Несколько часов ушло на то, чтобы «уговорить» найденный корабль слушаться: долгое плавание без команды оставило свои следы, и корабль получил несколько повреждений, которые пришлось спешно устранять. Наконец все было сделано, и оба судна двинулись дальше по водной глади.

— Мы немного отклонились от курса, — сказал Меноэсу капитан Карсеол. — Придется наверстывать. Острова покажутся на горизонте завтра к рассвету.

— Хорошо бы, — Меноэс нервно озирался и тискал руки. Конан заметил, что судовладелец как будто что-то высматривает по сторонам.

Азелла нашла где-то бутыль с вином и выпила почти половину. Она плохо соображала. Сидела на палубе, свесив голову между колен и уронив на лицо длинные распущенные волосы, что-то бормотала, то и дело принимаясь напевать. Сонтий подсел к ней и попробовал было ее пощекотать, но она завизжала, задергала в воздухе ногами и случайно попала ему по переносице. Заливаясь кровью и изрыгая проклятья, Сонтий отскочил от девушки подальше и долго потом ходил, задрав голову и прижимая к лицу платок.

Конан расхаживал по палубе, то и дело всматриваясь в морскую даль. Он понимал, что моряки наблюдают за ним, и держался очень уверенно. На самом деле никакой уверенности он не чувствовал. Опасность, о которой говорила полубезумная Азелла, существует на самом деле, — в реальности ее Конан не сомневался. Но где затаилась беда и когда невидимый враг попытается нанести удар?

Он старался не думать о том, куда на самом деле подевалась команда с «Плавучей Дамы». Слишком много вопросов. Следует разрешать их постепенно: сперва выследить «беду», опередить ее хотя бы на один шаг, затем — остаться в живых, а уж после разгадывать все прочие сложные загадки.

Постепенно приближался закат: небо светлело и розовело на западе. Начал подниматься туман. Корабли зажгли фонари на корме и носу и убрали почти все паруса. Медленно, тихо скользили они по воде. Только изредка легкая волна деликатно плескала о борт.

Из розоватого тумана внезапно выступил корабельный остов. Это было так неожиданно, что «Летучая Рыба», которая шла впереди, едва не налетела на него.

— Обломки корабля прямо по курсу! — запоздало закричал матрос с мачты.

— Убрать паруса! — крикнул капитан Карсеол. Эти корабельные трупы начинали действовать ему на нервы, и он прилагал все усилия к тому, чтобы не показывать подчиненным беспокойства,

На воду спустили две шлюпки: в одной сидели капитан и трое гребцов, в другой — Меноэс, Конан и два матроса. Корабль, который некогда носил гордое название «Краса Мсссантии», потерпел крушение несколько седмиц назад. Обе его мачты были сломаны, обломки рей ползали по палубе, волоча за собой лохмотья парусов. Изорванный в клочья треугольный парус на носу висел, как паутина, которую забыла прибрать хозяйка.

— «Краса Мессантии», — громко сказал Меноэс и встал в шлюпке.

Шлюпка качнулась, Меноэс потерял равновесие и едва не упал — в последнее мгновение Конан поймал его за локоть.

— Это второй из ваших пропавших кораблей, не так ли? — спросил киммериец.

Меноэс кивнул и горестно завыл. Конану доводилось слышать скорбные вопли дикарей, рыдания растрепанных плакальщиц — но никогда прежде он не слышал, чтобы так по-варварски завывал цивилизованный человек, судовладелец, уважаемый торговец из большого города. Меноэсу мог позавидовать голодный шакал, потерявший подругу и логово.

На моряков эти звуки производили удручающее впечатление.

— Замолчите! — прошипел Конан своему нанимателю. — Вы же до смерти перепугаете своих людей!

Меноэс издал еще несколько сдавленных стонов и замолчал.

— Так-то лучше, — одобрил киммериец. — Итак, вы потеряли в этих безопасных водах два корабля и груз.

— Да, — шепнул Меноэс.

Капитан Карсеол тем временем достиг корабля, но подниматься на палубу не стал.

— Здесь никого нет! — крикнул он. — Корабль скоро затонет. Думаю, с ним случилось то же, что и с «Дамой», но затем «Красе» повезло меньше: она попала в шторм.

— «Краса» потерялась раньше, — кивнул Меноэс. — Ее изрядно потрепало.

— Спасать нечего, — подвел неутешительный итог капитан. — Нам остается лишь бросить ее на произвол судьбы.

Они вернулись на «Летучую Рыбу» и провели довольно беспокойную ночь. Туман становился все гуще. Идти стало невозможно. Капитан было настаивал на том, чтобы продолжать путь, но Меноэс категорически запретил:

— Мы можем налететь на рифы.

— В этих водах нет рифов, господин Меноэс, — возражал Карсеол. Он был немного задет тем, что его компетенцию ставят под сомнение. — Я опытный моряк. Я плавал от Кордавы до Барахских островов сотни раз. Впервые я проделал этот путь, когда был мальчишкой. Мы возили контрабанду на кораблике, который переворачивался от малейшего дуновения ветра. Никому и в голову не приходило обыскивать его — просто потому, что на подобных лодках плавают в безопасных лужах на мелководье.

— Вы были контрабандистом? — удивился Меноэс. — Вот уж не знал!

— Да знали вы! — отмахнулся Карсеол. — Я рассказывал вам эту историю раз десять. И вы всегда о ней забываете.

Меноэс удивился.

— Возможно, — признал он наконец. — Вероятно, это одна из тех историй, о которых работодатель предпочитает не знать. В конце концов, признайтесь: я никогда не пользовался вашей откровенностью против вас.

— При всем желании вы не смогли бы ею воспользоваться! — засмеялся капитан. — Все это случилось давным-давно, и никого из действующих лиц уже нет в живых. Ни заказчиков, ни перекупщиков, ни тех лихих моряков, что приучали меня к морю.

— Занятно, — молвил и Конан. — Контрабандисты — отменные моряки. Мы вполне доверяем вашему опыту и знаниям. Но сейчас ситуация иная. Ни опыт, ни знания нам не помогут. Скажите, капитан Карсеол, вы можете припомнить, чтобы в этих краях был такой густой туман?

— Нет, — сознался капитан. — Впервые вижу.

— Мне не нравится его цвет, — вмешался Сонтий. — Посмотрите внимательнее. Он какой-то розоватый.

— Скорее, фиолетовый, — добавил Эклан. — Действительно, странный туман.

— Неестественный, — подытожил Конан. — Почему-то мне кажется, что его появление было кем-то подстроено.

— Но как можно «подстроить» непогоду? — фыркнул Карсеол.

— Возможно, тут поработала магия, — предположил Конан. — Нам стоило внимательнее слушать, что бормочет Азелла. Она сильно обеспокоена.

— Я бы сказал, она перепугана до смерти, — поправил Соитий, оборачиваясь к девушке.

Туман уже заполз на палубу и почти скрывал от глаз собеседников маленькую фигурку, скорчившуюся у мачты. И все же Конан видел, что Азелла раскачивается из стороны в сторону и тянет себя за волосы.

А затем…

С «Плавучей Дамы» донесся пронзительный вопль.

— Фонари! — крикнул Конан. — Зажгите побольше фонарей! Попробуем разогнать туман!

Он подбежал к борту и закричал во всю мощь своих легких:

— Эй, на «Даме»! Что там у вас?

В тот же миг из густого тумана прямо на Конана вылетела огромная крылатая тварь. Она была похожа на сгусток тьмы, и тем не менее Конан отчетливо разглядел широко распростертые кожистые крылья с острыми когтями.

— Прячьтесь! — заорал он, оборачиваясь к своим товарищам и одновременно с тем обнажая меч. — Уведите Азеллу!

Девушка вскочила на ноги. Выпрямившись во весь рост, она смотрела, как тварь несется прямо к ней. Уже видна была морда с оскаленной пастью. Горящие адским желтым пламенем круглые глаза-плошки слепо, с ненавистью смотрели на девушку. Пена клочьями слетала с клыков и исчезала в тумане. Короткие мощные задние лапы уже нацелились вперед, готовые схватить добычу острыми и длинными, как кинжалы, когтями. Передние лапы твари были маленькими, безвольными. Они висели на лохматой груди, словно две ненужные тряпочки.

Азелла протянула руки, будто собираясь принять отвратительное существо в свои объятия. Порыв ветра взметнул ее волосы. Глаза девушки были широко раскрыты. В них не было ужаса — лишь узнавание и ожидание. Конану вдруг показалось, что она даже не понимает: происходящее — реально, это не видение.

С громким воплем киммериец подскочил к твари и вонзил меч ей в спину.

Ему показалось, что он протыкает туго сплетенную из лозы корзину. Плоть почти не подавалась, она визжала под сталью, а когда меч вошел в тело существа, то вытащить его оказалось еще труднее — клинок завяз.

Тварь рванулась в сторону и вырвала меч из руки Конана. С отвратительным тонким писком она заметалась над кораблем, и густой туман разлетался рваными грязными клочьями под уларами сильных крыльев. Азелла все тянула к ней руки, и с кончиков ее пальцев вдруг сорвалось несколько слабых голубых искорок. Искорки коснулись тумана и погасли.

И вместе с ними, казалось, угасла и девушка. Застонав, она опустилась на колени, а затем распростерлась на досках палубы и потеряла сознание. У нее не получилось. Она не была колдуньей, как ее мать, и все попытки спасти корабль и команду с помощью магии не удались.

Теперь надежда оставалась только на Конана. Оттолкнувшись от палубы, киммериец высоко подпрыгнул и схватил летучую тварь за шею. Она уже падала в морс, и Конан едва не выпал за борт вместе с ней. Тварь дергала крыльями, пытаясь зацепить человека когтями, затем несколько раз судорожно шевельнула нижней челюстью И затихла.

Конан уперся коленом в ее спину и с усилием вытащил меч, а затем пинком отправил существо в морскую пучину.

— Отличная работа! — пискнул Меноэс, который все это время прятался за большой бухтой каната. — Ты отработал свою плату, киммериец!

— Еще нет, — возразил Конан. — Помните, что говорила Азелла?

— Да мало ли что болтала эта полоумная девчонка!

— Может быть, она и полоумная, но кое в чем не ошибалась. «Смерть на черных крыльях». Летучие твари перетаскали весь экипаж «Дамы» и «Красы Мессантии». А некто, кто управляет ими, забрал себе груз.

— Ты полагаешь, что за этими существами таится некий злонамеренный человек? — удивился Меноэс.

— Уверен. Сами по себе столь противоестественные существа на свет не появляются. Их кто-то вызвал из небытия, можешь мне поверить. Самое время задать вам, господин Меноэс, очень важный вопрос: есть ли у вас враги?

Меноэс задумчиво почесал затылок.

— А пока господин Меноэс размышляет над своими отношениями с другими людьми, предлагаю вспомнить, что говорила Азелла о крыльях, — продолжал Конан.

— Да мало ли что она болтала! — фыркнул Сонтий. — Она ведь выпила.

— У смерти восемь или десять крыльев, — продолжал Конан невозмутимо. — А это значит, что тварей не одна и даже не две. Нам следует вооружиться и ждать новых нападений.

И словно подтверждая его слова закричал моряк, сидевший на мачте и вглядывавшийся в туман. С палубы было видно, что он пытается отбиваться от неясной, размытой тени, которая раз за разом налегает на него и наносит ему сильные удары крыльями и лапами. Наконец, отчаянно крича и молотя по воздуху руками и ногами, моряк полетел с палубы в море. По воде расплылось кровавое пятно — тварь разбила ему голову.

— Луки! — крикнул Конан.

Один из моряков прицелился в тварь из лука. Две стрелы пролетели мимо, но третья вонзилась в шею отвратительного существа за секунду до того, как крылатая бестия добралась до человека. Она еще успела схватить зубами его руку, но затем силы ее иссякли.

— Они умирают! — воскликнул Конан. — Смотрите, их довольно просто убить! Не бойтесь! Отвечайте ударом на удар!

С «Дамы» доносились звуки борьбы — моряки взялись за кинжалы и отбивали атаки сразу двух существ.

— Почему же прежде никто не пытался сопротивляться им? — удивился Меноэс.

— Вероятно, моряки не ожидали нападения, — сказал Карсеол.

— А может, ими не командовал бывший контрабандист, — добавил Конан и обменялся с Карсеолом дружеским полупоклоном.

Капитан уложил третью тварь голыми руками — он свернул ей шею, но был сильно ранен когтями и вынужден был уйти к себе, чтобы перевязать руку.

Конан продолжал отбивать атаку за атакой. По его подсчетам, предстояло убить по меньшей мере еще трех тварей. Одной он пропорол перепонки, и она рухнула в море.

А затем все вдруг стихло. «Смерть на черных крыльях» исчезла. И почти сразу вслед за тем растворился и туман. Два корабля тихо покачивались на волнах, а над ними расстилалось ясное звездное небо. Серебряный свет луны дробился на воде. Он был таким ярким, что можно было разглядеть все происходящее на палубе. Двое моряков с «Дамы» были серьезно ранены; на «Плавучей Рыбе» оказалось трое убитых. Карсеол вернулся из каюты с окровавленной тряпкой на руке. Конан потер глубокую царапину на щеке — досадную, но безопасную. Если только когти тварей не ядовиты. В этом, впрочем, киммериец сомневался: будь в когтях яд, царапины уже начали бы воспаляться.

Азелла потихоньку приходила в себя. Теперь она разговаривала вполне связно. Хныча, девушка пожаловалась на холод и попросила кусок хлеба — она была очень голодна. Все это ей доставил Сонтий. Всхлипывая, она прижалась к моряку и с недоеденным куском за щекой заснула.

— У меня есть брат, — сказал вдруг Меноэс.

Все повернулись к нему.

Зингарец стоял на палубе один. Он казался немного растерянным.

— Что? — спросил наконец Конан. — О чем вы говорите?

— Вы спросили, есть ли у меня враги, — пояснил Меноэс. — Много лет назад у меня был брат. Родной брат-близнец. Он был старше меня на несколько минут — так, по крайней мере, утверждала наша мать. Поэтому брат всегда заносился передо мной. Почти с самого рождения между нами началось соперничество. Беда еще в том, что мы очень похожи, не только лицом и повадками, но и способностями. Оба мы хорошо играли на лютне, оба нравились женщинам.

Меноэс провел ладонью по лицу. Время и различные испытания, с которыми всегда сопряжена жизнь торговца, оставили на нем резкие отметины.

— Сейчас в это трудно поверить, — добавил зингарец, — но мы действительно нравились женщинам. Не знаю, каким стал сейчас мой брат, если он вообще жив, но я до сих пор иногда имею успех…

Азелла, на которую невольно глянул в этот миг Конан, продолжала безмятежно спать. Ее щека оттопыривалась, и время от времени она принималась во сне шевелить губами, как будто жевала, а после опять замирала. Других женщин на палубе не было.

Меноэс махнул рукой.

— Все это неважно. В один прекрасный день наши с братом пути разошлись. Я избрал отцовское поприще, связал судьбу с кораблями. Тогда у нас был только один корабль. Точнее, половина — мы владели им на паях с другим торговцем. Я начал с того, что выкупил корабль у партнера, а после открыл свое дело.

Мой брат предпочел другое занятие. Однажды, гуляя по улицам Кордавы, он встретил странного человека. Этот человек произвел на него неизгладимое впечатление, несколько седмиц брат только о нем и разговаривал. По его словам, они столкнулись возле таверны «Колесо», на углу улиц Медников и Бочаров. Там часто возникают драки. Ремесленники этих двух улиц традиционно враждуют между собой. Отбивают клиентов. У нас это называлось Великая Бочковая Война. Одни предпочитают деревянные бочки, другие — медные сосуды. И то, и другое хорошо по-своему, по мастера частенько уговаривают клиентов купить именно свой товар и, случается, перебивают покупателя.

— Ближе к делу, — велел Карсеол. — У нас не так много времени. Простите, что напоминаю, господин, — спохватился он.

Но зингарец даже не обратил внимания на властный тон капитана, который получал у него жалованье. Он весь погрузился в воспоминания.

— Там, возле таверны, мой брат и увидел, как несколько здоровенных детин напали на невысокого, хрупкого с виду человека. И как он, подняв посох, что-то прошептал на незнакомом языке. И как эти детины вдруг повалились на мостовую. Лица у них почернели, из ноздрей повалил дым, а глаза лопнули от жара. Незнакомец сжег их заживо, сжег изнутри. Он как будто запалил пламя у них в головах. Это поразило брата. Он упал к ногам незнакомца и стал умолять взять к себе в ученики.

И спустя несколько седмиц незнакомец, которого мой брат преследовал неустанно, согласился. С тех пор мы с ним не виделись…

Меноэс замолчал, но Конану показалось, что рассказал он отнюдь не все из случившегося в далекие годы. Наверняка имелось еще какое-то обстоятельство.

— А как же женщина? — почти против воли спросил варвар. — Разве не было еще и женщины?

Меноэс глянул на киммерийца с едва скрытым раздражением.

— Да, женщина была, — сказал он. — Как ты догадался?

— Ты с самого начала заговорил о том, что вы нравились женщинам, — объяснил Конан. — Но если бы все было так просто, не возникло бы такой лютой вражды. Я знаю, сколько неприятностей может причинить увлечение легкомысленной особой.

— Она вовсе не была легкомысленной! — вспыхнул Меноэс. — И предпочла меня. Тогда-то брат и начал подумывать о мести. Уходя из дома к незнакомцу, он обещал, что разорит меня. Не сразу, нет. Он подождет, пока я добьюсь успеха, пока мне будет что терять.

И первое, что он отнял у меня, была жена. Ее похитили много лет назад. Я разыскивал ее повсюду, но безуспешно. А потом она мне приснилась. Она сказала, чтобы я прекратил поиски.

Когда она поняла, в чьи руки попала, она нашла способ покончить с собой…

Меноэс опять замолчал, и Конан не стал его расспрашивать о дальнейшем. Остальное явно не имело отношение к делу.

Корабли вновь тронулись в путь, и на рассвете перед ними показались отвесные скалы первого из Барахских островов. Конан отозвал в сторону капитана Карсеола.

— Предлагаю обойти остров за островом вдоль береговой линии, — сказал киммериец. — Если эти твари гнездятся где-нибудь неподалеку, то, скорее всего, их логово именно здесь.

— Ты хочешь напасть на них сам? — удивился капитан.

— Пока мы не перебьем их всех, опасность не отступит, — сказал киммериец.

— Но мы потеряем время! — возразил капитан. — Для его обшаривать острова в поисках напасти, если эта напасть сама поджидает нас?

— Вот именно! — рассердился Конан. — С этим нужно покончить раз и навсегда. Уж не знаю, кто натравил на Меноэса этих пташек, его брат-близнец или тот незнакомец, который сжег бесполезных пьяниц просто из прихоти, — но их следует выжечь из этих скал каленым железом.

И Конан показал на свой меч.

— Эта добрая сталь немало злобных магов отправила к демонам, их породившим, — добавил киммериец.

— Я не поведу корабли прямо на скалы, — твердо заявил капитан.

— Этого и не требуется. Поверь мне, почтенный Карсеол, было время, когда и я водил корабли по морю. Это, правда, происходило южнее, но дела не меняет: я знаю, что такое прибрежные рифы и все такое, — заверил Карсеола Конан. — Мне потребуется лодка и два храбрых моряка. Конечно, я взял бы с собой и Меноэса, но он, боюсь, будет бесполезен. А кроме того, не в моих правилах губить нанимателя. Все-таки он платит мне деньги за то, чтобы я проследил за его безопасностью.

Карсеол кивнул в знак согласился.