Сектуиб Райза амбров Кеон смотрела вслед уходящим послам, которых собиралась так роскошно принять. С того времени как она приняла присягу Кеона, ей приходилось слышать сотни рассказов об упрямстве и непредсказуемости проводников Фаррис, но сейчас она впервые встретила — почти встретила — одного из них.

— Какого шена с ними случилось? — спросил Таннен Дарли, один из главных инвесторов Кеона и, вероятно, его лучший друг в правительстве территории.

— Боюсь, мы расстроили наших гостей, Тан, — ответила Райза. — Попытаюсь исправить положение.

Взглядом она подозвала своего товарища и бросилась вслед за послами.

Несмотря на короткие ноги, она те же легко перегнала Серджи, как Клид — своего товарища. Но Серджи был в превосходной форме, он длинноногий и привык успевать за саймами. Гости остановились у памятника. Райза подошла к ним, и Серджи тоже почти одновременно с нею.

— Подождите! — попросила Райза, когда группа направилась к цыганскому фургону, который ее привез. Подойдя ближе, она добавила более нормальным тоном: — Не понимаю, что вас оскорбило. Пожалуйста, расскажите мне, чтобы я могла исправить дело.

Сектуиб Зеора ответил с акцентом, характерным для территории Найвет:

— Вы говорите серьезно. — Наклонив голову, он изучал ее нейгер, а она стояла открытая пред его вниманием. Он удивленно продолжил: — Вы поручили подготовленным товарищам притуплять чувствительность саймов, мешать их свободе выбора, и вы не понимаете, что сделали?

Вопреки своим лучшим намерениям, Райза почувствовала, что отношение этого человека ее раздражает. Она подбоченилась и посмотрела на проводника, который возвышался над большинством присутствующих.

— Притуплять? Притуплять! — Теперь она тщательно контролировала свой голос. — Наши джены распространяют спокойное, тактичное внушение, напоминая посетителям, что гораздо легче заплатить за наши товары, чем иметь дело с законом. Это внушение ненавязчивое, подсознательное…

— Ненавязчивое! — взревел Клир с широко распахнувшимися глазами.

Его товарищ пытался пронизать окружающее поле спокойствием, и Серджи, подавив собственный гнев, присоединился к его усилиям. Клид взглянул на стоявшую рядом с ним женщину ренсайма и повторил:

— Ненавязчивое?

Он искал подтверждения.

Женщина сказала:

— Ну, я почувствовала что-то, когда Хью перестал нас защищать.

Клид более спокойно спросил:

— Это действительно было не?..

Товарищ Клида подошел к Серджи и шепотом произнес:

— Это моя вина. Мы можем где-нибудь поговорить?

Райза сказала:

— В распределителе есть изолированный кабинет. Прошу вас вернуться в павильон.

Они прошли лабиринтом изолирующих полотен и оказались в треугольном помещении между двумя лечебными палатами. Этот маленький кабинет использовал изолирующие стены палат, чтобы не пропустить хаос окружающего нейгера. Когда они вошли, джен сказал:

— Клид, это я виноват. Я убрал защиту, когда…

— Я это почувствовал, — прервал Клид, и Райза ощутила воспоминание джена — воспоминание о подступающей рвоте. — Когда ты убрал поле, шум, производимый ее дженами, обрушился на меня, как взрыв… мне на мгновение показалось, что я теряю сознание, но я не пострадал. Но нужно побыстрей сделать передачу.

«Почему они не сделали ее раньше?» Что-нибудь произошло в дороге? Райза как можно незаметней злиннила, пытаясь оценить ситуацию; она убедилась, что поля у обоих не настолько расстроены, чтобы объяснить поведение проводника. «Проводник с такой репутацией, несомненно, в состоянии справиться с потребностью».

Райза попросила помощника принести стулья и трин-чай. Потребуется время, чтобы разобраться в запутанной ситуации.

Пока они втискивались в крохотный кабинет, Райза могла убедиться в том, как мастерски справляется товарищ Фарриса. Но все же интуитивно что-то ее настораживало. «Тут какая-то неприятность». Что-то нарушает их нейгерическую гармонию. Личный конфликт? Должно быть, все-таки что-то произошло в пути: ни один проводник не станет путешествовать с товарищем, с которым хоть в чем-то нет согласия. Их плащи говорят, что они из разных общин; может, собственный товарищ Клида затерялся где-то в пути. Неудивительно, что проводник в таком состоянии!

Когда принесли чай, Райза знаком попросила ренсайма обслужить гостей: она надеялась, что горячий чай успокоит нервы. Сама она села за стол, и они обменялись представлениями. Джен был представлен как первый товарищ Зеора и сосекту Риора. Райза обменялась непонимающим взглядом с Серджи, который до сих пор не сказал ни слова. Ее мужу нужно привыкнуть к голосам и акцентам гостей, прежде чем он начнет их хорошо понимать: несколько лет назад, когда разгневанные джанкты попытались уничтожить сталелитейную фабрику Кеона, при взрыве пострадал его слух.

Однако Райза видела и злиннила, что Серджи оценил ситуацию между этими двумя и тоже не может понять, как джен способен выполнять обязанности товарища и в то же время руководить собственной общиной. Очевидно, что эти двое постоянно участвуют в передачах. Откуда же напряжение между ними?

— Позвольте приветствовать со всем гостеприимством, какое есть в моем распоряжении, и извиниться за то, что расстроило вас. Серджи рассказывал мне, насколько чувствительны проводники Фаррисы. Возможно, наше негромкое сообщение показалось вам оглушительным гулом, сектуиб Зеор. Если бы я это знала, то велела бы им прекратить, как только вы вошли, — особенно Мора, нашего сына. Он обещает стать таким же прекрасным товарищем, как его отец, но он установился только год назад. Он обладает силой, но только время даст ему рассудительность.

Держа подстаканник — одну из великолепных работ Серджи по металлу — четырьмя щупальцами, Клид вежливо ответил:

— Прошу прощения за свой срыв. Причина очевидна.

Вытянув руки и расставив пальцы, он убрал свои защитные поля, и на Райзу обрушилось ощущение огромной потребности. И еще что-то — да, энтран. Сама она никогда этого не испытывала, но знала, что у проводника, который долго непрерывно берет селин у дженов и передает его ренсаймам, а потом вдруг перестает работать, системы выходят из равновесия, и это вызывает судороги и сильнейшую боль.

«Неудивительно, что он так чувствителен. Как могли они выпустить это из-под контроля?»

Она поразилась способности Клида маскировать свое состояние. Разумеется, это фирменная марка настоящего проводника, и только проводник с огромными способностями может проникнуть через такую защиту. Райза никогда не встречала человека, который был бы способен так обмануть ее чувства.

Она почувствовала, что Серджи сдерживает изумление. Клид чуть дольше, чем следовало, не восстанавливал защиту, и Райза подумала, воспринял ли он ее жалость. Имея поблизости такого чувствительного проводника, она сможет усовершенствовать собственную технику маскировки.

Хью ответил:

— Мы рады помочь вам своим умением. На территории Найвет нет ничего подобного вашей весенней ярмарке. У нас джанкты и жители общин никогда так свободно не общаются.

Райза вежливо сказала:

— Именно поэтому я и пригласила вас, чтобы вы сами увидели, что может дать сотрудничество с джанктами. У нас нет причин усиливать патрулирование границы, как убеждает нас сделать правительство Найвета. Но мы рады тому, что послом к нам прибыл представитель общины. Возможно, вы сумеете разглядеть то, что не смогут увидеть ваши коллеги джанкты, — что дикие джены могут стать ценными союзниками. Сектуиб Зеор, когда вы объясните им, что мы здесь делаем…

— Коллеги джанкты? Сектуиб Кеон, боюсь, вы неверно поняли. Я представляю только Тектон — общины Найвета. Джанкты Найвета намного превосходят нас по численности, и мы вынуждены жить по их законам. Тектон послал меня в надежде, что я добьюсь успеха там, где не смогло правительство, потому что для нас важно, чтобы граница была укреплена.

Райза изучала карты. Острова саймской территории, окруженные территорией дженов, за столетия не раз меняли границы, один остров сливался с другим, и постепенно Найвет протянулся чуть ли не через весь центр континента. Однако лишь узкий и уязвимый, но стратегически важный коридор соединяет восточный край Найвета и западную границу территории Залива. Здесь свободно оперируют Вольные Рейдеры. Правительство дженов хотело бы перегородить этот коридор, избавившись как от рейдеров, так и от торговли между Найветом и Заливом. Найвет утверждает, что единственный способ остановить передвижение воинских частей дженов, совместная — Найвета и Залива — борьба с рейдерами до того, как войска дженов не займут постоянные позиции.

— Я говорю от имени всей территории Залива, — сказала Райза. Она всегда считала Тектон самой мощной организацией в Найвете. — У нас, в местном правительстве, немало представителей общин, и наши полуджанкты и неджанкты не ассоциируются с общинами.

— Не ассоциируются? — удивился Хью.

— Подожди делать выводы, — предупредил Клид своего товарища. — Прошу вас, продолжайте, сектуиб Кеон.

— Мы были бы рады сотрудничать с вашей территорией и обоими ее правительствами, — продолжала Райза. — Однако мы считаем, что действия, которые правительство территории дженов может рассматривать как акты агрессии, например, увеличение численности саймских армий вдоль наших границ, лишь отдалят достижение нашей конечной цели — союза с дикими дженами.

Она не могла не заметить их явный скептицизм, однако продолжала:

— Посмотрите и злинньте сами. Здесь нет рынка сбыта для диких дженов. Нет нелицензированных рейдеров, готовых договариваться с правительством. Активность наших лицензированных рейдеров за последние годы резко сократилась, потому что уменьшился спрос на диких дженов для аукционов. Возможно, ваше правительство не в состоянии оценить это достижение, но, надеюсь, Тектон оценит.

Клид согласно кивнул и добавил:

— Но очень трудно поверить, что подобное действительно достигнуто.

— Доказательства вы можете видеть вокруг себя. В это время всегда проводился весенний аукцион. Сейчас не продают и не убивают ни одного джена. Посетители пришли покупать наши товары. Сектуиб Зеор, мы сделали жизнь легче для наших коллег джанктов — у них есть работа, физические удобства и много селина. Все большее число молодых саймов становятся неджанктами или дисджанктами и остаются друзьями со своими друзьями и родственниками, которые устанавливаются дженами. У нас не только нет рынка для диких дженов — через несколько лет дикие джены будут приходить за покупками на нашу ярмарку! Зачем же нам враждебно настраивать будущих союзников, разместив свои армии прямо у них на заднем дворе?

Хью занялся работой товарища, защищая Клида от тех обрывков нейгерического шума, которые все же проникали в изолированное помещение. Проводник отпил чай и осторожно ответил:

— Ваши рассуждения были бы безупречны, будь сведения полными. На пути сюда мы видели многочисленные признаки передвижения частей армии дженов. Не ваших соседей, сектуиб. Это войска из Нового Вашингтона. Они развертываются, чтобы пресечь усиление деятельности вольных рейдеров в этом коридоре…

Вольные рейдеры — это банды бездомных саймов, которые проносятся по местности, крадя и убивая дженов, приканчивая саймов. В трудные времена число их увеличивается, так как люди, теряющие все, присоединяются к их ордам. Некогда это был бич, который периодически опустошал все территории и саймов, и дженов, но сейчас…

— У нас больше нет этой проблемы, — говорила Райза гостям. — Вам следует проехать по нашей территории. У нас здесь мир — саймы и джены взаимовыгодно сотрудничают. Позвольте показать вам…

В этот момент Клид наклонил голову набок, взгляд его потерял сосредоточенность, он злиннил. Потом встал так, чтобы Серджи не находился между ним и внешней стеной павильона. Нахмурившись, он сказал:

— Что-то происходит. Вы злинните это?

Райза тоже встала и повернулась к легко изолированной внешней стене. Но ничего необычного не ощутила.

— Просто ярмарка. У нас тут четыре-пять тысяч человек.

— Нет, — настаивал Клид. — Далеко от ярмарки. Пойдемте наружу!

Он вышел из палатки, Райза, испытав меньше чем за час второе удивление, пошла за ним.

Серджи сказал:

— Фаррисы известны своей чувствительностью. Он, видимо, злиннил что-то очень важное.

Райза вышла вслед за Клидом. Снаружи ярмарка набирала ход. Тысячи саймов и дженов покупали, продавали, смеялись, развлекались. Клид миновал линию охраны, окружавшую павильон; стоя выше толпы, он смотрел на север.

Райза пошла к нему, и тут Клид сказал:

— Это вольные рейдеры — от пятидесяти до ста — они приближаются сюда галопом. Будут здесь через десять — максимум пятнадцать минут. Должно быть, их привлекло поле этой толпы.

«Пятнадцать минут галопом. Он может злиннить на такое расстояние и даже оценивать нюансы полей? Не могу поверить».

Райза почувствовала предупреждающую дрожь Серджи. Прошедшие годы научили ее доверять инстинктам своего товарища. И она тут же начала отдавать распоряжения жителям Кеона. Через несколько минут отряд проводников и товарищей был уже верхом. Из павильона Кеона вышел Таннен Дарли, услышал, что происходит, и стал распоряжаться саймами, сохранявшим ему верность.

Райза дала Клиду, Хью и Эдиве лошадей из общинной конюшни. К тому времени как они достигли северной границы территории ярмарки, собралось уже несколько сотен ренсаймов, часть верхом, часть нет, но все в нескольких днях от потребности.

Сидя на великолепном черном жеребце с белыми чулками, подаренном Серджи в последнюю годовщину принятия присяги, Райза разместила свой приемный комитет большим полукругом, в центре которого находились джены. Они должны были привлечь внимание рейдеров. Сама Райза подъехала туда, где стояли Хью, Клид и Эдива.

— Теперь я их злинню, — сказала она Клиду. — Откуда они могли прийти?

— Попытайтесь хотя бы нескольких захватить живыми, — мрачно ответил Клид, — и спросите. Но мы видели признаки такой деятельности вдоль всего коридора от Найвета до Залива.

— Нескольких? Мы их всех возьмем живыми, — заверила его Райза.

Она уловила сарказм в нейгере Клида, но он промолчал. Вольные рейдеры как можно быстрей тратят селин, чтобы убивать снова и снова, и при этом используют самые бесчеловечные способы убийства. Их редко берут живыми. Она продемонстрирует, чего достигла территория Залива, и завоюет доверие гостей.

Клид явно сомневался, но спросил:

— Где вы бы хотели нас разместить?

— Оставайтесь здесь, — ответила она. — Просто наблюдайте. Увидите такое, во что сами не поверите. — «К тому же в его состоянии Клиду здесь совсем не место».

Теперь они слышали топот копыт рейдеров, окружающее поле взревело грубым и жестоким предвкушением. Хью сосредоточил все внимание на проводнике. Очевидно, они в состоянии отбросить проблемы и работать вместе. Это хорошо. Райза и думать не хотела, что будет, если этот сектуиб поддастся искушению убить — на территории Залива, куда прибыл под ее личную гарантию.

Серджи массировал спину Райзы, когда та разогнулась, отошла от очередного искалеченного солдата джена.

— Он мертв, — прошептала Райза, отдаваясь успокоительному массажу Серджи и со слезами дожидаясь, пока не отпустит сотрясающий нервы смертный шок. Райза смотрела на палатку, полную ранеными дженами; медики делали свое жестокое — и часто ненужно болезненное — дело. Они с Клидом спасли несколько жизней и несколько конечностей, которые эти мясники ампутировали бы.

Джены, поняв, что им помогают, а не просто спасают ради убийства, были благодарны. Но они не понимали, какую цену платят проводники. Райза уже отослала троих, перенасыщенных болью и страхом дженов. Клид продолжал неутомимо работать. Как проводник он безупречен. Окунулся в работу, характер выровнялся, энтран облегчился. Однако его потребность становилась для Райзы все очевидней.

В отличие от нее, Клид никогда не убивал, поэтому в таких обстоятельствах он испытывает меньшее напряжение. Сузи Дарли тоже никогда не убивала, однако ее пришлось отослать уже несколько часов назад.

Но кто посмеет сказать сектуибу Зеора, что он перерабатывает. Только его товарищ. Однако Хью куда-то исчез. Возможно, она должна подать пример: Райза поняла, что держаться наравне с этим проводником с территории Найвет — своего рода вызов. Она не должна позволять своим личным отношениям и чувствам отражаться на ее здравом смысле.

— Серджи, поработай немного с Клидом. Я сделаю перерыв и посмотрю, как дела у полковника Эмстеда.

Серджи как будто хотел возразить, но проследил за ее взглядом, направленным туда, где Клид работал с бившимся в конвульсиях дженом. Серджи с трудом глотнул и направился к гостю, сосредоточив на нем свое внимание. Райза, уже пошедшая к выходу, остановилась, восхищаясь действиями Серджи. Он так точно контролирует свое поле. Она испытала настоящий шок, когда он переместил свое внимание с нее на Клида. Теперь, хотя он всего в четырех шагах от него, она его почти не чувствует.

Серджи взял раненого за руки и держал, чтобы Клид мог работать с поврежденным черепом. Они начали о чем-то негромко говорить, и Райза повернулась к выходу.

Снаружи дети раздавали солдатам дженам обед: тушеные бобы и горох с луком, пшеничный хлеб, апельсиновый сок и свежие фрукты. Кое-кто из солдат ворчал, и Райза услышала, как ее дочь Вирена сказала одному из них:

— Ну, если не нравится наша еда, поймай кролика и съешь его, как собака!

— Ви! — воскликнула Райза. — Эти люди наши гости! Нужно всегда быть вежливой с гостями, как бы грубы они ни были с тобой.

— Да, мама, — ответила девочка, нисколько не раскаиваясь. Настоящая мамина дочь, она выглядит намного моложе своих пятнадцати лет и не показывает никаких признаков перехода, хотя с самого рождения все предсказывает, что она станет проводником. Райза не беспокоилась: сама она прошла переход в шестнадцать лет и без всяких проблем.

— Извинись перед джентльменом. — Райза положила руку на голову дочери и щупальцами — так, чтобы солдат не видел, — погладила ее волосы.

Ви очаровательно улыбнулась солдату и сказала:

— Простите, что назвала вас собакой. У нас дома две собаки, и они очень милые.

Райза чуть сильнее — но все же не причиняя боли — сжала руку, и Ви на этом закончила свое неискреннее извинение.

В сопровождении своих лейтенантов вошел Харрис Эмстед.

— Небольшое объяснение, — обратилась к нему Райза. — Вас обслуживают дети, потому что наши взрослые джены с ранеными, а я не хочу, чтобы к вашим людям сейчас приближались саймы. Мы еще не всем дали передачи… — «Мне всю ночь придется этим заниматься».

Должно быть, кто-то объяснил полковнику особенности жизни общины, потому что он сказал:

— Вероятно, они об этом просто не подумали. — Он обратился к слушающим солдатам. — Передайте это всем. — Потом снова Райзе: — Мы не можем винить вас в негостеприимстве, особенно после того, что мы сделали, но вы обещали поговорить со мной. Мои люди хотели бы знать, что с ними будет.

— О, вы отправитесь домой, как только мы сможем выделить людей для сопровождения вас до границы. Но вначале нужно заняться ранеными.

Прежде чем полковник смог ответить, подошел Серджи, и Райза повернулась к нему. Выражение его лица было холодным, хотя он тщательно контролировал свой нейгер. Ви удивленно смотрела на отца: она не привыкла видеть его расстроенным.

— Что случилось? — спросила Райза по-саймски — не из невежливости, а просто ожидая разъяснения.

Серджи ответил по-английски:

— Клид сказал, что ты больше во мне нуждаешься, а ему я мешаю. Я тебе говорил, что так и будет, но надеялся…

Он обижен!

— Он был груб?

— Нет, тактичен. Но попросил меня отыскать для него Хью.

Эмстеду Райза объяснила:

— Проводник привыкает работать с определенными дженами. В трудных обстоятельствах это необходимо. — Серджи она сказала: — Пошли на поиски Хью Динни. Нам с тобой нужно поговорить с полковником.

Она отправила Эмстеда и его офицеров в свой кабинет под присмотром нескольких товарищей из Кеона, которые только что освободились от обязанностей, а сама прижалась к Серджи, говоря себе: «Соберись. Тут скрывается возможность».

Чувствуя возбуждение Серджи, она удивилась, почему ее так встревожила возможность того, что проводник обидит ее товарища. Такого проводника Серджи никогда не встречал, а то, чему он научится у Клида, он сможет передать и ей.

— Я постараюсь. Но и ты приготовься. Кажется, он из тех, кто всегда и во всем действует по максимуму.

Серджи взглянул на нее.

— Ты так думаешь? Я многое слышал о Фаррисах. Ты ведь знаешь, что это особая мутация проводников. Чувствительность передается по наследству.

— Так ты… послушай, это не Динни?

— Тебе видней, — ответил Серджи.

Уже стемнело, и Райза поняла, что определила юношу по его нейгеру.

— Есть новости о Хью? Надеюсь, с ним ничего не случилось — Клиду необходима сегодня передача.

По тому, как Серджи закрыл свое поле, Райза догадалась, что он с радостью дал бы Клиду передачу. «Шен, я, кажется, возненавижу этого Фарриса!» Но она не может винить своего товарища в том, что его привлекает другой проводник, и не должна позволять своим личным чувствам отражаться на ее отношении к представителям Найвета.

Секунд через десять показался Динни. Райза пошла за ним и вскоре входила в госпитальную изолированную палатку.

Пациент с поврежденным черепом умер, лицо его было закрыто одеялом, чтобы скрыть наготу смерти.

Клид склонился к носилкам, на которых два человека Эмстеда принесли одного из лучших товарищей Карре. Окружающее поле посерело: жизнь уходила из раненого. Райза злиннила: нервы пациента были серьезно обожжены во время нападения саймов, и он был погружен в глубокий шок передачи.

Не взглянув на Райзу, Клид сказал солдатам:

— Не нужно было приносить его сюда. Но я постараюсь сделать, что могу.

Один из солдат ответил:

— Мы нашли его в груде мертвых тел. Никто из наших этим не захотел…

Второй приказал:

— Замолчи, Норрис! Я видел, как это парень творил чудеса.

Они опустили носилки.

Райза, чтобы лучше воспринимать, продвинулась вперед, но маскировала свое поле, чтобы не мешать Клиду. Она втиснулась в его нейгерический рисунок и встала лицом к Клиду, который стоял над лежащим пациентом. Товарищ с таким опытом и способностями мог сжечь нервы только в одном случае — при неожиданном нападении рейдеров. «Может, они запаниковали, узнав, что их отправляют в загон? Неудачное было решение». Но где еще в городе взять достаточно прочное строение?

Тут она сосредоточилась на непосредственной проблеме, восхищаясь тем, как Клид контролирует свое поле.

Давление упало, окружающие головной и спинной мозг капилляры пропускают кровь через стенки, начался отек легких. Прямо у нее на глазах началась слабая фибрилляция, потом сердце остановилось.

Райза постаралась окружить себя полем, чтобы отразить шок смерти.

— Он умер. Как это произошло?

Джен начал отвечать, но Клид приказал:

— Всем отойти!

Он разорвал рубашку пациента, повернул неподвижное тело, положив его на бок, левые латерали прижал к груди в районе грудной кости, правые к спине, ближе к шее. Теперь латерали окружали область сердца.

Райза ахнула: окружающий нейгер расколол неслышный гром. Все почернело. Придя в себя, Райза повисла на Серджи.

Перед ней лежал на спине товарищ из Карре, а Клид обеими руками так сильно ударял его по груди, словно хотел сломать грудину. Она собиралась протестовать, но тут сердце товарища дрогнуло и забилось в слабом, но нормальном ритме.

Райза смотрела, как пурпурный цвет уходит с лица раненого и оно приобретает нормальный цвет. «Не верю своим глазам…» Она бросила взгляд на Серджи, который так же ошеломленно смотрел на раненого товарища из Карре.

Райза тоже посмотрела на него: он еще не здоров, но жив. Все-таки она мало знает о том, на что способны проводники. И это осознание вызвало новую идею, как извлечь из этой катастрофы выгоду. Надо убедить Эмстеда предоставить им коридор в территорию Найвет, чтобы они могли посылать проводников Первого Года для обучения.

Но тут она заметила, что губы Клида побледнели, как сегодня утром. Взгляд его остекленел. Лицо расслабилось. Нейгерический контроль ослаб. Райза подтолкнула Серджи к Клиду.

— Серджи, быстрей. Он теряет сознание.

Ее муж схватил Клида за плечо, и она увидела, что он дышит ровно и глубоко, побуждая Клида дышать так же. Но не пытается включиться в поле проводника, как делает товарищ.

— Серджи, что ты делаешь? Помоги ему!

Она протянула руку, выставив латерали.

— Нет, Райза! — приказал Серджи. — Ты не знаешь, как справиться с Фаррисом, я тоже! Где товарищ этого человека?

Пораженная яростью Серджи, но доверяя ему, Райза только осторожно злиннила Клида, не пытаясь контролировать его поля. В это время Клид открыл глаза и попытался сесть.

Он посмотрел на Серджи.

— Спасибо, — прошептал он. Но отодвинулся от Райзы и Серджи, который пытался его поддерживать.

— Простите, что Серджи вам не помог… — начала Райза.

— Он правильно поступил, — все еще слабым голосом ответил Клид. — Он не готов иметь дело с Фаррисами.

Райза дипломатично сдержала стремление защитить своего товарища.

— С вашим пациентом все в порядке.

Это она прежде всего хотела бы услышать на месте Клида.

Клид повернулся к товарищу из Карре и злиннил его, хотя его собственные системы еще не пришли в норму.

— С ним нужно обращаться очень осторожно, иначе он больше не сможет работать. Кто-нибудь найдет Хью? Он не очень далеко отсюда… где-то там.

Он показал щупальцем, но потом опустил голову и задержал дыхание. Райза почувствовала его мольбу о помощи, а Серджи боролся со стремлением ответить на нее.

Поманив за собой Серджи, Райза отошла и повернулась к Динни, который стоял у входа и пытался вобрать в себя свой нейгер, сделаться невидимым.

Он ответил от входа:

— Хью амбров Риор в главном павильоне госпиталя, он работает и расспрашивает всех, где Клид Фаррис. Я попросил его остаться на месте и сказал, что сам приведу.

— Хорошо, — ответила Райза и спросила у Клида: — Идти сможете? «Ему необходима передача немедленно. Другого способа восстановить его системы нет».

Клид удивленно поднял голову.

— Нет, приведите Хью сюда. Я не могу оставить этого пациента.

— В таком состоянии вы ему не поможете, — возразила Райза. Она восхищалась такой преданностью долгу, но это уж слишком. И спросила у двоих дженов, все еще стоявших с носилками: — Не перенесете ли товарища в наш госпиталь? Там у нас для него лучше все оборудовано.

Ошеломленные джены подняли носилки, искоса испуганно поглядывая на Клида, который, пошатываясь, встал, отмахнувшись от руки Серджи. Постепенно волнение в поле Клида стихло и снова появилось нечто вроде непроницаемого пузыря, который он создавал во время работы.

— Думаю… я смогу идти.

И вот, словно подставляя руки и латерали открытому огню, он одной рукой оперся о плечо Серджи, другой — Райзы.

— Хотя помощь мне не помешает.

Постепенно Клид все прочнее держался на ногах. И хотя касался их обоих, они почти не ощущали его нейгер.

Вблизи павильона, несмотря на его мощную изоляцию, Райза поморщилась от обрушившегося на нее потока боли и неописуемой потребности. Однако Клид погрузился в этот нейгер, словно его и не было. «И он еще жаловался, что моя охрана слишком сильно распространяет чувства. — Райза хорошо помнила, как побелело его лицо. — Может, его этика была оскорблена больше чувствительности?» Она никогда не встречала человека, который мог потерять сознание из-за нарушения этики.

Но она не могла не восхищаться тем, как он отказался от их поддержки и шел сквозь нейгерический водоворот так, словно ничего не чувствовал. Ее первое впечатление о нем подтверждается. Его сила так хрупка, так непредсказуема, что ее вполне можно считать слабостью.

Теперь помощи ждали только несколько легкораненых. Райза машинально, в поисках серьезных проблем, проверила окружающее поле и погрузилась в мощный, пульсирующий, соблазнительный нейгер дженов.

Ахнув, она ухватилась за Серджи. Они увидели Хью, склонившегося к ренсайму — женщине по имени Эдива амбров какая-то. Глаза его были почти закрыты, на лице спокойное, как во сне, выражение, кончиками пальцев он гладил руки женщины. Она дышала медленно, ее селиновые поля тесно переплелись с полями Хью — это не хватка передачи, но такой искусной полевой работы без присутствия проводника Райза никогда не злиннила у джена.

Казалось, это не обязательно. Женщина ранена не тяжело. Треснувшая ключица, легкое сотрясение и ссадины. Хотя, похоже, рука у нее болезненно распухла. Что-то всплыло в памяти. Райза уже осматривала эту женщину, но не узнала в ней одного из послов Найвета. Женщина потеряла плащ своей общины, лицо ее распухло, оно в синяках, нейгер ослаб от ускорения и какой-то блокады боли, которую она использует. В ее памяти лекаря всплыло изображение распухшей, вывихнутой руки. «Шен и шид! Товарищ в одиночку не может…» Клид обошел Эдиву и встал перед Валлероем, а Райза бросила взгляд на Серджи и дала себе слово — никогда не ограничивать его способности.

Увидев Клида, Хью радостно улыбнулся, и в окружающем поле пронеслась волна облегчения, да такая сильная, что у Райзы подогнулись колени.

Клид, однако, на это не ответил. Поле его застыло еще больше. Райза не могла разобрать сквозь эту защиту его эмоции и была совершенно не готова, когда Клид дрожащим от гнева голосом сказал:

— Хью амбров Риор, как ты посмел!

Большой стол в кабинете Райзы в ярмарочном павильоне был накрыт скатертью, на скатерти стояли сверкающие канделябры и лучший фарфор Кеона. Когда Серджи проверял вино, заказанное из погребов Кеона, Райза спросила его:

— Почему ты не послушался меня, Серджи? Когда я попросила помочь Клиду?

— Я мог серьезно повредить ему, если бы попробовал контролировать его поля.

— Ты ведешь себя так, словно он сделан из стекла, а собственный товарищ бросает его…

— Его собственный товарищ, — подтвердил Серджи. — Хью точно знает, какой хрупкой может быть сила Фарриса.

Фаррисы… подобны меди, Райза. Медь — один из лучших проводников, она очень податлива и в то же время упруга и эластична — до определенного момента. Но когда этот момент наступит, малейшее напряжение — и медь разлетается на куски. Мне понадобились годы груда и опытов, чтобы научиться обращаться с медью. Хью тоже — чтобы справляться с Клидом Фаррисом.

— Ну, надеюсь, Хью подведет его к хорошей передаче. Ты бы, наверно, охарактеризовал ее как плавку меди?

Ее муж улыбнулся.

— В таком случае ты — домна, производящая расплавленную сталь.

Они все еще смеялись, когда появился Харрис Эмстед со своими офицерами, а вслед за ними Мор и Вирена, сын и дочь Райзы и Серджи, оба тщательно вымытые и одетые в лучшие наряды. Райзе было забавно наблюдать, как Ви играет во «взрослую», в то время как ее «маленький» брат на целую голову возвышается над ней и уже обладает манерами взрослого товарища. «Когда Ви пройдет переход, все изменится». У нее не было желания торопить дочь. Сама она слишком рано приняла на себя ответственность и давала детям возможность насладиться детством.

Джены были голодны, но Райза имела намерение использовать весь час, который отвела послам Найвета. Она разлила всем трин-чай и посоветовала Эмстеду попробовать напитки, которые они вывозят с территорий за Заливом. У входа показалась Сузи Дарли.

— Заходи, Сузи, — пригласила Райза. — Где твой отец?

— Уснул… наконец, — ответила молодая женщина проводник.

Райза вздрогнула.

— Сузи, что случилось? Тан болен?

Она знала, что он не был ранен.

— Не больше обычного, — ответила Сузи. — Он ускорялся во время боя, и у него произошел кризис. Но он не убивал. В конце концов мне удалось дать ему передачу. К утру все будет в порядке.

Но обе женщины задавали себе бессловесный вопрос: «А что будет через месяц?»

Таннен Дарли был одним из многих полуджанктов, поддерживавших стремление Кеона избавить территорию от убийств. Слишком старый, чтобы пройти разъединение, он с каждым годом все меньше убивал, большую часть месяцев принимая передачи проводников. Но раз в несколько месяцев каждый джанкт, не прошедший полное разъединение, должен получить селин в настоящем убийстве, иначе он умрет.

Система загонов по-прежнему функционировала: Кеон и Карре знали, что она должна умереть сама по себе. И никогда, никогда не говорили об этом, что бы ни думали члены общин относительно выращивания одурманенных человеческих существ, которых лишали их человеческого потенциала, чтобы их убили саймы и тем самым сохранили себе жизнь.

Однако все больше саймов всей душой принимали идеалы общин. Те, чей организм слишком стар, чтобы пройти разъединение, постепенно утрачивали способность воспринимать дженов из загона как животных. И однажды начинали даже в самом тупом джене видеть потенциальную личность. С этого дня сайм полуджанкт вступал на дорогу к мучительной смерти.

Райза наблюдала, как три года назад умерла Верла, ее подруга и первый деловой партнер. А теперь ее дорогой друг и верный сторонник Тан Дарли…

— О, если бы мы смогли найти для него подходящего товарища, — печально сказала Сузи.

— Мы ищем, — заверила ее Райза, но сама особой надежды не испытывала. Маловероятно найти джена, способного давать прямую передачу ренсайму и испытывать при этом удовлетворение, потому что удовлетворение джена кажется необходимой заменой благодати убийства. Известно несколько таких пар, но пока ни один джен не мог удовлетворить потребность Дарли — кроме тех, кого он неохотно убивал.

Сузи протянула листок.

— Ты просила сведения о рейдерах.

— О, да. — Райза взяла документ, но ее внимание было по-прежнему обращено к Сузи. — С тобой все в порядке?

— Конечно. Но поскольку папа не может здесь присутствовать, сомневаюсь, чтобы я была полезна. Есть еще много ожидающих передачи…

— Иди, — сказала Райза. Конечно, она не имеет права приказывать Сузи. Девушка училась в Кеоне, но решила предложить свои услуги проводника и целителя в своем родном городе Лавине. За последние годы несколько проводников последовали ее примеру. Теперь на территории Залива не было ни одного поселка, где бы ни жили один-два независимых проводника.

Даже самые закоренелые джанкты обнаружили, что могут переносить передачу проводника, если это позволяет им использовать дополнительный селин для ускорения. И многие джанкты начинали понимать, что они совсем не так жестокосердны; проходили годы, недостатка в селине больше не было, и жизненные стандарты территории Залива необыкновенно повысились.

Именно это Райза хотела показать послам Найвета — а также неожиданным гостям с территории дженов.

Она просмотрела документ, принесенный Сузи, и сказала Эмстеду:

— Прошу прощения, полковник. У меня есть новости о тех, кого вы преследовали.

Она перечла документ и подвела итог по-английски:

— У нас двадцать три джанкта…

Серджи подсказал английское слово:

— Вольных рейдеров.

— Да, пленных рейдеров. Несмотря ни на что, ни один из них не убил. Один из товарищей Карре едва не умер, но сейчас поправляется. Пятнадцать рейдеров достаточно молоды, чтобы изменить свой образ жизни; возможно, они еще в состоянии жить нормально. Остальных мы передадим нашему правительству для реабилитации.

— Я надеялся, мы обсудим этот пункт, — начал полковник, но его прервало появление Хью и Клида в сопровождении Эдивы.

Райза не могла поверить своим глазам.

— Эдива, вы не должны были вставать! — воскликнула она.

Одна рука женщины висела на перевязи, голова перевязана. Лицо все еще распухло.

— Теперь, после того как со мной поработал Клид, я хорошо себя чувствую. Знаю, меня не приглашали, но Клид подумал…

Райза посмотрела на сектуиба Зеора. И не могла поверить в то, что злиннила. Он получил передачу и его системы пришли в нормальное равновесие, но она ни за что не поверила бы, что Хью, с его полями, может провести такую никуда не годную передачу.

— Могу ли я сказать, что вам не следовало работать?

— С поддержкой Хью никаких затруднений, — ответил Клид. Перейдя в функциональный режим, он подошел к Эмстеду и по-дженски протянул руку. — Не думаю, чтобы нас официально знакомили.

Он назвал свое имя, объяснил, почему его группа оказалась на территории Залива. Полковник неохотно коснулся ладони Клида кончиками пальцев и тут же отдернул руку.

Райза знаком попросила Серджи приказать подавать ужин, сама же представила остальных и снова взяла на себя инициативу.

— Остальная часть сообщения — обычная статистика потерь. Клид, самый тяжелый ожог был у этого товарища из Карре, и не было ни одного убийства. — Она не пыталась скрыть свою гордость. — Взгляните сами.

— Спасибо, — ответил Клид и передал документ Эдиве. Полковнику он объяснил, что Эдива — их математик.

Райза изменила порядок мест, чтобы компенсировать состояние Клида: Серджи она посадила по одну сторону от него, Хью — по другую. Таким образом здоровое ухо Серджи было обращено к Райзе: ее он понимал лучше других. Затем сидели Мор, адъютант полковника, сам полковник и Райза. Для Эдивы оставили место слева от Райзы, рядом с Виреной.

Серджи открыл бутылку вина с Северо-Восточной территории, лучшего вина их погреба, и Райза настроилась на легкую беседу.

Клид, несмотря на недавнюю передачу, нисколько не голодный, принялся описывать своеобразные кулинарные традиции Найвета и спросил у полковника, где тот вырос. Вскоре Эдива начала объяснять суть открытия Зелерода, причем Хью подсказывал английские термины, которых она не знала.

Когда молчаливые ренсаймы унесли главное блюдо, Эдива взяла у полковника блокнот и принялась писать на нем. Хотя алфавиты различны, цифры одинаковы повсюду, и Эмстед начинал верить в то, что она объясняла. Райза, хоть и была лучшим бухгалтером на территории Залива, не всегда могла следовать объяснениям, но сосредоточилась на логике. Она всегда воспринимала Зелеродов Рок очень серьезно.

Когда Эмстед понял, какая могучая мотивация стоит за образом жизни общин, он постепенно начал оттаивать и, может быть, стал чувствовать себя не пленником, а гостем.

Разговор гладко продолжался до самого десерта. Но после него Ви вежливо извинилась — с большим облегчением, как заметила Райза. Разговор взрослых явно наскучил девочке, и она радовалась возможности убежать поиграть. Но за столом она вела себя безупречно и очаровала военных. Райза сделала мысленную заметку: объяснить позже Ви, почему так важно показать гостям с Внешней территории нормальную семейную жизнь здесь.

Эмстед, пробуя незнакомый ему трин-чай, небрежно заметил:

— Должен признаться, я удивлен, видя здесь материалы и людей из таких далеких мест.

В его нейгере чувствовались колючки страха. Райза собралась ответить, но Клид ее опередил:

— Вы удивлены тем, как мы могли миновать ваши патрули, которые должны не допускать саймов на территорию дженов?

Полковник печально улыбнулся.

— Не жду от вас военных тайн…

— Никаких тайн нет, — сказал Клид. — Просто очень много места и очень мало ваших солдат. Саймы способны почувствовать их на расстоянии. Избежать патруля так же легко, как напасть на него. Рейдеры нападают, мы избегаем.

— И вы торгуете, — добавил Эмстед.

— Между территориями? Конечно, — ответил Клид.

Райза воспользовалась возможностью, которую ждала:

— Разве вы не видите, полковник, что вам выгодно проводить различие между жителями общин и рейдерами?

— Ну, если быть совершенно честным…

Райза прервала его:

— Мы не убиваем, мы не торгуем жизнями дженов, но торгуем самыми разными товарами. Это торговая ярмарка, полковник. И не все на ней из общин. Здесь многие саймы действительно убивают. Но они не пытаются украсть наших дженов, не нападают на нас и наших союзников, потому что мы торгуем с ними с большой выгодой для них. Многие из них хотели бы не убивать дженов для того, чтобы выжить, и дети таких людей благодаря общинам и проводникам имеют возможность навсегда отказаться от убийств. Возможно, вы застали последнее поколение джанктов — убивающих саймов — на этой территории. Но если ваша армия разрушит Кеон или задушит торговлю, этого не будет. Скажите мне, что лучше для ваших людей?

— У вас сильные доказательства, юная леди.

Райза видела, как подавил улыбку ее взрослый сын, но не обратила на это внимание.

— Полковник, мое предложение заходит даже дальше. Мы можем торговать и с вами! Все получат от этого выгоду, и чем яснее станет это для дженов, тем быстрей произойдет превращение. Рейды совсем прекратятся.

— Рейдеры, которых мы преследовали, не собирались прекращать нападения и не проявляли никакого милосердия к тем, кого убивали, — спокойно ответил полковник, но нейгер его был полон гневом и скепсисом. — Я должен привезти несколько их для допроса или могу вообще не возвращаться. Эти рейдеры уничтожили небольшой сельскохозяйственный поселок. Я бы хотел показать вам, что они сделали: младенцы плачут среди мертвецов, а старшие дети прячутся…

— А откуда, по-вашему, пришли эти свирепые рейдеры? — спросил Мор, по своей молодости не в силах сдерживаться перед лицом такого невежества.

— Прямо отсюда! — ответил Эмстед.

Райза схватила со стола отчет.

— Двадцать из них родились на территории дженов. — Она постаралась прочесть названия городов, зная, что произносит их неверно, но упорно пытаясь доказать свою правоту. — Думаю, все эти места вблизи территории Найвет, потому что именно туда они бежали после перехода и там встретились с теми жестокими людьми, которые сейчас их ведут. Вероятно, все они пережили глубочайшую психологическую травму, убив в Первой Потребности членов своей семьи. После этого какое значение имеют несколько людей без имен? Они просто убивают тех, кто убил бы их, если бы смог. — Голос ее смягчился. — Полковник, все это почти дети. Что они знают о жизни, кроме того, чему научили их вы?

Ответа у него не было. С побледневшим лицом он смотрел на нее, нейгер его был в полном смятении.

— Пятнадцать из этих детей я оставлю у себя. Есть неплохой шанс, что они больше никогда не убьют. Трем предводителям и двум постарше я ничем не могу помочь. Их я передам правительству территории. Возможно, двое пройдут реабилитацию. Они до конца жизни будут убивать, но станут честными гражданами. А три предводителя… — она не смогла сдержать дрожь и пожалела, что аппетит Серджи заставил и ее съесть так много, — вероятно, будут казнены.

— Тогда отдайте их мне, — настаивал полковник.

— Не могу, — ответила Райза. — У нас есть свои законы.

Полковник наклонился, выставив вперед подбородок.

— Вы говорите, что хотите торговать. Что возьмете за них?

Райза стиснула зубы, сдерживая резкий ответ. Как может полковник так о них думать? Это сделает их не лучше самих рейдеров!

Мор сказал:

— Жители общин не торгуют людьми.

— Это военнопленные, — возразил Эмстед. — И беглые преступники.

— Нет, — упрямо ответил Клид. — Они жертвы трагедии.

Райза сказала:

— Я могу поторговаться с вами.

Клид хотел возразить, но в ее нейгере ощутил «предоставьте это мне» и осторожно промолчал.

Полковник откинулся на спинку стула, очевидно, решив сыграть на их противоречиях.

— Послушаем ваше предложение.

— Отберите несколько своих людей и оставайтесь у нас на все время ярмарки — самое большее на неделю, и я позволю вам допросить пленных.

Она злиннила Клида, не отрывая взгляда от полковника. Серджи уже все понял и в глубине души смеялся. Ее сын старался не улыбаться открыто.

В нейгере Клида проявилось понимание, за ним последовала дрожь уважения. Она заставляет Эмстеда купить то, что не может ему подарить, потому что пленники лишь подтвердят то, что сказала Райза. Территория дженов больше всего страдает от жестокости к собственным детям, и цена, которую заплатит Эмстед за эту информацию, именно та, какой она от него хотела — чтобы он остался и увидел на ярмарке товары, которыми позже они смогут торговать.

«О Клид Фаррис амбров Зеор, ты получил первый урок управления территорией!»

— Договорились! — сказал Эмстед с видом человека, который только что взял верх над соперником.

Ужин закончился на приподнятом тоне. Когда Эмстеда и адъютанта проводили к его людям, Райза взяла щупальцем стакан с трин-чаем и сказала:

— Хотела бы я посидеть и порадоваться этой маленькой победе, но боюсь, нам с Серджи и Мором нужно торопиться. У нас напряженное расписание.

Клид сказал:

— Я помогу.

Помня его быстроту и неутомимость, Райза понимала, что он действительно очень помог бы, но…

— Вы уверены?

Вперед выступил Хью.

— Дома я бы признал его годным к работе. Однако я бы хотел ему помогать.

— Хью, ты на ходу засыпаешь.

Райза считала поведение Клида необычайно вежливым: ведь он весь вечер сидел рядом с товарищем, который провел такую неудовлетворительную передачу. И теперь нашел самый мягкий способ избавиться от него.

— Для меня будет великой честью работать с вами, сектуиб Зеор, — сказал Мор. — Я понимаю, что многому могу у вас научиться.

— Но вы тоже устали, — заметил Клид. — У вас потенциал большого товарища, Мор, и с разрешения вашего сектуиба завтра или послезавтра я бы поработал с вами, когда вы отдохнете и сможете извлечь пользу из нашей совместной работы.

— В больнице я лучше всего работаю, когда сплю, — сказал Хью. — Ты ведь сам так часто говорил. А бодрствуя, я тебя отвлекаю.

Серджи рассмеялся, и Райза не могла не присоединиться к нему — отчасти испытывая облегчение оттого, что Клид не принял предложение Мора.

— Я много раз говорила Серджи то же самое. Хорошо, сектуиб Зеор, хотя обычно я не разрешаю своим гостям работать всю ночь. Мы изменим расписание.

Проснувшись, Валлерой увидел в дверях палаты Райзу. Мимо нее к выходу шел довольный ренсайм, а Клид заполнял отчет о передаче.

— Дискарт! — окликнула Райза сайма. — Как все прошло?

— Великолепно! — ответил ренсайм. — Никогда не было лучше, хотя принять это как постоянную диету я бы не смог.

— Этого и не будет, — заверила его Райза. — Но я тревожилась. Он ведь неджанкт.

— Ну, — протянул ренсайм, — я этого не почувствовал.

Райза положила руку ему на плечо.

— Я рада. Сейчас повидайся со своей женой.

Она повернулась к Клиду.

— Мои формы отчета вас задерживают?

— Нет — после того как я привык к их краткости.

Вошел Серджи с подносом, полным стаканов в обязательных изящных подстаканниках, и большим чайником. Аромат чая окончательно разбудил Валлероя. Райза заглянула Клиду через плечо, переспросив:

— Краткости?

Клид показал.

— В наших отчетах здесь обычно указывается количество селина, приводится кривая оценки скорости, а также порог перехода, если проводник сумеет его определить. Потом оценка качества реципиента… — Он приподнял бровь, словно Райза вела себя необычно.

— Давайте поговорим об этом позже, — предложила Райза, беря у Серджи стакан. — Через несколько минут мы с Серджи отправляемся в загон, чтобы посмотреть рейдеров, с которыми не могут справиться другие проводники. Можете отдохнуть. Отчеты заполните позже.

Клид двумя щупальцами принял стакан, держа в пальцах птичье перо.

— О, я не устал.

Очевидно, Райза не могла в это поверить. Сама она выглядела измученной. Валлерой подошел к ним, заметив, где остановился Серджи, чтобы не нарушить равновесие их полей.

— Вероятно, люди, не знакомые с Фаррисами, могут неверно оценить ситуацию. Поверьте мне на слово, Клид, сектуиб амбров Кеон, наслаждался работой.

— Если есть еще работа, я с радостью помогу, — добавил Клид. — И должен вас похвалить. Познакомившись с вашими людьми, я стал больше вас уважать. Я хотел бы помочь в работе с рейдерами, потому что они в определенном смысле мои люди. Их присутствие здесь — результат неверных действий Тектона и правительства джанктов Найвета.

— Понимаю, — ответила Райза. — Однако не могу не заметить. Ваша передача была не такой хорошей, какой ей следовало быть, — неудивительно, учитывая обстоятельства, — добавила она, бросив взгляд на Валлероя. Но это его не обмануло. Женщина явно считает его неумехой.

— Лучший способ рассеять отрицательную постреакцию, — продолжала Райза, — это ускорение. Позже будет жарко; если вы хотите побегать или как-то по-иному избавиться от излишков селина, утро — самое подходящее время для этого.

Клид улыбнулся ей.

— Я всегда считал лучшим лекарством работу. Сейчас я в гораздо лучшей форме, чем был вечером. — Валлерой заметил, что Клид не стал защищать своего товарища. Какой в этом смысл, если она злиннит последствия его неумелости?

Взгляд Райзы потерял сосредоточенность: она злиннила Клида, явно считая его в этот момент своим пациентом.

— Вы действительно кажетесь восстановившимся. Так что, если не устали, я бы воспользовалась вашей помощью. Хью, — повернулась она к Валлерою, — я знаю, что вы слишком устали.

— Нет. Как и пообещал, я проспал большую часть ночи.

Не обратив на это внимания, Райза сказала Клиду:

— Не могу дать вам Мора: он никогда этого не видел и будет наблюдать, как справляемся мы с Серджи. Но могу прислать к вам Корина.

— Но я никогда с ним не работал, — заметил Клид. — Принудительная передача рейдерам требует согласованной работы всей команды. Мы с Хью много лет работаем одной командой.

Его тон делал дальнейшее обсуждение невозможным. Райза пожала плечами и пригласила всех на завтрак перед поездкой в город.

В Лавине у столбов с зелеными вымпелами, говорящими всем джанктам: «Здесь честный налогоплательщик может получить джена для убийства», их поджидала группа проводников и товарищей. Хью вспомнил первый увиденный им зеленый вымпел — и безразличное отношение к нему Клида. Теперь он знал, что проводник тогда злиннил его реакцию, и устыдился того, что в то время почувствовал.

Однако, несмотря на годы, проведенные на территории саймов, его отвращение к загонам не уменьшилось. Будь он саймом, он ненавидел бы себя, как, вероятно, ненавидят эти молодые рейдеры, — и бросал бы вызов миру, виня его в своей порочности. Но теперь он заставил себя смотреть на происходящее с клинической отчужденностью, чтобы не отвлекать Клида.

Их приветствовал пожилой мужчина, которого Валлерой заметил накануне, человек с печальными глазами. Его представили как Таннена Дарли, представителя правительства территории и владельца загона. Привлекательная молодая женщина, захватившая Эмстеда, оказалась Сузи Дарли, дочерью мужчины и неджанктом, к тому же завершенным и функционирующим проводником! Что это за чуждый мир, где джендилер — полуджанкт, а его дочь действует как проводник, независимо от общины, и действует прямо в загоне?!

— Но ведь именно сюда люди приходят за селином, — объяснила Сузи. — Логично иметь здесь проводника, так людям легче предпочесть передачу убийству. Их соседи не должны знать, зачем они приходили сюда.

— Раньше, — добавил ее отец, — многие не хотели открыто признавать, что получают передачу. А сегодня многие предпочитают, чтобы их друзья не знали, когда они вынуждены убить.

Валлерой уловил легкий оттенок сожаления в его голосе и понял, что он, видимо, один из таких людей. Но почему он остается джендилером?

— О, я по-прежнему владею загоном, но не управляю им, — ответил Дарли, когда Валлерой набрался смелости спросить. — Сегодня утром я здесь, потому что штат не справляется с дополнительной работой. К тому же это хорошая политика: мои избиратели видят, что, когда нужна моя помощь, я не боюсь грязной работы.

«Или такой одежды». Валлерой заметил: исчез хорошо сшитый костюм политика; сегодня Дарли одет в джинсы и простую рубашку; одежда явно чистая, но запятнанная кровью.

Свежие пятна и на безупречном в остальных отношениях белом фартуке Сузи, под которым одежда такая же, как у отца. Рабочая одежда. Темные волосы, вчера ради ярмарки завитые и уложенные блестящими локонами, сегодня зачесаны назад, как у Райзы. Но эта строгость лишь подчеркивает великолепные голубые глаза с длинными черными ресницами.

Валлерою показалось странным, что он только сейчас понял: о таком прекрасном лице в качестве модели художник может только мечтать. Однако девушка абсолютно не сознает свою красоту, она думает только о работе — и об отце, которого старательно оберегает от перемен в окружающем поле, хотя он недавно явно получил передачу, если и не убил.

Райза увела их от отца и дочери в глубину комплекса, надежной крепости с толстыми, неприступными стенами. Внутри, между деревьями и небольшими выложенными плиткой участками, располагались меньшие здания, со свежевыбеленными стенами. Только прочные решетки на окнах свидетельствовали, что это загон.

Потолок здания, в которое они вошли, изолирован от проникновения холодного воздуха, стены тщательно проконопачены. И везде очень чисто, нет даже обычного запаха множества тел, какой обычно бывает в загонах. За кабинетом располагался коридор, вдоль него — несколько закрытых дверей. В дальнем конце большой туалет, и по обе стороны помещения для медицинских процедур.

— Берите эту, — сказала Райза. — А мне подойдет эта.

Клид кивнул и бегло осмотрел комнату. Кровать, шкаф с бутылочками и медицинскими инструментами, стерилизатор, весы и покрытый белой тканью смотровой стол. Свет исходил от остроумно сконструированной масляной лампы — очень мало сажи, много яркого света.

Клид снял пиджак, говоря:

— Она отвела мне комнату с самой тщательной изоляцией. Возможно, такой союз будет работать. Я хотел бы еще осмотреть Карре и остальную часть территории. Не может все быть, как здесь. Но в одном я уверен: здесь нет никаких сквозняков. — Он просмотрел несколько документов на столе и добавил: — Скажи, чтобы прислали первого.

Рейдера, высокого очень тощего юношу, втащили два ренсайма. Им приходилось ускоряться, чтобы справиться с его яростным сопротивлением.

— Отпустите его и выйдите, — приказал Клид.

Женщина ренсайм взглянула на Валлероя, словно просила у него разрешения, прежде чем освободить убийцу сайма. Валлерой расположился справа от Клида и напрягся.

Ренсаймы вышли и закрыли дверь. Рейдер прыгнул на Валлероя, потому что даже с низким полем у него было селина больше, чем у джена в среднем. Клид перехватил его и обвил латерали рейдера собственными, позволив тому установить губами пятую точку контакта.

Неслышный хлопок, и все было кончено. Рейдер вышел из охотничьего режима и в полном недоумении смотрел на Клида. Потом высвободился, выкрикивая непристойности. Схватил стул и попытался разбить стеклянную дверцу шкафа, но Клид схватил стул за ножку и вырвал у него из рук.

— Если собираетесь меня казнить, почему не оставляете в клетке гнить от истощения? — спросил юноша.

— Тебя разыскивают в Найвете, верно? — спросил Клид.

— А тебе-то что?

— Ты никогда не участвовал в рейдах с территории Залива, здесь ты не нарушил никаких законов. Можешь начать жизнь с чистого листа.

Мрачный взгляд рейдера подсказал Валлерою, какой нейгерический ответ тот дал. Клид велел стражникам вывести его и опустился в кресло.

— Это один из предводителей. Если его освободят, он тут же примется за прежнее, что бы ни обещал. В любом случае он долго не проживет. Он проводник.

— Шен! — выругался Валлерой. Проводники джанкты редко живут долго.

— Может, следующий будет не таким тяжелым.

Действительно, со следующим, вернее, следующей все прошло легче, хотя последовательность была та же: Валлерой как цель, Клид перехватывает и проводит принудительную передачу так гладко, что женщина даже не поняла, что не убила. Насколько стало известно Валлерою, ужас, который испытывает джен, приводит к смертельному ожогу нервной системы. И Валлерой часто поражался способности Клида стимулировать этот ужас, не испытывая его самому.

Еще четверо молодых рейдеров прошли через их руки. Клид всегда пытался после передачи поговорить, но ему это удалось лишь дважды.

Один из молодых людей был влюблен в женщину, которой занималась Райза. Эта женщина вышла с плачем и умоляла своего возлюбленного вместе с ней уйти в общину.

— Она сказала, что фальшивое убийство — это ужасно, но оно дает шанс жить достойной жизнью. Она беременна. Может, поэтому так тяжело перенесла передачу.

— Вы сможете, — подбодрил его Клид, — если будете поддерживать друг друга. — Только потому что вы саймы, вы не должны отказываться от любви к своим детям. Можете сделать их жизнь лучше, если будете работать так же напряженно, как ваши родители, и не допустите их ошибок.

Когда молодой человек вышел, Клид выругался:

— Беременна! Шен и будь оно проклято!

Хью тоже содрогнулся. Женщина еще не знает, что ей придется выбирать между жизнью своего нерожденного ребенка и собственным разъединением.

После того как прошел последний рейдер, Райза и Клид, Серджи и Валлерой собрались в небольшой гостиной в передней части здания, где им подали оладьи с ореховым маслом и медом, чай и фрукты. Серджи ел с аппетитом, Райза откусила кусочек оладьи, Хью наслаждался свежими фруктами, какие редко встречались дома. Клид отказался от всего, кроме чая.

Еще накануне один из обитателей Кеона объяснил Валлерою, что первый товарищ Кеона в результате давнего взрыва частично оглох. И теперь Валлерой пересмотрел свое мнение об этом человеке, понял, почему тот почти ничего не сказал за ужином в помещении, полном незнакомых людей. Он заметил, что все обращения Райзы к Серджи сопровождаются жестами и что она часто общается с ним только жестами.

Валлерой решил поближе познакомиться с этим человеком, как и он, художником и товарищем. Судя по всему, у него гораздо больше времени, чем у Валлероя, для любимых занятий. «Но я не могу доверять ему. Один — два дня тренировок, и он сочтет себя экспертом по Фаррисам. Если он только попытается управлять Клидом…» Нет! Серджи настоящий профессионал.

После передачи легче было отбросить глупую ревность, особенно когда Валлерой понял, что Серджи полностью предан Райзе.

Пальцы Валлероя тосковали по кисти или кусочку угля, когда он наблюдал за тем, как взаимодействуют их хозяйка и хозяин. Райза, миниатюрная, смуглая, динамичная; Серджи, рослый, красивый, по-дженски грациозный. Они не могли бы больше различаться физически, однако как прекрасно и согласованно они работают…

«Как когда-то мы с Клидом», — пришла непрошеная мысль.

Валлерой отогнал ее, позволил своему артистическому зрению организовать игру светотени. Райзу, с ее пронзительными темными глазами и упрямым заостренным подбородком, нарисовать легко. У Серджи более правильные черты лица, хотя глаза у него такие темно-синие, что вначале Валлерой не смог даже верно определить их цвет. Когда-то у Серджи был сломан нос, вероятно, тогда же, когда пострадал слух. Но небольшая неправильность его не уродует; напротив, добавляет мужественности лицу, которое иначе было бы слишком мягким для мускулистого тела.

«К тому же он управляет сталелитейной фабрикой», вспомнил Валлерой. Товарищи, общаясь с саймами, могут стать худыми и стройными, но только тяжелая ежедневная физическая работа может объяснить появление у джена таких мышц. Ему определенно не обязательно это делать — вокруг множество саймов и множество селина, который позволяет им ускоряться, — а это значит, что он работает, потому что хочет. Но какие условия могут позволить первому товарищу столько времени уделять другим делам?

Множество проводников, понял Валлерой, и множество товарищей. Эти люди не должны ограничиваться только проводниками, рожденными в общине. Сузи Дарли не уникальна, и кто-то рассказал ему, что восемь лет назад здесь, на территории Залива, закон изменили таким образом, что свободнорожденные джены могут беспрепятственно отправляться в ближайшую общину — при условии согласия близких родственников саймов.

Говорили даже о предоставлении дженам всех прав гражданства, хотя общины считали такую меру преждевременной. Пока загоны еще необходимы, слишком многим саймам приходится обманывать себя, представляя дженов не людьми, а чем-то вроде животных. Горькое прагматичное решение — делать возможное, постепенно проводить саймов через разъединение, с каждым годом уменьшать число убийств, вместо того чтобы стремиться к невозможному, попытаться резко прекратить убийства и получить восстание джанктов, которые будут сражаться за свою жизнь.

Валлерой понял, что здешние жители общин ненавидят загоны так же, как общины в Найвете. «Разница в том, что они готовы на неприятный компромисс, чтобы достичь прогресса, в то время как мы в Найвете ничего не добиваемся, потому что считаем компромисс с джанктами слишком опасным».

Тектон не менее джанктов виновен в том, что дженов считают не совсем людьми. Насколько известно Валлерою, общины Найвета никогда не пытались применить что-то вроде программы, которую с таким успехом осуществляет Кеон. Разве это не еще одно доказательство того, что Тектон не считает дженов настоящими людьми? Общины Тектона провозглашают, что джены общин должны быть защищены любой ценой, но их упрямое нежелание контактировать с населением и правительством Найвета приводит к тому, что ежегодно миллионы дженов «защищены» загонами для убийства.

Но сейчас не время поднимать эту тему. Райза и Клид и так не согласны друг с другом. Лучше не подливать масла в огонь.

Между тем проводники обменивались профессиональными замечаниями, оценивали прогноз пациентов, и у Валлероя ожили надежды на будущий союз. Закончила Райза вопросом:

— Теперь вы понимаете, почему мы не требуем усиления нашего пограничного патруля?

— Да все, что мы здесь видели вчера, только подчеркивает необходимость такого усиления! — ответил Клид.

Райза молча смотрела на него.

Он пояснил.

— А что, если, позволив Эмстеду допрашивать ваших пленных, вы приближаете войну? Ведь из-за того, что скажут рейдеры, гражданам Найвета придется отдавать жизнь, защищая свои дома и детей.

Валлерой понял, что Райзе нужно еще кое-что объяснить.

— Эти рейдеры говорят по-английски. Эмстед сможет сыграть на их дженском воспитании. Если они решат все рассказать Эмстеду, то дадут ему такую информацию, которую не должна иметь армия дженов.

— Не могу поверить… неужели вы пропустили все, что тут происходит! — воскликнула Райза.

— А вы не видите дальше границ своей территории, — возразил Клид.

— Нет, вижу! — сказала Райза, наклонившись над столом. Глаза ее блестели. — Эмстед у меня в кармане! Он вернется домой с рассказами о том, что видел, и с нами начнут переговоры о торговле. И мы предложим им в обмен на наши товары отдавать нам их детей саймов.

— Вы грезите!

— Если у вас нет мечты, как же вам ее осуществить? Мы и раньше делали это — в небольших масштабах. И нет причин, почему бы это ни получилось снова! Подумайте о товарах и о десятках жизней, которые ежегодно теряет пограничный патруль. Как только джены станут зависеть от наших товаров, мы попросим охрану для наших караванов на территорию Найвет. И это только начало. Через два года я буду посылать вам для подготовки своих молодых проводников. Вы знаете о возможностях проводников больше нас. Вы будете готовить наших самых способных молодых людей — а мы будем учить ваших тому, что вы увидите здесь и захотите иметь у себя дома. Сотрудничая, мы можем достичь очень многого.

Клид посмотрел на Валлероя, и тот перевел дыхание и попытался осторожно вернуть Райзу на землю.

— То, чем поразил вас Клид, невозможно изучить и перенять; это могут делать только проводники Фаррисы. Мы знаем: пробовали.

Она отмахнулась от его слов.

— Все равно у нас многое есть для обмена. Задержитесь на несколько дней после ярмарки и отправляйтесь в Норлею. Навестите Карре и порт Залива. Уверена, вы найдете здесь много ценного. Я несколько раз бывала по торговым делам в Найвете, и всякий раз обе стороны получали большую прибыль.

Клид отодвинулся от ее яростного поля и сказал:

— Если мы это сделаем, я в обмен хочу две вещи. Во-первых, я хочу присутствовать на всех разговорах Эмстеда с рейдерами. Я поработаю над полями, чтобы его нейгер не доходил до них, и, возможно, они не выболтают слишком много. И, во-вторых, я настаиваю на том, чтобы вы поехали с нами, когда мы вернемся в Найвет. Возьмите с собой Серджи и кого захотите и совершите такой же тур.

— Вы ставите трудные условия, сектуиб Зеор, — ответила Райза.

— Вы тоже, сектуиб амбров Кеон, — заметил Клид.

Райза задумалась.

— Мне потребуется месяц после ярмарки для подготовки к такой поездке. Останетесь на столько?

Клид взглядом посоветовался с Валлероем, тот согласился. Он и не мог надеяться на лучшее.

Валлерой молчал, пока они не оказались за стенами загона.

— Ты ее одурачил. Заставил ее платить за то, что она сама хотела сделать!

— Не смейся слишком громко. Они считают, что сумели перехитрить нас.

Райза, откинувшись в кресле, смотрела, как закрылась за гостями дверь. Серджи сказал:

— Райза, я думаю, ты опять это сделала.

— Что сделала?

— То же, что и с Эмстедом. Одна из твоих хитростей.

— Не будь так уверен. Кем бы он ни был, Клид не дурак. В таком состоянии он не стал бы заключать ненадежную сделку. Следовательно, он не считает, что отказался от чего-то, чего хотел.

Она злиннила нейгер Серджи, слишком устав, чтобы переводить взгляд.

Серджи обнял ее за плечи.

Она ответила на его невысказанный вопрос:

— Нет, я не буду больше пытаться им манипулировать — он видит, что наши интересы совпадают.

Покинув Зеор и подножия гор Оза, караван углубился в сельскохозяйственную местность, но по сравнению с буйной зеленью, к которой привыкла Райза на территории Залива, здесь посадки встречались реже и были не такими мощными. Вначале она подумала, что это из-за более поздней и холодной весны, но потом заметила, что с каждым днем воздух и почва становятся все более сухими. Это время весенних дождей; на всем пути от Зеора до Конавы они только раз попали под дождь.

Чем дальше они углублялись в Найвет, тем больше Райза радовалась, что настояла на путешествии Клида по Заливу. И когда она увидела город Конаву, лежащий на изгибе ручья, который здесь называли рекой, ее уверенность укрепилась. Она улыбнулась Харрису Эмстеду, который теперь без всяких колебаний ехал рядом с нею, не думая, сайм она или джен, — и тем самым придавая своему полю такое спокойствие, которое бывает у товарища.

— Итак, это столица, — сказал военный. — Я не знал, что территория Найвет такая обширная.

— Это только местная столица, — заметил Серджи, который ехал по другую сторону от Райзы. Остальная часть каравана громыхала по жалкому подобию дороги, которое здесь называют глазным путем. — Найвет вдвое больше Залива.

Серджи посмотрел на мелкую речку. Вирена и Мюриин ходили по воде у берега и собирали камешки.

— Посмотрите на детей, — сказал он. — Когда они вырастут, мир будет гораздо больше приспособлен для жизни в нем. А если они сохранят свою дружбу, смогут еще больше улучшить его.

Райза была рада, что взяла с собой Вирену, потому что Клид тоже взял дочь в последний участок пути до Конавы. Он собирался отправить ее с другим общинным караваном в школу подготовки проводников, расположенную где-то далеко на западе.

Райзе казалось, что девочка еще молода для обучения, ей не менее двух лет до перехода в саймы, но Клид утверждал, что у нее переход произойдет этой зимой.

— Не могу отрицать, — говорила Райза Клиду, — вы гораздо лучше нас разбираетесь в искусстве проводников. Может, мы могли бы купить у вас это знание.

— Знание передается бесплатно, — возразил Клид, — всем общинам, которые поддерживают Школу проводников в Риалите. Если Кеон заплатит свою долю, вы сможете послать туда Вирену.

— Мне бы сначала хотелось посмотреть на это место.

— Распоряжусь, чтобы это организовали, — пообещал Клид.

Сейчас Райза сидела верхом и смотрела на девочек, собирающих яркие речные камни. Сегодня ей придется принять окончательное решение о будущем Вирены, решение, в котором их с Серджи мнения расходились.

Но по крайней мере Мор проявляет здравый смысл. Райза сдержала улыбку, вспомнив, как поразился Клид «провинциальности» Мора. Проводник из Зеора работал с Мором в Кеоне и высоко оценил его способности. Но сказал:

— Когда-то я пригласил твоего отца приехать ко мне и поработать, а со временем, может, и принести присягу Зеору. Но тогда его не мог отпустить сектуиб Недд. Если бы он не остался в своей общине, стал бы товарищем Зеора.

У тебя, Мор, такой же потенциал, как у твоего отца. Ты молод. В Кеоне много товарищей и нет проводника, равного тебе по потенциалу. Приглашаю тебя поучиться в Зеоре и подумать, чему ты посвятишь свою жизнь.

Райза затаила дыхание, думая, как сильно мог Клид подействовать на ее сына. Конечно, потенциал Мора тратится в Кеоне зря. Дважды она уже принимала передачу от сына, чтобы удовлетворить его потребность давать и способствовать развитию его систем. Но ее торлуэн с Серджи означает, что она не может проявлять свои лучшие качества с кем-нибудь другим. Это означает также, что у Мора еще не было ни одной полностью удовлетворяющей его передачи.

Но ее сын гордо ответил:

— Ваше приглашение делает мне честь, сектуиб амбров Зеор, но когда пройдет переход моя сестра, ей понадобится товарищ моих возможностей. С разрешения моего сектуиба, я мог бы поучиться в Зеоре, но только для того, чтобы принести новое мастерство в Кеон. Когда мама вернется и освободит меня от временных функций главы общины, я попрошу разрешение приехать к вам, если ваше приглашение сохранит силу.

Однако позже Мор признался родителям:

— Я отправлюсь в Зеор, потому что эти новые знания очень важны для Кеона. Но на самом деле я хотел бы изучать мастерство единоборств в Даре. Видел их дженов в бою, папа? Они справлялись с саймами — и эти рейдеры ничего не могли с ними сделать!

Райза решила, что она может разрешить Мору уехать. Достоинство Кеона — свобода: если мальчик хочет учиться в Зеоре или даже в Даре, пусть учится. Но Эдива объяснила, что он сможет освоить только начальные, базовые умения; высшее мастерство доступно только тем, кто присягнул общине Дар.

И вот, обещав по возвращении все рассказать о Зеоре, Райза оставила сына главой Кеона. Она знала, что ответственность заставит его еще больше повзрослеть. И когда она вернется, он будет готов принять решение, определяющее его жизнь.

Увидев Зеор, Райза поняла, что Мор не станет присягать этой общине. Мастерство здешних проводников заинтересует его, дисциплина заставит бросить ей вызов, но он слишком похож на мать, чтобы провести всю жизнь здесь, за стенами.

Клид передал фургон с зерном Зеора грузополучателям и подъехал к Райзе и Серджи. Теперь это был совсем другой человек, чем тот, что когда-то вошел в ярмарочный павильон. Очевидно, они с товарищем разрешили противоречия.

— Простите, сектуиб Райза, но, похоже, в этот раз вы не сможете увидеть Риалите. Я только что получил депешу.

Серджи подъехал ближе, чтобы заглянуть через плечо. В депеше после обычного официального приветствия говорилось:

«Повестка специальной сессии Тектона изменена. Открытие сессии перенесено на утро после Новой Луны; будет обсуждаться закон 66 территории Найвет, разрешающий конфискацию 8 % всех дженов общин, установившихся на протяжении следующего календарного года.

Все остальные дела откладываются до разрешения этой чрезвычайной ситуации».

Райза вопросительно посмотрела на сектуиба Зеора.

— Конфискация?

Серджи объяснил Эмстеду по-английски. Тот играл белой эмалированной цепью у себя на шее — символом защиты Кеона, хотя он и не член общины. Райза чувствовала, как он борется со страхом, подавляет его.

— Мы этого ожидали, — мрачно сказал Клид, — но не думали, что они будут действовать так быстро. Люди верят, что недостаток дженов вызван недостатком продовольствия, а этот недостаток объясняется тем, что общины держат живыми слишком много дженов.

Пока он говорил, Хью встал рядом с ним. Товарищ проводника добавил:

— Дженфермеры говорят, что недостаток в дженах для убийства объясняется тем, что им не дают лучших производителей — дженов из общин. Общественность потребует, чтобы этот закон был принят правительством джанктов.

Райза взяла себя в руки; она видела, что Серджи пытается подавить отвращение: его рассматривают как племенного жеребца.

— Клид, вы должны не допустить этого… — начала она.

— Мы и не допустим, — спокойно прервал он ее, — но сессия будет более долгой и сложной, чем я ожидал. Ваш план продавать нам продовольствие — ключ к решению, но мне придется добиваться изменения повестки, а на это требуется время, так что вы не сможете завтра отправляться в Риалите.

— Не беда, — сказал Серджи. — Вирена сможет поехать в Риалите с Мюриин.

«Она еще не прошла переход, — подумала Райза. — И не пройдет еще целый год: нет причин, почему бы ей ни посмотреть то место».

Клиду она сказала:

— Конечно, мы пробудем здесь, сколько необходимо. А что касается Вирены, — она посмотрела на Серджи, — мы завтра решим, поедет ли она без нас или подождет, пока мы все сможем ехать.

— Отлично, — согласился Клид. — Сейчас нам нужны горячая ванна и хорошая еда. Гостиница Тектона хвастает лучшими изолированными гостевыми помещениями во всем городе — а вы, конечно, гости Зеора.

Он развернул лошадь и уехал.

— Пошли, Серджи, — сказала Райза, — заберем Ви.

— Хорошо, — согласился он. — Пусть решает сама.

— Я не это имела в виду! — Райза пустила лошадь быстрым шагом, отказываясь думать о том, что выбрала бы Ви. Отец и дочь родились в общине. Райза, выросшая в процветающем торговом городе джанктов, выработала здоровый скептицизм, благодаря которому ей удалось превратить Кеон в очень влиятельную и реальную силу в Заливе. Она не может позволить дочери, своей наследнице, вырасти без такой черты.

— Я знаю, что вы чувствуете, — неожиданно сказал Эмстед. — Они кажутся слишком маленькими для таких больших решений. Помню, как дочь сказала мне, что собирается выйти замуж; мне казалось, что она все еще ребенок. Она была только на год старше вашей дочери. Теперь у меня внучка, очень похожая на этих двух.

Райза знала, что гость с территории дженов гадает, увидит ли он когда-нибудь дочь и внучку.

Повсюду в Конаве видны были признаки надвигающегося кризиса. Пестрые плакаты обещали от имени той или другой партии бесплатные ежемесячные убийства для каждого сайма. В некоторых плакатах указывалось, что современная распределительная система придумана жительницей общины — Эдивой амбров Дар, а это уже подозрительно.

Правительственные объявления сообщали порядок получения дженов из загонов: получать можно только в состоянии жесткой потребности. Райза замечала забитые досками окна магазинов, разорившиеся заведения. Грязные, оборванные дети бросали грязь в проезжающих жителей общин и выкрикивали непристойности.

В центре города караван остановился, наткнувшись на толпу. Поле впереди было проникнуто гневом, страхом, болью…

Райза перестала злиннить, но Серджи пересадил ее с ее лошади на свою, обнял и закрыл руками ее латерали.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю, что именно, но что-то ужасное.

Уззия амбров Кеон слез с лошади и пробрался вперед. Из толпы, преградившей путь, звучали крики. Уззия вернулся побледневший и дрожащий.

— Казнь, — с трудом выговорил он. — Я не злиннил, но не мог не увидеть… — Он боролся с тошнотой. — Отрубили латерали женщины.

Несмотря на тепло тела Серджи, Райзу охватил холод. Муж крепче обнял ее и прошептал:

— Какие же варвары?..

На территории Залива по-прежнему за некоторые преступления полагается сметная казнь, но даже к самым отъявленным преступникам не применяется такой ужасный метод!

Райза посмотрела на Клида. Догадавшись, о чем она думает, он подвел свою лошадь ближе и сказал:

— Это новый закон. Казнят джендилеров с черного рынка, владельцев аукционов, чей бизнес объявлен незаконным. Смерть от истощения — слишком медленный способ, чтобы удовлетворить сегодняшнюю толпу.

За те недели, что они знакомы, Райза слышала голос Клида, звучавший по-разному, но никогда еще в нем не было столько горечи.

Караван стоял, проехать вперед было невозможно, саймы старались не злиннить, все пытались не слышать, не видеть и не обонять безумие на площади впереди. Когда толпа рассеялась, они повернули в боковую улицу и цепочкой двинулись по узкому проходу, лишь бы не проезжать место казни.

Наконец они достигли площади, на которое выходило здание правительства территории. Здание грандиозней всего, что есть в Заливе, а ведь это столица только восточной половины Найвета. Зато налоги, которые платят жители Залива, кажутся перышком по сравнению с местными платежами.

Путники проехали по площади, миновали фонтан, окруженный деревьями. В центре фонтана скульптурное изображение сайма, вцепившегося в решетку пальцами и щупальцами. На лице его гримаса мучительного страдания. Смерть от истощения — постепенной потери организмом селина. Считалось, что это худший из видов смерти. «Однако здесь изобрели нечто еще более мучительное!»

Эмстед недостаточно знал местную жизнь, чтобы все понять, и Райза решила, что еще слишком рано давать ему объяснения.

Серджи ехал, закрыв свое поле, с такой сосредоточенностью, что, даже когда Вирена не могла их услышать, он ничего не говорил о проблеме, вставшей перед ними. «Если бы она была дома, в безопасности, в Кеоне!»

Клид остановил цепочку всадников у обитого дранкой, аккуратно выкрашенного белым трехэтажного дома. От двойной двери подъезда спускались ступеньки. Над дверью вывеска «Путевая станция Тектона для жителей общин Первого Года».

Клид подъехал туда, где рядом с Виреной остановились Райза и Серджи.

— Здесь ты станешься, Вирена. Я договорюсь, чтобы тебя поселили в комнате по соседству с Мюриин.

Ви кивнула и наклонилась, привлекая внимание подруги, но Райза сказала:

— Я думала, мы остановимся в гостинице Тектона.

— Там нет ничего интересного для детей. — Клид показал на здание, стоявшее за путевой станцией. — Я подумал, что сегодня Вирена проведет вечер с Мюриин.

— Да, пусть остается на путевой станции, — согласился Серджи. Райзе пришлось сдерживаться: она была поражена твердостью его нейгера. Конечно, она выбрала себе властного мужчину, но ей совсем не хотелось, чтобы он господствовал и над ней. А Серджи продолжал: — Сектуиб Зеора проявил большую заботливость, поместив наследницу Зеора в самом укрепленном, неприступном здании.

«Что?» Райза злиннила путевую станцию, отметив, насколько она непрозрачна для саймских чувств. Окна размещены так, что их легко защищать. На крыше противопожарная система. Задняя стенка на одном уровне с массивным зданием Тектона, а по обе стороны расположены здания, откуда легко защищать вход.

Мощная крепость, построенная так, чтобы выглядеть невинным сооружением.

Клид добавил последний довод.

— Внутри есть крытый проход в гостиницу, так что вы сможете ходить туда и обратно.

— Вирена… — начала Райза.

— Все будет хорошо, мама, — крикнула дочь и поехала туда, где спешилась Мюриин.

Посетителей из Зеора разместили на верхнем этаже гостиницы. Райза обменивалась любезностями, с трудом сдерживая желание остаться с Серджи наедине. Но не успели они остаться одни, как у входа появился джен с толстой папкой, набитой бумагами. Все это он передал от имени сектуиба Фарриса.

Райза поблагодарила посыльного и решительно закрыла дверь. Повернувшись, швырнула папку на мраморный столик и направилась к мужу, который осматривал помещение.

— Ну, хорошо, выкладывай. Зачем ты так обошелся со мной — и в присутствии посторонних?

Он удивленно спросил:

— Тебя беспокоит твой имидж? Заверяю тебя, репутация сектуиба нисколько не страдает, если он принимает совет первого товарища.

— Меня нисколько не беспокоит этот шенди проклятый имидж! Меня беспокоит — моя — дочь! Наша наследница, будущее Кеона и всей территории Залива! Эти… эти тектонисты… могут, как хотят, строить отношения с джанктами, но я не хочу, чтобы они совращали…

— Я знаю свою дочь, — спокойно прервал Серджи, — и знаю, какая сторона будет совращена. — Он положил руки ей на плечи. — Райза, ты ведь не боишься?

— Боюсь! — крикнула она, взбешенная его спокойствием. Но потом взяла себя в руки. — Ты знаешь, что я боюсь. Ви в большинстве ситуаций может позаботиться о себе, но…

— …но этот город напомнил тебе, как ты жила до разъединения. Тебе никогда не примириться с тем, какой ты была когда-то. Ты прошла разъединение в таком позднем возрасте.

— Но я прошла его. И с тех пор даже не думала об убийствах!

— И Ви не будет думать. Тектон ненавидит убийства не меньше нас. Может, даже больше, потому что живет с ними.

— Именно этого я и боюсь! Разве ты не понимаешь? Ненависть вызывает вражду между общинами и джанктами. Я не хочу, чтобы Вирена ненавидела джанктов. Не хочу, чтобы она видела сцены насилия, как сегодняшняя казнь, или общалась с детьми, которые видели, как джанкты убивали членов их семей. Она слишком молода!

— А разве ты не была молода? Разве ты привела ее сюда не учиться, как когда-то училась у отца?

— Почему ты всегда пытаешься взять надо мной верх?

— Я и не собирался. Мы оба любим Вирену. Она станет проводником с твоей силой, так что нужно дать ей шанс развить и сильный характер. Она уже достаточно взрослая…

— Нет! В нашей семье переход бывает поздно. Она еще ребенок!

Он привлек Райзу к себе, прижал к широкой груди ее миниатюрное тело.

— Знаю, Райза, знаю. — Она чувствовала слезы, которые он никогда не прольет, да и она на них не способна в состоянии близком к потребности. — Трудно понять, что хорошо для твоего ребенка. Но Ви справится. Она ответственный человек. Уравновешенный. Поверь в нее.

Райза вспомнила свою первую поездку с отцом. Да, она видела то, от чего он старался ее уберечь.

— Ну, хорошо, Серджи, хорошо.

И все же она никому не может здесь доверять только потому, что дом принадлежит общине.

Валлерой смотрел, как миниатюрная женщина, обладающая высшей властью на целой территории, спокойно, неторопливо и с большим достоинством идет на возвышение. Она, не задумываясь, нарушила протокол, чтобы успокоить дочь!

«Хотел бы я иметь ее присутствие духа».

Валлерой стоял слева от Клида как его товарищ, хотя он и не из Зеора. Это дерзкий поступок, и они впервые на него решились. Но происходят большие события, и это сойдет им с рук. А когда все уляжется, никто уже не воспримет это как вызов.

— Райза боится сцены! — недоверчиво прошептал Клид. — Или… что сказала ей дочь?

Сектуиб пошел навстречу Райзе, и Валлерой последовал за ним.

— Что случилось? — с тревогой спросил он шепотом. — Что-то с детьми…

Она тоже шепотом ответила:

— Все в порядке, просто они расстроились из-за того, что сегодня караван в Риалите не пойдет. Я сказала Вирене, что мы вместе отправимся на следующем…

Она замолчала, удивленная впечатлением, произведенным ее словами. Но она ведь не знала, какая опасность грозит Мюриин.

— Переход Мюриин! — воскликнул Валлерой.

Клид оборвал его.

— Этим займемся позже. Райза, поднимайтесь!

Протянув дорсальные щупальца, он помог ей подняться по ступенькам на возвышение.

Валлерой последовал за ней, заставляя сердце биться нормально. Мюриин, единственная дочь единственной женщины, которую он по-настоящему любил, значила для него гораздо больше, чем он сам себе решался признаваться. То, что отец ее Клид, делало ее еще более дорогой для него. А Риалите — единственное безопасное место для нее сейчас. «Она доберется туда вовремя».

Как опытный оратор, Райза выждала самого выгодного момента в наступившей тишине и заговорила музыкальным голосом.

Но тут обе входные двери распахнулись. Группа саймов с хлыстами наготове оттеснила почетный караул.

Какая-то женщина закричала, толпа отступила от пришельцев. Большинство присутствовавших саймов — проводники, они приучены в случае опасности отступать за спины других жителей общин. Иначе группа из пятидесяти человек не смогла бы нарушить ход сессии, на которой присутствуют тысячи.

Клид вскочил на возвышение и позвонил в председательский колокольчик. Звон прорвался сквозь общий шум, пришельцы от неожиданности остановились. Если Клид при этом использовал нейгерические модуляции, саймы — а это все джанкты — должны были ощутить их, как сильный шок.

— Пусть выйдет вперед ваш предводитель, — сказал Клид в неожиданно наступившей тишине. Потом взглянул на председателя и передал ему символ его положения — председательский молоток. Но председатель, пожилой человек, отклонил молоток слабым жестом двух щупалец.

Ряды вторгшихся разделились. Появились двое: Амос и Энид Канеко. Энид прошла к основанию возвышения и повернулась лицом к собравшимся.

— Мы здесь, чтобы убедить вас обсудить единственную альтернативу попаданию наших детей в загоны — возможность для каждого джена давать сайму в потребности передачу.

Амос добавил:

— Мы будем стоять молча, пока вы обсуждаете этот вопрос, но будем знать, какие общины выступили против.

Клид шепотом обратился к Райзе:

— Могу я сказать?

Райза отступила.

— Давайте.

Обращаясь ко всем собравшимся, Клид сказал:

— Дом Зеора категорически против ответа на угрозу конфискации дженов предложением передачи от всех дженов всем саймам. Сейчас не время для такой меры. Зеор предлагает пообещать всем нуждающимся передачу проводников, и мы поддерживаем предложение Имила о создании фонда обучения и разъяснения обществу Зелеродова Рока.

Внизу несколько человек вскочили на ноги, выкрикивая:

— К порядку ведения!

— У нас уже есть обе программы!

— На это нет средств!

— Как мы можем…

Клид, перекрывая общий шум, прокричал:

— Эти предложения и множество других будут обсуждены и проголосованы сессией. Но ни одна община не поддастся принуждению. Мы уважаем власть правительства территории Найвет, а не кучку сброда.

«Тогда почему ты узнал этих людей, а не приказал их просто выбросить?» — раздраженно подумал Валлерой. На короткое мгновение ему показалось, что Клид признает возможность прямой передачи джена ренсаймам, если даже это не решение нынешней опасной нехватки. А он вместо этого назвал людей, практикующих философию Валлероя, сбродом, выступил против них еще до того, как они смогли говорить.

Валлерой напрягся, ожидая, что вторгшиеся, поддавшись на провокацию, ответят насилием. Тем временем Клид коротко рассказывал Райзе о чете Канеко. Чужаки осторожно злиннили поле: симпатии они не вызвали.

Клид положил молоток рядом с колокольчиком.

— Слово предоставляется сектуибу Кеона, и ее предложение имеет прямое отношение к жалобам на нехватку дженов для убийств. Сектуиб Кеон, вы будете выступать перед всеми или вначале нам удалить тех, кто присутствует здесь незаконно?

Райза ответила:

— Нет, пусть и они слушают. — Она заговорила громче. — Я рада обратиться ко всем нашим соседям из Навета. — Она показала туда, где сидела делегация Кеона. — Территория Залива признает законным ваш образ жизни. Если хотите, можете поговорить с Уззией и Бетани. Они сидят вон там.

Валлерой почувствовал, как при этом сравнении двух пар напрягся Клид. «Он боится, что кто-нибудь будет убит». Он и сам видел такое слишком часто. Его собственная община Риор состояла из многих саймов с Внешних территорий и из молодых дженов, зараженных идеализмом общин. Ему постоянно приходилось быть настороже, предупреждая попытки полных энтузиазма дженов предложить передачу саймам в потребности. Видя образец в таких людях, как Амос и Энид, Уззия и Бетани, молодые идеалисты умрут, пытаясь соблазнить саймов и превращая их в джанктов. Трагедия джанктов в том, что они могут жить, только отбирая жизни, причем эго может быть и жизнь самых близких людей. Это хуже смерти джена.

Он больше десяти лет пытался сдержать этот идеализм, хотя понимал, что почва его — врожденное желание дженов давать.

Но Клид, выросший на Внутренней территории, близко знающий джанктов, не верит в то, что у дженов есть такая потребность. Слишком много поколений показали, что убийства можно прекратить только путем самоконтроля и отказа от него саймов. Так делали его предки; так делают все общины.

«Но он ошибается. Пока существуют люди, мы не сможем остановить поиски партнеров по передачам. Нам придется создать мир, в котором такой образ жизни будет самым естественным. У саймов это не получилось. Очередь за нами».

Валлерой заставил себя вслушаться в слова Райзы.

— …территория Залива может и с радостью накормит ваших дженов. Последнее три года вы находитесь на пороге голода, а впереди ждет еще худшее. Но ваша территория богата сырьем и возрожденными технологиями Древних. По дороге сюда я видела связку шкур не больше этого, за которую можно получить недельный запас риса для обычного загона.

Мы можем торговать — к выгоде обеих сторон. Общины и города Залива готовы к этому. Я уполномочена подписать торговый договор от лица территории Залива. Мы не намерены наблюдать, как вы гибнете. Мы намерены действовать — и немедленно.

Наступила довольно продолжительная тишина. Потом все вскочил, криками выражая свой энтузиазм.

Люди забили проходы, разговаривали с соседями. Валлерой слышал, как Клид поздравляет Райзу, но сам наблюдал за группой джанктов, пробивавшейся к делегации Кеона. Конечно, здесь нет ни одного джена, которому они могли бы повредить, но…

— Клид? — Он оглянулся на Райзу, Клида и Серджи, окруженных чиновниками Тектона. — Клид! — И сосредоточил внимание на всегда чувствительном проводнике.

Клид повернулся, вопросительно приподняв брови, и Валлерой указал на группу чужаков среди капюшонов общин.

— Это не опасно?

Клид поднялся на помост, чтобы лучше злиннить. Валлерой видел, как один из чужаков дико жестикулирует и что-то кричит Амосу.

— Этот джанкт с Амосом, в коричнево-зеленом, он в жесткой потребности, и у него интил.

Теперь этот человек кричал на Энид, которая показывала на выход, очевидно, веля ему уходить. Джанкт все больше выходил из себя. Клид наклонился с возвышения и обратился к помощникам маршала:

— Удалите этого сердитого, но вежливо. Если необходимо, дайте ему передачу.

Две молодых женщины сайма отправились выполнять приказ, но путь им преграждали возбужденные делегаты.

Последовала схватка, кто-то упал. Валлерой не мог ничего рассмотреть, но по сжатым кулакам и беспомощно бьющимся щупальцам Клида понял, что джанкт на кого-то напал — несомненно, на джена.

Клид бросился вниз по ступенькам к сцене действия, Валлерой — за ним; он смутно ощущал за собой Райзу и Серджи.

Амос прыгнул на груду бьющихся тел. Послышался крик. Проводник резко остановился, и Валлерой едва не столкнулся с ним.

На полу, слабо дергаясь, лежал Динни амбров Кеон. Вялое тело Амоса выскользнуло из щупалец джанкта, и джанкт тоже замер. Болезненно закричала Энид. Клид стиснул руку Валлероя, глаза его выкатились из орбит. «Что с ним? Он и раньше видел убийства».

Но джанкт вначале отнял жизнь у джена, потом покончил с саймом.

Райза проскользнула в узкую щель в толпе, Серджи не смог протиснуться за ней. Клид прыгнул вперед и схватил убийцу джанкта, словно собираясь давать ему передачу. Райза склонилась к игроку на шильтпроне из Кеона, и мгновение спустя Серджи был рядом с ней. Валлерой сосредоточил внимание на Клиде, не понимая, что тот делает.

Джанкт, которого держал Клид, застонал и рухнул на пол. Энид перевела взгляд с трупа на Клида.

— Вы убили его!

Клид поднес руки к лицу, но продолжал смотреть на трупы, а Валлерой изо всех силы пытался защитить нервы Фарриса.

В наступившей тишине один из проводников сказал:

— Он был проводник. Неудивительно, что ему понадобился джен из общины. Но он умер от нейгерического шока.

Клид склонился рядом с Райзой, которая держала Динни как для передачи, но не устанавливала контакт губами. Клид провел рукой по груди Динни, сосредоточенно нахмурившись. Потом покачал головой.

— Бесполезно, Райза.

Она наконец тоже откинулась и прижалась к груди своего товарища, тяжело дыша.

— Динни мог бы справиться, но у него было слишком низкое поле. Он не обожжен, просто его лишили всего селина.

— Занесу это в следующий отчет, — сказал Серджи: обязанность первого товарища вести учет браков, рождений, смертей и переходов.

Клид двумя щупальцами закрыл Амосу глаза, потом с помощью рук и щупальцев заставил щупальца мертвого сайма разжаться. Он работал с полной сосредоточенностью, как будто в его движениях не простая вежливость, а какой-то скрытый смысл.

Райза посмотрела Клиду в глаза. Губы ее напряглись.

— Мы все знали, что рискуем.

— Вы гости Зеора. Это все равно что произошло под нашей крышей. Никакое возмещение не стоит человеческой жизни.

— Жизни моего мужа! — неожиданно обрела дар речи Энид. — Это ваша вина, вашего образа жизни! Будь у этого человека партнер по передачам… О, Амос!

Она склонилась у тела мужа.

Райза взяла себя в руки. Она снова не просто женщина, она сектуиб. Посмотрела на Амоса, на мертвого джанкта, на Энид.

— Житель общины отдал жизнь, пытаясь защитить вашего мужа.

Энид смотрела на Райзу.

— Как вы можете быть с ними за одно? Вы говорили, что живете по-другому, что вы верите. Вам нельзя доверять. Никому из вас!

Она повернулась и выбежала из зала.

В зале стало тихо. Престарелый маршал пробился через толпу к телам, потом снял свой белый плащ и накрыл им Динни амбров Кеона. Двое его помощников тоже сняли плащи и накрыли ими два остальных тела, а маршал дрожащим голосом сказал:

— Сессия еще не закрыта.

Всех охватил ужас. Клид торжественно поклонился маршалу, вернулся на возвышение, позвонил и сказал:

— Призываю сессию к порядку!

Пока все рассаживались, освобождая проходы, Валлерой слышал, как Серджи сказал Клиду:

— У нас в Заливе больше не бывает таких неустановленных проводников.

— У нас их много, — признался Клид. — Либо мы устанавливаем их, когда они уже слишком стары для разъединения, либо молодые люди не хотят иметь ничего общего с общинами. — Он добавил: — В Найвете есть обширные районы, где нет ни общин, ни действующих проводников на день пути в любом направлении.

Валлерой видел, как Райза осматривает зал. Она пыталась по числу знамен определить размер территории и то, как редко размещены на ней общины. Подсчеты произвели на нее впечатление.

Председатель занял свое место на возвышении и восстановил порядок, маршалы тоже заняли свои места, наступила тишина.

Общины проголосовали за торговлю с Заливом. Далее следует обратиться в правительство территории, отправить представителей, которые убедят Тектон Западного Найвета, а потом выступить перед джанктами от лица всего Тектона.

«Кто может лучше Клида справиться с такой ролью? Особенно если его будет поддерживать Райза?»

А если она все еще плохо представляет себе размеры территории, путешествие покажет ей. И тогда все посмотрят, действительно ли она сможет снабдить всю территорию продовольствием.

И еще разрешится проблема Мюриин. Если Тектон отправит представителей, они через несколько дней смогут выехать все вместе.

Валлерой посмотрел на Клида, который смотрел в пространство, как будто злиннил. «Он выглядит, как проводник сразу после перехода, поражающийся совершенству селиновых полей».

Он смотрел на Райзу, когда было внесено и поддержано предложение занести имя Динни амбров Кеона в Мемориал Миллиона отдавших свою жизнь за единство саймов и дженов. У Тектона нет более высокого почета.

Райза не могла выдвигать предложения Тектону, поэтому Валлерой, зная, что Клид этого не сделает, попросил слова от лица Риора. Среди бриллиантово-зеленых плащей Зеора плащ Валлероя выделялся алым пламенем. Председатель объявил:

— Выступает первый товарищ Зеора сосекту Риор.

Валлерой, пользуясь синтаксисом сектуиба, сказал:

— Риор предлагает, чтобы мы послали сектуиба Клида Фарриса поддержать предложение перед Тектоном Западного Найвета, а потом обратиться к правительству с торговым планом Кеона. Риор также предлагает пригласить сектуиба Кеона сопровождать наших представителей в этой жизненно важной миссии.

— Предложение высказано. Кто за?

Последовали одобрительные крики.

— Предложение принято. Если нет возражений, маршал провозгласит сессию закрытой.

Исторический шаг был сделан.

Хью Валлерой радовался, что не он возглавляет группу. Помимо членов Кеона на запад вместе с ними отправились Мюриин и Вирена, два товарища из Зеора, Эдива и десять нанятых воинов из Дара, а также Ленис, хорошо знающая местность, и четыре ее разведчика. В целом тридцать человек и сорок пять лошадей.

Как только выехали из города, в лицо ударил сухой ветер с пылью. Валлерой ехал с закрытыми глазами, повязав лицо платком. На закате ветер слегка стих. Райза подъехала к Клиду и Валлерою.

— Дорога такая же хорошая на всем пути на запад?

— Это не глазной путь, — ответил Валлерой. — Глазной путь в одном дне езды на север, он проходит через руины Древних, которые мы избегаем.

— Я много лет не был в дороге, — сказал Клид. — Ленис говорит, что после засухи дорога стала хуже. Идти будет трудно.

— Это может затруднить торговлю.

Всегда думает о торговле, подумал Валлерой. Наверно, скучно быть ее товарищем, хотя Серджи в это утро совсем не кажется скучающим.

— Засуха почти совсем прекратила торговлю, — подтвердил Клид.

Валлерой вспомнил, сколько времени отнимают у них в Заливе тропические ливни и весенние наводнения. «Что происходит с миром? Может, Церковь Чистоты права, говоря, что Бог проклинает землю нечестивых?» Но он не может поверить, что все саймы, даже только все джанкты прокляты.

Заговорил Харрис Эмстед.

— Мы слышали о засухе к западу от Мизипи, но понятия не имели, что она так жестока. Моя дочь и ее муж приняли брата мужа после того, как он потерял свою ферму. В один год все высохло, а на следующий год ветер унес всю почву.

Теперь Райза и Серджи ехали рядом, словно не замечая окружающих. Валлерой завидовал им, пока не поймал пристальный взгляд Клида. Не обращая на это внимания, он понудил лошадь держаться рядом с Эмстедом.

— Лучше не вырываться вперед, сэр. Пусть впереди едут разведчики.

— Перестаньте называть меня «сэр», Хью, — ответил Эмстед. — Никто не поверит в то, что я видел. Вы только посмотрите на эту пару — сайма и джена. Черт побери, да кто дома поверит, что эти двое живут в браке достаточно долго, чтобы иметь почти взрослую дочь, и все еще влюблены друг в друга. Не говоря уже…

Он замолчал, потому что Райза повернулась и взглянула на него.

— Все в порядке, — сказала она. — Мы знаем, что мы необычны, хотя браки саймов и дженов в общинах встречаются нередко. То, что происходит у нас с Серджи, называется торлуэн.

— А что это такое? — спросил Эмстед.

Валлерой нахмурился. Насколько ему известно, такие отношения — это миф. Или они считают, что Клид верит в мифы?

— Это особые отношения проводника и товарища, напарников по передачам, — объяснил Серджи. Затем ему пришлось объяснять, что у саймов и дженов разница в селиновом резонансе такая же отчетливая, как черты лица. Напарники, у которых частоты и способности совпадают, неудержимо притягиваются друг к другу.

— В проводнике и товарище, — продолжила объяснение Райза, — эти силы очень мощны, и когда двое работают вместе, имеют общие передачи, они… приспосабливаются к резонансам друг друга… гармонизируют частоты. Это не только физическое явление: забота друг о друге воздействует на их поля. В результате возникает лортуэн или торлуэн.

— А в чем разница? — спросил Эмстед.

— Никакой разницы на самом деле нет, — ответил Серджи. — Дело в саймском синтаксисе. При лортуэне проводник мужчина, а товарищ женщина; наша ситуация называется торлуэн, потому что проводник женщина, а товарищ мужчина.

— Но это происходит только между мужчиной и женщиной? — продолжал расспрашивать гость джен.

Райза улыбнулась.

— Нет, но в лортуэне и торлуэне есть… сексуальная составляющая. Любовь — в романтическом и физическом смысле. Думаю, именно это делает оруэн редким — отношения между проводником и товарищем одного пола. Тогда нет сексуального компонента. Наверно, поэтому поэты не пишут о таком состоянии.

Разговаривая, они замедлили шаг лошадей, и Клид догнал их и услышал последние слова Райзы.

— Райза, не стоит забивать голову гостю мифами. Вы еще скажите ему, чтобы он опасался дженов-оборотней!

— Это саймы должны их опасаться, — ответила Райза. — На самом деле, когда познакомишься с ними поближе, они оказываются очень приятными созданиями, — добавила она. Серджи подхватил ее улыбку: они словно смеялись какому-то только им понятному воспоминанию.

— К тому же, — продолжала Райза, — если у вас такая острая чувствительность, как все утверждают, вы уже должны были понять, что торлуэн не миф.

— Что это значит? — спросил Клид.

— Вы достаточно глубоко злиннили меня и Серджи, чтобы заметить…

— Райза, не говорите глупости! Да, у вас глубокие отношения, способные притупить вашу чувствительность, если вы им позволите, но вы совсем не идеальные партнеры. Что касается торлуэна, то в моем опыте и в опыте моего деда никогда не было ни одного такого случая! Сомневаюсь, что он вообще существует. Это романтическое представление, возникшее на заре общин, когда люди пытались объяснить взаимозависимость друг от друга, которой они не хотели лишаться. Глубокая зависимость, когда она нарушается, может ощущаться как смерть, но я не знаю ни одного случая, когда нарушение такой зависимости действительно привело к смерти!

Заговорил Серджи:

— Клид, я знаю, что происходит между Райзой и мной. А вы не знаете и никогда не узнаете.

— А разве вы не говорили, — ответил сектуиб Зеора, — что давали передачу другим, Серджи? И Райза, ваш сын рассказывал, что вы дали ему передачу, чтобы он получил лучший возможный в Кеоне опыт.

— Конечно, — сказала Райза. — Мы не настолько отсталые в Заливе, как вы, кажется, считаете. Мы можем нарушить наше партнерство — в чрезвычайной ситуации, когда мы не можем рассчитывать друг на друга в передаче. Таково одно из ваших собственных правил, сектуиб, и это хорошее правило.

— Но если бы у вас был торлуэн, вы не могли бы придерживаться этого правила. Таким образом, по определению, вы не в торлуэне… и должны быть благодарны за это. Даже очень сильная взаимозависимость способна помешать проводнику и товарищу выполнять их работу, а это может привести к трагедии.

Райза и Серджи переглянулись и покачали головами. Очевидно, они восприняли эту оценку как еще одну странность Фаррисов. Валлерой был с ними согласен. Если они хотят считать свои отношения торлуэном, какой от этого вред?

Неловкое молчание нарушил Харрис.

— Ну что ж, если это встречается так редко, очевидно, этой областью саймского я не овладел. Мы слишком много говорим, и я не обращаю внимания на дорогу. Далеко ли мы прошли сегодня?

Клид не хуже Валлероя знал, что полковник не потерял представления о своем местонахождении, но ухватился за возможность сменить тему.

— Мы движемся вдоль южного края Найвета. Когда мой дед был мальчиком, вокруг всего Найвета располагалось множество небольших саймских территорий — теперь мы это место называем Западным Найветом. Под давлением дженов, нападавших на них, эти территории обращались к Найвету за защитой. Небольшие территории исчезли, а крупные слились с Найветом.

— Это, — он широким жестом показал на опустошенную местность, усеянную развалинами серых зданий и высохшими деревьями, — когда-то было центром многочисленных дженферм. И в это время года все должно зеленеть. Дженфермы сами себя содержали и поставляли большое количество избыточных продуктов, поэтому сюда, привлеченные легкой выгодой, стали переселяться фермеры. Но тут условия стали ухудшаться. Невежественные фермеры не соблюдали севооборота и загоняли своих дженов до смерти, стараясь получить побольше урожай. Лучшие работники были одновременно их лучшими производителями. И когда начались засухи, фермеры потеряли все. Это едва не уничтожило экономику Найвета.

Райза смотрела на опустошение, и отсутствие какого-либо выражения на ее лице красноречивей любых слов свидетельствовало о том, как подействовала на нее картина.

— Это невозможно восстановить за год… или за пять лет.

— Передумали? — спросил Клид.

— Нет, только лучше представляю себе проблему. Не думаю, что вам поможет, если мы продадим ирригационное оборудование. Даже если когда-то эта земля была плодородной, сейчас тут пустыня!

— Ее превратили в пустыню, — заговорил Харрис Эмстед. — Допустили ту же ошибку, что кое-где наши фермеры. Брат моего зятя посадил деревья, но засуха убила их. Единственный способ восстановить землю — насадить леса, чтобы остановить эрозию почвы. Потребуются поколения тщательной работы, чтобы нарастить новый плодородный слой.

Дорога сузилась: пыль и грязь засыпали половину ее, и всадники вытянулись узкой цепочкой. Разговор поневоле прервался.

Заночевали у речного брода. Ленис амбров Фрихилл, их проводница, предупредила, чтобы они не смешивались с другими путниками.

— Я слышала разговоры в городе, — негромко пояснила она. — Возможно, за нами следят. Пошлю двух своих разведчиков назад по нашему следу. И поговорю с этими старателями: от Фрихиллов все этого ожидают. А тем временем соблюдайте все меры предосторожности, особенно вы, дети!

Все принялись разбивать лагерь, а Ленис незаметно скрылась среди деревьев.

— Что она имела в виду, говоря о Фрихиллах? — спросила Райза.

Снимая седельные мешки, Валлерой объяснил.

— Фрихиллы специализируются в археологии. С нашими бойцами Дара Ленис готова отправиться в самое сердце развалин Древних.

— Однако она как будто нервничает, — заметила Райза, готовясь отвести лошадь Валлероя к сторожевой линии.

— Значит, у нее для этого есть причины, — ответил Валлерой.

С вязанками хвороста подошли Мюриин и Вирена.

— Патрульный велел нам не трогать деревья, — пожаловалась Мюриин. — Как будто мы не понимаем!

— Он просто делает свою работу, — ответил Валлерой.

Эмстед слушал их разговор без всяких комментариев. Но теперь, когда поблизости не было никого, кроме Валлероя и девочек, он неожиданно спросил:

— А что такое джен-оборотень?

Вирена захихикала.

— Хью джен-оборотень. И мой папа тоже.

Эмстед нахмурился.

— Человек с территории дженов, ставший предателем?

Ви смущенно ответила:

— Нет, мой папа родился в Кеоне. Джанкты привыкли думать, что в общинах применяется колдовство. Оно превращает некоторых саймов в дженов, способных производить селин.

— Джанкты не могут понять, как это джены сотрудничают с саймами без страха, — объяснил Валлерой. — Как вы, с тех пор как присоединились к нам, Харрис. Нет, вы не товарищ… Но вы не тот человек, который вслед за рейдерами вторгся на территорию Залива, верно? Вы узнали, что по эту сторону границы живут люди с домами и семьями, как ваши. Это делает вас предателем, перебежчиком?

— Вероятно, — печально ответил Эмстед. — Но мне придется вернуться. Хью, должно существовать осязаемое доказательство, что саймы, которые не убивают, не миф, как джены-оборотни. Помогите мне найти его! — Он наклонился, укладывая дрова в основание костра. — Но даже если я не найду это доказательство, моя внучка должна знать, что существует Риор.

Он посмотрел на девочек, которые протягивали ему растопку.

— Вы, девочки, считаете, что будете саймами?..

— Мы и есть саймы, — в один голос ответили Мюриин и Вирена.

— Но вы знаете, что никого не убьете. Хочу, чтобы и Бонни это знала… на всякий случай.

— Мама говорит, что на самом деле все этого хотят, — сказала Вирена. — Поэтому мы и избавляем территорию Залива от джанктов. Может, и территорию дженов тоже можно лишить джанктов?

— Ви, — начал Валлерой, — слово «джанкт» нельзя применять к дженам.

— Почему? — спросила Вирена. — В развалинах Древних есть джены джанкты.

— Что? — спросил Эмстед. — Они тоже джены-оборотни?

— Нет, — ответил Валлерой. — Убийцы джены не миф, они совершенно реальны. На Внешней территории выжившие дети, которые определились саймами, прячутся в развалинах Древних. Здесь происходит то же самое, особенно в глубине, где новые джены не могут добраться до границы. Они объединяются в банды, почти как вольные рейдеры. Привлекают старателей и исследователей саймов своими полями, а потом приканчивают их. Иногда даже убивают.

— А потом съедают! — воскликнула Мюриин с детским влечением к страшилкам.

— Вот уж в это я никогда не поверю! — сказал Эмстед. — Нечестно смеяться надо мной.

— Они говорят правду, — сказала Эдива, которая только что подошла, чтобы поставить на огонь воду. — Амбров Дар иногда очищают развалины от таких банд, когда в них что-нибудь нужно саймам. Они такие же злобные, как вольные рейдеры, и неудивительно: они ведь выросли в обществе джанктов и знают, что саймы убьют их, если они не ударят первыми.

— Но как невооруженный джен может убить сайма? — недоумевал Эмстед. — Это невозможно.

— Возможно, — возразила Эдива.

— Ну, может, с такой боевой подготовкой, как у ваших людей, но вы ведь говорите о сбежавших детях.

— Нет, любой джен может прикончить любого сайма, если во время его нападения сохранит присутствие духа — я согласна, это нелегко, но когда ты можешь потерять жизнь, если быстро не научишься… — Она посмотрела на других путников, еле видных за деревьями в сумерках. — Давай расскажем ему, Хью. Он дарил селин и помогал нам всю дорогу. Он должен знать, как защититься в случае необходимости.

Валлерой содрогнулся. Он только раз видел, как применяется это знание, и его до сих пор мутит от этого зрелища. Тем более когда Клид объяснил ему весь смысл увиденного. Но Эдива права. Эмстед заслужил это знание. «И она сайм».

Эдива протянула руки к Валлерою. А тот начал объяснять:

— Вы знаете, что хватательные щупальца сайма безвредны. Только маленькие латерали по обе стороны руки высасывают селин из джена и убивают его. Латерали практически целиком состоят из нервов — нервов, проводящих селин. А сайм живет этим селином.

— Я все это знаю, — сказал Эмстед.

— Но вы не складываете все вместе, — объяснял Валлерой. — Когда сайм берет джена в хватку передачи, ту самую хватку, которая в конечном счете убивает, — Эдива положила ладони на предплечья Валлероя, в полном доверии оплетя их хватательными щупальцами, — он абсолютно уязвим. Видите, где находятся мои руки? — Осторожно, очень осторожно он положил пальцы на тонкие руки Эдивы, прямо над латеральными сумками. — Когда латерали выходят наружу, они становятся еще более уязвимы. Достаточно надавить на них, и сайм мертв.

Он увидел на лице Эмстеда вначале изумление, потом ужас.

— Я… я никогда не думал, что такое возможно.

— Даже после всех вскрытий, которые провели ваши армейские врачи? — спросил Валлерой, вспоминая, что и сам не знал эту тайну, пока ее не раскрыл ему Клид.

— Отпустите ее, — сказал Эмстед. — У меня мурашки по коже.

Валлерой попятился, а Эдива улыбнулась.

— Он говорит правду, Хью… значит, не откроет эту тайну, когда вернется домой. Но мы должны закончить урок. Харрис, если вам когда-нибудь придется использовать эту технику, не ограничивайтесь полумерами.

— Никогда не нацеливай ружье, если не собираешься выстрелить, — сказал он. — Понимаю.

— Нет, — возразил Валлерой. — Ружье способно нанести рану, которая со временем залечится. Эта техника причиняет только смертельную рану или мгновенную смерть. Надеюсь, вы даже самым злобным рейдерам дадите последнее.

— Что вы хотите сказать?

— Убедитесь, что сайм умер, прежде чем выпустить его. Если вы только повредите нервы, проводящие селин, он будет умирать часы или дни — и невозможно представить себе более страшную агонию. Я… я однажды так сделал, — признался Валлерой. — Вернее, научил, как это сделать. Та, кого я научил, решила милосердно пощадить потерявшего сознание сайма, а я не знал, что его нельзя оставлять в живых. И что еще хуже, это был джанкт проводник.

Очевидно, для Эмстеда разница между ренсаймом и проводником не имела смысла; лицо его свидетельствовало, что он теперь видит в саймах людей и никого из них не станет пытать. Валлерой знал, какие воспоминания о допросах саймов он вызвал: они преследовали его самого в кошмарах, когда он понял то, что сейчас понял Эмстед.

— Ну, хорошо, — решительно сказал Эмстед, — если мне когда-нибудь придется это делать, я постараюсь убить того, кто на меня нападет.

— Не убить, — поправила Мюриин. — Прикончить.

— Почему прикончить? — спросил Эмстед. — Ведь это самозащита.

— Эти термины на английский точно не переводятся, — объяснил Валлерой. — Согласно конвенции, слово «убить» используется только для смерти в результате движения селина; все остальное именуется «прикончить», хотя в английском у этого слова могут быть другие оттенки значения. Если мы когда-нибудь достигнем единства, юристам придется поработать, чтобы согласовать терминологию.

— Подождите, — возразил Эмстед. — Вы назвали дженов в руинах Древних убийцами дженами.

— Некоторые джены научаются поступать с саймами еще ужасней, чем то, чему мы вас научили, — сказала Эдива. — Это возможность, которая есть у товарищей, — возможность причинить сайму смертельный шок с помощью своих селиновых полей. Очевидно, не все из них умеют это делать. Но те, что умеют, вселяют в саймов страх: ведь им даже не нужно прикасаться, чтобы… убить.

— Сделайте одолжение, — попросил Эмстед. — Не учите меня этому!

Он встал и ушел, девочки незаметно последовали за ним, считая себя ответственными за судьбу гостя своих общин.

Эдива смотрела им вслед.

— Урок может ему понадобиться. Может, ему следует передать это на своей территории. Джены, способные защититься, по крайней мере отдалят Зелеродов Рок.

Валлерой принялся натягивать бельевую веревку: он знал, что теперь несколько дней они не встретят воду.

— Это говорит твоя потребность. До кризиса у нас еще годы.

— Я провела расчеты еще перед засухой. В Конаве я слышала, что на Северо-Западной территории тоже засуха, там не хватает дженов и появилось много рейдеров. Возможно, у нас и двух лет нет. Хью, ничего у нас не выйдет.

«Надо подбодрить ее, пока здесь не появился Клид».

— Я собираюсь поплавать, пока еще светло. Пойдешь со мной? — Валлерой сосредоточился на ощущении бодрости и чистоты после дня пути. — Пошли, ты почувствуешь себя лучше!

— Хорошо! — Она встала и принялась раздеваться, а Валлерой тем временем достал мыло из седельного мешка и пошел по широкой полосе грязи к воде.

Эдива поднялась на камень, изогнулась и нырнула, саймские чувства подсказали ей глубину. Валлерой, с мылом на веревке на шее, последовал за ней. Один он бы не решился так нырять.

Вынырнув, он увидел, что Эдива ждет его.

— Намыль мне волосы, а я потру тебе спину.

Он принялся намыливать ей волосы, держа одной рукой за плечи, чтобы сохранить равновесие в воде.

Ее тело приятно прижималось к нему — стройное угловатое саймское тело… Может, сегодня ночью…

Эдива застонала и вздрогнула от подступающего интила. Выздоровление сделало ее цикл синхронным с циклом Клида. Валлерой держал ее в хватке для передачи всего полчаса назад; неожиданно он понял, что она нацелилась на него.

Он выпустил ее и отступил.

— Эй, прости. Я забыл, что ты не проводник.

Он взял свои поля под строгий контроль, чтобы ничего не просачивалось.

Она смотрела на него. Голос ее стал хриплым от боли.

— Принимаю это как комплимент. Клид… самый счастливый из саймов.

Теперь он действовал так, словно она проводник, испытавший шен.

— Иди к Клиду. Он тебе поможет.

Но истинное послание содержалось в его полях: он воздержался, но не отказался окончательно. Она, полузагипнотизированная, кивнула, с плеском пошла по воде, подхватила одежду и босиком двинулась по грязи.

— Шен! — негромко выбранился Валлерой. «Ничего глупее, ничего тупее я не мог придумать! Она едва не напала на меня!»

Мысль о передаче с кем-нибудь, кроме Клида, вызвала у него мурашки по коже.

Он проплыл к скале и увидел Клида, смотрящего на него сверху вниз. Судя по выражению лицо проводника, тот догадался о сути сцены. И у Клида потребность.

Клид сказал:

— Ты ее расстроил. Она не остановится.

— Она думала… Клид, я не стал бы… позволь мне объяснить…

Проводник пошел вперед по грязи, Валлерой — за ним.

— Я позабочусь об Эдиве. Ей нужна передача, а не лекция по философии. — Клид взглянул ту сторону камня, которая обращена к берегу. Потом неуверенно добавил: — Может, ты больше никому не дашь передачу…

Валлерой смотрел ему вслед. Есть лишь один проводник, о ком может позаботиться только Клид. Это Мюриин. Но для нее он прихватил Дзифа. «Неужели Клид боится, что Дзиф не справится с Мюриин?»

В лагере дети толкались, пищали и бегали друг за другом. Клид вместе с Эдивой и еще одним саймом, который нуждался в передаче, отправился отыскивать такое место, где они могли бы изменить окружающее поле, не потревожив джанктов поблизости. Ленис вернулась с дурными новостями о дороге: засуха все уничтожила.

— Где Клид?

Валлерой рассказал ей.

— Он должен был взять с собой охрану. Ну, когда вернется, передайте ему, что я хочу его видеть.

— Конечно, — пообещал Валлерой.

Ленис отошла, раздавая приказы дежурным бойцам.

После ужина Валлерой и Дзиф собрали посуду.

— Я закончу, — вызвался Дзиф, оглянувшись через плечо. — А вы лучше позаботьтесь о сектуибе.

Из темноты показался Клид. От сочувствия у Валлероя заболело сердце. Клид не должен был чувствовать себя так плохо.

— Неужели Эдива доставила столько трудностей?

— Только один обрыв передачи. Сейчас с ней все в порядке, и это чудо — после всего, что ты сделал с ней в Кеоне — и еще раз сегодня.

— В обоих случаях я не думал о передаче. Она привлекает меня как женщина, Клид, — возразил Валлерой. — Я не хочу ее передач.

— Знаю. Но это еще усложняет ситуацию. Когда у тебя высоко заряженное поле, а у нее потребность, она не может не видеть в тебе только джена. Ты шедони-проклятый дурак, Хью Валлерой!

— Да, а ты тот, кто проклял меня и обрек на это, — ответил Валлерой, думая, понял ли проводник, что он сказал. Слово «шидонн» означает смерть от истощения; «шедони» — это казнь истощением — за нарушение закона. «Я нарушил какой-то важный закон Фаррисов, и ты казнишь меня за мое сочувствие, за то, что я джен». Но на этот раз он ничего не сказал, помня тот последний раз, когда поделился своими «болезненными» чувствами с Клидом. — Прости. Но я не могу приказать себе не любить ее.

— Но ты по крайней мере сам это понял. И это хорошо… Хью… ведь столько лет после Эйши…

— Но я никогда не думал, что это произойдет у меня с женщиной саймом. И не могу даже определить, чувствует ли она то же самое.

— Когда наступит время, она сама тебе скажет. Но что ты будешь делать, если…

— Не позволю ей пытаться получить от меня передачу.

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, — ответил Клид. — Ты прекрасно себя держал после того, как понял, что происходит. Поэтому сегодня вечером я доверился тебе. Но она рассказала мне, что ее кошмары сосредоточены на тебе. И худшие из них те, в которых ты сайм, а она джен, и ты нападаешь на нее, чтобы убить. Бодрствуя, она может думать лишь о том, чтобы быть с тобой. А ты знаешь, каково быть джанктом, прошедшим разъединение?

— Под угрозой ее решение, принятое при разъединении. Она боится нападения джена, а отсюда один шаг до нападения на дженов. — Валлерой говорил, как теоретик, но видно было, что он глубоко потрясен. Когда он ее сегодня окликнул, то был уверен, что не затронул ее системы. «Я ведь ее чувствовал!» — Если у нее такие кошмары относительно меня, должен признаться, что допустил в Кеоне серьезную ошибку. Чем я могу ей помочь?

— Не знаю. Не могу допустить, чтобы она стала джанктом: преемница Зелерода снова становится джанктом! И ты ведь знаешь, что она не сможет жить джанктом.

Наступила очередь Валлероя отвести взгляд и попытаться успокоить дыхание.

— Я лечил ее, потому что думал, что она умрет. Я не мог потерять ее.

Клид испустил дрожащий вздох.

— Ни о чем не могу думать.

Валлерой в приглашающем жесте протянул ему руку.

— Почему такое всегда происходит перед нашей передачей?

Щупальце обвилось вокруг его пальцев, притянуло ближе.

— Состояние Эдивы слегка напоминает состояние Амоса перед тем, как он оставил и общину и бежал с Энид. И в том, как умер Амос, было что-то… Я злиннил это и раньше, но никогда не придавал ему особого значения. — Клид покачал головой. — Мы так многого еще не понимаем. Если мы научимся распознавать таких особо чувствительных ренсаймов, то научимся и оберегать их.

Валлерой был глубоко тронут: несмотря на свое состояние, несмотря на потребность Клид способен думать о других. Если кто-то и способен превратить любимую мечту Валлероя в реальность, то это Клид. А взамен он просит лишь о прикосновении, о поддержке и о селине, от которого так хочется избавиться Валлерою.

— Не делай этого, — предупредил Клид, — если не способен идти до конца.

Они пошли по протоптанной тропе к громаде Древних развалин, которую использовали как экран селинового поля.

— На каждом виде человеческих отношений должен был ярлычок с ценой, — заговорил Валлерой. — Я по-прежнему считаю, что мы должны создать мир, в котором саймы и джены могут свободно выбирать взаимоотношения друг с другом. Свобода выбора включает в себя и риск неудачного выбора, но отрицать эту свободу значит отрицать человечность.

— Если бы мы нашли способ оценивать эти риски до того, как идти на них… — Клид задумался. Потом сказал: — Помоги мне с Эдивой, и, может быть, мы вдвоем найдем такой способ.

Как всегда, мысли Клида захватили Валлероя. Между ними такое ощущение родства, что непонятно, как они могут утрачивать такое единство. «Передача будет великолепная».

Клид налил себе и Валлерою горячий трин-чай.

— Райза, как всегда, очень заботлива и предусмотрительна.

У огня ждали также хлеб и бобы. Валлерой с благодарностью отпил горячий напиток. Он чувствовал себя так, словно наступил рассвет с поющими птицами и смехом повсюду. На самом деле была глубокая ночь, на небе стоял узкий полумесяц.

— Мне казалось, Райза должна была дежурить.

— Она и дежурила до нашего возвращения.

— О. — Судя по виду Серджи сегодня утром, они должны себя чувствовать так же, как он. — Да, с тобой хотела поговорить Ленис. — Клид начал вставать, но Валлерой его опередил: он знал, что если Клид сейчас уйдет, то так и не поест. — Схожу приведу ее.

Ленис он нашел у сторожевой линии. Она разговаривала с Дзифом. Дзиф посмотрел на Валлероя и улыбнулся: почувствовал его состояние после передачи.

Ленис, ренсайм, также не могла не заметить, насколько понизилось поле Валлероя. Она спросила:

— Клид готов со мной поговорить?

— Готов для этого оставить свою первую еду за несколько дней.

Она встала.

— Пойду туда.

Дзиф поднялся, чтобы вместе с Валлероем пойти за ней, но Ленис остановила мужчин.

— После того как мы поговорим… что ж, может, я посмотрю, на что способен проводник после передачи.

— Бывают времена, — сказал Дзиф, — когда присутствие товарища нежелательно. Пожалуй, посплю.

Валлерой пожал плечами и направился к костру людей из Дара.

Эдива стояла, обнимая за талию джена по имени Дазул амбров Дар. Они с еще одним жителем Дара окружали двух саймов. Между ними на земле лежали две длинных палки. Но вот они одновременно схватили эти палки и стали без всякого ритма бить по земле. Один из саймов босиком подпрыгивал, избегая ударов палкой.

Тем временем два других сайма бросали дугой пять блестящих ножей над головой танцора. Щупальца танцора метнулись над головой и схватили нож. Танцор выпрыгнул из круга, и все зааплодировали.

Валлерой понимал, что нужно незаметно удалиться и оставить Эдиву с ее партнером по передаче, но тут она повернулась, увидела его и улыбнулась. От этой улыбки у Валлероя ноги в коленях ослабли. А Эдива прыгнула в круг, к бьющим палками саймам, под дугу из ножей.

Валлерой, опасаясь нарушить ее сосредоточенность, с трудом сдержал испуганный крик. Если она пропустит удар, эти палки сломают ей лодыжку. Впрочем, Дар специализируется на боевых искусствах, и для бойцов это детская игра.

«Но Эдива выросла в городе джанктов под хлыстом мастера».

Он пытался не проецировать свой страх в окружающий нейгер. Будь у него селина больше, из этого ничего бы не вышло. К тому времени как Эдива дважды неудачно попыталась схватить нож, у Валлероя пересохло во рту и вспотели ладони.

Закрыв глаза, он пытался отогнать картину разрезанных латералей и поэтому не увидел ее третью — успешную — попытку. Услышав одобрительные крики, открыл глаза и увидел, как она бросила нож на землю — нож воткнулся и стоял, дрожа, — а сама направилась к нему.

Ритм ударов чуть замедлился, вместо пяти ножей дугой летали четыре, и в круг вошел джен, с которым стояла Эдива.

— Дазул хорош, — сказала Эдива, вытирая лицо. — Это всего лишь игра, помогает снять напряжение. Если тебя она расстраивает, не смотри.

— Я не хотел отвлекать тебя.

Она поклонилась.

— У обитателей Риора безупречные манеры.

Он схватил ее за плечи и отвел в сторону.

— Хорошие манеры? Слушай, я должен перед тобой извиниться.

— Нет, это я должна извиниться. В Даре приучают ренсаймов к передачам проводников. Я не хотела, чтобы так случилось на реке.

— Я тоже. И мне вообще не следовало прикасаться к тебе. Считается, что я профессионал, а я… Клид сказал, что у тебя были проблемы с приемом передачи.

Она повернулась, на ее лице появились отблески далекого костра.

— Ему ничего не следовало говорить…

— Пришлось. Я должен был дать ему передачу. Но рассказывать про это я не могу. — В порыве откровенности он добавил: — Клид рассказал мне о твоих кошмарах.

Она закрыла лицо ладонями.

— Прости.

— Я джен, но я понимаю кошмары потребности. Клид должен был поделиться со мной, чтобы я мог облегчить это состояние. По правде говоря, иногда я думаю, что такое состояние заразительно.

Она удивленно сказала:

— Ты не шутишь.

— Я не виню тебя за твои сновидения. Когда у тебя в следующий раз наступит потребность, я буду очень, очень острожен.

— Но ты не допустишь, чтобы у меня был шен?

— Сомневаюсь, чтобы я смог остановиться, — откровенно сказал он. Как специалист по разъединению, он так говорил много раз. — Но я ни за что не причинил бы тебе вреда — даже если бы это стоило мне жизни.

Она злиннила его.

— Я тебе верю. Но не будем сейчас об этом беспокоиться. Ленис и Клид договорились не раздражать друг друга. Зачем нам подвергать себя этому? Я приму меры предосторожности, но если забеременею, Дар с радостью примет отпрыска такого товарища.

Выросший без отца, Валлерой часто должен был напоминать себе, что ребенок в общине никогда не остается без семьи. Он обнял Эдиву, наслаждаясь теплом женского тела.

— Проблема в том, Эдива, что мне с тобой… нужно нечто постоянное.

Уже миновала полночь, когда похоронили мертвых и оказали помощь всем раненым. Лошадей, разбежавшихся во время нападения, вернули и привязали.

Клид под непрерывным присмотром Валлероя спал. Сам Валлерой чувствовал сильную усталость, но уснуть не мог. Корин и Серджи все время помогали Райзе ухаживать за ранеными.

Сейчас Корин свернулся под одеялом у костра, а Серджи сидел рядом с Райзой, широкополая шляпа закрывала его лицо. Клид, который уже мог сидеть, пил с Райзой трип-чай и обсуждал положение.

— Мюриин наконец часа два назад уснула, — сказала Райза. Я дала ей двойную дозу фосбайна. Если ночь проспит спокойно, все наладится.

Клид кивнул, но Валлерою показалось, что он не согласен с прогнозом.

— Вы сказали, что мы потеряли несколько лошадей, — вмешался Валлерой. — А сколько именно?

— Трех. Но у нас двадцать четыре всадника и сорок лошадей. Можем прикупить горных пони.

— Меня заботит не это, — сказал Клид. — Зеору везде дадут в кредит. Но почему двадцать четыре? Мы потеряли всего двух амбров Дор…

— Пока вы спали, умер Сахийдин. Его не забудут.

Сахийдин амбров Дар был среди защитников Клида, пока Валлерой пытался вернуть его к жизни.

— Мне жаль, — сказал Клид. — Я от имени Кеона обещал безопасный путь.

— Как мы могли стоять в стороне, не пытаясь спасти Мюриин? Спасать нужно любого ребенка — но особенно ребенка друга. — Райза наклонилась вперед, свет костра упал на ее загорелое лицо, стали видны глубокие морщины; впечатление необыкновенной молодости этой женщины исчезло. — Клид, союз не должен ограничиваться только территориями. Он должен быть личным, иначе ничего не получится.

Он долго смотрел на нее, потом ответил:

— Да. Вероятно, вы правы. Теперь… как все-таки они прошли через нашу защиту?

— Они купили у Бискора дженов и прятались за ними, чтобы мы не заметили за нейгером дженов их нейгер. Потом они рассеялись и вновь собрались только вечером, перед нападением. Не могу понять, зачем они совершили такую глупость.

— Не так уж это глупо, — сказал Серджи из-под полей своей шляпы. Он сдвинул шляпу назад и сел. — Дженов они приберегали для убийства после нападения, и никто у них не был в состоянии потребности: они знали, что у нас нет дженов, пригодных для убийства. — Валлерой посмотрел на Эмстеда и понял, что и он больше не уязвим. — Это не глупость, просто отчаяние. Но почему у них такое отчаяние?

Клид согласно кивнул.

— Меня это тревожило с самой смерти Амоса в зале Тектона. У этих людей — во всяком случае у их предводителей — злиннится отчаяние, напоминающее раздражение потребности. Все они относятся к типу, который мой дед называл «деликатные джанкты». Если они не умирают от зимней чумы, то у них развивается какая-нибудь болезнь или нарушение, организм истощается и больше не может функционировать.

Трагедия «деликатных джанктов» в том, что они умирают как раз тогда, когда их дети требуют максимальной заботы и терпения. Дети их из-за отсутствия родительского руководства часто становятся рейдерами. А их внуки уже гордятся своей ролью рейдеров и создают большие рейдерские объединения — такие, как то, что десять лет назад опустошило Кленовую территорию.

— Внуки? — переспросил Серджи, наливая себе чай и беря горсть семечек подсолнуха.

— Мой дед исследовал долговременные процессы и идентифицировал много разновидностей. Он научил меня различать этот «деликатный тип», потому что считал это очень важным.

К этому типу принадлежит Эдива. А также Амос и большинство его последователей.

Валлерою все это было уже знакомо, но он слушал, а потом сделал свое обычное замечание:

— Все это представляет лишь академический интерес, пока мы не поймем, как помешать им умирать в молодости. А пока и в общинах «деликатные» живут не дольше, чем джанкты.

— Ответ мы найдем не в их жизни, Хью, а в их смерти… есть что-то ужасное в том, как они умирают. Амос был лишен селина джанктом проводником; тот, что захватил Мюриин, умер от удара полей. — Он виновато посмотрел на Валлероя. — Я не собирался это злиннить, но поверь, это очень важно. — Потом раздраженно сказал Райзе: — Все выглядит так, словно они умирают дважды в быстрой последовательности! Вы были ближе — вы ведь тоже злиннили это?

Райза перевела взгляд с Валлероя на Клида.

— Вы злиннили градиенты полей, когда ваша дочь была на краю гибели?

Серджи тоже смотрел на Клида — отец на отца — и не пытался скрыть свое изумление.

— Он не мог вовремя до нее добраться, — объяснил Валлерой. — Но, конечно, он злиннил. — Валлерой увидел трещину в только что возникшем союзе и поэтому добавил: — Ему нужно было настроить меня на удар.

Райза, несколько смягчившись, спросила:

— Каково же решение? Как добиться увеличения продолжительности жизни «деликатных» при прямой передаче от дженов?

— Я думал об этом, — ответил Клид. — Не знаю. Они слишком уязвимы и могут стать джанктами. Я бы не стал это делать ни с кем в Зеоре, поэтому не могу разрешить это ни для кого другого.

Райза сказала:

— Сейчас нет смысла спорить. Надо решить, что делать завтра утром.

— Останемся на месте, пока все не смогут ехать верхом, — сказал Клид, — чтобы не разделяться. Я должен осмотреть Мюриин. Испытанный ею шок может приблизить переход.

Райза встала.

— А я утром осмотрю Вирену. Если не сможем все ехать, пошлем кого-нибудь в Так за фургонами.

— Я чувствую себя гораздо лучше, — сказал Клид. — Буду караулить, пока вы спите, а утром, если с Мюриин все в порядке, поеду в Так.

Райза и Серджи пошли к своим спальным мешкам, а Валлерой в ужасе посмотрел на Клида.

— Поедешь? Послушай…

— Утром я буду в хорошей форме, и ты поедешь со мной. Не собираюсь посылать ренсаймов в Так, пока сам не осмотрюсь. Поэтому поспи. А я посмотрю, кто из Даров сможет отправиться с нами без ущерба для безопасности остающихся.

— Конечно, я это сделаю! — выпалил Валлерой.

— Но сделаешь вопреки желанию, — подтолкнул его Клид.

— И желание будет, — пообещал Валлерой. Мюриин заслуживает лучшего, и ему придется найти в себе это лучшее.

— Я знаю, что ты выполнишь обещание, — сказал Клид, с каким-то беспомощным выражениям расхаживая между Валлероем и Корином. — Шен! — выругался он. — Я бы хотел, чтобы это мог сделать Серджи. Может, если бы я поработал с ним, как хотела Райза… — И, заметив обиду Валлероя, добавил: — Не в том дело, что я не доверяю тебе или вам, Корин…

— Я доверяю вашему решению, — отозвался Корин. — Я не готов к работе с Фаррисами; надеюсь когда-нибудь быть готовым. И вряд ли могу начать с обслуживания Первой Передачи.

Валлерой видел, как зубы Клида блеснули в невеселой улыбке при свете луны.

— Но вы этого хотите?

Корин улыбнулся в ответ.

— Разве я могу это скрыть? Послушайте, я не работал уже несколько месяцев. Я чувствую, что могу это сделать, но не мне судить. Мне кажется, что я могу сделать все что угодно.

— Я использую эту вашу возможность, — мрачно пообещал Клид.

Валлерой пытался подавить боль, но Клид, сверхчувствительный в своем состоянии, тут же повернулся к нему.

— Мы будем в Столице до второй передачи Мюриин и найдем товарища, готового к работе с Фаррисами. Он будет сопровождать ее в Риалите.

«Логика ничего не меняет», — подумал Валлерой. Клид годами отказывался принимать его как товарища, хотя Валлерой принес присягу Зеору, — и только потому, что он основал Риор. Эту логику Валлерой не мог постичь.

Потребовалась смерть Эйши в родах, когда появилась Мюриин, чтобы они оба проснулись. И теперь Валлерой был решительно настроен: Мюриин не должна страдать от потери того, чего у нее никогда не было. «Я люблю Мюриин так, словно она моя собственная дочь. Ее потребность будет управлять моими реакциями. У нее будет передача, которую она запомнит на всю жизнь!»

Его решимость была вознаграждена улыбкой Клида, слегка принужденной из-за обострившейся потребности.

— Я буду с тобой, — пообещал Клид. — Тебе моя помощь не понадобится, но я буду там.

— Я это ценю.

Валлерой стал специалистом в патологических переходах, потому что его дом занимался спасением жертв перехода с Внешних территорий. Но, хотя он и разбирался в переходах детей со сломанными костями, пулевыми ранениями, сотрясениями мозга и эмоциональными травмами, о работе с детьми, выросшими в общинах, тем более с детьми проводников, он знал очень мало.

Валлерой вернулся в комнату Мюриин. Огонь разожгли еще сильней, принесли еще груду одеял. Мюриин переоделась в белоснежный явал — простой халат из двух сшитых прямоугольников с отверстиями для рук и головы. В такой одежде дженов доставляли из загонов для убийства, и в далеком прошлом явал стал традиционной одеждой для перехода тех, кто приносил присягу общинам и жизненному стилю неджанктов. Обычай сохранился просто потому, что дешевая, легко заменимая одежда оказалась удобной для этого нелегкого процесса.

Валлерой спросил:

— Тебе не холодно?

Мюриин подняла голову.

— Нет. Где папа?

— Скоро будет. Я дам тебе Первую Передачу.

— Ты… а как же папа?

— На этот раз его обслужит Корин.

«Обслуживает сейчас». Мюриин никогда не видела, чтобы кто-то другой обслуживал ее отца, но приняла сообщение достаточно спокойно. А Валлерой добавил:

— А тем временем нам с тобой есть чем заняться.

Он сменил Морнингстар и внимательно осмотрел свою подопечную. Привычная рутина позволила на время забыть ужас, который он испытывал, думая о близком будущем.

Райза уложила Серджи на постель, которую они расстелили для своей передачи. Он слабо улыбнулся.

— Мне неловко.

— Серджи, тебе нечего стыдиться! Ты не должен был унижаться перед этой деревенщиной, говоря, что Мюриин слишком сильна для тебя.

— Но так оно и было! Шен, это же ее Первая Передача! В следующий раз она будет втрое быстрей и вдвое требовательней. А теперь только представь себе, каков сам Клид! А Хью легко обслуживает его. Клид был прав: я слишком стар. А Мор нет.

— Я по горло сыта этой проклятой мистикой Фаррисов! Он ошибается так же часто, как оказывается прав. Он ошибся насчет Хью!

— Он искал, — возразил Серджи. — Ему нужно было сделать выбор сектуиба. Он считал, что у Хью больше шансов, чем у меня.

Оскорбленная, она отодвинулась от него.

— Ты его защищаешь?! Скоро ты захочешь продаться Зеору!

Он поднес обе руки к голове и поморщился, но сквозь свой гнев Райза едва ощущала его боль.

— Наверно, ты станешь защищать и эту его принудительную передачу мне!

Он сел, не обращая внимания на жгучую боль в спине.

— Райза! Как я могу судить? Хью прав: мы должны поговорить с Клидом, шаг за шагом проанализировать, пока не поймем.

— Хью прав! Клид прав! Да что с тобой? Я считала себя твоим сектуибом! — Райза редко выходила из себя, но сейчас, чувствуя себя оскверненной, она не выдержала отношения Серджи. Она сидела на очень многих совещаниях, на которых обсуждались передачи. — Хочешь, чтобы я еще спала с ним?

Он попытался обнять ее, но она уклонилась, в ужасе от собственных слов, но не в силах сдержать гневную ерунду.

— Райза, послушай. Я и вполовину не так силен, как считает Клид. Я не знаю, что произошло с Мюриин. Я чувствовал — до самого конца — только то, что происходит с тобой. Должно быть, это дело Клида. Никогда о таком не слышал, но знаю, что именно он контролировал поля — не я!

Она мысленно перебрала происходившее. После первого нейгерического прилива она утратила контроль.

— Что ж, не я и не Хью контролировали поля. А также не ты и не Мюриин. Значит, Клид. — «Не могу в это поверить!»

— Вот что значит Фаррисы, — сказал Серджи, — вот что оправдывает их «нейгерические выверты». Так бывает только в легендах, и они действительно герои легенд. — Он хитро улыбнулся. — А прибыль в конце концов достается Кеону.

Райза не могла сдержать ответную улыбку.

— Это правда. Ты на все последующее поколение создал прочную связь между Кеоном и Зеором. Интересно, что произойдет, когда Мор встретится с Мюриин.

На этом она позволила ему уложить себя на одеяла. Но его поцелуй был лишен страсти.

— Мне слишком больно. Простишь меня? Исправлюсь на утро, если подождешь.

«Он никогда не хотел, чтобы я ушла к Клиду — но ему хватило здравого смысла не говорить, что он остановит меня, если я попытаюсь. Почему мне так повезло в ту ночь, когда папа умер в бурю и я „убила“ Серджи?»

— Подожду. Никто другой не может дать мне то, что я хочу.

Он обнял ее.

— Тогда позволь мне поспать. Может, утром голова не будет так болеть.

Большая доза фосбайна действовала усыпляюще, и Райза тоже почувствовала сонливость. Может, на утро она не будет такой позорно иррациональной. «Наверно, так чувствуют себя изнасилованные».

Несмотря на просьбу Клида отказаться от церемоний, Райза видела, что женщина, председательствующая на заседании, все делала строго официально. Клид выглядел уверенно, он полностью владел собой. «Он отличный актер. Но я все равно ему не верю».

Клид обрисовал план Райзы, который в Восточном Найвете уже начал приносить плоды.

— Но сейчас уже поздно таким способом преодолевать катастрофу, которая на самом деле и есть Зелеродов Рок. Эдива амбров Дар, которая три года назад спасла систему загонов, вместе со мной была в Заливе и прошла по всему южному глазному пути, собирая данные. Она обработала статистические данные с Северо-запада и убедила даже джанктов, управляющих этой территорией, в том, что их политическое решение проблемы недостатка дженов не сработает.

Он описал состояние области дженферм, тучи пыли, пересохшие водные источники, покинутые путевые станции.

— Теперь я слышу, что Совет Найвета захватил четыре общины. — Он перечислил их названия и в наступившей тишине настойчиво продолжил: — Мы не можем ограничиться посылкой спасательных отрядов. Нужно остановить это! И способ есть!

Он представил собравшимся разведчика, который вернулся в группу в Таке.

Клид искусно расспросил его, и разведчик рассказал свою историю. Голые факты произвели гораздо более сильное впечатление, чем самое яркое красноречие. Когда разведчик рассказал о двух солдатах дженах, которые помогли ему и его товарищу бежать, собравшиеся оживились. Ожила надежда.

Затем Клид представил Эмстеда. Тот был в мундире полковника, и все подозрительно злиннили его. Эмстед говорил сам, на простом, но выразительном саймском.

— Одно очевидно, — закончил он. — Если армия дженов, армия саймов, общины и рейдеры будут воевать друг с другом, никто не победит. И хуже всего придется нашим детям и внукам. Я видел Рок, о котором предупреждала нас Эдива амбров Дар.

Клид воспользовался этой возможность и рассказал об увиденном путниками. Когда он закончил, все словно перенеслись на проход Ардо.

В полной тишине Клид подвел итог:

— Итак, Найвет под ударом с северо-запада, с северо-востока и с юго-запада. Убежища нет…

— Есть Риалите, — прошептала женщина председатель.

Клид услышал это.

— Председатель напоминает нам о Риалите. Община Риалите не вместит присутствующих в этом зале, не говоря уже обо всех жителях общин. Однако моя дочь, хаджене Мюриин Фаррис, завтра утром отправится туда. Риалите не может быть убежищем для всех, но может спасти наших детей и наши общины. Зеор предлагает, чтобы каждая община направила туда по одному из своих лучших проводников.

Но времени у нас нет. Найвет окружен. Сектуиб Кеон представила единственное действенное решение, и она специалист в его осуществлении. Поэтому мы должны выиграть время, чтобы ее план мог сработать.

Джанкты не глупы — они не безумны, как вольные рейдеры. Я готов сегодня же вечером предложить Совету Найвета наше решение: общины готовы предоставить передачу любому джанкту, который об этом попросит.

Голос Клида стих, и все затаили дыхание. «Он повернул на сто восемьдесят градусов, и сделал это публично! Да, он умеет учиться на своих ошибках».

— Да, Райза, — подтвердил Клид. — Моя достойная коллега уже поняла, что выиграла свой спор с Зеором. В Конаве Зеор выступал против этого плана. Но теперь ясно, что опасность этого плана гораздо меньше той, что ждет нас, если мы его не применим. Поэтому Зеор соглашается в Кеоном и Риором: пришло время всем общинам раскрыть свои ворота и предложить всем желающим передачи своих проводников. Джанктам в потребности — по усмотрению сектуиба — можно даже предложить передачу непосредственно от джанктов. У нас есть джены и есть селин. Если мы позволим окружающим нас территориям погибнуть, то погибнем вместе с ними.

Все в зале сосредоточились на Эмстеде, его настойчиво злиннили. Клид говорил по-английски, но в нейгере военного не было страха. Его поле напоминало поле джена из общины, только меньшая яркость и отсутствие вовлеченности говорили о том, что он не товарищ.

Эмстед почувствовал всеобщее любопытство, начал вставать, но Клид движением щупальца остановил его: за него говорило его поле. Теперь главной особенность этого поля была не храбрость, а уверенность. Этот джен совершенно очевидно способен справиться с передачей ренсайму, и если джен с Внешней Территории способен научиться этому за несколько недель, то их собственные джены, выросшие среди саймов, тем более на это способны. Хью, сидевший за Клидом, наклонился к Эмстеду и негромко сказал ему:

— Они забыли, что я происхожу оттуда же, что и вы.

Его слова и рябь в его поле привлекли к нему внимание.

Райза поняла, что здесь все, должно быть, знают его историю. Она улыбнулась, глядя на двух дженов. Какой еще пример нужен, чтобы подтвердить способность дженов? Присутствующие в зале джены, в основном товарищи, еще более усилили ощущение уверенности в окружающем поле.

Клид подождал, пока невысказанное послание дошло до всех, потом сказал:

— Я вызываюсь доложить наш план Совету Найвета сегодня вечером, но мне нужно единогласное одобрение собравшихся.

После собрания Райза написала письмо, которое уйдет с посыльным в Залив; копию этого письма она направила с собственным курьером; затем дала передачу одному из своих ренсаймов и причесывалась, когда вошел Серджи, одетый в красный плащ Кеона. С ним был Эмстед — в полевом мундире.

Было решено, что Эмстед тоже пойдет на встречу с правительством. Чем больше товарищей, тем лучше.

К концу этого дня Совет Найвета неохотно принял план общин.

И сразу начал действовать механизм Тектона. Валлерой вместе с несколькими товарищами разработал учебное руководство для добровольцев доноров из числа дженов.

Система связи, обслуживавшая Тектон, быстро оказалась перегруженной: слишком много посыльных одновременно отправились по всем маршрутам. Получателей просили размножать послания и рассылать копии другим общинам, до которых можно добраться, так чтобы весь Тектон действовал как одно целое.

По всему городу расклеили объявления. Совет извещал граждан, что приказал общинам давать передачи — не дженов для убийства — всем, кто имеет в этот день право на получение дженов из загонов. Всех призывали приводить в общины детей, чтобы они могли усвоить образ жизни неджанктов. Через неделю начали поступать отзывы от ближайших общин: возражения, проблемы, недостатки процедуры.

Райза по своему опыту в Заливе знала, как преодолеть некоторые затруднения. Когда джанкты возражали, говоря, что отнятие селина у дженов из загонов еще больше усиливает их дефицит, она возражала:

— Но ведь гораздо выгоднее использовать дженов многократно.

— Регулярное отнятие селина увеличивает сопротивляемость дженов болезням, а не наоборот, — доказывал Клид и приводил в доказательство данные о распространении болезней.

— Это потому что вы откармливаете своих дженов, в то время как нам не хватает денег на покупку еды, — возражал один из членов Совета.

— Никакое количество денег не сможет купить несуществующие продукты, — отвечала Райза. — Сотрудничайте с нами, и территория залива продаст вам достаточно риса и цитрусовых, чтобы все ваши джены были здоровы.

Совет отдал всем содержателям загонов распоряжение: проводники должны забирать селин у четверти содержащихся в загонах дженов. Каждая община должна была самостоятельно договариваться с владельцами загонов и горожанами. Райза написала руководство по обращению с дженами из загонов.

Просмотрев это руководство, Клид остался доволен.

— Тут есть такое, о чем я никогда не подумал бы. Напечатайте это!

Когда они освобождались от многочисленных совещаний и споров о концессиях, приходилось пререкаться с Тектоном. Вскоре споры стали настолько продолжительными, что препятствовали делам. И возникло движение за предоставление чрезвычайному контролеру Тектона права действовать без консультаций с кворумом.

Конечно, было сопротивление, даже ожесточенное. Общины всегда пользовались большой самостоятельностью, и Тектон существовал только для формальных обсуждений. Но по мере того как положение становилось все хуже и посыльных все чаще убивали мародеры, возражения вызывали все большее недовольство многих общин, и предложение постепенно принималось всеми.

К удивлению Валлероя, тупик в переговорах преодолела Райза. На сессии, которая затянулась далеко за полночь, она взяла слово и сказала:

— Почему бы вам не подумать, кого следует избрать чрезвычайным контролером Тектона? Сектуиб Клид Фаррис уже исполняет большинство обязанностей этой должности — и почти или совсем не встречает возражений. Получив официальный статус, он сможет работать еще эффективней.

Клид только что пережил тяжелый поворотный пункт и работал только по привычке и чувству долга. Оглядев возбужденных собравшихся, он наклонился к Райзе и прошептал:

— Я бы хотел, чтобы вы этого не делали!

Голосование — если не считать «против» самого Клида — было единодушным. Клид посмотрел на Валлероя, потом встал и произнес еще одну речь.

Позже, расхаживая по гостиной помещений Зеора, Клид кипел от ярости:

— Я мог бы по крайней мере ожидать верности от своего товарища! Я хочу вернуться в Зеор до начала серьезных боев.

Валлерой понимал, что срыв Клида объясняется его потребностью. Он испытывал то же самое. Поле его становилось все напряженней, и он чувствовал себя так, словно задыхается в теплой патоке.

Удержавшись от замечания, что он тоже очень хочет вернуться в Риор, где его сын Джесс уже несколько месяцев живет без отца и матери, он ответил:

— После хорошей передачи ты почувствуешь себя лучше.

Клид опустился на диван.

— Верно, но у нас передача еще через два дня. Через пять минут у меня встреча с Эдивой. Она очень встревожена…

Валлерой не видел Эдиву с самого ее поворотного пункта.

— Она зарылась в вычисления, чтобы справиться с потребностью. Ты делаешь более напряженным свое расписание передач, а она — занятия математикой. Но ты в таком состоянии становишься особенно эффективным проводником. А она в потребности — плохой математик. Только после хорошей передачи она неожиданно находит верные ответы.

Клид откинулся головой на спинку дивана и посмотрел в потолок.

— Иногда мне хочется стать дженом. Какой неугасимый оптимизм. — Он поднял голову. — Знаешь что? Сейчас я не могу вынести твой проклятый оптимизм!

— Может, это потому, что я не выношу твое уныние.

Клид с трудом встал.

— Мне надо идти, — сказал он, набрасывая на плечи плащ. Остановившись у дверей, он добавил: — Давай попробуем не ссориться до передачи.

После ухода Клида Валлерой дотащился до постели, лег и погрузился в кошмарный сон. Проснулся он, когда солнечные лучи заливали комнату через окно. Чтобы добраться до душа, потребовались нечеловеческие усилия.

Даже заставив себя проглотить завтрак, Валлерой не мог размышлять логично и последовательно, колени казались ему резиновыми. «Должно быть, простуда. А я хвастал перед джанктами, как передачи укрепляют здоровье дженов!»

Наклонившись, чтобы обуться, он вдруг понял, что его сейчас вырвет. Едва успев добежать до раковины, он стоял, тяжело дыша и глядя в зеркало налившимся кровью глазами. «Признай это. Ты болен».

Он отправился на поиски Клида, поняв, что не представляет, где сейчас может быть проводник. И никто этого не знал. Валлерой подумал: почему в этом месте нет расписания действий проводников, как во всякой приличной общине?

Из прохода, соединявшего главный зал совещаний с другими зданиями, показалась Морнингстар. Она остановилась, злиння его.

— Ты плохо выглядишь.

— И чувствую себя не лучше. Клида не видела?

— Нет. Загляни в больницу, там тебе дадут что-нибудь для укрепления желудка, или не приближайся к столовой.

Она торопливо ушла по своим делам, а Валлерой направился в больницу. В фойе не оказалось ни одного сайма. Валлерой раскрыл тяжелую дверь и пошел по коридору с лакированными стенами. На стенах и потолке ослепительно сверкали солнечные лучи, проходившие через окна в потолке. Мир вращался, и Валлерой упал, навалившись на дверь. Дверь раскрылась, и он ввалился в помещение для передач.

На мгновение ему захотелось остаться в этом помещении. Почему-то он сразу почувствовал себя лучше.

Но тут Клид воскликнул:

— Хью! Что…

Он повернул голову и увидел Клида… и Эдиву, которая стояла за проводником, одетая в бесформенную белую пижаму. Валлерою не понадобилось смотреть на ее руки. Истощенное лицо и пустой взгляд говорили о том, какую жесткую потребность она испытывает.

Клид приказал:

— Эдива, возвращайтесь в комнату.

Женщина ренсайм злиннила Валлероя. Проводник толкнул ее в дверь и, просунув внутрь голову, сказал кому-то:

— Отведите ее в номер шесть.

Потом закрыл дверь и повернулся к Валлерою.

Концентрированное внимание Клида сняло большую часть болезненных ощущений, но облегчение еще больше его ослабило. Чувствуя себя глупо, Валлерой попытался сесть. Он должен был бы догадаться, что Эдива будет здесь. Очевидно, Клид помогал назначенному для нее проводнику провести передачу.

Клид помог ему сесть в кресло для передач.

— Мне казалось, ты в типографии и вычитываешь новое издание «Протоколов первого товарища».

— Да, мне нужно быть там, но я… — Ему не хотелось говорить о своей болезни. — Клид, как она? Она не умрет?

— Не в этом месяце. Но ты ей не помогаешь. Зачем ты пришел? Здесь есть фосбайн, он поможет снять твою головную боль.

Валлерой рассказал о своих симптомах и пожал плечами:

— Но сейчас я здоров.

Клид потер вентральными щупальцами глаза и начал задавать обычные вопросы: случалось ли такое раньше, когда это началось, сколько продолжалось, съел ли ты что-нибудь необычное? Валлерой отвечал, по-прежнему чувствуя себя глупо.

— Не понимаю, что это, — сказал, наконец Клид. — Не злинню ничего необычного, кроме очень высокого напряжения поля — даже для тебя. Но я бы не стал уменьшать напряженность поля до передачи.

— Да, не делай этого. Просто я что-то не то съел. Завтра буду чувствовать себя лучше.

Клид взял коробку с медикаментами, порылся в ней.

— Принимай дозу каждый час с водой, как здесь написано. У тебя нет ни инфекции, ни температуры. Ты совершенно здоров.

— Надо было сказать мне об этом до того, как я встал, — язвительно ответил Валлерой. — Это избавило бы меня от неприятностей.

Клид улыбнулся.

— Пока.

И он ушел, плотно закрыв за собой дверь.

То, как он ушел, снова заставило Валлероя призадуматься. Если жизнь Эдивы действительно в опасности, сказал бы ему об этом Клид? Валлерой задумчиво помешивал свое лекарство. «А что если она умрет?»

Он положил конверт с лекарством в карман, выпил дозу и вышел из помещения. И тут же тошнота и головокружение вернулись.

Не в состоянии добраться до типографии, Валлерой сел в фойе в кресло, надеясь переждать головокружение. С его полем ему не следовало здесь появляться.

Одна из дверей в коридоре раскрылась, и Валлероя омыла ощутимая волна. В двери показался Клид, поманил Валлероя, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Чувствуя себя гораздо лучше, Валлерой подошел к проводнику. Клид критично злиннил его.

— Хочешь участвовать в эксперименте?

— В эксперименте? — Его сразу охватила тревога. — Эдива…

— Она дважды оборвала передачу. Во второй раз я уже думал, что мы ее потеряли, но Пайел стабилизировал ее положение. — Пайел Фаррис амбров Имчоли — проводник, который должен был дать Эдиве передачу. Клид положил руки на плечи Валлерою, словно поддерживая перед тем, как нанести следующий удар. — У нее плохо работает печень, и думаю, пострадало сердце. Хью, это типичное ухудшение «деликатного типа».

— Она должна жить, — прошептал Валлерой. Потом добавил: — Это потому, что она меня увидела?

— Нет. Тут особый случай; я тебя предупреждал, когда мы впервые ее встретили. Я тогда объяснил ситуацию ей — и ее сектуибу. Все согласились со мной. Нет смысла жить, если не можешь жить полной жизнью.

Он сильнее сжал плечи Валлероя руками.

— Она согласилась на эксперимент. Пайелу это не нравится, но он согласен попробовать. Если кто-нибудь способен проделать это вместе со мной, то только он.

— Что проделать?

— Одновременную индукцию контролируемого каскада.

— Что?!

— Эта идея появилась у меня во время перехода Мюриин. Еще один вариант техники, которую я использовал на Райзе.

— Рассказывай! — потребовал Валлерой, опасаясь уступать надежде.

— Пайел снизит твое поле — так, чтобы Эдива лишь ощущала твои характеристики. — Он продолжал клиническим тоном, словно не замечая отвращения Валлероя: — Затем, когда он дает ей передачу, мы с тобой проводим передачу прямо здесь же, давая Пайелу образец. Почти уверен, что такую передачу она не оборвет. Считаю, это излечит ее… но что точно произойдет, не знаю. Я проконсультировался бы с ее сектуибом, будь эта женщина здесь. Но ты к ней ближе всех. Если ты скажешь «нет», я больше не буду об этом говорить.

Валлерой с трудом глотнул: горло у него пересохло.

— Значит, она по-прежнему хочет меня. Поэтому и обрывает передачи.

— Да, но это не помогло бы, даже если бы ты смог. У нее нет ни скорости, ни способностей, чтобы получить удовлетворение, которое она жаждет получить от тебя. Я хочу, чтобы она почувствовала твою реакцию.

Валлерой никогда не сомневался, что для Эдивы сделает что угодно. Но это — это означает буквально проводить передачу у нее на глазах. Валлерой спросил:

— Ты считаешь, что сможешь заставить себя это сделать?

— Не знаю. Но постараюсь. И… Пайел не затронет твоей сути…

Валлерой кивнул.

— Ради Эдивы надо попробовать.

Клид внимательно посмотрел ему в глаз, глубоко вздохнул и с усилием оторвал руки от его плеч.

— Скажу им, потом позову тебя.

Когда Валлерой вошел в помещение, Эдива, бледная под своим красноватым загаром, лежала в кресле для передачи. В помещении стоял запах ароматических стимулянтов. Пайел и Клид устанавливали второе такое кресло. Пока они занимались приготовлениями, Валлерой посмотрел в глаза Эдиве.

— Хью, — окликнул его Клид. — Встань здесь.

— Хорошо, — ответил Валлерой и тут же забыл об этой просьбе, вообще забыл, что Клид ему что-то сказал, настолько захватила его потребность Эдивы.

С помощью полей Клид перемести фокус внимания Валлероя от сравнительно слабой потребности Эдивы на свою, глубочайшую, зияющую потребность.

— Хью, встань здесь. — Не притрагиваясь к нему, Клид заставил Валлероя перейти ко второму креслу. — Ложись. Перейди на шестой уровень и передай мне контроль.

Пока Валлерой приспосабливал поля по указаниям Клида, оба Фарриса встретились в точке между двумя креслами. Краем сознания Валлерой отметил, как проводники переплелись щупальцами, потом соединили латерали и завершили контакт прикосновением губ. Они стали осторожно поворачиваться, пока Пайел не оказался на стороне Валлероя, а Клид — рядом с Эдивой. Тут они разорвали контакт.

Валлерой понимал, почему Клид требует от него такого состояния. Его поле настолько напряжено, что оно может соблазнить Пайела, хотя тот только что миновал поворотный пункт. Тогда он вынужден будет оборвать передачу Пайела, и это может погубить Эдиву. К тому же Пайел, нацелившись на джена Клида, может разбудить самые глубокие врожденные инстинкты сайма. И хотя Клид, скорее всего, не поддастся порыву напасть на Пайела, он утратит контроль над полями, сделав Эдиву уязвимой в борьбе двух проводников Фаррисов и натренированного на Фаррисов товарища. Поэтому Валлерою нужно было оставаться не привязанным к Пайелу и просто позволять ему медленно и поверхностно втягивать селин.

Он почувствовал, как щупальца Пайела касаются его рук. На мгновение прикоснулись латерали. Валлерой так глубоко погрузился в свое взвешенное состояние, что едва заметил прикосновение губ проводника.

Потом его коснулись щупальца Клида, дрожащие латерали Клида закрепились на его руках. Клид прошептал:

— Расслабься. Я контролирую поля.

Об этом его не предупредили. Но прежде чем он смог возразить или решить, что ради Эдивы не станет спорить, Клид завершил контакт и требовал селин на всей скорости передачи.

Селин хлынул мощным потоком, и Валлерой испытал то необыкновенное ощущение, к которому стремился весь последний месяц. Но даже испытываемое им глубочайшее удовлетворение не помешало ему осознать: «Ему наплевать на наши чувства! Его интересуют только эти проклятые эксперименты!»

Какой-то непобедимый рефлекс отверг глубины удовлетворения, отдалил его от Клида, от Эдивы, от него самого, но собственная потребность удерживала его в передаче, и он отдавал селин с той скоростью, какую требовал Клид. И когда все кончилось, Клид, дрожащий, неудовлетворенный, лишенный величайшей радости и бездонного оптимизма, которые так необходимы для того, чтобы справиться с превратностями жизни, — Клид продолжал удерживать его.

Наконец с глубоким вздохом Клид разорвал контакт, опустил голову и отвернулся и от Валлероя, и от Эдивы. Он с трудом обрел равновесие, тогда как передача должна была сделать его полным энергии и жизни.

Пайел отпустил Эдиву. Она посмотрела на Валлероя. Лицо ее утратило измученное, истощенное выражение. Цвет лица стал лучше. Но в ее взгляде не было живости, никакого следа постреакции. «Вероятно, на это и не стоило рассчитывать: ведь я не сыграл свою роль».

Пайел взглянул на Клида и спросил:

— Что прошло не так?

Клид мрачно посмотрел на Валлероя.

— Мне казалось, мы все это оставили позади.

— Мне тоже, — сказал Валлерой.

Пайел помог Эдиве сесть. Рот ее скривился в отвращении. Потом абсолютно без выражения она сказала:

— Хью амбров Риор, я тебя ненавижу.

На четвертый день пути по однообразной равнине они пересекли цепь пирамид из нагроможденных друг на друга камней. Эта цепь уходил к горизонту в обе стороны — на восток и на запад — и означала границу между территориями саймов и дженов. Больше ничего Внешнюю территорию — территорию дженов — от Внутренней не отличало. Путники пересекли границу. Райза и Серджи ехали впереди, оставив за собой весь караван. Долгие часы езды они практиковались в осуществлении своих различных функций. По мере того как росло напряжение поля Серджи, он учился применять все более легкие прикосновения, пока наконец не рассмеялся:

— Мне кажется, сейчас ты действительно читаешь мои мысли! Я никаких усилий не прикладываю, просто подумаю о чем-нибудь — и ты уже реагируешь!

Казалось, этот эффект двусторонний. С того самого взрыва, когда джанкты уничтожили сталеплавильную фабрику Кеона и Серджи частично оглох, Райза привыкла всегда находиться с той стороны от него, где он лучше слышит, она всегда говорила с ним, глядя ему в лицо, и часто повторяла сказанное. Но теперь он как будто понимал ее без усилий, и это не было связано с улучшением его слуха: голоса других людей он по-прежнему слышал плохо.

Время от времени они проезжали покинутые фермы — покинутые не из-за засухи, а из-за страха: рейды в этой местности случались все чаще. Поля пшеницы теряли зерно, но никто его не убирал. Другие поля были сожжены. И Райза гадала, естественные ли это пожары или кто-то сознательно сжигал их, чтобы лишить укрытия и корма для скота.

Она ехала впереди и злиннила — злиннила на мили вперед, дальше, чем когда-либо в жизни. И наконец уловила хаотический нейгер большого количества дженов — это их армия. Эмстед ехал рядом с ней.

— Если армия не переместилась… — начал он.

— Она не переместилась. Она впереди в двух часах езды отсюда.

Делегация Тектона остановилась, все спешились и превратили свой невзрачный караван в нарядный праздничный парад. Лошадей вычистили так, что их шкура блестела. Сразу стало ясно, что все лошади породистые. Все оделись в цвета своих общин, набросили на себя плащи. И спрятали все оружие.

Эмстед снова надел свой полевой офицерский мундир. С белым флагом в руке он поехал впереди, за ним Райза, которая вела за собой вьючную лошадь с подарками, Серджи с флагом Кеона и представители остальных общин, каждый со своим флагом. Общее впечатление складывалось поразительное — и нисколько не воинственное.

Они нескорым шагом ехали час, другой. Райза злиннила, что за ними наблюдают, но им позволили увидеть лагерь — в нескольких милях впереди на плоской равнине, прежде чем к ним с нацеленными ружьями не подъехали с разных сторон два патруля. Делегацию окружили.

Райза приказала остановиться, и все высоко подняли пустые руки: Эмстед объяснил, что таков знак мира у дженов. Райза решила, что это делается, чтобы показать отсутствие щупальцев — она напряглась, вспоминая, как однажды их с Серджи именно так захватили.

Командир патруля подъехал к Эмстеду. Его нейгер был в смятении: офицер не ожидал увидеть полковника своей армии, ведущего группу саймов и дженов. Он нерешительно отдал честь.

— Сэр?

Эмстед ответил на его приветствие.

— Полковник Харрис Эмстед, Юго-восточная группа, к генералу Мэдисону.

— Мы… мы не ожидали вас, сэр, — сказал молодой лейтенант. Слова его прозвучали как вопрос.

— Генерал Мэдисон будет знать, зачем я здесь, — ответил Эмстед. — Передайте ему, что я вернулся с территории саймов, выполнив задание. Эти люди друзья — они под мирным флагом приехали предложить союз.

— Прошу прощения, полковник, — сказал лейтенант, — но, может, вам лучше самому передать сообщение генералу?

Эмстед не посмотрел на Райзу. Ему нужно было поддерживать впечатление, что он командует группой, а не действует по приказам саймов. Поэтому Райза сама сказала:

— Мы подождем здесь.

Она радовалась тому, что джены не могут прочесть, в каком она ужасе.

Эмстед уехал с лейтенантом. Остальные солдаты остались, продолжая караулить путников. Группа из Тектона молчала. Время шло… и у Райзы начало разыгрываться воображение. Она доверяла решению Эмстеда одному повидаться с его старым другом, но что, если положение изменилось? Предположим, Эмстед был объявлен преступником и его бросили в камеру, даже не выслушав? Или генерал привел какие-то доводы, которые снова настроили Эмстеда против саймов?

Наконец лейтенант вернулся за ними, и солнце уже отбрасывало длинные тени, когда они подъехали к лагерю — огромному палаточному городу. Судя по нейгеру, здесь тысячи человек, но только немногие из них, занятые своими делами, останавливались, чтобы взглянуть на путников. Лагерь не поднят по тревоге, как бывает, когда появляется враг. Это свидетельствовало о том, что Эмстеду удалось убедить генерала.

Их привели к большой палатке — жилому помещению и рабочему кабинету под одной крышей, разделенными перегородками. Эмстед стоял снаружи с высоким мужчиной своего возраста, с редеющими каштановыми волосами, с тем же ощущением собственного достоинства в нейгере, которое привлекало Райзу в полковнике.

Но у него не было опыта Эмстеда, и поле его было пронизано недоверием и осторожностью. Райза спешилась, стараясь не делать резких движений. Эмстед представил ее и дал ей возможность представить подарки, сказав ей, что уже рассказал генералу о том, что такое общины.

— А вот и доказательство, генерал, — сказал он. — Этот джентльмен муж Райзы. Она сайм, а он джен, и у них двое детей. Поэтому они могут понять вашу тревогу…

Услышав это, из группы Тектона вышел Джо Мэдисон — и Райза ощутила потрясение, удивление, радость и страх отца.

— Джо!

— Отец. — Юноша отдал честь. — Генерал Мэдисон, сэр! Рядовые Джо Мэдисон и Уильям Джессон просят выслушать их, сэр!

Мэдисон с трудом глотнул комок в горле и ответил:

— Конечно. Каждый солдат этой армии имеет право на то, чтобы его выслушали. Я выслушаю вас завтра.

— Прошу прощения, генерал, — прервала Райза, — но то, что скажут Джо и Билл имеет непосредственное отношение к причинам нашего появления здесь. Мы должны поговорить все вместе — и немедленно. Времени не осталось: нам известно, что с северо-запада сюда приближается большая группа вольных рейдеров.

— Мы это знаем, — ответил Мэдисон. — И готовы их встретить, как можете убедиться сами.

— Никто не может быть совершенно готов к встрече с вольными рейдерами, генерал. Но вы можете стать более сильным и более готовым. Ни одна армия не в состоянии выигрывать сражения на основе ложной информации.

И она представила свои официальные полномочия — документ, скрепленный многочисленными печатями, на котором имя генерала было написано по-английски.

Их пригласили в палатку генерала. Вся группа не поместилась бы в ней, поэтому для переговоров остались Райза, Серджи, Эмстед, молодые солдаты джены и еще два проводника. Мэдисон распорядился приготовить палатки для остальных членов делегации, а сам вместе с группой переговорщиков вошел внутрь. За ними последовали пять охранников, и Райза знала, что еще двадцать вооруженных людей снаружи окружили палатку. Принесли раскладные стулья; охранники остались стоять.

Когда все разместились, Райза без всякого предисловия начала:

— Некто Вэлри Одли под пыткой сообщила вам ложную информацию, генерал Мэдисон. Вы сами знаете, что пленник скажет вам все, что вы хотите услышать, лишь бы прекратить мучения. Мы знаем, что сказала вам Одли: что действиями вольных рейдеров руководит армия Найвета. Это была ложь, генерал Мэдисон. Никто ими не руководит; именно поэтому их и называют вольными рейдерами.

— А откуда мне знать, что вы не лжете?

— Я рассказываю вам правду — а вы можете послать разведчиков, чтобы проверить мои сведения. Такой огромной банды, какая идет на вас с севера, на этом континенте еще не видели. Вашу армию она превосходит по численности в пропорции десять к одному. Как можно руководить этой толпой людей, не признающих никаких законов? Ведь они берут все, что хотят, и уничтожают остальное.

Райза злиннила, что ее сведения об армии Найвета совпадают с информацией, уже известной генералу, но размеров банды рейдеров он не знал и не готов был поверить ей.

— Территория Найвет не меньше вас хочет остановить эту банду, — продолжала она. — Возможно, вы не знаете, северо-западная территория саймов пала.

— Мы слышали об этом. Теперь оттуда нападают на нас.

— Да, беженцы, пытающиеся добраться до Найвета или Залива. Но понимаете ли вы, что это значит — пала вся территория? Когда правительство не может предоставить дженов, все люди — абсолютно все — вынуждены охотиться. Последние лихорадочные усилия правительства этой территории были опрокинуты вторжением вольных рейдеров. И жителям ничего не оставалось, как бежать… или самим стать рейдерами. И вам — так же, как и нам, — когда они проникнут на вашу территорию, предстоит столкнуться со всем выжившим населением территории саймов, превратившимся в рейдеров.

Она помолчала, давая возможность усвоить сказанное. Эмстед наблюдал за лицом своего друга и, как раз когда Райза злиннила, что пора поторопить генерала, спросил:

— Джо, разве вы не посылали разведчиков, чтобы определить размеры банды?

Генерал кивнул.

— Но они не вернулись. Три группы с интервалом в две недели, и ни одна не вернулась.

— Что ж, — сказа Райза, — вот информация, которую они сообщили бы вам, если бы могли вернуться.

Серджи достал из своей сумки тактическую карту и расстелил ее на столе перед Мэдисоном. На карте были четко обозначены позиции его армии и наступающих рейдеров.

— Почему вы мне это показываете? — спросил Мэдисон.

— Чтобы убедить вас, что мы говорим серьезно. Если мы с вами не договоримся о сотрудничестве, умрем все.

Генерал решил, что она говорит о рейдерах, а она позволила ему изучить карту, и только потом передала письмо Клида, украшенное печатями Зеора и Тектона.

Немного погодя генерал поднял голову.

— Этот Тектон… это правительство саймов?

— Нет, только общин, — объяснила Райза. — На территории Залива, откуда пришла я, все движется к тому, чтобы стать единой большой общиной, в которой саймы и джены будут жить в единстве и гармонии. Сейчас мы распространяем такой жизненный стиль и на территорию Найвет.

Она не стала уточнять, к каким жалким результатам пока привели их усилия.

Мэдисон разглядывал Райзу и Серджи.

— Вы не убиваете дженов?

— Никогда. Но многие саймы по-прежнему это делают; не стану вас обманывать. Однако мы достигли такого пункта, когда все саймы должны перестать убивать дженов, иначе человечество погибнет.

Мэдисон потер глаза и посмотрел на руки, лежащие на столе: руки дженов без щупалец, Райзы — со щупальцами.

— И вы думаете, я в это поверю?

— Это правда, отец, — заговорил младший Мэдисон. — Я там был. И я отдавал селин.

— Я тоже, — сказал Эмстед. — Саймам не обязательно убивать дженов, чтобы жить, — объяснил он. — Им нужна лишь энергия, которую мы производим в изобилии, и они научились забирать ее без убийства — и не причиняя боли. Это абсолютно безвредно.

Райза чувствовала, что Серджи хотел бы подкрепить эти слова.

И тут впервые за все время заговорил Билл Джессон.

— И они делают это не безвозмездно. — Он закатал рукав, показав шрам на бицепсе; он поворачивал руку гак, чтобы генерал смог сам увидеть: шрам идет вокруг всей руки. — Мы напали на дом этой леди. Они победили нас, конечно, но потом вылечили. Генерал, наш врач собирался отрезать мне руку; он сказал, что спасти ее невозможно. Но Райза спасла ее, и теперь она как новенькая!

— Билл прав, — сказал Мэдисон младший. — Когда саймы и джены действуют вместе, нет предела тому, что они могут совершить!

— Но время добиться этого пришло, — заговорил Эмстед. — Кризис гораздо глубже, чем просто нападение рейдеров. — Он начал рассказывать о вычислениях Эдивы, и генерал отпустил охрану. Эмстед продолжал, яркими красками описав увиденное на тропе Ардо. Потом Билл Джессон принялся объяснять суть вычислений, и в поле генерала ужас все усиливался.

Наконец, уже далеко за полночь, Райза сказала:

— Вот что несут нам эти вольные рейдеры!

Мэдисон больше не мог поглощать услышанное. Он откинулся на спинку и покрасневшими глазами оглядел делегацию Тектона.

— Не согласится ли кое-кто из вас, скажем, вы, мисс Райза, и вы, Гарри, отправиться в Новый Вашингтон и представить все это тем, кто действительно делает политику.

— Конечно, — ответила Райза. — Но у нас нет месяцев для формальной дипломатии.

Она злиннила за пределами лагеря нейгерическое возмущение.

Серджи спросил:

— Райза, в чем дело?

— Всадник… одиночка джен, уставший, испуганный…

Мэдисон не стал спрашивать, как она узнала, но направился к выходу. Теперь все услышали стук копыт. Уставший всадник остановил лошадь перед палаткой генерала, отсалютовал и заговорил, задыхаясь:

— Они идут! Едва не схватили меня! Их столько, что не сосчитать!

— Рейдеры саймы?

— Да, сэр! Идут с северо-запада, примерно в двух неделях пути. Покрывают всю равнину; пыль, поднятая ими, не рассеивается полдня. Их не меньше десяти тысяч…

Райза сказала:

— На севере зима приходит рано. Пора принимать самостоятельное решение. Генерал, вы ведь имеет право спасти своих людей, в то же время осуществляя свою миссию.

Дни проходили в непрерывном чередовании чрезвычайных происшествий, встреч, заседаний по выработке стратегии. Валлерой видел Эдиву обычно на удалении и старался не тревожиться из-за того, что она кажется очень уставшей. «Это все постоянные дурные новости, — говорил он себе. — Они действуют угнетающе, а она еще ослаблена болезнью…»

Но иногда приходили и хорошие новости. Библиотечный проект успешно продвигался, а одна из пограничных общин обнаружила новый источник лошадей для посыльных. Еще одна община благодаря своим связям с правительственными чиновниками предоставила Тектону партию кожи. И уровень смертности в отделении переходов постоянно снижался.

Однако статистика свидетельствовала, что такой спад наблюдается повсюду. И Клид созвал совещание.

— Это не свидетельство повышения эффективности нашей работы. Что-то происходит с пациентами. И я хочу знать, что именно.

Ответ был ошеломляющим. По всей территории Найвета правительство держало свое обещание предоставлять родителям, которые отдают детей, дополнительное убийство. Но только в течение первого месяца после этого. А потом всем предлагалось принимать передачи.

Иногда даже в Столице в загонах отказывались выполнять требования проводников, заявляя, что джены загона слишком больны, чтобы давать селин. Дети передавали ужасные слухи о родителях, которых прогоняли от загонов и которые умирали от истощения. Теперь по вечно изменяющимся маршрутам звездного креста распространяли предупреждение: беженцы должны держаться подальше от загонов, чтобы на них не напали те, кого к этим загонам не подпускали.

И это, в свою очередь, приводило детей в общины: они предпочитали принять передачу, чтобы не привыкать к убийствам и в то же время не иметь возможности их совершать.

Эдива появлялась на заседаниях со своими статистическими данными. Она целые дни проводила в Столице Найвета, работая в архивах. Комната ее была забита схемами, таблицами и картами. Подгоняемая своей личной судьбой, она работала лихорадочно.

Покидая совещание, она выглядела испуганной. Но у Валлероя не было времени успокаивать ее. Как раз в это время через заднюю стену крепости перебралась посыльная. Ей пришлось ползти за общественными конюшнями, и она была вся в грязи. Ее сделали посыльной именно потому, что она хорошо знала город и могла избежать обыска у ворот.

— Сосекту Риор. Ваш посыльный сказал, что это следует доставить вам лично.

Пакет был необычно плоским.

Валлерой проверил целость печатей, потом прочел:

«Диорн амбров Риор убита при исполнении обязанностей. Ее имя занесено в Мемориал Одного Миллиарда».

Он позволил Клиду взять листок из своих онемевших пальцев.

— Она была так молода.

Клид сказал, что из нее не получится товарищ, но это не удержало ее от попыток. А теперь ее убил какой-то джанкт.

Но она умерла, пытаясь осуществить свою мечту — мечту Риора. Валлерой вспомнил, что Клид был уверен и в том, что Китти тоже не станет товарищем.

«Она тоже мертва».

Но Китти не убили, ее прикончили. На каждую Диорн приходится одна Китти — нет, много Китти, которые узнают, как это узнал и сам Хью: передача — достижение джена в такой же степени, как сайма.

Клид и другие проводники сразу начали говорить о том, что необходимо отменить право дженов на выбор, больше не разрешать им давать передачи, и все перешли в зал совещаний. Клид отвел Валлероя в сторону.

— Почему Диорн позволили стать добровольцем?

— Проводники Зеора, наверно, разрешили ей готовиться, считая, что у нее ничего не выйдет, — но у нее вышло.

Клид кивнул, И Валлерой понял, что он тоже, вероятно, вспоминает Китти. Они ожесточенно спорили, позволять ли ей готовиться в товарищи, и Валлерой выиграл спор… и Китти тоже. Клид сказал:

— Мы должны закрыть программу подготовки дженов к передачам, но это не твоя вина. Ты достиг в ней такого, чего никто не ожидал.

— Клид, программу нельзя закрывать! Каждый доброволец сознает риск, так же как каждый проводник и товарищ. Право дженов на выбор признало правительство. Мы не можем отобрать у них это право. Джанкты обрушатся на общины и всех нас перебьют.

— Они уже нападают на наших товарищей, — напомнил ему Клид. — Теперь, когда убили одного из них, все остальные будут нервничать — до следующего убийства. Джанкты расскажут о том, что пугает подготовленных в общинах дженов. Хью, у нас нет другого выхода. Программу нужно закрыть.

Что-то в глубине души Валлероя говорило, что Клид ошибается. Но у него не было доводов против, и он вынужден был согласиться:

— Ну, хорошо.

«Но по крайней мере он дал возможность попробовать. В следующий раз, когда у нас будет лучше защита, когда мир будет лучше организован и добровольцы, добившиеся успеха, убедят его, он снова начнет ее, потому что программа работает».

Плечом к плечу они отправились на совещание. К ним присоединилась Эдива. Она усваивала данные так, словно они не действуют на ее эмоциональное состояние. Ее расчеты показали:

— Если вы отмените право дженов на то, чтобы давать передачи, через два месяца проводники станут недееспособными от усталости. У нас нет достаточного числа проводников.

И она ушла, потому что ей предстояло разработать новую систему распределения селина в Найвете.

Совещание прекратилось за два часа до рассвета, так ничего и не достигнув. Но когда Клид уже собрался уходить, распахнулись тщательно изолированные двери. Охранник попытался остановить стремительно двигающегося сайма, но промахнулся и ударился о стол, а Амбру с полным ускорением выбежал на середину зала и закричал:

— Сектуиб Фаррис, я это сделал! А вот и он, Бай амбров Кирет, мой товарищ!

«Товарищ?»

Амбров — ренсайм, он даже не член общины.

— Откуда ты пришел? — спросил Клид.

— Я освободил его из специального загона Совета под правительственным зданием в Столице.

— Освободил, — повторил Клид. Он сразу понял, каковы будут последствия. И все в зале разделяли его ужас.

Возмездие постигнет на все общины.

Валлерой знал только один выход.

— Клид, — прошептал он и тянул проводника за плащ, пока тот не стал его слушать. — Эти мальчишки дали джанктам предлог напасть на нас. Есть только один способ предупредить удар правительства после того, как мы запретим дженам давать прямую передачу джанктам. Мы должны ударить первыми. Тектон должен сместить правительство джанктов и сам стать правительством территории.

Валлерой продолжал держать Клида за руку, так что шок, испытанный Клидом, он сам ощутил в полной мере. Повинуясь рефлексу, половина проводников в зале бросилась на защиту Клида. Они остановились только тогда, когда Валлерой сделал им знак свободной рукой.

Клид упал в кресло и осмотрел присутствующих, вначале каждого отдельно, потом всех вместе. Потом встал, чтобы говорить. Амбру и Бай, которых усадили на передние места, предпочли держаться как можно незаметней.

— Сосекту Риор увидел то, что мы с вами не видели. Тектон превратился в распределительную систему селина в Найвете. Мы давали все требуемые передачи. Мы никому не отказали, никого не отправили умирать на улицах от истощения или возвращаться домой и нападать на собственных детей. Мы предоставили медицинскую помощь и заботу жертвам перехода. Мы приучили джанктов рассчитывать на нас. Но тот, кто контролирует распределение селина, обладает властью. Мы уже стали правительством территории! Остается только сместить Совет и обосноваться в Столице.

Валлерой отошел от стола, определяя степень влияния усилий Джо на Эдиву; то, что он видел, ему не поправилось. Эдива на самом пороге жесткой потребности. Джо с ней в опасности, да и она с ним.

Он приблизился, окутывая их обоих своим полем, а затем искусно отрезал Мэдисона.

— Джо! Рад, что вы вернулись! В Даре о вас спрашивали, и…

— …и вы не хотите, чтобы я был с Эдивой.

— Джо! — возразила Эдива.

— Все в порядке, — ответил молодой человек. — Я просто хотел, чтобы вы знали, Эдива: вы — одна из причин моего возвращения.

Валлерой должен был признаться самому себе, что испытал укол ревности, видя, как Эдива пытается улыбнуться Джо. За все это тяжелое время она ни разу не улыбнулась. И стало еще хуже, когда Джо отреагировал так, словно ему пообещали все, чего он ждет от жизни.

Но Эдива сказала:

— Джо, не надо… Пожалуйста. Я не могу…

Валлерой сосредоточился на Эдиве: он понял, что неверно истолковал ее отношение к Джо. И теперь очередь Джо испытывать ревность при виде того, как Эдива благодарно взглянула на Хью и взмолилась:

— Джо, вам лучше уйти.

Молодой человек сказал:

— Хью, заботьтесь о ней.

И ушел.

Валлерой взял Эдиву за руку. Все разошлись. Райза и Серджи, у которых обувь все еще была в дорожной пыли, вместе с Клидом склонились над столом. Валлерой сказал:

— Пошли отсюда.

— Я могу им еще понадобиться, — ответила Эдива.

Клид бросил на них взгляд и снова стал изучать привезенные Райзой карты. Валлерой осмотрел зал заседаний, его плюшевые кресла и толстые ковры, и представил себе все это дымящимися развалинами. «Они что-нибудь придумают». Тем временем он слишком хорошо себя чувствовал, чтобы шевелиться.

— Клид ничего не сказал о том, что тебе нельзя быть рядом со мной, — сказала Эдива.

— Вероятно, понял, что на этот раз я его не послушаюсь. Он не любит спорить со мной.

— Раньше это никогда его не останавливало.

— Раньше чего?

— До того, как он счел меня обреченной.

— Он сказал тебе это?

— Он сохранял мне жизнь только для того, чтобы я решила проблему.

— Вздор. Клид — целитель!

— Тогда, почему, по-твоему, он не прогоняет тебя?

— Наверно, решил, что от меня есть какая-то польза.

— Или по крайней мере не будет большого вреда.

— Ты не проиграла. Не твоя вина, что у Тектона не хватает проводников.

Валлерой обнял ее за плечи. Клид приближался к поворотному пункту, поэтому Валлерой не испытывал физическое влечение, но любовь его не стала меньше. Он позволил своим полям поддерживать ощущение полноты жизни в ее системах, в то же время не сливаясь с ее полями.

Эдива поудобнее устроилась в его объятиях, а он вдыхал запах ее волос, удивляясь, как мог до сих пор жить без этих ощущений.

— Хью? — наконец произнесла Эдива.

— Хм-м?

— Не хочу умирать, не испытав твоей передачи.

Он сразу распрямился.

— Ты знаешь, что это невозможно.

— Какая разница, если произойдет шен — прекращение передачи? Я предпочитаю быструю смерть… — Проведя щупальцами по его волосам, Эдива посмотрела в глаза Хью. — Мой дядя и двоюродный брат. С ними было, как со мной: нарушения в приеме передач, болезнь, боль, рвота, паралич. Никто не мог им помочь. Папа говорил, что это наследственное. Сам он умер рано, до того, как такое могло с ним случиться. Теперь моя работа завершена, я умру спокойно. Но я все время думаю, каково это — получать твою передачу.

— Я никогда… не хочу, чтобы ты умерла.

— К следующему лету умрет весь мир.

— О, Эдива.

Он крепче прижал ее к себе.

Возраст и отсутствие навыков адаптации — таковы были проблемы новых проводников, проводников третьего порядка, как назвал их Клид. Таких проводников, как он сам или Райза, с их огромной мощностью и чувствительностью, он отнес к первому порядку. Других, не достигавших таких высот, но составлявших основу каждого дома, он назвал проводниками второго порядка. Эти термины Райзе не нравились: они намекали на существование граждан второго и третьего классов, но Клид так их назвал, и эти термины прижились.

Проводники третьего порядка, жившие в общинах, радовались своему превращению в проводников; это не только означало конец их хронических болезней, но большинство из них всю жизнь преклонялись перед проводниками. И переход от статуса раздражающего всех неудачника в статус проводника для них стал такой же благодатью, как передачи дженов.

Конечно, потребовалось время, чтобы разработать безопасный метод приведения в действие у этих проводников второй, почти незаметной системы. Но Эдива, выздоровевшая, здоровая, постигающая премудрости сбора и распределения селина, была наглядным побудительным мотивом, и Клид, Райза вместе с группой проводников выработали метод, который снижал неудачные результаты до приемлемого уровня.

Новый проводник принимал передачу товарища первого порядка с полем высокого напряжения, а пара проводник/товарищ в это время в том же помещении осуществляла свою передачу. Товарищ нового проводника получал распоряжение сделать то, что ни один житель общин никогда не пытался сделать с рснсаймами: принудительно ввести селин в систему сайма, произведя при этом на самом пике передачи внутренний переход от первой системы ко второй.

Именно поэтому проводники третьего порядка так долго оставались неизвестными. Их системы не могли действовать раздельно, пока не будет насильно приведена в действие вторая система, а ее привести в действие случайно, как это бывает с проводниками других классов, иногда даже во время Первой Передачи, было невозможно. После того как в Столице обнаружили и раскрыли несколько десятков «деликатных», по всем общинам разослали группы, которые должны были на месте осуществлять этот процесс.

Стать действующим проводником — ради этого стоило вытерпеть вмешательство в интимную жизнь. Так считали обитатели общин. Другое дело джанкты. Эдива, которая расцвела, обретя здоровье и энтузиазм, подсчитала: для того, чтобы справиться с кризисом, необходимо привлекать проводников третьего типа и из числа джанктов. Джанктов привлекала возможность получать передачу непосредственно от дженов, но становиться, проводниками они не хотели.

Валлерой сделал предложение:

— Давайте попробуем поискать среди военных. Если удастся их убедить, военные будут выращивать проводников в собственных рядах, и эти проводники будут лучше тех, что выросли в общинах, потому что хорошо знают, что такое убийство.

— Отличная мысль! — подхватила Райза. — Самые здоровые и способные граждане сейчас служат в армии! Если мы откроем здесь проводников, их освободят от участия в боях. Это их привлечет.

И действительно этот план сработал. Теперь не приходилось убеждать джанктов, что у них врожденный порок, который принесет им раннюю смерть, если они не станут действовать как проводники. Для этих людей здоровье никогда не стояло на первом месте, важнее была возможность получать селин.

Валлерой торопливо переработал свою программу подготовки дженов. Теперь программа была нацелена не на возможность передачи джанктам, а на подготовку товарищей для новых проводников третьего порядка. Мир для Валлероя снова приобрел смысл. Стремление к прикосновению сайма, которое таилось в глубине его души и которое разделяли многие джены, оказалось признаком прирожденного товарища. И многие из добровольцев дженов становились естественными партнерами проводников третьего порядка.

Таким добровольцем стал и Джо Мэдисон. Проводники заверили Валлероя, что молодой человек реагирует как истинный товарищ… и что лучше всего у него это получается с Эдивой. А у нее — с ним. «В конце концов, — напомнил себе Валлерой, — у нее должен быть товарищ, которого она могла бы удовлетворить. Я никогда не смогу быть таким товарищем — поэтому хорошо, что у нее теперь есть Джо». Однако он чувствовал, что молодой человек хотел бы стать для Эдивы не только товарищем, но и кем-то большим. Валлерой тоже хотел этого. Но его подготовка проводника и привычная воинская дисциплина Мэдисона позволила им отбросить соперничество и сконцентрироваться на преодолении кризиса.

Они старались предотвратить гражданскую войну на территории, а рейдеры тем временем подходили все ближе. Между Столицей и штабом армией дженов непрерывно перемещались посыльные, пока наконец армия не пересекла границу, чтобы занять наиболее удобную стратегическую позиция для встречи надвигающихся орд.

Армия Найвета тоже концентрировалась, чтобы выступить против рейдеров, но это развертывание проходило не очень успешно. И вот Клид, Валлерой Райза и Серджи отправились на встречу с Мэдисоном и Эмстедом, чтобы обсудить тактику предстоящих действий.

Валлерой заметил, что у Эмстеда все еще нашивки полковника. Это означало, что командование еще не приняло окончательного решения: если бы в штабе не поверили расчетам Эдивы и рассказу Эмстеда о сотрудничестве дженов с саймами, его вызвали бы в Новый Вашингтон и предали суду трибунала. А если бы решение оказалось в его пользу, он стал бы героем и удостоен повышения.

И действительно, Мэдисон по-прежнему действовал на свой страх и риск.

— У меня нет иного выбора, — сказал он, — наши разведчики подтверждают ваши рассказы. А из Нового Вашингтона пока никакого ответа и никаких сообщений от Джессона. Но путь туда долгий; может, распоряжения просто еще не дошли.

Было очевидно, что генерал встревожен: что, если его посыльных перехватили? Это означало, что разведчики рейдеров минуют армию и глубоко проникают на территорию дженов и что рейдеры знают о предложенном сотрудничестве саймов с дженами.

Расстелили карты и принялись обсуждать, как лучше всего развернуть войска.

— Джены находятся здесь, в холмах, — сказал Клид, показывая по карте. — Ваши стрелки готовы встретить наступающих рейдеров. Армия саймов ниже вас на глазном пути, тоже готовая к встрече с ними. Она не позволит им добраться до ваших людей. И хотя наши проводники снизят поля ваших солдат…

— Неужели это необходимо? — спросил Мэдисон.

— Тогда у них будет больше шансов выжить, — объяснила Райза.

Эмстед сказал:

— Пусть снижать поля начнут с добровольцев. Например, с меня. Джо, я предлагаю, чтобы вы тоже это сделали. Энергию, которую извлекают эти люди, они используют для лечения. Гарантирую: пока мы сражаемся, проводники развернут такой эффективный полевой госпиталь, какого вы никогда не видели..

— Что ж, если Джо может… — сказал генерал. Но Валлерой легко читал страх под этой внешней храбростью.

— Послушайте, — сказал Эмстед, — я предпочту пойти в бой без ружья, чем противостоять сайму, когда у меня высоко заряженное поле.

— Ну хорошо, я сам это сделаю и призову добровольцев, — ответил Мэдисон. — Теперь вот что. Позиция в холмах выглядит предпочтительной, но дорога между холмами здесь сужается. Как только мы начнем стрелять, рейдеры начнут отходить, и, чтобы развить наше преимущество, мы должны будем быстро двинуться за ними. Но если наша и ваша кавалерия начнет их преследовать, наши и ваши части перемешаются.

— Вы правы, — согласилась Райза. — Ваши люди не знают, как действовать в смешанных группах саймов и дженов; большинство наших тоже этого не знает.

— Надо все хорошо спланировать, — сказал Мэдисон. — А где ваши генералы? Мы с ними говорим на одном языке.

— Боюсь, это не так, — вмешался Валлерой. — Харрис мог бы переводить… но офицеры нашей армии все джанкты и не привыкли командовать частями таких размеров.

— Что? — взорвался Мэдисон. — Новички в такой ситуации? Значит, моим офицерам придется взять на себя все планирование? Черт побери! Харрис, вы станете моим главным советником. Давайте подумаем, кого можно использовать из саймов.

Эмстед повернулся к Райзе, но обратился к Мэдисону:

— Прошу прощения, сэр, но мисс Райза намного превосходит меня и в опыте руководства, и в работе со смешанными группами саймов и дженов.

Все посмотрели на Райзу. Валлерой знал, о чем думают офицеры джены. Женщина?! Райза оделась для этого совещания, как всегда, очень практично, но женский вкус и стремление сохранить женскую привлекательность были очевидны. Если бы не ее щупальца, она могла бы быть женой или сестрой одного из этих офицеров.

Валлерой посмотрел на Клида, потом сказал:

— Генерал Мэдисон, Райза обладает большими тактическими способностями. К тому же она очень многих обучила своим методам…

— …но большинство из них сейчас на территории Залива и не могут вовремя прибыть сюда, — подхватила Райза. — Генерал, я буду руководить госпиталем и стану вашим советником.

Очевидно, она понимала, как будут реагировать люди Мэдисона, если бы она стала только военным советником.

Клид сказал:

— Связь между двумя армиями должна быть быстрой и четкой. Армия Найвета должна изучить ваши сигналы горна и знаки полевого семафора.

Валлерой видел, что во взглядах офицеров дженов сразу вспыхнул сигнал — «Тревога! Нарушение системы безопасности!»

— Коды меняются так часто, — продолжил он, — что использовать их вопреки приказам Нового Вашингтона невозможно. А мы, чтобы доказать свои честные намерения, познакомим вас с системой сигналов, разработанных службой безопасности армии Найвета.

Все равно джены не смогут эти сигналы прочесть: они нейгерическис, и большинство военных саймов во время боя находятся в состоянии гиперсознания.

— Это разумно, — согласился Мэдисон. — Теперь мне бы хотелось встретиться с вашим командованием.

— Мы это организуем, — сказал Клид. — Но вначале нужно будет снизить поле всех дженов, которые будут присутствовать на этой встрече. И между группами мы разместим проводников — для перевода и контроля полей.

— Трудно координировать действия в бою, если я не могу даже поговорить с офицерами.

— После того как мы окончательно договоримся, посыльные общин разнесут перевод приказов. Вы будете лично командовать войсками, генерал, и мы будем содействовать вам всеми возможными способами. Вместе мы должны выиграть сражение и открыть дорогу к новому образу жизни. У меня тоже есть дочь. Я хочу, чтобы она жила в мире, где ей не придется учиться командовать армией. Достаточно руководства общиной.

Мэдисон оценил справедливость этих слов и ответил так, словно наконец понял саймов:

— Я хочу того же для своих внучек. Не в обиду будь сказано, мэм, — обратился он к Райзе, — но мужчина должен позаботиться о том, чтобы его женщинам не пришлось воевать.

Райза ответила:

— Воевать не должен никто.

Армия снова выступила. По заснеженному глазному нуги она направилась на север. Двигались в снегоступах и на снегоходах, оборудование везли на санях. Все: от командующего до рядового — были полны решимости на этот раз остановить рейдеров.

Но сделать это оказалось нелегко.

Погода не улучшалась. До Поворота года ни разу не видели ясного неба, а температура все время оставалась ниже нуля. Объединенная армия заняла все выходы из долины, в которой располагается город Шен, и здесь пришлось ждать много тяжелых дней.

Рейдеры рассылали отряды грабителей, но их удавалось легко отгонять. Если рейдерам не позволить грабить, они съедят все, что принесли с собой, и у них кончится запас дженов, которых они захватили в пути.

Райзе, Клиду и всем, кто видел, что случилось в Ардо, эта идея очень не нравилась. Джены тоже возражали, потому что в загонах находились их товарищи. Но что можно было сделать?

При первой же оттепели рейдеры выйдут из Шена и будут нападать на все живое. Райза отправила в Залив письмо. Она просила Мора провести мобилизацию территории и прислать подкрепления. Основу частей должна составлять милиция, подготовленная к совместным действиям, однако и у нее нет опыта войны в горах. Райза предупреждала об этом Мора, она надеялась, что он успеет потренировать войска на высокогорье и хоть немного их подготовить.

Пока Райза работала с военными, Клид занимался программой подготовкой проводников третьего порядка. Благодаря замечательным передачам и изучению оруэна Клид и Валлерой теперь действовали как один человек; их независимо принятые решения никогда не противоречили друг другу — напротив, лишь способствовали успеху. В городе стало тише, саймы меньше прибегали к ускорению, однако работы оставалось еще очень много.

Эдива много времени проводила с Валлероем и Клидом, изобретая новые методы подготовки проводников третьего порядка. Теперь, когда Джо Мэдисон стал ее товарищем, ее передачи значительно улучшились. Время постреакции она теперь предпочитала теперь проводить с Валлероем, который наслаждался этим временем.

Но по мере того как проходила зима и приближалась весна, положение начало ухудшаться.

Не хватало продовольствия. Посыльные, которым удавалось пробраться в Столицу, приносили новости о голоде.

Райза реквизировала все припасы, но их в Столице почти не оставалось. Неизбежные убийства опустошали загоны, к тому же в загонах началась обычные весенние болезни. Джанкты были достаточно разумны, чтобы понять: проводники сохраняют в живых гораздо больше дженов, чем это удавалось владельцам загонов. Разговоры о восстании против Тектона оставались всего лишь разговорами, но и они вызывали тревогу.

Цыгане сумели пронести почту. Мор в своем письме обещал доставить продовольствие, даже если придется тащить его по снегу на саймах. Выросший в Заливе, Мор не знал, что такое снег в горах, но его обещание всех вдохновило. Клид приказал всюду расставить ящики для предложений, обещая награды за ценные идеи. И, конечно, поплатился за это.

Амбру предложил, чтобы саймы неджанкты, которые прошли переход по программе Тектона, отправились в Шен как разведчики. Там должно быть очень много молодых саймов. И никто не знает, откуда они. Клид заверил мальчика, что идея великолепная, но слишком опасная. Как они смогут попасть в укрепленный город? А если попадут, их хорошее состояние, здоровье выдадут их так же верно, как и найветский акцент.

А через несколько дней Амбру, Бай и десяток молодых саймов — и дженов тоже! — вернулись из Шена, голодные, обмороженные, но полные новостей. И когда они расспрашивали молодых авантюристов, Райза почувствовала, как ее поле снова сливается с полем Клида: как смогут они наказать, даже просто отругать этих молодых людей, которые рисковали своей жизнью, действовали без разрешения — но раздобыли совершенно необходимую информацию?

Эта информация обладала двойным смыслом. Дело не только в том, что добыла молодежь, но и в том, как добыла: чтобы проникнуть через оборону саймов, молодые ренсаймы и джены должны были действовать как единое целое.

Клид и Райза встретились с Мэдисоном, Эмстедом и Эдивой, чтобы обсудить стратегию предстоящих действий. Стол Клида был завален предложениями, большую часть которых невозможно осуществить. Продовольствие кончалось, время тоже.

Клид на классной доске записал признаки объединенной армии и армии рейдеров, и это сопоставление показало, что есть разница.

— У нас есть то, чего нет у рейдеров, — сотрудничество саймов и дженов. Мы едины. Они, как рассказывает Амбру, расколоты. То, что его отчаянный замысел удался, свидетельствует, насколько эффективно сотрудничество саймов и дженов.

Словно читая его мысли, Райза подхватила:

— У них главная линия раскола проходит между жителями Северо-запада и самими рейдерами, привыкшими к своему образу жизни. Жители севера хотели использовать рейдеров, чтобы захватить новую территорию, а рейдеры собирались использовать северян, чтобы расколоть Найвет и объединиться с бандами на юге. Северяне поняли, каковы планы рейдеров. Мы должны использовать этот конфликт.

Она расстелила карту Найвета и показала пустынную область.

— Мы все согласны с тем, что северяне нужны Найвету: он потерял слишком много ремесленников и фермеров. Мы можем подкупить их, пообещав передать часть территории Найвета. Они не знают, каково состояние земли, но если засуха кончится, почву можно снова сделать плодородной. К тому времени как они восстановят почву и начнут действовать дженфермы, они все станут полуджанктами и будут стараться производить больше продуктов, чтобы кормить все увеличивающееся количество дженов.

Однако сейчас важнейшей проблемой, по мере того как погода на востоке улучшилась, стало увеличение их собственного населения дженов. Прибыла армия Залива и привезла большое количество продовольствия. Райза радостно встретила сына — но удивилась, поняв, что он стал товарищем Сузи Дарли. Как она могла совершить такую поездку? Неужели ее отец?..

— Папа с нами! — сказала Сузи Райзе, в глазах ее стояли невыплаканные слезы. — Он смог… смог убить в конце лета… но, Райза, я знаю, это у него в последний раз.

Райза не стала высказывать Сузи свои надежды — и радовалась этому, когда у нее появилась возможность злиннить Таннена Дарли со своей новой обостренной чувствительностью. Нет, он не из числа «деликатных»: Сузи унаследовала свои способности проводника от матери.

Тем не менее Райза решила:

— Отныне он должен получать передачу от дженов.

— Мама… он это пробовал, — сказал Мор. — Я дал ему две принудительные передачи, прежде чем он смог убить. Мои передачи для него ничем не лучше передач Сузи.

— Я не имею в виду товарища, — объяснила Райза. — Я не могла найти для Тана подходящего джена дома, но здесь…

Однако это оказалось не так просто. Новые товарищи третьего порядка были «избалованы» передачами с проводниками третьего порядка. Все они способны были реагировать на ренсайма, только отдавая ему селин… и жалея его. Райза хотела попросить Амбру на месяц уступить Бая, но их совместная деятельность так важна для морали молодых солдат. Нельзя рисковать нарушением этого равновесия… к тому же если Бай подходит Амбру, весьма вероятно, что он не подходит больше никому.

Дарли вновь начал приближаться к состоянию потребности, и Райза и Серджи подняли эту проблему в конце одного из совещаний по выработке стратегии.

— Клид, Хью, не знаете ли подходящего кандидата, который еще не начал готовиться к работе с проводниками третьего порядка?

— Нет, не знаю, — ответил сектуиб, внимательно злиння Дарли. — Хью, у тебя нет предложений?

— В Риоре я бы назвал двух-трех человек.

Он беспомощно пожал плечами.

— Я не из Риора.

Все удивленно посмотрели на Харриса Эмстеда, и Райза почувствовала, что Клид на мгновение целиком перешел в гиперсознание, чтобы злиннить еще тщательней. Эмстед посмотрел на Райзу и твердо сказал:

— Вы еще несколько месяцев назад сказали мне, что уверены: я могу дать передачу ренсайму. С тех пор я все думаю, на что бы это было похоже.

— Харрис, — сказал Клид, — нам предстоит важнейшее сражение. Мы не можем рисковать одним из командующих армией.

— А вы злинньте меня, — ответил офицер. — Я ничем не рискую — разве что стану более здоровым. Вы только посмотрите на нас, в эту тяжелую погоду, с недостатком продовольствия, — и никто даже не чихнет, не говоря о простуде или воспалении легких. А я бы ожидал всего этого в таких условиях. Теперь я знаю, что природа предусматривала совместную жизнь саймов и дженов… и я верю, что Хью прав: передачей должны наслаждаться не только саймы, но и джены.

Райза злиннила одобрение со стороны Серджи и заметила, как Клид раздраженно взглянул на него.

— Это слишком опасно, — сказал сектуиб Зеора. — Райза, мы организуем контролируемый каскад, и мы с вами вдвоем сможем сделать Таннену Дарли принудительную передачу…

— Сектуиб Фаррис! — прервал его Эмстед, доставая из-под фланелевой рубашки белую эмалированную цепочку. — Со всем уважением, сэр, но вы не имеете права принимать такое решение.

— Как контролер Тектона… — начал Клид.

— Я не член общины, — напомнил ему Эмстед, — и Таннен Дарли тоже. И мы не граждане территории Найвет. Мы ваши союзники, а не подчиненные.

— Вынужден уступить, — сказал Клид. — Но я хотел бы, чтобы вы приняли мой совет и не проводили этот эксперимент.

Если это заявление должно было испугать Эмстеда, оно своей цели не достигло. Но предложение офицера джена привело в ужас Дарли.

— Нет, — решительно сказал он. — Я никогда, никогда больше не буду рисковать убийством того, кого знаю.

Но ведь Дарли и Эмстед всего лишь недавние знакомые. И Дарли, не участвовавший в походе с Райзой, не видел, какие перемены произошли в Эмстеде.

— Вы не можете убить меня, Тан, — мягко сказал офицер.

Дарли был слишком близок к потребности, чтобы не злиннить, а Эмстед ясно распространял селюровый нейгер — соблазнительную потребность джена давать селин.

— Пожалуйста, не делайте этого, — попросил Дарли.

— Я буду продолжать это делать, пока вы не согласитесь, — ответил Эмстед.

Райза смотрела на этих двух мужчин. Почти одного возраста, оба загорелые и обветренные, но Дарли выглядит гораздо старше Эмстеда. Когда Райза с ним познакомилась, это был красивый привлекательный мужчина. Теперь он сильно похудел, плечи его округлились, появились морщины на лице. И хотя лицо Эмстеда тоже морщинистое, морщины Дарли более глубокие и все направлены вниз.

И его нейгер свидетельствовал об отчаянии. Теперь для него единственный шанс — встреча с подходящим дженом. Дарли, опасаясь убить, прервет любую передачу. Он джанкт и не может быть иным, но в новой попытке убийства его система не выдержит многочисленных отказов и перерывов. Он погибнет.

Харрис Эмстед был верен своему слову. Он неотступно находился рядом с Дарли, потребность которого все обострялась. Ни один сайм в потребности не устоит перед таким соблазном, и наконец Дарли и Эмстед уединились в помещении для передач. Райза и Клид оставались снаружи, а их товарищи уравновешивали поля.

Для джена, не имеющего никакого опыта, кроме небольшого опыта донора, Эмстед справился с ситуацией необычайно хорошо. Его селюровый нейгер привлекал, соблазнял, в то же время его уверенность в себе преодолела фобию Дарли к убийству. Не было отказов, срывов, не было даже ложного начала. Эмстед отдался наслаждению своей первой настоящей передачи — и когда поднял голову по окончании процесса, он торжествующе улыбался.

Но потом нахмурился. Таннен Дарли оставался в кресле для передачи, глаза его были закрыты. И хотя он убрал латерали, хватательными щупальцами по-прежнему удерживал руки Эмстеда.

Но вот Дарли открыл глаза и сел. Видя удивленное выражение лица джена, он принужденно улыбнулся, втянул щупальца, взял правую руку Эмстеда и пожал ее, как делают джены.

— Спасибо, — сказал он.

— Но… — начал Эмстед.

Он удивленно посмотрел на Райзу, а Дарли тем временем встал и начал разминать конечности. Райза покачала головой, и Эмстед сдерживал слова протеста, пока Райза и Клид осматривали Дарли и наконец послали его в столовую пить чай.

Как только дверь за ним закрылась, Эмстед сказал:

— Я себя великолепно чувствую! Но почему передача не удовлетворила Тана?

— Удовлетворила, — заверил его Клид. — Вы дали ему много селина и так ровно и гладко, что он ни разу не прервал передачу. Это означает, что он может залечить старые раны, Харрис, а не получать новые во время передачи.

— Но это неправильно, — настаивал Эмстед. — Вы думаете, я не могу почувствовать, когда сайм не испытывает постреакцию?

— Харрис, было бы слишком много рассчитывать на это, — сказала Райза. — Он испытал слишком много травм от разрывов и плохих передач. Вы дали Тану то, чего не мог бы дать ни один товарищ или проводник: хорошую передачу. Клид прав. Вы дали ему возможность залечить старые раны.

— Тогда… в следующем месяце я смогу ему дать нечто большее, чем просто селин, — уверенно сказал офицер.

Однако когда Эмстед ушел, Клид сказал Райзе:

— Они не подходят друг другу.

— Я это знаю, — ответила она. — Тем не менее Харрис не усугубил проблемы Тана и дал ему еще один месяц жизни. Может ли сайм ждать от джена большего?

— Но в следующем месяце лучше не будет, Райза. Ваш друг нуждается в благодати убийства — а получить его не может. Харрис Эмстед, хотя и способен в бою убивать саймов и дженов, ни в малейшей степени не испытывает садистского наслаждения от боли, в котором так нуждается джанкт. Тан принимает его передачу, потому что знает: здесь благодати убийства не будет. Но организм его восстает против этого…

— Перестаньте, Клид, — сказала Райза. — Вы не больше меня способны предсказывать будущее. Сегодняшний эксперимент прошел удачно. Может быть, Тан и Харрис справятся и второй раз. А к тому времени как Тан начнет прерывать передачи Харриса, найдется другой джен, более для него подходящий. Может, через месяц мы все умрем. А может, сделаем новое открытие, способное спасти полуджанктов, как мы открыли проводников третьего порядка.

Но в последующие дни оптимизм Райзы подвергся серьезным испытаниям. Сразу вслед за армией Залива прибыла армия дженов под командованием генерала Дермотта, который ничуть не радовался этому поручению: он должен был доставить новые приказы, привезти Билла Джессона и повышение Харрису Эмстеду.

Правительство дженов получало множество докладов о размерах банды рейдеров; о том, как рейдеры опустошили северные районы; лучшие математики подтверждали вычисления Эдивы; сообщалось об успешном сотрудничестве саймов и дженов на западе. Наконец в высших кругах поняли, что Мэдисон принял верное решение. Затем потребовалось два месяца, чтобы начать перемещать войска. Мэдисон получил еще одну восьмиконечную звезду, чтобы украсить свой шлем; он стал командующим объединенной армией, а генерал Эмстед занял его прежнюю должность.

Но присылка Дермотта — и верных ему частей — была большой ошибкой. Для него все саймы оставались свирепыми хищниками, которых нужно убивать без всякого предупреждения, а само новое поручение стало наказанием. Первым же приказом Мэдисона стала отмена распоряжения Дермотта, который запрещал своим людям общаться с саймами и тем более давать им селин. Неудивительно, что мало кто из солдат Дермотта добровольно на это соглашался… и море нейгера дженов оставалось, как собака на сене, в пределах ощутимости саймов, живущих на передачах. Проводники произносили проклятия: они знали, на что способен хороший селин, — но не могли его получить.

Для Райзы и Серджи тревога по поводу трудностей, связанных с введением новых, не желающих сотрудничать частей в их уже добившуюся единства армию, уравновешивалась радостью от свидания с сыном. Они оставили Залив почти год назад — за это время Мор вырос: и физически, обещая стать таким же крупным, как его отец, и эмоционально. Он уверенно руководил торговлей Залива, и пожилые полуджанкты без возражений исполняли его распоряжения.

«Он привык руководить Кеоном, — поняла Райза, — и ему трудно будет вернуться в положение второго товарища». Но он не направится непосредственно домой. Как только рейдеры будут разгромлены, а территории объединятся, она направит Мора в Зеор. Каким товарищем он станет, получив в молодости хорошую подготовку!

Однажды Валлероя и Клида пригласили поработать с дженом, который предложил стать донором селина, но, отдавая селин, убил проводника третьего порядка.

— Я к нему не пойду! — сказал проводник, отбиравший дженов в отделении приема доноров.

Валлерой встретился взглядом с Клидом, и они молча вошли в палату. Молодой человек лежал в кресле для передач и всхлипывал, с трудом сдерживая слезы. У него были длинные каштановые волосы и истощенный вид, который без слов говорил о голодной зиме. На босых ногах мозоли от ходьбы без обуви. На более близком расстоянии Валлерой заметил мозоли и на пальцах — такие бывают при стрельбе из лука.

Он коснулся руки Клида и прошептал:

— Он один из тех диких, которых армия джанктов выгнала из руин.

Клид обошел кресло, сел перед юношей и спросил на саймском:

— Ты из тех, кого мы освободили из загона под зданием?

Молодой человек увидел руки Клида, посмотрел ему в лицо, узнал и съежился. Клид обнял его.

— Мы не станем тебя наказывать. Но нам нужно знать, что произошло.

— Я… я не знаю, — дрожащим голосом ответил тот.

Валлерой переместился, поддерживая поля, и молодой человек посмотрел на него. Клид сказал:

— Это мой товарищ.

Валлерой улыбнулся.

— Я руковожу подготовкой проводников третьего порядка. Тот, кого ты убил, мой ученик. Я должен знать, как это случилось.

— Я больше никогда не буду давать селин. — Юноша отпрянул. — Все умерли. Почему я не умер с ними?

— Не говори так! — Клид произнес это так настойчиво, что Валлерой понял: проводник видит в молодом человеке большой потенциал. — Что ты сделал такое, что причинил боль проводнику?

— Я… не знаю. Это просто произошло!

— В таком случае я узнаю, взяв у тебя селин.

— Нет!

Молодой человек отскочил от него.

— Не волнуйся, ты не сможешь причинить мне вред — когда Хью рядом.

— Откуда вы знаете?

Клид объяснил, что проводники третьего порядка еще очень неопытны и для них очень важно усовершенствовать подготовку. Юноша настолько успокоился, что смог вполне разумно ответить:

— Я не хотел причинять ему вред. Он ничего плохого мне не сделал.

— Я это знаю, — заверил его Клид. — Проводник понимает, какому риску подвергается, когда принимает обязанности. Но мы должны уменьшить этот риск. Ну, так могу я принять твой селин?

— Вы уверены? Я не вынесу, если…

Валлерой ответил:

— Уверен.

Но на всякий случай приказал принести медицинскую сумку для чрезвычайных случаев.

Тем временем Клид уговорил молодого человека расслабиться, завоевал его доверие. Когда Валлерой приготовился, Клид завершил контакт. Во время приема селина он один раз содрогнулся, но в остальном ни он, ни молодой человек не пострадали. После передачи Клид сел и принялся смотреть на стену с тем отсутствующим выражением, какого у него не было с того самого момента, как они поняли, что происходит с Эдивой. Валлерой заверил молодого человека, что все в порядке, и разрешил ему уйти.

Наконец Клид пришел в себя.

— Теперь я знаю, что произошло с группой Райзы! Запиши в его карточке, что с ним должны работать только проводники первого или второго порядков. А если он захочет готовиться к тому, чтобы стать товарищем, пусть его пришлют ко мне.

Они сразу пошли на совещание, и Валлерой забыл об этом случае: нужно было готовиться к посылке Амбру и его верных друзей назад, в Шен.

Два дня Валлерой и Клид готовили эту группу. Два жителя Шена и три северянина учили их акценту и обычаям, а два бывших рейдера показывали, как держаться испуганно и незаметно.

Саймы вооружились окровавленными хлыстами и кинжалами, отобранными у рейдеров. Косметика и умелая подготовка одежды придали им истощенный вид, и когда они взмахивали хлыстами, едва не задевая дженов, те реагировали очень впечатляющими нейгерическими хлопками.

— У вас получится, — объявил Клид и разрешил начинать.

— Надеюсь, мы поступили правильно, — сказала Райза, глядя вслед уезжающему отряду.

Валлерой знал, что ее уверенность поколебалась после последнего поражения.

— Ну, они уже уехали, — ответил он. — Теперь у них по крайней мере есть шанс уйти отсюда живыми.

— А если у них не получится, — мрачно заметил Серджи, — мы все будем мертвы еще до начала лета.

Взяв под контроль восточный фронт Эмстеда, Райза злиннила вокруг себя и обнаружила, что командный пункт Мэдисона в опасности. Она взяла половину резервного отряда, в котором работали Эдива и Джо Мэдисон, и возглавила нападение на рейдеров с тыла. Милиция Залива, входившая в этот отряд, использовала привычную уже тактику: джен привлекал рейдера, а сайм справлялся с нападающим. Джанкты в центре образовавшегося клина с помощью длинных хлыстов обезоруживали рейдеров, которые были так сконцентрированы на казалось бы легкой добыче — джене, что даже не замечали взмаха хлыста либо же впадали в состояние гипосознания и не могли злиннить.

Райза оставила Эдиву удерживать линию фронта, а сама переходила от одно края атакующего клина на другой, удерживая своих джанктов от соблазна подчиниться убийственному окружающему полю. Неожиданно Эдива, которая по-прежнему была скорее бойцом Дара, чем проводником, схватила ружье джена и начала обороняться им, как дубинкой. Она перестала контролировать свои поля, и окружающие ее рейдеры перескочили в гиперсознание.

Три рейдера набросились на Эдиву, и Джо Мэдисон бросился ей на помощь. Он хорошо тренировался с бойцами Дара и сумел отбросить одного из них; Эдива тем временем справилась со вторым. Мэдисон загородил собой Эдиву и перехватил безумную убийственную хватку рейдера.

Райза уловила близость Серджи и послала в окружающее поле уравновешивающий импульс. Ее собственные джанкты пошатнулись, и она поняла, что не предупредила их о нейгерическом шоке. Но за мгновение до этого Мэдисон уже успел провести шен у нападавшего рейдера.

Но солдаты Райзы уже много месяцев действовали вместе; они прошли через такие ошибки и сумели усвоить их уроки. Им удалось с тыла пробить брешь в линии рейдеров. Разделенные, рейдеры были легко окружены и обезоружены. Перед боем по армии был распространен приказ не брать пленных. С закоренелыми рейдерами все равно ничего сделать было нельзя.

Отец Джо гордо улыбнулся, глядя на сына; тот вышел из схватки окровавленным, но Эдива рядом с ним осталась невредимой. Мэдисон не знал, как Эдива злиннит раны сына, насколько они опасны, но ей все равно следовало бы отступить и дать возможность защитить себя ренсаймам.

Райза пожала плечами. Командный пункт в безопасности.