Во время Второй мировой войны довольно большое количество иностранцев служило в армейских, военно-морских и военно-воздушных силах Германии. Антикоммунизм был наиболее важной причиной, заставившей такое большое количество добровольцев надеть германскую униформу. Эта книга посвящена исследованию иностранных добровольцев в вермахте и уделяет особое внимание их униформе, знакам различия и организации. В книге подробно рассмотрены такие формирования, как Валлонский легион, LVF, Восточные легионы, Балканские добровольцы, Хивис, калмыцкие, казачьи, прибалтийские, русские и украинские добровольческие легионы.
Текст сопровождается уникальными фотографиями. Цветные иллюстрации подготовлены на основании документов военного времени и дают точное представление о характерных элементах униформы иностранных формирований вермахта.
Книга адресована широкому кругу читателей, увлекающихся историей армии и военной формы.
v1.0 — создание fb2 Ego
Когда мы говорим о вошедших в состав германской армии во время Второй мировой войны подразделениях иностранных добровольцев, сразу возникает ассоциация с войсками СС. И в самом деле, очень немногие подразделения могли похвастаться таким сложным интернациональным составом, как подразделения СС. Но все же гораздо больше иностранцев несло службу в трех остальных видах вермахта — сухопутных войсках, военно-морском флоте и люфтваффе. И как раз с ними нам и предстоит иметь дело в этой книге. По этой причине мы не будем описывать иностранные формирования СС, ополченские формирования или части, имевшие полувоенный статус, созданные для обеспечения безопасности и не полностью включенные в вермахт, а также испанскую «Синюю дивизию».
Определить точное количество иностранцев, которые несли службу в описываемых в данной книге структурах, представляется невозможным. Опубликованные данные о количестве завербованных на службу в СССР очень разнятся — здесь очень много зависит от позиции автора. Количество солдат, принятых на службу в вермахт во время войны в Советском Союзе, оценивается приблизительно в тридцать дивизий. Сюда мы должны прибавить, по крайней мере, три дивизии хорватов, 50 000 итальянских добровольцев занятых на службе в люфтваффе, а также Добровольческие легионы из Франции и Бельгии. Таким образом, общее количество этих солдат должно выглядеть весьма внушительно.
Говоря о причинах, заставивших десятки тысяч добровольцев надеть германскую униформу, мы должны прийти к выводу, что самой серьезной из них был антикоммунизм. Неприятие коммунизма было общим для голландских моряков и итальянских зенитчиков, казачьих всадников и хорватских летчиков. Значительное увеличение притока добровольцев, последовавшее после германского вторжения в Россию, только подтверждает этот вывод. По всей Западной Европе формировались легионы добровольцев для Восточного фронта. Войска СС вобрали в себя личный состав из таких «германских» стран, как Норвегия, Дания, Голландия, фламандской части Бельгии, в то время как в остальные армейские структуры входили добровольцы из Франции, валлонской Бельгии и Хорватии. По-видимому, начиная с этого периода, в германскую армию усилился приток и советских граждан.
Другим фактором был национализм. Например, хорваты, добившиеся независимости своего государства благодаря победе германского оружия над Югославией, понимали, что свой суверенитет они смогут сохранить только в случае окончательной победы Германии. Фламандские националисты стремились отделиться от Бельгии и надеялись, что после победы Германии последует общее переустройство всей Европы. Что касается добровольцев из таких колониальных стран, как Индия и Сирия, то националистические мотивы играли для них первостепенную роль.
В своей политике на территории оккупированной Бельгии немцы отдавали предпочтение одной из двух крупнейших национальных групп — фламандцам. Когда Германия вторглась на территорию СССР, многие бельгийцы пришли на вербовочные пункты, чтобы принять участие в «крестовом походе против большевизма». Но если фламандские добровольцы поступали в легион СС, то валлонцы в основном принимались в армейские подразделения. Одним из первых добровольцев стал вожак валлонской фашистской партии фашистов «Рекс» Леон Дегрелль. Как известному политическому деятелю ему предложили сразу звание лейтенанта, но он отказался и настоял на том, чтобы его записали в качестве рядового. Несмотря на отсутствие в прошлом военного опыта, он на поле боя сумел заслужить повышение по службе и немало наград, но, прежде всего, он сумел стать «душой» этого небольшого подразделения, добившись над ним полной власти. Поскольку большинство добровольцев в легионе было рексистами, это подразделение не страдало от внутренних политических расколов, терзавших другие формирования такого рода.
Получив официальное название 373-го пехотного батальона, этот легион численностью в 600 человек был придан 100-й егерской дивизии[1]на южном участке русского фронта. Его первое крупное сражение произошло у Громовой Балки во время советского контрнаступления зимой 1941 г. Триста бельгийцев в этом бою оказывали сопротивление значительно превосходящим их советским войскам. Они потеряли до 30 % личного состава, но заслужили 35 Железных крестов и уважение своих немецких коллег. Этот легион принимал участие в форсировании Днепра 2 ноября и провел зиму в долине Донца. В марте 1 9 4 2 г, потеряв треть личного состава и 20 из 22 офицеров, он был отведен с линии фронта. Вновь принять участие в сражениях легиону довелось в мае в битве за Харьков, а также в июле во время общего наступления немецких войск, когда он был прикреплен к 97-й пехотной дивизии[2]. За месяц ему удалось продвинуться на 800 км, не встречая серьезного сопротивления, но когда легион достиг советских оборонительных линий на Кавказе, ситуация изменилась. С тяжелыми боями легион достиг Майкопа. Снова разбитый, он был выведен в Германию на реорганизацию. К тому времени Дегрелль уже получил чин лейтенанта. Быстро разраставшиеся войска СС, которым требовались подходящие источники боеспособных войск для пополнения, положили глаз на это подразделение, которое поначалу отвергли. В июне 1943 г. вновь восстановленный легион стал официально частью войск СС. Единственным отличием формы солдат легиона от обычной униформы вермахта было то, что они носили на рукаве нашивку бельгийских национальных цветов с надписью «Wallonie». Солдатам легиона разрешалось также носить награды, полученные ими во время Первой мировой войны. Первая версия знамени легиона была черного цвета с красным бургундским крестом. Позднее знамя легиона и ротные знамена стали белыми с красным бургундским крестом и закованной в серебряные доспехи рукой.
В то самое время, когда создавался Валлонский легион, во Франции был создан «Легион французских добровольцев против большевизма» (
Боевое крещение LVF получил под Москвой во время советского контрнаступления зимой 1941/42 г. LVF почти полностью потерял свой 2-й батальон и был отведен с фронта, а Лабонне снят с должности. После этого 1-й батальон майора Лакро и 3-й батальон майора Демессинне использовались исключительно в антипартизанских операциях в тылу группы армии «Центр». Только в конце 1943 г. на фронт прибыл новый 2-й батальон, а вскоре после этого три батальона были вновь объединены в полноценный полк под командованием полковника Эдгара Пуа[5]. LVF успешно воевал с партизанами, пока летом 1944 г. не оказался на пути наступавших советских войск, преследовавших отступающие войска группы армий «Центр». На реке Бобр боевая группа из 300 легионеров так упорно оборонялась, что официальные советские источники сообщали, что там сражались «две французские дивизии». Те солдаты легиона, которым удалось уцелеть, были отведены с фронта на отдых в район Грейфенберга (Восточная Пруссия). Против воли многих уцелевших солдат 1 сентября 1 9 4 4 г. LVF был объединен с французским Добровольческим гренадерским полком СС (сформирован в 1943 г. и также разбит в 1944 г.) и французами из ВМФ, НСКК и милиции в Добровольческую штурмовую бригаду СС «Шарлемань». Впоследствии, на бумаге, она превратилась в 33-ю гренадерскую дивизию войск СС «Шарлемань».
На рукавах германской униформы французы носили нашивку национальных цветов, обычно германского или, в ряде случаев, французского производства. Некоторые также помещали щит с триколором на касках. В июле 1942 г. правительство Виши учредило Военный крест легионера
В LVF имелось два варианта знамен. Первый представлял собой обычный квадратный триколор, на одной стороне которого желтыми буквами было вышито: «Legion des Voluntaires», а на другой — «Honneur et Patrie». Это знамя было подарено LVF попечительским комитетом, поскольку правительство Виши рассматривало LVF только в качестве «объекта общественной пользы». В 1943 г. правительство передало в дар легиону новое знамя, рисунок которого базировался на исторических знаменах французской пехоты, введенных в 1879 г. В каждом углу триколора размещались золотые венки; на одной из сторон золотыми буквами было вышито «La France au Ier Regiment de la Legion des Volontaires Francais», а на другой «1941 — 42 Djukowo» и «1942 — 43 Beresina». Каждый батальон также имел собственное знамя.
После высадки союзников в Северной Франции (операция «Торч») из всех североафриканских территорий Франции под суверенитетом Виши и оккупацией войск «оси» остался только Тунис. После высадки режим Виши предпринял попытку создать добровольческие формирования, которые могли бы нести службу вместе с итало-германской армией. О создании этого соединения под странным названием «Legion Impйriale» было объявлено 22 ноября 1942 г. Первое и единственное его подразделение — «Африканская фаланга» (Phalange Africaine), состоявшая из 300 французов и 150 мусульман-африканцев — было создано 8 января 1943 г. (Позднее численность французов сократилась до 200) После трехмесячной подготовки фаланга была придана 754-му пехотному полку 334-й немецкой пехотной дивизии, действовавшей в Тунисе. Побывав в деле, фаланга была переименована в «LVF en Tunisie» и просуществовала под этим названием до капитуляции войск «оси» в начале мая.
Солдаты фаланги носили униформу колониальных войск с каской и шинелью Африканского корпуса.
Многие добровольцы из «германских» стран предпочитали вступать в ряды вермахта, а не в войска СС, но поскольку из них не формировали национальные подразделения, их численность остается неизвестной. Известно только, что общая численность голландцев составляла от 800 до 1000 солдат.
В июле 1944 г. одно из националистических военизированных формирований во Фландрии — Vlaamse Wacht — получило униформу германской армии со стандартными знаками отличия вместо своей темно-синей формы. Сначала четыре таких батальона (общей численностью в 3000 солдат) собирались использовать для обороны фламандской территории от наступавших войск союзников. Спустя некоторое время большинство личного состава этих батальонов было отправлено на советско-германский фронт на соединение с 27-й фламандской дивизией СС «Лангемарк». Часть личного состава принимала участие в Арнемском сражении в составе нескольких германских боевых групп. Они носили униформу германской армии с такой же национальной эмблемой на левом предплечье, какие использовались фламандскими эсэсовцами. Правда, по-видимому, носить такие эмблемы было слишком опасно, ввиду той особой ненависти, которую участники Бельгийского сопротивления испытывали к этим коллаборационистам.
С июля 1943 г. военно-морской флот Германии также осуществлял набор моряков в Западной Европе. По приблизительным подсчетам, из Голландии на службу во флот поступило 1500 добровольцев, из Норвегии — около 500, а из Фландрии — около 300. Они присоединялись к германским экипажам или по отдельности, или небольшими группами. Теоретически, они могли носить национальные эмблемы, но фотодоказательств существования такой практики не сохранилось. В случае с датскими моряками имеются свидетельства, что некоторые бывшие члены SS Freikorps Danmark сохранили обшлага своей морской униформы.
Набор добровольцев из оккупированных стран шел и в люфтваффе. Двумя главными «национальными группами» были здесь итальянцы и фламандцы. После перемирия, заключенного Бадольо в 1943 г., многие итальянцы вступили в ряды вермахта, чтобы продолжать войну. Имела место безуспешная попытка создать под разделение под названием «Aviazione Legionaria Italiana». Впоследствии, во главе с Муссолини была создана Итальянская Социальная республика, были созданы новые вооруженные силы на основе итальянских военнопленных, удерживаемых тогда в Германии, в то время как еще 90 000 итальянцев было набрано в германские подразделения. Среди этих последних наиболее значительную группу составляли 50 000 солдат, вошедших в зенитные подразделения люфтваффе, и 20 000 добровольцев войск СС. Добровольцы-зенитчики служили в основном в тех подразделениях, которые направлялись на итальянский фронт — 4-й, 19-й, 20-й и 25-й зенитных дивизиях, а также в 3-й, 18-й и 22-й зенитных бригадах. Некоторое количество бывших парашютистов из дивизий «Фольгоре» и «Нембо» вошли в 4-ю парашютную дивизию люфтваффе. Кроме того, часть итальянцев вошла в некоторые технические подразделения, такие, например, как два батальона 200-го полка связи люфтваффе. Поскольку они не образовывали целиком национальные подразделения, итальянские добровольцы не носили национальных знаков отличия, хотя они часто меняли некоторые элементы германской униформы на итальянские эквиваленты. Например, вместо германских петлиц они носили звезду Савойи.
После вторжения союзников в 1944 г., прикрепленное к Люфтваффе фламандское вспомогательное ополчение «Влаамсе Фабриек Вахт» (с июня 1943 г. «Вахт бригаде»), состоящее из четырех батальонов, было превращено в зенитное подразделение. На сохранившихся фотографиях незаметно, чтобы солдаты этого подразделения носили национальные знаки различия, за исключением некоторых, носивших памятный значок Толленнэре — фламандского эсэсовца, погибшего во время осады Ленинграда. Так называемая Фламандская зенитная бригада включала легковооруженную группу из шести батарей для борьбы с самолетами и тяжеловооруженную группу из четырех батарей. Она не принимала участие в боевых действиях на территории Бельгии, но была переведена в Голландию, где часть личного состава побывала в деле под Арнхеймом в качестве наземных войск. Позднее она отошла в Германию, сражаясь при обороне Рейна, а затем в Баварии.
В июне 1941 г. подавляющее большинство стран Юго-Восточной Европы были союзниками Германии. К этим странам относились: Румыния, Венгрия, Болгария, Словакия и Хорватия. Все эти страны, за исключением Болгарии, посылали контингента своих войск для сражений на Русском фронте или обеспечения безопасности на Балканах. Хорватия, как новоиспеченное независимое государство, не могла послать свои войска, но предоставила три легиона добровольцев.
Через десять дней после начала кампании в России поглавник (вождь) Независимого государства Хорватия Анте Паве-лич призвал хорватских добровольцев вступать в части, которым предстояло сражаться на стороне Германии. Легион состоял из трех пехотных батальонов, каждый из которых включал в себя четыре пехотных, штабную, противотанковую роты и роту тяжелого оружия. Один из батальонов целиком состоял из мусульман Боснии-Герцеговины. Позднее к Легиону, который германцы называли Verstдrken Kroatischen Infanterie Regiment 369 — 369-й хорватский усиленный пехотный полк, был добавлен артиллерийский дивизион, состоявший из трех батарей 105-мм орудий[6]. После подготовки в Доллерсхейме полк был придан 100-й егерской дивизии, действовавшей на южном участке Восточного фронта[7].
Легион хорошо показал себя в боях против партизан в районе Полтавы и во время наступления на Харьков. Во время зимнего контрнаступления русских войск в 1941/42 г г. сражался в районе Сталино, а в 1942 г. принимал участие в наступлении 6-й германской армии от Воронежа к Сталинграду. 31 мая ОKB поздравило хорватов с захватом 5000 пленных. В конце июля — начале августа они вели упорные бои под Калачом, обеспечивая переправу через Дон. 25 сентября 100-я егерская дивизия вошла в Сталинград, которому суждено было стать братской могилой бойцов дивизии. Хорваты сражались на самых тяжелых участках периметра, включая оборону тракторного завода «Красный Октябрь». Лишь немногие хорватские добровольцы были эвакуированы, остальные погибли или были захвачены в плен.
На форме германской армии хорваты носили эмблему с изображением 25 красных и белых клеток под надписью «Hrvatska». На головных уборах вместо германского орла они носили золотой овальный знак с буквами «NDH» (что расшифровывается как «Независимое государство Хорватия»).
Легион состоял из эскадрильи истребителей, использовавшей «Мессершмитты» Bf. 109 и эскадрильи бомбардировщиков, состоявшей из самолетов «Дорнье» Do. 17. Эти эскадрильи были приданы сверх штата формированиям люфтваффе и обозначались как 15. (Kroatische)/JG 52 и 15. (Kroatische)/KG 53[8]. Они сражались на различных участках советско-германского фронта. Бомбардировщики совершали налеты на Москву, а истребители достигали Кавказа. Первым хорватским добровольцем, заслужившим Железный крест 1 — г о класса, был летчик-истребитель лейтенант Мирошевич. Одержав 46 побед в воздухе, он стал ведущим асом военно-воздушного легиона[9]. В середине 1944 г. хорватские летчики вернулись на родину[10], чтобы принять участие в борьбе с партизанами, которая к тому времени уже превратилась в полномасштабную войну.
Хорватские летчики носили униформу и знаки различия люфтваффе, которые дополнялись знаком с крыльями и национальной символикой. Если этот знак был из металла, то его носили на правом нагрудном кармане, если же он был шитым — то на правом рукаве.
Муссолини желал, чтобы Италия беспрепятственно господствовала в Адриатическом море. Он установил «протекторат» над хорватским Адриатическим побережьем и выступал против формирования хорватского Военно-морского флота. Таким образом, Хорватский военно-морской легион прибыл на фронт, не располагая никакими плавсредствами. В это подразделение вошло около 1000 добровольцев, но они вынуждены были довольствоваться 60-ю легкими судами — в основном рыболовецкими, водоизмещение которых составляло от 10 до 20 тонн — брошенными советскими рыбаками. Эта импровизированная флотилия, плохо снаряженная и еще хуже вооруженная, выполняла задачи по охране побережья Черного и Азовского морей, храбро и решительно выступая в бой с более тяжелыми и лучше вооруженными советскими кораблями[11]. После свержения Муссолини в 1943 г. и выхода Италии из войны Хорватия сформировала небольшой флот из конфискованных итальянских судов. В Адриатическом море, также под германским флагом действовало несколько немецких кораблей со смешанными или полностью хорватскими экипажами, сражавшимися под германским флагом. Моряки носили форму германского ВМФ с обычными национальными нашивками.
После разгрома 369-го пехотного полка под Сталинградом было создано новое подразделение, продолжившее его традиции. 13 марта 1943 г. Павелич объявил о создании добровольческой дивизии[12], которой был присвоен номер 369. Хотя личный состав этой дивизии почти полностью был хорватским, многие офицеры и сержанты были немцами, а командовал дивизией германский генерал Нейдхольдт[13]. Дивизия включала в себя 369-й и 370-й пехотные и 369-й артиллерийский полк. Вначале ее планировалось отправить в Россию, но возросшая необходимость в силах для борьбы с партизанами Тито привела к тому, что дивизия была отправлена в Югославию[14]. В конце 1943 г. было принято решение о создании второй хорватской дивизии — 373-й пехотной дивизии (она состояла из 383-го и 384-го пехотных и 373-го артиллерийского полков) — под командованием немецкого генерала Эмиля Цельнера[15]. Третья хорватская дивизия была создана в 1944 г., и ей был присвоен номер 392[16]. Она включала в себя 846-й и 847-й пехотные и 392-й артиллерийский полк. Обе эти дивизии также использовались против партизан Тито.
Личный состав этих дивизий носил немецкую военную униформу, хорватские головные уборы и такие же знаки различия на рукавах, что и старый Легион.
Через несколько недель после начала русской кампании произошел один из наиболее удивительных феноменов Второй мировой войны — вступление первых сотен тысяч советских граждан добровольцами в германскую армию. По иронии судьбы, из-за расовых предрассудков нацистов, Верховное командование вермахта выступало против набора добровольцев из славян. Тем не менее, он продолжался и достиг поразительного размаха. Мы никогда не сможем узнать точные цифры, но заслуживающие доверия авторы утверждают, что в вермахте служило до полутора миллионов советских граждан — что эквивалентно численности трех групп армий. Многие из них не будут интересовать нас в этой работе, поскольку они входили в соединения войск СС или различные местные ополченские и полицейские формирования. Но даже и при этом остаются две крупные группы, которые попадают в поле нашего зрения — «хивис» и «Восточные войска».
Почти с самых первых дней кампании отдельные советские дезертиры и пленные предлагали свои услуги немцам для службы во вспомогательных подразделениях. Их общая численность остается неизвестной, но эти «хивис»
Вторая категория «Восточные войска»
Первые такие подразделения организовывались в обход официальных приказов, по «личной инициативе» командиров немецких подразделений. Основная часть набиралась не из русских, но из других национальностей СССР — прибалтов, украинцев, кавказцев, казаков и т. п. (Важно не забывать, что Советский Союз только казался монолитным для западного обозревателя, но на деле он представлял собой империю, состоявшую из многочисленных этнических групп, среди которых доминировали «великороссы», населявшие центральные области страны. Даже сейчас, не говоря уже о 40-х гг., многие из этих меньшинств чувствуют себя ущемленными и управляемыми иностранцами. С этнической и исторической точки зрения, между московитами и народами Кавказа не больше общего, чем между поляками и испанцами.)
Основной задачей этих вспомогательных войск было обеспечение безопасности в тылу. В ноябре 1941 г. в группе армий «Центр» были созданы первые шесть батальонов, для которых было использовано название «Восточные войска», а вскоре после этого Верховное командование вермахта разрешило создавать такие формирования, правда, с рядом ограничений: численность каждого такого батальона не должна была превышать 200 солдат, а использоваться они должны были только для охраны. Однако вскоре после этого несколько полицейских батальонов, набранных в Прибалтике, были брошены на усиление слабых участков на фронте группы армий «Север». К концу 1941 г. был отдан приказ о создании нескольких азиатских и кавказских легионов — «Восточных легионов»
Летом 1942 г. было признано необходимым упорядочить униформу и знаки различия, используемые Восточными войсками. Сразу можно сказать о том, что эта попытка не увенчалась успехом. Причины этого очевидны. Эти подразделения никогда не несли совместную службу в составе крупных соединений, а были разбросаны по всему фронту. Личный состав набирался из совершенно разных источников, и обмундирование отражало это невероятное разнообразие. Некоторые солдаты носили униформу вермахта, но устаревшего образца, другие носили сильно поношенную советскую униформу. Кто-то носил «национальные» знаки различия, а кто-то — смесь из национальных и германских знаков. Были и такие, на форме которых можно было увидеть элементы обмундирования царской армии. Та «вольная» манера, с которой создавались эти подразделения, приводила к хаосу в области снабжения и вынуждала использовать столь разношерстные знаки различия.
Планировалось, что будут использоваться три вида петлиц. Один вид был предназначен для русских и украинцев, другой — для азиатских и кавказских легионов, и еще один — для казаков. Имелось и два типа погон: один — для русских, украинцев и казаков, а другой — для Восточных легионов. Все это, вместе со стандартными немецкими знаками различия, использовалось беспорядочно, часто смешиваясь друг с другом.
Для каждой национальности были разработаны нашивки и кокарды национальных цветов. По мысли немцев, восточные добровольцы не имели права носить
Для награждения представителей восточных народов была введена награда (пяти степеней), поскольку считалось, что они не могут награждаться исконно немецкими наградами. Тем не менее многие все же получали германские награды, а в 1944 г. эта практика была официально разрешена.
15 декабря 1942 г. для контроля за этими быстро увеличивающимися подразделениями была создана Инспекция восточных войск. Возглавить ее поручили генералу Хельмиху, которого в январе 1944 г. сменил генерал Кёстринг — как раз в это время инспекция была переименована в Инспекцию добровольческих формирований. Эта инспекция занималась организацией подготовки новых подразделений, которые обычно представляли собой пехотные батальоны, хотя среди них также имелись и кавалерийские эскадроны, саперные батальоны и артиллерийские отряды. Но Инспекция не осуществляла тактическое командование этими подразделениями на поле боя. Каждое из них было подчинено какому-либо германскому подразделению либо на линии фронта, либо в тылу. Каждая штаб-квартира германской армии или армейской группы в России включала в себя и штаб восточных войск. В Мариямполе на территории Литвы была основана военная академия для подготовки восточных офицеров.
По сравнению с этой Инспекцией гораздо более мощной движущей силой по созданию подобных подразделений был неординарный человек, чья личная харизма вдохнула жизнь в грандиозное движение русских добровольцев. Речь идет о бывшем советском генерале Андрее Власове. Это был известный командир, принимавший участие в обороне Киева и Москвы. Власову удалось убедить захвативших его в плен немцев, что он, как и многие другие представители высшего офицерского состава, готов сотрудничать с ними для свержения сталинского режима. Благодаря поддержке некоторых лиц внутри германской армии Власов сумел создать Комитет, который в декабре 1942 г. опубликовал так называемый «Смоленский манифест». В нем впервые было сформулировано желание многих сотен тысяч бывших красноармейцев сражаться совместно с немцами для освобождения своей страны от коммунистической диктатуры.
В начале 1943 г. для обозначения всех батальонов и отрядов восточных добровольцев начали использовать обозначение «Русская Освободительная армия» (сокращенно РОА). Однако необходимо подчеркнуть, что эта разрозненная масса подразделений никогда не представляла собой армию в смысле ее организации, несмотря на то, что в Дабендорфе было создано нечто наподобие «духовной» штаб-квартиры из 7 советских генералов и 70 полковников. Это командование никогда на практике не распространяло свою юрисдикцию на все Восточные батальоны.
Противодействие планам Власова и РОА шло с двух сторон. Определенные германские структуры были настроены отрицательно по отношению ко всем славянам и не доверяли им. Что касается добровольческих подразделений национальных меньшинств (украинцев или жителей Кавказа), то они боролись за освобождение своих стран от русского правления и совершенно не были заинтересованы в «русском» командовании. Немецкие противники Власова настаивали на расформировании всех Восточных батальонов, используя в качестве довода сводки о дезертирах из рядов РОА. К началу 1943 г. они почти добились успеха, но их постигла неудача, когда Инспекция восточных войск смогла продемонстрировать, что численность восточных добровольцев составляет, как минимум, 427 000 солдат, что составляло численность почти 30 немецких дивизий. С точки зрения здравого смысла лишаться таких ресурсов было бы безрассудно. Тем не менее, из-за опасения столкнуться с массовым переходом на сторону противника было принято решение посылать добровольцев в оккупированные страны Западной и Южной Европы.
В начале 1944 г. на Западе уже находилось 72 Восточных батальона, а Мариямпольская академия была переведена во Францию, в Конфлан. (На единственную британскую территорию, которая подверглась оккупации — на острова Ла-Манша — был послан ряд этих, лишенных корней, подразделений. На Гернси был направлен 823-й грузинский Восточный батальон, а в Джерси — 643-й батальон, который, несмотря на нашивки РОА, в действительности был украинским.) Поскольку эти войска специально набирались для борьбы с коммунистическим режимом, переброска на Запад стала для них жестоким ударом. Поэтому нет ничего удивительного в том, что среди этих подразделений были зарегистрированы случаи открытого неповиновения и бунта. Оказавшись перед лицом англо-американского вторжения, эти подразделения сражались без всякого энтузиазма.
Власову так и не удалось преодолеть подозрительность добровольцев нерусских национальностей. Выходцы из Азии и с Кавказа оказывали решительное противодействие его мечтам о создании РОА. Что касается украинцев, то они даже ввели термин «Украинске Вызвольне Вийско» (Украинская освободительная армия или «УВВ») как коллективное обозначение для всех разбросанных по разным местам украинских батальонов и отрядов. (При отсутствии лидера, обладающего энергией и характером Власова, УВВ осталась армией только по названию.) Когда 14 ноября 1944 г. Власов основал Комитет освобождения народов России (КОНР), кроме русских к нему примкнула только одна этническая группа — калмыки.
Подробно описать такое большое количество небольших и разбросанных по разным местам подразделений представляется невозможным. Только в самом конце войны было создано несколько дивизий восточных добровольцев. Мы даже не располагаем проверенным списком восточных батальонов. По, вероятно, неполному германскому списку, в июне 1943 г. уже имелось в наличии 68 таких батальонов, один полк и 122 роты. В американском списке 1945 г. насчитывается 1 8 0 восточных батальонов и три восточных полка, но не фигурируют дивизии, которые, как известно, существовали. Исходя из наших задач, мы разделим здесь эти подразделения по национальностям или национальным группам. Это позволит нам увидеть различия в подходах немцев по отношению к разным этническим группам. В качестве примера можно привести тот факт, что первая казачья дивизия была сформирована уже в 1943 г., а первая русская дивизия — лишь в 1945 г. Помимо сухопутных войск, набор личного состава на Востоке осуществляли германский флот и люфтваффе. Нам практически ничего неизвестно о моряках-добровольцах. Что касается люфтваффе, то в отчете Инспекции по восточным ВВС
Первыми добровольцами, которые стали полноправными военнослужащими вермахта, были представители азиатских и кавказских народов СССР. Их территории лежали ниже той части Советского Союза, которую Германия намеревалась оккупировать навечно. Поэтому поощрение их националистических настроений не могло привести к столкновению интересов. Насильно включенные в Российскую империю всего несколько поколений назад, они продолжали сохранять сильные националистические чувства, на которых можно было сыграть. И мусульмане, и православные в равной степени имели сильные основания для противостояния коммунизму. Кроме того, их показное «освобождение» Германией должно было побудить остальные, находившиеся в колониальной зависимости, народы Азии и Ближнего Востока видеть в Германии потенциального союзника против британского колониального гнета.
На Кавказе и в советской Центральной Азии проживали многочисленные этнические группы, но немцы объединяли их только под двумя собирательными названиями: «кавказцы» — те, кто жил по обеим сторонам Кавказской горной гряды, и «туркмены», под которыми подразумевались все азиатские племена от Волги до самых отдаленных азиатских степей. Когда в ноябре 1941 г. 444-я немецкая охранная дивизия включила в свои ряды первых таких добровольцев, то они были сгруппированы в
30 декабря ОКВ отдало приказ о формировании различных легионов из добровольцев этих национальностей. В течение 1-й половины 1942 г. сначала четыре, а затем и шесть легионов были полностью интегрированы в вермахт, получив тот же статус, что и европейские легионы. Поначалу они размещались в Польше.
В соответствии с проводимой политикой, эти легионы в боевых условиях никогда не объединялись. Как только они завершали свою подготовку в Польше, их по отдельности отправляли на фронт. Первым действующим подразделением стал 450-й (Туркестанский) Восточный батальон, которым командовал бывший командир 444-го Туркменского батальона майор Майер-Мадер. 450-й и 452-й батальоны (Туркестанского легиона) покинули Польшу весной 1942 г. Осенью 1942 г. на фронт была отправлена следующая часть подразделений. В нее вошли: 781 — 784-й Восточные батальоны (Туркестанского легиона); 795-й и 796-й (Грузинского легиона); 800 — 802-й (Северокавказского легиона); 804-й и 805-й (Азербайджанского легиона); 808-й и 809-й (Армянского легиона).
Вторая группа покинула район подготовки весной 1943 г. Она состояла из Восточных батальонов: 785 — 789-го (Туркестанского легиона); 797 — 799-го и 822-го (Грузинского легиона); 803-го (Северокавказского легиона); 806-го, 807-го, 817-го, 818-го (Азербайджанского легиона); 8 1 0 — 813-го (Армянского легиона); 825-827-го (Волжско-татарского легиона).
Третья волна была отправлена на фронт во второй половине 1943 г. В нее входили следующие Восточные батальоны: 790–792 (Туркестанского легиона); 814–816 (Армянского легиона); 819 и 820 (Азербайджанского легиона); 823 и 824 (Грузинского легиона); 828–831 (Легиона Волжских татар); 835–837 (Северокавказского легиона).
В конце 1943 г. Командование Восточными легионами в Польше было расформировано. Итогом его работы было формирование 14 Туркестанских, 8 Азербайджанских, 7 Северокавказских, 8 Грузинских, 9 Армянских и 7 Волжско-татарских батальонов. Всего было сформировано 53 батальона общей численностью свыше 50 000 человек, отправленных первоначально в Россию, а затем в Западную Европу. Но Польша была не единственным местом, где формировались такие национальные подразделения. После зимних боев 1941/42 гг. 162-я немецкая пехотная дивизия, которой командовал известный специалист по Центральной Азии генерал фон Нидермайер[17], была отозвана из группы армий «Центр». Нидермайер получил приказ превратить свое формирование в центр подготовки Восточных легионов. С мая 1942 г. по май 1943 г. он занимался этой деятельностью, разместив свою штаб-квартиру в украинском городке Миргороде.
Большинство батальонов, прошедших подготовку в 162-й дивизии, не получали свой номер, как это было в случае с батальонами, сформированными в Польше. Вместо этого они получали номер того батальона германского полка, в состав которого их включали. До начала 1943 г. их посылали только в те полки, которые воевали на южном участке советско-германского фронта. Впоследствии их стали посылать также в центральный и северный участки. В приводимом списке указывается, в какие батальоны (через дробь указывается № батальона и затем № полка) распределялись группы солдат из различных легионов:
Туркестанский легион — I/29, I/94, I/295, I/370, I/371,
Азербайджанский легион — I/4 горнострелковый, I/73, I/97 егерский, I/III, II/73, I/101 егерский,
Северокавказский легион составлял исключение: 842-й, 843-й Восточные батальоны,
Грузинский легион — I/I горнострелковый, II/4 горнострелковый, I/9, II/198,
Армянский легион — II/9, I/125, I/198.
Следующие подразделения находились в процессе подготовки, когда в мае 1943 г. 162-я дивизия снова превратилась в боевое формирование:
Туркестанский легион — I/71, I/79, I/129, I/375, I/113,
Азербайджанский легион — I/50,
Грузинский легион — III/9, II/125,
Армянский легион — III/73.
Штаб 162-й дивизии сохранил кадровый немецкий офицерский состав, а вот солдаты были набраны из бывших учебных батальонов Восточного легиона. Это германо-туркменское формирование было названо «Туркменской дивизией» и, в соответствии с политикой использования восточных подразделений, направлено из Советского Союза сначала в Словению, а затем в Италию, для борьбы с партизанами. Оставшуюся часть войны эта дивизия провела в Италии, где приняла участие в двух небольших и вялых стычках с регулярными войсками союзников.
Другим подразделением, состоящим из добровольцев этих же национальностей, было специальное соединение «Бергман»[18]. Это подразделение состояло из трех батальонов и добилось некоторых успехов — оно было заброшено в советский тыл на Кавказе.
Гораздо больше таких подразделений было сформировано для выполнения вспомогательных задач в тылу германской армии. Среди них выделяется бригада «Боллер» (Boiler), состоявшая из 4 усиленных туркменских рабочих батальонов и одного запасного батальона (всего 20 000 человек). Имелось также и десять других вспомогательных батальонов для обслуживания артиллерийских складов, обеспечения, строительства и запасные — всего около 10 000 человек. Общее количество отдельных отрядов для обслуживания артиллерийских складов, снабжения, саперно-строительных задач, строительства железных дорог достигало двухсот двух. 111 из них были сформированы из жителей Средней Азии, 30 — из грузин, 22 — из армян, 21 — из азербайджанцев, 15 — из волжских татар и 3 — из жителей Северного Кавказа.
С учетом всех типов таких подразделений общее количество добровольцев, несших службу в Восточных легионах, должно было достигать, по крайней мере, 175 000 солдат. Каждому Восточному легиону оказывал поддержку Национальный комитет, сформированный из известных националистически настроенных лидеров и признанный немцами. Ближе к концу войны, когда КОНР Власова стал набирать вес, эти Национальные комитеты стали агитировать за объединенную Кавказскую освободительную армию и Национальную туркестанскую армию для защиты своих автономий. Но все это осталось только на стадии разговоров.
Немцы предусматривали, что военнослужащие Восточных легионов будут носить особые петлицы и погоны. В специальном выпуске пропагандистского журнала «Сигнал», посвященного восточным добровольцам, были опубликованы иллюстрации с изображениями этих знаков различия. На самом деле эти погоны и петлицы в войска так и не поступили. На иллюстрациях в «Сигнале» были показаны черные петлицы с различными белыми и серебряными кантами и золотыми «звездочками» для определения звания и тонкой каймой разных цветов для каждого легиона. Знаки различия старшего офицерского состава были снабжены национальными геральдическими символами на фоне национальных цветов. В равной степени сложными были и серии черных погон с кантами различных цветов для каждого легиона. Звание представителей унтер-офицерского состава можно было определять с помощью поперечных галунов, а офицеров — по широким серебристым галунам и золотым «звездочкам».
На практике эта система никогда не использовалась. Поскольку офицеры негерманского происхождения редко дорастали до чина выше лейтенанта, а практически все ротные командиры были немцами, то знаки различия для чинов выше капитана были просто излишни. Канты разных цветов также не использовались. На практике петлицы и погоны были красного цвета с системой просветов и звездочек. Офицерские погоны были упрощены.
Они были похожи на те, что использовались немецкими зондерфюрерами, с некоторыми отличиями. Это говорило о нежелании немцев присваивать этим офицерам одинаковый с немецкими офицерами статус.
Кокарды и нашивки, используемые в этих легионах, проиллюстрированы на цветных вклейках и черно-белых иллюстрациях. Помимо тех, что будут подробно показаны на вклейках, имелись и другие варианты нашивок. Горно-кавказский легион, который впоследствии был разделен на Азербайджанский и Северокавказский легионы, использовал нашивку в виде трех желтых, симметрично расположенных на синем фоне собачьих голов. Эти головы, повернутые влево, соприкасались шеями в центре, образуя круг. Это был символ мифического чудовища Цербера. Первым вариантом нашивки Туркестанского легиона был щит с верхней черной полоской, на которой было написано
Круглые кокарды на головных уборах имели такую же комбинацию цветов, что и нашивки.
Хотя они и не входили в Восточные легионы, калмыки — один из народов СССР — и потому их логично рассмотреть здесь же.
Первые калмыцкие подразделения были созданы штабом 16-й немецкой мотопехотной дивизии после того, как в ходе летнего наступления 1942 г. была оккупирована столица Калмыкии — Элиста. Эти подразделения назывались по-разному: Калмыцким легионом (Kalmuck Legion), Калмыцким соединением д-ра Долла (Kal-mucken Verband Dr. Doll) — по имени создателя, — Калмыцким кавалерийским корпусом. Статус этого подразделения отличался от статуса Восточных легионов. Практически, это был «добровольческий корпус» со статусом союзной армии и широкой автономией. В основном он был составлен из бывших красноармейцев, которыми командовали калмыки-сержанты и калмыки-офицеры. Единственным немецким подразделением был небольшой отряд связи. Таким образом, калмыки не числились в списках Восточных батальонов.
Численность Калмыцкого кавалерийского корпуса продолжала увеличиваться даже после того, как немцы оставили калмыцкие степи. На 31 августа 1943 г. в него входили: I группа (1-й, 4-й, 7-й, 8-й, 18-й эскадроны); II группа (5-й, 6-й, 12-й, 20-й, 23-й эскадроны); III группа (3-й, 14-й, 17-й, 21-й, 25-й эскадроны); IV группа (2-й, 13-й, 19-й, 22-й, 24-й эскадроны). 9-й, 10-й, 11-й, 15-й и 16-й эскадроны были оставлены у себя дома, в тылу советских войск, для проведения партизанских операций.
Первоначально калмыки сражались у себя дома против партизанских отрядов, контролируемых НКВД, затем они отступили на запад вместе с немецкими войсками. В основном они использовались для борьбы с партизанами и патрулирования, а на фронт посылались только в случае крайней необходимости. Эти части были приданы ряду немецких охранных дивизий. Постоянное отступление привело их, в конце концов, в Польшу, где к концу 1944 г. их численность составила около 5000 человек. Советское зимнее наступление 1944/45 гг. застало их недалеко от Ра-дома, а в самом конце войны они были реорганизованы в Нойхаммере. Как уже упоминалось, калмыки были единственными из нерусских восточных добровольцев, кто присоединился к КОНР Власова. Несмотря на свой специфический статус, они никогда не носили какую-либо определенную униформу. Очевидно, они использовали старую немецкую форму в сочетании с такими национальными деталями одежды, как меховые шапки. Неизвестно, носили ли они национальные нашивки или кокарды.
Хотя первоначально казаки не находились в таком привилегированном положении, как добровольцы из Средней Азии, тем не менее их легионы были официально признаны частью вермахта. Очень скоро казаки привлекли внимание немецкого командования как наиболее подготовленные и лояльные добровольцы.
В августе 1941 г. целый казацкий полк Красной Армии в полном составе вместе со своими офицерами перешел на сторону немцев. Это подразделение, которым командовал майор Кононов, сначала стало называться 102-м казачьим батальоном (Kosacken Abteilung 102), затем — 600-м Восточным казачьим батальоном и, наконец, 5-м Донским казачьим полком. Много других более мелких казачьих частей было полуофициально организовано немецкими соединениями и местными военными властями. До конца 1941 г. охранным дивизиям было разрешено создавать казачьи сотни, а дальнейший их набор был утвержден лично Гитлером в апреле 1942 г. К тому времени уже многие германские мобильные формирования создали свои собственные казачьи вспомогательные подразделения. Значительное количество казаков было набрано для борьбы с партизанами, в тыловых районах групп армий. Самым значительным и единственным, по настоящему автономным подразделением был полк Кононова, которому удалось добиться хороших результатов в борьбе против партизанских отрядов в Белоруссии. Неудивительно, что идея сводить сотни в полки и более крупные формирования обрела под собой почву.
Первый такой полк — полк фон Юнгшульца — вступил в бой в районе Ачикулака летом 1942 г. и действовал довольно успешно. В сентябре немецкий кавалерист генерал-майор Гельмут фон Панвиц совершил поездку по казачьим регионам с целью изучения возможностей для создания полноценной казачьей дивизии. Будучи назначенным командующим казачьими частями[19], он ставил перед собой задачу эвакуировать многочисленные казачьи семьи, бежавшие от наступающей Красной Армии, и основать казачий стан — сначала он был создан в Польше, а затем переведен в Северную Италию[20].
В марте и апреле 1943 г. фон Панвиц сумел сконцентрировать несколько крупных казачьих подразделений. Это были полки фон Юнгшульца и Лемана из группы армий «Юг» и полки Кононова и Вульфа из группы армий «Центр». Переброшенные в Млаву — учебный лагерь в Польше — эти и другие более мелкие группы были реорганизованы в двухбри-гадную 1 — ю казачью дивизию. В 1 — ю бригаду входили: 1-й Донской, 4-й Кубанский и 2-й Сибирский казачьи полки, во 2-ю — 3-й Кубанский, 5-й Донской и 6-й Терский казачьи полки. В сентябре 1 9 4 3 г., в соответствии с новой политикой использования Восточных войск, 1 — я казачья дивизия была переброшена в Югославию для борьбы с партизанами Тито. Высокий боевой дух дивизии и тот факт, что партизаны были коммунистами, помогли преодолеть разочарование, вызванное невозможностью сражаться с советскими войсками. К концу 1943 г. дивизия продолжала находиться в Югославии, но она была разделена на 1-ю и 2-ю казачьи дивизии, которые совместно с частями корпусного подчинения стали основой для XIV казачьего корпуса[21].
Против партизан казаки сражались долго и упорно. В операциях такого рода они добились больших успехов, чем немцы. В труднодоступных балканских районах использование лошадей давало соединению большую тактическую гибкость. Когда Красная Армия вошла в Югославию (также как и войска перешедшей на сторону союзников Болгарии) казаки, наконец, получили возможность вступить в бой с регулярными советскими частями.
В конце 1944 г. корпус был переименован в XV казачий кавалерийский корпус СС, но эта трансформация произошла только на бумаге. Ни офицеры, ни солдаты не стремились переходить в войска СС, поэтому названия и номера подразделений остались без изменений. Этот корпус — самое крупное формирование Восточных войск — продолжал увеличиваться. Пластунская бригада, состоявшая из двух полков, была сформирована на базе старого 5-го Донского казачьего полка. Дополненная различными мелкими частями, она образовала новую 3-ю казачью дивизию. Незадолго до конца войны 630-й пехотный казацкий полк, который нес службу на Атлантическом вале, был также включен в 3-ю дивизию. Следует добавить, что кроме этого, немало других небольших казачьих подразделений несли службу в различных частях германской армии.
Панвиц горячо поддержал ношение казаками их традиционной одежды. Это было типичное для него проявление понимания и симпатии к своим добровольцам, которое сделало его столь популярным среди них. Прежде, чем завершилась война, он был даже избран походным атаманом — высший чин в казачьей иерархии, традиционно приберегаемый только для царя[22].
Казачья форма предусматривала два вида папах. Первый — высокая папаха — сохранившийся с царских времен. Донские казаки носили черные папахи с красным верхом, а сибирские казаки — белые с желтым верхом. Другим типом головного убора была невысокая кубанка, введенная в 1936 г. в Красной Армии. Кубанские казаки носили черные кубанки с красным верхом, а терские — черные с голубым верхом. Сверху на донце нашивались перекрещивающиеся серебренные или белые шнуры. Казаки носили также головные уборы германского и советского образца.
Среди других предметов национальной одежды сохранились: бурка — тяжелая плотная накидка для верховой езды с прямыми плечами, изготавливаемая из черной шерсти верблюда или козла; башлык — суконный остроконечный капюшон, надеваемый в непогоду поверх какого-либо головного убора, имеющий длинные концы для обматывания вокруг шеи; черкеска — традиционная верхняя одежда, украшенная на груди газырями (фальшивыми трубками для патронов). Галифе для верховой езды могли быть серыми немецкими или традиционными для казаков — темно-синими. По цвету лампасов можно было определить принадлежность казака к определенному войску. Красные лампасы шириной в 5 см носили донцы; красные лампасы шириной в 2, 5 см — кубанцы; сибирские казаки носили желтые лампасы шириной в 5 см, а терцы — черные лампасы шириной в 5 см с синей выпушкой. Вначале кокарды были круглыми с двумя перекрещенными белыми пиками на красном фоне. Такими же были и петлицы у бойцов казачьих частей.
В дальнейшем для офицеров ввели крупные, а для солдат — небольшие овальные кокарды, цвета которых варьировались в зависимости от войска.
Казаки носили нашивки разных видов. Ранние модели нашивок были такой же формы, как и у иностранных легионов, с названиями «Терек», «Кубань», «Дон» на верхней черной полоске. Такие полоски с надписями располагались поверх горизонтальных полос черного, зеленого и красного цветов (Терек); желтого, голубого и красного (Дон); желтого и зеленого (Кубань). Позднейшие образцы были проще. Вместо названий, написанных арабскими буквами, они включали в себя только две начальные буквы названий войска на кириллице поверх щита, разделенного по диагонали на четыре части. Цвета сегментов на щитах нашивок были следующими: верхний и нижний — красные, боковые — синие (Дон); верхний и нижний — красные, боковые — черные (Кубань); верхний и нижний — синие, боковые — черные (Терек). Нашивки для сибирских казаков появились в последнюю очередь. Они включали в себя три начальных буквы на кириллице поверх верхнего и нижнего — желтых и синих боковых сегментов.
Эта, достаточно сложная, система в дальнейшей практике часто не использовалась. На своих головных уборах многие казаки носили германские значки, включая черепа, для тех, кто служил в бронетанковых формированиях. Петлицы они могли использовать как стандартные германские, так и казацкие, а иногда и разработанные для восточных легионов и русских добровольцев. Погоны также были смешанного типа. Настоящего стандарта не было, а экзотика считалась нормой. Галифе с лампасами, меховые и шерстяные шапки, традиционные шашки и кинжалы соседствовали с современными деталями германской и советской униформы и вооружения. В двух полках — 5-м Донском и 2-м Сибирском — имелись даже медали для награждения полкового образца.
Хотя наиболее известны те добровольцы из Эстонии, Латвии и Литвы, которые служили в войсках СС, многие солдаты из этих стран несли службу и в германских сухопутных войсках, и в люфтваффе.
Спустя несколько недель после вторжения германских войск в СССР добровольцы из оккупированных Латвии и Эстонии стали записываться в местные полицейские подразделения. В ходе зимнего наступления советской армии в 1941 г. некоторые из этих подразделений оказались на линии фронта. Те из них, которые хорошо проявили себя в боевых условиях, были включены в германскую армию и снабжены германской униформой. В начале 1943 г., когда были созданы Латвийский и Эстонский Легионы СС, практически все прибалтийские добровольцы, многие из которых были ветеранами армейских подразделений, оказались в составе войск СС.
Осенью 1941 г. в составе вермахта было сформировано шесть эстонских охранных отрядов. Позднее они были переформированы в три Восточных батальона (658-й, 659-й и 660-й) и одну Восточную роту (657-ю). Наибольшую известность среди этих подразделений приобрел 658-й Восточный батальон, которым командовал эстонец Альфонс Ребане, получивший за отличия в боях Рыцарский крест. Летом 1944 г. Ребане был переведен в войска СС, где принял командование полком 20-й гренадерской дивизии войск СС (эстонской № 1)[23].
Мы также можем идентифицировать несколько латышских пехотных батальонов и 672-й Латышский восточный саперный батальон, а также множество небольших отрядов, таких, например, как 652-й отряд обеспечения и семь строительных батальонов.
В январе 1944 г., когда германская армия отступала вдоль Балтийского побережья, обергруппенфюрер СС Еккельн предложил Верховному командованию создать в Латвии и Эстонии автономные правительства. Новые марионеточные правительства должны были объявить мобилизацию мужчин 1904–1923 годов рождения и тем самым заложить основу будущих национальных армий — фактически, новых частей вермахта. Эта циничная идея была одобрена, после чего в феврале 1944 г. были созданы так называемые полки пограничной стражи
Шесть латышских полков были отправлены на фронт почти одновременно. Плохо снаряженные и обученные, они понесли такие большие потери под Дюнабургом и Плескау, что между июлем и сентябрем их пришлось расформировать. Каждый полк насчитывал в своих рядах по 2700 солдат. Вначале полки были собраны в боевую группу «Еккельн», а затем разбросаны по разным германским дивизиям: 81-й, 87-й, 132-й 215-й пехотным и 388-й учебной. После расформирования этих полков наиболее боеспособные солдаты были включены в состав 106-го гренадерского полка СС, входившего в состав 19-й гренадерской дивизии войск СС (латышской № 1). Шесть эстонских полков (общей численностью 38 000 человек) проявили себя немногим лучше. Из четырех из них, с добавлением немецкой артиллерии, дивизионных частей и штабом расформированной 13-й полевой дивизии (ВВС), была сформирована 300-я дивизия специального назначения, также известная под названием Эстонская пограничная дивизия. Эта дивизия численностью в 20 000 человек была самым крупным формированием на всем Нарвском фронте и должна была прикрывать самый большой участок. Разделенная на «Северную» (2-й и 4-й эстонские пограничные полки) и «Южную» бригады (3-й и 6-й пограничные полки), 18 сентября эта дивизия приняла на себя тяжелый удар 2-й советской ударной армии. Дивизия была отброшена и разбита на отдельные группы, которые продолжали сражаться среди болот и отмелей Чудского озера.
Единственной помощью германской армии со стороны литовских добровольцев было формирование строительных батальонов. Личный состав этих батальонов носил нашивки с желтыми, зелеными и красными полосками.
В июне 1942 г. подразделение, известное как разведывательная эскадрилья морской авиации «Бушманн», стало набирать в свои ряды эстонских добровольцев. В следующем месяце она стала 15-й разведывательной эскадрильей морской авиации 127-й авиагруппы. Со временем вся группа стала эстонской. На гидропланах «Арадо» они патрулировали Финский залив. В октябре 1 9 4 3 г., после того как фортуна отвернулась от Германии, подразделение было переформировано в 2-ю ночную боевую группу (
В марте 1944 г. из латвийских добровольцев была сформирована 12-я ночная боевая группа. К августу в нее входило уже три эскадрильи. На вооружении группы состояли такие самолеты, как «Буккер» Bu. 131, «Арадо» Ar. 66 и «Гота» Go. 145. В состав так называемого Латышского авиационного легиона входил 385-й зенитный дивизион, который нес службу в Риге. В октябре 1944 г. этот дивизион был расформирован.
Помимо этих подразделений, 6000 латышских и эстонских юношей было набрано в качестве вспомогательного персонала люфтваффе и отправлено в Германию. Они несли службу, в основном, на административных и технических должностях, но некоторых записывали и в зенитные подразделения. Они носили униформу Гитлерюгенда с нарукавными повязками национальных цветов.
Латышские и эстонские добровольцы, служившие в сухопутных войсках и в люфтваффе, носили на униформе такие же нашивки, как и их земляки, служившие в СС. Обычно эти нашивки были немецкого производства, но иногда встречались и слегка отличавшиеся — местного производства. Детали могли быть разными, но латышские нашивки были в основном красными, с белыми, пересекающимися посередине полосами, а эстонские состояли из горизонтальных или диагональных полос голубого, черного и белого цветов.
Хотя среди всех народностей СССР немцы были готовы признать союзниками русских в самую последнюю очередь, их значительное количество служило в вермахте. При формировании Восточных батальонов ряд из них был укомплектован русскими, хотя, вероятно, в их рядах находились и украинцы, и белорусы. К таким батальонам относились: 263, 308, 601–620, 627–650, 653, 661–666 и 674-й — всего 54 батальона.
План Гитлера предусматривал тотальное уничтожение русской нации, и немцам трудно было примириться с малейшим намеком на национализм внутри русских подразделений. Первым примером проявления такого национализма было антипартизанское ополчение, действовавшее в районе Орла — Курска[24]. Это подразделение под командованием Бронислава Каминского заслужило мрачную репутацию. Этот сброд, в который входили представители разных национальностей, называл себя Русской освободительной народной армией (РОНА), но больше известен под названием «Бригада Каминского», а позднее обозначался как 29-я гренадерская дивизия войск СС.
Другой, более респектабельный эксперимент осуществлялся группой армий «Центр». В 1942 г. здесь было сформировано подразделение, которое получило название Русской национальной народной армии (РННА). Немцам она была известна и под другими названиями, среди которых были — «Остиндорфская бригада» — по названию города, в котором она размещалась, и «Экспериментальное подразделение Центр» — поскольку это был экспериментальный проект группы армий «Центр». В нее входило шесть батальонов, а командиром был бывший советский генерал Боярский[25]. Необычным для восточных войск было то, что все должности в этом формировании, включая офицерские, занимали русские. Они носили, в основном, униформу Красной Армии без знаков отличия. В декабре 1942 г. обсуждались возможности посылки этой бригады на фронт, но поскольку германцы не были склонны доверять русским, было решено разделить бригаду и посылать ее на фронт побатальонно. Это решение вызвало глубокое разочарование тех русских, которые мечтали о национальной армии, союзной рейху.
Как уже говорилось, эта идея была вновь выдвинута генералом Власовым. Несмотря на неудачу эксперимента с РННА и враждебность, которую можно было встретить как среди немцев, так и среди советских добровольцев нерусских национальностей, Власов выступил со своим «Смоленским манифестом» и выдвинул программу военно-политической пропаганды. С 1943 г. название Русская освободительная армия (РОА) можно было слышать все чаще и чаще, а Власов стал четко ассоциироваться у всех в качестве ее лидера. Наконец, в октябре 1944 г. ему было позволено создать «правительство в изгнании» в виде Комитета освобождения народов России (КОНР). На бумаге немцы дали разрешение на создание армии, состоящей из пяти дивизий, а практические шаги по осуществлению этого проекта начались после первого публичного выступления КОНР в Праге 14 ноября 1944 г.
На самом деле, как уже описывалось, эта армия ничего собой не представляла. Ситуация на трещавшем по всем швам фронте не позволяла сконцентрировать рассеянные Восточные батальоны или перебросить тысячи русских рабов, которые были угнаны в Германию для работы в военной промышленности. Приходилось набирать солдат из числа «свежих» советских дезертиров и военнопленных, которые, естественно, не имели той мотивации, которая была характерна для ранних добровольцев. Набирали их и из не внушавших особого доверия солдат недавно расформированных русских дивизий СС. Это были: 29-я дивизия, состоявшая в основном из головорезов Каминского, и 30-я дивизия белорусских полицаев.
Вот из этого, не обещавшего ничего хорошего состава и были набраны, наконец, первые русские дивизии вермахта. Это было время, когда надеяться на то, что удастся свергнуть Сталина, было уже слишком поздно. Советская армия уже находилась у ворот рейха. Этим дивизиям, сформированным в учебных центрах Мюнсингена и Хойберга, были присвоены названия 600-й и 650-й моторизованных дивизий[26]. Третья дивизия к концу войны находилась на стадии формирования. Кроме того, были сформированы несколько небольших подразделений: запасная бригада, технический батальон и офицерская школа.
КОНР также располагал своим крошечным подразделением авиации. К декабрю 1943 г. в составе люфтваффе была создана 1-я восточная эскадрилья (русская). Это небольшое подразделение располагало устаревшими типами германских самолетов и захваченными советскими машинами. В июле 1944 г. оно было расформировано. Авиация КОНР под командованием генерала Мальцева номинально включала в себя три эскадрильи (истребителей, легких бомбардировщиков и самолетов разведки), зенитный полк, парашютный батальон и батальон связи. Насколько все это соответствовало реальной действительности, остается неизвестным.
В январе 1945 г. КОНР располагал 50 000 солдат. 28 января было официально объявлено, что русские дивизии больше не являются частью германской армии, а находятся под прямым командованием КОНР. Этот факт еще раз подчеркнул то, что эти несчастные никому не нужны, и нет ничего удивительного в том, что плохо снаряженные и обученные дивизии обратили свою злобу против немцев. После ряда боев в Силезии деморализованная 1 — я дивизия КОНР под командованием генерала Буняченко 7 мая поддержала восставших в Праге чехов — тех, которые не желали иметь ничего общего с коммунистами. Они рассчитывали на то, что таким образом смогут завоевать расположение союзников, но это были напрасные надежды.
Русские добровольцы носили особые петлицы, погоны, кокарды и нашивки. То, как выглядели нашивки, можно увидеть на цветных вклейках и диаграммах. Кокарды были овальной формы, с красным овалом на синем фоне. Существовало по крайней мере три варианта нашивок. Один был стандартной для иностранных формирований формы, со словом «Russland» на верхней полоске и синим русским православным крестом на белом фоне. Более простой вариант представлял собой три горизонтальные полосы белого, синего и красного цветов. Окончательный вариант был серого цвета, с желтыми буквами кириллицы на верхней полосе «РОА». Эмблемы белого цвета имели тонкую красную кайму и изображение синего креста Св. Андрея. В КОНР был также разработан свой вариант эмблемы, но изготавливался он индивидуально и в очень незначительных количествах.
Единственными подразделениями восточных добровольцев, которые вошли в вермахт с самого начала Русской кампании, были два небольших украинских батальона, созданные весной 1941 г. Батальон «Нахтигаль» был набран из проживавших на территории Польши украинцев; они носили немецкую форму с украинскими знаками различия. Батальон «Роланд» был набран из украинских эмигрантов, проживавших в Германии. Они носили форму своего образца, за основу которой была взята форма независимой Западно-украинской армии, воевавшей с Польшей с 1918 по 1920 гг.
В начале кампании оба этих подразделения, зачастую одетые в советскую форму, осуществляли диверсионные операции. Но междоусобицы между разными национальными группировками внутри этих подразделений и сопротивление немцев любому предложению по введению украинской автономии привело к их расформированию в октябре 1941 г., несмотря на то, что их численность достигала нескольких тысяч солдат.
Украинцы продолжали сотрудничать с немцами, однако значительное количество украинских добровольцев включались в подразделения местной безопасности и ополчения для борьбы с партизанами, которые создавались немцами на оккупированной территории. Остальные украинские добровольцы записывались в Восточные батальоны.
Когда стала обсуждаться идея о формировании РОА, параллельно шло обсуждение возможности формирования Украинской освободительной армии (Украинске Вызвольне Вийско, УВВ), которое включило бы в себя разрозненные подразделения украинских добровольцев, общая численность которых достигала 180 000 солдат. В отличие от РОА, УВВ не располагало харизматическим лидером калибра Власова. Общим же для обоих этих формирований было то, что армиями они были только номинально, не имея никакой практической власти над своими воображаемыми подразделениями. В значительной степени УВВ служило пропагандистским инструментом для тех германских фракций, которые стремились дискредитировать Власова и раздробить на фрагменты потенциальный для вступления в РОА личный состав.
Украинские добровольцы носили немецкую униформу с овальной кокардой желтого цвета на голубом фоне и такой же нашивкой. Нашивки были двух видов: ранняя модель была стандартного вида с надписью «Ukraine» над голубым полем с желтым украинским трезубцем. Более поздний вариант представлял собой разделенное на две части поле. Верхний сектор поля был голубым, а нижний — желтым. На эмблеме был изображен белый трезубец. Сверху белыми буквами была сделана надпись «УВВ».
Только в самом конце войны украинские добровольцы обрели достойного лидера в лице Павло Шандрука, который до этого, совместно с украинскими националистами, вел борьбу с большевиками, а впоследствии стал генералом польской армии. Отказавшись примкнуть к Власову, он получил разрешение сформировать Украинскую национальную армию (УНА) в начале 1945 г.
Столкнувшись с теми же трудностями, что стояли перед РОА и КОНР в процессе формирования вооруженных сил, Шандрук сумел в апреле 1945 г. сформировать две дивизии. 1 — я дивизия была набрана из остатков бывшей 14-й гренадерской дивизии войск СС, сформированной два года тому назад из проживавших на польских территориях украинцев. 2-я дивизия была сформирована из разрозненных подразделений вермахта, а именно: 281-го Украинского резервного пехотного полка, двух караульных полков и Украинской противотанковой бригады. Общая численность УНА достигала 40 000 солдат. В последние недели войны 1 — я дивизия участвовала в боевых действиях в Австрии, а 2-я — в Чехословакии.
Сразу после создания УНА Шандрук утвердил новые национальные знаки различия вместо использовавшихся ранее немецких. Имеются свидетельства, что солдаты 1-й дивизии носили эти новые знаки различия на эсэсовской униформе в последние недели войны, но маловероятно, что они получили широкое распространение.
Во время и после большевистской революции многие граждане России были вынуждены выехать за пределы СССР. Многие из них решили использовать германское вторжение для того, чтобы вернуться в страну и сражаться с коммунистами. Они записывались в Восточные войска, в армейские или эсэсовские подразделения, набираемые в Западной Европе. Наиболее интересный случай представляет собой Русский охранный корпус в Сербии (Russisches Schutzkorps Serbien, RSS), о котором со всем основанием можно сказать, что это было последнее подразделение Российской императорской армии. Он набирался из числа белогвардейцев, нашедших убежище в Сербии в 1921 г. и сохранивших свою национальную самоидентификацию и приверженность традиционным убеждениям. Их мобилизация на борьбу с коммунистическими партизанами Тито после осуществления вторжения в СССР была поддержана немцами. Русский охранный корпус, первоначально возглавляемый белогвардейским генералом Штейфоном, а позднее — полковником Рогозиным, в период своего расцвета достигал численности более чем 11 000 человек, разделенных на 5 полков. Сначала военнослужащие носили довоенную форму королевской югославской армии с одним любопытным отличием — бывшие офицеры Императорской армии носили имитацию царских погон со знаками, соответствующими их бывшим званиям, вне зависимости от того, каким был их чин в RSS. Стандартной немецкой униформой они были обеспечены позднее.
По Ялтинскому соглашению западные союзники обязались передать СССР всех попавших в их руки советских граждан — пособников Германии. Это обязательство, которое казалось вполне разумным во время войны, стало после ее окончания трагедией для огромного числа людей. Все основные формирования восточных добровольцев пытались сдаться в плен западным союзникам. Это удалось осуществить Казачьему кавалерийскому корпусу, 162-й (туркменской) дивизии, 1 — й дивизии Р О А, основной части УНА и Русского охранного корпуса. (Судьбу других Восточных батальонов невозможно точно установить, но легко представить.)
Практически все крупные подразделения были переданы западными союзниками СССР. Часто эта процедура сопровождалась душераздирающими сценами. Не следует забывать, что многих казаков сопровождали их женщины и дети. Никто не питал иллюзий по поводу того, что ожидает их, когда они попадут в руки Сталина. Жертвы молили о пощаде, и у солдат союзников, которым приходилось осуществлять эту миссию, часто не выдерживали нервы. Только в 1980-х гг. этот ужасный эпизод открыто обсуждался в Великобритании. Сотни тысяч солдат и членов их семей были уничтожены НКВД. Почти все руководители добровольцев, начиная с Власова, были казнены. Ряд высших германских офицеров, служивших вместе с этими войсками, включая генерала фон Панвица, отказавшегося покинуть своих казаков в их смертный час, также были повешены. Большинство офицеров и их солдат были казнены, а тех, кто избежал казни, отправили в ГУЛАГ, выйти из которого смогли лишь немногие.
Здесь имелось только два крупных исключения. Почти все члены Русского охранного корпуса имели югославское гражданство, а солдаты 1-й дивизии УНА могли ссылаться на свой прежний статус жителей Польши. (Украинцы составили основную часть тех счастливцев, которым удалось спастись в эти ужасные годы. Большая группа бывших солдат 1 — й дивизии, массово дезертировавших из 14-й дивизии войск СС на русском фронте, держалась вместе, скрываясь в труднодоступных районах. Зимой 1946/47 г г. эта группа сумела пробиться в американскую зону в Германии.)
По очевидным причинам немцы не могли набрать значительное количество добровольцев за пределами Европы и СССР. Все же им удалось создать Арабские и Индийские подразделения, используя пропагандистскую программу разрушения Британской и Французской колониальных империй.
За несколько месяцев до начала операции «Барбаросса», пока еще продолжал действовать советско-германский договор о ненападении, экстремистский лидер индийских националистов Субхас Чандра Бос прибыл из Москвы в Берлин, намереваясь заручиться поддержкой немцев в деле освобождения его страны. Благодаря своей настойчивости он сумел уговорить немцев набрать группу добровольцев из индийцев, служивших в британских войсках и захваченных в плен в Северной Африке. К концу 1942 г. этот Легион «Свободная Индия» достиг численности около 2000 человек и официально вошел в германскую армию в качестве 950-го (индийского) пехотного полка. Он состоял из трех батальонов (каждый из четырех рот), роты пехотных орудий (13-я рота), противотанковой (14-я) и саперной (15-й) рот; запасного батальона, роты Почетного караула и госпиталя. Полк был частично моторизован и позднее переименован в панцер-гренадерское подразделение.
В 1943 г. Бос Чандра совершил поездку на подводной лодке в оккупированный японцами Сингапур. Он стремился создать из индийцев, попавших в японский плен, Индийскую национальную армию. Тем временем Индийский легион должен был продолжать действовать в Европе. Он располагался к югу от Бордо и входил в число гарнизонных частей, охранявших Атлантический вал. После высадки союзников в Европе его перевели в Германию и 8 августа 1944 г. передали в состав войск СС. Отношение к легиону было таким же, как и к казачьему корпусу. Это подразделение никогда не принимало участия в боевых действиях и было, в конце концов, расформировано по личному приказу Гитлера.
Солдаты Легиона были одеты в тропическую униформу немецкой армии; сикхи вместо пилоток носили тюрбаны. На правом рукаве размещались нашивки: на белой верхней полоске, расположенной над горизонтальными полосами оранжевого, белого и зеленого цветов, черными буквами было написано «Freies Indien». На нашивке имелось также изображение желтого тигра с черными полосами, обведенного черным цветом. Тигр был расположен по диагонали и изображен в прыжке в направлении правого верхнего угла.
Другой отличительной особенностью этой униформы была медаль, введенная Комитетом освобождения Индии, поддержавшим формирование легиона. Орден Азада Хинда был двух степеней и трех классов. По дизайну он имел сходство с медалью восточных народов, а его ленточка состояла из вертикальных полосок национальных цветов. Количество таких наград остается неизвестным.
Когда 2 мая 1941 г. в Ираке вспыхнул антибританский мятеж под руководством Рашида эль Галиани, немцы сформировали специальный штаб «Ф» (Sonderstab F) для оказания помощи арабским инсургентам. Для поддержки мятежа были созданы два небольших подразделения — 287-е и 288-е специальные соединения (Sonderverbonde), набранные из личного состава дивизии «Бранденбург». Но прежде, чем они смогли вступить в дело, мятеж был подавлен. 288-е соединение, состоявшее полностью из немцев, было отправлено в Северную Африку в состав Африканского корпуса. 287-е соединение было оставлено в Греции, недалеко от Афин, и ему поручена организация добровольцев с Ближнего Востока. В основном это были палестинские сторонники прогермански настроенного верховного муфтия Иерусалима и иракцы, поддерживавшие эль Галиани. Когда три батальона были набраны, соединение прошло в Греции подготовку для ведения боевых действий в условиях тропиков. В конце концов один батальон был отправлен в Тунис, а два остальных сражались с партизанами сначала на Кавказе, а затем в Югославии. 287-е соединение никогда не было официально признано в качестве арабского легиона —
Одной из таких групп был Североафриканский легион, сформированный из мусульман, проживавших во Франции. Он использовался прежде всего для борьбы с партизанами. Значительное количество этих французских мусульман было набрано и в LVF. Эксперимент по использованию добровольцев такого рода был осуществлен 715-й немецкой пехотной дивизией, несшей гарнизонную службу на юге Франции: в нем был сформирован из французских мусульман 845-й немецко-арабский пехотный батальон.
Самое крупное арабское подразделение вермахта было набрано в Тунисе. Оно носило название немецко-арабский учебный батальон (Deutsch-Arabische Lehr Abteilung) или просто немецко-арабские части (Deutsch-Arabische Truppen). В составе 5-й танковой армии эти войска насчитывали пять батальонов, в т. ч. включая батальон, сформированный из 287-го специального соединения, и мусульман, изначально набранных для Африканской фаланги. Сюда же входило и большое число местных добровольцев. Ведомые командирами дивизии «Бранденбург», они использовались для обеспечения тыловой безопасности.
Арабские добровольцы этих подразделений носили тропическую униформу немецкой армии с нашивкой на правом рукаве. Она состояла из вертикальных полос зеленого, белого и черного цветов под красным полем с двумя белыми звездами. В верхней и нижней части эмблемы имелись белые полосы, на которых черными буквами были сделаны надписи «Freies Arabien» на арабском и немецком языках.
1. Рядовой Легиона французских добровольцев (LVF), 1942–1943 гг.
2. Лейтенант Африканской фаланги, Тунис, 1943 г.
3. Унтер-офицер Валлонского легиона, 1942 г.
5.
1. Капитан Хорватского военно-воздушного легиона, 1942 г.
2. Рядовой 369-й (хорватской) пехотной дивизии, Балканы, 1943 г.
3. Старшина Хорватского военно-морского легиона, Черное море, 1942 г.
1. Капитан 12-й ночной боевой группы, весна 1944 г.
2. Майор 658-го Восточного батальона, 1943–1944 г г.
3. Генерал-лейтенант Русской освободительной армии, 1944 г.
1. Старший унтер-офицер Донских полков, 1943 г.
2. Обер-лейтенант Казачьего кавалерийского корпуса, 1943 г.
3. Кубанский казак, 1943 г.
1. Младший лейтенант Восточного батальона, 1942–1943
2. Младший лейтенант терских казаков, 1944 г.
3. Рядовой Русской освободительной армии, 1944 г.
1. Кавалерийский старшина Туркестанского легиона, 1943 г.
2. Майор германской артиллерии, служивший в Восточных войсках, 1944 г.
3. Младший лейтенант Русской освободительной армии, 1944 г.
1. Лейтенант Армянского легиона, 1944 г.
2. Унтер-офицер Восточных войск, 1945 г.
3. Лейтенант Грузинского легиона, 1944–1945
1. Унтер-офицер легиона «Свободная Индия», 1944 г.
2. Обер-лейтенант легиона «Свободная Индия», 1944 г.
3. Рядовой Добровольческого Арабского Легиона, 1943 г.
100-я егерская дивизия получила своей название 6 июля 1942 г., до этого она носила имя 100-й легкой пехотной дивизии. — Прим. науч. ред.
97-й пехотной дивизии в вермахте не существовало. Была 97-я легкая пехотная дивизия, которая с 6 июля 1942 г. стала именоваться 97-й егерской дивизией. — Прим. науч. ред.
Жак Дорио (1898–1945) — бывший член Исполкома Коминтерна и секретарь французской федерации «Молодых коммунистов». В 1934 основал и возглавил Народную французскую партию (Parti Populaire Francais, НФП). Погиб в феврале 1945 г. — Прим. науч. ред.
Рожер Лабонне, полковник французской армии, был после окончания войны арестован и в ноябре 1946 г. приговорен французским судом к пожизненному тюремному заключению. — Прим. науч. ред.
Эдгар Пуа (1889–1945) в августе 1944 г. получил звание оберфюрера войск СС. Профессиональный военный, он во время Первой мировой войны получил орден Почетного легиона. Пуа погиб 5 марта 1945 г. будучи командиром 33-й гренадерской дивизии войск СС. — Прим. науч. ред.
Первым командиром полка стал полковник Иван Маркули. — Прим. ред.
Это произошло 9 октября 1941 г. — Прим. ред.
Во главе легиона стоял полковник Иван Мрак, истребительной эскадрильей командовал подполковник Франья Дзал, бомбардировочной — подполковник Векослав Вечевич. — Прим. ред.
Всего за время войны летчики Легиона сбили 113 советских самолетов. — Прим. ред.
За время боевых действий Легион потерял убитыми 283 человека, первым погибшим был капитан Ференчина, а вторым — подполковник Дзал. Тем не менее потери летного состава были очень низки — 2 самолета и 5 пилотов. — Прим. ред.
Официально в документах Легион именовался 23-й минной флотилией. Первым командиром Легиона был капитан 2-го ранга Арндро Вилкиан, а затем его сменил капитан 1 — г о ранга Степан Руменович. — Прим. пер.
Дивизия начала формироваться 21 августа 1942 г. в Штокерау, близ Вены. — Прим. ред.
Генерал-лейтенант Фриц Нейдхольдт командовал дивизией с 1 сентября 1942 г., 5 октября 1944 г. его сменил генерал-лейтенант Георг Рейнике. — Прим. ред.
В конце войны дивизия отошла в Австрию и сдалась в Клагенфурте британским войскам. — Прим. ред.
373-я пехотная дивизия была сформирована 6 января 1943 г. в лагере Дёллерсхейм. — Прим. ред.
392-я пехотная дивизия была сформирована 17 августа 1943 г., ею также командовал немецкий генерал — Ганс Микль. — Прим. ред.
Автор несколько неточен. 162-я пехотная дивизия, которой командовал генерал-гейтенант Герман Франке, была разгромлена в январе 1942 г. под Калинином. Штаб 162-й (туркестанской) пехотной дивизии был сформирован на базе остатков штаба старой дивизии 21 мая 1943 г., а за 8 дней до этого ее командиром был назначен генерал-майор, профессор, доктор Оскар Риттер фон Нидермайер. До этого же, как и пишет автор, штаб занимался подготовкой восточных формирований. — Прим. ред.
Sonderverband Bergmann, название можно перевести с немецкого как «Горец». — Прим. ред.
Панвиц 1 июня 1943 г. был официально назначен командиром 1-й казачьей дивизии. — Прим. ред.
Автор перепутал два казачьих ф о р м и р о в а н и я: 1 — ю казачью дивизию Панвица и Казачий стан, возглавляемый походным атаманом Павловым (а затем Домановым). Панвиц к созданию стана никакого отношения не имел. — Прим. ред.
Автор несколько неточен. Дивизия Панвица была 4 ноября 1944 г. передана на время войны в состав войск СС. Приказом 25 февраля 1945 г. она была развернута в XV кавалерийский корпус войск СС (1-я и 2-я казачьи дивизии и пластунская бригада), командиром которого был назначен Панвиц. — Прим. ред.
Данное утверждение автора не имеет ничего общего с действительностью: походный атаман — не чин, а должность, и ее никогда не занимал император. — Прим. ред.
В конце войны Альфонс Ребане (1908–1976) получил звание штандартенфюрера войск СС. Рыцарским крестом он был награжден 23 февраля 1944 г., а в 9 мая 1945 г. он единственным среди эстонцев получил Рыцарский крест с дубовыми листьями. Он сдался англо-американцам и в числе др. прибалтийских националистов избежал выдачи советским властям и поселился в Германии. — Прим. ред.
РОНА формировалась на базе Локотского автономного округа, центром которого являлся город Локоть Брянской области. — Прим. пер.
Последнее звание Владимира Ильича Боярского (1901–1945) в РККА — полковник, звание генерал-майора он получил уже в вооруженных силах КОНР в 1945 г. С января 1942 г. он командовал 41-й стрелковой дивизией, а в июне 1942 г. был взят в плен. — Прим. пер.
Автор ошибается, эти дивизии именовались не моторизованными (панцер-гренадерскими), а пехотными. — Прим. пер.