Охваченная летним спокойствием, гладко текла река Мизипи. Ее ровную поверхность не шевелил ни один ветерок. Тяжело груженый плот почти не требовал управления.

Река повернула и снова потекла на юг. Насколько могли видеть мужчина и женщина на плоту, водная поверхность отражала только солнце. Плот шел по самой середине реки, и Морган Тиг опустил шест.

— Дальше спокойное плаванье, Райза, — сказал он.

Райза уравновесила свой шест, вдвое длиннее ее самой, и положила рядом с шестом отца.

— Рада вернуться домой, — сказала она, садясь на покрытый брезентом ящик. — Торговать мне понравилось, но везти назад товары скучно.

Тиг рассмеялся — добродушным смехом человека, который радуется жизни, несмотря на ее тяготы.

— Радуйся скуке, Ризи: ты ведь не хочешь столкнуться с Пограничной службой дженов!

Райза не возразила против своего детского прозвища, хотя, кроме отца, никому не позволяла называть себя так. Отец учил ее семейному бизнесу, и это была ее первая поездка за пределы саймской территории и самая успешная торговая вылазка Тигов. Плот был нагружен бочонками гвоздей, мотками проволоки, плужными лемехами, ножами и головками топоров — возможно, все это было награблено на территории дженов, но Тиги купили его на огромном Восточном рынке в Найвете, на территории саймов. Единственный товар выгодней металлических изделий — это джены… но Морган Тиг не был охотником на дженов и не хотел, чтобы им стала его дочь.

Райза знала, что неприязнь отца к охотникам на дженов объясняется не только опасностью этого занятия и его полулегальным статусом. У него — и, следовательно, у нее — есть родичи среди дженов по ту сторону границы. Конечно, такие родственники есть у многих, но не все сохраняют такие прочные семейные узы, как Тиги. Морган Тиг провел собственного брата до границы, когда тот установился как джен. И Райза должна будет так же поступить со своим братом Крегом, если…

Нет. Она отказывается думать об этом. Крег будет саймом, как Райза и их отец. Райза благополучно прошла через переход, вопреки всем своим опасениям и тревогам. Так же будет и с Крегом!

Словно уверяя себя, Райза вытянула руки и концами хватательных щупальцев коснулась кончиков пальцев. Щупальца, появившиеся при переходе, обычно лежат в кожаных сумках на предплечьях. Теперь они высунулись из отверстий у запястий, облегчая давление на латерали, которые остаются скрытыми по обе стороны каждого предплечья.

— Завтра к утру будем дома, — сказал отец; его селиновое поле — его жизненная энергия — смешалось с ее полем: он с помощью специфических саймских чувств определял степень ее потребности. — Вскоре снова достигнешь максимума, — сказал он, не в состоянии скрыть свою озабоченность. И Райза поняла невысказанное: «как твоя мать».

— Со мной все в порядке, папа, — решительно ответила она, сознательно подавляя свою тревогу. Еще не прошло года с ее перехода; со временем ее цикл, несомненно, нормализуется. К тому же поездка была очень активной; неудивительно, что она затратила больше селина, чем обычно.

Чтобы не думать о своих опасениях, она осмотрела свои руки, покрывшиеся на солнце веснушками. Голые ноги снова покраснели; она натянула чулки и мокасины, чтобы защитить их от солнца.

Соломенная шляпа с широкими полями бросала тень на ее лицо. Следовало бы надеть рубашку с длинными рукавами, чтобы укрыться от полуденного солнца, но сейчас так жарко. На горизонте появилось небольшое рваное облако, за ним еще два.

— Смотри, папа, ниже по реке начинается ветер.

— Хорошо, — ответил он, прислонившись к большой корзине. — Буду рад оказаться дома.

— Крег заботится о хозяйстве.

— Он хороший мальчик, — согласился отец. — Растет, как дикая трава. — И снова невысказанное: Райза знала, что ее отца тревожит возможность превращения Крега в джена; возможно, это даже произошло, когда они были далеко, и некому было предупредить его или проводить до границы. Она снова постаралась отбросить эту мысль, потом подумала, не предчувствие ли это.

— Оба брата твоей матери стали дженами, — словно отвечая на ее мысль, сказал отец. — И мой брат Джерро.

Соответствует вероятности: Райза благополучно миновала переход, и Крег минует. На каждого джена в семье саймов приходится два сайма.

«В среднем», подумала Райза. Но в семьях происходит и самое необычное; что если для их семьи характерно большее количество дженов? В конце концов джены необходимы, чтобы могли жить саймы.

— Было бы неплохо знать заранее, — сказала Райза. — Тогда можно было бы подготовиться…

— Подожди, пока у тебя будут свои дети, Ризи. Все-таки лучше не знать. Просто люби свою семью — это важно. Вы с Крегом вырастете, найдете любимых и дадите мне множество внуков. У нас будет много малышей, как в семье, в которой я вырос.

Ребенком Райзе нравились рассказы отца о его четырех сестрах и брате, но теперь эти рассказы приобретали новый смысл. Одна из его сестер умерла при переходе, другая — во время родов. Одна стала дженом и во время бегства к границе была поймана и убита. И последняя из сестер отца, единственная тетя, которую помнила Райза, погибла при нападении дженов… а его браг, даже если он еще жив… тоже все равно что мертвый. Райза много лет все это знала, но после перехода эти факты тяжело легли ей на душу.

— Что хорошего в семье, если теряешь всех? — спросила она и тут же об этом пожалела: с помощью своих саймских чувств она злиннила боль, которую причинил этот вопрос отцу.

— Ты не нрава, — сказал он немного погодя. — У меня есть ты и Крег… и я десять лет прожил с твоей матерью. Утрата — часть жизни, Райза… нельзя отказаться от любви к людям из-за того, что когда-нибудь ты их потеряешь.

Ветер догнал их. Плот начало поднимать и опускать на легких волнах. Райза встала, легко удерживая равновесие, и позволила воздуху охладить обожженную кожу. Теперь, когда она стала саймом, ее кожа легко залечивала небольшие повреждения во время сна; утром у нее будет более глубокий загар — и больше веснушек.

Она благодарна даже за такие небольшие преимущества, потому что ребенком солнце означало для нее боль, ожоги и шелушащуюся кожу. В пятнадцать лет, еще не пройдя переход, она вместе с другими ровесниками убежала на реку. И не отставая от своих друзей-саймов, так сильно обгорела, что несколько дней пролежала с высокой температурой. Она могла бы умереть — нелепой смертью. Если у нее когда-нибудь будут дети…

Она полагала, что когда-нибудь будут, но не могла представить мужчину, которого полюбила бы так же, как ее мать любила отца, и не могла увидеть себя с детьми. Поэтому она сменила тему.

— Может, в этом году прибыль будет достаточно, чтобы купить дом, который ты так хочешь, папа.

— Мы не будем вечно жить за магазином, — ответил он. — Но вначале вложения — теперь, когда ты выросла, бизнес нуждается в расширении. Вы с Крегом когда-нибудь будете богаты.

Маленькими Райза и Крег не сознавали, что они не богаты. Большинство родителей учили детей читать, писать и считать — и это все до перехода, после которого ребенок мог получить специальную подготовку или стать учеником в каком-то ремесле. Но Райза и Крег посещали занятия небольшой частной школы в Норлее, где их учили истории, географии, музыке и правилам этикета.

Морган Тиг считал, что вести себя, как богатый, так же важно, как быть богатым. Их магазин мог продавать безвкусные украшения и дешевые товары обычным покупателям, но квартира за магазином была обставлена с большим вкусом. Семья одевалась в одежду из лучших тканей и носила костюмы консервативного покроя, который остается в моде долгие годы. Перед смертью мать Райзы сама шила их одежду; теперь их обшивал портной, который получал за это право первым выбрать импортируемые Тигом товары по оптовой цене.

Богатые люди покупали у Тигов, хотя их магазин был в прибрежном районе, а не в богатых кварталах. Морган Тиг старался, чтобы у него было все лучшее — от пуговиц до фургонов, и говорил, что если у него чего-то нет, то он достанет это за месяц. Райза знала, что он ни разу не обманул.

Он всегда говорил о своем желании построить собственный дом, но все деньги вкладывал в бизнес. «Наверно, мне самой придется когда-нибудь купить папе дом», — подумала Райза.

Волнение на реке усиливалось. Разбросанные облака сгущались, с юга доносились раскаты грома.

— Буря приближается, — сказала Райза, радуясь тому, что надела рубашку с длинными рукавами: становилось все холодней.

— Давай привяжем плот, пока буря не кончится, — предложил отец.

Райза согласилась, потому что плот, хоть и прочный, не очень маневрен.

В этом месте у реки нет определенной береговой линии. Протоки по обе стороны от главного течения разделяются болотами и лесистыми холмами. Ни одного острова — привязать плот не к чему. Если буря будет действительно такой сильной, как кажется, нужно обязательно выгрузить тяжелый груз на землю и вытащить плот из воды. Но где?

Морган Тиг осмотрел восточный берег — часть их родной территории Залива. Западный берег принадлежит дженам.

Ветер вздымал волны, сбивая плот с курса и поворачивая его на запад.

Райза и ее отец стояли на правом борту, готовые шестами отталкиваться от отмелей. Балансируя на самом краю плота, они злиннили — с помощью особых саймских чувств разглядывали невидимые в воде препятствия.

В этом месте река широкая и мелкая. Два сайма вели плот на юг, одновременно отталкиваясь шестами, чтобы не допустить поворота на восток.

Они ускорялись, используя свои запасы селина, чтобы справиться с ветром, Но так не могло продолжаться долго. Продвижение на юг замедлилось. Райза всматривалась сквозь водную пыль, надеясь увидеть остров, клочок поросшей деревьями твердой земли — любое убежище.

Туман сгустился, к водным брызгам присоединились капли дождя, ударяясь о плот, как камни.

Дождь усилился, ветер делал его косым. Ослепленные, саймы ориентировались на свои особые чувства, вцепившись сквозь мокасины пальцами ног в бревна плота.

Райза навалилась на шест, отводя плот от отмели. В этот момент ветер поменял направление. Плот совершил крутой поворот вокруг шеста, едва не сбросив девушку в воду.

Она покачнулась, выпустила шест, но тут же снова ухватилась за него. Они не могут потерять способность управлять плотом.

Дождь был уже не каплями, а сплошными потоками воды — на них обрушился настоящий водопад. «Так долго не может продолжаться», — подумала Райза. При таком напряжении буря быстро истратит свои силы.

Стало темно, как ночью. Вода вздымалась волнами, река смешивалась с дождем под вой ветра.

Вода стала мутной, волнение подняло со дня ил. Ветер снова поменялся, теперь он дул на север, словно толкал могучую Мизипи назад!

Река сопротивлялась. Плот бросало из стороны в сторону, и два человека на нем вцепились в веревки. Шесты унесло за борт. Теперь они беспомощны.

Раза злиннила селиновое поле отца. Он на борту, всего в пяти шагах от нее, но они не смеют оторваться от веревок, чтобы добраться друг до друга.

А ветер вокруг них кричал и выл. Райза знала теперь, что это не просто буря — ураган.

Когда ей было девять лет, ураган краем задел Норлею, вырывая с корнем деревья, обрушивая здания. Тогда погибли четыре человека. А теперь ее несет в самый центр такого урагана. Единственный раз она испытывала такую же беспомощность — во время своего перехода, но тогда отец помог ей пережить это. Сейчас он так же беспомощен, как она.

Плот повернуло в бушующей воде, ударило о болотистый островок, подбросило на пенной волне. Он накренился. Райза почувствовала, как прочные бревна пытаются разорвать крепления.

— Папа! — закричала она, но ветер срывал звуки с ее уст.

Она злиннила мощное поле отца. Тиги всегда выживают!

Канаты, крепившие груз, лопнули. Тяжелый брезент взвился в воздух, корзины и бочонки с металлом полетели за борт.

Еще одна волна подбросила их к небу. Оставшийся груз полетел вверх и упал с грохотом назад — бревна раскалывались.

Часть плота распалась под руками и щупальцами Райзы.

Плот откачнулся от нее, потом качнулся назад — отец цеплялся за оставшиеся бревна, протянув к ней руку.

Бешено отталкиваясь, Райза потянулась к нему. Но в этот момент конец его бревна отломился, швырнув Тига головой вперед в воду.

На плот продолжали падать обломки и груз. Тяжелые металлические инструменты вертелись в течении, как пробка. Корзина с лемехами разбилась прямо в воде, и один ударил Тига в бок — Райза злиннила страшную боль отца от переломанных ребер.

— Папа! Папа!

Воздух неожиданно наполнился летящими гвоздями. Отец был совсем рядом, он плыл, несмотря на боль. Но селин вытекал из раны на его ноге. Всякая рана, из которой уходит селин, все равно что выпускает в реку его жизнь…

Со всей полученной от ускорения силой Райза боролась с волнами.

— Папа! — кричала она. Ее рот заполнялся мутной водой. Поле отца слабело!

Она подплыла достаточно близко, чтобы дотянуться до него копчиками пальцев и щупальцев. Он был без сознания.

Ветер насмешливо выл. Уходили последние жизненные силы отца. Теперь она цеплялась за пустое тело. Но вот его вырвало у нее из рук и унесло течением. Мертвый, он не обладал полем, и она не могла следить за ним.

Волны перекатывались через голову Райзы. Инстинкт выживания заставил ее подавить горе, она поплыла. Рядом оказался обломок плота. Может, она сумеет за него ухватиться…

Ветер играл с ней. Райза потянулась к плоту. Тот ускользнул от нее, когда она плыла во впадине между двумя волнами. За ней волна несла корзину с гвоздями и головками топоров. С ее вершины обрушился железный дождь. Райза почувствовала жгучую боль в голове и левом плече — и потеряла сознание.

Серджи смотрел, как приближается сайм — девушка, покрытая грязью и терзаемая потребностью. Она испытала переход не больше одного-двух месяцев назад. Хотя он знал, что она собирается убить его, его сердце устремилось к ней. Он протянул руки, зная, что в таком состоянии она не способна противиться его полю.

— Иди сюда, — мягко сказал он, — я удовлетворю твою потребность.

К его изумлению, она остановилась и действительно посмотрела на него. Конечно, она ожидала встретить страх — любой джен, кроме товарища, пришел бы в ужас, видя приближение неминуемой смерти.

Но у Серджи для нее не было страха. Напротив, она пробуждала в нем ожидание удовольствия. Сознание говорило ему, что у этого маленького джанкта для него ничего нет, но возможность смягчить свою вину, проявив доброту… и тело его реагировало, как на проводника, причем с такой силой, как никогда раньше.

Она по-прежнему смотрела на него, злиннила его — нуждалась в нем. Не в силах оставить эту потребность неудовлетворенной, он шагнул к ней.

Она отшатнулась, споткнулась, едва не упала.

Но это не неловкость. Она ранена! Теперь, оказавшись ближе, Серджи увидел на ее обнаженной шее смешанную с грязью кровь.

— Бедное дитя, — сказал он. — Позволь мне помочь тебе.

Девушка содрогнулась, но устояла и держалась по-прежнему вне пределов его досягаемости.

— Я убью тебя! — выкрикнула она, как котенок, шипящий на собаку.

Угроза не вызвала у него страха. Райза присела, готовая к прыжку. Но вместо этого задрожала и прижала руки к груди.

Болезненная потребность помочь исходила из Серджи, и он понял, что она теряет селин! Это истощение — если он не даст ей передачу, через несколько минут она будет мертва.

Нет, нет — дважды за один день!

Колени девушки подогнулись, но Серджи наклонился к ней и подхватил ее на руки.

Отдыхай в моем поле, подумал он, как учил его Недд, зная, что ее чувства передаются ей через его нейгер — ауру жизненной энергии, которую способен прочесть любой сайм.

Девушка слабо сопротивлялась в его руках — откуда у нее такая сила воли? — но он держал ее правой рукой, предлагая ей левую, просунув руку под нее.

Ее хватательные щупальца обвились вокруг его предплечья, как тонкие стальные канаты. Когда ее влажные горячие латерали коснулись его кожи, сопротивление Серджи прекратилось. Она уже тянулась к его правой руке, когда он перестал поддерживать ее спину.

Они склонились — лицом к лицу. Серджи склонил голову, коснулся губ девушки своими губами — и поток пошел. Она втягивала селин жадно, прожорливо, и каждый нерв в теле Серджи запел. Передача — величайшее наслаждение товарища, но ни один проводник, даже Недд, никогда не трогали его так глубоко.

Он чувствовал, как пришла в действие ее вторичная система. Она не осуществляла контроль, ее принятие было неровным, она совсем не заботилась о нем — но она давала ему удовлетворение, какого он раньше никогда не знал.

Однако девушка оставалась неудовлетворенной. Селин переполнял ее до краев, но она чего-то требовала от него, их системы сталкивались…

Она пытается причинить ему боль. Ей нужна его боль, его страх — это потребность джанкта. Но этого — благодати убийства — он дать ей не в силах.

Нет, думал он, ты не нуждаешься в убийстве! Почувствуй наслаждение без него, без боли!

Силы нейгера у них были абсолютно равны, но за Серджи — годы подготовки и опыта. Он мягко довел передачу до окончания и откинулся, сидя на корточках. Девушка недоверчиво смотрела на него огромными темными глазами. Он улыбнулся, тронутый ее невинностью.

Она разглядывала его. Серджи терпеливо ждал. Он знал, что сразу после передачи сайм упивается картиной мира, которая исчезала для него в дни усиливавшейся потребности. Серджи чувствовал запах влажных волос и одежды девушки, чувствовал холод, исходящий от каменных стен. Ему хотелось взять ее на руки, растереть, закутать в одеяла — но она дикарка, готовая при первом же неверном движении убежать в ночь. Поэтому он продолжал ждать.

Никогда в жизни Райза не испытывала такого удовлетворения. Все тело ее дрожало от полноты жизни… и все же она не убила.

Чувства ее постепенно приспособились, и в свете огня она увидела огромного джена, невероятно, невозможно живого.

Ей приходилось видеть произведения из драгоценного металла, бронзовые статуэтки, на которых в тех местах, где статуэтки брали руками, патина времени стиралась. Вот и у джена перед ней яркие пятна в волосах и на коже, хотя большая часть большого тела оставалась в тени. Если бы ее руки по-прежнему не чувствовали живую плоть его рук, она могла бы принять его за статую из бронзы, так неподвижно он ждал.

Чего он ждет? Его руки продолжали поддерживать ее предплечья. Она запоздало отдернула щупальца, но он по-прежнему не шевелился.

И какой джен?..

Джен-оборотень, всплыло в ее сознании. В детстве она слышала рассказы о волшебниках, которые превращали саймов в дженов — бесстрашных дженов, которые производили селин, но сами становились владыками саймов, дженов, способных убивать…

Она отмахнулась от этих суеверий и наконец обрела дар речи.

— Кто ты?

— Меня зовут Серджи амбров Кеон, — ответил он успокаивающим голосом. Своеобразное имя подсказало ей, кто он такой: товарищ, джен, выросший в общине. Значит, это правда. Они могут давать селин и не умирать.

— Позволь мне помочь тебе, — сказал он.

— Мне не нужна ничья помощь, — ответила Райза, внезапно остро ощутив его поддержку. Она попыталась встать, но мир покачнулся, и она споткнулась, как ребенок, еще не умеющий ходить.

Джен подхватил ее, без напряжения поднял ее легкое тело.

— Ты истощена — сказал он. — Ты испытала дезориентацию.

В ответ она начала злиннить его. Его нейгер поразил ее. Она никогда не встречала такого тепла и заботы, как те, что исходили от него.

— Откуда ты знаешь? — настороженно спросила она.

— Джанкты не допускают такого глубокого погружения в потребность и… нет смысла объяснять это сайму. Вот… — Он усадил ее на скамью перед огнем и притронулся к голове так осторожно, что она не почувствовала никакой боли. — Ты получила сильный удар. Если ты просто была без сознания, не могла использовать столько селина. И ты побывала в реке. Это не волшебство, — добавил он, заметив, как она вздрогнула. — Ты в грязи.

Райза была покрыта грязью, высохшей и потрескавшейся снаружи, влажной и комковатой изнутри. Она чувствовала себя грязной, ей было очень неприятно, но в убежище не было текучей воды, а свою чистую одежду она потеряла.

Серджи предложил:

— Снаружи все еще идет дождь, но становится теплее. Сначала выпей горячего чая, потом смой грязь. Если уснешь в таком состоянии, утром тебе будет плохо.

Возможно, его уверенность в себе заставила ее повиноваться. Она разделась, вымылась под дождем, вымыла одежду под потоками воды, стекавшей с крыши. Она промокла до корней волос; с трудом расправила волосы и с удовольствием пальцами и щупальцами стерла с них грязь.

Джен внес ее одежду внутрь и вместе со своей развесил перед огнем. Когда вошла Райза, у него уже был готов плащ для верховой езды, чтобы ее закутать.

— У тебя нет аллергии на шерсть? — спросил он, прежде чем накинуть плащ ей на плечи.

— Аллергии? Конечно, нет.

Она с благодарностью завернулась в плащ, потому что внутри каменного убежища было гораздо холодней, чем снаружи. В плащ джена Райза могла бы завернуться трижды; он был ей ниже колен, хотя ему приходился лишь по пояс.

Но когда большая часть влаги уже впиталась в ткань, Райза поняла, что плащ не может принадлежать джену. Походный плащ джена лежал на скамье, от него поднимался легкий пар. И плащ, и сухая рубашка, и брюки на нем — все это он достал из седельной сумки.

Подойдя к огню, Райза почувствовала запах варева и поняла, что хочет есть. Джен тем временем острым ножом подрезал фитиль масляной лампы. При виде этого оружия в руках джена Райза содрогнулась.

В свете костра стало видно, что плащ на ней красный. Она заметила вышивку по его подолу. Вышивка представляла собой цепь — белые звенья на красном фоне.

— Почему ты спросил об аллергии на шерсть? — спросила она.

— Чувствительность к определенным видам пищи и тканям — плата проводников за их талант.

Проводников? А, это извращенцы, которые забирают у дженов селин, не убивая, и передают другим саймам, которые поэтому могут жить без убийств.

— Я не…

— Ты проводник, — уверенно сказал он, и его нейгер подчеркивал эту уверенность. — Ты не действовала как проводник, но ты проводник. У Кеона есть в тебе потребность.

— Потребность? — На мгновение ей показалось, что он неверно использовал слово: такие ошибки типичны для новых саймов, пришедших с территории дженов и только начавших учить саймский язык. Но очевидно, что для этого джена саймский — родной язык. Он сказал то, что хотел сказать.

— Наша община выросла настолько, что наш проводник не справляется: требуется слишком много его времени и умения.

— Тогда вам нужно покончить с вашим извращенным образом жизни.

Он помолчал, потом сознательно нейтральным тоном спросил:

— Так то, что мы с тобой сделали, ты считаешь извращением?

— Да, — сразу ответила она.

— Почему? — спросил он. В его нейгере вспыхнуло негодование.

— Ты жив.

Его поле стало каменной стеной между ними. Он наложил ей каши и налил чаю. И только когда Райза все съела, снова заговорил.

— Если не хочешь поблагодарить меня за спасение своей жизни, может, скажешь хотя бы, как тебя зовут?

— Райза Тиг, — ответила она.

— Значит, ты знаешь, что такое семья.

У многих саймов не бывает фамилий, даже в цивилизованные времена, потому что они не оседают на одном месте, не женятся и не создают семьи.

— Наша семья старая, — гордо сказала Райза. — Можешь любого в Норлее спросить о магазине Тига. Его основал мой дед, а отец превратил в процветающий бизнес.

Упоминание об отце напомнило о его смерти. Девушку вновь охватило горе.

— Тогда ты понимаешь, — начал Серджи, но взглянул на нее и спросил: — Что случилось?

— Отец. — Райза всхлипнула. — Он умер.

И эти слова сделали то, что произошло с ее отцом, реальным. Она никогда больше не увидит его, никогда не услышит, как он называет ее детским именем, которое она ненавидела…

Девушка разрыдалась. Серджи пододвинулся к ней, пытаясь оставаться эмоционально нейтральным. Он видел такую реакцию после передачи и раньше. В последние дни цикла потребности саймы перестают воспринимать эмоции, они не способны реагировать даже на трагические потери, пока не удовлетворят свою потребность.

— Поплачь… — сказал Серджи, доставая из сумки чистый носовой платок. Она взяла его — опять не поблагодарив. Но такова особенность ее культуры — джен для нее не личность. — Тебе станет легче, если расскажешь мне об отце.

— Он только-только начал получать все, ради чего так много работал, — сказала она. — Все, ради чего работал. Магазин процветал. Мы отправились торговать. Потом буря… плот…

— Сегодня? — пораженно спросил он. — О, Райза, мне очень жаль! — Но когда он попытался ее обнять, она оттолкнула его руку. — Он утонул? — спросил Серджи.

— Его ранило, когда плот сломался. Он потерял кровь… потерял селин… какая разница?

Серджи преследовал образ Эрланда амбров Карре.

— Ты не виновата, — сказал он. — Буря…

— Никто не виноват, — всхлипнула она, — но он мертв. О, папа, папа!

Он позволил ей поплакать, пока рыдания не сменились всхлипываниями. Потом спросил:

— Остальная семья в Норлее?

— Только мой брат Крег. Мы с ним остались одни. Теперь, после смерти папы, я должна заботиться о Креге.

— Крег моложе тебя?

Она кивнула.

— Тогда… Райза, твой брат еще не прошел переход?

— Нет. Он еще ребенок.

Она вытерла глаза и расправила худые плечи. Он восхитился тем, как она отбросила горе, вспомнив о своих обязанностях; у нее уже есть одно из важнейших качеств проводника.

— Что ты будешь делать, если он установится дженом?

— Ты ведь не думаешь, что я отправлю своего брата в загоны? — возмущенно спросила она.

— Если отведешь его к границе, ты нарушишь закон, и ты никогда больше его не увидишь. Райза, тебе нужно поспать. Поговорим завтра, но я хочу, чтобы ты кое о чем подумала. Есть одна возможность вам с братом оставаться вместе, даже если он станет дженом. Ты можешь поселиться в общине.

— Мой брат, как и я, станет саймом, — ответила она. Тем не менее приняла предложенную им постель, свернулась, как ребенок, и мгновенно уснула.

Райза извивалась, пиналась, пыталась взмахнуть топором, но на нее навалилось слишком много людей.

Ускорившись, она согнула ноги и ударила ими одного из мужчин в солнечное сплетение. Тот отлетел, но кто-то вырвал у нее из руки топор, а другой взмахнул ножом…

Гигантская кисть схватила руку с ножом, сжала — мужчина выронил нож и завыл от боли в латералях.

Серджи отбросил его в сторону, подобрал за пояс и воротник женщину и швырнул с порога на улицу. Но она вернулась, как и мужчина, которого пнула Райза; оба они, ускорившись, схватились с Серджи.

Из дома доносились дикие вопли. Почти не замечая их, Райза потянулась за ножом.

Она злиннила невероятный нейгер Серджи, заряженный яростью, когда он отбрасывал саймов. Один из них обхватил руками и щупальцами его левую руку и цепко держался.

Борясь с высоким мужчиной, который зловонно дышал ей в лицо, Райза могла лишь часть внимания уделять Серджи; внезапно его поле пронзил разряд ослепляющей энергии. Женщина, вцепившаяся в него, закричала и упала, излучая боль.

От задней стороны здания ударил луч света, одновременно комок шерсти, когтей и зубов с шипением вцепился в мужчину, боровшегося с Райзой.

Райза подхватила свой нож и встала, прижавшись спиной к Серджи. Спина к спине стояли они в окружении четырех саймов. Женщина, обожженная Серджи, со стонами лежала на ступеньках. Но остальные были разъярены до безумия.

Метнулся комок серо-черных полосок, и кот Райзы Гость оказался у ее ног, изогнув спину и шипя на нападающих.

— Убирайтесь! — тяжело дыша, сказала Райза. — Уходите, и вам не причинят вреда!

Мужчина, чью руку сжимал Серджи, прошипел:

— Отдай этого джена! Тебе сейчас убийство не нужно!

Сайму тоже, но он был так возбужден, что в этом состоянии готов убить и не испытывая потребности. Он кружил, стараясь оказаться лицом к Серджи. Райза злиннила усилия Серджи, который старался контролировать свои эмоции, но гнев делал его поле соблазнительным.

— Убирайся с моего пути, сука! — сказал сайм, стараясь уйти от ножа Райзы.

— Оставьте мою сестру!

Со стороны дома протянулся хлыст, ужалив в ягодицу мужчину перед Райзой — но лишь сильней разозлив его.

— Крег!

Это ее брат засветил лампу, его детский нейгер едва ли мог воздействовать на сцену на пороге дома.

Мужчина в ярости повернулся и сдернул Крега с крыльца. Он швырнул его на Райзу, которая выронила нож, чтобы подхватить брата.

Тяжесть Крега заставила Райзу откинуться на Серджи. Райза и Крег упали, и Серджи повернулся лицом к сайму, у которого в руке снова оказался нож. Ножом он нанес Крегу скользящий удар по плечу. Почувствовав боль брата, Райза приготовилась к прыжку. Сайм снова поднял нож…

Серджи переступил через Райзу, теперь соблазн его поля стал непреодолим, он протянул руки.

Беспомощный перед этим нейгером, сайм выронил нож и потянулся к Серджи в позе убийства. Джен позволил ему установить контакт, позволил на мгновение почувствовать поток селина — и ударил сайма шеном так, что тот закричал от боли в нервах.

Все саймы ощутили этот шок. Даже Райза, до краев полная селином, согнулась от боли.

Поток селина резко прервался. Сайм замертво упал у ног Серджи.

Остальные грабители смотрели и злиннили; их поля дрожали от потрясения и страха. Затем один за другим они исчезли в ночи.

Серджи склонился к упавшему сайму, проверил его пульс.

— Я хотел только шеннить его, а не убивать!

В законе нет оправданий для джена, убившего сайма. Райза в последний раз подняла нож и вонзила мертвецу в сердце.

— Я отвечаю за это, — сказала она.

Крег стоял на коленях, широко распахнутыми глазами глядя на Райзу и Серджи.

— Райза, — сказал он наконец. — Райза, ты жива! Тело отца нашли в реке, и все считали…

Он бросился в ее объятия, обнял так, словно не собирался никогда отпускать. Как он похож на отца, особенно похожи его серые глаза.

Райза прижала к себе брата и почувствовала ручеек крови.

— Ты ранен, Крег. Пойдем в дом. Где Джобоб?

— Утром он помог мне забить окна, потом пошел помогать своей маме прибираться в доме. Они пригласили меня побыть у них, но что если бы ты вернулась домой, а меня там не оказалось бы? И ты действительно вернулась! О Райза, все говорили, что ты мертва!

— Ну, как видишь, я жива.

Они вошли в помещение магазина. Серджи подобрал лампу и пошел за ними. Один угол крыши исчез — именно здесь прошли грабители. Окна забиты, а на наружной двери нет следов взлома.

— Джобоб пожалеет, что не умер, когда я до него доберусь, — сказала Райза. — Оставить тебя с этим открытым приглашением ворам!

— Утром починим, — пообещал Крег. — К тому же… я закрылся сзади, и меня защищал Гость.

Они вошли в жилое помещение. Кот терся о ноги Райзы. Большая комната использовалась одновременно как гостиная и кухня. Райза усадила Крега за стол и отвернула кран.

— Горячая вода. Хорошо.

— Я все время ее грел, — сказал Крег.

— Молодец. Снимай рубашку.

Рана оказалась почти царапиной, но Райза содрогнулась, подумав, что мог бы наделать грабитель своим ножом. Серджи сказал:

— Если будут какие-нибудь признаки инфекции, приведи его в Карре.

Крег поднял голову, взглянул на предплечья Серджи и спросил:

— Райза, а что ты делаешь с дженом из общины?

— Он спас мне жизнь — теперь уже дважды. Я обязана дать ему ночлег, верно?

Мальчик продолжал расспрашивать:

— Что-нибудь случилось в Карре? Я слышал, этой части города особенно досталось.

— Не знаю. Мы проехали через Речные ворота. А теперь ложись спать. И ты гоже, — добавила она, наклоняясь и беря на руки кота, который все время терся о ее ноги. — Глупое животное! Я всегда думала, что ты годишься только на то, чтобы гонять мышей на складе. Но сегодня вечером ты показал, чего стоишь.

Она погладила кота и зарылась лицом в его шерсть. Он какое-то время терпел и даже ответил мурлыканьем, но потом высвободился.

— Пойду проверю, как там лошади, — предложил Серджи.

— Конюшня разрушена, — сказал Крег. — Одна из лошадей была ранена, старому Бринку пришлось прикончить ее. Но остальные в порядке. Мы с Джобобом оставили им сена.

— Тогда я привяжу наших лошадей за домом, — сказал Серджи, но не успел он встать, как снаружи послышались голоса.

Райза взяла у Серджи лампу и открыла дверь. Там оказался местный констебль с еще двумя полицейскими.

— Ну, что здесь происходит. — Он двумя щупальцами указал на труп на пороге. Один из полицейских склонился к мертвецу и вытянул латерали, злиння его.

— А где вы были двадцать минут назад? — ответила Райза. — В мой магазин пробрались грабители… смотрите, на улице все еще стоит их повозка с моим добром. Я пришла домой как раз вовремя, чтобы их прогнать. Мой младший брат мог быть убит в постели. Где была полиция, на которую идут мои налоги?

— Мы обходим кварталы, поддерживая порядок.

— Сержант, подойдите и злинньте это, — сказал полицейский, осматривавший тело. — Этот человек умер не от…

Крег тихонько подошел к Райзе сзади и сунул что-то ей в руку.

— Простите, — быстро сказала она. — Меня тоже захватила буря. В Норлее, должно быть, было ужасно. Никакого вреда нам не причинили. Я избавилась от этого лорша, когда он напал на моего младшего брата. Вот… злинньте плечо Крега.

Она подтолкнула мальчика вперед.

Три полицейских злиннили их, потом снова тело.

— Вы Райза, дочь Тига? — спросил констебль.

— Верно. Нам повезло. А это для тех, кто остался бездомным. — И она передала кошелек, который вложил ей в руку Крег. Кошелек весит правильно — не слишком тяжело, но достаточно, чтобы напомнить констеблю, что у Тигов деньги есть… и они знают, какие щупальца ими греть.

— Но сержант, — возразил один из полицейских, — эта рана…

— Замолчи, Нески, — сказал констебль, беря кошелек. — Всякий дурак видит, что этот вор умер от удара в сердце… в порядке самозащиты. — Он записал это в свой рапорт. — Оттащите тело туда, где у вас мусор, я утром пришлю за ним команду мусорщиков. А теперь, — он злиннил Серджи, — что это за джен?

— Выброшен бурей, — ответила Райза, заявляя свои претензии на добычу.

— Да?

— Он принадлежит общине. Утром отведу его в Карре. Они хорошо заплатят мне, чтобы не выкупать его из тюрьмы. Они ценят своих прирученных дженов. Не понимаю почему: для убийства они не годятся.

Констебль рассмеялся.

— Если считаете, что сможете его продержать до утра, желаю удачи! Мне приходилось видеть, как они исчезают из запертой кладовки. Когда проснетесь утром, он скорее всего будет уже за стенами Карре. Пошли, парни, нам нужно патрулировать улицы. Мисс Тиг, на вашем месте я бы убрал добро с улицы.

Когда они ушли, Серджи чопорно сказал:

— Спасибо.

— Мы в расчете, — ответила Райза: если бы полицейские поняли, что Серджи убил грабителя, они уничтожили бы его на месте.

Стал бы он сопротивляться, мог бы, защищая свою жизнь, убить полицейского? Она не хотела этого знать — только надеялась, что утром джен действительно исчезнет. Она поняла, почему он назвал себя смертельным оружием… и все же, после того как они позаботились о лошадях и убрали с улицы вынесенное грабителями добро, Серджи пил чай за кухонных столом, на коленях его мурлыкал Гость, и выглядел и злиннился джем таким же безвредным, как Крег.

— Почему ты назвала кота гостем? — спросил он.

— Он ведет себя как гость, считает, что за ним должны ухаживать. Но после сегодняшнего вечера он — член семьи.

— Тогда ты должна будешь прихватить его с собой в Кеон, — с довольной улыбкой сказал джен.

— Ни я, ни Крег не собираемся в Кеон. Завтра ты отправишься в Карре, и больше я не хочу тебя видеть.

Крег переводил взгляд с Райзы на Серджи и обратно.

— Что на самом деле произошло, сестричка? Ты убила месяц назад, а теперь у тебя нет потребности. Что-то странное между тобой и этим дженом.

Серджи перевел дыхание, словно собираясь заговорить, но промолчал. Потом все же сказал:

— Ты все должна рассказать брату, Райза.

— Позже, — ответила она. — Крег, ты еще растешь. Ложись спать — на этот раз я говорю серьезно!

Она встала, взяла брата за руку и заставила его встать. И неожиданно поняла, что смотрит в его серые глаза снизу вверх. За месяц ее отсутствия он вырос, стал почти таким же высоким, как отец. А что если он станет дженом? Он все, что у нее осталось! Неужели придется потерять и Крега?

На рассвете того дня, когда Райзе следовало убить, она вошла в комнату Крега и разбудила его.

— Пошли, Крег. Вставай. Мы уходим.

Он медленно вырвался из глубокого детского сна. Когда взгляд его сфокусировался на походной одежде Райзы, холодный укол страха заставил девушку поморщиться.

— Это произошло? — Его серые глаза в тусклом свете казались огромными. — Я… джен?

— Нет, — побыстрей успокоила она его, зная, какой страх преследует ее брата со времени гибели Элис. — Ты станешь саймом, — уверенно сказала она.

Крег высвободил из-под одеяла руки и посмотрел на них.

— Переход? Я ничего не чувствую…

Страх его не ослабевал. Райза поняла, что приняла верное решение: став свидетелем смерти подруги своего детства, Крег становился кандидатом в жертвы эмоциональной травмы, которая приводит к смерти при переходе.

— Her, Крег, и не это. Ты все еще ребенок… но мы пойдем туда, где не имеет значения, даже если ты станешь дженом, и тебе не нужно будет убивать, если станешь саймом.

— Что? Почему?

Райза теперь испытывала потребность и была чувствительна к каждому приливу и отливу селина. Поле Крега было искажено смятением — но с ее полем смешаться не могло.

— Не хочу, чтобы ты стал таким, как Брован. И сама не хочу быть такой. Подумай, что ты чувствовал бы, если бы это ты убил Элис.

— Я никогда…

— Да, Крег, убил бы, если бы испытывал жесткую потребность. Любая случайность, как эта буря, которая привела к опозданию партии дженов, может опять вызвать такое.

— Но сейчас много дженов, — возразил Крег. — И твой ждет тебя.

— Я не собираюсь убивать, — ответила она.

— Но тогда… что ты будешь делать?

— Мы пойдем в Карре.

— Нет! Они извращенцы!

— О Крег! Да знаешь ли ты, что означает это слово?

— Они грязные. И поступают неестественно.

— Я грязная, Крег? Неестественная? Знаю, ты догадывался… но я не могла сказать тебе раньше. В прошлом месяце я не убивала.

— Нет. — Крег покачал головой, закрыл глаза. Она ждала. Наконец он снова посмотрел на нее и напряженно спросил: — Это был Серджи?

— Да. Серджи товарищ. Он свободно отдает селин — и еще отдаст. Крег, это гораздо лучше убийства…

— Нет! Джены предназначены для убийства! Для этого их и выращивают!

— Разве Элис растили, чтобы ее убили?

— Она не должна была стать дженом, — мрачно ответил Крег.

— Но она не умерла бы, — настаивала Райза. — Если бы рядом не оказался Брован в жесткой потребности, она осталась бы жить. После бури дженов будет не хватать многие месяцы.

— Привезут других, — возразил Крег.

— Откуда? Рейдеры уже сейчас зарабатывают целые состояния — но что если армия территории дженов решит, что мы нарушили пограничные договоры? Подумай, Крег. Не позволяй предрассудкам думать за тебя. Грабители. Приличные люди, сходящие с ума из-за потребности. Это легко может повториться — буря, наводнение, плохой урожай на дженфермах. Помнишь панику несколько лет назад, когда в правительственных загонах была эпидемия?

Она видела, что он теперь внимательней ее слушает, и привела свой самый радикальный довод.

— Крег, не имеет экономического смысла использовать джена только раз. Если можно брать у него селин, не убивая, он в следующем месяце произведет еще. Сайм мог бы использовать одного джена много лет. В этом тайна общин — и я намерена раскрыть ее.

— Ну… это имеет смысл. Но этот Серджи — он не ведет себя, как джен. Как получилось, что он отдал тебе свой селин?

В сознании Райзы, обостренном потребностью, возникло воспоминание об убежище звездного креста. Но она не смогла объяснить Крегу.

— А что ему еще было с ним делать? В общине джены отдают селин саймам, а саймы о них заботятся. Я хочу узнать, как живут в общинах, а узнать это можно только пожив с ними.

— А как же магазин?

— Основное оборудование я уже продала, а Триш и Рэнг покупают остальное. У нас теперь много денег. Я их вложу во что-нибудь, когда мы переберемся на север, и наши деньги снова начнут расти.

Крег откинул темные волосы — Райза с болью вспомнила отца.

— Ты все продумала, все спланировала. А что если я не соглашусь?

Она не станет его заставлять.

— Уверена, Триш и Рэнг с радостью тебя примут. Ты знаешь, что они тебя любят.

Он обнял сестру, не понимая, как на нее действуют его эмоции, даже детские.

— О, Райза, я не отпущу тебя одну! И тоже не хочу стать Брованом! Я пойду с тобой. Я люблю тебя, сестренка!

Через час они уже шли по тихому утреннему городу. Миновали продуктовый рынок, куда каждое утро привозили свежие овощи и фрукты.

Из таверн поблизости доносились смех и музыка. Женщины в ярких платьях приглашающе улыбались проходящим мужчинам. Дела у них сейчас, должно быть, идут неважно: три четверти жителей города между поворотным пунктом и потребностью, а в этом состоянии сексом не интересуются. Включая и самих этих женщин в пестрых платьях — находя клиента, они изображают желание, которого на самом деле не испытывают. Райза не понимала, что могут от этого получить мужчины, но, может, если мужчина в состоянии нанять партнершу, остальное его не интересует.

Крег ежедневно видел этих женщин и год-два уже знал об их занятии. Он знал также о цикле саймов, хотя сам его не испытывал… и он считает образ жизни в общинах неестественным?

— Псст… сст… Райза!

На улицу вышла одна из пестро одетых женщин. Райза ее знала — это Верла, покупательница ее магазина. Иногда она заходила поздно утром еще в своем измятом нарядном платье. А в других случаях приходила с детьми, выглядя вполне респектабельной матроной.

Иногда Верла пыталась найти работу на пристани, но поскольку она не умела ни читать, ни писать, возможности ее были ограничены. Однажды Райза слышала, как женщина говорила ее отцу:

— Мне правится моя работа. Она легкая, от нее людям веселее — и я зарабатываю на детей.

Теперь Верла с широкой улыбкой на накрашенном лице смотрела на Райзу.

— Ты отправляешься в Кеон! О, я так рада. Серджи будет счастлив. Передай ему от меня привет, слышишь?

Говорила она негромко, так что ее никто не мог услышать, но комбинация радости Верлы и изумления Райзы заставила нескольких прохожих с любопытством оглянуться на них.

— Ты знаешь Серджи? — спросила Райза.

Верла рассмеялась.

— Он не клиент, — заверила она Райзу, — хотя я бы обслужила его бесплатно, если бы он захотел. — Очевидно, эта мысль никогда раньше не приходила ей в голову. — Шен! Интересно, каково это быть с дженом…

— Верла, мой брат…

— Еще ребенок. Вижу. Прости, малыш. — сказала она, подмигнув Крегу. — Нет, нет, Серджи спас мне жизнь… он и проводник из Карре. Если бы не они, у моих детишек не было бы мамы. Что бы ни говорили, в общине живут хорошие люди.

Скажи ему, что я о нем думаю. И строю планы. Я слишком стара для разъединения, но у меня есть дети. Мы что-нибудь придумаем.

— Надеюсь… твои планы осуществятся, — сказала неуверенно Райза.

— Эй, прости. Я тебя задерживаю, а ведь тебе нужен Серджи. Иди к нему! Он тебя ждет!

Райза двигалась в волне жесткой потребности. Она заставила Крега взять джена из загона, а сама несла Гостя. Теперь она сказала Крегу:

— Пусть вьючные лошади всегда будут между нами, Крег.

Это немного удалило ее от неаппетитного, но провоцирующего поля джена. Мир превратился в волнующиеся поля селина, и ей становилось все трудней пользоваться остальными чувствами.

Но о Верле она не забыла. Почему мужчины платят женщинам за то, что могут получить бесплатно? «Спрос и предложение правят миром» — всегда говорил ее отец.

А как жил ее отец после смерти жены, когда Крегу исполнилось три года? Самой Райзе тогда было восемь, и она тогда не понимала произнесенные шепотом слова, не предназначенные для ее слуха: «выкидыш», «потеря селина», «кровотечение», «истощение».

То, что сказал ей Серджи, было правдой: многие женщины умирают при родах. Не только ее мать. Три ее школьные подруги потеряли матерей, пока они росли вместе.

А остальные факторы: несчастные случаи, болезни, нападения — приводят к смерти не меньшее число и мужчин и женщин… и через несколько лег после перехода возникает диспропорция в количестве мужчин и женщин. Отсюда потребность в Верле.

Но когда она добралась до ворот Карре, там ее ждал Серджи, и мрачные размышления Райзы прервались. Потребность ослабла, превратилась в отдаленное эхо. И когда он обнял ее своей громадной рукой за талию, она без возражений позволила снять себя с лошади, хотя джен, помогающий сайму, — это нелепость.

Она без всяких усилий перешла в состояние двойного сознания: обычные чувства и чувства сайма заработали одновременно. Острота потребности спала, теперь Райза не испытывала желания напасть на Серджи, как она только что опасалась.

Кто-то снял с лошади джена. Джен, которого Райза привезла с собой, самец, бледный и лишенный всякого выражения, как обычно бывает у всех дженов. Парень был чист, насколько Крег сумел его вымыть, но под ногтями у него оставалась грязь, ноги, кисти и локти серые. Из носа течет. Непривлекательный образец — но Райзе пришлось брать, что дают.

Им занялся сайм… но Райза сразу встревожилась, потому что этот сайм злиннился неотличимо от джена. Она смотрела на него, подняв руки, чтобы латерали могли воспринять его поле.

— Это Йорн, сектуиб Карре, — сказал Серджи. — Он проводник, как ты, Райза. Ты научишься делать то же, что он.

Йорн распространял дженоподобное поле, которое успокаивало, не сталкиваясь с полем Серджи.

— Рад с тобой познакомиться, Райза, — сказал он с улыбкой и с приветливо настроенным нейгером. — И с тобой, Крег, — обратился он к мальчику, все еще сидевшему на лошади. — Идемте со мной. Я попрошу кого-нибудь позаботиться об этом юноше. — Он снял с шеи джена ошейник, оторвал ярлычки и бросил ошейник и цепь в бочку у ворот.

— Вы выбрасываете большие деньги, — машинально сказала Райза — и тут же пожалела об этом. Если обитатели общины не берегут ценный металл, это их дело.

Йорн сердечно рассмеялся.

— О, ты, конечно, из семьи Тигов! Мы с твоим отцом немало поторговались! Не волнуйся — металл мы используем.

Он увел джена из загона.

— Не знаю… нужно ли было приводить сюда джена, — сказала Райза. — Если вы не можете его использовать…

— Ты правильно поступила, — торопливо заверил ее Серджи. — Здесь он в безопасности. В крайнем случае он ежемесячно будет давать селин — но очень вероятно, что осознает себя и станет полезен и Карре, и самому себе.

Райза как будто была заключена в нейгерическую сферу, за пределами которой ничто не привлекало ее внимания. В какой-то момент она поняла, что лошади остались сзади, но ей было все равно. Джен из загона исчез. Крег взял из рук Райзы Гостя. Йорн повернулся к ней и сказал:

— Мне кажется, тебе и Серджи лучше… — Он замолчал и стал глубоко злиннить ее. — Ты ехала по городу в таком состоянии? И не напала на джена? Серджи, у нее острая потребность.

— Знаю. Она у меня под контролем.

— Но она джанкт — сказал Йорн. — У нее уже несколько часов назад должна была быть передача. Ты обращаешься с ней, как с действующим проводником. Уведи ее и дай ей передачу — немедленно!

Хотя она не чувствовала всей остроты потребности, как, по-видимому, предполагал Йорн, Райза без возражений пошла за Серджи. Они оказались одни в небольшой комнате, стены и окна которой были затянуты плотной тканью. Он уложил ее на диван и сел, глядя ей в лицо, просунув руки ей под предплечья; поле его звало…

На этот раз не было яростной страсти и насилия. Когда их губы встретились, селин потек так стремительно, как только она могла принимать, согревая ее, заполняя ее пустоту, отбрасывая страх смерти. Ощущение было захватывающе прекрасным, звеняще сладким… и в своих поисках удовлетворения она была вознаграждена не благодатью убийства, а все растущим наслаждением, какого никогда раньше не испытывала, — благодатью удовлетворения, даваемого дженом. Не его она искала, но оно полностью удовлетворило ее потребность.

По мере того как ее организм приспосабливался к возвращенной жизни, вернулись и обострились иные чувства. Диван, на котором она лежит, покрыт мягкой светлой тканью и так устроен, что на нем лежать очень удобно. Она ощутила запах Серджи — запах мыла, запах лекарств, исходящий от его одежды, особый, индивидуальный запах его дыхания, который она помнила еще по той встрече, месяц назад.

Она высвободила руки, и Серджи сел. Часть дивана двинулась вместе с ним — диван сконструирован так, чтобы у человека, дающего передачу, не затекло тело. Серджи улыбнулся ей.

— Спасибо.

— …Что?

— Никто не может удовлетворить меня так, как ты, — объяснил он. — Ты ждала целых двадцать восемь дней. Я ожидал тебя уже неделю назад.

— Откуда ты знал, что я приду?

— Ты слишком умна, чтобы не прийти.

— А ты слишком умен для джена, — ответила она. — Да, я понимаю: имеет смысл не убивать дженов, а позволить им ежемесячно производить селин. Будь у каждого собственный прирученный джен, не было бы никакой паники в Норлее.

Серджи рассмеялся — низким мужским смехом.

— Я тебе покажу, что такое прирученные джены, маленький проводник! Теперь полежи, а я заварю чай. Скоро приду, я тебя не бросаю…

Райза села.

— Почему ты так обо мне заботишься? Я получила твой селин. И ты мне не будешь нужен четыре недели.

Серджи нахмурился, затем на его лицо вернулось ласковое выражение.

— Я забыл, что в этот момент ты привыкла лишь отделываться от трупа. Вот еще одна причина нездоровья джанктов: убийство — это шок для нервной системы, а после него ни джен, ни проводник не помогают прийти в себя.

— Нечего читать мне лекцию о моем здоровье. Я уже решила пройти разъединение.

— Это всего лишь первый шаг, — ответил он. — Самое трудное — принять это решение всем сердцем.

С самого начала было неясно, кому из новичков меньше понравится в Кеоне. После обеда Крег ушел с мальчиками его возраста, а Серджи стал показывать Райзе окрестности.

Земля здесь коричневая, но не красно-коричневая, как на юге, а здания представляют собой уродливое лоскутное одеяло из серого камня. Пристройки к ним деревянные. Если не считать большого дуба перед входом в главное здание, лишь несколько кустов нарушали монотонный серый и коричневый цвет.

Гость шел следом за Райзой, так как в это время она его обычно кормила. Она спросила о нем у Серджи.

— Он будет охотиться на крыс и мышей, чтобы отплатить за еду, но он еще и мой любимец.

— Конечно, — ответил Серджи, направляясь к удаленным холмам. — Все животные после обеда получают объедки… Но тебе лучше…

Его голос неожиданно заглушил громкий лай, и два огромных рыже-золотистых пса прыгнули на Серджи, размахивая хвостами и в своем восторге едва не сбив его с ног.

Он зарылся пальцами в их густой шерсти, ласкал собак, а они лизали ему лицо. Потом Серджи приказал:

— Лежать, Лидер. Довольно, Перо! — и присел, продолжая ласкать их.

Гость решил бросить собакам вызов. Он пробежал мимо Райзы, изогнув спину, взъерошив шерсть, и зашипел.

Собаки опрокинули Серджи и со счастливым лаем понеслись за котом.

Серджи позвал:

— Лидер! Перо! Назад!

Пес неохотно вернулся к хозяину. Однако сука продолжала гнаться за котом, пока Гость не взлетел на дерево у кухни, шипя и оскорбительно плюясь на лающую внизу собаку.

Серджи виновато сказал Райзе:

— Я назвал самку Пером, потому что у нее шерсть на ногах и хвосте похожа на перья, но иногда она ведет себя так, словно голова у нее набита перьями. Посажу ее на цепь…

— Гость сумеет постоять за себя, — заверила его Райза.

Действительно, как только Перо перестала лихорадочно лаять и принялась обнюхивать землю под деревом. Гость прыгнул и приземлился ей на спину. Собака удивленно завизжала, подпрыгнула, упала и побежала изо всех сил. Гость спрыгнул с ее спины и направился к Райзе, а Перо продолжала уноситься, словно ее преследовала горная кошка.

— Не думаю, чтобы он ранил твою собаку, — сказала Райза, — но боюсь, он тут будет со всеми драться.

Серджи наблюдал за Лидером: пес старательно игнорировал приближающегося кота.

— Не думаю, чтобы ему многие бросали вызов!

Но Райза с ним не соглашалась. К тому же она старалась подбодрить Крега, энтузиазм которого быстро убывал.

Крег жаловался, что ему придется ходить на уроки, хотя он уже закончил школу.

— Уроки подготовки к переходу — это нормально, — сказал он Райзе. — Не помешает получше подготовиться. Но уроки искусства! Почему я должен рисовать эти глупые цветы? И дженский язык — они называют его английским. Зачем мне учить язык дженов?

— По той же причине, по какой папа заставлял нас его изучать, — ответила ему Райза. — Если ты не понимаешь своих врагов, как ты можешь узнать их тайны?

— Но во время Первого Года я узнаю все, что нужно, — возражал Крег.

— А если у тебя вообще не будет Первого Года, когда ты научишься?

— Ты всегда была уверена, что я стану саймом, — пожаловался мальчик.

— Помнишь, что говорил папа: деньги и товары могут украсть, но никто не заберет знания.

— Да. Ну, по крайней мере я научусь здесь работать по металлу. Это чего-нибудь стоит.

Но Райзе не так легко было отделаться от дурных предчувствий. Она терпеть не могла оставаться за закрытыми стенами. Она, конечно, знала, что может уйти… но тогда станет союзницей тех, от кого эти стены защищают жителей Кеона. А она уже начал платить за свой допуск сюда.

Проделав те же упражнения, что раньше, Недд сказал ей:

— Прежде всего ты должна научиться делать шант — перевод селина между первичной и вторичной нервными системами.

Он продемонстрировал это с помощью товарища — Геврона, а Райза тем временем злиннила. Потом она взяла Серджи в объятия, как в позе передачи, но вместо того чтобы соприкоснуться губами, прислонилась головой к его груди и обнаружила, что может контролировать потоки селина в собственном организме.

Когда устремился поток энергии, Недд сказал:

— Не так быстро! Райза, ты всегда слишком стараешься!

Ощущение было необычайно странное. Она могла насытить свою первичную систему, не испытывая при этом удовлетворения, а потом опустошить эту систему, переведя селин во вторую, и испытать при этом потребность, но не жесткую.

— Теперь, — сказал Недд, — верни обе свои системы к норме.

Она попыталась отыскать взаимное расположение, то равновесие систем, которое у нее было до начала урока. Сначала нарушила равновесие в одну сторону, потом в другую…

— Успокойся, — прошептал ей на ухо Серджи. — Отдыхай в моем поле, и пусть твои системы сами найдут нужный уровень. Расслабь руки — ты делаешь мне больно. Вот так…

Он уговаривал ее, пока она не перестала пытаться, и тогда ее системы сами приспособились друг к другу.

— Хорошая работа, Серджи, — одобрил Недд. — Райза, когда ты готовилась к переходу, тебя должны были научить расслабляться.

Она кивнула.

— Не думала, что мне снова понадобится это умение.

— Серджи позже поработает с тобой. Пока ты еще не достигла поворотного пункта, хочу начать учить тебя искусству проводника. Ты сильней меня, никто, кроме Серджи, с тобой не справится, но этому он тебя научить не может.

— А что ты собираешься делать? — недоверчиво спросила Райза.

— Извлеку немного селина из твоей вторичной системы, потом верну его. Это покажет тебе, что такое извлечение не затрагивает твой личный запас; к тому же ты поймешь, что чувствуешь, когда кто-то манипулирует твоим полем. Проводник должен уметь сохранять полный контроль, иногда под чудовищным давлением, но, когда необходимо, полностью расслабляться. Поскольку здесь нет проводника, равного тебе по силе, ты должна научиться не использовать эту силу против тех, кто старается тебе помочь.

Пока Недд объяснял это, Серджи массировал Райзе шею и плечи, снимая напряжение. Как будто прочитав ее мысли, он сказал:

— У Недда может не быть твоей нейгерической силы, но ты не сравнишься с ним в дисциплине, пока не пройдешь разъединение и не приобретешь многолетний опыт. Верь ему, Райза. Он благополучно провел через разъединение многих саймов.

Райзу поместили на один из странной формы диванов, Серджи стоял за ней, Недд сидел в кресле, в котором сидит дающий передачу. Геврон встал точно за Неддом, и все четыре нейгерических поля слились в единое, не допускающее в себя никого постороннего. «Как джены это делают?» — думала Райза, знающая, что у дженов нет органов для восприятия селиновых полей. Поле Геврона казалось бледным эхом поля Серджи; внешне же это был дородный мужчина средних лет, со светло-каштановыми волосами, с морщинистой, обветренной кожей и с глазами, затененными кустистыми густыми бровями с проблесками седины. Но у него были те же бесстрашные манеры, что у Серджи, та же самая способность приводить в лучшее настроение группу саймов и дженов.

Сосредоточившись на дженах, Райза расслабилась. Ей уже казалось нормальным, что поля дженов смешиваются с ее полем. Но на этот раз все было по-другому. Теперь сайм положил руки под ее предплечья, говоря:

— Вытяни свои латерали. Райза.

Она не смогла это сделать.

Латеральные рефлексы одновременно произвольные и непроизвольные, как мигание или дыхание. Сайм в потребности не может не выставить свои латерали, когда хватает джена с высоко заряженным полем. Но сайм должен касаться джена, а не другого сайма.

Насыщенные нервами органы, такие же чувствительные к селину, как глаза к свету, латерали могут касаться ребенка, злиння его болезнь, ища признаков перехода или установления. Но в остальном это очень личные и скрытые органы, которых нельзя касаться, как нельзя касаться глаз.

Серджи положил ей руки на плечи.

— Все в порядке, — прошептал он. — Недд проводник. Он не причинит тебе боли.

С трудом глотнув, Райза заставила непокорные щупальца высунуться из сумок по обе стороны от каждого предплечья. Слабые и уязвимые, они нуждаются в хватательных щупальцах, чтобы поддерживать контакт при убийстве — и при передаче.

— Очень хорошо, — сказал Недд. — Теперь сплети хватательные щупальца. Выработай безопасную хватку, Райза. Положи свои вентральные щупальца на мои латеральные разгибательные мышцы — теперь твои дорсальные вокруг и над ними. — Он переплел свои щупальца с ее. — Твой пациент не сможет выскользнуть; если понадобится, ты сможешь силой взять его латерали. Теперь втяни латерали, и поменяем позу: твои руки под моими…

Они упражнялись до тех пор, пока хватательные щупальца девушки не начали занимать нужное положение, даже когда Недд сопротивлялся.

— Хорошая работа. Ты не причинила мне боли, даже когда твои щупальца были поверх моих разгибательных мышц. Теперь я покажу тебе хватку проводника, Райза.

Она переплела свои щупальца с его. Саймы часто в знак дружбы переплетают хватательные щупальца. Но вот он сказал:

— Снова вытяни свои латерали.

Когда латерали Недда вышли из сумок, Райза машинально убрала свои.

Вот оно. Извращение общин. Сайм к сайму, латерали к латералям.

У Райзы в горле встал комок, ее щупальца отдернулись.

— Не могу!

— Можешь, — успокаивающе сказал Недд. — Ты можешь сделать все, что захочешь. А ты хочешь принести пользу Кеону…

Тиги платит сваи долги.

Я должна научиться.

Снова она заставила свои маленькие, уязвимые латерали высунуться из сумок навстречу латералям Недда, которые по-прежнему лежали на ее предплечьях. Вот они соприкоснулись — возникло ощущение, странно напоминающее передачу, но без перемещения селина.

Недд дал ей какое-то время, чтобы освоиться, прежде чем продолжил.

— Активируй твою вторичную систему. Оставайся в состоянии проводника, и я не смогу затронуть твою первичную систему. Только возьму немного селина, потом верну его.

Райза напряглась, когда губы Недда прижались к ее губам. Тепло сайма, его щупальца, перевившиеся с ее, — все это ощущается как чужое. Она содрогнулась, но выдержала, поддержанная спокойствием Серджи.

Когда Недд замкнул цепь, возник несильный, но устойчивый поток. Райза пыталась подавить удушливое ощущение, будто он крадет ее жизнь, напоминая себе, что открыта только ее вторичная система. Процесс безболезненный, но пугающий. Когда он кончился, Райза поникла от облегчения.

Недд поднял голову и успокаивающе улыбнулся.

— Ты отлично справилась, Райза. Худшее позади. Оставайся в положении проводника. Я верну назад селин, и на сегодня кончим на этом.

На протяжении всего сезона вера Райзы в Недда усиливалась, так что она была захвачена врасплох, когда ощущение селина сайма пронзило ее нервы.

Райза невольно поморщилась. Поле Недда имитировало поле джена, но эта подделка делала положение еще хуже.

Она сопротивлялась, ее система отказывалась принять текущую не в том направлении энергию — и Недд, воспринимая обратную связь, тоже поморщился от боли в нервах.

Райза как-то отдаленно ощутила, как Геврон поддерживает Недда, но это осознание потонуло в поле Серджи, излучавшем твердое, благожелательное, но решительное осуждение.

Она откуда-то нашла в себе силы прекратить сопротивление, лежать спокойно, пока какая-то отдаленная часть ее души продолжала плакать, когда селин Недда входил в нее.

Недд разжал хватку и прислонился к Геврону.

Райза прижала руки к груди, убрала щупальца и съежилась клубком.

— Райза, — спросил Недд, — почему ты сопротивлялась? Я не собирался причинить тебе боль…

— Мне не было больно, — сказала она и услышала собственный голос — голос маленького испуганного ребенка. — Было… неправильно, вот и все!

— Неправильно? — Искреннее недоумение в его голосе и нейгере.

— Селин сайма, — сказала она, и слова отзывались дурным вкусом у нее на языке. — Как вы можете делать с людьми такое? И ожидать, что я…

— Райза, это не была передача, — объяснил Недд. — Я не пытался удовлетворить тебя — только возвращал твой селин. Проводникам часто приходится обмениваться селином. Но это не должно быть неприятным, просто незначительный эпизод.

— Неужели вы настолько извращены, что не понимаете: незначительное и есть неприятное? Отвратительное? — Она оттолкнула Серджи и вскочила на ноги. — Я не могу это делать. Это… это… — И не найдя достаточно выразительного слова, она просто убежала.

Она не сможет давать саймам такую замену удовлетворения! Вокруг работали люди Кеона, вместе саймы и джены, но разделенные проводниками. Они даже не знают, чего лишены!

Нужно забрать Крега и…

А что если он уже установился?

Она уже увела его от привычного образа жизни. Что если снова заберет и уведет из Кеона?

Время поискать ответ. Она пошла в свою комнату, чтобы взять необходимые вещи, и встретилась с Серджи.

— Куда ты идешь? — спросил он.

— У меня есть дело в городе.

— Райза, Лавин тебе не знаком. Это пограничный город с грубым населением…

— Я что, пленница здесь? — спросила она.

— Конечно, нет. Но у меня работа по расписанию… я смогу сопровождать тебя только завтра.

— Мне не нужно сопровождение! И я совсем не хочу, чтобы за мной тащился джен, показывая, что я извращенка!

— Райза… — В его поле озабоченность, сожаление, боль.

— Я вернусь. Шен, Серджи, неужели ты думаешь, что я брошу Крега? Я вернусь еще до вашего шидони-проклятого обеда. А теперь прочь с моей дороги!

Девушка почему-то стала бояться меньше, и в ее поле появилась надежда. Эта перемена снова вернула Райзу в состояние двойного сознания, и она увидела, что девушка ее узнала. Она так крепко сжимала крест, что его концы впились в ее ладони.

В своем отчаянии девушка приняла Райзу за представителя общины, пришедшего ей на выручку. Она поверила в чудо.

«Я хочу ее убить, — поняла Райза. — Хочу испытать удовольствие, когда ее надежда снова сменится ужасом.

Я не лучше Брована — хуже, потому что до жесткой потребности у меня еще целый день».

Подавляя интил, держась за обрывки своего достоинства, она расправила плечи и силой волн заставила латерали вернуться в сумки.

— Спасибо, мистер Дарли, — сказала она со спокойствием, которого не ощущала. — Я не хочу привыкать к покупкам на аукционах.

— А вы видели, что в нашем загоне? — спросил он. — Моя жена заразилась от джена из этого рассадника болезней дрожащей лихорадкой. Я с тех пор ни разу к этим дженам не притрагивался и Сузи не позволю.

Его смесь горя и гнева расчистила поле, и Райза взяла себя в руки.

— Но ведь санитарный инспектор…

— Конечно, загон закрыли, дженов уничтожили и все продезинфицировали… и Никка тут же вернулась к прежним привычкам. Так что если хотите этого джена…

— Не сейчас, — ответила Райза. «Я себя контролирую».

Судьба дважды столкнула ее с этой девушкой. Но даже если ей удастся уговорить Дарли, как она сможет провести девушку по городу в Кеон, не убив ее?

— Мистер Дарли, ваша щедрость поразила меня, — сказала она, в то же время внимательно оглядывая кладовую: что же заставило эту девушку сменить вызывающее настроение на страх? На ее руках и шее полузажившие порезы и ссадины, на левой щеке большой темный кровоподтек. Но все эти следы не свежие; в кладовой не висит хлыст, и Дарли его не носит.

Райза решила, что не Дарли, а джендилеры на аукционе выбили из девушки это вызывающее настроение. Девушка по-прежнему смотрела на Райзу своими необычными светлыми глазами.

— Давайте… уйдем от этого нейгера и обсудим, — сказала Райза, хотя нервы ее кричали: «Останься, приводи в ужас, убей!» При этих ее словах нейгер девушки стал умоляющим.

Когда изолированная дверь закрылась, Райза перестала сдерживаться и едва не упала.

— Мистер Дарли…

— Тан.

— Мистер Дарли, я не могу принять такой дорогой подарок…

— Да это недорого… ее перед аукционом забили едва не до потери сознания. Тогда от ее убийства не было толку… но я ведь хотел ее убить через месяц. А теперь она уже пришла в себя.

— Тогда позвольте мне ее купить…

— Райза, можете назвать это бизнесом, если хотите: дар вкладчику часто приносит много денег. Больше никаких споров. Переночуйте у меня, а завтра утром насладитесь своим убийством.

— Нет, я… мой брат… — запиналась она, потом, собрав все свое актерское мастерство, сказала: — Я вам сказала, что не хочу привыкать к покупкам на аукционах — вы знаете, у меня нет таких денег. Я не приму этого джена как дар, потому что собираюсь его продать — и с прибылью. Если продадите ее мне, я уж знаю покупателя.

Он рассмеялся.

— Что ж, я слышал, что за хорошие деньги Тиг продаст свои башмаки в местности, полной змей! Теперь я сам стал свидетелем, но все же не могу поверить.

Смех сменился улыбкой.

— По крайней мере вы честны. И таким образом я сэкономлю: не нужно будет через месяц ехать в Нашул на аукцион. Желаю вам самого лучшего выбора из загона Никки… но пожалуйста, приходите после убийства, Райза. Ведь бывают у Тигов отношения помимо деловых?

Так Райзе удалось сохранить свою тайну и достоинство — но девушка джен осталась в кладовой Таннена Дарли. Торгуясь с хозяином магазина за подстаканники, Райза старалась о ней не думать, но когда оказалась на дороге в Кеон, ею снова овладело чувство вины.

Она не суеверна. Отец приучил ее не верить в рассказы о призраках, дженах-оборотнях и цыганское колдовство. Но она не могла отказаться от чувства, что не простое совпадение дважды свело ее с этой девушкой… и дважды она потерпела неудачу.

В эту ночь она позволила Серджи спать в своей комнате. Во всех гостевых комнатах по две кровати, и товарищ, тонко настроенный на нее, не спрашивал о причинах ее возбуждения.

Райза передала Недду деньги за подстаканники из магазина и аванс Дарли.

— Можно заработать гораздо больше, — сказала она. — Делайте котлы, кастрюли и…

— Райза, не так быстро, — с печальной улыбкой сказал сектуиб. — Вы оказали на услугу, и мы вам за это благодарны. Мы можем изготовить еще какое-то количество подстаканников и других небольших предметов из недрагоценных металлов, но никакой посуды для приготовления или хранения пищи…

— Почему? — прямо спросила она.

Ответил Серджи:

— В этом сплаве много свинца, а он ядовит. Кастрюли и котелки нужно делать из железа или олова.

— Ну, так делайте их из железа и олова!

— А где мы их возьмем? — спросил Недд. — И даже если бы было где взять, мы не сможем заплатить. Мы делаем небольшие произведения искусства, потому что для массового производства у нас нет сырья.

У Райзы тоже не было ответа. После испытанного у нее не было даже энергии думать, поэтому она позволила Серджи отвести ее в ее комнату. Обещание его селина смягчало ее потребность.

Серджи пообещал, что этой ночью у нее не будет кошмаров. Но оказался прав лишь наполовину.

Райзе снилось, что она безумна… она ребенок, родившийся на территории дженов и у родителей дженов, но ставший саймом в подростковом возрасте. В ужасе она оставила свою удобную постель на ферме и спряталась в конюшне. Здесь, под звуки шагов встревоженных лошадей в стойлах, она пережила процесс перехода, с его болью, обмороками, удушьем, а потом прорыв щупалец на предплечьях и страшное ощущение Первой Потребности.

Солнце взошло — к этому времени она должна закончить работу и прийти на завтрак, но не может ничего видеть или слышать, она только каким-то странным образом чувствует, что умирает, а жизнь где-то рядом…

Жизнь движется к ней!

С новым проворством вскарабкалась она по лестнице на сеновал и затаилась там. В конюшню зашел мужчина в хлопчатобумажных брюках и клетчатой рубашке. В глазах его озабоченность, а в руке — дробовик.

Теперь она снова слышит и видит. Мужчина зовет:

— Борись с демоном, идущий к богу с благословением твоего отца. Чтобы не убить, выйди из тени…

Потребность победила его слова. Райза прыгнула!

Мужчина сопротивлялся, но теперь она гораздо сильней — она трясла его, ружье выпало у него из рук. Его энергетическое поле было пронизано крайним удивлением, которое перешло в ужас, когда она схватила его за руки, повернула к себе лицом…

Вскормленная страхом, жизнь потекла по ее нервам, она испытала неслыханное облегчение, удовольствие, равного которому не знала…

Но вот ощущение притока энергии исчезло. Райза слышала, видела, чувствовала, как падает опустошенное тело.

— Отец! — закричала она, глядя на искаженное мертвое лицо. Глаза открыты, они смотрят обвиняюще… но это не знакомые темные глаза, они светло-голубые…

Райза проснулась — не в испуге, но в крайнем смятении. Она отчетливо помнила свой сон — кошмар без кошмарного ужаса, однако она слышала, видела, злиннила все в этом сне.

Какой странный сон! Идущий к богу с благословением? Никогда ничего подобного не слышала. К тому же теперь она поняла, что хотя переживала сон изнутри сознания безумца, но этот безумец был юношей, а не девушкой.

Как странно. Может, это тревога за Крега? Он никогда не станет безумцем. Хотя у нее были кошмары в свое время, но в них она всегда оставалась сама собой. Человек, который во сне назывался «отцом», совершенно не похож на Моргана Тига.

Только светло-голубые глаза мужчины имели смысл. Глаза как у девушки джена. Чувство вины определенно способно вызывать кошмары.

Теперь, когда она проснулась, Райзу тревожило и то, что она не испытывает никаких эмоций, и странность этого сна. Серджи зашевелился и проснулся.

— Райза… что с тобой?

— Все в порядке. Всего лишь сон. Ложись снова.

Но сон ее не оставил. Она увидела его снова, точно такой же во всех подробностях. А когда проснулась, оставался еще час до рассвета. Райза встала и принялась читать книгу по истории, которую дал ей Недд; читала она, пока с восходом солнца не проснулся и Серджи.

Опять прошло целых двадцать восемь дней, но рядом с Серджи легко было ждать еще два часа до передачи. А после передачи она уже была готова ко всему.

Когда после передачи они пили чай, Серджи спросил:

— Можешь рассказать, что тебя встревожило ночью? Даже во сне я чувствовал, как этот сон тебя беспокоит.

— Должно быть, поэтому сон не показался мне кошмаром, — ответила она. Вспомнив, что когда рассказываешь сон, он перестает повторяться, она рассказала его Серджи — рассказала все, кроме той части с отцовскими глазами. Почему-то ей не хотелось рассказывать Серджи, что она снова встретила девушку джена.

— Никогда не видела такого странного сна — будто я кто-то другой. Мальчик, живущий на Внешней территории, на ферме. Я никогда не жила на ферме — никогда даже не бывала там. И определенно никогда не жила на Внешней территории.

— И ты определенно не мальчик, — с улыбкой добавил он.

— Но мне это показалось странным только впоследствии, когда я проснулась. Этот человек был моим отцом — но это не мой отец, мой настоящий отец, понимаешь? Это просто бессмыслица!

— Цыгане говорят, что каждый человек проживает множество жизней — и как мужчина, и как женщина, как сайм и как джен. Может, когда-то ты была таким безумцем.

— Это суеверие. Не верю в то, что невозможно доказать.

Сон преследовал Райзу в редкие минуты ее одиночества.

Несколько следующих дней Недд заставлял ее получать передачи от самых опытных дженов общины, а потом перемещать селин себе самой, Рикки или третьему проводнику — Лойду.

Райза быстро училась. Когда она под присмотром проводника завершила задания первого дня, он сказал ей:

— Ты можешь справляться с передачами без меня — что разгрузит мое расписание. С тобой будет Серджи. После разъединения тебе не понадобится товарищ для таких передач — только с самыми капризными донорами, и то больше для твоей защиты.

— А почему эти доноры не товарищи? Ни один из них сегодня не боялся. Большинство старались успокоить меня, они не проявляли никакого отвращения… когда их касался джанкт.

— А много ли селина они давали? — спросил Серджи.

— Больше, чем понадобится ренсайму на месяц.

— Но для проводника этого недостаточно, — объяснил Недд. — У этих людей годы опыта. Если бы подростками они относились к этому так, как сейчас, то могли бы стать товарищами. Но это не так. Они дают передачу смело, из чувства долга… но не радостно и безбоязненно. Отношение так же важно, как физическая способность. Производство селина у джена после достижения организмом зрелости выравнивается, если только он не испытывает селиновый нейгер.

«Потребность давать». Теперь Райза хорошо понимала смысл этого термина; она ощущала эту потребность в Серджи и в Гевроне, другом товарище.

— Бывают исключения, — заметил Серджи. — Мы называем таких людей естественными донорами. Это взрослые, которых можно научить быть товарищами.

— Как Синта, — подтвердил Недд. — Ты с ней уже работала, Райза?

— Нет, не думаю.

— Ты ее узнаешь, — сказал Серджи. — Она говорит на саймском с акцентом. Ее захватили рейдеры на Внешних территориях. К счастью, мы с Неддом как раз в том месяце были на аукционе.

— Несмотря на все, что ей пришлось испытать, она сумела развить свои врожденные способности товарища, — добавил Недд. — А теперь больше никаких уроков истории. Пора попрактиковаться в передачах. Теперь не я буду извлекать селин, ты должна переместить его в мою вторичную систему, словно я ренсайм, испытывающий потребность.

Когда Недд исполняет обязанности проводника, его вторичная система маскирует первичную. И тогда он распространяет тревожное поле ренсайма в потребности. Райза использовала хватку для передачи и завершила цепь, позволил своей вторичной системе взять верх. Недд принял столько селина, сколько принимает обычный ренсайм, потом разорвал контакт.

— Ты на самом деле считаешь, что это может кого-нибудь удовлетворить? — спросил он.

— А что?

— Ты ничего не дала мне, Райза, ничего — только селин. Давай, дай мне твои чувства относительно этого.

Она попробовала снова, проецируя ощущения удовольствия и удовлетворения.

— Лучше, — сказал Недд, — но все равно не благодать эго.

— Благодать эго?

— Не благодать убийства — сайм, привыкший к нему, ищет его в каждом убийстве. Но ты можешь дать ренсайму ощущение того же качества, какое дает тебе товарищ.

Райза попробовала еще раз — и пробовала день за днем до самого поворотного пункта, после чего вернулась в свое полузаключение.

Поворотный пункт у нее наступил на два дня раньше срока; она не понимала почему — в последней передаче Серджи дал ей много селина, а она не ускорялась.

Серджи объяснил:

— Сознательно ты не ускорялась, но ты в постоянном напряжении и поэтому тратишь много селина.

— Но если у меня преждевременно начнется жесткая потребность, как же ты? — в страхе спросила она, вспомнив, что он сказал о том, как дженов могут опустошить до смерти. — Ты еще не восполнил свой селин!

— Райза, — спокойно ответил он, — злиннь мое производство селина.

Она чувствовала, как работает каждая клеточка его организма, пульсируя в ритме с нею, готовясь обслужить ее потребность, как бы велика она ни была. Его поле окутывало ее, давало возможность чувствовать себя в безопасности.

Теперь она как можно больше времени проводила в нейгере Серджи. Вместе с Серджи ходила в мастерскую, смотрела, как он готовит и полирует подстаканники для Таннена Дарли. Подыскивая другие небольшие предметы, которые можно было бы сделать из металла, она подумала о карандашах и ручках, о поясах для пряжек, о металлических деталях упряжи — обо всем, без чего местные жители обходятся или что вырезают из дерева. Серджи воспользовался несколькими ее идеями, в магазин кое-что взяли, но хорошо продавались только подстаканники.

Однако однажды, глядя на эти подстаканники, Райза вспомнила другой напиток, который тоже подают в стаканах с подстаканниками, — порстан. «Здесь, наверно, его подают в глиняных кружках», — подумала она. А не захочет ли Лавин сделать заказ и на такие изделия?

— Давай попробуем, — сказала она Серджи. — Сделай несколько, а я предложу их владельцам салунов.

— Подстаканники для порстана? Никогда не был в салуне для саймов. И не знаю, какой рисунок для них подойдет.

— Но сам порстан ты хоть раз пил?

— Конечно! — ответил он. — Его можно получить и у нас в столовой. Но джанкты пользуются им не для утоления жажды после тяжелой работы. Нет, они напиваются, пьянеют и слушают шильтпроновую музыку.

Сам по себе порстан не в состоянии опьянить сайма, но в комбинации с музыкой на саймских инструментах — игра идет как на слуховом, так и на нейгерическом уровнях — он вызывает тяжелое опьянение, а также страшное похмелье на следующий день. В течение трех месяцев после смерти матери Райза дважды видела отца в таком состоянии. Потом он приспособился к утрате, сосредоточился на воспитании детей и больше никогда не напивался.

— Сделай подстаканник в форме шильтпрона, — предложила она.

— Но ведь это неприлично!

— Вот именно!

Когда через два дня Райза отнесла образцы в город, в первых же двух салонах она получила заказ, который мастерские будут выполнять в течение двух месяцев. Когда она в третьем салуне подходила к стойке, ее окликнули:

— Райза! Райза Тиг! Как дела?

Это была Верла, молодая женщина из Норлеи, в пестром наряде своей профессии. Мужчины в салуне посмотрели на женщин, злиннили состояние Райзы и утратили к ней интерес.

— Иди сюда, здесь можно поговорить, — сказала Верла, усаживая Райзу за столик в углу. Мужчины собрались у стойки, за одним из столиков играли в кости; каждый бросок сопровождали громкие выкрики. Никто больше не обращал внимания на двух женщин.

— Я хорошо зарабатываю на своих детей, — сообщила Верла. — Здесь на одну женщину гораздо больше мужчин, чем в Норлее, и у меня много работы. Но я не буду вечно этим заниматься. Хочу открыть свой бизнес.

— Эго очень хорошо, Верла, — ответила Райза, опасаясь спрашивать, что это будет за бизнес.

— В Кеоне есть школа? — неожиданно спросила Верла.

— Школа? Ну, не совсем. Но их дети ходят на уроки…

Верла перешла на шепот.

— А можно туда послать моих детей? А я бы их навещала там. Райза, мой Динни несколько дней назад украл в магазине конфеты. Я растила своих детей честными — за кражу я дух из него выбила, но мальчишки в этом городе — все хулиганы. Я же не могу держать его при себе весь день — у нас только одна комната в гостинице. Он заботится о сестре; а нанять кого-то присматривать за детьми я не могу.

— Послушай, Райза, — добавила она очень серьезно. — Мой Динни… он знает, чем зарабатывает мама, но я не хочу, чтобы моя девочка поняла это. В Норлее у нас был свой дом. А здесь — только ширма, за которой их кровати. Мне это не нравится, но я долго ничего иного не смогу себе позволить. Если только их не примет Кеон.

— Верла, если бы решала я, то сказала бы — конечно; но я даже не член Кеона. Я всего лишь гость, плачу за свое содержание тем, что веду их бухгалтерию, торгую их товарами…

Она показала Верле подстаканники.

— О, как здорово! Шильтпрон на подстаканниках для порстана! — Верла рассмеялась. — Хорошо придумало. — В глазах ее появилось мечтательное выражение. — В Лавине нет шильтпронового заведения! Если бы я собрала достаточно денег… У меня есть друзья, которые здорово играют! У моих детей есть будущее! Что ты об этом думаешь, Райза?

— Что ж, так ты, вероятно, заработаешь много денег, — с сомнением ответила Райза. Ей такой бизнес не нравится, но для Верлы это будет шагом вверх. Поэтому она постаралась, чтобы ее голос звучал одобрительно. — Я спрошу у сектуиба Кеона о твоих детях. Но ты понимаешь, что им придется жить по обычаям общины…

— Этого я для них и хочу! — яростным шепотом сказала Верла. — Райза, я хотела еще в Карре пройти разъединение, но мне не разрешили: я для этого слишком стара. Пожалуйста, скажи сектуибу: я не хочу, чтобы мои дети убивали. Не хочу отдавать их, хочу быть их мамой, но хочу, чтобы они жили той жизнью, что я видела в Карре. Пожалуйста, Райза, если сможешь, уговори сектуиба поговорить со мной…

— Постараюсь, — ответила Райза. Эта просьба так ее удивила, что даже ослабло ощущение потребности.

Недд удивился и обрадовался, когда Райза в тот день принесла много денег.

— И это только задаток, — сказала она. — Забрина — она владеет самым большим салуном — спрашивает, не можете ли вы делать такие подстаканники из стали. Она говорит, что такие не разобьются, когда мужчины будут их швырять.

— Швырять?

— Ну, очевидно, там часто случаются драки. Сможете делать из стали?

— Нет, Райза, не сможем. Если бы могли, мы бы торговали ножами — даже у меня для этого хватает делового чутья.

— Вы не знаете как или это слишком дорого?

Проводник объяснил:

— Лучшая сталь приходит из Внешних территорий. У Серджи есть несколько образцов работы Древних — я его часто браню за напрасную трату денег, но он просто очарован разными видами металла. Конечно, он зарабатывает гораздо больше, чем тратит, но нам всегда так не хватает денег.

Бухгалтерские книги Кеона сообщили Райзе не только то, что Недд очень плохой бухгалтер. Община управлялась как семья. Все принадлежало всем и следовательно — никому. Если кто-то отправлялся в город, он брал деньги из кассы, за которой присматривала жена Недда Литит, взявшая на себя обязанности секретаря общины. Крупную сумму можно было получить только с одобрения самого Недда.

Денежные поступления отправлялись в казну общины. Райза негодовала, думая о том, как при такой системе бездельники способны разорить тех, кто много работает, хотя здесь она не видела ни бездельников, ни мотов. Но от комментариев воздерживалась, напоминая себе, что она всего лишь гость. Однако жить постоянно в таких условиях она не может. Ей нужно знать, что принадлежит ей, нужно контролировать свою собственность, как научил ее отец. Она старалась придерживаться тех же принципов с Крегом, еженедельно давая ему деньги на карманные расходы. Но мальчику негде было потратить эти деньг, и он просто прятал их в свою «сокровищницу».

Крег не проявлял желания уйти из общины. Дети Верлы — тоже, тем более что мать часто их навещала. Недд охотно согласился взять их:

— Разве мы можем отказать?

Он не хотел брать плату за проживание, и позже Верла сказала Райзе:

— Когда я открою свое шильтпроновое заведение, часть прибыли пойдет в Кеон — запомни мои слова.

Райза попыталась терпимо улыбнуться, Но в последние дни потребности мечты этой женщины начали ее раздражать. Однако она прикусила язык, не сказала Верле, что та всегда будет жалкой шлюхой и продажей своего тела едва сможет зарабатывать на жизнь.

Таннен Дарли попытался вцепиться ей в горло — убийца сайм, убивающий ту, что отбирает его жертву.

Райза мала ростом и потому сумела нырнуть, уйти от его хватки и ударить банкира в солнечное сплетение. Дарли громко выдохнул, отшатнулся и расслабил хватку.

Он ускорился, его потребность углубилась, вызвав в свою очередь углубление потребности Райзы…

Перед глазами Райзы вновь встала сцена в ее магазине, сцена смерти Элис. «Нет! Я должна контролировать себя!»

Она не станет животным, завывающим от жажды убийства! Неожиданно оправдались долгие дни практики контроля за собственным полем селина — Райза перешла к образу действий проводника.

Потребность отступила — но потребность Дарли по-прежнему была болезненным воплем, стремлением к жизни. Райза испытала прилив сочувствия. Он глубже в состоянии потребности, чем нормально позволяет себе сайм. Дорога назад в город в таком состоянии превратится в пытку — и все же она не может позволить ему убить девушку джена!

«Я не могу снова провалиться!»

Практика сформировала инстинкт. Райза спроецировала маскировочное поле — поле джена и схватила руки, снова устремившиеся к ее горлу. Теперь эти руки послушались, охотно ухватились за ее предплечья. Дарли не знал, как переплести щупальца, но она знала — хватка установлена, латерали соприкоснулись, и Райза, удерживая равновесие на кончиках пальцев, встретилась губами с губами Дарли.

Он втягивал селин с инстинктом джанкта. Райза дала ему все, что ему требовалось, — селин, но ему мало селина! Он искал чего-то такого, что Райза не могла дать, но наконец отдался удовольствию, позволил соблазнить себя.

Но вот он отвел щупальца, словно позволяя упасть телу мертвого джена. Райза, однако, убрала только латерали, держась за него. Мир вокруг головокружительно вращался. Серджи оказался за ней, его руки легли ей на плечи, и она прислонилась к нему. Головокружение прекратилось, но Райза продолжала испытывать огромную радость.

Сузи смотрела на нее огромными круглыми глазами. Появились и еще люди: один из проводников, Рикки, неожиданно развернул застывшую девушку джена в противоположную от сцены сторону.

— Беги! — приказал он. — Доберись до ворот, за ними он не сможет предъявлять на тебя права!

Девушка словно очнулась и захромала к ворогам. Она должна войти в ворота самостоятельно: если кто-нибудь из обитателей общины ей поможет, по закону он украдет девушку у Дарли. Жители Кеона, саймы и джены, встали в линию, преграждая Дарли дорогу.

Однако банкир утратил всякий интерес к девушке. Он смотрел на Райзу, и удивление в его взгляде сменялось гневом. Но тут к нему подбежала его дочь и закричала Райзе:

— Что ты сделала с моим папой?

Тревога ребенка подействовала на отца, и он стал ее успокаивать:

— Со мной все в порядке. Она не причинила мне вреда. Она… — Неожиданно он поднес руку ко рту. — Вы одна из них! Вы мне солгали! Извращенка!

При поддержке Серджи Райза смогла сохранить спокойствие.

— Даже ваша дочь видит, что напали на меня вы.

— Вы украли моего джена!

— Нет… ваш джен сбежал, и теперь девушка — наша добыча. Не думаю, чтобы у общины Кеон были в связи с этим какие-нибудь неприятности.

— Воры! Да я вашу грязную общину разнесу камень за камнем…

Сузи закричала:

— Папа, это я разрешила Триффин уйти! Пожалуйста, папа… — Крупные слезы покатились по ее лицу. — Она рассказывала мне разные истории и играла со мной. Я не хотела, чтобы она умерла, как мама!

Дарли сверху вниз смотрел на дочь.

— Сузи, это совсем не как мама. Она ведь джен…

— Мне все равно! — Она заплакала еще сильней. — И мне не жаль, совсем не жаль. Я не хотела, чтобы Триффин умерла!

С негромким стоном Дарли прижал к себе дочь.

— Кто тебе все это сказал? — Неожиданно он снова посмотрел на Райзу, в глазах его опять было гневное выражение. — Вы! Как вы могли использовать горе ребенка из-за смерти матери!..

— Мистер Дарли, — сказала Райза, — я встретилась с вашей дочерью только раз, когда вы нас познакомили. И никто из Кеона с ней не разговаривал. Спросите у нее.

— Мне сказала Триффин, — заговорила Сузи. — Она сказала, что ты ее убьешь… сделаешь ее мертвой, как мама. Но если ты можешь делать, как с миз Тиг, почему ты закрыл Триффин? Почему посадил ее на цепь, папа?

— Я… я объясню это тебе потом, когда вернемся домой, — сказал Дарли, беря девочку на руки. — Я и так собирался тебе сказать. Ты уже большая…

Как он защищал дочь? Райза молчала; она видела, что природная честность Дарли и любовь к дочери смягчают его гнев. Заговорил Рикки:

— Мистер Дарли, не хотите ли немного отдохнуть, выпить трин-чая?

— Я не позволю Сузи туда войти! — сразу ответил Дарли. Он сел на свою лошадь, посадил дочь перед собой и, ведя на поводу уставшего пони, двинулся в сторону Лавина.

Рикки сказал:

— Серджи, пожалуйста, отодвинься и дай мне злиннить Райзу.

Она собралась с силами, молодой проводник внимательно осмотрел ее. Потом он сказал:

— Никакого вреда… придется только немного раньше назначить тебе передачу. Серджи, пусть на всякий случай Недд тоже осмотрит Райзу.

— Со мной все в порядке, — возразила она.

— Все равно я хочу поговорить с Неддом о случившемся, — настаивал Серджи. — Жаль, что его здесь не было.

Рикки торопливо ушел. Райза и Серджи пошли по аллее. Джен спросил:

— Почему ты решила, что Дарли убьет меня? Ты знаешь: я могу справиться с ренсаймом.

— Я боялась, что ты его убьешь. Он ведь не безымянный грабитель, Серджи.

Особенно чувствительная в эти моменты, Райза была потрясена его огромным чувством вины. Но вот поле его успокоилось, и он сказал:

— Этот грабитель не должен был умереть. Я не знал, что он не выдержит моего удара. Товарищ должен лучше рассчитывать свои действия. Он пытался тебя убить… но я буду до конца жизни сожалеть об этом поступке. — Он вздрогнул. — Сегодня это подвергло опасности твою жизнь.

— Ерунда! — ответила она. — Я могла справиться с Дарли.

— Я не о передаче. Если бы не его дочь, он, вероятно, задушил бы тебя после.

Серджи и Райза застали Триффин в кабинете Недда. Сектуиб с помощью Геврона занимался лодыжкой девушки.

— Всего лишь растяжение, — сказал он. — Через один-два дня все пройдет.

Девушка посмотрела на Райзу.

— Я знала, что ты хотела меня забрать. Ты дважды пыталась меня выкупить, но тебе отказывали…

— Дважды? — спросил Серджи.

— В прошлом месяце я хотела купить ее у Дарли, — объяснила Райза. — Пыталась придумать способ…

— Она должна была сделать это сама, — негромко сказал Недд. — Должна по своей воле выбрать себе место. — Он повернулся к Райзе. — Позволь мне злиннить тебя.

— Рикки уже…

— Садись!

Райза послушней собак Серджи выдержала еще один осмотр.

— Гораздо лучше, чем я ожидал, — сказал сектуиб. — Как тебе удалось не обратиться сразу к Серджи за передачей? Если Триффин поняла верно…

— Я всего лишь дала передачу, — сказала Райза. — Вы сами столько упражнений со мной провели…

— Но ты джанкт, Райза, и ты в потребности, — сказал он, качая головой. — Как ты воздержалась от нападения на девушку…

— Со мной был Серджи. Прости меня, Тиффин, но твое поле ничтожно по сравнению с его.

— Но со временем может сравниться, — предположил Недд. — Злиннь, какое оно после всего ею пережитого.

Поле девушки было спокойным, расслабленным, приятным. Мощность его постепенно увеличивалась, толчок за толчком, как у настоящего товарища. Тиффин спросила:

— Что я должна сделать, чтобы остаться здесь?

— Ты уже сделала, — ответил Недд. — Сейчас отдохни и хорошо поешь, а потом поговорим. Ты должна решить, хочешь ли остаться в Кеоне или…

— А какой у меня выбор? — спросила она.

— Кеон, Карре или Внешняя территория, — ответил сектуиб.

— Ты сама сказала, что идешь в Карре, когда мы впервые встретились, — напомнил Серджи.

— Да, но только потому, что Карре ближе всего и я там уже была. Разве вы здесь живете не так же?

— В основном да, — ответил Недд. — Но как ты могла побывать в Карре раньше? Ребенком?

— Да. Я родилась на дженферме. Несколько предженов купили в помощь сборщикам фруктов, и я побывала на всей территории, собирала цитрусовые, сливы, орехи. Когда мы работали в Карре, там с нами, детьми, обращались очень хорошо. Мне рассказали об общинах и о звездном кресте. — Она положила руку на символ у себя на груди. — Это я нашла в убежище. На следующий день меня поймали, но я знала, что если сохраню веру…

Серджи всмотрелся в крест.

— Серджи, похоже на твою работу.

— Так и есть, — сказала Райза.

— Видите? — спросила Тиффин. — Я знала, что мое место среди вас! Вы ведь меня не прогоните?

— Нет, дитя, конечно, нет, — заверил ее Недд, но светлые глаза девушки при этом смотрели на Райзу.

Глаза из ее сна — они ожили, как будто она загладила вину: убила во сне отца, но спасла эту девушку. И это не просто спасение одного джена; она встала между саймом и его жертвой, она искупала убийства, совершенные ею до встречи с Серджи. И она знала, что больше кошмар не вернется.

— Райза, — спросил Недд, — не хочешь ли еще немного попрактиковаться в работе проводника?

— Мне казалось, вы не хотите, чтобы я этим занималась, когда у меня потребность.

— Злиннь состояние здоровья Тиффин, а потом скажи мне, что нужно лечить. Потребность проводника — при лечении дженов это преимущество, она обостряет его чувствительность.

Райза нашла девушку вполне здоровой. Последствия побоев, полученных на аукционе, прошли. Небольшое недоедание, но ничего серьезного. Какое-то время назад была сломана левая рука, но перелом хорошо зажил. Если не считать вывихнутой лодыжки, все остальное в отличном состоянии. Райза с изумлением злиннила, как увеличилось у девушки производство селина, когда она протянула свои латерали и позволила себе ощутить потребность.

Недд печально улыбнулся, видя ее радость.

— Приближается зима. Скоро у тебя будет большая практика в лечении.

Геврон принес поднос с горой наваленной еды. Три джена ели с огромным аппетитом, Недд пожевал немного фруктов, а Райза пила чай, пока Тиффин рассказывала о побеге из дома Таннена Дарли.

— После того как удалось уговорить Сузи открывать дверь и заходить ко мне, остальное было нетрудно. До сегодня. Она приходила ко мне и просила рассказать ей что-нибудь — но никак не соглашалась украсть у отца ключи, чтобы снять с меня цепь. Очень боялась. И мне оставалось только сказать ей, что ее отец убьет меня. Она даже не знала, что это значит! Но знала, что такое смерть, потому что ее мать…

Слезы покатились по лицу Тиффин.

— Я не хотела причинять горе девочке. Но что мне оставалось?

Серджи мягко сказал:

— Ей все равно нужно было узнать правду — а отец ее любит. Не волнуйся, Тиффин, он не станет ее наказывать.

Но Таннен Дарли наказал — Райзу, сообщив всему городу, что она проводник в Кеоне. На следующий день после замечательной передачи Серджи в городе с ней обращались враждебно. Хозяин магазина подстаканники взял, но разговаривать с Райзой не захотел. На улицах люди ее сторонились. Только в салунах на нее обращали внимание, но далеко не дружеское. Ее преследовали взглядами, подталкивали друг друга и открыто злиннили, когда она проходила мимо. Она могла с таким же успехом надеть красный плащ Кеона — или идти в сопровождении товарища.

Она вызывающе вытащила из-под воротника звездный крест работы Серджи, и теперь он сверкал на ткани простого платья. Как и Тиффин, этот символ придал ей смелости.

Наконец она решилась зайти в банк, потому что нужно было положить деньги на счет Кеона. Ее собственные средства все еще лежат мертвым грузом — сумеет ли она сейчас их инвестировать?

Таннен Дарли не захотел с ней увидеться. Кассир разговаривал грубо и неохотно. Ее ждало несколько сообщений: земля, которую она собиралась покупать, больше не продается. Даже Скиф, владелец конюшни, с ней почти не разговаривал.

Возвращаясь туда, где оставила лошадь, Райза встретила Верлу, одетую на этот раз в простое шерстяное платье и в плащ от дождя.

— Райза, я собираюсь в Кеон навестить детей. Поеду с тобой. Ты замерзла. Пойдем сначала ко мне, выпьем чаю.

— Ты уверена, что тебе не придется бежать из Лавина, если тебя увидят со мной? — спросила Райза.

— А мне все равно. Райза, ты ведь знаешь, что это не я о тебе рассказала.

— Рассказал Таннен Дарли, — ответила Райза. — Все знают, что случилось?

— Его маленькая дочь освободила джена, который попытался убежать в Кеон. Тан погнался за ним. С тех пор он держит дочь в доме под замком, а может, она сама не хочет выходить. Думаю, она впервые увидела убийство… тяжело ей пришлось: ведь она с этим дженом подружилась.

Уже в номере Верлы в гостинице Райза сказала:

— Сузи не видела убийство. Она видела передачу. Я не могла позволить Дарли убить девушку джена.

— Шен побери! — прошептала Верла. Потом: — Я никому не скажу, не бойся. Но… теперь я больше уважаю Тана: он ведь не сказал, что ты сделала. Если бы местные знали, тебе перерезали бы горло.

— Интересно, почему он не сказал?

— Ты ведь знаешь, что нравилась ему. Должно быть, до сих пор нравишься, потому что он только о тебе и говорил со мной.

— Дарли говорил с тобой?

Верла кивнула.

— Он провел здесь последние два вечера. Приличный человек, я бы хотела, чтобы все посетители были такие. Все говорил, что ты ему солгала — а я отвечала, что ты не солгала, а просто не сказала ему всей правды. Думаю, если бы ты сразу сказала ему, что остановишься в Кеоне, он понял бы.

Райза показала головой.

— Я не могла этого сделать.

— Ну, тогда тебе просто повезло, что он не организовал нападение на Кеон. Но тебе ведь всегда везет, верно?

— Не думаю.

— Ты нашла Кеон, когда была еще достаточно молода, чтобы разъединиться. А теперь Дарли не рассказал, что ты с ним сделала. Я называю это везением — не дашь ли и мне немного?

— Что?

— Смотри.

Верла достала из ящика туалетного столика шкатулку и нажала щупальцами в точной последовательности, изображенной на крышке. Шкатулка раскрылась, Верла достала оттуда золотую монету, тяжелое медное кольцо и новую банковскую сберегательную книжку. В ней была только одна запись — солидная сумма, вписанная накануне.

— Тан играл позавчера весь вечер, — сказала она. — Проиграл и все еще сердит, как шен. Он может позволить себе потратить немного денег, но эти он просто швырял на ветер, делал абсолютно неверные ставки…

Я попыталась увести его от стола, думая, что он мог бы бросить немного и в мою сторону, а он неожиданно сказал: «Эй, играй за меня!» и сунул деньги мне в руки. Райза, столько денег я никогда в жизни не держала!

— И ты попыталась отговорить его играть?

— Нет, мне пришлось делать, что он говорит. Но я делала хорошие ставки и начала выигрывать. Теперь я знаю, как втягиваются в игру, — выиграть столько — все равно что благодать получить. — Она покраснела. — Прости. Короче, я обчистила всех за столом. К концу уже начали проигрывать драгоценности и амулеты. Тан настоял на том, чтобы мы поделили выигрыш, хотя я играла на его деньги. Он все равно ушел богаче, чем пришел, — и посмотри! Райза, теперь я могу купить шильтпроновое заведение.

— Не сможешь, если будешь еще играть. — сказала Райза.

— Нет, никогда. Но посмотри — здесь достаточно, чтобы сделать начальный взнос за салун Лестера.

— Салун Лестера? — Это самый маленький салун в городе и наименее привлекательный, но в нем все равно много посетителей.

— Лестеру надоело жить в одном месте, — объяснила Верла. — Там нужен большой ремонт, но в городе есть мужчины, готовые заплатить мне не деньгами, а работой, а мы с Динни умеем красить. Я послала за своим другом Амбру, он играет на шильтпроне, и, если ты нас поддержишь, через два-три месяца мы сможем открыться.

— Поддержать тебя?

— Райза, ты ведь ищешь, куда вложить деньги. Теперь здесь никто не захочет иметь с тобой дело… а я готова. Конечно, если… ведь эти деньги не принадлежат теперь Кеону?

— Нет, они мои, — ответила Райза. Голова у нее закружилась. Шильтпроновое заведение? Что сказал бы ее отец? Спрос и предложение. Ее деньги лежат в банке, они не работают. Но рисковать, отдавая их Верле…

— Я должна быть тайным партнером, — сказала она, не сознавая, что уже приняла решение. — Разделим расходы и доходы…

— Половина моих доходов принадлежит Кеону, — твердо сказала Верла. — Не буду говорить, пока не добьюсь успеха… но потом половина моих доходов пойдет как плата за детей.

— Можешь делать со своей половиной, что хочешь, Верла… а я позабочусь о своей. Пойду взгляну на салун Лестера. Ты не ходи: если узнают, что мы партнеры, цена удвоится.

Полчаса спустя Райза вернулась, внимательно осмотрев салун. Здание крепкое, повреждения поверхностные. Хорошая инвестиция, учитывая цену.

Она вернулась в гостиницу, переплела щупальца со щупальцами Верлы, и они трин-чаем отметили свое соглашение.

Райза чувствовала боль и страх джена, которого она держала — великолепное обещание предстоящего удовлетворения. Наконец! Но здесь было еще что-то… какое-то другое обещание вместе со страхом…

Ее сверхчувствительные нервы давали ей возможность ощутить и другие поля — Серджи поднимался на ноги, онемев от отчаяния. В открытой двери Недд и Литит, за проводником Триффин, которую тот отодвинул в сторону.

Напряжение заполнило маленькую изолированную палату.

Что-то в джене, которого она держала, показалось Райзе знакомым. Но это невозможно. Наряду со страхом любовь…

С невероятным усилием она заставила себя перейти в состояние двойного сознания и посмотрела на джена, обещавшего ей жизнь.

«Отец!»

Глаза с темными ресницами стали глазами отца из ночного кошмара, потом снова глазами Моргана Тига. Ее отец был сайм. А она держит джена. Но она держит своего отца — он манит ее к жизни, которую она знала с ним. Он хочет, чтобы Райза убила, но если она убьет — она убьет его!

Парадокс ночного кошмара разрешился узнаванием.

«Крег!» Храбрый, как его отец, который готов был отдать жизнь за детей.

Их взгляды встретились.

— Райза, — прошептал Крег, — хочешь передачу от меня? Я могу сделать это для тебя.

Но он не мог. Холодок страха, который он испытывает, этого вполне достаточно, чтобы она его убила. Но она не может его отпустить — ей необходим этот страх. Без него она не сможет жить.

Но не сможет и жить, если убьет Крега.

Только Крега? Лицо отца из кошмара слилось с лицом ее брата, с лицом отца, лицом Триффин…

— Я не хочу убивать! — с приступом боли поняла она. — Не позволяйте мне убить!

Ее руки и щупальца казались парализованными. Усилия отпустить Крега потребовали еще больше селина.

— Серджи! — прошептала она, не стыдясь того, что нуждается в нем.

Он был рядом, поле его затопило ее облегчением, радостью и обещанием. Руки Райзы двинулись, латерали легли на место — знакомые губы коснулись ее губ, и жизнь прокатилась по ее опустошенным нервам, наконец она узнала благословение и мир.

Райза чувствовала себя так, словно только что прошла через переход, — только несравненно лучше. Крег стоял у двери, растирая синяки на руках. Но сейчас нет времени для извинений. Впервые она по настоящему поняла, что ее брат определился как джен, — технически он стал взрослым.

— Поздравляю, Крег, — сказала она.

Он бросился в ее объятия.

— О, Райза, а я поздравляю тебя! Ты сделала это, сестренка! Я знал, что у тебя получится!

Ее обнимали Недд, Литит, Триффин. Потом Литит привела палату в порядок, принесла суп и фрукты — Райза все это без труда съела — и настояла, чтобы девушка поспала.

Проснулась она со страстным желанием уйти отсюда. Кто-то положил рядом с кроватью платье и туфли. Райза вышла, слегка ударив щупальцем удивленного сайма за столом.

Утро было холодное и ясное. Райза глубоко вдохнула морозный воздух, запах дыма и почувствовала страстное желание жить. Она побежала в помещения для гостей, приняла душ, переоделась в шерстяное платье и башмаки — и обнаружила ожидающего ее Серджи.

Он выглядел отлично, с ясным взглядом, с блестящими, покрасневшими от мороза щеками.

— Надо было подождать в палате, пока один из проводников не проверит твое состояние, — сказал он, но ни в его голосе, ни в поле не было укоризны.

— Я сама проводник, — ответила Райза, — и я провозглашаю себя совершенно здоровой.

Все встречные поздравляли ее. Она чувствовала, что ей рады, что она словно настоящий член семьи.

— Я иду в город, — сказала она Серджи. — Идешь со мной?

— Разве ты кое-что не забыла?

— Что? — не понимая спросила она.

— Доску с расписанием. Ты ведь теперь действующий проводник.

На мгновение радостное возбуждение покинуло ее. «Тиги всегда платят по долгам», — напомнила она себе и вслед за Серджи пошла к доске.

Конечно, на сегодня назначен урок у Недда, потом передачи! Сердце ее вздрогнуло, когда она вспомнила, как стояла между саймом и убийством. «Сейчас я могу это сделать, — подумала она. — Я хочу это сделать».

В утреннем расписании нет ни ее имени, ни имени Серджи, но она поняла, почему рядом с ней нет брата: он на уроке у Рикки.

— У тебя все утро свободное, — заметила Райза.

— Предполагалось, что ты еще будешь отдыхать.

— Ни мне, ни тебе отдых больше не нужен. Пошли — расскажем Верле добрую новость.

Верла зря не тратила времени. Они оформили контракт. Верла поверила Райзе, когда та объяснила, что в нем написано. Это произошло еще до того, как Райза оказалась в заключении в Кеоне. Свои деньги Райза отдала Верле, и та положила их на счет шильтпронового заведения.

— А если Таннену Дарли не нравится это вложение, он может брызгать слюной, — оживленно заявила Верла.

Когда они с Серджи приехали в город, Райзу поразило, как много сделано в салуне. Фасад свежевыкрашен, окна блестят, на вывеске надпись «У Верлы» — слегка кричащими, на вкус Райзы, буквами.

Бар уже открыт, хотя столики убраны и мужчина и женщина посыпали пол песком.

Верла за прилавком болтала с саймом, который, опершись локтем о стойку, наблюдал за работающими. Верла сменила свою ярко-рыжую окраску волос на гораздо более привлекательную золотисто-каштановую. На ней было бирюзового цвета платье, чуть ярковатое, но зато закрывающее тело от горла до лодыжек и с рукавами до локтя. Никаких перьев или блесток, но все равно платье подчеркивало каждый изгиб ее тела — а у Верлы, казалось, этих изгибов больше, чем у любой другой саймской женщины.

Деловое чутье партнерши радовало Райзу. Они ведь не хотят, чтобы их заведение считали публичным домом, надеются привлечь приличных посетителей.

— Мои дети будут здесь часто бывать, — говорила Верла. И соответственно изменила свой имидж.

— Райза! — радостно воскликнула Верла и заторопилась навстречу. — Ты здорово выглядишь! Я так рада за тебя! И Серджи…

Окружающее поле пропиталось злобой, когда владелица шильтпронового заведения «У Верлы» обняла джена. Верла повернулась к посетителям.

— Это мои друзья. Если вам это не нравится, есть и другие салуны. И вы двое, — обратилась она к работникам, посыпающим пол песком. — Я вам плачу, чтобы вы работали, а не глазели на меня!

Двое из трех посетителей у стойки ушли. Работники пожали плечами и вернулись к своему занятию. Тот, что разговаривал с Верлой, с ленивым высокомерием злиннил Райзу и Серджи и снова занялся выпивкой.

— Верла, — сказала Райза, — если мы будем разгонять посетителей…

— Эти двое пойдут к Забрине, расскажут, что они здесь видели, и очень скоро десяток человек явится сюда злиннить… гм… жителей общины. И всем им придется покупать выпивку! Так что пока я не занята, пойдем посмотрим, как я все устроила. Амбру! Амбру, спустись и присмотри за баром!

Из внутренних помещений показался сайм на костыле. Он был одноногий и горбатый, так что ростом ниже Райзы. Лицо было изуродовано, как и тело, раздвоенная челюсть, беззубый рот, нос с горбинкой, кривые глаза. Шерстяная шапка надвинута на лоб, почти до самых глаз.

Верла сказала:

— Это Амбру. Когда он играет на шильтпроне, вы словно плывете в окружающем поле. Амбру, я тебе рассказывала о Райзе и Серджи амбров Кеон.

— Привет, ребята! — жизнерадостно отозвался Амбру. — Друзья Верлы — мои друзья!

Верла повела Райзу и Серджи по коридору, по обе стороны которого кладовые были превращены в небольшие номера.

— Это комнаты для гостей, — объяснила она. — А кладовую я пристроила сзади.

— Комнаты для гостей? — переспросила Райза.

— Никаких комнат для убийства! — решительно ответила Верла. — Но, Райза, когда смешаешь порстан и шильтпрон, кое-кто засыпает, а иногда мужчина и женщина…

— Мне кажется, ты говорила… — Райза замолчала. В Кеоне она никому не рассказывала, что Верла ее партнер. Неужели женщина пользуется этим, чтобы превратить их заведение в то, о чем они не договаривались?

— Нет, нет, никаких девушек не будет… Но люди есть люди. Сюда буду приходить мужчины и женщины. Даже семейные захотят вырваться на вечер, отдохнуть от детей. И батраки, которые приходят в город с ферм и здесь напиваются… им бы хотелось спать на чистой постели, а гостиницу себе позволить они не могут. У меня все будет респектабельно — сама увидишь.

Ведя их дальше, она добавила:

— Последняя комната — Амбру, дальше склад. Я навела порядок в посуде… Серджи, тебе нора браться за работу и сделать много подстаканников.

— Скажу Крегу, — пообещал Серджи и в ответ на вопросительный взгляд Райзы объяснил: — Твой брат занимается производством, когда я слишком занят, чтобы работать в мастерской.

— А еще какие новости я пропустила?

— Заболела дочь Таннена Дарли, — сказала Верла. — Когда Тан привез с последнего аукциона двух дженов, у девочки началась истерика. В его день убийства я взяла Сузи и вместе с моими детьми отвела на Висящую скалу, чтобы она не видела… Ну, вернувшись, она не обнаружила одного из дженов, и у нее случился настоящий припадок. Теперь Тан ищет место, где бы он мог держать своих дженов.

— Но почему ему так быстро потребовалось убийство? — спросила Райза.

— О, он ускорялся, как сумасшедший. Мне кажется, после всего случившегося он пытался побыстрей избавиться от твоего селина.

Звучало вполне правдоподобно. Но как же бедная девочка? Большинство детей устанавливаются в возрасте от двенадцати до четырнадцати дней. У Сузи еще достаточно времени, чтобы привыкнуть к тому, что саймы, чтобы выжить, убивают дженов.

Но что если дочь банкира после перехода должна будет бежать в Кеон?

«Должен быть способ сделать жителей города терпимей к Кеону».

Верла показала им свои жилые комнаты, очень похожие на те, в которых выросла в магазине Тига сама Райза. В кухне/гостиной стол и стулья из салуна, печь и раковина.

— Смотрите, — гордо сказала Верла, — в раковине насос. Теперь не нужно бежать за водой наружу.

— Тебе нужен бойлер, — сказала Райза. — Серджи, можно не заказывать бойлер в Норлее, а сделать здесь?

— Если найду достаточно жести для бака, — ответил он.

— Отлично. Мы тебе сделаем, Верла… а ты всем расскажешь, какой он надежный и где ты его взяла.

— Райза, — сказал Серджи, — может, для одного бойлера я найду жесть, но если будет заказ на полдюжины…

— Об этом будем беспокоиться потом, — ответила она.

Металл всегда был проблемой. В мастерских Кеона очищали куски металла и превращали их в подстаканники, при этом покрывали обломки эмалью, но даже эти небольшие количества металла на территории Залива были большой редкостью.

А вот на территории дженов много ожидающих раскопок развалин городов Древних. Особые чувства саймов вместе с их способностью к ускорению давно привели к тому, что в развалинах города Древних вблизи Ланты не осталось ни кусочка металла. Собрали весь металл, до которого можно добраться без способности Древних сдвигать горы. Но джены не могут злиннить и ускоряться.

К тому же Древние развалины на территории дженов часто становились убежищем безумцев, которые после перехода прячутся в лабиринтах упавших зданий и могут там прожить месяцы, охотясь на безрассудных старателей.

В Кеоне все об этом знают, но никто не подумал предложить отправиться на территорию дженов в экспедицию за металлом.

— Нам не нужен большой город, — позже в тот же день говорила Райза Недду. — Прошлым летом мы с папой злиннили места, заросшие кудзу. Должно быть, это остатки поселений Древних. Сейчас видны только бугры, заросшие растениями.

— Но зачем они тебе? — подозрительно спросил Недд. — Райза, Кеон не может организовать грабеж…

— Никакого грабежа! Мы не будем углубляться на Внешнюю территорию. Я говорю только о находках, которые принадлежат нашедшему. Таков закон, и к тому же это часть пограничных договоров.

— Но в договорах также говорится, что сайм не имеет права заходить на территорию дженов, и всякий, кто там окажется, будет казнен на месте.

— Они нас не увидят. Вы ведь не позволяете им увидеть вас, когда пересекаете границу по дороге на конкурс Аренсти.

Недд вздохнул.

— Ну, хорошо, забудем о законе. Как по-твоему, сколько будет стоить подготовка такой экспедиции?

Она попыталась подсчитать.

— У нас есть лошади, мулы, повозки и люди. Нам нужны кирки и лопаты, блоки и такелаж для них…

— И что из этого самое важное и дорогое? — подталкивал ее Недд.

— Металл, — простонала Райза. — Но Недд, именно поэтому…

Он взмахнул двумя щупальцами в жесте «будь разумна».

— Я признаю ценность твоего предложения. Переживем зиму и на следующий год обсудим его.

— На следующий год! Действовать нужно сейчас!

— Да, сейчас, между окончанием уборки урожая и наступлением зимы. Но в течение ближайших нескольких недель мы все равно не сможем выступить, а потом начнется самая плохая погода в году. Ты должна понять, Райза, что для всего есть свое время — а теперь тебе время учиться быть проводником, а не отправляться за добычей на территорию дженов.

Райза узнала Никку, владелицу местного загона. Женщина была одета для убийства — буквально, потому что тащила за собой дрожащего джена в грязном белом балахоне. Просторная одежда скрывала признаки пола, а черты лица джена прятались под растрепанными волосами. Это был джен, каких Райза знала всю жизнь, — до встречи с Серджи. Испуганный и озябший, ноги в синяках: Никка беспощадно пинала его.

На Никке было пестрое платье. И по контрасту ее поле звенело от жесткой потребности. Она хотела убить этого джена — и убить немедленно.

Верла выступила вперед.

— Никаких убийств в заведении. Убивай дома, потом можешь присоединиться к нам.

— Я думала, это шильтпроновое заведение, — саркастически сказала Никка.

— Так и есть, — ответила Верла. — Порстан, шильтпрон, танцы — все к вашим услугам. Но никаких убийств.

— А без убийства какое же веселье! Эй, у меня есть несколько лишних. Я их приведу, мы будем танцевать вокруг них, потом убьем…

— Никка, уходи без шума, или я сам тебя выведу.

Таннен Дарли встал рядом с Верлой.

— Шен и шид, Тан! Ты что же, на стороне этих извращенцев?

Никка непристойно захихикала. Она показала на Райзу и Серджи, с ее латералей капал ропалин.

— Вот этих двоих! Парни, что вы злиннили до того, как я пришла? И где ты теперь берешь селин, Тан?

Сама того не зная, женщина попала в больное место. Банкир сделал шаг вперед, а Верла сказала:

— Тан, не надо!

— Папа, пусть она уйдет, — заплакала Сузи Дарли.

Дарли угрожающе шагнул вперед.

— Это заведение для семейного отдыха. Все вели себя прилично — пока ты не появилась. Убивай в одиночестве, как поступают леди и джентльмены. Мы не позволим тебе испортить нам вечер, Никка.

Женщина посмотрела на других местных.

— Эй, вы позволите этому развратнику…

Встал Трипп Сентелл и остановился плечом к плечу с Танненом Дарли.

— Тебя вежливо попросили уйти. Убирайся.

Он угрожающе замахнулся. К нему присоединились еще двое мужчин.

— Вы все — шидони-проклятыс придурки! Пожалеете, что защищаете этих извращенцев… они украдут ваших детей, сделают из них дженов-оборотней и используют в своих грязных, отвратительных…

— Достаточно! — сказала Верла. — Никто не смеет оскорблять моих гостей! Забирай своего джена и не возвращайся.

Никка наконец поняла, что зашла слишком далеко. Она мрачно повернулась, сказала:

— Вы об этом пожалеете! — и потащила за собой джена в темноту.

Неловкая тишина заполнила окружающее поле. Дарли сказал Верле:

— Может, это хорошо, что твои правила прошли испытание. Теперь все знают, что у нас есть заведение для семейного отдыха. Именно этого нам в Лавине не хватало.

Послышался одобрительный гомон. Верла покраснела и улыбнулась. Те, кто встал на ее защиту, вернулись к своим столикам. А сама Верла направилась к гостям из Кеона, Дарли — за ней.

Недд встал.

— Мы уйдем, чтобы не было других инцидентов.

— Садитесь! — приказала Верла. — Никто не имеет права прогонять моих гостей.

— Ты скоро будешь так хорошо зарабатывать, что сможешь выкупить долю Кеона, — сказал ей Недд. — А сейчас никто не должен знать…

— Все уже знают, мистер Варнст, — сказал Таннен Дарли. — Верла не делала из этого тайны… и это не повредило ее бизнесу. Злинньте окружающее поле. Если вы решите продать свою долю, я с радостью выкуплю ее.

— Ну, я… — запнулся Недд.

Дарли сказал:

— Предлагаю вам проконсультироваться у миз Тиг. Я не мог не заметить, что платежеспособность Кеона сильно повысилась с тех пор, как она появилась у вас.

И он повернулся к Райзе, которая боролась с желанием пнуть под столом Недда.

— Райза, — сказал банкир с легким поклоном, — не хотите ли присоединиться к нам с дочерью? Мне нужно кое-что вам сказать.

Не обращая внимания на предостережение в нейгере Серджи, Райза села за столик Дарли. Когда все уселись, банкир сказал:

— Хочу извиниться, Райза… хотя то, что я раскрыл вашу связь с Кеоном, не причинило вам никакого вреда.

— На самом деле это привело к очень выгодному делу.

— А это, в свою очередь, извлекло деньги из карманов клиентов и поместило в мой банк, так что все в выигрыше, — сказал он с улыбкой. — Тем не менее я извиняюсь. Сузи все мне рассказала. Девушка-джен побудила Сузи помочь ей бежать.

По обычаю, он говорил о Триффин как о неодушевленном существе. И Райза подумала, как он может так ошибаться. Для нее даже джен, которого увела Никка, тоже стал личностью.

Защитный механизм джанкта стал ей совершенно очевиден. Райза испытала сочувствие к Таннену Дарли и ко всем ему подобным: эти хорошие люди не смогли бы жить, если бы признали, что живут за счет жизни других людей.

Дарли неверно истолковал сочувствие Райзы.

— Сузи болела. Надеюсь, вы объясните ей…

Большие голубые глаза девочки устремились к Райзе.

— Почему ты не можешь давать папе селин каждый месяц, чтобы он больше никого не убивал?

Дарли в напряженной тишине ждал ответа Райзы. Она с такой же прямотой ответила:

— Потому что если папа, в его возрасте, перестанет убивать, он сам умрет.

Нейгер Сузи был потрясен. Она бросилась в объятия отца, прижалась к нему.

— Папа, прости! Я люблю тебя! Я не хочу, чтобы ты умер!

Дарли посмотрел поверх головы дочери и с трудом произнес:

— Это правда?

Райза серьезно кивнула, думая, почему Верла не рассказала ему всего. Но потом вспомнила, что в профессию Верлы выходит выслушивать жалобы других, а не рассказывать о своих бедах.

На них смотрели с соседних столиков. Дарли сказал:

— Пора домой. Сузи, твое время ложиться спать…

Сузи протянула руку Райзе.

— Пожалуйста, — попросила она, — пойдем с нами. Мне нужно тебя расспросить…

Дарли добавил:

— Пожалуйста, Райза. И говорите ей правду. Я скорее отдам ее Кеону, чем потеряю в травме убийства.

Травма убийства — главная причина детской смертности при переходе. Ребенок, который видел убийство — особенно убийство члена семьи или близкого друга — может впасть в истерику при переходе и истратить последние жизненные ресурсы до того, как появятся щупальца. Неспособный извлекать селин, он умирает от истощения. Возможно, Сузи никогда не видела убийство, но у нее явные признаки травматического перехода.

«Так могло случиться и с Крегом, после того как он увидел убийство Элис».

И Райза пошла домой к Дарли, не обращая внимания на яростное возражение в нейгере Серджи, когда подошла к столику и рассказала, куда направляется.

Она помогла Сузи приготовиться ко сну, объяснила ей, что сайм не нуждается в убийстве, если при переходе воспользуется помощью проводника.

— Но даже если ты убила, совсем не обязательно продолжать. Можно пройти разъединение в течение Первого Года — перестать убивать. Это гораздо трудней, но вполне возможно. Я это сделала.

— Ты убивала?

— Да… но еще во время первого года решила прекратить. Ты тоже можешь принять такое решение, Сузи, — если захочешь.

— Я никогда не буду убивать, — решительно сказала девочка.

Ее отец, который слушал в дверях, сказал:

— Я отведу тебя в Кеон, Сузи, обещаю.

Райза ожидала, что Дарли обнимет дочь, но он, дав это трудное обещание, тут же вышел. Поэтому она укрыла девочку, поцеловала в лоб и сказала:

— А теперь спи. Папа о тебе позаботится.

С ангельской улыбкой Сузи мгновенно уснула крепким детским сном.

В прошлый раз Райза только бегло видела элегантную гостиную. Теперь Дарли стоял в ней перед камином. На каминной доске блестели стаканы в серебряных подстаканниках работы Серджи. Он смотрел на портрет женщины… очевидно, матери Сузи.

— Тан.

Он обернулся на ее слова, и она увидела слезы на его лице.

— Не нужно, Тан! Вы не потеряете дочь — теперь вы не можете ее потерять. — Он посмотрела в его неспокойные глаза и добавила: — Даже если она станет саймом.

Последние остатки самоконтроля покинули его: Райза высказала то, чего больше всего боится каждый родитель. Он сел на маленьких элегантный диван и заплакал — очищающими слезами.

Это продолжалось недолго: не такой это был мужчина, чтобы потворствовать своим эмоциям. Он вытер глаза и посмотрел на Райзу.

— Я не могу идти с ней.

— Не можете… но вы и не захотели бы. Вы ведь столько тут создали…

— Какой в этом смысл? Все мои деньги не могли сохранить жизнь Лите. И ничего не сделают для Сузи. Райза, вы уверены, что я не могу прекратить убивать? То, что вы со мной сделали… вы, конечно, меня ужасно испугали. Но почему нельзя?..

— Мы не можем это сделать с вами. Тан. Даже будь вы достаточно молоды… Невозможно сделать это лишь потому, что Сузи отказывается убивать. Вы сами должны этого захотеть.

— Я могу научиться. И я почти принял решение…

— Сузи принимает факты. Примите их и вы, Тан. Вы не можете пройти разъединение, но ваша дочь может стать неджанктом.

Она чувствовала, как он успокаивается. Этот человек — сильная личность, он реалист. Он ей нравится — и он это чувствует. Он взял ее за руку, хватательные щупальца скользнули по ее коже.

Он одинок. Как легко прийти в его объятия и смягчить его одиночество, удовлетворить его желание…

Но он глубоко злиннил ее, и печальная улыбка показалась на его губах.

— Вы хотите не меня, Райза.

— Простите, — прошептала она.

— Тут нечего прощать. Моя потребность в друге гораздо сильнее, чем в любовнице.

Она заметила, что он сознательно употребил слово «потребность».

— Я всегда буду вашим другом. И другом Сузи.

— Отведу вас к Верле, — сказал он.

— А Сузи?

— Снаружи один из моих людей. И я впервые за два месяца уверен, что она не проснется от кошмара.

Они пошли в холодной темноте, и Дарли продолжил:

— Это шильтпроновое заведение, возможно, лучшее, что случилось в Лавине. Я думал, это будет злачное место — знаете, какими бывают такие заведения.

— Этого ожидала и Никка.

— Да. Но Верла не пускает к себе отбросы. — Он рассмеялся. — Никогда не подумал бы, что буду стоять плечом к плечу с Триппом Сентеллом. Шильтпроновое заведение, принадлежащее городу, объединит горожан и фермеров.

— Я хотела бы добиться еще большего сотрудничества, — сказала Райза и рассказала о своей идее добывать металл на территории дженов. — Кеон обладает знаниями, но у него нет средств для строительства большой мастерской и нет доступа к металлу.

— Эту мысль стоит обдумать! — сказал Дарли, открывая дверь заведения Верлы.

Амбру играл и пел, аудитория слушала как зачарованная. За столиком гостей из Кеона оставался только Серджи. Райза пришла в негодование при мысли, что он был уверен: она придет за ним. Но музыка была слишком прекрасна, чтобы сердиться.

Голос певца был такой же изношенный, как и его тело; за ним стоял огромный опыт. Амбру пел балладу преступного мира, герой которой постоянно дурачил представителей закона. Но жизнь он закончил на территории дженов, его застрелила дженская милиция; он предпочел такой исход смерти от истощения, которая его ждала, если бы он попал в руки к саймам.

Сменив ритм, Амбру начал веселую праздничную песню перехода, и все в помещении затопали. Нейгер Серджи пульсировал в ритме музыки. Люди оборачивались к нему, подбадривали.

Амбру снова сменил ритм и запел любовную балладу. Поле Серджи усиливало эмоции, плывущие на нейгерическом уровне. Райза посочувствовала Серджи: как джен он не может воспринимать музыку на обоих уровнях: звуковом и нейгерическом.

Она сидела справа от Серджи. Он обнял ее правой рукой, взял за руку и потом взял в свою и ее левую руку.

Райза была потрясена. Она словно не только слышала и злиннила музыку, но и чувствовала ее, видела, обоняла, пробовала на вкус. Они стали одновременно слушателями и исполнителями, создавали свой собственный мир.

Когда музыка кончилась, Райза посмотрела на Серджи и поняла, что он ничего не упустил.

Она всегда думала: «Он делает поразительные вещи… для джена. Он удивительно проницателен… для джена».

Ей казалось, что она воспринимает дженов как людей — но считала их неполноценными, незавершенными людьми… или детьми. Неудивительно, что она не видела в Серджи мужчину.

Они молча встали и вышли. На пороге Серджи привлек к себе Райзу, закутал их обоих в свой плащ — дул резкий холодный ветер. Серджи поцеловал ее, его губы были мягкими и податливыми. Райза, стоя на копчиках пальцев, задохнулась и вынуждена была прервать поцелуй, хотя ей хотелось еще.

— Пойдем домой, — прошептала она.

Он улыбнулся и ответил:

— Это место принадлежит нам. Четверть его твоя и четверть моя. Давай поторопимся, если хотим найти пустую комнату.

Чувствуя ее застенчивость, он провел ее к заднему входу. Они прошли через кухню Верлы, где один из ее работников грел воду для мытья посуды, потом через коридор, по обе стороны которого располагались спальни. Изоляция была прекрасная: в качестве стандарта Верла использовала чувствительность Райзы. Райза вошла в первую же пустую комнату и с облегчением наблюдала за тем, как Серджи запирает дверь на засов. А когда он повернулся к ней, она почувствовала, как покраснело лицо и гулко заколотилось сердце.

Он такой большой, такой мужественный… по коже ее пробежал нервный холодок, она ощущала его желание.

Он удивился, в его нейгере читалось изумление.

— Райза… неужели ты никогда?..

— Т… только с саймом, — смогла она ответить.

Он рассмеялся, но не насмешливо, а облегченно. Снял свой и ее плащи, повесил на колышки. Потом снова поцеловал ее — и начал раздевать, снимал слой за слоем теплую зимнюю одежду, давая ей время привыкнуть, возбудиться…

Захваченная желанием Серджи, Райза начала участвовать в раздевании, ее щупальца одновременно расстегнули все его пуговицы, и наконец тела их встретились, она прижалась к теплой/прохладной коже, ощутила силу Серджи.

Он положил ее, но когда сам приготовился лечь, она сказала:

— Подожди. Я хочу посмотреть на тебя.

Она никогда не видела его обнаженным; больше того, никогда, даже летом, он даже рубашку не снимал в ее присутствии.

В ту ночь, когда они впервые встретились, она беззастенчиво мылась под дождем, потому что тогда для нее он не был личностью, а всего лишь дженом. Но он сохранил свое достоинство, защитил ее растущую чувствительность. Поэтому его нагота была для нее чем-то новым, каким-то новым восприятием. Она улыбнулась.

— Ты прекрасен, — сказала Райза. — Как одна из твоих скульптур.

Она положила голову на его плечо и позволила руке и щупальцам играть на его груди.

Он прижал ее к себе, снова поцеловал и прошептал:

— Мне нравится, как ты на меня смотришь. И ты мне нравишься. Я люблю тебя, Райза.

Вспышка страсти, затем появилось время исследовать и экспериментировать, пока они лежали в объятиях друг друга.

— Не могу представить себе ничего лучше, — наконец сказал он.

— А лучше и не бывает, — ответила Райза, прижимаясь к нему.

— Лортуэн. Отношения ЛОТ. Считается, что они лучше.

— А что такое лортуэн? — лениво спросила Райза.

— Когда между саймом и дженом устанавливается полное нейгерическое соответствие. Если так происходит с лицами противоположного пола, их отношения не ограничиваются передачами, но включают секс. Считается, что это превосходит все, что способны ощутить смертные.

Райза приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Но это и есть то, что у нас, — сказала она.

— Нет… хотя я не хочу никому давать передачу, кроме тебя, физически возможно нечто еще более совершенное. При отношениях ЛОТ системы сайма и джена так полно настроены друг на друга, что они не могут ни к кому другому прикасаться. И если передача между ними невозможна, они умирают.

Серджи говорил сонным голосом, на губах его была легкая улыбка.

— Но ведь тебе это нравится, — удивленно сказала Райза.

Его улыбка перешла в смех.

— Лортуэн, вероятно, только миф. — Он поцеловал ее. — У нас есть любовь, и этого достаточно для любого человека. Недд был прав, когда говорил, что не нужно тебя торопить. А теперь твоя присяга и наша свадьба пройдут одновременно.

Она так сильно толкнула его в грудь, что у него перехватило дыхание.

— Шен и шид! Если не можете связать меня цепями присяги, хотите привязать брачными обетами! Я не готова к браку — и определенно не к браку с…

— С дженом? — подсказал он, и нейгер его стал таким же ледяным, как взгляд.

— С жителем общины, — сказала она, надеясь, что он ей поверит. — Поэтому ты соблазнил меня? Это была идея Недда? Неужели вы не можете поверить мне на слово? Я дала слово Кеону — и со стороны Тига этого вполне достаточно.

Райза спрыгнула с лошади и потянулась к Серджи.

Она злиннила его поле — он без сознания и теряет кровь из рапы в голове, но он жив.

Борясь с течением, Райза вспомнила смерть отца в реке…

Теперь Серджи!

Кто-то надвигался на них — джен верхом и с ружьем.

Райза утащила Серджи под воду и позволила течению нести их. Когда она вынырнула, удивленный патрульный осматривался в поисках цели.

На него сзади прыгнул один из городских саймов, вырывая ружье из рук. Джен испугался, его страх распространился вокруг.

Это был все, что нужно сайму. Он стащил джена с лошади, прижался ртом к его кричащему рту…

Благодать убийства!

Неджанкты Кеона вспыхнули интилом, но сохраняли контроль над собой.

А вот джанкты не могли себя контролировать. Некоторые в пути миновали поворотный пункт и были близки к потребности…

Джены, вошедшие в реку, поняли свою ошибку — слишком поздно, и страх превратил их в цель. Несколько убийств разорвали окружающее поле.

Райза вытащила Серджи на берег. Он по-прежнему без сознания и сильно дрожит. Кожа его становится все бледней.

Надо согреть его. У него шок.

Несмотря на охвативший ее ужас, она вспомнила усвоенное на уроках. Образ действий проводника. Надо имитировать жесткую потребность…

Она протянула над его головой дрожащие руки, латерали устремились к его ранам, сконцентрировались на усилении производства селина…

Поле его стало таким плоским, каким она никогда его не злиннила. Селин есть, но он неподвижен — словно плоский селин, который выкачивают из трупа.

Он перестал дрожать и лежал неподвижно, кожа его посерела.

— Серджи!

Она схватила его за руки, расположила латерали и прижалась губами к его губам, пытаясь пробудить в нем потребность давать. Ничего. Его губы оставались холодными.

Она легла на него, заставляя свое тепло перейти к нему, — но ей и самой холодно.

Она слышала, как покатились колеса фургона, затопали лошади. Их бросают! Как ей спасти Серджи? Джены пересекут реку и…

Рядом джен и сайм. Из леса к ней направлялись Таннен Дарли и Крег.

— Он умер? — спросил Крег, наклоняясь к Райзе.

— Нет, но он в шоке, — ответила она. — Я не могу его согреть.

— Вот. — Дарли протянул ей небольшую фляжку. Райза почувствовала острый запах бренди. — Это алкоголь.

— Но у него рана на голове…

— Его организм заторможен холодом, Райза. Есть у вас что-нибудь другое для него?

Райза покачала головой.

Они разжали Серджи зубы и налили в рот небольшое количество бренди, причем Райза тщательно злиннила, чтобы спиртное не попало ему в дыхательное горло. Он рефлекторно глотнул, но не закашлялся. Однако ритм сердечных ударов ускорился.

— Надолго этого не хватит, — сказал Дарли. — Прежде чем действие алкоголя кончится, нужно перенести его в теплое и сухое место.

Вдвоем с Дарли они подняли Серджи и понесли по лесу по диагонали относительно дороги. И, несмотря на тяжесть, быстро догнали единственный фургон.

В фургоне уже лежал Холл Рафт, из раны в его плече шла кровь. Синта положила его голову себе на колени, ее поле успокаивало — Райза на мгновение злиннила раненого и обнаружила, что кровотечение почти прекратилось. Кость не задета, рана не серьезная.

Но Рафт тоже замерз и промок.

— У кого сухая одежда?

Таннен Дарли снял куртку. Те, кто переправился через реку верхом, промочили ноги, но верхняя одежда у них только влажная.

Райза и Крег раздели Серджи. Другие проделали то же самое с Рафтом, вопреки его протестам и жалобам на боль, когда его передвигали. Дарли дал ему немного бренди, и тот с благодарностью проглотил.

Двоих раненых завернули в сухую одежду.

— Крег, — приказала Райза, — подойди к Синте. Ложитесь по обе стороны от мистера Рафта.

Сама она пыталась взять Серджи на руки, но оказалась слишком слаба для такого большого тела.

— Ему нужно телесное тепло — и стимуляция производства селина. У кого потребность? Помогите мне согреть его.

Но большинство саймов ускакали вперед.

— Эй вы, придурки! — крикнул им вслед Таннен Дарли. — Вернитесь!

Услышав его властный голос, они заколебались. Он добавил:

— Так джены и добрались до нас — мы слишком растянулись! Держитесь поближе дуг к другу, и мы сможем сопротивляться, если понадобится!

Всадники — кое-кто сидел на лошадях вдвоем — вернулись к фургону. Райза спросила:

— Все ушли?

— Где Трипп Сентелл? — спросил кто-то.

— Он остался проверить, пошли ли за нами джены, — с тревогой ответила его жена. — Сейчас он уже должен, был нас догнать.

— Фивик, Квент, возвращайтесь и…

— Нет, он близко, — злиннила Райза.

И действительно и леса на дорогу выехал Сентелл.

— Нас не преследуют, — сообщил он голосом, полным сарказма. — Слишком заняты нашим добром — нашими фургонами, нашими животными, нашим металлом!

— И зачем мы связались с этими извращенцами? — жаловалась Джой Сентелл. Бросив гневный взгляд на Райзу и дженов в фургоне, ее муж присоединился к ней, и они поехали вперед.

Внимание Таннена Дарли вернулось к Райзе и Серджи. Он стащил одного из саймов с лошади.

— Фивик, ты близок к потребности, иди согрей джена.

Тот неохотно забрался в фургон. Райза поместила его с одной стороны от Серджи, сама разместилась с другой, имитируя потребность.

Действие алкоголя кончилось, и сердцебиение у Серджи снова замедлилось.

— Нет! — воскликнула Райза. Она злиннила, как сжимаются от холода его кровеносные сосуды.

— Что случилось? — спросил Крег. — Я могу помочь?

— Оставайся на месте, — ответила она. — Он среагирует на нашу потребность!

Это была скорее надежда, чем уверенность… но Райза почувствовала, что к Серджи медленно возвращаются силы. Началось производство селина, толчок за толчком, поле Серджи смешалось с ее полем. Не приходя в себя, рослый джен снова задрожал.

Они прислонялись к кускам металла. Несмотря на несколько слоев одежды, металл продолжал отнимать у Серджи тепло.

— Фивик, — скачала Райза. — Помоги мне убрать эту штуку. Можешь подержать его?

Дарли злиннил происходящее, развернул лошадь и с мрачным смехом забрался в фургон.

— Тесновато здесь, но так теплее!

Он пролез между Серджи и листами эмалированного металла. Таким образом два сайма джанкта, оба миновавшие поворотный пункт, оказались за Серджи, а Райза буквально на нем. Она злиннила, как тепло проникает в его тело: его система начала устойчиво производить селин.

Райза улыбнулась Дарли.

— Спасибо. И спасибо за бренди — не знаю, выжил ли бы он без этого. Откуда вы знали, что алкоголь подействует на джена?

По нейгеру Дарли пробежало удивление.

— А я и не знал, — ответил он. — На саймов алкоголь действует. Я забыл, что он джен.

— Да, — заметила Райза. — С Серджи все так себя ведут. Я рада, что у вас было с собой бренди.

Она пыталась не проявить своих подозрений: саймы редко пьют что-нибудь крепче порстана. Бренди для слабых и для употребления во время изысканных убийств. Неужели Таннен, несмотря на весь свой здравый смысл, идет к ранней могиле, слишком стимулируя себя?

— Моя жена была целительницей, — объяснил Дарли. — Она не выпускала меня на холод без фляжки бренди. — Он с трудом глотнул. — Всю жизнь она исцеляла других — но для нее никто ничего не смог сделать.

— Вы обращались к проводнику из Кеона? — мягко спросила Райза.

— Она мне не позволила, — напряженным шепотом сказал Дарли. — Не знаю почему — что-то такое ей однажды сказал Недд. Я мог предоставить ей лишние убийства. Она заставила меня пообещать не обращаться к Недду. — Полными боли глазами он посмотрел на Райзу. Все равно нужно было. Если бы я тогда знал вас…

— Прошлое не изменишь, — сказала Райза, помня слова своего отца. — Можем только извлечь из него урок на будущее.

— Будущее Сузи, — сказал он. — Шен! Хотел бы я, чтобы эта экспедиция кончилась иначе! Как это патруль нас обнаружил? Но мы по крайней мере уцелели. Никогда не видел так много диких дженов!

Она позволила ему сменить тему, и вскоре разговор перешел на то, что осталось от добычи. Они подсчитали, что груз одного фургона позволит покрыть расходы на фургоны, лошадей, мулов и шахтное оборудование.

— Все наши усилия впустую, — сказал Дарли. — Вернуться мы не можем: джены проследят наш путь до того места, где мы нашли металл, и выкопают его сами.

— Ну, это их территория, — заметила Райза и пересказала слова Серджи о возможности выплавлять металл.

— Тем больше оснований оставаться в живых, — сказал Дарли.

По пути в Лавин Серджи настолько пришел в себя, что распространял ощущение сильной головной боли. Лошадь Райзы вместе с аптечкой осталась в руках диких дженов. Но у Дарли нашелся и фосбайн, и Серджи без возражений выпил горькую жидкость и уснул.

Когда добрались до Верлы, та захотела сразу уложить Серджи в постель.

— Нет, — сказала Райза. — Я хочу доставить его в больницу Кеона. Теперь мы его достаточно согрели.

Мелли Рафт забрала мужа. Единственный фургон отправился в Кеон. Здесь смогут продать добытый металл по самой высокой цене.

Теперь в дороге были только жители Кеона. Над головой собрались снежные тучи. И мрачное настроение нависало, как эти тучи. Райза ожидала услышать от Недда:

— Я вам говорил.

Но он этого не сказал. Напротив, осмотрев Серджи, Недд похвалил Райзу:

— Вы прекрасно с ним справились.

И помог Литит уложить Серджи в больницу.

— Могла случиться настоящая катастрофа! — призналась Райза Недду за трин-чаем. — Если бы эти джены лучше стреляли или будь у них ружья получше, мы все оказались бы мертвы!

— Но вы живы, — возразил сектуиб. — Райза, груз, который вы привезли, доказывает, что твоя идея оказалась здравой.

— Не думаю, чтобы местные саймы снова стали с нами сотрудничать.

— Конечно. Пока мы не продадим металл в Ланте и Норлее и каждый не получит свою долю. Как мне ни хотелось бы возразить, деньги способствуют преодолению барьеров.

Райза пристально посмотрела на него, и Недд улыбнулся.

— Ты поистине потрясла это старое место, Райза. Теперь отдохни — по расписанию вечером тебе снова работать.

— Хочу сначала взглянуть, как там Серджи, — ответила она.

По пути в комнату Серджи Райза спросила:

— Недд… что вы сказали жене Таннена Дарли, так что она не хотела принимать вашу помощь, даже умирая?

— Значит, она так и не рассказала мужу. Она была проводником, Райза, джанктом проводником. Поразительно, что она так долго прожила.

— Почему?

— Ты помнишь, что у тебя циклы потребности становились все короче. Но это только начало. Нетренированная, неправильно используемая, двойная система проводника приносит одни неприятности. Особенно тяжело это проходит у женщин, поскольку беременность все осложняет.

Лита Дарли выжила после родов, но ее системы были в хаотическом состоянии. Ей нужны были дополнительные убийства. И, конечно, она обратилась к убийствам дженов, купленных на аукционах. Понимаешь, почему это особенно тяжело для проводника?

— Высокая чувствительность проводника плюс джен, сознающий, что происходит… — Райза содрогнулась. — Как могла она не чувствовать себя виноватой?

— Но в обществе джанктов не считают себя виновными в убийстве дженов. Я сказал миз Дарли, что она проводник и что мы можем помочь ей с ее проблемами. Она отказалась. Больше того, назвала меня лжецом.

— Но почему?

— Она из старинной очень богатой семьи вблизи Ланты — ты ведь знаешь таких людей. Они хвастали, что за десять поколений ни один из их детей не установился дженом.

— Никогда не могла понять, почему у богатых так получается, — призналась Райза, — но такие рассказы я слышала.

— Они джанкты, причем гордые. Лита пошла против семьи, когда вышла замуж за Дарли, человека, который сам всего достиг. Она вышла замуж по любви, но не могла смириться с тем, что ее семья считала позорным. Ирония судьбы, — добавил он. — Ее семья почти исключительно состоит из проводников, да и все другие подобные семьи, члены которых вступали в брак друг с другом на протяжении многих поколений.

— Значит, это наследственное, — сказала Райза. — Вот почему… должно быть, моя мама умерла при родах. Она родила меня, потом Крега, но третья беременность…

— Да, она выносила проводника и товарища, — согласился Недд. — Должна была сама быть проводником, чтобы выдержать такие роды. Но не волнуйся. Ты прошла разъединение, умеешь контролировать свои системы — и у тебя есть Серджи. Когда будешь готова рожать детей, у тебя будет самая лучшая помощь. — Теплое сияние пронизало его нейгер. — Кстати, это напомнило мне… мы еще никому не говорили. У нас с Литит будет ребенок.

Покраснев, Литит приняла поздравления Райзы, потом оставила ее с Серджи. Он мирно спал и быстро поправлялся. Напряжение его поля было ниже, чем должно быть во время ее поворотного пункта, но оно постоянно повышалось.

Убедившись, что с Серджи все в порядке. Райза позволила себе подумать о другом. Литит значительно моложе Недда. Райза не знала, как давно они женаты, она вообще мало что знала о семейной жизни членов общины. «И я пришла сюда и постаралась все изменить…»

Больница хорошо изолирована — она не пропускает не только селин, но и звуки, чтобы гарантировать пациентам спокойный отдых. Поэтому Райза не знала, что происходит наружи, пока Рикки не распахнул дверь.

— Райза, уведи Серджи! Нападение!

В больнице был только еще один пациент — ребенок со сломанной рукой. Литит выносила его через заднюю дверь, пока Райза вела еще не пришедшего в себя Серджи по коридору.

— Куда мы идем? Кто на нас напал?

— В главное здание! — бросила через плечо Литит. — Все проводники, товарищи, дети и беременные женщины!

— Но кто?..

Холодный воздух оживил Серджи, и он побежал самостоятельно, одной рукой обнимая Райзу — но как бы защищая ее, а не помогая себе держаться на ногах.

Постройки горели. В свете пожара с криками бегали люди. Выстрелов не слышно. Эго не дикие джены. Зато в холодном ночном воздухе хорошо разносились хлопки кнутов.

Боль пронзила окружающее поле — хлысты задевали испуганных дженов. Затем — убийство! Сайм в боли — сайм из Кеона, пытавшийся спасти джена. Его хлестнули тем же хлыстом.

Со всех сторон расцветали боль и смерть. От горящих зданий с криками бежали саймы и джены, они задыхались от едкого дыма.

За ними следовала жажда убийства — убийцы саймы перебрались через стены и теперь двигались по территории общины.

Мимо пробежали Крег и Триффин, вооруженные кухонными ножами.

— Нет! — закричала Райза. — Они вас убьют! — Она бросилась за молодыми дженами, схватила Триффин, вырвала у нее нож и толкнула девушку к Серджи. — Отведи ее внутрь!

Сама Райза ускорилась и поравнялась с Крегом — как раз в то мгновение, когда из темноты перед Крегом появился сайм — Трипп Сентелл!

Джанкт не в потребности, но боль в окружающем поле возбудила его. Он схватил Крега, стиснул ему руки — волна боли. Крег выронил нож — но страх не проецировал.

— Ты не сможешь меня убить! — насмехался он.

— Смогу перерезать тебе горло! — ответил Сентелл, держа обе руки Крега щупальцами.

Но когда он начал наклоняться к ножу, Райза нацелилась своим ему в спину.

Сентелл замер.

— Вот оно что! Источник всех наших неприятностей! Хочешь этого джена, извращенка? — Он держал перед собой Крега как щит, толкал его к Райзе и в то же время болезненно сжимал ему руки, вызывая возгласы боли.

Райза злиннила: она плохо видела в тусклом зареве пожара, чтобы точно бросить нож в голову Сентелла, — и Сентелл это знал. Он рассмеялся, прячась за Крегом, который своим телом полностью закрывал сайма.

— Сначала покончишь с дженом, — насмехался Сентелл. — Любовница дженов! Хотел бы я, чтобы это был тот твой большой жеребец — я показал бы ему, как трогать саймскую женщину!

Он присел, по-прежнему используя Крега в качестве щита, и подобрал нож.

— Думаю, сначала разберусь с этим. — Быстрым ударом ножа он перерезал пояс Крега. Крег рефлекторно дернулся, и сайм рассмеялся.

Райза кружила, стараясь нащупать цель, прежде чем Сентелл причинит серьезный вред ее брату. Она злиннила приближение двух других саймов: оба проводника, причем поддерживают маскировочное поле, чтобы Сентелл не заметил их за высоко заряженным полем Крега. Но проводники должны находиться в безопасности в главном здании! Однако лишь проводник способен незаметно подобраться к другому сайму.

Она окружила себя собственным низким маскировочным полем и попыталась успокоить стоящего перед ней джанкта, разбавить его гнев, так, чтобы он не переносил враждебность на ее брата.

Но Крег не был совершенно беспомощен. Поверх плеча сайма он заметил двух приближающихся проводников. Поле его неожиданно пронизала боль! Сентелл с криком выпустил Крега, и Крег бросился к Райзе.

Два проводника: Рикки и Недд — обрушились на джанкта, один сверху, другой снизу. В комке рук, ног и щупалец они упали, но Сентелл по-прежнему сжимал нож. Недд потянулся к ножу — и джанкт в панике вложил всю свою ускоренную силу в попытку вырваться — и ударил ножом Недда прямо в сердце!

Райза закричала.

Все застыли, двигалось только пламя.

Сентелл вскочил.

— Это научит вас, извращенцы, не хитрить со мной! — закричал он во всеобщей тишине. — Вы, лорши, собирайтесь и уходите отсюда! Наш город больше не потерпит извращенцев!

Он повернулся и ушел. Другие саймы из города и с ферм тоже оставили общину, Саймы Кеона бросились к упавшему Недду. Джены, видя растущую толпу, тоже подошли, чтобы выяснить причину. Райза и Никки в поисках признаков жизни склонились к Недду.

Толпа расступилась, и появилась Литит. Она наклонилась, злиннила мужа и села на корточки. Она смотрела на собравшихся членов общины, и поле ее было проникнуто горем. Потом спокойным голосом, в полном противоречии с ее нейгером, в полной тишине она объявила:

— Сектуиб Кеона мертв.

— Это я виноват, — всхлипывал Крег. — Геврон научил меня этому приему, но я не вспомнил его вовремя.

Серджи раньше видел Райзу раздраженной, сердитой и печальной. Но никогда она не признавала свое поражение.

Теперь, опустившись в кресло, она снова выглядела маленькой девочкой — он давно забыл о таком обманчивом ее внешнем виде. Ведь она неутомима и никогда не сдается. Сейчас она выглядела усталой.

Ее беспомощность подействовала на Серджи. С самой смерти Недда он все ждал, когда же Райза поймет, что ее место — место сектуиба Кеона. Но она отказывалась это признавать.

Если Райза — единственный проводник, обладающий достаточной силой, чтобы руководить общиной, — признает поражение Кеона, община умрет. Конечно, Карре примет многих ее членов — тех самых, что поколение назад оставили Карре, повинуясь зову к свободе. Но как ни парадоксально, то же стремление к свободе мешало Райзе принести присягу. И то же стремление заставит Серджи вести скорее пустую, одинокую жизнь за границей, чем принести присягу кому угодно, кроме Райзы.

Заговорил Таннен Дарли:

— Одного джена из Кеона я могу спасти, Райза. Вы снова дадите мне передачу. И Верла…

— А где мы найдем еще тридцать одного человека, готового терпеть извращение? — беспомощно спросила Райза.

— Неужели ты сдашься без борьбы? — задал вопрос Серджи.

— Но как бороться с таким?

— Сначала выиграем время, — ответил он. — Погода изменится. Таннен, сколько времени будет продолжаться недостача?

— Примерно пять дней.

— Значит, у нас есть около трех недель на то, чтобы пополнить запас дженов… или найти другое решение.

Райза мрачно сказала:

— Как только улучшится погода, появится налоговый инспектор. И если у нас по-прежнему будут тридцать три лишних джена…

— Ну, это самая меньшая из наших проблем, — сказал Дарли. — Они могут спрятаться в загоне. Правительственных чиновников легко одурачить, — а вот одурачить тридцать три сайма в жесткой потребности не удастся.

— Спрятать дженов… в загоне? — Райза удивилась, но была слишком озабочена, чтобы оценить юмор предложения.

— А я отправлю срочное требование поставки, сошлюсь на ускорение, вызванное плохой погодой.

— Разве это законно? — с сомнением спросила Райза. — Вы действуете по временной лицензии: за вами будут следить очень внимательно.

— Не менее внимательно следили за Никкой. Я знаю, в какие щупальца нужно вложить золото, чтобы не заглядывали в наши книги. — Он печально улыбнулся. — Вы слишком честны, Райза. Поэтому вы и не разбогатели.

— Именно это и привело к неприятностям, — добавил Серджи.

— Что?

— Райза, если бы ты посоветовалась со мной, я бы сказал, что не нужно сообщать о превышении доли дженов. К тому времени как сюда добрался бы инспектор, у нас все пришло бы в норму. Часть наших дженов взял бы Карре или отправил нам своих саймов, чтобы соотношение у нас стало нормальным. Всего несколько переходов — и все будет в порядке, и без посторонней помощи.

— Ты хочешь, чтобы я… подделывала документы? — Изумленный взгляд Райзы заставил обоих мужчин усмехнуться.

— Это совсем не подделка, — сказал Дарли. — Вы просто не говорите правительству то, чего оно не должно знать.

— Мы ведь не собирались постоянно иметь незаконное соотношение саймов и дженов, — добавил Серджи. — Мне и в голову не приходило, что ты об этом сообщишь.

— Да? — Ее темные глаза гневно сверкнули. — Если я была джанктом, когда училась вести бухгалтерию, то должна была научиться делать это нечестно?

— Я не это хотел сказать.

— Мой отец был самым честным бизнесменом на всей территории Залива. И пока я веду книги Кеона, в них все будет честно и аккуратно!

На время зимы Райза превратилась в бухгалтера Кеона. Она, не жалуясь, работала долгие часы, но не принимала участия ни в каких церемониях общины. Она отказалась пойти на празднование Нового года, хотя одновременно это должен был быть вечер памяти погибших. Никакие доводы Серджи не убеждали ее. Все это время она провела за документами. И, как теперь знал Серджи, за тем роковым налоговым отчетом.

Отказ Райзы принять Кеон раздражал Серджи. Чем больше донорского селина она принимала, чем больше передач проводила, чем больше раненых и больных излечивала… тем более отдаленной становилась.

И следующая передача от Серджи не смягчила ее. Она не хотела заниматься любовью, спросив:

— Хочешь, чтобы я забеременела, как раз когда у меня так много работы?

— Райза, существуют предосторожности…

— Которые забываются в момент страсти. А потом из-за моей работы будет в опасности жизнь ребенка. Нет, Серджи, я не стану рисковать.

Он был раздражен, и не только сексуально. Когда попытался завести разговор о будущем Райзы в Кеоне, она тут же сменила тему. Это нетрудно было сделать в зимние дни. Она сразу начинала говорить о расписании, о болезнях, о том, как успешно превращается добытый металл дженов в пригодные для продажи вещи.

Затем однажды пасынок Мелли Рафт Пренс дал соученикам наглядный урок, прямо на занятии начав переход! Послали за его родителями. Мелли умоляла мужа разрешить мальчику остаться в Кеоне.

— Холл, ты ведь знаешь, здесь лучшие специалисты… они ему помогут… если что-нибудь пойдет не так.

— Все будет нормально, — настаивал ее муж.

Серджи заверял:

— Это так. Но если щупальца прорвутся здесь, он получит передачу от проводника.

— Холл, прошу тебя! — Серджи никогда не видел Мелли такой настойчивой. — Пренс не хочет убивать. Не заставляй его уходить, Холл.

Было очевидно, что Рафт отчаянно хочет угодить жене, но он сказал:

— Мелли, если Пренс будет жить в Кеоне, я не справлюсь на ферме без его помощи.

Ответ дала Райза. Она только что вышла из комнаты мальчика, где наблюдала за его состоянием.

— Пренсу не обязательно жить здесь. Он может приходить в Кеон за передачей.

Серджи в ужасе начал:

— Райза, мы не можем…

— Ты хочешь выгнать неджанкта сайма и вынудить его убивать?

— Нет, конечно, нет, но… мы никогда ничего подобного не делали.

— Так делали в Карре. Помнишь твоего друга Пратера Хейдона, который владеет гостиницей на глазном пути? Если он может быть неджанктом и жить за пределами общины, то почему не может Пренс?

Серджи не посмел спорить, потому что Мелли ухватилась за это предложение:

— О, да! Холл, ты не можешь возражать! Ведь сам Пренс этого хочет!

— Спрошу его, — ответил ее муж. — Но если ты его просто уговорила…

Мальчик был настроен решительно. Даже испытывая Первую Потребность, он настаивал на том, что хочет получить передачу проводника. После того как прорвались щупальца, отец вышел, но Мелли осталась. Пасынок был защищен от ее радости/чувства вины/боли полем Серджи.

— Поздравляю, Пренс, — прошептала Райза. Она переплела свои щупальца с его и прижалась губами.

Никогда раньше Райза не давала Первую Передачу. И непроизвольно улыбнулась Серджи — впервые с ночи после нападения.

Но если Райза испытывала все большее удовлетворение от своей роли проводника, она не выказывала никакого желания принять на себя формальные обязанности. Верный своему обещанию, пришел за передачей Таннен Дарли, как за несколько дней до него Верла. Крег сменил Серджи, а сам Серджи пошел провожать Дарли.

— Не хотите ли взглянуть на наши последние достижения? — пригласил Серджи. — Через несколько дней отправляем в Нашул последнюю партию. Сможет всем оплатить расходы.

— Что? — Дарли оторвался от своих мыслей и сказал: — Я знаю: вы работаете день и ночь. Я гоже. Получил затребованную по причине чрезвычайного положения партию из пятнадцати дополнительных дженов, но уж очень они жалкие. — Он добавил: — Я едва заставил себя сегодня прийти. Если бы не дал слово…

«Никогда не верь сайму в потребности». Так всегда учили Серджи, но с тех пор он узнал, что есть саймы, которые даже под напряжением потребности держат слово. Даже джанкты.

— Вы не надеялись получить удовлетворение?

— Удовлетворение? О, удовлетворение было даже в первый раз, когда Райза заставила меня. Но на этот раз было нечто большее!

Серджи усмехнулся.

— Знаю. Мой нейгер на вас совсем не действует — это постсиндром.

В ответ Дарли улыбнулся. Эмоциональное состояние постреакции сделало его более склонным к сочувствию. И вот с сочувствием в голосе он сказал:

— Вы любите ее — и не можете понять, что она способна дать, потому что вы джен.

— Нет, Тан, вы ошибаетесь. У меня с Райзой каждый месяц передача — я знаю.

Но он знал также, что в последних передачах Райза сдерживается. Хотя Первый Год у нее прошел, с увеличением нагрузки развивались и ее системы. Однако она по-прежнему не позволяла себе полностью отдаться передаче, контролировала поток селина. Было «как всегда», но Серджи знал, что может быть гораздо лучше.

Серджи не пытался ее контролировать, он только вместе с ней наслаждался ускользающей радостью — боялся, что Райза воспримет происходящее не как добровольное даяние, а как принуждение. И вот он наслаждался лучшими передачами в жизни, зная одновременно, что могло бы быть еще лучше.

Однако проблемы не только оставались, они усложнялись. Шел непрерывный дождь. Он проникал сквозь одежду, и сохранить тепло было трудней, чем в морозную погоду.

Джены Кеона чихали и кашляли. Методы лечения, применяемые в общине, позволяли им за несколько дней избавляться от простуды, но все равно казалось, что все джены в Кеоне кашляют или болеют — и продолжают, несмотря на это, работать.

А вот дженам в загоне Дарли приходилось хуже. Хотя там установили новые печи, старое здание продувалось насквозь. При каждом дожде протекала крыша. Джены болели — и, будучи выращенными как домашние животные, не проявляли волю к жизни.

Получив письмо Дарли о том, что болеют джены в загоне, Райза раздраженно ударила кулаком по столу.

— Не надо, — сказал Серджи, беря ее за руку. — Ты ничего не решишь, если повредишь свои латерали.

— Но я не могу помочь! — сердито ответила она. — Я не могу тратить на них время, и Рикки и Ллойд тоже.

— Тан поймет.

Ее большие темные глаза были устремлены на его лицо.

— Я заставила город связаться с Кеоном. Мы в долгу перед горожанами, Серджи, и не можем заплатить долг!

— Жизнь не плата по закладным.

— Неужели? — мрачно спросила она. — Если не заплатишь по закладной, потеряешь собственность. Если мы не заплатим, Серджи, то все потеряем, а просить об отсрочке не можем, потому что джанктам убийства нужны сейчас. Если джены из загона умрут или не смогут давать достаточно селина…

Он знал, какие будут последствия: новые нападения. Или Дарли придется выполнить приказ о конфискации.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Если мы не можем послать проводника в загон, чтобы лечить дженов, а большинство горожан не пойдут в Кеон за передачами, что же нам делать?

Неожиданно выражение лица Райзы изменилось.

— Но джанкты придут в Кеон, — сказала она, — если здесь будут их джены.

— Что? — удивленно переспросил Серджи.

— У нас лучшая в городе больница — и достаточно теплых сухих помещений, чтобы поместить всех дженов.

— Но нам не хватит проводников, чтобы лечить своих людей и больных дженов, — возразил Серджи.

— Но у нас есть то, чего нет в городе: неджанкты ренсаймы. Джены будут реагировать на любого сайма в состоянии потребности. Не смотри на меня с таким ужасом, — добавила она. — Я не пошлю к ним тех, у кого жесткая потребность, но все саймы, миновавшие поворотный пункт, по очереди будут приходить в больницу. Скажу об этом Рикки. А ты иди в город и расскажи Тану.

— Ты знаешь: я не могу один пойти в город.

Она раздраженно поджала губы.

— Когда ты перестанешь себя вести, как джен из загона? Найди кого-нибудь из ренсаймов, отправляйся в город и помоги Тану переместить загон.

В следующие несколько дней в общине очистили спальни дженов и поместили туда здоровых дженов из загона. Больные джены заполнили больницу, но они быстро начали реагировать на тепло, лекарства и потребность в окружающем поле. Умер после помещения в больницу только один джен — у него слишком далеко зашла пневмония. Остальные выжили и выздоровели.

Но число дженов постепенно уменьшалось: джанкты требовали свои убийства. Жители Кеона старались не смотреть на зеленый вымпел у ворот своей общины, но забыть о нем не мог никто. Таннен Дарли уважал правило Кеона: никаких убийств на территории общины. Дженов доставляли к воротам, чтобы ни один сайм в жесткой потребности не ступал на землю общины. За исключением тех случаев, когда такие саймы приходили за передачей.

Мелли Рафт отказалась от своего убийства, миз Фрейдер тоже. Джой Сентелл сказала мужу, что возьмет своего джена, но вместо этого вызывающе приняла передачу. Несколько работников Дарли смущено заявили, что они не хотели бы убивать тех, о ком заботились, — они сейчас примут передачу и подождут новой партии.

В результате город продержался целый месяц почти без убийств.

— Но только потому, что кое-кто отправился в рейды за реку, — сказал Дарли.

Новая партия заполнила больницу, но все равно дженов на всех не хватало. А тут разлилась река. Пересечь ее бурное течение стало невозможно; всех саймов из списка Дарли следовало снабдить дженами… каким-то образом.

Буря разрушила здание временного склада. На следующий день Серджи собрался на встречу с Райзой, когда из больницы, широко зевая, вышел ее брат.

— У тебя сейчас работа с Райзой? — спросил он.

— Да, — подтвердил Серджи.

— Передай привет от меня. Рикки составил для меня расписание на несколько дней — и знаешь, что он сделал?

— Нет, не знаю. А что?

— Он поместил меня и Триффин в разных сменах. Мы теперь совсем не будем видеться.

— Рикки просто использует товарищей наиболее эффективно, — объяснил Серджи. — Он ведь не составил и расписание передач так, чтобы вы не встречались?

— Нет, и я думаю, что он сведет нас вместе в конце… — Он покраснел. — Откуда ты знаешь?

— Ты еще узнаешь, что джены восприимчивы не меньше саймов.

— Да… но тебе повезло, Серджи. Ты с Райзой все время.

Если бы Крег знал! Но Серджи пробормотал что-то сочувственное и собрался уходить, когда подошел один из людей Дарли — Фивик.

— Эй, Серджи. Босс велел нам помочь восстановить этот амбар. Но саймы Кеона ускоряются, как бешеные. Если будем так тратить селин, никаких дженов не хватит.

— Можете получить передачу, — сказал Крег.

— Что?

Серджи перевел взгляд от Фивика на группу саймов за ним. Крег прав.

— У нас много селина. Можете получить сколько угодно, если получаете от проводников. Если согласны, ускоряйтесь, сколько хотите.

Джанкты неуверенно переглянулись. При ускорении работа кажется не работой, а веселой игрой. Два месяца они не могли ускоряться и не устояли перед искушением. Серджи видел, как они начали улыбаться, потом повернулись и весело направились к стройке.

Так расточительная трата селина решила проблему недостачи дженов. Скоро всем стало известно: те, кто помогает в Кеоне, могут ускоряться и получать дополнительный селин, и общину переполнили добровольцы. Десятки саймов перешли на трехнедельный цикл убийства, уговаривая себя, что получение дополнительного селина между убийствами — это не «настоящая» передача. В результате в реальности их цикл достиг шести недель. И когда весной зацвели нарциссы, Таннен Дарли сообщил поразительную новость: у него есть лишние джены!

Загон вернули в город, в новое, специально отстроенное здание. Город снова процветал, все пребывали в отличном настроении, потому что даже те, кто не обращался к проводникам за передачей, знали, что каждый месяц получат джена, какой бы ни была погода. А когда началась тяжелая работа на полях, когда начали чистить территорию после зимы, все восстанавливать и перестраивать, все больше джанктов отказывались от принципов ради практической пользы. Кеон не мог предоставить работу всем, кто приходил за селином, но никому не отказывал: их позовут на помощь, когда понадобится.

— А понадобится, как только кончатся весенние работы, — заметил Дарли.

— Зачем? — спросила Райза. — Пусть остаются нам должными, пока у нас не появится повод просить их исполнить обещание.

— Разве вы забыли свои планы строительства сталелитейной фабрики?

Серджи давно об этом забыл, но Райза неожиданно пришла в возбуждение.

— Тан, вы правы! Сезонные работники будут рады получить постоянную работу. Где эти планы? Нужно рассчитать стоимость и искать инвесторов…

— Я вложу свои средства, — сказал Дарли. — Если бы я разбирался в металлургии, вероятно, перехватил бы у вас это дело. Но у Кеона есть опыт.

Однако когда они стали подсчитывать стоимость материалов, работы и оборудования, то быстро поняли: средств Дарли вместе с тем, что может дать Кеон, не хватит и на половину.

— Заем? — спросил Дарли. — У меня есть связи в Ланте…

— Нет, — в один голос сказали Райза и Серджи.

— Тогда фабрика будет вашей, Тан, — объяснил Серджи. — А я буду работать только ради Кеона. И ни один банк в Ланте не даст денег на проект, который спонсирует община.

— Будем продавать акции, — сказала Райза. — Я вложу свои личные средства. Верла сейчас неплохо зарабатывает. Ручаюсь, многие местные захотят купить одну-две акции. Если у сталелитейной фабрики Кеона будет сотня мелких акционеров, у сотен саймов появится мотив обеспечивать безопасность общины.

— Никто не станет покупать акции общины, — усомнился Серджи, но сам понимал, что был бы рад ошибиться.

Совещание пришлось прервать, потому что Райзе пора было принимать доноров. Распределение селина между джанктами увеличило нагрузку проводников. И только опустевшая больница позволила вообще выдерживать расписание.

Идя в коллекториум, Райза вытянула руки и развела хватательные щупальца. Глубоко вдохнув теплый весенний воздух, она сказала:

— Какой прекрасный день! Не хочу идти внутрь. Как я могу пропустить весну?

На ступенях ждали четверо саймов с высоко напряженным полем. Это члены Кеона, но не товарищи. Молодая женщина по имени Бесс сказала:

— Мы тоже не хотим идти внутрь. Почему бы ни остаться здесь, хаджене Райза? Мы ведь не передачу принимаем, а отдаем селин.

Остальные закивали, и Райза рассмеялась.

— А почему бы и нет?

Настроение ее еще улучшилось, когда в тот же день прибыла Дайна, проводник из Карре, которая останется в Кеоне, пока не будет найден новый постоянный проводник и соотношение саймов и дженов не придет в норму. Рикки и Дайна сразу принялись за работу, и впервые за несколько месяцев у Райзы и Серджи появилось свободное время.

Они пошли на вершину холма посмотреть на заход, потом рука об руку — в столовую, и тут Серджи заметил, что кожа Райзы порозовела не только в закатном освещении. Райза слегка сгорела, и на лице ее вокруг носа у нее выступили веснушки.

— Слушай, у тебя веснушки даже на хватательных щупальцах, — сказал Серджи, когда Райза брала поднос.

— А ты снова становишься золотым, — насмешливо ответила Райза. — Это нечестно. Я всегда хотела загореть, как ты.

Их болтовня могла перейти во флирт, но тут к ним подошла Литит.

— Хаджене Дайна хочет передать уважение Карре сектуибу Кеона.

Серджи видел, как побледнела Райза, как она решительно задрала подбородок. Ему хотелось прочесть ее мысли или даже злиннить ее: теперь она не может отказаться от своего законного места.

Дайна ждала в кабинете сектуиба. Это была высокая, бледнокожая, хладнокровная женщина — выглядела она так, словно прибыла не с юга, а с холодного севера.

Она повернулась к вошедшим и сразу посмотрела на руку Райзы, на которой не было кольца.

— Кто говорит от лица Кеона?

— Я, — быстро ответил Серджи. Пока официально не назван сектуиб, это его право как первого товарища.

— Карре шлет свое уважение, назтер, — формально сказала Дайна. — Почему вы до сих пор не назвали своего нового сектуиба?

— Преемник Недда… — начала Райза, но замолчала, когда Серджи положил ей руку на плечо.

— Недд перед смертью не назвал своего преемника, — объяснил он. — Вы здесь по той же причине, по какой у нас еще не было времени обсудить этот вопрос в общине. Кеон принимает уважение Карре и с благодарностью приветствует вас. Дайна, ваше присутствие облегчает наше положение. Благодарю за ваш приход.

Женщина смягчилась, видя его искренность, и в сопровождении Триффин пошла в столовую. Дайна сильно рисковала, добираясь сюда без товарища, — и делала это, чтобы не увеличить количество дженов. Серджи предвидел к концу месяца соревнование между Гевроном, Крегом и Триффин за право давать ей передачу, потому что Дайна как проводник не уступала Недду, а может, и превосходила его.

Когда она ушла, Райза повернулась к Серджи.

— Почему ты остановил меня, когда я собиралась сказать, что Литит вынашивает преемника Недда?

Литит ахнула.

— О, Райза, нет! Не знала, что ты считаешь, будто я возражаю против того, чтобы ты стала сектуибом. Прости меня за то, что я не поняла этого.

Райза смотрела на Литит, не понимая.

Серджи сказал:

— Статус сектуиба не наследственный. Когда сектуиб умирает или уходит на пенсию, титул принимает лучший проводник общины. В некоторых случаях может возникнуть спор, если есть два проводника равных возможностей, но в противном случае…

Он замолчал, надеясь на положительную реакцию.

Но Райза сказала:

— Нет причин считать, что ребенок Недда не станет таким же проводником, как отец.

— Нет никаких гарантий, что он вообще станет проводником, — ответила Литит. — У ребенка уровень поглощения селина выше, чем у обычного ренсайма, но он не проводник твоих способностей, Райза. Возможно, я вынашиваю товарища, как Серджи: они часто потребляют селин, как проводники с не самыми выдающимися данными.

Но даже если мой ребенок станет проводником, Кеон не может ждать двенадцать или больше лет, чтобы понять это. Ты пришла к нам в самое нужное время. Я с радостью принесу тебе присягу. Все равно со времени смерти Недда ты наш сектуиб.

Райза так побледнела, что веснушки болезненным контрастом выделялись на ее коже.

— Найдите кого-нибудь другого… Рикки, Ллойда, кого угодно!

— Райза, ты нужна Кеону, — настаивала Литит.

Чтобы не упасть, Райза ухватилась за край стола.

— В таком случае… Придется организовать дело так, чтобы Кеон больше не нуждался во мне. Тиги всегда платят свои долги. Я заплачу свои. Клянусь, но не больше, Литит. Не больше!

Серджи держал Райзу, не в силах утешить ее: слишком велики были его горе и гнев. Райза в состоянии близкой жесткой потребности не могла горевать — и ее эмоции выплеснулись в виде гнева.

— Я их убью! — закричала она вырываясь.

Безумная ярость Райзы потрясла Серджи.

— Нет! — закричал он, когда она ускользнула от его рук. Поле Серджи оказалось достаточно, чтобы Райза на мгновение остановилась, и Сентелл, действительно трус, ускорился, выбежал за ворота и исчез в темноте.

Райза повернулась к Серджи.

— Почему не дал мне убить его? — Она ударила его хлыстом. — Он прикончил моего брага!

Серджи перехватил хлыст и за него притянул Райзу к себе.

— Ты сказала «прикончил», не «убил». Разве ты не знаешь, что проводник может убить ренсайма?

Триффин, которая продолжала плакать у тела Крега, услышала слова Серджи.

— О нет! — взмолилась она. — Если ты отомстишь за Крега убийством, чего будет стоить вся его жизнь?

Райза выдернула хлыст.

— Я не буду убивать, — сказала она. — Но отомщу!

И в это время воздух потряс взрыв. Над вершинами деревьев взметнулось пламя и быстро исчезло.

— Фабрика! — воскликнул Серджи.

Райза, ускорившись, побежала к воротам, и двое дженов, как могли быстро, последовали за ней.

Первым объектом нападения стал склад, но Серджи видел людей, нападающих на домну и на механизмы, которые восстановить невозможно.

У основания печи снова короткий взрыв — но слабый, без существенного вреда. Атакующие поняли, что, если просто рассыпать порох и поджечь его, серьезных разрушений не будет.

Из бараков, в которых спали работники, бежали все новые на защиту фабрики. Один из бараков вспыхнул, и в свете пожара стал виден Трипп Сентелл. Он бежал от расположенного на расстоянии склада взрывчатки и нес охапку очень опасных шашек.

— Эй, парни! — крикнул он, подбежав к своим приспешникам. — Это выполнит работу!

— Придурки, вы себя взорвете! — кричал Серджи, но его никто не слушал.

С громом взлетела на воздух одна из мастерских. Всюду падали обломки, и среди них фрагменты человеческих тел.

Не в состоянии отыскать Райзу, Серджи побежал к Триппу Сентеллу.

Целью Сентелла была сама домна. Окружавшие ее люди расступились, давая ему возможность пройти. Он схватил факел и вскочил на фундамент.

Джанкт заложил несколько шашек между фундаментом и самой домной.

— Готовьтесь бежать, парни! Я взорву эту штуку — и извращенцев вместе с ней!

— Убийца!

С другой стороны кольца джанктов на Сентелла бросилась Райза, но шесть или восемь сторонников Сентелла навалились на нее и остановили.

Серджи ударами своего нейгера разбросал тех, что стояли перед ним. Добежав до центра круга, он увидел, как Сентелл высоко поднял одну шашку. Фитиль ее был примерно вдвое длинней руки.

— Сентелл! — закричал Серджи. — Это быстрый взрыв!

Сентелл засмеялся, держа в одной руке факел, в другой шашку.

— Хватайте его, парни! Ударьте и оставьте лежать здесь — и его подругу извращенку тоже!

Серджи сражался физически и нейгерически, он пробивался к Райзе, исчезнувшей под грудой тел.

Сентелл перевел взгляд вдаль и всмотрелся.

— Быстрей! — закричал он, вытягивая руку с шашкой и высвобождая латерали, чтобы лучше злиннить.

Серджи схватил руку сайма, пытавшегося задушить его, и изо всех сил нажал на латерали. Сайм закричал от боли. Гул перекрыл голос Сентелла:

— Оставьте их и бегите! Я взрываю!

— Нет! — крикнул Серджи. — Не делай этого!

Но Сентелл поджег фитиль и с триумфальным воплем замахал шашкой, разбрасывая искры.

Он не смотрел на фитиль и не видел, как быстро бежит по нему огонь. Но остальные видели и стали разбегаться.

Сентелл повернулся, он собрался положить шашку на остальные…

С криком попытался он отбросить от себя шашку — слишком поздно!

Мир взлетел на воздух!

Звук взрыва отразился от корпуса домны, звуковая волна ударила Серджи одновременно со взрывной, и что-то тяжелое упало ему на спину.

Его бросило на землю, и он почувствовал острую боль. А потом наряду с волнами яростной боли его окружила полная тишина. Потом и это прекратилось.