— Черт, ну и темно же здесь, внизу!

Крис испугался звука собственного голоса. Стены монастырского подземелья искажали его до неузнаваемости. Было ощущение, что кричишь в бездонную пропасть.

— Странное эхо, — сказала Кира. — Словно подвал гораздо больше, чем кажется.

— Во всяком случае, не такое сладкозвучное, как в итальянской опере, — недовольно заметил Нильс.

— Скажи честно, ты все еще дуешься? — спросила его сестра Лиза.

— Ведь не тебе же пришлось пить ту дрянь, которую принесла мне официантка, — проворчал Нильс в ответ.

— А ты вообще не должен был это заказывать.

— Откуда же мне было знать, что…

— Эй, тихо вы, — шикнула на них Кира. — Если будете продолжать в том же духе, отец прогонит нас отсюда.

Нильс угрюмо провел рукой по влажной стене подвала.

— Вот беда большая!

— Тогда иди наверх, — предложил Крис.

— Или замолчи наконец, — добавила Кира.

Лиза была права. Нильс все еще дулся из-за утреннего происшествия. С тех пор как они приехали в Италию — в Тоскану, северную провинцию, — с ним все время что-нибудь случалось. Возможно, он единственный из четверых друзей не получал удовольствия от поездки. Хотя в глубине души признавал, что отдыхать в Италии все-таки лучше, чем торчать все каникулы дома в Гибельштайне.

Утром, когда они завтракали в деревушке Сатурния, Нильс заказал себе кофе. Остальные пили горячий шоколад или сок, один Нильс — кофе. (Кира была уверена, что кофе ему абсолютно не хотелось, просто нужно было произвести впечатление на симпатичную официантку. «Кофе? Совсем по-взрослому!» Разумеется, вопреки ожиданиям Нильса, молодая итальянка этого не сказала.)

Но вместо обычной чашки кофе, какой он привык пить дома, официантка принесла ему что-то черное и ужасно горькое. Откуда ему было знать, что обычный кофе у итальянцев — это то, что в Германии подавалось как эспрессо? Чтобы не выглядеть дураком, Нильсу пришлось выпить всю чашку, после чего его мучили тошнота, боли и бурчание в животе.

С тех пор как друзья спустились в полуразрушенный подвал часовни, они постоянно чувствовали неприятный запах, который все усиливался.

— Что-то здесь воняет, — заметил Крис, поморщив нос.

Лиза хихикнула.

— Сейчас это не я, — возмутился Нильс.

— Конечно не ты, — согласился Крис.

В подвале действительно противно пахло. Четверо друзей сидели на нижней ступеньке лестницы, ведущей наверх, к свету. Перед ними был темный коридор, в конце которого беспокойно прыгал луч от карманного фонарика Кириного папы, профессора Рабенсона.

Кира наморщила лоб.

— Думаю, Нильс тут правда ни при чем. Запах исходит оттуда. — При этом она указала головой на длинный коридор, уходящий в глубь подвала.

— Может, и твой папа чего-нибудь не того выпил? — ухмыльнулся Крис.

Лиза толкнула его локтем. Они оба знали, что Кира может сильно обидеться, когда шутят над ее отцом. А профессор был идеальным объектом для дружеских насмешек ребят: немного тучный, рассеянный и очень добродушный.

Глядя на профессора Рабенсона, никто бы не подумал, что этот человек — автор более дюжины бестселлеров о фантастических явлениях, исчезнувших культурах и оккультных науках, тем более что его фотографии на книгах были по меньшей мере двадцатилетней давности. Безобидное тщеславие, которое позволял себе профессор. Тогда он был еще молодым и стройным.

— Теперь и я чувствую, — зажал нос Нильс.

Крис окинул его недоверчивым взглядом и заключил:

— Пахнет серой.

Лиза простонала:

— Я думаю, мне лучше выйти на свежий воздух.

Но только они хотели встать, чтобы подняться наверх, как из глубины подвала раздался голос профессора:

— Дети, идите-ка гляньте на это!

Друзья с несчастным видом переглянулись.

— Начинается урок истории, — вздохнул Крис.

— Мне всегда казалось, что история дурно пахнет, — сказал Нильс. — И вот вам неопровержимое доказательство.

Чем дальше они углублялись в коридор, тем сильнее становился серный запах. Теперь уже даже Крис не сомневался, что Нильс ни в чем не виноват — так испортить воздух не могло ни одно живое существо, а уж тем более Нильс после чашки кофе.

Коридор привел их в комнату с низкими сводами. У южной стены, где валялось несколько разбитых винных бочек, что-то подозрительно шуршало. Крысы построили там свои гнезда.

Пол был выложен превосходной мозаикой, которая скорее подошла бы для античного храма, а не для монастырского винного погреба. Переплетающиеся узоры, составленные из миллиона маленьких кусочков.

Ничего подобного профессор Рабенсон еще не видел за долгие годы своих исследований. Но мозаика была не единственной причиной, которая привела его в заброшенное аббатство Сан Козимо.

— Гляньте на это! — воскликнул он, не отводя глаз от пола. Он сидел на корточках, спиной к ребятам. Луч фонарика шарил по мозаичному полу под его ногами. Кира с друзьями подошли ближе и заглянули ему через плечо. — Ну разве это не великолепно? — спросил профессор. Было заметно, что он едва сдерживает свой восторг. Казалось, он вот-вот вскочит и пустится в пляс.

Дети смотрели на него с недоумением, потом переглянулись.

— Папа, — сказала наконец Кира, — объясни, что ты имеешь в виду.

Профессор сильно постучал костяшками пальцев по полу.

— Да вот это!

Мозаичный рисунок под ногами профессора казался особенно хитроумным и причудливым, но это единственное, что бросилось в глаза Кире. К ее изумлению, Лиза вдруг удивленно присвистнула:

— Это то, что я думаю, да?

Профессор Рабенсон поднял глаза. От волнения они блестели.

— Фантастика, а?

Лиза опустилась на колени рядом с профессором, между тем как ее друзья растерянно переглядывались. Лиза провела рукой по узору.

— Может, нам кто-нибудь все-таки объяснит, о чем речь? — не выдержала Кира.

— От этой вони можно с ума сойти. Не пора ли убираться отсюда? — чуть ли не задыхаясь, сказал Крис.

— Вони? — возмутился профессор. От восторга он даже не замечал запаха серы.

— Это же карта, — произнесла Лиза, не отрывая глаз от рисунка. — Вы что, не видите?

В последние дни она часто бывала с профессором в этом подвале. Пока ее друзья бродили по руинам монастыря, они с профессором искали в подвале какие-нибудь тайны. Лизу привлекали любые тайны. Они были ее страстью.

Так было не всегда. Непреодолимая тяга к неразрешимым загадкам, древним книжным шифрам и ребусам появилась у Лизы лишь с тех пор, как четверо друзей стали носителями Семи Печатей — магических знаков, которые волшебным образом иногда проявлялись у них на предплечьях.

— Карта? — удивился Нильс.

— Что-то я ничего не вижу, — сказал Крис.

— Лиза права. — Профессор поднялся и повернулся к ребятам. Его круглое лицо оказалось в свете фонарика. Профессор был абсолютно лысым, поэтому почти всегда носил шляпу с опущенными полями — ту самую, в которой он красовался на фотографиях в своих книгах. Эта шляпа неизменно сопровождала его во всех поездках, задолго до того, как Индиана Джонс сделал ее неотъемлемым атрибутом киношных искателей приключений.

У профессора были большие густые усы, а в левом ухе поблескивало золотое колечко, которое якобы ему когда-то подарил один пират в Южно-Китайском море. Его одежда — нечто вроде тропического костюма — вряд ли подходила для Италии.

— Это действительно карта, — подтвердил он еще раз.

— Карта чего? — поинтересовалась Кира.

— Карта пола этого подвала. Весь мозаичный рисунок изображен здесь повторно в уменьшенном виде, а выглядит так, словно это место лишь часть одного большого изображения. Те же самые завитки, петельки и спирали, только гораздо меньше.

— Ну и что? — спросил Нильс.

Профессор поднял брови и окинул его неодобрительным взглядом.

— Присмотрись внимательнее, парень, тогда поймешь.

Нильс с глубоким вздохом подошел к профессору и наклонился. Не обнаружив при ближайшем рассмотрении ничего интересного, он осторожно провел пальцами по мозаике.

— Здесь небольшое углубление, — произнес он наконец и показал на светлый камушек, который на пару сантиметров был вдавлен в пол.

— Молодец, — похвалил профессор. — Это отметка.

— План места?.. — спросил Крис.

— …Где спрятано сокровище? — взволнованно добавил Нильс.

— Надо попытаться найти такое же место на большом рисунке, — затаив дыхание, произнесла Кира.

— Это же древний монастырь, — скептически возразила Лиза. — Может, это случайность и здесь просто провалился пол.

— Именно под этим маленьким камушком? — бросил профессор. — Он размером едва ли два на два сантиметра. А вокруг пол ровный. Нет, Лиза, это указание. И я даже знаю на что.

Друзья с удивлением посмотрели на него.

— Ты уже нашел? — возбужденно спросила Кира.

— Пойдемте покажу, — кивнул ей отец.

Он провел их через сводчатый подвал и остановился на месте, где сливались два спиралевидных узора, прямо как на маленьком изображении.

Затем профессор наклонился, запустив руки в два углубления.

— Это ручки? — поинтересовался Нильс.

— Да, — подтвердил Кирин папа. — Здесь таких много. Вот… и вон еще! Если вы, ребята, поможете, у нас наверняка получится…

— Открыть люк, — перебил его Крис.

— Что-то вроде того, — сказал профессор. — Мне кажется, что вместе мы сможем сдвинуть эту плиту.

— А что под ней? Могила? — спросила Лиза, задумчиво потирая подбородок.

— Вполне возможно, — ответил профессор. — Может, склеп какого-нибудь древнего правителя этрусков.

— Но ведь этруски жили здесь больше двух тысяч лет назад! — возразила Кира. — Почему он должен быть похоронен именно здесь, в монастыре, который построили гораздо позже? Это ведь бессмысленно.

— По всей Тоскане можно найти остатки культуры этрусков, — покачал головой профессор — гробницы, древние культовые сооружения. Почему бы им не быть и здесь? Может быть, монахи воздвигли часовню на месте какого-нибудь капища этрусков. Подобное нередко встречается в мире, и в Германии тоже. Например, церкви, построенные на местах кельтских святынь. Соборы на развалинах культовых сооружений давно исчезнувших цивилизаций… В этом нет ничего особенного.

— Тебе виднее, — пожала плечами Кира. Но ей все равно было не по себе.

Крис и Нильс присели на корточки рядом с профессором.

Нильс заметил, что как раз в том месте, где он хотел ухватиться за ручку, уже была небольшая трещина.

— А здесь вы уже пробовали? — спросил он, оборачиваясь к профессору.

— Да, но одному мне это не по силам.

Крис наклонился к темной трещине и потянул носом воздух.

— Фу-у! — вырвалось у него. — Вот откуда эта вонь!

Профессор принюхался.

— Действительно. А я и не заметил.

Кира закатила глаза.

— Ну и что теперь? — спросил Нильс. — Будем мы поднимать плиту или нет?

— Конечно, — ответил профессор. — Три, два… — При счете «один» они подняли плиту и отодвинули ее в сторону.

Девочки поспешно отскочили в сторону, потому что из-под плиты вырвалась жуткая вонь.

— Фу-у!

Даже профессор с мальчиками скривились, с отвращением бросив плиту.

В полу образовалось квадратное отверстие шириной около двух метров. Запах стал невыносимым. Все отошли в сторону, зажав руками нос.

Кира первая справилась с отвращением и осторожно заглянула в дыру. Она почувствовала, как ее завтрак поднимается по пищеводу, настолько сильно пахло серой. Но все же она разглядела, что в отверстии абсолютно темно. Что там было — еще оставалось тайной.

Профессор Рабенсон лихорадочно замахал фонариком.

— Быстро уходите отсюда! — прокричал он. — Не хочу сообщать вашим родителям, что вы с отравлением лежите в какой-нибудь итальянской больнице.

Профессор иногда забывал, что сам был Кириным отцом. Они виделись лишь несколько раз в году, во время школьных каникул, когда профессор приезжал в Гибельштайн, чтобы взять с собой в какое-нибудь путешествие Киру с друзьями. В остальное время Кира жила у своей тети Кассандры. Папа же колесил по миру в поисках материала для своих книг.

Закрыв лица руками, дети промчались мимо профессора, который фонариком освещал им дорогу к выходу. Сам он последовал за ними, лишь убедившись, что дети покинули сводчатый подвал и бегут по коридору к лестнице.

Друг за другом они выскочили на поверхность, оказавшись среди развалин старой часовни. Она находилась в самом центре древнего монастыря. Стекол в окнах давно уже не было, однако крыша и стены еще сохранились. Исчезло все убранство, включая алтарь. Между плитами, которыми был выложен пол, проросла трава, а стены обвивал плющ. Дневной свет проникал в здание через пустые глазницы окон и дверной проем главного входа.

По инерции они пробежали еще несколько метров, но потом, тяжело дыша и кашляя, остановились.

— Боже мой, — простонал профессор Рабенсон. — Чем же так пахло, во имя всего святого?

— Ты ведь специалист. — У Киры было ощущение, словно вся она пропитана испарениями, поднимавшимися из недр земли.

— Может, запах разложения? — предположил Крис.

— Пахнет по-другому, — покачал головой профессор.

Нильс вытер пот со лба.

— Залежи серы? Какой-нибудь газ?

Кирин папа откашлялся, оглянулся на спуск в подвал и сказал:

— Поехали в деревню. Такое надо заесть итальянским мороженым. Или у вас уже пропал к нему интерес?

Лиза отрицательно замотала головой, а Крис с Нильсом ухмыльнулись. Только Кира не проявила энтузиазма.

— А эту дырку в полу мы так и оставим открытой? — спросила она скептически.

— Да не провалится в нее никто. Кроме нас и доктора Ричардсон, здесь никого нет. А она сегодня целый день работает в парке. Где-то неподалеку от электроизгороди.

Доктор Сара Ричардсон — ученый из Филадельфии. Как и профессор Рабенсон, она получила разрешение проводить исследования на территории Сан Козимо. Они с профессором были примерно одного возраста, поэтому Сара строила ему глазки, что дети заметили еще в первый день. И лишь сам профессор, всецело поглощенный работой, казалось, не замечал стараний американки.

Вообще в его жизни словно и не оставалось места для других людей. Часто Кира ощущала это на себе, особенно когда отец в очередной раз обещал навестить ее в Гибельштайне, но не приезжал. Для нее он скорее был хорошим другом, с которым она периодически виделась, но не отцом. Уже много лет тетя заменяла девочке обоих родителей, что, по мнению окружающих, являлось наилучшим решением. Тетя Кассандра действительно была незаурядной личностью.

Профессор с детьми отправились в путь. Часовня находилась прямо посреди глухих зарослей; когда-то на месте этой чащи располагался внутренний двор монастыря. Кругом возвышались древние стены, удивительно хорошо сохранившиеся для своего возраста. Почти все постройки были невредимы, не считая выбитых окон и сгнивших дверей. Парк, окружающий монастырь со всех сторон, напоминал первобытный лес. Дикий виноград, кипарисы, мак образовали непроходимые джунгли.

От ворот высокой электроизгороди, которая защищала местность от грабителей и зевак, к развалинам вела лишь узкая тропинка.

Пока профессор заводил мотор взятого напрокат джипа, дети запрыгнули в кузов машины. Джип рванул с места, ребята радостно закричали.

Молчала одна лишь Кира. Она украдкой глянула на свое предплечье, но Семь Печатей, всегда предупреждавшие ее об опасности, о приближении сверхъестественных сил, оставались невидимыми.

Наверное, Нильс прав: это всего лишь сера, и ничто другое. Но, несмотря на это, ее не покидало странное ощущение, что запах преследует их — будто невидимая рука, никогда не отпускающая своих жертв.

Доктор Ричардсон стояла возле ворот электроизгороди и махала друзьям рукой.

— Она притворяется, что машет нам, — сказал Крис, когда профессор остановил машину, ожидая, пока откроются ворота. — А на самом деле видит только твоего папу.

Кира состроила гримасу.

— Отец совершенно не знает женщин, — ответила она.

— Я все слышу, юная леди, — раздался веселый голос с водительского сиденья.

Лиза хихикнула.

Кира показала папе язык.

— Но ведь правда… Добрая миссис Ричардсон упорно пытается поговорить с тобой о своих исследованиях.

— А кто сказал, что мы уже давно не сделали этого? — ответил профессор с самым невинным выражением лица.

— Вы?..

— …Беседовали о ее исследованиях, — серьезно сказал отец. — Как это принято у многих ученых.

— Принято у ученых, — передразнила его Кира так тихо, чтобы могли услышать только друзья. Ребята улыбнулись.

— Если он на ней женится, — сказал Крис, подмигивая, — тебя будут звать Кира Рабенсон-Ричардсон.

— Не люблю двойные фамилии, — скривилась Кира.

Подняв глаза, она увидела, что отец подмигивает ей в зеркало заднего вида.

— Это что, половая зрелость? — спросил он.

— Спроси доктора Ричардсон. Женщины в этом лучше разбираются.

— Пожалуй, так и сделаю. И попрошу ее позаботиться о вас до конца каникул.

Нильс в притворном отчаянии вцепился себе в волосы:

— Нет, только не это! Гляньте хотя бы, как она одевается.

Пока джип с грохотом переезжал стальное основание ворот, четверо друзей рассматривали американку. Вполне привлекательная женщина примерно сорока лет. Правда, ее отличало фатальное пристрастие к одежде ярко-желтого цвета. Сейчас она красовалась в желтых шортах и облегающей майке такого же цвета. Вокруг пояса повязан желтый пуловер, а на носу — очки в огромной оправе.

— Почему она не купит контактные линзы? — спросила Лиза, пренебрежительно сморщив нос.

Профессор поднял вверх палец.

— Очки придают индивидуальность. Запомни это, юная леди. — Он нажал на потертую кнопку пульта управления, и раздвижные ворота со скрипом стали закрываться.

Доктор Ричардсон, машущая рукой, осталась позади. На фоне темно-зеленой растительности парка она в своем желтом одеянии была похожа на канарейку.

— А что она здесь исследует? — поинтересовался Нильс.

— Я же вам рассказывал, — ответил профессор.

— Я тогда… ну да, меня тогда, наверное, что-то отвлекло, — улыбнулся Нильс.

Профессор Рабенсон глубоко вздохнул.

— Она пишет работу о скульпторе Дамиано. В Средние века он жил в этом аббатстве. Вы ведь уже видели каменные фигуры, которые стоят между деревьями?

— Те, что с дьявольскими рожами? — спросила Лиза.

— Это украшения для водосточных желобов. Их еще называют горгульями. Дамиано прославился тем, что сделал сотни горгулий, которые до сих пор можно увидеть во многих европейских соборах. В то время едва ли не каждый священнослужитель стремился заполучить его произведения: от скромного настоятеля приходской церкви до кардинала метрополии и даже самого папы. Дамиано был монахом, но при этом одним из самых богатых людей своего времени.

— И все благодаря этим… горгулиям? — спросил Крис.

— Горгульям, — улыбнулся в зеркало заднего вида профессор. — Дамиано был признанным мастером по созданию горгулий. А этот монастырь был заполнен ими по самую крышу. Они стояли повсюду: на каждом фронтоне, перед каждой дверью, висели на стенах. Большинство скульптур рассеялось по музеям всего мира, но и здесь, в Сан Козимо, их осталось немало.

— А мне кажется, они отвратительные, — сказала Лиза.

— Ерунда, — покачал головой ее брат. — Они гораздо симпатичнее любого монстра из фильмов ужасов.

Нильс коллекционировал резиновые маски различных чудовищ, поэтому творения Дамиано сразу же привели его в восторг. Горбатые демоны, тощие черти, жуткие создания всех видов и размеров, зачастую в самых немыслимых позах. Только тех фигур, которые стояли в зарослях вокруг замка, хватило бы для целого аттракциона ужасов.

— Человеку эпохи Средневековья горгульи Дамиано казались необыкновенно реалистичными, — объяснил профессор. — Надо учесть: такое зрелище было абсолютно непривычным для людей, не знавших ни кино, ни телевидения. Именно поэтому произведения этого скульптора влияли на них так, как если бы это были живые монстры.

— А зачем были нужны эти чудища? — спросила Кира.

— Чтобы отпугивать настоящих демонов, — ответил отец. — Здания, украшенные такими фигурами, считались надежным убежищем от нечистой силы.

«Может, захватить парочку фигур в Гибельштайн?» — подумала Кира и потерла предплечье. Печати так и не появлялись. Покойная мама Киры, яростный борец со всякой нечистью, передала эти знаки по наследству своей дочери и троим ее друзьям. Печати предупреждали о появлении нечисти, но также были своеобразным магнитом для нее. С тех пор как у детей появились эти знаки, их постоянно преследовали демоны и другие слуги дьявола. Кира ощущала это сильнее остальных: она нигде не чувствовала себя в безопасности, манией преследования она тоже была обязана своей матери.

Джип катился по узкой дорожке, усыпанной гравием. Вылетающие из-под колес камни громко щелкали по днищу автомобиля. Шум стоял кошмарный. А вокруг раскинулась изумительная панорама Тосканы. До самого горизонта простирались зеленые и желтые холмы, на которых росли стройные кипарисы, пронзающие голубое небо подобно остриям кинжалов. Склоны спускались террасами, чтобы удобнее было выращивать кукурузу, ячмень, оливки и виноград. Высоко-высоко в небе кружили стрижи.

Пока Нильс мысленно возвращался к жутким фигурам, созданным фантазией Дамиано, Кира размышляла о тайне Семи Печатей, а Лиза украдкой поглядывала на Криса. Парень ей нравился куда больше, чем она сама себе признавалась. Даже в такую жару Крис был одет во все черное — джинсы и свитер; волосы, тоже черные, лихо падали ему на лоб. И хотя Крис постоянно что-то ел, у него было абсолютно спортивное телосложение — факт, непостижимый для Лизы с Кирой, которые втайне ему завидовали, но одновременно и восхищались им. Крис действительно был очень эффектен.

У Лизы, как и у ее брата Нильса, волосы были соломенного цвета. Временами она огорчалась, любуясь темно-рыжими волосами Киры. Когда их развевал ветер, пряди были похожи на языки пламени, плясавшие вокруг головы. Казалось, Крис тоже это замечал. От Лизы не ускользнуло, что он то и дело тайком смотрит на Киру, и девочка печально вздохнула про себя.

Вскоре они добрались до Сатурнии.

Это маленькое тихое местечко живописно примостилось неподалеку от водопада. Из горячего источника, расположенного в ущелье, бил мощнейший поток воды, окутанный паром, и по скалам устремлялся в долину. В воде содержалось много серы, и, хотя здесь пахло не так удушливо, как в аббатстве, возле воды запах ощущался достаточно сильно. Очередное подтверждение тому, что смрад в подвале был природным явлением.

Профессор Рабенсон припарковал джип на деревенской рыночной площади. Высокие деревья создавали тень. Перед кафе стояло несколько столов и стульев. В это время здесь собирались на обед местные жители. За одним из столиков Кира увидела полицейского, за другим — мэра и его секретаршу. Они встречали профессора, когда он сюда приехал, и вид этих господ явно свидетельствовал о том, что пребывание детей в монастыре им весьма не по душе.

Профессор и четверо друзей сели за столик, заказали себе мороженое и прохладительные напитки. На этот раз Нильс воздержался от кофе. Он словно не замечал, что их обслуживает та же молоденькая официантка, что и за завтраком.

Они лениво дождались, пока солнце не начало садиться. Профессор допил большой бокал красного вина — местного кьянти, и они поехали обратно.

По дороге Нильс рассказал одну из своих знаменитых страшилок. Он делал это с воодушевлением, постоянно уверяя, что так все и обстояло на самом деле.

— Жила-была девушка. Она училась в одном большом университете, — начал он. — Это была сестра одного парня, которого я знаю по школе. А может, и его кузина… ну, неважно. В общем, жила она в студенческом общежитии, таком, где юноши и девушки живут в двухместных комнатах на разных этажах. Эта история произошла в прошлом году на Пасху.

Набрав побольше воздуха, он продолжал:

— Так вот. Почти все студенты уехали на праздник домой. А эта девушка да еще ее соседка по комнате остались. Им там надо было подготовить доклад какой-то или еще что-то, чтобы сдать сразу после Пасхи, ну они и остались, и больше никого. Когда наступил вечер, подружка решила пойти в кино, потому что у нее уже шарики за ролики заезжать начали от беспрерывного чтения. Девушка с ней идти не захотела, а когда подруга уходила, велела ей быть поосторожнее. Раньше уже случалось, что в общежитии появлялись всякие подозрительные типы. Несколько лет назад здесь даже пытался спрятаться один убийца. Но подружка лишь посмеялась: мол, не стоит беспокоиться. И вот наступила ночь…

Нильс снова замолчал, посмотрел на лица своих друзей и с удовольствием заметил, что они увлеченно слушают.

— После полуночи девушка проснулась от странного шума. Из коридора доносились шаркающие шаги и тихие стоны. В комнате было абсолютно темно, как в склепе, только через дверную щель проникал свет из коридора. Девушка страшно перепугалась. Шаги приближались к ее комнате, и вдруг она поняла, что забыла запереться. Она вскочила, попыталась повернуть ключ, но дверь уже слегка приоткрылась. Жуткие стоны становились все громче, и девушка в ужасе пятилась назад. Ничего не соображая от страха, она залезла в стенной шкаф. Шаги все приближались, становились все отчетливей. Они направлялись прямо к шкафу! И тут… началось!

— Что? — хором взревели остальные.

Нильс оскалил зубы в дьявольской ухмылке.

— Царапанье! Словно кто-то длинными когтями скребся в дверь шкафа!

— У-ух! — загробным голосом произнес Крис и положил руки Лизе на горло, словно собираясь задушить ее. Лиза сделала вид, что испугалась, но в глубине души обрадовалась этому прикосновению.

— Царапанье и стоны продолжались до самого утра. Девушка чуть со страху не померла в шкафу. Она молилась, пока не рассвело, и благодарила Бога за то, что шкаф запирался на замок. Что бы там снаружи ни царапалось, в шкаф оно попасть не могло. Наконец, когда взошло солнце, все стихло. В комнате стало светло, и девушка решилась выбраться из шкафа. Но то, что царапалось и стонало, так и не исчезло!

— Что это было?

— Сумасшедший?

— Убийца?

Нильс улыбнулся шире.

— Ее подружка. Вернее, труп подружки! Какой-то бандит зверски избил ее ночью, и она еле добралась до комнаты. Пока девушка тряслась от страха в шкафу, ее подружка, не в силах говорить, пыталась царапаньем и стонами позвать на помощь. Так она и осталась лежать в комнате до утра.

Молчание. Даже профессор Рабенсон убрал ногу с педали газа. История глубоко поразила всех. И чтобы увенчать свой рассказ достойной концовкой, Нильс добавил:

— Клянусь жизнью моего любимого хомячка — именно так все и произошло!

Эти слова он произносил всегда, когда рассказывал очередную невероятную историю. Обычно, услышав эту фразу, друзья начинали хохотать.

Лиза нервно хихикнула.

— Думаю, я никогда не пойду учиться в университет. И уж точно не буду жить в общежитии.

— Ну, к тому времени ты уже, наверное, выйдешь замуж за Криса и родишь троих детей, — поддел ее Нильс.

Лиза толкнула его в бок:

— Если будешь продолжать в том же духе, ты этого уже не увидишь.

Машина тем временем спускалась с холма. Вот показалась электроизгородь, окружавшая территорию монастыря. За металлической решеткой, словно часть первобытного леса, раскинулся заросший парк. Вдалеке из чащи поднимались развалины колокольни.

Доктора Ричардсон нигде не было видно. Фрагменты скульптуры, которые она исследовала в ближнем подлеске, одиноко лежали в траве. С помощью пульта дистанционного управления Кирин папа открыл ворота. Когда джип миновал их, ворота снова закрылись. Электрические разряды с щелчками проходили по ограждению. Через каждые пару метров стояли указатели, предупреждающие о смертельной опасности. Любой, кто дотронется до решетки, через несколько секунд превратится в кучку пепла. Профессор Рабенсон остановил машину перед главным входом в монастырь. Высоких ворот давно уже не было, осталась лишь каменная арка с вьющимися по ней дикими растениями.

— Доктор Ричардсон! — позвал профессор. — Доктор Ричардсон, мы вернулись!

Никакого ответа.

— Должно быть, она сейчас занята, — пожал он плечами.

Дети выпрыгнули из кузова.

— Где же она прячется? — посмотрела вокруг Кира.

— Может, у себя в подсобке?

Студенты Флорентийского университета оборудовали несколько помещений монастыря на первом этаже под жилье. Там установили электрогенератор для обогревателей и компьютера, бак с водой, который регулярно наполняли. Если изредка какой-нибудь ученый получал разрешение проводить исследования в Сан Козимо, его там ждали ночевки в спальном мешке на неудобной откидной полке, затхлая питьевая вода, а из еды только то, что он привезет с собой. Конечно, можно было поселиться в деревенской гостинице, но так поступали немногие, и уж точно не профессор Рабенсон, который работал в гораздо худших условиях в самых разных уголках Земли.

Комната доктора Ричардсон находилась рядом с комнатой детей. Оттуда она наверняка должна была бы слышать, что ее зовут. Дети это точно знали по собственному опыту. Но американка так и не отозвалась.

— Доктор Ричардсон! — снова крикнула Лиза.

Все напрасно. Ответом по-прежнему было молчание.

Друзья вошли в часовню. К счастью, запах выветрился.

— Поглядите-ка! — сказал вдруг Крис.

Рядом с лестницей, ведущей в подвал, лежал желтый свитер. Значит, доктор Ричардсон здесь побывала. Может, она спустилась вниз и поэтому не слышала, что ее зовут?

Но совсем не свитер привлек внимание Криса. Кира это первой заметила: он даже не взглянул в сторону лестницы.

Он смотрел на свое предплечье. Проследив за его взглядом, Кира поняла, что он имеет в виду.

Семь Печатей.

Снова началось.

Дети бросали друг на друга испуганные взгляды. Никто не произносил ни слова. Все молча смотрели то на свои предплечья, то на потрясенные лица остальных.

Профессор Рабенсон уже спешил к лестнице. Он один ничего не заметил.

— Ну? — со вздохом спросила Кира.

— Сматываемся, — сказал Нильс.

— А доктор Ричардсон? — озабоченно произнесла Лиза.

— Надо хотя бы мельком глянуть, что творится в подвале, — поддержал ее Крис.

Нильс замотал головой:

— А что, если она спустилась в эту дыру? Вы и туда тоже последуете за ней?

Но в тот же миг решение было принято, и совсем не ими, потому что раздался возглас профессора Рабенсона:

— Чего вы еще ждете?

И он тут же побежал вниз по лестнице, быстро исчезнув из поля зрения детей.

— Черт! — выругался Нильс.

— Ну, пошли, — сказала со вздохом Кира. — Ничего другого нам не остается.

— Ничего другого? — недоверчиво переспросил Нильс. — По-моему, вариантов масса.

— Я иду вниз, — объявил Крис.

— Я тоже, — моментально отозвалась Лиза. Она всегда следовала за Крисом.

— Да, идем, — кивнула Кира.

Нильс что-то пробурчал, но присоединился к остальным. В основном он лишь говорил о том, что надо идти на попятную, но на деле поступал так крайне редко.

Друзья отправились вслед за профессором в подземелье. Здесь, внизу, вонь все еще чувствовалась: казалось, стены впитали в себя пары серы. Хотя пахло уже не так ужасно, как утром. По крайней мере, плохо никому не становилось.

Отец Киры снова включил карманный фонарик. Луч его был отчетливо виден; складывалось впечатление, что под сводами подвала стоит легкий туман. Это делало обстановку еще более устрашающей.

— Тут гораздо холоднее, чем наверху, — прошептал Крис. — Почему же она тогда оставила там свитер?

— Ну, естественно, потому, что потеряла его, — поморщился Нильс.

— Она хоть что-нибудь теряла за то время, что мы здесь?

— Ничего, — ответила Кира. — Видимо, по какой-то причине она сильно торопилась.

— Думаете, она что-то увидела? — озабоченно спросила Лиза.

От этой мысли волосы у них встали дыбом. Если доктор Ричардсон что-то обнаружила, оно, вероятно, все еще здесь, внизу. Или же оно спряталось наверху, в развалинах. Трудно сказать, какой из этих вариантов хуже.

— Если она ничего не видела, то должна была хотя бы что-то услышать, — сказала Кира. — Ведь не запах же заманил ее вниз.

— Да уж наверное, — согласился Нильс. — Либо у нее просто нарушенное обоняние и вкус. — При этом он кивнул в сторону профессора.

— И что ты хочешь этим сказать? — напустилась на него Кира.

Нильс хихикнул, а Лиза еле сдержалась, чтобы не последовать его примеру. Крис тоже улыбнулся и поспешно отвел глаза.

— Где вы застряли? — раздался вдруг голос профессора прямо у них над головами.

Друзья неохотно пошли за ним и остановились возле отверстия в полу. Запах был неприятным, но вполне переносимым.

— Посвети-ка вниз, — попросила Кира.

Профессор направил луч фонарика в яму.

На глубине нескольких метров они увидели какую-то твердую поверхность. По крайней мере, шахта не бездонная.

Крис присел на корточки и попытался заглянуть внутрь.

— Есть проход, — сказал он. — Кажется, ведет на север. С других сторон только стены.

— Похоже, те обломки, что здесь валяются, были некогда лестницей, — сказал профессор и показал в направлении луча.

И действительно, в свете фонарика виднелись несколько сломанных деревянных перекладин. Призвав на помощь фантазию, можно было принять их за остатки древней лестницы.

— Как думаете, какая здесь глубина? — спросила Лиза.

— Примерно три метра, — ответила Кира.

Профессор Рабенсон посветил на детей.

— У нас ведь возле входа наверху есть алюминиевая лестница.

— Ты действительно хочешь спуститься? — робко спросила Кира. Она все время пыталась расслышать какие-нибудь подозрительные звуки, доносящиеся снизу. Но там царила абсолютная тишина, и девочка не знала, к добру ли это.

— Я волнуюсь за доктора Ричардсон, — возразил профессор.

Нильс сделал последнюю попытку завершить их приключение именно сейчас.

— Но она ведь не спрыгнула туда просто так, ни с того ни с сего, — сказал он. — Наверняка бродит где-нибудь по развалинам. В конце концов, она ведь носит очки… Может, и слышит тоже плохо.

Укоризненные взгляды друзей заставили его замолчать. Нильс лишь смущенно переминался с ноги на ногу.

— Наверное, она решила посмотреть, откуда эта вонь, — размышлял вслух профессор. — Спустилась вниз и потеряла сознание от ядовитого газа.

— Думаешь, она сюда провалилась? — спросила Кира. — Тогда она должна бы все еще лежать здесь. Разве что очнулась и как-то сумела выбраться с помощью старой лестницы.

— Неважно, — вздохнул профессор. — Все равно надо это проверить, — решительно добавил он. — Мы с Крисом принесем лестницу, а вы ждите здесь. — При этом он дал Кире фонарик и знаком руки велел Крису следовать за ним.

Крис обменялся взглядом с Кирой, пожал плечами и побежал за профессором. Трое друзей остались у края ямы.

— Мы еще несколько дней будем серой вонять, — обиженно произнес Нильс.

— И это все, что тебя волнует? — возмутилась его сестра.

— Если я скажу, что испугался, то заранее знаю ответ Киры: «Разве у нас есть выбор?» — сказал он загробным голосом, подражая Кире.

Кира усмехнулась, хотя ей было не по себе.

— Но у нас действительно нет выбора. Печати обо всем позаботились, хотим мы того или нет. И что бы это ни было, оно, вероятно, уже давно следует за нами по пятам.

— Спасибо, что успокоила, — съязвил Нильс. — Это придает мне смелости.

Все трое замолчали. Из глубины по-прежнему не доносилось ни единого, даже едва слышного звука.

Если доктор Ричардсон действительно там, с ней наверняка не все в порядке.

Две минуты, три. Вдруг позади них что-то загрохотало. Друзья в ужасе обернулись. Луч фонарика заметался в темноте, пока наконец не остановился на профессоре Рабенсоне, который, ругаясь, сидел на полу. Споткнувшись, он выпустил из рук конец лестницы. Острый алюминиевый угол сильно поранил ему колено. На льняных брюках цвета хаки расплывалось кровавое пятно.

— Свети в другую сторону! — раздраженно крикнул он дочери. — А не то я вдобавок ко всему еще и ослепну.

Друзья поспешили к нему. Нильс с Крисом подняли громоздкую лестницу и оттащили ее в сторону.

— Больно? — спросила Лиза, озабоченно осматривая колено профессора.

— Не могу встать.

— Ты ничего не сломал? — спросила Кира.

Он осторожно прикоснулся пальцами к ране и застонал от боли.

— Думаю, нет, но колено распухает, словно воздушный шар.

— Мы с Нильсом поможем вам дойти до машины, — сказал Крис, подходя к профессору. — В аптечке должно быть что-нибудь для обработки раны.

Профессор с сожалением посмотрел на яму и скрепя сердце кивнул:

— Да, так будет лучше.

Мальчики помогли ему подняться и поддерживали на обратном пути. Профессор едва мог ступать больной ногой. При каждом шаге он стонал и ругался. Крис с Нильсом кряхтели так, что и камни содрогались. Профессор весил по меньшей мере сто килограммов.

Кира и Лиза остались с фонариком возле лестницы.

— Им понадобится минимум два часа, чтобы добраться до машины и вернуться сюда, — сказала Лиза.

Кира посветила фонариком на лестницу.

— Давай подтащим ее к яме, — предложила она.

Без особого энтузиазма Лиза помогла ей.

— Мы что, опустим ее вниз?

Кира поняла, что имела в виду подруга. Если там, внизу, было нечто, оно сможет выбраться наверх. А этого не должно произойти. Ни в коем случае.

Девочки положили лестницу у края ямы.

— Достаточно, — сказала Кира.

Лиза с облегчением кивнула и посмотрела в ту сторону, куда мальчики повели профессора. Их крошечные силуэты маячили возле самого выхода из подвала.

— И что теперь? — спросила она тихо.

— Ждать, что же еще, — пожала плечами Кира.

Три фигуры в конце коридора медленно, с трудом поднялись по лестнице и наконец исчезли. Девочки остались одни.

— Мне страшно, — призналась Лиза.

— Мне тоже.

— Не просто из-за темноты и ямы, а из-за…

— Печатей? — закончила Кира.

— Да. Как ты думаешь, мы сможем когда-нибудь от них избавиться?

Кирина мама носила эти магические знаки до самой смерти. Поэтому вряд ли они могли исчезнуть просто так, сами по себе.

И все-таки Кира нерешительно ответила:

— Кто знает…

— Понятно, что они возникают только тогда, когда нам угрожает опасность, — сказала Лиза. — Но может, лучше иногда не знать об опасности? — Она нервно улыбнулась. — Звучит немного странно, да?

— Я понимаю, о чем ты, — ответила Кира. — Просто в этом случае нет постоянного ощущения страха. Но с другой стороны, утрачиваешь всякую осторожность.

Лиза горько усмехнулась и показала на яму и лежащую рядом лестницу.

— А это, по-твоему, осторожность?

Кира взяла руку подруги и ободряюще погладила ее. Она не знала, что возразить. Лиза, конечно, была права. Кира иногда действительно рисковала понапрасну. Но одно дело знать это, и совсем другое — признать. Особенно если изо всех сил пытаешься подражать матери, которая была могущественной ведьмой и ярым охотником на демонов.

Девочки молча стояли в темноте и ждали возвращения друзей. Вчетвером они придумают, что делать дальше. При всем беспокойстве за доктора Ричардсон отцу Киры наверняка пришлось бы не по душе, если бы дети одни спустились в глубь катакомб.

Только Лиза открыла рот, чтобы что-то сказать, как раздался пронзительный крик. Крик женщины! Он шел снизу, из тьмы подземелья.

Лиза оцепенела, словно скульптура Дамиано.

— Это была?..

Кира отрывисто кивнула. На ее лице застыла гримаса ужаса.

— Доктор Ричардсон!

— Значит, она действительно там… внизу?

Ответа не требовалось. Кира пересилила страх и подвинула лестницу к самому краю ямы. Лиза дрожала всем телом.

— Может, нам показалось? — едва слышно прошептала она.

Тут пронзительный крик раздался снова — и внезапно оборвался. Мертвой, леденящей душу тишиной повеяло из ямы.

— Она… — заикаясь, начала Лиза.

— Ничего не говори, — оборвала ее Кира. — Мы должны посмотреть.

— А остальные?

— Когда они вернутся, может быть уже поздно.

Они опустили лестницу в яму. Кира потрясла ее, пробуя, крепко ли она стоит.

— Я пойду первой, — сказала она.

Лиза промолчала. Со страхом наблюдала она, как подруга минует первые ступени лестницы, бросает на нее последний взгляд и наконец исчезает. Вместе с Кирой пропал и свет фонарика.

Лиза очутилась одна в полной темноте. С трудом преодолев оцепенение, она поставила ногу на лестницу и последовала за Кирой в бездну.

— Мне это только кажется или здесь, внизу, теплее, чем наверху? — прошептала Лиза, спустившись по лестнице и ощутив под ногами твердую почву. Кира стояла, повернувшись к ней спиной, и пыталась лучом фонарика «прощупать» окружавший их мрак.

— Теплее, — повторила она задумчиво. — Похоже, что так.

Лиза кивнула. Однако это было совсем не приятное тепло. Сыро и душно, словно в зверинце для хищников, — вот какое чувство она испытывала.

В зверинце…

От этой мысли легче не стало и мужества не прибавилось. Вовсе нет.

Здесь тоже стоял легкий туман. Будь тут окна, они бы наверняка запотели. Луч фонарика походил на лазерный меч из «Звездных войн». В тот момент Лиза многое бы отдала, чтобы иметь оружие. Подошла бы даже дубинка. Что-нибудь, лишь бы не чувствовать себя такой беззащитной.

Кира пошла вперед. Как и предполагал Крис, проход вел на север. Он был длиной всего несколько метров и завершался расположенным чуть ниже помещением. Полдюжины ступенек вели вниз.

— Что же это такое? — удивленно спросила Кира. Она лихорадочно водила фонариком, пытаясь рассмотреть как можно больше из того, что их окружало.

— Попридержи-ка луч, — шикнула на нее Лиза. — И умоляю, говори тише.

Луч света замер… и высветил уродливую рожу. Подруги закричали от ужаса.

Из широкой пасти торчали острые, как ножи, зубы. Узкие глаза коварно смотрели из-под выпуклого лба. Кожа была рябой, почти пористой. Словно из камня.

Девочки облегченно вздохнули. Это был камень.

Они обнаружили подземную мастерскую Дамиано. Перед ними была одна из горгулий скульптора. При более внимательном осмотре выяснилось, что закончена лишь голова. Туловище представляло собой всего лишь грубо отесанный кусок камня. Вокруг было еще много таких наполовину готовых скульптур. Они стояли по обеим сторонам от входа на полуразвалившихся полках, столах, каменных подставках. Повсюду валялись инструменты мастера, покрытые пылью и плесенью.

Лиза растерянно огляделась.

— Думаешь, мы первые, кто вошел сюда за последние несколько столетий?

Кира пожала плечами и посветила на пол.

— Ну уж точно не самые первые, — прошептала она.

В пыли четко были видны чьи-то следы. Узкие отпечатки подошв. Лиза сразу почувствовала укоры совести. Она едва не забыла, зачем они вообще сюда спустились.

— Доктор Ричардсон пошла в этом направлении, — сказала Кира, посветив в ту сторону, куда уходили следы. Они пересекали мастерскую.

Помещение было круглое. Девочки уже определили, что в середине, от пола до самого потолка, возвышалась клетка. К счастью, она была пустой.

Но тут подруги увидели, что дверь клетки открыта. Взгляды их встретились. Обеих пронзила одна и та же мысль: не убежало ли что-то из клетки? И может быть, совсем недавно?

Кира судорожно сглотнула и нерешительно пошла к решетке.

— Кира… — в ужасе прошептала Лиза, но та не остановилась.

Еще три шага, два. Вот она уже перед дверью и светит фонариком себе под ноги.

От волнения у Лизы перехватило дыхание.

— Все в порядке, — сказала Кира. — Пыль не тронута. Если здесь что-то и было, то с тех пор прошла целая вечность.

Она вернулась к Лизе, и вместе они пошли через комнату по следам доктора Ричардсон. В противоположной стене они увидели окованную железом дверь, ведущую в другой коридор. Дверь была распахнута. Запах серы и диких зверей стал еще сильнее. Впервые Лиза подумала, что эта вонь может быть ядовитой. Она вспомнила истории об ученых, которых смерть настигла при вскрытии египетских гробниц. То, что в народе называли проклятием фараонов, было в действительности реакцией на грибки и микроорганизмы, образовавшиеся в склепах за многие столетия.

Может, и здесь есть нечто подобное? Пожалуй, об этом лучше не думать.

Да и вряд ли доктор Ричардсон кричала из-за того, что на нее напал какой-нибудь грибок.

— Может, не стоит идти дальше? — тихо спросила Лиза, когда они вошли во второй коридор.

Кира не ответила. Она уже давно все решила. Лизе оставалось лишь смириться с судьбой.

Рука об руку ощупью девочки осторожно продвигались вперед. Они прошли всего несколько метров, и проход снова стал расширяться.

На этот раз перед ними предстала не круглая комната, не мастерская. Это была настоящая темница.

Справа и слева на расстоянии в несколько шагов в стенах помещались решетчатые ворота шириной не меньше трех метров. Камеры за ними были погружены в непроглядную тьму. Кира направила луч фонарика через одну из решеток, но свет не достиг противоположной стены камеры, и девочка быстро отвела луч. Похоже, речь шла скорее о тоннелях, чем о камерах. Каждая наверняка была длиной не меньше десяти метров.

Коридор, казалось, уходил в бесконечность. При слабом свете фонарика Лиза с Кирой насчитали около дюжины камер с каждой стороны. Но подруги не сомневались, что их гораздо больше. Может быть, сотни.

— Посмотри, — сказала вдруг Лиза.

В стене, на которую показывала Лиза, Кира увидела большое металлическое колесо. Оно походило на штурвал старинного парусного корабля. Колесо было связано со сложным механизмом из железных планок и зубчатых колесиков, располагавшимся под потолком прямо над решетками камер. Видимо, с помощью этого колеса можно было одновременно открыть все задвижки. Эту мысль Кира высказала вслух.

— Но кому же это надо? — спросила Лиза.

— Задвижки лишь дополнительная защита, — возразила Кира. — Видишь эти замки? Чтобы открыть двери, понадобится еще и ключ.

Подойдя к ближайшей решетке, Лиза потянула носом воздух и с омерзением отшатнулась.

— Мне плохо.

— Перестань, возьми себя в руки.

— Воняет, как тогда, когда мы открыли люк наверху.

Кира осторожно подошла к решетке и подергала ее. К счастью, дверь была заперта.

— Все равно, — сказала она, внимательно осмотрев замок, — задвижки открыты.

— Думаешь…

— Кто-то покрутил колесо и отодвинул их.

— Доктор Ричардсон?

Кира провела по задвижке пальцем.

— Следы свежие. Должно быть, именно она.

— Но зачем ей это понадобилось? У нее ведь все равно нет ключа, чтобы открыть сами замки.

Кира с помощью фонаря изучала следы на полу. Следы уходили в обоих направлениях. Словно кто-то сначала прошел по коридору в одну сторону, а потом возвращался за чем-то.

— А может, там был ключ? — спросила Кира с сомнением в голосе и показала на крючок в стене возле колеса. На полу под крючком чьи-то ноги разворошили толстый слой пыли; несложно было догадаться, что здесь совсем недавно еще висела связка ключей.

Теперь она отсутствовала.

Лизин желудок сжался в маленький твердый комок. Ей стало плохо и вдруг ужасно захотелось в туалет.

Кира обернулась и посветила фонариком в глубь подземелья, но свет проникал в темноту лишь шагов на десять. Дальше — непроницаемый черный туман.

Вдруг оттуда донесся какой-то шум, словно по пыльному полу волокли что-то большое.

Кира сделала шаг вперед. Лиза, вне себя от ужаса, хотела удержать подругу, схватив ее за плечо, но та лишь оттолкнула протянутую руку. Любопытство, которое она унаследовала от матери, брало верх над другими чувствами.

— Подожди! — Лизе ужасно хотелось вытащить Киру обратно наверх, к свету. — Нельзя вот так просто идти дальше.

Но Кира даже не обернулась.

— Можешь подождать здесь.

— Что? Чтобы услышать, как ты будешь звать на помощь наперебой с доктором Ричардсон?

— Будет просто удивительно, если она вообще еще закричит… сможет закричать.

Кира замолчала и пошла дальше по коридору, больше не обращая на подругу внимания.

Временами Лизе казалось, что в Кире живет что-то от матери — некая часть ее души или духа. Иногда Кира вела себя не как двенадцатилетняя девочка. Она действовала вопреки всякому здравому смыслу, вопреки всему, что было хоть как-то объяснимо. Тогда Кира следовала законам, находящимся за гранью тех правил, которыми руководствовались Лиза и другие нормальные люди. Что это? Смелость? Отвага? Или обычное сумасбродство?

Наверное, всего понемногу.

Лиза еще немного постояла, прислушиваясь к ударам своего сердца, а потом нерешительно пошла за Кирой. У четвертой двери она ее догнала.

Кира неподвижно держала перед собой фонарик, напряженно ожидая, не покажется ли что-нибудь из темноты.

На какое-то мгновение все стихло. Потом снова послышались те же звуки, но уже гораздо ближе.

— Что это, черт возьми, такое? — прошептала Кира.

— Не думаю, что я хочу это узнать, — ответила Лиза.

Чтобы отвлечься, Лиза стала считать про себя двери камер. Вот они прошли десятую, одиннадцатую. Никакого движения ни за одной решеткой.

И вдруг они это увидели.

Пара секунд, потом фонарик замигал и погас. Ругаясь, Кира стала его трясти. У Лизы замерло сердце. Оставалось лишь молиться. И, глядя на черный потолок темницы, она вознесла немую, но горячую мольбу к Господу.

Лампочка снова загорелась, правда, вполовину тусклее, чем раньше. Через две, максимум три минуты свет погаснет окончательно.

— Ты это ви… — начала было Лиза, но Кира тут же перебила ее:

— Я видела. Одна из клеток открыта.

Теперь, когда фонарик светил не так ярко, открытая дверь снова скрылась в темноте. Круг желтого света сузился и подрагивал. Чтобы опять увидеть дверь, им требовалось подойти значительно ближе, что показалось Лизе равносильным самоубийству.

Но все же, почти машинально, она пошла за Кирой дальше. Без Киры и без фонарика все стало бы еще хуже.

— Фонарик скоро погаснет, — сокрушалась Лиза. — Надо вернуться.

— Сейчас-сейчас, вот только пройдем еще немного…

Дверь снова появилась в луче фонаря. В замке торчала древняя связка ключей, а створки решетки были распахнуты настежь. Из глубины темницы и доносились те самые «волочащиеся» звуки.

Свет снова задрожал, словно свеча на ветру. Лиза представила, как она одна стоит в полной тьме перед открытой дверью, а звуки становятся все ближе и ближе…

Девочки подошли к открытой решетке. Кира подняла фонарь и посветила внутрь камеры. Тусклого луча хватило всего на три-четыре метра.

Что-то мелькнуло в призрачном свете фонаря: нечто желтое, увлекаемое в темноту и мгновение спустя растворившееся во мраке. А позади — огромный, до ужаса огромный силуэт.

Сначала Лиза подумала, что это одна из скульптур Дамиано. И действительно, у существа были такие же неестественные пропорции, такая же массивность.

Но эта статуя зашевелилась.

Живая, дышащая, голодная горгулья!

Девочки закричали в один голос. Круто повернулись и помчались прочь.

Чернота за решетками перестала быть просто зияющей пустотой. В один миг все пришло в движение. Из темноты выныривали очертания разных фигур, некоторые двигались медленно, словно спросонок, другие стремительно бросались на решетки. Слева и справа из-за решеток высовывались когтистые лапы с толстыми, словно стволы молодых деревьев, пальцами, обтянутыми грубой кожей. У некоторых когти были обгрызены, у других — длинные и острые как бритвы.

Эти существа спали несколько столетий. Живая натура для творений Дамиано.

Спали и грезили во сне о свежем теплом мясе. И о свободе!

Свобода! Вот она наконец!

Спящих разбудили крики. Сначала вопли женщины, а потом визг девочек.

Они пробудились. Пробудились и жаждали пищи. Движения. Воли под бесконечным небом.

Лиза с Кирой мчались со всех ног, уворачиваясь от когтистых лап и перепрыгивая через липкие, как у гигантских лягушек, языки.

Все новые и новые чудища просыпались, прыгали на решетки и трясли их, испуская дикие крики. Сквозь прутья клеток, словно ветви в лесу, тянулись пальцы, щупальца, руки, тщетно пытаясь достать до девочек. Позади Киры с Лизой послышалось бряканье связки ключей. Затем с грохотом распахнулась одна дверь, потом еще одна и еще.

Эти существа хорошо соображали — они знали, что делать с ключами. Освобождали друг друга и бросались в погоню за жертвами.

Лиза бежала за слабым, прыгающим по полу лучом света. Только не думать. Не сомневаться. Просто реагировать. Прыгать. Наклоняться. Пытаться выжить.

Девочки уже почти пробежали мастерскую. Еще несколько метров… Два… Один…

И тут сели батарейки. На сей раз окончательно. Ни малейшей надежды на новую вспышку. Свет потух, и темнота полезла из всех щелей и углов, как орда черных муравьев.

Крис чуть не упал с лестницы, когда услышал крики девочек. Не раздумывая, он просто съехал по ступенькам вниз. Яркий луч фонаря, захваченного из машины, словно разрезал темноту. Кто-то кинулся к нему.

— Лиза! Кира!

Девочки не произнесли ни слова. Они схватили Криса за руки и за футболку и потянули к лестнице.

Нильс, который ждал наверху, за руки вытянул Киру из ямы. Затем наступила очередь Лизы и, наконец, Криса.

— Плита! — не своим голосом закричала Кира. — Надо закрыть отверстие!

Мальчики не задавали лишних вопросов, — достаточно было услышать шум и грохот, доносившиеся снизу. Словно на них из катакомб бежали полчища гигантов.

Нильс столкнул лестницу вниз. Затем они вчетвером закрыли отверстие плитой. За те доли секунды, пока они двигали плиту, Крису показалось — он увидел нечто. Огромное, с когтями, похожими на ножи для резки хлеба.

— Долго она выдержит? — спросила Лиза, переведя дух.

— Минуту-две. А может, и вообще не выдержит. — Кира не теряла времени. Она вскочила и махнула рукой, в которой все еще держала потухший фонарик, в сторону выхода.

Вчетвером они понеслись обратно.

Снизу что-то ударило в плиту. Дети услышали, как затрещал камень. Раздался второй удар. Что-то разбилось, и на пол посыпались осколки.

Крис оглянулся и посветил фонарем назад, но тут же пожалел об этом. В мечущемся луче фонаря он увидел, как из-под плиты высунулась чешуйчатая лапа. Блестящие когти хватали темноту, прощупывая ее. В порыве звериной ярости лапа вдруг сжалась в огромный, с лошадиную голову, кулак.

Друзья уже добежали до коридора, ведущего к лестнице. Им навстречу подул свежий ветерок. Задыхаясь, они взбежали по ступеням и наконец оказались наверху.

На какой-то миг дневной свет ошеломил их. Он едва не ввел ребят в заблуждение: им вдруг показалось, что все произошедшее в катакомбах было лишь сном. Безмятежная ясность дня была как удар, особенно для девочек.

Из-под земли донесся глухой шум. Рокот пробудившегося вулкана. Но потекла из недр земных совсем не лава. Лава не живая, она не кричит, не чувствует голода. Не умеет думать. В отличие от созданий, которые пытались выбраться наверх.

Уже через пару минут они осознают, что наконец свободны.

— Сколько их? — заикаясь, спросил Нильс, когда они бежали через развалины часовни. Сквозь открытый портал дети видели зеленый внутренний двор.

— Много, — задыхаясь, ответила Кира. — Тридцать, сорок, пятьдесят. А может, даже и пятьсот.

Но когда Кира обернулась, она увидела лишь одного монстра, который уже поднялся по лестнице. Ничего более омерзительного, чем это чудище, Кира в своей жизни не видела.

Больше трех метров ростом и здоровое как бык, чудище стояло на задних лапах, опираясь на хвост, точно такой, как у аллигатора. Под бурой кожей цвета гниющих морских водорослей проступали мускулы. Два огромных рога красовались на голове ящерицы. Из раскрытой пасти свисал язык, длинный и черный, как кожаная плетка. А за спиной у монстра виднелись громадные перепончатые крылья.

Горгулья медлила, не торопясь начинать преследование. Словно проверяя, она распустила крылья и взмахнула ими несколько раз. Размах был не меньше шести метров. Затем чудовище посмотрело по сторонам своими раскосыми глазами, то ли выглядывая опасность, то ли просто из любопытства.

Хотя какие опасности могли напугать такую громадину? Кроме водородной бомбы, Кире ничего в голову не приходило. Она развернулась и побежала дальше. Друзья промчались под аркой и пересекли внутренний двор монастыря.

Когда чудище зашевелилось, земля под ногами детей задрожала. Его размеры и неуклюжесть вводили в заблуждение — монстр был гораздо проворнее, чем казалось на первый взгляд. Вдруг раздался грохот, подобный удару грома, — это монстр наконец пустился вдогонку за друзьями.

— Куда? — прокричал Нильс.

— К машине! — бросил Крис. — Или? — спросил он, посмотрев на Киру.

Та не смогла вымолвить ни слова. Ужас лишил ее дара речи, будто сковав все ее существо.

Задыхаясь, дети бежали по тоннелю, идущему вдоль западного купола монастырских стен наружу. Шум их шагов гулким эхом отдавался под сводами. В конце тоннеля Кира уже могла разглядеть машину. Она была такой же кричаще желтой, как и одежда…

Нет, только не думать о докторе Ричардсон! Никаких мыслей о том, что с ней случилось! Это только парализует волю, и тогда их бегство добром не кончится.

Они добежали до конца тоннеля. Профессор Рабенсон оторвался от созерцания своего перевязанного колена и с удивлением на них посмотрел. Он даже не сообразил, в чем дело.

— Что?.. — начал он.

Кира не дала ему договорить:

— Не спрашивай! Быстрее! Заводи мотор!

Ее отец сидел на месте рядом с водительским: там была возможность вытянуть больную ногу. На то, чтобы перебраться на свое сиденье с поврежденным коленом, ему понадобилось бы несколько минут. Он даже и не пытался выполнить требование дочери.

— Но что…

— Не спрашивай! — вскричала Кира. — Действуй, торопись. Ты должен завести мотор.

Но было совершенно очевидно, что профессор не в состоянии быстро сделать это.

— Я заведу! — решительно заявил Крис.

Он оказался проворнее всех и прыгнул на свободное водительское кресло. Профессор Рабенсон немало удивился, когда мальчик повернул ключ и завел машину.

Кира, Нильс и Лиза забрались в кузов джипа. Оглянувшись назад, они увидели, что монстр уже бежит по тоннелю. На светло-зеленом фоне внутреннего двора четко вырисовывался его черный силуэт. До машины оставалось еще больше тридцати метров, но чудище очень быстро преодолевало это расстояние.

— Ты умеешь водить? — крикнула Кира через плечо.

— Нет, — ожесточенно ответил Крис. — Почему это ты решила?

С этими словами он вдавил педаль газа в пол. Машина рванула с места, и дети в кузове попадали друг на друга. Джип дернулся еще пару раз, а потом заглох.

Монстр приближался. Теперь его увидел и Кирин папа. Профессор уже многое повидал за время своих исследований: он не раз сталкивался с существами, которых считали вымершими и даже фантастическими. Тому, как быстро профессор справился с шоком, можно было только позавидовать.

— Быстро! — взревел он. — Поверни ключ!

Машина снова завелась.

— Выжми сцепление! — командовал профессор. — Теперь медленно отпускай педаль. Так, правильно. И потихоньку добавляй газ.

Видимо, Крис уже не в первый раз садился за руль, потому что на этот раз машина поехала.

Монстр выбежал из тоннеля.

— Быстрее! — закричала Лиза в ужасе.

— Газ, — подсказал Крису профессор. — Спокойно. У тебя все получается.

Джип набирал скорость. Еще два раза профессор велел Крису выжать сцепление, а сам переключал скорости: сначала на вторую, потом на третью. Стрелка спидометра дошла до сорока километров в час. Машина прыгала по неровной дороге, ведущей к воротам изгороди. На каждой кочке все подскакивали вверх, а в лицо им били ветки.

— Быстрее! — крикнул Нильс.

— Быстрее нельзя, — возразил профессор. — Дорога неровная. Мы перевернемся или врежемся в дерево.

— Но он догоняет! — в панике закричала Лиза.

И действительно, расстояние между машиной и чудищем сокращалось. К счастью, из-за густых зарослей оно не могло воспользоваться крыльями. Но все равно монстр бежал быстрее машины. И через несколько секунд…

Крис изо всех сил старался вести машину прямо, но из-за тряски это было почти невозможно. С треском ломались ветви: джип немилосердно швыряло из стороны в сторону и им едва удавалось проскочить между деревьями. Кира уже не знала, чего больше бояться: монстра, преследовавшего их, или Криса за рулем. Либо один, либо второй обязательно их погубит.

— Вон еще! — закричала вдруг Лиза.

— Где? — резко повернулись все.

Джип снова подбросило. Нильс, стараясь удержаться в кузове, трясущейся рукой показал назад:

— Там! Я тоже видел. Они сзади, следуют за первым.

И тут Кира тоже их заметила. Когда ближайший к ним монстр пригнулся перед очередной веткой, она увидела, что за ним бегут еще два, тоже с крыльями — перепончатыми, изодранными и дряблыми. Они были меньше первого, а их очертания казались даже изящными. Зато у них были длинные, как у крокодилов, морды с торчащими зубами, и каждый зуб величиной с палец.

Крис еще сильнее нажал на педаль газа. Профессор что-то протестующе закричал, но его слова потонули в шуме воющего мотора. Джип поехал быстрее и стал отрываться от преследователей.

Небо над ними, по другую сторону зеленого свода, вдруг затмила огромная тень. От сильного ветра закачались ветки. Кира взглянула наверх.

Летающее чудовище! Оно было куда больше первого, почти как дракон.

— Он перерезает нам путь! — попыталась она перекричать мотор.

Но даже если бы Крис и услышал ее, это ничего бы не изменило.

Чаща по сторонам была слишком густой, чтобы свернуть с дороги, без развилок. Можно либо продолжать ехать прямо, либо остановиться и угодить в лапы трех других монстров.

Кустарник впереди разросся особенно густо. Дальше парк заканчивался, за ним расстилалась лужайка, а потом — ворота и изгородь, находящаяся под током.

По земле у ворот кружила тень летающего монстра.

— Он нас поджидает! — воскликнул профессор Рабенсон.

— Я же говорила! — Кира оглянулась назад. Горгульи отстали, теперь их скрывала листва. — Надо прыгать!

— Прыгать? — вскричали все в один голос.

Кира кивнула.

— Крис, давай помедленнее! Мы спрыгнем в разные стороны и спрячемся в зарослях.

— А машина? — спросил Крис.

— Поедет дальше!

— Это же сумасшествие! — воскликнул профессор Рабенсон и страдальчески посмотрел на свое колено. — Хотя, похоже, это единственный шанс.

Нильс с Лизой растерянно переглянулись.

— А что… — начал было Нильс, но Кира резким жестом заставила его замолчать.

— Просто делай, — отрезала она.

Крис стал притормаживать. Вскоре машина уже ехала почти со скоростью человеческого шага. Кира, Нильс и Лиза выпрыгнули из кузова и, спотыкаясь, побежали в подлесок. Профессор Рабенсон, крича от боли, последовал за ними: он прыгал на одной ноге, стараясь не опираться на больную.

Только Крис остался в машине и давил на газ.

— Крис! — закричала Кира. — Прыгай!

Но тот лишь сильнее разгонял машину и, только когда джип достиг конца чащи, выпрыгнул из него и кубарем скатился в заросли.

Машина выскочила на открытое пространство.

И тут сверху на нее обрушилась гигантская горгулья пяти или шести метров в длину. Она вцепилась когтями в кузов, словно хищная птица в спину полевой мышки, хлопая по металлу крыльями.

Горгулья не понимала разницы между плотью и железом. Она в ярости рвала машину, которая продолжала ехать прямо к изгороди.

С диким грохотом джип врезался в металлическую электроизгородь. Машину и вцепившегося в нее монстра сотрясли электрические разряды. Во все стороны полетели искры. Колеса крутились и взрывались. На какое-то время показалось, будто машина и чудище охвачены белым пламенем.

Затем фейерверк утих.

На обломках машины, раскинув крылья, лежала безжизненная горгулья. От кожи монстра шел черный дым.

— Надо помочь Крису, — прошептала Лиза дрожащим голосом.

Кира кивнула, но уже в следующий миг шум, раздавшийся совсем рядом, заставил ее опомниться. Трое других преследователей приближались.

— Назад! — зашипел профессор Рабенсон.

Они стали отползать назад, как можно глубже в спасительные заросли. Крис приземлился где-то с другой стороны дороги. На такой скорости он вполне мог переломать себе кости.

Но на ту сторону им сейчас не перебраться. Их неминуемо увидят горгульи.

Тень первого чудовища накрыла сидевших на корточках друзей. Потом она скользнула мимо. От топанья монстра дрожала земля, и тряслись деревья. Вскоре мимо промчались другие чудища, поменьше. Их взгляды были устремлены на то, что осталось от сородича. Они не понимали, что произошло. Никто и никогда не рассказывал им об электричестве и о последствиях его воздействия.

Друзья осторожно, но пристально вглядывались в происходящее сквозь сучья. Было видно, как три горгульи приблизились к остаткам машины. До ребят донесся запах горелого мяса.

— Ну, давайте же, действуйте! Вперед, быстрее! — прошептал Нильс.

И горгульи, словно решив доставить Нильсу удовольствие, вняли его призыву. Они разом вцепились в труп соплеменника, начали его тянуть и царапать, словно пытаясь разбудить. И тут же смертельный заряд ударил по ним. Запах горелого мяса стал невыносимым.

Друзья поспешно отвернулись от этой дымящейся груды тел. Ни одно существо не выжило.

— Надо найти Криса! — крикнула Лиза. И прежде чем кто-либо успел ее остановить, выпрыгнула из кустов и побежала к тому месту, где Крис исчез в зарослях.

— Подожди, Лиза! — Встревоженный брат последовал за ней.

Кира глянула на изгородь, затем на отца.

— Я помогу им, а ты пока открой ворота.

— Чем, скажи, пожалуйста? — спросил он и осторожно провел рукой по колену.

— Пультом управления, разумеется, тем, который в джипе.

Едва произнеся последние слова, Кира сообразила, что произошло.

У отца не было никакого пульта! Никто в спешке об этом не подумал, даже он. Сейчас прибор наверняка лежал где-нибудь в остове машины, сотрясаемом смертоносными разрядами, под грудой мертвых тел чудовищ.

Открыть ворота они не могли. Друзья оказались в плену.

Вместе с сотней голодных горгулий.

— Крис? — Лиза оглядывалась вокруг со слезами на глазах. — Крис, ты где?

Сзади подошел Нильс. Они вместе осмотрели примятую после падения Криса траву. Что делать, они не знали, и эта беспомощность приводила их в отчаяние.

Кира тоже подошла. Позади нее ковылял, опираясь на длинный сук, ее отец.

— Где же он прячется? — спросила Кира.

— Он должен был лежать здесь, — сказала Лиза, дойдя до конца просеки.

Нильс побелел как полотно.

— Думаете, горгульи его?..

В панике дети метались из стороны в сторону и беспокойно оглядывались вокруг, опасаясь внезапного нападения.

Но в зарослях все было спокойно. Хищные лапы не разрывали кусты, а листья не вяли от зловонного дыхания чудищ.

Кира отошла на несколько шагов и раздвинула ветки, окружавшие место падения Криса.

— Смотрите, здесь следы, — сказала она.

Лиза тотчас подскочила к подруге.

— Они ведут обратно к монастырю, — сказала она. — Вот черт, что же ему взбрело в голову?

— Может, у него сотрясение мозга после падения, — предположил Нильс.

Кира покачала головой. Должно быть, Крис видел, что пульт управления остался в машине, а взять его не успел. Поэтому он принял единственно верное решение: побежал обратно, чтобы найти второй.

В двух словах она объяснила Лизе с Нильсом, что открыть ворота невозможно. Те побледнели, но ничего не сказали. Даже Нильс, который никогда за словом в карман не лез, промолчал.

— Думаешь, он пошел за пультом доктора Ричардсон? — спросила наконец Лиза.

— Вы же знаете, какой он. Может, считает себя виноватым; что забыл взять пульт из машины.

— Чушь! — возмутилась Лиза. — Об этом никто из нас и не подумал.

— Тот, кого зовут Кризостомус Златоуст, не так уж и прост, — пожала Кира плечами.

Кризостомус — вот как звучало полное имя Криса. Когда он родился, его отец, дипломат, как раз работал в Греции. Кризостомус по-гречески означало «золотые уста», или «златоуст», — так же звучала и его фамилия.

— Надо вернуться за ним, — решила Кира.

Профессор Рабенсон откашлялся.

— Не думаю, что смогу далеко уйти. — Он оперся рукой о ствол дерева, поднял свой импровизированный костыль и помахал им в воздухе. — Но одних вас я тоже не могу отпустить…

— Можешь, — возразила ему Кира. — Мы справимся…

Нильс, казалось, был несколько иного мнения. Он лишь тихо вздохнул.

— Вам надо здесь спрятаться, — сказала Лиза профессору. — Мы заберем вас на обратном пути.

— Так будет лучше, — согласилась Кира. — Ты будешь нас только задерживать.

— Большое спасибо, юная леди, — улыбнулся отец через силу.

Кира обняла его, осторожно, чтобы не задеть колено.

— Ты ведь не виноват, — тихо сказала она. — Пойдем поищем место, где тебя никто не найдет.

Нильс посмотрел вокруг и направился в сторону изгороди, раздвигая перед собой листву. Вдруг он пронзительно закричал.

В кустах, прямо перед ним, стояла горгулья с уродливой мордой и таращилась своими выпученными глазами.

— Да это ведь всего-навсего скульптура, — первой опомнилась Кира. — Мы с Лизой тоже однажды перепутали. Там, в мастерской.

— Извините, — вздохнул Нильс с облегчением. — Мне показалось, что…

— Ничего, — успокоила его Кира. — Мы сами испугались.

Они помогли профессору устроиться у подножия скульптуры и загородили его ветками, как занавесом.

— Тебе удобно? — спросила Кира.

— Как на троне нефтяного шейха, — раздался из-за кустов его голос. — Хотя сейчас я предпочел бы катапультируемое кресло.

— До скорого, — улыбнулась Кира.

— Удачи! — крикнул им профессор.

— Да уж, — тихо произнес Нильс. — Она нам понадобится.

Трое друзей пустились в путь. Стараясь ступать как можно тише, они выбрались на дорогу, ведущую от ворот к развалинам. Обломанные ветки по обеим ее сторонам напоминали о недавней погоне. Следы когтей горгулий глубоко врезались в сухую землю.

Дети в нерешительности осмотрелись. На дороге, насколько они могли ее видеть, больше никого не было. Может, чудища из катакомб разбежались по всей территории монастыря? Сколько их еще погибло при попытке перебраться через изгородь? А сколько просто перелетели ее и отправились на охоту в деревушку?

«Боже, — думала Кира, — что мы натворили! Никто и никогда не должен был открывать эти камеры. О чем же, черт возьми, думала доктор Ричардсон?»

Не пройдя и полсотни метров, они вдруг увидели сквозь листву какой-то темный силуэт.

— Это один из них! — тревожно прошептал Нильс.

Но Лиза, у которой зрение было лучше, рассмеялась.

— Крис! — воскликнула она с облегчением.

Фигура остановилась и повернулась. Затем она шагнула в сторону друзей, раздвинув листву.

— Лучше бы вы меня ждали там, — сказал Крис, переводя дыхание. Щеки его были исцарапаны, а одежда — вся в грязи после падения.

— Почему ты сбежал? — спросил Нильс.

— Потому что я все испортил, — ответил Крис. — Я хотел…

— Принести пульт управления воротами доктора Ричардсон, — перебила его Кира. — Знаем. А ты не подумал, что вчетвером мы бы лучше с этим справились? Кроме того, ты абсолютно ничего не испортил. Наоборот, спас нам жизнь.

Крис потупился. И вдруг испуганно спросил:

— А где твой отец? Как он себя чувствует?

Кира вкратце ему обо всем рассказала, а потом уже, все вместе, они направились к развалинам. Крис явно разрывался между чувством облегчения от того, что друзья снова с ним, и своим оскорбленным самолюбием. Кира считала это глупостью: в конце концов, они же не мушкетеры и не рыцари Круглого стола. Кроме того, они все могли погибнуть.

— А что, если доктор Ричардсон взяла пульт с собой, когда… когда… — Лиза была не в силах этого произнести. — Ну, когда она спустилась в подвал.

— Нет, пульт лежит у нее в комнате, — покачал головой Крис. — Она никогда не брала с собой лишних вещей. Она сама так говорила.

Кира улыбнулась.

— Иначе как бы она постоянно носила свои короткие шорты и маленькие топики?

Друзья подавленно замолчали, вспомнив погибшую американку. Вдруг Нильс показал вперед:

— Вот мы и пришли.

В конце дороги виднелись темные стены и тоннель, ведущий во внутренний двор. И никаких признаков жизни.

— Где же они? — дрожащим голосом спросила Лиза.

От этой игры в прятки друзьям стало не по себе. Когда видишь врага, можно хотя бы убежать. Но сейчас ребята не видели ничего, и мысль о притаившейся неподалеку угрозе приводила их в трепет.

— Может, они уже разлетелись? — предположил Нильс.

— Те две маленькие горгульи, что бежали сзади, похоже, не могли летать, — возразила ему Лиза.

— Да, от долгого сидения в этих подземных дырах у них ослабели крылья, — согласилась с ней Кира. — Думаю, многие из них вообще больше не смогут подняться в воздух.

— Уж не знаю, хорошо это для нас или плохо, — горько усмехнулся Крис.

Это было справедливое замечание. С одной стороны, исчезла угроза для внешнего мира, потому что горгульи не могли перебраться через электроизгородь. Но с другой стороны, территория монастыря скоро будет кишеть кровожадными тварями, которым наверняка надоело сидеть взаперти.

— Эй, — сказал Нильс, — тогда мы можем хотя бы порадоваться за людей из деревни! А если мы еще и добровольно собой пожертвуем, то эти скоты вообще не захотят никуда отсюда сбегать, потому что будут слишком сыты.

Наступило неловкое молчание. Только теперь друзья постепенно осознавали безвыходность своего положения.

— Гляньте-ка, — сказал Крис, когда они вчетвером притаились на корточках на опушке зарослей, наблюдая за воротами монастыря.

Он показывал на лимонно-желтый мотороллер, стоящий у стены неподалеку от вхоп да в тоннель.

— «Веспа» доктора Ричардсон. Ну и что? — спросил Нильс. — Мы ведь не сможем удрать на ней впятером.

— Кто сказал «удрать»?

— А что, ты хочешь устроить экскурсию?

Крис хмуро посмотрел на Нильса:

— Эти монстры чертовски быстрые. А наши комнаты расположены на другой стороне, в восточном крыле — достаточно далеко.

Кира догадалась, что задумал Крис.

— Хочешь, чтобы кто-то из нас проехал через монастырь на мотороллере? Ты серьезно?

— Я попробую, — сказал Крис тоном, не терпящим возражений. — На «Веспе» я буду побыстрее горгулий. По крайней мере, лучше, чем пешком…

— И раз в сто громче, — перебила его Лиза. — Они сразу поймут, что ты здесь.

— Многие до сих пор сидят в подвале. Наверное, они боятся солнечного света. Все-таки столетия в подземелье… — Крис снова глянул на желтый мотороллер, словно уже катился на нем по монастырским коридорам. — Но кто знает, когда они решатся выбраться на поверхность. Когда это произойдет, нас уже не должно здесь быть. Понимаете? У нас нет времени!

— Хорошо, — согласилась Кира, сознавая, что он прав. — Но почему именно ты?

— Потому что я уже катался на мотороллере, — сказал Крис, показав на «Веспу». — Уж пару-то раз я точно ездил на таком. Не во всех странах, где я побывал с родителями, детям это запрещено, как в Германии.

Против такого не возразишь. Ни Кира, ни Нильс, ни Лиза не умели управлять мотороллером.

— Ну тогда попробуй, — кивнула Кира Крису. — Только привези все, что хоть как-то сможет нам помочь. Доктор Ричардсон уже несколько лет занимается Дамиано и его скульптурами. Может, в ее записях найдется что-нибудь полезное.

— О'кей.

Нильс ободряюще улыбнулся Крису:

— Иногда ты… ну просто супер.

Услышав такое от Нильса, с которым они постоянно соперничали, Крис, казалось, был сбит с толку. Но он тоже улыбнулся в ответ, и всем стало понятно, что похвала пришлась ему по душе.

Лиза же, напротив, выглядела подавленной.

— Будь осторожен, хорошо?

Крис поднял руку и нежно провел ею у Лизы за ухом, словно хотел погладить ее светлые волосы. Затем он быстро отвел руку. На ладони у него лежал каменный коготь от скульптуры.

— Это было у тебя за ухом. Сохрани его как талисман.

Лиза смущенно взяла подарок:

— У меня за ухом?

Кира с сомнением посмотрела на Криса:

— И давно ты научился таким фокусам?

Он улыбнулся и поправил упавшую на лоб прядь черных волос.

— Совсем недавно. Наверное, с тех пор, как мы носим Печати.

С этими словами он поднялся и побежал к мотороллеру по узенькой полоске травы между зарослями и монастырской стеной.

Друзья смотрели ему вслед. Лиза и Нильс со страхом, а Кира задумчиво.

«Вот Печати изменили и Криса», — подумала она. Кира все время спрашивала себя о том, какие с ним произойдут перемены.

С тех пор как у них появились эти знаки, Лиза стала более уверенной в себе и научилась отлично решать хитрые головоломки. Нильс утратил свое былое легкомыслие и стал воплощением осторожности. Кира же, наоборот, все больше походила характером на свою мать: ожесточенно, иногда чуть ли не одержимо боролась со злом.

А Крис вдруг выдал фокус. Для этого требовалась невероятная ловкость рук. Фокус с когтем горгульи за Лизиным ухом был всего лишь детской шуткой, но Крис наверняка мог использовать свой талант и в более серьезных целях. Может, он еще не раз удивит друзей своими новыми способностями. Разумеется, если прежде не попадет в лапы монстров.

Тут Кира заметила, как Крис ей подмигнул. Значит, ключ был в замке зажигания.

И действительно, секундой позже он прыгнул в седло, завел мотор и рванул с места.

Тоннель, словно пасть какого-то первобытного существа, поглотил его.

Когда Крис свернул внутрь главного здания монастыря, шум мотора чуть не оглушил его. Желтая «Веспа» тарахтела по разрушенному коридору. Дневной свет остался позади. Лишь через пустые дверные проемы да полусгнившие ставни окон то тут, то там проникал его слабый отблеск. Ремонта здесь не делали уже сотни лет.

Крис включил фару. Желтый свет врезался в темноту. Крысы разбегались из-под колес в пустые комнаты.

В воздухе витал запах старости и гниения. По-видимому, в эту часть развалин уже несколько лет никто не заходил. Исследователи, приезжавшие в Сан Козимо, интересовались в основном мозаиками и фресками южного крыла и скульптурами Дамиано, находившимися в парке или в часовне снаружи. Сюда же не заглядывал никто.

Даже горгульи.

По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Крис беспрепятственно достиг конца коридора, свернул направо и поехал по главному коридору северного крыла. И здесь была такая же картина: слой пыли и грязи на полу, пустые дверные проемы, да кое-где на стенах еще остались держатели для факелов. Никакой мебели или украшений. Все, что не разрушило время, давно уже растащили мародеры. Лишь после того как Флорентийский университет обнес территорию монастыря электроизгородью, они прекратили свои нашествия.

В середине северного крыла коридор упирался в лестницу. Стена обвалилась, и внутрь проникал солнечный свет.

Прямо в круге света сидела горгулья и смотрела на приближающийся мотороллер.

В последний момент Крис вывернул руль. «Веспа» завалилась на бок, проскользила немного в стороне от монстра и остановилась всего в нескольких метрах от него, придавив своей тяжестью Криса. Телосложением горгулья походила на низкорослого человека. Ее кожа была серой, в складках, как у слона. В детстве Крису однажды подарили куклу-чертика для кукольных представлений. Лицо у нее было точно таким, как у этой горгульи. Толстые губы, крючковатый нос и маленькие, глубоко посаженные глаза. На плоском лбу монстра виднелись два маленьких рога.

Монстрик сидел, поджав под себя лапы, слегка покачивался из стороны в сторону и щурился от непривычного для него яркого света.

Крис отчаянно барахтался, пытаясь выбраться из-под мотороллера. Когда же это ему наконец удалось, он быстро отбежал назад. При падении мальчик сильно ушибся, и сейчас каждый шаг отзывался болью.

Но горгулька не двигалась, а лишь покачивалась взад-вперед. Казалось, она размышляла.

Крис добежал до конца коридора и оглянулся. Это существо и не пыталось его преследовать. Его устрашающая пасть расплылась в ухмылке. А затем оно показало Крису язык.

Крис не поверил своим глазам. Может, перед смертью у него начались галлюцинации?

Но нет, он не ошибся. Горгулья, словно маленький ребенок, показывала ему язык, издавая при этом звуки, похожие на хихиканье, и продолжала раскачиваться.

Крис медленно повернулся. Если он сейчас убежит, то вернется к друзьям с пустыми руками и у них не останется никаких шансов на спасение. Поэтому надо рискнуть, и лучше всего прямо сейчас. Если бы только ему удалось пробежать мимо монстра в следующий коридор… А если он при этом еще сможет поднять с пола мотороллер, завести его и…

Монстр с хлюпаньем втянул язык обратно. Улыбка его становилась все шире и шире, пока наконец рот не растянулся почти до самых ушей. Странно, но выглядел он совсем не страшно, скорее даже смешно.

Крис вспомнил, что видел в парке скульптуру, которая выглядела точно так же. Доктор Ричардсон рассказывала ему пару дней назад, что не все скульптуры на церквах и соборах имели устрашающий вид. Некоторые, словно клоуны, строили людям рожи, показывали язык.

А может, не все горгульи в подвале были злыми и кровожадными? Не исключено, что там сидели и такие, которые всего лишь проказничали, подобно шимпанзе, наверняка не превосходя их и умственным развитием.

Чтобы понять это, Крису понадобилось некоторое время. Наконец он принял решение.

Мальчик медленно двинулся вперед, даже не пытаясь обойти сидящее посреди коридора создание. Наоборот, Крис шел прямо на него — к «Веспе», лежавшей на полу перед монстриком.

Существо все так же спокойно качалось на месте. Из его сжатых губ раздалось легкое воркование, похожее на голубиное. Он продолжал нахально улыбаться и следил за каждым движением мальчика.

— Хороший, — шептал Крис, словно он подходил к сторожевой собаке.

Горгулька с интересом наклонила голову. Ее янтарные глаза лукаво блестели.

— Сидеть, — бормотал Крис, главным образом чтобы успокоиться самому. — Молодец, хороший…

Теперь они стояли всего в метре друг от друга. За горгулькой что-то шевелилось. Это был хвост, длинный, как у ящерицы. Она виляла им, как собака, которой дают кость.

А вдруг она радовалась, что Крис так аппетитно выглядит? Или ей все же нравился спокойный тон мальчика?

Крис взялся двумя руками за руль мотороллера и медленно поднял его. Существо продолжало качаться. Вперед — назад, вперед — назад.

Крис сглотнул и, не спуская с горгульки глаз, осторожно перекинул ногу через седло.

Как можно незаметнее он дотронулся до ключа в замке зажигания.

Существо подмигнуло ему правым глазом. Веко у него было цветное и блестело, словно панцирь какого-нибудь жучка на солнце.

«Что за странное создание! — подумал Крис, одновременно очарованный и испуганный. — Где, черт возьми, Дамиано откопал его? Они что, водились там, внизу, уже во времена этрусков, более двух тысячелетий назад? Или даже раньше?»

Ясно, что он не найдет ответа на этот вопрос. В некоторые чудеса нужно просто поверить. И все.

Крис набрал побольше воздуха и повернул ключ. Мотор завелся. Мальчик инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая нападения.

Но существо даже и не думало нападать на него. Услышав звук мотора, оно испуганно вздрогнуло и стало раскачиваться сильнее.

«Оно боится, — с удивлением подумал Крис. — Не хочет этого показывать, но боится шума».

Затем Крис сделал то, чего сам толком не понял. Он просто почувствовал, что не может поступить иначе.

Он убрал руки с руля и вытянул указательные пальцы. Затем медленно засунул их себе в уши, чтобы существо могло это видеть. Крису казалось, что он сходит с ума.

Горгулька издала легкий звук, похожий на кудахтанье, и опять улыбнулась. До этого момента ее когтистые лапы были поджаты к груди. Вдруг она подняла их и с интересом посмотрела на свои пальцы. Когти были короткими. Существо еще раз глянуло на Криса, кудахтнуло и запустило пальцы прямо в свои остроконечные уши. Оно действительно передразнивало мальчика.

Крис заставил себя улыбнуться.

— Правильно, — сказал он тихо. — У тебя отлично получается.

Существо пялилось на него своими глазищами. Видимо, оно было в растерянности, потому что не слышало больше шума мотора. Затем горгулька вынула пальцы из ушей и встрепенулась, снова услышав мотороллер. Испугавшись, она опять быстро заткнула уши. На ее мордочке отразилось чувство облегчения.

Крис медленно опустил руки, взялся за руль и, затаив дыхание, повернул ручку газа.

Мотороллер рванул с места, объехал сидящую горгульку и помчался к следующему коридору. Крис обернулся и увидел, что странное существо все еще сидит к нему спиной и раскачивается, заткнув уши.

На мгновение Крису стало грустно. Не все эти создания причиняли вред и убивали. Несправедливо, что их всех заперли.

Без дальнейших затруднений Крис добрался до восточного крыла и остановился возле дверей жилых комнат. Не заглушив двигателя, он спрыгнул с мотороллера и вбежал в комнату доктора Ричардсон.

На окне висели занавески желтого цвета. Когда они приехали сюда, профессор шутил, что, конечно, доктор Ричардсон именно потому и выбрала себе эту комнату. Лучи, пробивавшиеся сквозь ткань, наполняли помещение мертвенным, неестественным светом. Кожа Криса стала такого цвета, словно он болел желтухой.

Возле окна стоял письменный стол, а рядом на полу громоздилась стопка папок. Чемодан, набитый грязными вещами, соседствовал с прочим хламом: косметичкой, дорожным утюгом, тюбиком моющего средства. Кровать была не убрана.

На столе лежала раскрытая книга на латинском — по-видимому, какая-то редкая рукопись, которую доктор Ричардсон не смогла бы взять ни в одной из библиотек мира, во всяком случае легально. Рядом лежал блокнот, куда американка, скорее всего, выписывала по-английски какие-то места из книги. Крис вспомнил, что говорила Кира, и спрятал блокнот в карман.

Пульт управления! Где же эта дурацкая штука?

Крис внимательно оглядел комнату, потом снова посмотрел на окно и замер.

На занавесках лежала гигантская тень. Крис старался не дышать, затихнув как мышь. Но тут он вспомнил о мотороллере. Звук двигателя, должно быть, хорошо был слышен снаружи.

В центре черного силуэта горела пара глаз, да так ярко, что даже занавески не могли притушить этот огонь. На плечах у чудовища росли два больших рога, а еще два возвышались на голове.

А если горящие глаза видели Криса сквозь занавески? По его спине пробежал озноб, и задрожали колени.

Крис очень медленно оторвал взгляд от тени и продолжил поиски.

Вот он: пульт лежал на полу возле кровати, среди раскрытых книг, использованных бумажных платочков и потемневшей банановой кожуры.

Крис сделал шаг в направлении к пульту, потом еще один. Наконец нагнулся и поднял с пола пульт величиной с ладонь. Оставалось лишь надеяться, что батарейки не сели.

Тень начала расти. Пятна глаз становились все ярче, собираясь в одной точке, концентрируясь, подобно лучу лазерного скальпеля.

«Он видит меня, — пронеслось у Криса в голове. — Черт побери, он меня видит!»

Крис лихорадочно искал что-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. Хотя, наверное, при таком противнике это было бесполезно. Но без боя он все равно не сдастся. Никогда!

Возле стены стоял какой-то предмет, который Крис принял было за средневековый рог для вина: загнутый, длиной примерно с его руку и заостренный с одной стороны. Крис не знал, насколько он прочен, чтобы использовать его как дубинку, но, во всяком случае, можно было попытаться. Лучше, чем противостоять этому монстру с пустыми руками.

Монстру? А вдруг это чудище снаружи было настроено так же дружелюбно, как и та горгулька возле лестницы?

Однако проверять это Крис все равно не хотел.

Он быстро выскользнул из комнаты, спрятав пульт управления в карман, а рог — за пояс, словно меч.

Набрав в легкие побольше воздуха, Крис вскочил на мотороллер и помчался прочь.

На этот раз он решил не ехать через развалины, а поискать кратчайший выход из монастыря. По траве между стеной и парком он сможет проехать свободно… если, конечно, ему кто-нибудь не помешает.

Во время езды Крис все время оглядывался назад, но никакого монстра не видел.

Добравшись наконец до места, где он расстался с друзьями, Крис был немало удивлен.

Все трое исчезли.

— Крис!

Откуда-то из кустов послышался голос Киры. Крис с облегчением вздохнул.

— Что вы там делаете?

— Бога ради, тихо! — прошептала Кира.

Ее все еще не было видно. Брат и сестра тоже не высовывались, скрываясь за плотной стеной листвы.

— Я… — начал было Крис.

Но Кира вновь перебила его:

— Быстрее иди сюда. И не оглядывайся!

У Криса мороз пробежал по коже, точно его пронзила ледяная стрела. Не оглядываться? Но что сзади такое, чего ему не следовало видеть?

— Быстрее! — торопила Кира.

Крис спрыгнул с «Веспы» и посмотрел в сторону подлеска.

— Быстрее! — вновь вырвалось у Киры.

Крис не мог дольше оставаться в неведении. С бешено бьющимся сердцем, затаив дыхание, он оглянулся назад.

На зеленой лужайке между ним и монастырской стеной, равно как и в тоннеле, никого не было. Крис замер и неуверенно усмехнулся:

— Вы что, попугать меня решили?

Из-за ветвей показалось Кирино лицо.

Казалось, она была вовсе не расположена шутить. От страха на ее лбу блестели крупные капли пота.

— Если очень хочешь, посмотри наверх.

Крис, следуя ее совету, нерешительно посмотрел на фасад здания. За пустыми окнами царила темнота. Ничего подозрительного он не обнаружил.

— На крыше, — шепнула ему подруга.

И тут Крис понял, что она имела в виду. На коньке крыши, словно стая птиц, сидели тринадцать горгулий и смотрели на Криса сверкающими глазами. Некоторые стучали когтями по черепице, а хвосты их кольцами свешивались вниз, подобно змеям. Монстры заметно отличались друг от друга. У одних торчали на голове рога, у других — нет.

За спинами у них виднелись по-разному сложенные крылья. Различались и морды: от игуанообразных до демонических. Но у всех, если не считать небольших клочков шерсти, тела были абсолютно голыми.

Крис стоял как вкопанный.

— Говорила ему, лучше не оборачивайся, — услышал он Кирин язвительный шепот у себя за спиной. — Но разве этот господин станет слушаться советов девчонки?

Крис судорожно сглотнул, но не издал ни звука. Должно быть, горгульи взлетели на крышу со стороны внутреннего дворика. Значит, они с таким же успехом, и даже быстрее, могут приземлиться на этой стороне.

Крис, пятясь, продвигался к друзьям в убежище. Хотя вряд ли теперь заросли можно было назвать убежищем: своими действиями Крис показал горгульям, где прячутся его друзья. Страх сидел в нем так глубоко, что в тот момент Крису и в голову не пришло бежать и скрываться. От одного монстра еще можно убежать, но от тринадцати…

Никаких шансов.

— Но почему они не нападают? — донесся из кустов шепот Нильса.

Поистине вопрос всех вопросов. Может, они спокойные, как та горгулья у лестницы? Однако чудовища, погибшие возле изгороди, явно были настроены враждебно.

Крис уже достаточно глубоко зашел в кусты и потерял монстров из виду. Если те вдруг нападут, он даже не заметит.

— Нужно уходить отсюда, — сказал он, повернувшись к друзьям.

Кира кивнула и посмотрела на запад. Изгородь и ворота были в той стороне.

— Пульт у тебя? — озабоченно спросила Криса Лиза, когда они вместе с Нильсом шли за Кирой.

Крис вынул его и показал друзьям.

— У нас все должно получиться. Как ты думаешь? — спросил он Киру.

Она вздохнула и остановилась.

— Не знаю, можем ли мы просто так убежать отсюда. — Девочка стояла спиной к ребятам, чтобы не видеть ужаса на их лицах, когда объявит о принятом ею решении. Оно им точно не понравится, и Кира боялась, что друзья станут ее отговаривать.

— Что ты сказала? — ошеломленно воскликнул Нильс.

— Мы должны… остаться здесь? — спросила Лиза. Они с братом редко сходились во мнениях, но в этот раз оба явно были против.

— Думаешь, я просто ради развлечения ездил за пультом? — возмутился Крис.

Кира снова глубоко вздохнула и повернулась к друзьям:

— Мы носители Семи Печатей. И носим их не для того, чтобы знать, когда лучше сбежать, а чтобы вовремя понять, что нужно делать.

— Кира, — предостерегающе сказала Лиза, — твоя мама была ведьмой. И к тому же взрослой. Она знала, как вести себя в подобных ситуациях. Но мы не знаем! Или ты забыла?

Однако Кира будто и не слышала Лизиных слов.

— Ты нашел в комнате доктора Ричардсон еще что-нибудь, что бы нам пригодилось? — спросила она Криса.

— Помимо пульта? — Он с усмешкой показал на рог у себя за поясом. — Уж не хочешь ли ты с помощью этого загнать монстров обратно в клетки?

Но Кира даже не улыбнулась. Вместо этого она подошла к Крису и вытащила рог у него из-за пояса.

— Можно?

— Забирай себе, если хочешь.

Кира вертела рог в руках, рассматривая его со всех сторон.

Нильс нервно поглядывал назад.

— Эти чудища могут появиться здесь в любую минуту, а ты балуешься с каким-то дурацким рогом для вина…

— Это вовсе не рог для вина, — сказала Кира. — Он с обеих сторон открыт, словно какая-то труба.

— Отлично! Может, сыграем? — съязвил Нильс. — От наших музыкальных способностей монстры превратятся в пыль.

Кира взвесила странный рог в руке.

— Я что-то чувствую, — пробормотала она.

— Наверное, страх, — сухо предположил Нильс. — Я тоже. И достаточно сильный. Поэтому нам лучше немедленно…

— Что ты еще нашел? — перебив Нильса, спросила Кира у Криса.

— Вот. — Он вытащил из кармана блокнот. — В нем доктор Ричардсон записывала переводы из какой-то латинской книги.

Кирины глаза заблестели. Друзья прекрасно знали, что это значит. Она «почуяла след».

— Покажи, — взволнованно потребовала девочка.

Крис протянул ей блокнот. Наморщив лоб, Кира посмотрела на первую страничку.

— Хм. Написано по-английски.

— Естественно, по-английски, ведь доктор Ричардсон американка… точнее, была американкой, — заметил Крис.

Кириных знаний не хватало, чтобы прочитать написанные от руки строчки, поэтому она протянула блокнот обратно Крису:

— Читай ты.

Крис вырос за границей. Прежде чем его отец оставил дипломатическую службу и купил дом в Гибельштайне, Крис успел поучиться в школах полудюжины стран. Поэтому мальчик свободно говорил по-английски, по-французски, по-испански, немного понимал по-итальянски и по-гречески — немало для такого юного возраста.

— Посмотрим, — сказал он и начал перелистывать странички.

Нильс хмуро переминался с ноги на ногу.

— Может, мы пойдем дальше? Уверен, им когда-нибудь надоест сидеть на крыше.

Кира бросила на него уничтожающий взгляд, но тут на помощь брату пришла Лиза.

— А давайте правда сначала выберемся за ворота. А там решим, что можно предпринять.

— Разумно, — согласился Нильс.

Даже Крис оторвался от чтения:

— Хорошая идея.

Киру же никто не поддержал, и это ее ужасно злило. В те моменты, когда в ней говорила материнская кровь, чудища притягивали ее, словно магнитом. Она просто не могла противостоять этому.

— Как хотите, — сказала она неохотно и потянулась к пульту управления. — Но пульт я оставлю себе.

Друзья с удивлением переглянулись. Иногда Кира вела себя чертовски странно.

Наконец дети, оглядываясь и стараясь не шуметь, тронулись в путь. Впереди шла Кира. Она спрятала пульт в карман, а в руках несла рог. Остальные шли позади.

Крис пытался на ходу разобрать почерк доктора Ричардсон. Вообще-то специалистом по почеркам слыла Лиза, но даже если бы она прочитала слова, то не поняла бы смысла. Двух лет изучения английского в школе было явно недостаточно для решения такой задачи.

Они шли через чащу уже пять минут, когда Крис вдруг остановился.

— В чем дело? — спросила Кира.

— Ты была права: это в роге.

— Что в роге? — уточнил Нильс, закатывая глаза.

— Решение проблемы. По крайней мере, части проблемы.

— Но сначала мы уйдем, как и договорились, — заявил Нильс, проталкиваясь между ними. — Пойдем, Лиза.

Лиза вздохнула и ткнула Криса в бок:

— Объяснишь позже. Пойдем с нами. Кира, и ты тоже.

Кира сгорала от нетерпения узнать, что же обнаружил Крис, но надо было подумать и об отце, который лежал с больной ногой в лесу и, наверное, с ума сходил от волнения. Сначала надо помочь ему выбраться с территории монастыря, а там видно будет.

Вскоре они перешли через тропу и нашли профессора там же, где оставили. От радости при виде дочери и ее друзей у него на глазах выступили слезы.

Крис с Нильсом помогли профессору подняться, и впятером они направились в сторону ворот. Когда показалась изгородь, Кира нажала на кнопку пульта управления. Батарейки не подвели. Ворота начали медленно открываться.

Неподалеку лежали останки монстров и разбитая машина. Никто не смотрел в ту сторону. Запах был такой, словно сгорели колбаски на гриле.

Едва ворота открылись наполовину, как друзья уже проскочили на другую сторону, а Кира поспешно нажала кнопку. Но успокоились они лишь тогда, когда створки ворот полностью закрылись.

Страх, что в последний момент из кустов выскочат чудовища и проберутся за изгородь, прошел. Ничего подобного не произошло. Казалось, друзья одержали победу.

Кира не могла больше ждать.

— Ну? — с нетерпением спросила она Криса, показывая на блокнот. — Что там написано, черт побери?

Крис нерешительно поглядывал на друзей, держа записи влажными от волнения руками.

— Вы не поверите, — тихо произнес он.

Крис набрал побольше воздуха.

— Помните историю про крысолова из Гамельна?[1]

— А какое отношение это имеет… — не выдержала Кира.

— Подожди, — перебил ее Крис. — Крысолов шел по городу, играя на флейте, а крысы, услышав эту музыку, против воли следовали за ним. Некое внутреннее побуждение, словно вдруг чувствуешь волчий аппетит и опустошаешь весь холодильник.

— Или когда ночью хочешь в туалет, — наморщил лоб Нильс.

— Очень кстати, — осуждающе посмотрела на него Лиза.

— Как бы то ни было, — продолжал Крис, — звук флейты понуждал крыс идти за крысоловом. С нашими монстрами то же самое. — Он стал быстро перелистывать страницы блокнота. — Вот тут написано: кто трубит в рог, может управлять горгульями.

Профессор задумчиво кивнул головой.

— А я все это время задавался вопросом, как же Дамиано справлялся со своими монстрами. Как выманивал их из клеток в мастерскую? И как вообще смог их запереть? Теперь мы знаем ответ.

Кира с благоговением посмотрела на рог, бережно держа его в руках.

— Там ничего не написано о том, откуда взялась эта вещь?

— Всего несколько слов, — пожал Крис плечами. — Дамиано нашел его в разрушенном храме этрусков. Там же он наткнулся на дверь, ведущую в катакомбы, где обитали горгульи. Должно быть, эти монстры были для этрусков кем-то вроде богов, которым они приносили жертвы.

— Человеческие жертвы, — пробормотал Нильс.

— Весьма вероятно. Затем, когда исчезла культура этрусков, храм и горгулий предали забвению. Вход в катакомбы засыпало, и Дамиано лишь случайно наткнулся на него. На месте храма он заложил этот монастырь, а часть катакомб превратил в клетки…

— Подожди, — перебила его Лиза. — Значит, горгульи изначально жили в подземелье? То есть это для них естественный образ существования?

— Пока чудовища могли там спокойно передвигаться, они, вероятно, были довольны. Кто знает, насколько велики эти катакомбы. Может, мы видели лишь малую часть.

— Но почему же они не остались там, внизу? — спросил Нильс.

— Остались, — с уверенностью ответил Крис. — Многие остались. Иначе бы здесь все кишмя кишело этими чудищами.

— А как же те, что на крыше? — поинтересовалась Лиза.

— Несколько особо храбрых существ. Как и те, что гнались за нами, хотя они были скорее агрессивными, чем смелыми.

Нильс пренебрежительно хмыкнул:

— Другими словами, это просто несчастные, непонятые создания, с которыми сыграли злую шутку.

— Примерно, — ухмыльнулся Крис. — Но это отнюдь не помешает им разорвать нас на части. Они ведь хищники.

— А разве не демоны? — разочарованно спросила Лиза.

— И демоны тоже, — ответил ей Крис. — Судя по записям Дамиано — а в латинской книге были именно они, — к созданию этих существ приложил руку сам дьявол.

— В те времена люди все непонятное объясняли его кознями, — сказала Лиза. — Этому не стоит придавать значения.

— Однако у нас снова появились Печати, — напомнил ей Нильс.

— Ладно, — вмешалась в спор Кира. — Сделаем так: вы открываете ворота снаружи, я вхожу с рогом внутрь и заманиваю монстров обратно в клетки.

Она поднесла рог ко рту и изо всех сил подула в него. Ни звука. Закашлявшись, Кира оторвала древний инструмент от губ.

— Не действует, — посетовала она.

— У тебя просто недостаточно сил, — сказал профессор Рабенсон, покачав головой. — Это ведь как труба. Нужно долго упражняться, прежде чем сумеешь извлечь из нее настоящий звук.

Крис забрал у Киры рог и подул в отверстие. Лицо его побагровело, а щеки ужасно надулись, готовые лопнуть. Но и у него ничего не вышло.

— Это бесполезно, — сказал он, едва переводя дыхание.

— Я, конечно, могу попытаться, но не думаю, что у меня… — промямлила Лиза.

— Дайте-ка сюда, — ворчливо перебил ее брат.

— А почему именно ты? — недоверчиво посмотрел на него Крис.

— Потому что когда я был маленьким, то брал уроки игры на тромбоне, — смущенно пожал он плечами. — Так захотели наши родители.

— Точно, — подтвердила Лиза. — А я должна была учиться играть на аккордеоне. С трудом удалось отговорить их от этой дурацкой затеи.

Нильс набрал побольше воздуха и поднес рог к губам.

Раздался глубокий, отнюдь не лишенный мелодичности звук. Через несколько секунд в кустах за изгородью что-то зашевелилось, и из чащи на поляну выскочило больше десятка горгулий. Горький опыт сородичей научил их не приближаться к смертоносной изгороди.

Нильс отнял инструмент ото рта и нерешительно посмотрел на Киру.

— Все понятно… — кивнул он.

Кира одарила его радостной улыбкой:

— Кажется, инструмент сам выбрал своего хозяина.

Друзья начали было спорить, кто пойдет вместе с Нильсом, но тут профессор неожиданно сказал:

— Есть еще кое-какая проблема. — Все вопросительно взглянули на него. — Вы забыли одну деталь. Мозаичная плита недостаточно крепка, чтобы удержать горгулий в подвале.

— Ей пришел конец. — Крис утвердительно кивнул. — Один из монстров разбил ее.

— И как же вы намерены запереть подвал? Или собираетесь рассадить монстров по клеткам?

— Ни в коем случае, — оживилась Лиза, словно вдруг пожалела горгулий.

Лицо Киры выражало мучительное раздумье:

— Идиотизм, да и только!

— Но эту проблему можно решить, — торжествующе улыбнулся профессор.

— И как же? — поинтересовался Нильс, нервно барабаня пальцами по рогу.

— Мы ведь не зря целыми днями исследовали развалины, — сказал профессор. — Я занимался в основном часовней и механизмом, с помощью которого ее можно разрушить.

— Разрушить? — хором воскликнули друзья.

— Да. Удивлены? В большинстве средневековых соборов и церквей существуют такие механизмы. Это специальный камень, который просто надо вынуть из кладки, и колесо либо канатная тяга под крышей. Приспособления могут быть разными, но цель одна: разрушить здание.

— Но зачем было это делать? — удивилась Лиза.

— В Средние века, — стал объяснять профессор, — люди постоянно опасались нападения язычников — возмездия за крестовые походы. Турки, например, дошли почти до самой Вены. Поэтому архитекторы придумали способ, как избежать попадания христианских святынь в руки врагов. Лучше было самим разрушить строения, похоронив ценности под развалинами, чем оставить их на поругание врагам. Такие вот были времена. Жестокие времена.

— Но зачем нужен был такой механизм в этой маленькой часовне? — спросил Крис.

— Я тоже задавал себе этот вопрос, — сказал профессор. — Но как только мы наткнулись на горгулий, мне все стало ясно. Механизм предназначался именно для такого случая, как сейчас, случая возможного нападения чудовищ, когда понадобится завалить катакомбы.

— А ты знаешь, где он находится? — нахмурила брови Кира.

Профессор кивнул.

— Я бы пошел, но мое колено…

— Объясни все мне, — попросила его дочь, сгорая от нетерпения.

Так профессор и поступил, приказав покинуть часовню сразу же после того, как они запустят механизм.

— Хорошо, — сказала наконец Кира. — Это я беру на себя.

— Я тоже пойду, — заявил Крис. — Пока ты будешь искать механизм, мы с Нильсом спустимся в подземелье.

— Думаете, я буду сидеть здесь и ждать вас? — со вздохом спросила Лиза.

Не прошло и двух минут, как друзья отправились в путь.

Вчетвером.

…Крис оказался прав. Пока Нильс трубил в рог, извлекая из него глухие странные звуки, монстры, словно послушные комнатные собачонки, шли за ним.

Они почтительно выстроились полукругом, как только открылись ворота, и не сводили с Нильса — и рога — глаз, совершенно не обращая внимания на остальных ребят. К тому моменту, когда друзья достигли тоннеля, за ними следовала уже целая фантастическая процессия суетящихся, подпрыгивающих, пританцовывающих монстров — больше двадцати горгулий. Из чащи постоянно появлялись новые и присоединялись к своим сородичам.

Кира боялась темноты в тоннеле, чувствуя, что остальным тоже не по себе. Монстры были тут в своей стихии. И теперь пришло время проверить, действительно ли рог оказывал на них магическое воздействие.

Однако не произошло ничего ужасного. Никаких происшествий, никаких внезапных нападений. Узкие стены тоннеля отражали звуки, издаваемые рогом, усиливая их в несколько раз. А монстры все прибывали — не только из леса, но и с внутреннего двора.

Так все и двигались через двор, прямо к старой часовне.

Они почти достигли каменной арки, как вдруг им навстречу вышел еще один монстр. Он был гораздо крупнее других, с рогами не только на голове, но и на плечах. Лапы его были величиной с ковш экскаватора, а глаза горели мрачным, всепоглощающим огнем.

Крис тотчас узнал его. Это был тот самый монстр, чью тень он видел в комнате доктора Ричардсон. Кто знает, что случилось бы, если бы Крис увидел тогда это чудище так же близко, как сейчас. Возможно, ужас сковал бы его, лишив воли. Даже теперь, под защитой волшебного рога, ему стало не по себе. Остальные горгульи покорно склонились перед гигантским монстром. Магический звук, державший чудовищ в повиновении, не смог заглушить их страха и почтения.

— Это их вожак, — прошептал Крис Кире, идущей рядом с ним.

— Думаешь, рог на него не действует? — тихо отозвалась она.

Нильс тоже заметил огромного монстра. На несколько секунд он замер, но потом поборол страх и храбро заиграл вновь, решительно шагая к входу в часовню. Друзья и стая горгулий следовали за ним.

— Не действует, — прошептала Лиза, дрожа всем телом. — Проклятье, на него это не действует…

Глаза гигантского монстра все ярче разгорались белым пламенем.

— Этот взгляд… — задумчиво пробормотала Кира. — Что-то в нем есть. Он притягивает, как…

— Гипноз, — перебила ее Лиза. — Я тоже чувствую. Не смотрите на него. — И как можно громче крикнула брату: — Не смотри ему в глаза!

— Боже мой, — простонала вдруг Кира.

— В чем дело? — с тревогой спросил ее Крис.

— Это он убил доктора Ричардсон. Бедняга заглянула в его клетку, посмотрела ему в глаза, а он ее загипнотизировал. Поэтому она и открыла двери клеток. Не имея при себе рога, она бы никогда не сделала этого добровольно.

До монстра оставалось около пяти шагов. Если он сейчас размахнется и вырвет рог у Нильса…

Но вдруг гигант отступил назад, освободив дорогу. Нильс собрал все свое мужество и прошел мимо него. Друзья последовали за Нильсом, стараясь не проявлять никаких признаков страха и сомнений. Краем глаза Кира успела заметить, как монстр присоединился к сородичам, пополнив собою грохочущую процессию.

Друзья вошли в часовню, спустились по узкой лестнице вниз, затем еще глубже — через знакомую дыру в мастерскую Дамиано, а оттуда в бесконечный коридор с клетками. Свет им был не нужен — горящие глаза вожака освещали все подземелье, словно прожекторы.

Ребята остановились недалеко от выхода из подвала, позволив горгульям пройти мимо. Из темноты донеслись шорох и рычание, а в холодном свете горящих глаз чудищ дети рассмотрели беспорядочную суету в глубине коридора. Должно быть, таким образом вновь прибывших встречали горгульи, которые предпочли остаться в родных стенах.

Наконец, когда все горгульи собрались в подземелье, друзья помчались обратно. Кира неслась вперед, через темную мастерскую, наверх, в часовню. Она сразу же нашла механизм, о котором рассказывал отец. Это был круглый камень, вделанный в пол там, где когда-то находился алтарь. С помощью двух железных колец его надо было повернуть влево на сорок пять градусов. Таким образом разрушающий механизм приводился в действие.

Где-то внутри стен в пыльных шахтах начали двигаться древние колеса. Вверх и вниз по веревкам скользили мешки с песком, нажимая на рычаги черного дерева, которые приводили в движение следующие колеса. Казалось, что где-то в глубинах здания с треском и шумом заработали допотопные часы. Еще немного — и все здесь рухнет.

На лестнице показалась Лиза, за ней — Крис. Втроем друзья побежали к выходу и стали ждать там Нильса.

— Мы заперли дверь в мастерскую, — сказал Крис. — Но долго она не выдержит. Нильс решил немного задержаться внизу, чтобы успокоить монстров звуками рога.

— Он должен поторопиться, — взволнованно произнесла Кира.

— Посмотрите! — крикнула Лиза и показала на потолок.

Сверху сыпался песок и мелкие камни. Часовня начала разрушаться.

— Где же он? — пробормотал Крис, закусив губу.

Песок посыпался сильнее. Все вокруг трещало и скрипело.

Тут на лестнице, сжимая рог обеими руками, показался Нильс. Он больше не дул в него — для отвлекающих маневров было уже слишком поздно. При виде его друзья возликовали.

Вчетвером они помчались через двор к тоннелю. Позади раздался ужасный грохот. Остановившись, они увидели, как провалилась крыша часовни, и рухнули стены. В небо взвились тучи пыли, мелкие камни сыпались на землю.

Через несколько секунд о часовне напоминала лишь груда камней с дом вышиной. В воздухе висело серое облако пыли. Кашляя, друзья побежали через тоннель в парк.

Дорога к изгороди показалась им бесконечно долгой и извилистой. Наконец они достигли ворот. Профессор Рабенсон нажал на кнопку пульта, и стальная решетка поползла в сторону.

Ребята радостно выскочили наружу, а счастливый профессор обнял дочь.

Каким божественно прекрасным показался им тосканский ландшафт! Какой необозримый простор расстилался перед ними!

Но тут профессор поднял голову и встревоженно спросил:

— А где же Крис?

Друзья растерянно посмотрели по сторонам.

Крис исчез.

Немецкий город Гамельн известен всему миру благодаря знаменитой легенде о гамельнском крысолове. По преданию, летом 1284 года бродячий музыкант избавил город от наводнивших его крыс, выманив их звуками флейты за городскую стену, и, заворожив волшебной музыкой, заставил одну за другой погрузиться в воду реки Везер. Не получив за это условленной платы, крысолов, уходя из Гамельна, в гневе заиграл снова. И теперь за ним пошли дети горожан. Никто не смог остановить ни детей, ни музыканта-волшебника…