронта), которым на этот момент командовал генерал-полковник Ф. И. Кузнецов. Они ответили так (выделено мною):

Генерал-полковник танковых войск П. П. Полубояров (бывший начальник автобронетанковых войск ПрибОВО):

«16 июня в 23 часа командование 12-го механизированного корпуса получило директиву о приведении соединения в боевую готовность. Командиру корпуса генерал-майору Н. М. Шестопалову сообщили об этом в 23 часа 17 июня по его прибытии из 202-й моторизованной дивизии, где он проводил проверку мобилизационной готовности. 18 июня командир корпуса поднял соединения и части по боевой тревоге и приказал вывести их в запланированные районы. В течение 19 и 20 июня это было сделано.

16 июня распоряжением штаба округа приводился в боевую готовность и 3-й механизированный корпус (командир генерал-майор танковых войск А. В. Куркин), который в такие же сроки сосредоточился в указанном районе».

Генерал-лейтенант П. П. Собенников (бывший командующий 8-й армией):

«Утром 18 июня 1941 года я с начальником штаба армии выехал в приграничную полосу для проверки хода оборонительных работ в Шяуляйском укрепленном районе. Близ Шяуляя меня обогнала легковая машина, которая вскоре остановилась. Из нее вышел генерал- полковник Ф. И. Кузнецов. Я также вылез из машины и подошел к нему… Он приказал мне немедленно вывести соединения на границу, а штаб армии к утру 19 июня разместить на командном пункте в 12 км юго- западнее Шяуляя.

Командующий войсками округа решил ехать в Таураге и привести там в боевую готовность 11-й стрелковый корпус генерал-майора М. С. Шумилова, а мне велел убыть на правый фланг армии. Начальника штаба армии генерал-майора Г. А. Ларионова мы направили обратно в Елгаву. Он получил задачу вывести штаб на командный пункт.

К концу дня были отданы устные распоряжения о сосредоточии войск на границе. Утром 19 июня я лично проверил ход выполнения приказа. Части 10-й, 90-й и 125-й стрелковых дивизий занимали траншеи и дерево- земляные огневые точки, хотя многие сооружения не были еще окончательно готовы. Части 12-го механизированного корпуса в ночь на 19 июня выводились в район Шяуляя, одновременно на командный пункт прибыл и штаб армии».

Генерал-полковник М. С. Шумилов (бывший командир 11-го стрелкового корпуса 8-й армии):

«Войска корпуса начали занимать оборону по приказу командующего армией с 18 июня. Я отдал приказ только командиру 125-й стрелковой дивизии и корпусным частям. Другие соединения также получили устные распоряжения через офицеров связи армии. Об этом штаб корпуса был извещен…»

Генерал-майор И. И. Фадеев (бывший командир 10-й стрелковой дивизии 8-й армии):

«19 июня 1941 года было получено распоряжение от командира 10-го стрелкового корпуса генерал-майора И. Ф. Николаева о приведении дивизии в боевую готовность. Все части были немедленно выведены в район обороны, заняли ДЗОТы и огневые позиции артиллерии. С рассветом командиры полков, батальонов и рот на местности уточнили боевые задачи согласно разработанному плану и довели их до командиров взводов и отделений.

В целях сокрытия проводимых на границе мероприятий производились обычные оборонные работы, а часть личного состава маскировалась внутри оборонительных сооружений, находясь в полной боевой готовности…»

На юге советско-германской границы, в полосе Киевского особого военного округа (Юго-Западного фронта), которым командовал генерал-полковник М. П. Кирпонос, живых генералов, вступивших в бои с немцами 22 июня, осталось меньше. Тем не менее и они вспомнили, когда получили приказ на приведение войск в готовность к отражению немецкого удара.

Генерал армии М. А. Пуркаев (бывший начальник штаба КОВО):

«13 или 14 июня я внес предложение вывести стрелковые дивизии на рубеж Владимир-Волынского укрепрайона, не имеющего в оборонительных сооружениях вооружения. Военный совет округа принял эти соображения и дал соответствующие указания командующему 5-й армией.

Однако на следующее утро генерал-полковник М. П. Кирпонос в присутствии члена военного совета обвинил меня в том, что я хочу спровоцировать войну. Тут же из кабинета я позвонил начальнику Генерального штаба и доложил принятое решение. Г. К. Жуков приказал выводить войска на рубеж Ура, соблюдая меры маскировки…»

Генерал армии И. X. Баграмян (бывший начальник оперативного отдела штаба КОВО):

«…Оперативные резервы осуществляли выдвижение из районов дислокации: стрелковые корпуса—за пять дней до начала войны, но выйти не успели; механизированные корпуса — 22 июня…»

Генерал-майор П. И. Абрамидзе (бывший командир 72-й горно-стрелковой дивизии 26-й армии):

«…20 июня 1941 года я получил такую шифровку Генерального штаба: «Все подразделения и части Вашего соединения, расположенные на самой границе, отвести назад на несколько километров, то есть на рубеж подготовленных позиций. Ни на какие провокации со стороны немецких частей не отвечать, пока таковые не нарушат государственную границу: Все части дивизии должны быть приведены в боевую готовность. Исполнение донести к 24 часам 21 июня 1941 года».

Точно в указанный срок я по телеграфу доложил о выполнении. При докладе присутствовал командующий 26-й армией генерал-лейтенант Ф. Я. Костенко, которому поручалась проверка исполнения…»

Полковник П. А. Новичков (бывший начальник штаба 62-й стрелковой дивизии 5-й армии):

«Части дивизии на основании распоряжения штаба армии в ночь с 16 на 17 июня выступили из лагеря Киверцы. Совершив два ночных перехода, они к утру 18 июня вышли в полосу обороны…»

А вот что написали оставшиеся в живых генералы Западного (Белорусского) особого военного округа (Западный фронт), которым командовал изменник Д. Г. Павлов.

Генерал-лейтенант Г. В. Ревуненков (бывший начальник штаба 37-й стрелковой дивизии 3-й армии):

«7 7 июня 1941 года я, командир 1 — го стрелкового корпуса генерал-майор Ф.Д. Рубцов и командир дивизии полковник А. Е. Чехарин были вызваны в штаб округа. Нам объявили, что 37-я сд[5] должна убыть в полевой лагерь под Лиду, хотя было ясно, что передислокация совершалась в плане развертывания войск на государственной границе. Приказывалось иметь с собой все для жизни в лагере.

Два полка выступили из Лепеля походным порядком, а части Витебского гарнизона были отправлены железной дорогой. Эшелоны составляли по принципу удобства перевозки, поэтому штаб дивизии следовал без батальона связи, а боеприпасы находились в заключительном эшелоне.

О начале войны узнали в 12 часов 22 июня на станции Богданув из речи В. М. Молотова. В то время части дивизии еще продолжали путь, связи с ними не было, обстановку ни командир, ни штаб не знали…»

Генерал-майор Б. А. Фомин (бывший заместитель начальника оперативного отдела штаба ЗапОВО):

«.. До начала боевых действий войскам запрещалось занимать оборону в своих полосах вдоль госграницы.

К началу авиационного удара (в 3 ч 50 мин 22 июня) и артподготовки (в 4 ч 22 июня) противника успели развернуться и занять оборону госграницы: в 3-й армии — управление 4-го ск[6]27-й и 56-й сд; в 10-й — управление 1-й и 5-й сд, 2-й, 8-й, 13-й и 86-й сд; в 4-й — 6-й и 75-й сд. В процессе выдвижения подверглись нападению: в 3-й армии — 85-я сд, в 4-й — 42-й сд».

Генерал-майор П. И. Ляпин (бывший начальник штаба 10-й армии):

«Судя по тому, что за несколько дней до начала войны штаб округа начал организовывать командный пункт, командующий войсками ЗапОВО был ориентирован о сроках возможного начала войны. Однако от нас никаких действий почему-то не потребовал…»

В связи с этими фактами возникает вопрос: почему Генштаб РККА и его начальник Г. К. Жуков не проверили исполнение своего распоряжения о приведении войск в готовность к отражению немецкого удара в военном округе изменника Павлова? Почему не сделали то, что делали в Киевском и Прибалтийском военных округах, — не проверили занятие дивизиями своих полос обороны в Западном ОВО? Что это — оплошность или тоже измена? В любом случае становится понятно, почему Жуков с таким рвением клеветал, доказывая, что на 22 июня 1941 года в Белоруссии войска не заняли оборону по вине Сталина.

Из-за измены Павлова и, мягко скажем, непонятной нераспорядительности Генштаба РККА и Жукова план «Барбаросса» у немцев удался только в Белоруссии, только в полосе Западного фронта. Только здесь, проведя последовательно два стремительных окружения советских армий, немцы смогли меньше чем за месяц, 16 июля 1941, года ворваться в Смоленск.

А на Юго-Западном направлении, которым командовал маршал Буденный, немцы к этому времени не смогли окружить не только ни единой советской дивизии, но и оттеснили войска Красной армии лишь до старой границы СССР. На Северо-Западном направлении, которым командовал маршал Ворошилов, у немцев тоже не получилось окружений — советские войска отходили, ведя жестокие оборонительные бои и контратаки. К примеру, 18 июля 1941 года в районе города Сольцы был разгромлен и отброшен более чем на 40 км немецкий 56-й танковый корпус, которым командовал Э. Манштейн, будущий фельдмаршал, считавшийся лучшим оперативным умом немецкого Генштаба. Выдающийся немецкий ас Германии Г. Рудель вспоминал, что когда они, наконец, перелетали на аэродромы, с которых могли бомбить Ленинград, то в двух авиагруппах их 2-й бомбардировочной эскадры из 80 летчиков, начавших войну, осталось в живых всего 30.

Но в Белоруссии, с ее обилием лесов, болот и рек, местность для обороны была намного выгоднее, нежели в Прибалтике или на Украине. И если бы не предательство Павлова, немцы бы здесь никогда не прорвались и не вышли бы на оперативный простор, позволивший им чуть позже окружить часть войск Юго-Западного фронта под Киевом и занять Украину.

В 1941 году Красная армия потеряла убитыми, умершими от ран и пропавшими без вести почти 3,2 млн человек. И большая часть их крови лежит на генеральских уродах «пятой колонны» в Красной армии.

Вот и спросите себя: эта кровь стоит того, чтобы сожалеть не о репрессиях 1937 года, а о том, что они были проведены недостаточно полно? Или этих солдат нам не жалко, а жалко подонков, пролезших на генеральские должности?

А теперь давайте вернемся к Сталину и вспомним, что в 1956 году на XX съезде партийная номенклатура КПСС устами Хрущева объявила, что репрессии 1937 года, спасшие советский народ от гибели, являются якобы преступлением Сталина. Генерал Павлов, в частности, был ею реабилитирован уже в 1957 году. Давайте подумаем и постараемся понять те принципиальные выводы, которые следуют из этого факта. Их два.

Первый. Партийной номенклатуре КПСС зачем-то очень было надо дискредитировать Сталина, причем поскольку в защиту Сталина никто не поднялся, то дискредитировать Сталина необходимо было не только Хрущеву, а всем партийным боссам КПСС. Давайте запомним этот вывод.

Второй. Находясь во главе СССР чуть ли не 30 лет, Сталин принял сотни тысяч хозяйственных, военных, кадровых и иных государственных решений. Наверняка при таком количестве у него могли быть сотни ошибочных решений, которые при желании можно было бы выдать за преступления. Но партийные боссы пошли по невероятному пути — они вынуждены были заслугу Сталина превратить в преступление. О чем говорит этот факт? Только о том, что партийные функционеры не сумели ничего найти в 30-летней деятельности Сталина, чтобы дискредитировать его. Всего за 10 лет нахождения у власти Хрущева партийная верхушка без проблем нашла причины его снять, обвинив в нанесении СССР убытков: путем тупой распашки целины, путем ошибочного распространения на север посевов кукурузы, путем реорганизации общесоюзных министерств в совнархозы. А для Сталина за 30 лет его работы пришлось выдумывать такую гадость, которая несмываемым пятном позорила не только делегатов XX съезда, но и каждого коммуниста.

Вдумайтесь: кем предстали все соратники Сталина? Тупым и трусливым быдлом, которое Сталин запугал настолько, что это быдло из-за страха смерти начало творить преступления в угоду Сталину. Член политбюро при Сталине и соратник Хрущева по дискредитации Сталина А. И. Микоян, уже свыкшийся с амплуа трусливого подонка, попытался объяснить китайским коммунистам свое поведение и написал маршалу Пэн Дэхуаю:

«Проговорись кто-нибудь из нас раньше времени, и мы бы отправились на тот свет», — на что китайский маршал бросил ему презрительно: «Какие же вы коммунисты, если так боитесь смерти?»

Глубина подлости партийной номенклатуры, на которую той пришлось пойти в клевете на Сталина, многократно усиливалась тем, что эта верхушка прекрасно знала, что не Сталин, а они, тогдашние секретари обкомов, являлись инициаторами той части репрессий, в которой и было допущено наибольшее количество несправедливости. Что это не Сталин, а они выносили несправедливые приговоры, что это Сталин их сдерживал, а они хотели убивать все больше и больше. Вот, к примеру, такой документ.

Обратите внимание на два момента. Суды из начальника НКВД, прокурора и секретаря обкома назывались «особой тройкой», «чрезвычайной тройкой» или просто «тройкой». А Хрущев, предлагая персонально членов тройки, называет ее почему-то «комиссией». Почему?

Потому что на момент просьбы Хрущева о репрессиях политбюро и Сталин еще не приняли о них решения и, соответственно, не дали названия репрессивному органу — Сталин все еще думал. И приказ НКВД о начале репрессий и о том, как и кому их проводить и как назвать этот суд, появился только через 20 дней после того, как Хрущев запросил себе право убить первых 8500 человек.

Второе, репрессиям, повторю, подлежали не только уголовники и кулаки, но и члены повстанческих, антисоветских и националистических организаций, члены не прекративших антисоветскую деятельность партий и белогвардейских объединений, члены политических банд, каратели и т. д. А Хрущев просит только из первых двух отрядов «пятой колонны» — кулаков и уголовников — расстрелять 8,5 тысячи. А 30 июля 1937 года ему было разрешено уничтожить всего 5 тысяч членов «пятой колонны» всех категорий, а выслать 30 тысяч. Оцените кровожадность Хрущева и страх его перед свободными выборами. Он ведь и потом просил и просил увеличить по Москве и Московской области лимиты на расстрелы и в конце концов расстрелял-таки 8500 человек.

А вот и сподвижник Хрущева А. И. Микоян, который уверял китайских коммунистов, что если бы он выступил против репрессий, то Сталин его тут же бы расстрелял, поэтому честный Микоян должен был молчать. Нет, не молчал Анастас Иванович, баллотирующийся в Верховный Совет СССР в Армении, наоборот — кричал:

Еще раз зададим себе вопрос. И Хрущев, и Микоян, и Маленков, и сотни их коллег по партии не могли не сознавать, что, клевеща на Сталина, они становятся подлецами в крайней степени, такими подлецами, что им не только честным людям, но и самим себе должно быть стыдно в глаза смотреть. Но они на это пошли. Почему?

У хрущевцев на этот вопрос есть стандартный ответ: потому что коммунистам очень надо было разоблачить культ личности Сталина, чтобы в дальнейшем партия всегда управлялась коллегиально, а не одним человеком, который заставлял всех себя восхвалять. Иными словами, хрущевцы якобы не хотели допустить, чтобы после XX съезда кто-то заставлял писателей возвеличивать себя в романах и повестях, режиссеров — в фильмах, историков — в их работах, журналистов — в их газетах и журналах.

Поэтому давайте поговорим немного о том, как Сталин заставлял себя восхвалять.

Передо мной подшивки журнала «Красноармеец», издававшегося Главным политическим управлением Красной армии, то есть подшивки главного солдатского журнала той войны. Подшивки за 1943 и 1944 годы. Шла война, и, сами понимаете, я ожидал, что в главном солдатском журнале мне в каждом номере будет встречаться портрет Верховного Главнокомандующего — это ведь обязательно для воюющих армий любых стран.

Возвеличивание своего главнокомандующего и дискредитация командования противника — это один из главных приемов боевой военной пропаганды. Скажем, немецкая еженедельная кинохроника тех лет каждый выпуск начинала с показа Гитлера или лидеров союзных Германии стран.

В каждом из 24 номеров «Красноармейца» за данный год давалось до 50 фотографий самых различных лиц: от рядового солдата до маршала Жукова, от писателей до генерал- лейтенанта Н. С. Хрущева, от рабочего до бывшего врага народа инженера Рамзина. Казалось, можно было бы найти в этом журнале место и для портретов Сталина.

Так вот, просмотрев за 1943 год почти 1200 фотографий, я убедился, что редакция журнала всего один раз нашла место для портрета И. В. Сталина — его рисованный карандашом портрет украсил стихи в честь 25-летия Красной армии.

В 1944 году возвеличивание Сталина возросло: его портретом украшена обложка первого номера. Этот портрет помещен в апрельском номере, посвященном 25-летию самого издания (на страницах с поздравлениями журналу). Есть портрет Сталина и в октябрьском номере, в котором Красной армии поставлена боевая задача Верховного главнокомандующего: «Добьем врага в его логове!» — и, наконец, есть его портрет в декабрьском номере, подгадавшем под 65-летие самого Сталина, о чем, впрочем, в самом номере не сообщается. И это что — культ личности и страх перед Сталиным творческой интеллигенции??

Но вот наступила хрущевская свобода, культ личности Сталина как таковой был разоблачен, в прессу хлынули «шестидесятники». Беру изданную в то время «Историю Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945», открываю 3-й том (издан в 1964 году), описывающий примерно тот же период войны (ноябрь 1942–1943). В нем 148 фотографий. Есть и одна фотография Верховного — не смогли Сталина отрезать от Рузвельта и Черчилля на совместном фото в статье о результатах Крымской конференции союзников. А на 7 из этих 148 фотографий и рисунков изображен главный борец с культом личности, скромный член Военного совета фронта в те годы, генерал-лейтенант Н. С. Хрущев.

Как сравнишь эти числа — одно фото из 1200 и семь из 148, — так и начинаешь понимать, почему всех свободолюбивых писателей, журналистов, историков и поэтов, которые при Хрущеве гордо называли себя «шестидесятниками» и которые зарабатывали деньги на клевете о Сталине, сегодня нежно зовут «шестидерастами».

Так что дело не в том, что Сталин заставлял себя восхвалять, а в первую очередь в том, что он не давал воровать.

Да, Сталин мешал партбоссам хапать, и им было от этого очень больно и обидно. Сегодня, видя, как обогатились все эти бывшие партбоссы КПСС при перестройке и развале СССР, становится понятно, как обидно было их предшественникам. Имели. огромную власть и с ее помощью могли хапать вовсю, а проклятый Сталин не давал. Вот, к примеру, маршал Жуков. Полководцем он был посредственным, но вором оказался выдающимся. После войны он был командующим советскими оккупационными войсками в Германии и, казалось, должен был приложить все силы, чтобы взятые там трофеи достались всему советскому народу, особенно тем вдовам и сиротам, чьи мужья и отцы погибли под его бездарным командованием. Вместо этого, ошалев от алчности, Жуков начал хапать сам. Его сняли с должности, перевели командовать Одесским военным округом, но в конце лета 1946 года Сталину поступило сообщение, что на «Ягодинской таможне (вблизи Ковеля) задержано 7 вагонов, в которых находилось 85 ящиков с мебелью. При проверке документации выяснилось, что мебель принадлежит маршалу Жукову». 197 предметов из красного дерева, ореха, вишни и карельской березы, обитых плюшем, бархатом и шелком, изготовила Жукову немецкая мебельная фабрика «Альбин Май». Заметьте, эта фабрика не столы, стулья и кровати делала для тех советских людей, чье имущество сожгли немцы вместе с домами, а полировала и инкрустировала 8 мебельных гарнитуров для коммуниста, так сказать, Жукова. Прошел год, и тут выяснилось, что мебель — это, в общем-то, семечки по сравнению с тем, что хапнул в Германии этот маршал-рецидивист. Министерство госбезопасности доложило Сталину:

Все четыре года войны остатки легкой, обувной и швейной промышленности СССР работали практически только на армию. Народ обносился, миллионам было нечего надеть и обуть. Зачем тебе, Жуков, 4000 метров тканей?

Но Жукову уже раздули славу великого полководца, теперь эта слава была составной частью оборонного потенциала страны — враг должен был бояться испытанных Второй мировой войной советских полководцев. Поэтому по Жукову Сталин ограничился решением:

И надо ли удивляться, что Жуков вместе с Хрущевым возглавил кампанию клеветы на Сталина?

А генерал-лейтенант Телегин, партийный комиссар при Жукове, который обязан был следить, чтобы маршал Жуков много не крал, вместо этого стал воровать вместе с Жуковым. Брал «по чину», то есть меньше, чем Жуков, но все же хапнул «большое количество ценностей, свыше 16 килограммов изделий из серебра, 218 отрезов шерстяных и шелковых тканей, 21 охотничье ружье, много антикварных изделий из фарфора и фаянса, меха, гобелены работы французских и фламандских мастеров XVII и XVIII веков и другие дорогостоящие вещи». Получил в 1948 году 25 лет за расхищение государственного имущества. Разве мог отбывающий наказание партбосс Телегин смотреть на Сталина иначе, чем на проклятого тирана?

Иногда один подробно рассмотренный факт говорит о взаимоотношениях в данной организации больше, чем длинные разговоры. Вот один такой момент, показывающий, насколько глубокая пропасть разверзлась между коммунистом Сталиным и подлыми приспособленцами, научившимися в нужное время и в нужном месте играть роль коммунистов.

При Сталине никто не смел прикидываться дурачком, и все прекрасно знали, что когда подчиненный дарит начальнику подарок, то это взятка, которую либо начальник заставил себе дать, либо подчиненный платит, чтобы выпросить у начальника то, что ему по закону не положено. В СССР только один человек получал подарки, не задумываясь, — Сталин. Все, что ему дарилось, тут же передавалось в музей подарков товарищу Сталину, и этот музей, по сути, являлся выставкой изделий народного творчества и мастерства. Другим же начальникам надо было думать, что они делают — какие подарки от кого и зачем берут.

В Ленинграде перед войной директором Кировского завода, выпускающего танки «КВ», был Исаак Моисеевич Зальцман, как уверяют нас сегодня историки, очень умный человек. Правда, согласиться с этим утверждением можно только после обсуждения того, что считать умом.

После войны Зальцман решил сделать подарки своим начальникам: Сталину — главе правительства СССР, А. А. Кузнецову — секретарю ЦК партии коммунистов, курировавшему силовые министерства, и П. С. Попкову — первому секретарю Ленинградского горкома и обкома. Подарки были такие: первый — шашка в золотых ножнах с драгоценными камнями и часы в золотом корпусе; второй — часы в золотом корпусе, третий — бронзовый письменный прибор. Догадайтесь, кому какой подарок Зальцман сделал? Правильно, Исаак Моисеевич был мудрым: Сталину он подарил бронзовую чернильницу, шашку в золоте и бриллиантах с золотыми часами — Кузнецову, а оставшиеся золотые часы — Попкову. Возникает вопрос, а почему он самый дорогой в денежном выражении подарок не послал Сталину? Потому что тут есть два момента.

Многие, кто интересуется историей, наверное, слышали, что США во время войны помогали СССР оружием и продовольствием. Именно так сегодня и говорится — что США ПОМОГАЛИ. Давайте смоделируем ту ситуацию — представим, что у некой женщины тяжело заболел ребенок и она обменяла у аптекаря обручальное кольцо на пенициллин. Можно ли говорить, что аптекарь помог этому ребенку, или нужно говорить, что он заработал на этой торговой операции? Да, во время войны из США в СССР шли суда с оружием, боевой техникой и продовольствием. Но разве эти суда из СССР в США возвращались порожняком? В начале перестройки нашумело дело о подъеме затонувшего от ударов немецких подводных лодок английского крейсера «Эдинбург», шедшего с грузом советского золота для США. С каких это пор торговля за золото стала считаться помощью?

Когда после войны был подведен баланс взаимных поставок, то оказалось, что США поставили товаров в СССР по очень дорогим военным ценам на 9,8 миллиарда долларов, а СССР остался должен по итогам войны всего 722 миллиона, то есть вся эта «помощь» была оплачена на 92 %. А кем оплачена? Да прежде всего деньгами и ценностями, общими для всего советского народа, — из казны государства. Но одновременно миллионы советских людей сдавали в фонд обороны имевшиеся у них ценности, деньги и ценные бумаги. Довоенный курс доллара к рублю был 2 рубля 20 копеек за доллар, следовательно, стоимость поставок из США в рублях — 21,6 млрд рублей. А советские люди, помимо военного займа в 76 млрд рублей, внесли в фонд обороны ценностей на 17,8 млрд рублей, то есть американская «помощь» практически полностью была оплачена абсолютно добровольными пожертвованиями граждан СССР.

И что же, сразу после войны, когда жены и вдовы несли свои золотые вещи в фонд обороны, Сталин примет подарок из золота??? Нет, Исаак Моисеевич был не дурак — он подарки из золота делал тем, кто их радостно примет, — партбоссам Кузнецову и Попкову.

Второй момент. Найти на танковом заводе бронзу для чернильницы, украсить чернильницу моделями танков и пушек — нет проблем. Найти мастеров, согласившихся бы бесплатно сделать чернильницу для Сталина — еще легче. Но как Зальцман объяснил бы Сталину, где он взял золото и бриллианты? Сталин немедленно поручил бы выяснить, сколько же Зальцман всего украл, если у него нашлись камушки и для начальников? А вот Кузнецов с Попковым свою долю ворованного возьмут и «нетактичных» вопросов вору задавать не будут — в этом Зальцман был уверен и не ошибся. В 1948 году много выяснилось о Кузнецове с Попковым, всплыли и эти «подарки». Кузнецова с Попковым расстреляли, а Зальцману Сталин дал пинка под зад и тот вылетел и из кресла директора, и из партии. На эти должности его после смерти Сталина вернул Хрущев — как «мученика сталинизма».

И таких «мучеников» среди высшей партийно- государственной бюрократии СССР было много. По этим примерам хорошо видно, как резко разошлись пути коммуниста Сталина и тех, называющих себя коммунистами, кто, по словам Ленина, годился только для того, чтобы их расстрелять. А подонки в партии с такой постановкой вопроса были, разумеется, не согласны. И идея о том, что Сталин уже зажился на этом свете, не могла не проникать в их мозги, а страх расплаты за алчность не мог не придавать решимости.

Пресечение Сталиным алчности среди подлецов партийного и государственного аппарата — это достаточная причина, чтобы убить его, но не причина, чтобы измазать его и себя грязью на XX съезде КПСС. Ведь его уже не было, и воровать никто не мешал. Следовательно, Сталин сделал что-то еще, что вызвало непреходящую ненависть и страх подлецов из КПСС. Такие ненависть и страх, что в 1956 году они пошли на публичную демонстрацию своей подлости. И вот это «что-то» касается государственной власти партийного аппарата. Напомню, о чем речь.

В 1936 году Сталин реорганизовал Советскую власть и законодательно передал власть в СССР всему народу. Но ведь он не реорганизовал саму партию коммунистов, и в ней продолжало действовать политбюро, которое находилось над Советской властью, и в результате на практике мало что изменилось — партийные чиновники по-прежнему стояли у руля. Помешала реорганизовать партию война — именно она отложила вопрос об отлучении партаппарата коммунистов от государственной власти.

Как Сталин ни старался отобрать честных и порядочных людей в органы управления страной и партией, как бы жестоко он ни наказывал подонков, а соблазн партно- менклатурной халявы был так велик, что негодяи лезли в органы управления партии с отчаянной решимостью. Страх тяжелой руки Сталина и алчность к животным благам порождали у них такую ненависть к вождю трудового народа, что, перефразируя известное положение, можно сказать: «Верхи уже не удерживали негодяев в узде, а негодяи уже не могли ждать, пока Сталин умрет своей смертью».

Вот это и есть мотив убийства Сталина. Но мотив неполный.

Не надо думать, что Сталин мог вот так взять и подарить мерзавцам дело своей жизни, свой народ. Нет, Сталин дал негодяям в партии свой последний бой и пал именно в этом бою у стен защищаемого им коммунизма. Не для того он посвятил жизнь своему народу, чтобы заменить ему паразитов-капиталистов на паразитов, называющих себя коммунистами.

Чтобы понять план боя, который Сталин пытался выиграть, еще раз напомню, что в основе проблемы было двоевластие в стране. Не неся ответственности по существу, партийный аппарат стал паразитическим и быстро заполнялся мерзавцами. Для победы над ними, для спасения страны и партии нужно было отстранить партаппарат от государственной власти.

Если хотите, то нужно было создать ситуацию, как сегодня, но только не в таком карикатурном виде, а всерьез. Сегодня есть правящая партия «Единая Россия», вернее — была, и есть президент Путин от этой партии. Но партаппарат партии «Единая Россия» (даже будь она не мифической) не может дать команду даже постовому милиционеру. Партаппарат и сама партия имеют только одну задачу — пропагандой среди населения обеспечить присутствие в Думе депутатов-«единороссов» и президента-«единоросса». Повторяю, «Единая Россия» — это карикатура и на партию, и на здравый смысл, но коммунисты отнюдь не были карикатурой. У коммунистов была и конечная цель — Коммунизм, была и работа для ума — идейные проблемы по выбору путей его строительства.

Но только отойдя от непосредственной власти, партия коммунистов перестала бы быть халявой для негодяев — как с помощью такой партии «устроишься»? Она же власти сделать тебя писателем или послом, ученым или завбазой не имеет. Уйди партия от власти, и оказалось бы, что быть членом партии — это значит жить для коммунизма. Быть секретарем такой партии — это значит по уму и честности превосходить всех, кто живет для коммунизма. Ну зачем это мерзавцам?!

Увод партии от непосредственного управления государством восстанавливал действие сталинской конституции в полном объеме (статья о руководящей роли КПСС появилась в конституции только при Брежневе), спасал государство и спасал партию. Партия продолжала контролировать, но не органы управления страной, а мораль в обществе.

Сталинская конституция запрещала иметь контрреволюционные, буржуазные партии, партии, посягающие на власть трудящихся. Но эта конституция не запрещала иметь несколько коммунистических партий. Коммунисты в принципе могли разделиться по взглядам на конечную цель — коммунизм и пути его достижения. Это бы еще более усилило интеллектуальную борьбу в коммунистической среде, усилило бы поиск истин. Коммунисты стали бы интеллектуальной и моральной элитой общества, а не теми, кто предал и коммунизм, и СССР.

Следует добавить, что ненужность партноменклатуры для управления страной была не теорией, а уже зарекомендовавшей себя практикой. Аппарат партии активно участвовал в этом процессе только до тех пор, пока вождь СССР его возглавлял.

Но как только Сталин в мае 1941 года стал официальным главой страны — председателем Совнаркома, — заседания политбюро для него стали ненужной обузой, потерей времени.

С наиболее деятельными членами политбюро — Молотовым, Берией, Кагановичем, Микояном — он совещался как глава страны со своими министрами. Собирать их еще раз на заседании политбюро для повторного обсуждения уже принятых вопросов и только для того, чтобы обозначить «руководящую роль партии», было глупо. То есть, с точки зрения управления государством этот орган утратил свою роль. Текущее управление партией Сталин мог вести как Генеральный секретарь, но, судя по всему, он это управление сильно запустил. Иначе бы партноменклатура боялась своевольничать.

В ходе войны и после нее очень редко собирались пленумы ЦК, и, видимо, только для освещений голосованием кадровых перестановок. А съезды партии 13 лет вообще не собирались — не было нужды. А ведь это были очень тяжелые периоды — войны и восстановления страны. Хотел этого сам Сталин или нет, делал он это специально или нет, но такой практикой он подтвердил, что в «руководящей роли партии» в государстве уже нет необходимости, и роль ее в обществе должна быть другой.

В 1940 году, когда Сталин был только Генеральным секретарем ВКП(б), политбюро рассмотрело 3492 вопроса.

В 1941 году, в мае которого Сталин стал и главой страны, политбюро рассмотрело 2655 вопросов.

В 1945 году, победном, политбюро рассмотрело 911 вопросов.

Но в 1951 году политбюро рассмотрело 3273 вопроса.

А в 1952 году — 1420 вопросов.

Данная статистика ни о чем не говорит, если не вникнуть в суть рассматриваемых вопросов. Пока Сталин был только в партии, то он на политбюро рассматривал абсолютно все вопросы — и партии, и государства: и экономические, и государственного строительства, и военные. Но когда он стал главой СССР, то на политбюро стали рассматриваться только кадровые вопросы, вопросы пропаганды, награждения и помилования и вопросы контроля за силовыми структурами государства. Если в 1940 году вопросы народного хозяйства политбюро рассматривало непрерывным потоком, начиная от государственного бюджета и заканчивая организацией питания на отдельных предприятиях, то в 1952 году вопросы экономики отсутствуют начисто, практически единственными случаями, когда политбюро вспоминает о деньгах, были случаи выплаты гонораров «прогрессивным писателям» и помощи «прогрессивным газетам» за рубежом, то есть это все те же вопросы пропаганды. Иными словами, Сталин вытеснил партноменклатуру из государственного управления тем, что не давал ей вмешиваться в дела Советской власти.

В это время совместные решения партии и правительства Сталин подписывал только как председатель Совета министров. От партии эти документы подписывал один из секретарей: сначала А. А. Жданов, после него — Г. М. Маленков. Тем не менее в обществе авторитет партноменклатуры не падал, и (это надо специально подчеркнуть) только потому, что Сталин оставался в должности секретаря партии. Его авторитет вождя придавал авторитет и всему партийному аппарату.

Но каждый шаг по отстранению партаппарата от государственной власти лишал партийных функционеров кормушек. Ну сами посудите: стал бы Зальцман, директор завода, подчиняющийся только Советской власти, дарить подарки партийным функционерам Кузнецову и Попкову, если бы те не имели возможности снять его с должности, оценивать его работу, наградить и наказать?

Итак, теоретически было ясно, что партаппарат от управления страной нужно устранять, и практически это было подтверждено.

Что нужно получить, было ясно, но вот как это получить? Объявить, что ВКП(б) устраняется от власти? За что? Партия потеряла половину своего состава в боях на фронтах. И даже ее аппарат, особенно низовой, далеко не весь заполнился мерзавцами. За что же ей такое недоверие? Более того, ведь это плохой пример для тех стран, где коммунисты еще не пришли к власти, там-то ведь власть надо захватывать!

Операцию по формальному отсечению партноменклатуры от непосредственного руководства государством надо было произвести без боли и без большого шума. Процесс должен пройти естественно. И Сталин взял в руки скальпель. Этим скальпелем был XIX съезд ВКП(б), прошедший осенью 1952 года.

Историки пишут, что решение Сталина созвать XIX съезд ВКП(б) было неожиданным для аппарата партии. Сталин принял это решение в июне 1952 года, а уже в августе был опубликован проект нового устава ВКП(б), то есть Сталин созывал съезд именно для этого — для изменения статуса партии и ее организационной структуры. Как говорится, достали его и страну мерзавцы, пора было принимать меры.

Уверен, что для 99 % членов партии, рассматривавших Устав, новый текст не представлял ничего интересного или особенного, поскольку речь шла о каких-то естественных (увеличение количественного состава руководящих органов в связи с резким ростом рядов партии), либо на первый взгляд косметических изменениях (новых названиях партии и ее руководящих органов). Однако давайте рассмотрим эти изменения внимательно, поскольку Сталин был слишком умный человек, чтобы даже запятую в документе поменять просто так, без особой нужды. Начнем, казалось бы, с пустяка.

Название «Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)» менялось на «Коммунистическая партия Советского Союза». Первое название объявляло всем о независимости партии от государства, от Советской власти. Слово «всесоюзная» обозначало просто территорию, на которой действует эта часть всемирного Коммунистического интернационала. До роспуска Коминтерна в 1943 году на титульном листе членского билета ВКП(б) вверху было написано: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» В середине: «Партийный билет», и в самом низу: «ВКП(б) — секция Коммунистического интернационала».

Новое название намертво привязывало партию к государству, партия становилась как бы собственностью СССР, структурным подразделением Советской власти. Было Правительство Советского Союза, Министерство обороны Советского Союза, теперь вместо ВКП(б) стала и Коммунистическая партия Советского Союза.

Дальнейшие изменения были уже кардинальными. Вместо политбюро ЦК партии полагалось сформировать только президиум. Полагаю, что многие считают это одним и тем же руководящим органом. Действительно, убив Сталина, номенклатура не дала этому органу измениться, а в 1966 году вернула прежнее название. Но мы ведь рассматриваем не то, что сделала она, а то, что хотел сделать Сталин.

Бюро — это суверенный руководитель, состоящий из нескольких человек, бюро свои решения ни с кем не согласовывает. А президиум (от лат. praisidare — сидеть впереди) — это всего лишь представители другого руководящего органа, и он лишь часть вопросов может решать самостоятельно, а крупные вопросы, даже если он их и принял, обязан после этого утвердить у того, кого он представляет. Скажем, Президиум Верховного Совета СССР мог сам заменить министра СССР, но впоследствии обязан был это новое назначение утвердить на ближайшей сессии Верховного Совета.

И эта замена политбюро на президиум означала, что партия лишается органа, непосредственно руководящего всей страной, и ею создается орган, который руководит только партией, и то в перерывах между пленумами ЦК.

И на XIX съезде ВКП(б) это упразднение политбюро было зафиксировано в новом уставе. В докладе об этом говорится, хотя и очень кратко, но определенно (выделено мною):

Таким образом, функции «политической работы», как в старом Уставе, исчезли, президиум должен был руководить только организационной работой в партии в промежутках между пленумами ЦК, президиум фактически стал преемником не политбюро, а оргбюро, которое упразднили.

Получив вместо политбюро президиум, КПСС уже нечем было управлять страной, поскольку в Президиум ЦК, то есть в, собственно, руководящий орган КПСС, главе СССР и главе Советской власти входить уже не было необходимости.

Но и это не все. Состав президиума был определен в 25 членов и 11 кандидатов (имеющих совещательный голос). По сравнению с 9-11 членами политбюро это получился очень многоголосый колхоз. Однако не надо думать, что Сталин не понимал, что делает. Большинство из этих 25 человек были не партийные, а государственные деятели, которые в миру подчинялись председателю Совета министров и соответственно — Верховному Совету. Таким образом, власть в партии перешла от партийной номенклатуры к Советской власти (строго говоря — ее номенклатуре).

Сталин, подчинив партию Советской власти, восстановил действие Конституции СССР в полном объеме. Совершил, по сути, то, что и Петр I, который русскую православную церковь сделал структурой государственного аппарата управления.

Единственным спасением, единственной СОЛОМИНКОЙ для партноменклатуры было то, что сам Сталин оставался в управлении партии, неважно, что не генеральным секретарем, ему никакие должности и звания и раньше не были нужны: все и так знали, что он Сталин.

И Сталин попробовал эту соломинку сжечь.

Но прежде чем исследовать реакцию на эту попытку, обсудим то, зачем Сталин был нужен партноменклатуре.

Во-первых, мерзавцы перли в номенклатуру не для того, чтобы работать, но работать-то кому-то надо было. Ведь чтобы негодяи жирели, надо, чтобы коммунисты работали, а значит, надо, чтобы ими кто-то руководил из тех, кто понимает, как и что следует делать.

Мерзавцам нужен был Сталин, чтобы было кому работать, пока они упражняются в болтовне, ищут, где и что хапнуть и с кем еще посношаться.

Во-вторых. Без Сталина на посту генерального секретаря, без Сталина в качестве вождя партии партноменклатура теряла ту власть, которая дает материальные выгоды.

Тут надо понять технику этого дела. Для того, чтобы секретарю обкома или райкома приехать в колхоз и чтобы ему там положили в багажник баранчика, для того, чтобы дать команду директору завода или ректору института устроить на работу или учебу нужное, но тупое чадо, или для того, чтобы дать команду прокурору прекратить уголовное дело на «своих», необходимо, чтобы все руководители на местах боялись партийного руководителя. Для того, чтобы они боялись, партбоссу нужно иметь возможность раздуть до небес какой-либо недостаток в их работе. Но как его найти, если ты, партайгеноссе, во всех делах полный профан? Определить недостатки в работе специалиста может только специалист.

Чтобы найти недостатки у всех руководителей своей области или республики, партаппарат собирал у них отчеты о работе, которые те отсылали своим прямым руководителям-специалистам. Уцепившись за неблагополучную цифру такого отчета (а у любого работника полно всяких недостатков), можно было ее раздуть, довести дело до ЦК, оттуда до соответствующего министра и по его приказу неугодного работника снять. Когда у ЦК власть, то не каждый министр отважится испортить с партноменклатурой отношения из-за одного из своих 200–300 директоров — ведь партаппарат может накопать грязи и в министерстве на самого министра.

Для того чтобы стряхнуть с себя власть партноменклатуры, государственному аппарату нужно не много — не давать этим придуркам своих отчетов, отчитываться только перед прямыми руководителями. Не имея данных, к которым можно прицепиться, партаппарат становился беспомощным. Но как ты не дашь партаппаратчикам свой отчет, если они люди Сталина — вождя страны? Ведь это получается, что ты перед ним не хочешь отчитываться.

А вот если бы Сталин ушел из ЦК и остался только председателем Совмина, то тогда сам бог велел послать партноменклатуру на хрен и не отчитываться перед ней — экономить бумагу. Вождя-то в ЦК уже нет, там десять штук каких-то секретарей, и только. Что эти секретари сделают человеку, назначенному на должность с согласия Сталина (предсовмина)? Попробуют интриговать? А они понимают что-нибудь в деле, в котором собрались интриговать, то есть обвинять в плохой работе? Ведь напорют глупостей, и Сталин их самих повыкидывает из ЦК.

Более того, с уходом Сталина исполнять команды партноменклатуры становилось опасно. Представьте себя министром, который по требованию секретаря ЦК снял директора. А завод стал работать хуже, и возникает вопрос — зачем снял? Секретарь ЦК потребовал? А зачем ты этого придурка слушал, почему не выполнял команды вождя по подбору квалифицированных кадров («Кадры решают все!»)? Это раньше, когда секретари ЦК были в тени Сталина, то их команда — его команда. А после его ухода — извини! Государственные служащие ставились в положение, когда они команды партийной номенклатуры обязаны были выполнять не под ее, а под свой личный риск. Иными словами, они могли выполнять только действительно умные и здравые распоряжения партноменклатуры, но откуда та их возьмет? Она ведь не знает дела, не знает ничего, кроме тупой передачи команд от Сталина вниз и отчетов снизу к Сталину.

При таких условиях в партноменклатуре могли бы выжить только умные и знающие люди, но сколько их там и куда деваться «устроившимся» мерзавцам?

Но и эта потеря власти не была наиболее страшной. Главное было в том, что с уходом Сталина партноменклатура переставала воспроизводиться. Тут ведь надо понять, как это происходило.

По Уставу все органы партии избираются либо прямо коммунистами, либо через их представителей (делегатов). Для того чтобы коммунисты избирали в партноменклатуру нужных людей, на все выборы в нижестоящие органы партии приезжали представители вышестоящих органов и убеждали коммунистов избирать тех, кого номенклатуре надо. Но как ты их убедишь, какими доводами, если голосование на всех уровнях тайное? Только сообщением, что данного кандидата на партноменклатурную должность рекомендует ЦК. А «рекомендует ЦК» — это значит рекомендует Сталин. В этом случае промолчит даже тот, у кого есть веские доводы выступить против предлагаемой кандидатуры. И дело не в страхе, а в том авторитете, если хотите, культе, который имел Сталин. (Слово-то правильное: была Личность, и был ее культ.)

Обеспечив себе авторитетом Сталина избрание низовых секретарей, номенклатура с их помощью обеспечивала избрание нужных (послушных номенклатуре) делегатов на съезд ВКП(б) (КПСС). А эти делегаты голосовали за предложенный номенклатурой список ЦК, то есть за высшую партноменклатуру. Круг замыкался. Партноменклатура, таким образом, обеспечивала пополнение собственных рядов только себе подобными.

А теперь представьте, что Сталин уходит с поста секретаря ЦК. Вы, секретарь ЦК, привозите в область нужного человека на должность секретаря обкома и говорите, что «товарища Иванова рекомендует ЦК». А кто такой этот ЦК? Десять секретарей, каких-то хрущевых-маленковых? А вот директор комбината, которого лично знает и ценит наш вождь, председатель Совета министров товарищ Сталин, считает, что Иванова нам и даром не надо, а лучше избрать товарища Сидорова. И за кого проголосуют коммунисты? За привезенного Иванова или за местного Сидорова, которого они знают как умного, честного и принципиального человека?

А раз нельзя пристроить на должность секретарей обкома нужных людей, то как заставить секретарей обкомов прислать на съезд нужных делегатов? И как обеспечить собственное попадание в члены ЦК? (Из которых формируется президиум и избираются секретари.)

Уход Сталина из ЦК (уход вождя СССР из органов управления партией) был страшной угрозой для партноменклатуры, ибо восстанавливал в партии демократический централизм — внутрипартийную демократию. А при этой демократии люди, способные быть только погонялами и надсмотрщиками, в руководящих органах партии становятся ненужными. И пришлось бы Хрущеву вспоминать навыки слесаря, а Маленкову вновь восстанавливаться в МВТУ им. Баумана, чтобы, наконец, получить диплом инженера.

Всю эту партноменклатуру тень Сталина защищала от беспощадной критики рядовых коммунистов, а такими коммунистами были и министры, и директора, и выдающиеся ученые — люди, по своему интеллекту превосходящие номенклатуру. Не станет в ЦК Сталина, не будет возможности укрыться в его тени, и критика коммунистов испепелит всех партийных мерзавцев.

Но, как я полагаю, Сталин не мог бросить партию резко, этим бы он вызвал недоумение народа — почему ушел вождь? Надо было подготовить всех к этой мысли, к тому, что Сталин рано или поздно покинет пост секретаря ЦК и будет только главой страны. На пленуме ЦК 16 октября 1952 года он даже успокаивал членов ЦК (125 человек) тем, что согласен оставаться членом президиума как предсовмина, но посмотрите, какая, по воспоминаниям Константина Симонова, была реакция, когда Сталин попросил поставить на голосование вопрос об освобождении его от должности секретаря ЦК по старости:

И Сталин не стал настаивать на своей просьбе. Это была роковая ошибка: если бы он настоял и ушел тут же, то, возможно, еще пожил бы. А так он раскрыл номенклатуре свои планы и дал ей время для действий.

Теперь у номенклатуры оставался единственный выход из положения — Сталин обязан был умереть на посту секретаря ЦК, на посту вождя партии и всей страны. В случае такой смерти его преемник на посту секретаря ЦК в глазах людей автоматически был бы и вождем страны, а сосредоточенные в руках ЦК СМИ постарались бы сделать преемника гениальным — закрепили бы его в сознании населения в качестве вождя всего народа.

То, что, убивая Сталина, номенклатура убивала решения XIX съезда КПСС, видно по тому, как быстро она, поправ Устав, ликвидировала сталинские поправки. Он еще дышал, когда партноменклатура сократила президиум до десяти человек, восстановив под этим названием политбюро. Сократила число секретарей до пяти и назначила секретаря ЦК Хрущева — пока еще «координатором» среди секретарей.

Через 5 месяцев Хрущев был назначен Первым секретарем (вождем партии), и пресса кинулась нахваливать «дорогого Никиту Сергеевича».

Номенклатура совершенно недвусмысленно показала, зачем именно она убила Сталина.

Когда нынешние историки рассматривают тот период, то искренне заверяют, что никаких заговоров ни против Сталина, ни против советского народа никогда не было. Откуда такая уверенность?

А видите ли, до сих пор не найдено ни единого документа примерно такого содержания: «Я, (скажем) Вознесенский, вступая в ряды заговора мерзавцев всех национальностей, торжественно клянусь устроиться на шее советского народа, имитировать полезную деятельность и обжирать эту страну во имя нашей великой скотской цели — как можно меньше работать и как можно больше жрать, трахаться и иметь барахла». И вот поскольку никогда не был найден ни один подобный документ, то кретины от истории и утверждают, что никаких заговоров никогда не было.

На вопрос — был ли заговор? — ответ надо искать не в бумажках и «вещественных доказательствах», которых просто не могло быть. На данный вопрос надо отвечать вопросом: а были ли мотивы такого заговора? И если мотивы есть, то и заговор вероятен. А у мерзавцев в партноменклатуре ВКП(б) и КПСС такие мотивы были.

Ох, какие весомые мотивы!

Генеральный секретарь Албанской компартии Энвер Ходжа написал статью к столетию со дня рождения Сталина. В ней прйведены вот такие свидетельские показания:

Так уж и отказались?

Подытожим уже рассмотренное.

Сталин конституцией 1936 года передал власть в СССР всему советскому народу, но не лишил власти и аппарат ВКП(б) — не изменил управляющие структуры партии.

Поскольку в преддверии войны Сталина в мае 1941 года назначили главой советского правительства, то по этой причине конфликт, который обязан был бы со временем возникнуть между ВКП(б) и Советской властью, не возник.

Начиная с лета 1941 года Сталин фактически устраняет партноменклатуру от решения государственных вопросов тем, что прекращает рассмотрение этих вопросов в политбюро — в органе, который партия создала для управления государством. Уже в 1945 году политбюро рассматривало практически только вопросы награждения и новых назначений.

Победа во Второй мировой войне сделала коммунистов персоной грата, быть коммунистом стало безопасно, в ВКП(б) с утроенной силой полезли мерзавцы, обыватель в партии радовался появившейся в связи с победой возможности пограбить. И в партийной и в государственной номенклатуре негодяи обезумели от алчности — примером тому могут служить дела об эшелоне мебели, которую маршал Жуков фактически украл для себя в Германии, о нескольких километрах тканей и центнерах серебряной посуды, которые он со своим комиссаром Телегиным вывез из Германии. А ведь они не собирались стать швеями- модистками или открывать рестораны. И министр авиапромышленности Шахурин хапнул в Германии семь легковых автомобилей, при том что его круглосуточно обслуживала министерская машина. Он что — таксопарк собирался открыть? Ведь машины устаревают и морально, и физически… И не надо считать, что они грабили немцев, они грабили свой, советский народ.

Коммунисты во главе со Сталиным пытались пресечь воровство, вызывая злобу к себе у мерзавцев партийной и государственной номенклатуры. Негодяи предпринимали попытки избавиться от Сталина и коммунистов. Одной из них было «ленинградское дело» — попытка высокопоставленной партийной номенклатуры ликвидировать ВКП(б) путем провозглашения компартии РСФСР. Таким путем мерзавцы избавились бы от контроля Сталина во всех республиканских партиях. Удалась эта попытка только в 1990 году…

Сталин, с одной стороны, лишил партноменклатуру явочным путем государственной власти — того, что наиболее полно удовлетворяло алчность мерзавцев и обывателей в ВКП(б), с другой стороны, он требовал от партноменклатуры, чтобы она вела чуть ли не монашеский образ жизни. Мерзавцы номенклатуры бесились от ярости.

В 1952 году Сталин придал ранг закона своим усилиям — он на XIX съезде ВКП(б) реорганизовал управление партии так, что партноменклатура перестала иметь техническую возможность встать над Советской властью. И у номенклатуры появилась потребность как можно быстрее убить Сталина — убить его до того, как новый Устав, теперь уже КПСС, станет практикой партийной жизни.

А в 1956 году на XX съезде КПСС по тем же причинам у подавляющей массы партноменклатуры был мотив заплевать Сталина и сделать из него монстра даже в ущерб собственной чести. Этой дискредитацией партноменклатура стирала у рядовых членов партии и остального советского народа воспоминания о том, что хотел и что сделал Сталин в 1952 году. Хрущевцы все дела Сталина объявили преступными, следовательно, преступной была и реорганизация партии Сталиным на XIX съезде. По-другому ликвидировать решения этого съезда невозможно.

Подчеркну: хрущевская партноменклатура, в отличие от горбачевской, еще не окончательно опустилась «на дно». И если бы она могла уничтожить идеи Сталина так, чтобы не задеть его самого, то никогда бы не пошла на то, чтобы выставить себя перед миром и советским народом бандой трусливых подонков, которую якобы запугал до смерти один человек. Но другого способа уничтожить идеи Сталина хрущевцы не нашли, и им пришлось пойти на эти издержки. Каких-то других объяснений тому, что произошло в 1956 году на XX съезде КПСС, найти невозможно.

Остается вопрос о том, кто именно убил Сталина, но это отдельная тема.

В тот исторический период против Советского Союза объединился чуть ли не весь мир, и надо сказать, что противники СССР во главу своих стран также выдвинули очень незаурядных людей. По крайней мере, сегодня во всем мире, если исключить коммуниста Фиделя Кастро, нет руководителей стран, которые по своему интеллекту могли хотя бы приблизиться к тогдашним противникам Сталина.

Соединенными Штатами Америки тогда руководил президент Франклин Делано Рузвельт, чьим умом США поднялись из ямы глубочайшего кризиса конца 20-х — начала 30-х годов, человек, обеспечивший не только победу США во Второй мировой войне, но и ее баснословное обогащение с выходом в мировое лидерство в капиталистическом мире. Человек, которого американцы, вопреки своей конституции, вместо двух раз четыре раза подряд избирали президентом!

До 60-х годов прошлого века британцы в опасный для империи момент избрали своим вождем Уинстона Черчилля. Это был прекрасный художник и историк, чьи труды в этой области отмечены Нобелевской премией, что само по себе уже достаточно характеризует эту личность. Но главное в нем — хитрость и ум сторожевого пса Британской империи, и в этом качестве лучше его в истории империи не было, что признавали все — и друзья, и враги.

И наконец, главный внешний враг Сталина — вождь Германии Адольф Гитлер. Сегодня историки стараются затушевать принципиальнейший вопрос истории Германии — как немцы, имеющие заслуженную репутацию нации философов и ученых, могли избрать Адольфа Гитлера своим вождем? А ведь ответ на этот вопрос несложный — вам, историкам, нужно заглянуть в свою библиотеку и сравнить ее с библиотекой Гитлера. К моменту смерти в библиотеке Гитлера содержалось 13 тысяч томов прочитанных им книг, причем, как засвидетельствовала сотрудница его библиотеки, художественной литературы было очень мало.

Так вот, повторю, в 1941 году Гитлер, оценивая, что значит для русских людей такой человек, как Сталин, дал тайной полиции Германии приказ о ее задачах на уже оккупированных территориях СССР, в котором требовал создания «хорошо спланированной системы информации — такой системы, которой мог бы позавидовать даже НКВД: надежной, беспощадной и работающей круглосуточно, так, чтобы никто — никакой лидер, подобный Сталину — не мог возвыситься, прикрываясь флагом подпольного движения, ни в какой части России. Такую личность, если она когда-либо появится, надлежит своевременно распознать и уничтожить». Заметьте, он приказывал уничтожать не демократов типа Горбачева или Сахарова — фашизму были смертельно страшны люди типа Сталина.

К уже сказанному выше добавлю, что, по записям своего секретаря, А. Гитлер о Сталине говорил и так:

Уинстон Черчилль, всю свою жизнь посвятивший сохранению Британской империи, Советский Союз ненавидел люто. Даже 22 июня 1941 года, когда Гитлер напал на Советский Союз и стало ясно, что Великобритания и СССР являются союзниками в борьбе с Германией, Черчилль в начале своёго обращения к нации не упустил случая напомнить: «За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое сказал о нем».

Мало этого, сразу же после окончания Второй мировой войны Черчилль возглавил крестовый поход против СССР, начав так называемую «холодную войну». Тем не менее выдающийся антикоммунист Черчилль, от своего лица и от лица покойного президента Ф. Рузвельта, сказал:

В этом выступлении Черчилля есть момент, который сегодня может быть не всем понятен. Как вы слышали, Черчилль сказал, что Сталин «своего врага уничтожал своим же врагом». Дело в том, что Черчилль, как и Гитлер, был заклятым врагом коммунизма. И по принципу «враг моего врага — мой друг» Германия и Великобритания должны были объединить свои усилия в борьбе с СССР, в борьбе с коммунизмом. Более того, до определенного времени они и пытались объединиться. Но Сталин не дал. Он, управляя внешней политикой СССР, добился, что еще до удара Германии по СССР враг Советского Союза Германия сцепилась в войне с врагом Советского Союза Великобританией. Опытнейшего и мудрого политика Черчилля это поразило настолько, что он счел необходимым упомянуть этот выдающийся политический подвиг Сталина даже спустя шесть лет после его смерти, уже в разгул хрущевской клеветы.

Да, «история и народ таких людей не забывают» — в этом Черчилль прав, что, впрочем, не помешало всевозможным шавкам от политики, истории и журналистики поливать Сталина грязью. И чем подлее и мельче такая шавка из интеллигентствующего быдла, тем больше грязи у нее для Сталина.

Но надо ли читателю быть вместе с этим интеллигентствующим быдлом/ а не с людьми, подобными У. Черчиллю — потомку герцогов Мальборо?

Так что же такое сталинизм?

После суда в защиту чести и достоинства И. В. Сталина адвокат ответчиков Г. Резник в своем интервью РИА «Новости» сказал: «Истцы использовали процесс как трибуну своих сталинистских взглядов. Сталин умер, но сталинщина жива!», — и я не буду с ним спорить.

Если вести речь о сталинизме, то на процессе ярко всплыло, что именно под этим подразумевает резникоподобная тусовка. Это не экономические, политические или идеологические аспекты. Во-первых, подобные вопросы им не по уму (подходящие слова они знают, а что эти слова обозначают — нет). Во-вторых, тут настолько велико преимущество сталинизма, что им и говорить не о чем. Но есть в сталинизме вещи, которые они и знают твердо, и понимают с болезненной отчетливостью: при сталинизме такие, как они, в лучшем случае валили бы лес, как валили их предшественники в ГУААГе. И то — если бы им очень сильно повезло, поскольку таких, как они, еще и расстреливали. Это крысы, своей же тупостью, подлостью и алчностью загнанные в угол нынешней России, начинающей понимать, что сотворили с народом СССР антисталинисты.

С ними понятно, но вот зачем антисталинизм Западу? Он-то почему вскормил и вскармливает этих мемориальцев и прочих правозаБНІТников с их антисталинизмом? Почему оплачивает и почему сам ведет оголтелую клевету на Сталина?

Ведь антисталинизм зародился не вчера: он отчетливо проявлял себя уже с середины 20-х годов прошлого века, а с 1956 года, когда шла яростная идеологическая борьба двух систем, антисталинизм стал в СССР официальной государственной политикой. И все, что признавалось в одной системе с плюсом, в другой оценивалось с минусом, и наоборот. У нас бесплатная медицина, а у них она качественнее. У нас бесплатное образование, а у них оно тоже почти бесплатное, но лучше. У нас нет безработицы, а у них пособие по безработице больше, чем у нас зарплата. У нас Гагарин в космос полетел, а у них автомобиль в каждой семье, они на Луну высадились, а мы людей бережем. И так во всем. Мы называем свою родину СССР, а они — Россией. Я даже издевательский американский анекдот по этому поводу знаю. Два американца по телевизору смотрят футбольный матч с участием советских футболистов, у которых на футболках написано «СССР». И один спрашивает: какой страны это команда? Мексики, авторитетно отвечает второй, ты же видишь, что у них на футболках сокращенно написано: «Куку ру ку-ку, Палома!» (Так звучал припев популярной в США мексиканской песни.) А если серьезно, то те в Америке, кто говорил не «Россия», а «Советский Союз», считались левыми, да и были ими.

И по формальной логике пропагандистской борьбы, если КПСС на XX съезде начала борьбу со сталинизмом, то Запад обязан был поддерживать Сталина. Но Запад формально не поступил, он радостно поддержал Хрущева и его «шестидерастов». Почему?

Давайте все разложим по полочкам. Запад враг? Да. А кто был самый страшный наш враг на Западе? Гитлер. Что он о нас внушал «цивилизованным»? Я много раз цитировал Гитлера, но есть вещи, которые нужно вбивать в русские головы. Гитлер писал, сам выделяя:

Остановимся, чтобы осмыслить сказанное. Гитлер решил завоевать Россию (СССР). А почему? Может, наши земли прекраснее, скажем, соседних Германии земель Франции или Голландии? Или у нас климат лучше и оливы с миндалем растут, как в Греции или Италии? Или у нас подмосковные крестьяне выращивают такие же прекрасные виноград и апельсины, как Испания и Португалия? Какого черта он к нам поперся? И Гитлер поясняет, что толкает его в сторону России не алчность, а… жалость к нам, русским.

«Сама судьба указуєш нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства». Если вы считаете, что Гитлер под интеллигенцией считал каких-то гумилевых-буниных, то ошибаетесь. Этих Гитлер и в грош не ставил. Он поясняет, кого лишилась Россия из-за большевиков.

Суть идеи Гитлера: мы, русские, — недочеловеки, мы не способны не то что изобрести что-нибудь полезное, мы не способны на элементарное — на то, на что способны были, скажем, эфиопы уже 2,5 тысячи лет назад, — на создание собственного государства. И если государство у нас и было, то только потому, что мы, русские, догадались попросить немцев нами править. Немцев большевики выбили из России, и русский народ вынужден был просить евреев им править. Ну а что взять с русских — с рабов, недочеловеков? Хамы, быдло, ни на что не способны! И Гитлер вел немцев осчастливить нас: он начал против нас войну с гуманитарными целями — чтобы спасти нас, несчастных, заменив евреев немцами.

Вы, скажете, что немцы были больны расизмом, а я спрошу: а что, они уже выздоровели? Кто это сказал? Да и разве одни немцы больны? А англосаксы? Надо просто посмотреть, как в их фильмах изображены русские, и умному человеку этого будет достаточно. А евреи? У них же расизм в самой тяжелой форме — они только сверху бело-голубые, а внутри коричневые.

То, что Гитлер смотрел на нас как на рабов, это не пропагандистский прием — это его, немца, суть: немцу не надо доказывать и объяснять, что он имеет от рождения право стоять над русскими. Немец знает, как и еврей, что он самый умный, что ему русские должны, поскольку они только на роль рабов и годятся. Да, конечно, если расистам что-то надо, то они тебе польстят в глаза, назовут «культурным человеком», но они-то знают, кто ты, русский, на самом деле. Карикатурно, но верно по сути, это показано в романе Я. Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»:

«Разбудили также еврея в корчме, который стал рвать на себе пейсы и сожалеть, что не может услужить панам солдатам, а под конец пристал к ним, прося купить у него старую, столетнюю корову, тощую дохлятину: кости да кожа. Он требовал за нее бешеные деньги, рвал бороду и клялся, что такой коровы не найти во всей Галиции, во всей Австрии и Германии, во всей Европе и во всем мире. Он выл, плакал и божился, что это самая толстая корова, которая по воле Иеговы когда-либо появлялась на свет Божий. Он клялся всеми праотцами, что смотреть на эту корову приезжают из самого Волочиска, что по всему краю идет молва, что это не корова, а сказка, что это даже не корова, а самый тучный буйвол. В конце концов он упал перед ними и, обнимая колени то одного, то другого, взывал: «Убейте лучше старого несчастного еврея, но без коровы не уходите».

Его завыванья привели писаря и повара в совершенное замешательство, и они в конце концов потащили эту дохлятину, которой погнушался бы любой живодер, к полевой кухне. Еще долго после, когда деньги уже были у него в кармане, еврей плакал, что его окончательно погубили, уничтожили, что он сам себя ограбил, продав им задешево такую великолепную корову. Он умолял повесить его за то, что на старости лет сделал такую глупость, из-за которой его праотцы перевернутся в гробу.

Повалявшись еще немного в пыли, он вдруг стряхнул с себя всю скорбь, пошел домой в каморку и сказал жене: «Эльза, жизнь моя, солдаты глупы, а Натан твой мудрый!»».