«Российско-украинская война». Это словосочетание придумали журналисты в начале 2004 года, когда в результате «оранжевой революции» на Украине произошла смена правительства и стартовал процесс евроинтеграции — сближение с НАТО и Евросоюзом с целью вступления в эти организации. Одновременно начался постепенный отказ от декларированных до 2004 года идей экономической интеграции в рамках постсоветского пространства. Все это спровоцировало обострение разногласий с Россией. Прозападную политику Киева поддерживает только половина населения страны. Остальные выступают за интеграцию с нашей страной.

Начавшаяся в 2004 году российско-украинская война, к счастью, пока носит исключительно экономический и политический характер. Вооруженный конфликт между Москвой и Киевом, когда одна из сторон, используя всю свою военную мощь, решит вторгнуться на территорию политического оппонента — маловероятен. А вот риск того, что вступление Украины в НАТО может спровоцировать гражданскую войну на ее территории или попытку Крыма сначала обрести суверенитет, а потом войти в состав Российской Федерации, трансформирует войну между Москвой и Киевом из «холодной» в «горячую». Виновата в этом будет исключительно группа украинских политических лидеров, которая таким способом будет пытаться удержаться у власти. Свои деяния политики будут объяснять необходимостью защитить независимость и территориальную целостность Украины, а еще борьбой с главным врагом Киева — Москвой. А главным другом Украины, в очередной раз, традиционно объявят западные страны.

Такое уже не раз происходило в истории многострадальной и расчлененной на части Украины. Об этом сейчас не принято говорить, но только в 1939 году, благодаря Иосифу Сталину, Украина стала единым этническим государством и получила современные границы (произошло объединение Западных регионов с Центральными и Восточными).

В 1946 году прекратила свое существование Подкарпатская автономия в составе Чехословакии, превратившись в Закарпатскую область Советской Украины. Через несколько лет другой советский лидер Никита Хрущев присоединил к УССР полуостров Крым.

Когда в 1990 году Украина со второй попытки (первая была предпринята в 1918 году, когда украинские националисты объявили об объединении Украинской Народной Республики и Западно-Украинской Народной Республики — оба государства погибли в горниле Гражданской войны) обрела независимость, то произошло это с согласия Москвы. И об этом тоже сейчас не любят вспоминать прозападно настроенные украинские политики.

Причина проста и легко объяснима. Если Москва так лояльно относится к Киеву, то зачем нужно всеми силами провоцировать конфликт между Россией и Украиной? Так хочет Запад, а его мнение для части украинской политэлиты важнее, чем мнение простых украинцев. Ведь именно поддержка Запада позволяет им удерживаться у власти.

У украинской политэлиты, как раньше — в начале девяностых годов прошлого века, так и сейчас, было три варианта поведения.

Первый вариант — продолжать дружить с Москвой или, по крайней мере, демонстрировать высокий уровень лояльности к бывшему «старшему брату». Этой линии Киев придерживался до начала XXI века. Такая стратегия Киева не устраивает Запад: сближение Украины и России означает усиление влияния Москвы в Европе, получение ею новых рынков сбыта и т. п. Другая причина — Россия получает «буферную» зону между собственными границами и государствами — членами НАТО. Третья причина — Украина для Запада лишь источник дешевых ресурсов и огромный рынок сбыта. Так что терять Украину западным державам очень не хочется, и они сделают все, чтобы этого не случилось и не начался процесс воссоздания Советского Союза.

Второй вариант — демонстрировать, насколько возможно, внешнеполитический нейтралитет и проводить свою политику. Так поступили многие бывшие среднеазиатские республики. Они и с Западом намерены поддерживать хорошие отношения, но и с Москвой стараются не ссориться. Для реализации этого варианта поведения необходимо, чтобы на Украине к власти пришел авторитарный лидер, который сумел бы как минимум подавить политическую активность населения страны.

Третий вариант — сразу же объявить о разрыве с Россией и сближении с Западом. Классический пример — страны Балтии. Хотя ничего другого, что бы ни говорили отдельные политологи, от них можно было не ждать. Почему — это тема для отдельной книги. Звучит цинично, но страны Балтии всегда были больше европейскими, чем российскими. Это у граждан этих стран в менталитете. Все знают, что большинство советских фильмов о жизни на «загнивающем Западе» снимали в чистенькой и педантичной Прибалтике, ну а местные актеры прекрасно играли иностранцев. Может быть, прозападно настроенные украинские политики так бы и поступили, но вот в чем проблема — половина населения Украины выступает за сближение с Россией.

Вспомним, на чем в большинстве советских республик к власти пришли первые независимые (от Москвы) политики — значительное место в их политических программах занимал раздел, связанный с национальной историей региона и необходимостью обретения суверенитета. Не будем подробно останавливаться на этом вопросе, отметим лишь, что Украина не стала исключением.

Большинство попыток местных националистов написать подлинную историю борьбы Украины за независимость закончилось конфузом. И через какое-то время от этой идеи пришлось отказаться.

Почти все политические деятели, ставшие символом борьбы за независимость Украины, начиная с Богдана Хмельницкого и заканчивая Степаном Бандерой, очень странно, если не предательски, вели себя по отношению к украинскому народу. Тот же Богдан Хмельницкий, спровоцировав крестьянско-казацкую войну против Речи Посполитой, на самом деле добивался не отделения территорий, населенных православными казаками и крестьянами от Польши, как это утверждает официальная советская история и современные украинские националисты, а лишь ради получения казачьей элитой тех же прав, что и у польских дворян. При этом союз Богдана Хмельницкого с Москвой был вынужденным — это был единственный способ удержаться у власти.

Возьмем пример из истории начала прошлого века. В годы Гражданской войны на части территории современной Украины существовала Украинская Народная Республика. Ради того, чтобы удержаться у власти, все ее лидеры, по очереди, прибегали к помощи иностранных держав — противников Советской России. За это они платили — кто правом бесплатного вывоза продовольствия, а кто отдавал целые регионы.

Историю борьбы за независимость Украины западно-украинских националистов, которых в отечественных СМИ именуют «бандеровцами», лучше вообще не трогать. Кроме активного сотрудничества с Третьим рейхом и массового истребления мирных украинцев (а также евреев, поляков, русских и представителей других национальностей) в ней почти ничего нет. Разумеется, если мы хотим услышать подлинную, а не мифологизированную версию. Разумеется, следуя традиции, своим главным противником они считали советскую власть.

Все националисты выступали инициаторами российско-украинских войн. И тем самым предавали интересы украинского народа, который считал российский братским. И это не громкие слова, а констатация факта. Процесс зарождения украинского национализма — идеи о том, что украинцы — это отдельный этнос, начался только в XIX веке, и в этом процессе участвовало очень ограниченное число людей. Поясним, что под термином «этнос» мы подразумеваем исторически образовавшуюся группу людей, объединенную общим происхождением, религией, языковыми и культурными признаками. Для своего устойчивого существования крупный этнос стремится создать свое независимое государство или автономию в составе другого государства.

История России и Украины начинается одинаково с возникновения в VIII–IX веках Киевского государства. С возникновением Владимиро-Суздальского княжества и распадом Киевского государства на Черниговское, Переяславское, Тьмутараканское, Турово-Пинское, Волынское и Галицкое княжества в XII веке истории России и Украины расходятся и начинают писаться уже каждая по-своему. При этом во главе каждого из вышеперечисленных княжеств эпохи «феодальной раздробленности» находились правители из одного княжеского дома — Рюриковичей, а не различных по национальному происхождению династий, как это было в Европе.

В западной части бывшей Киевской Руси в результате многолетних междоусобных войн сформировалось Галицко-Волынское княжество, которое просуществовало с 1199 по 1349 год и было завоевано поляками. Это государство было одним из самых больших княжеств периода феодальной раздробленности Руси. В его состав входили Галицкие, Перемышльские, Звенигородские, Теребовлянские, Волынские, Луцкие, Белзские и Холмские земли, а также территории современного Подолья и Бессарабии.

Княжество проводило активную внешнюю политику в Восточной и Центральной Европе. Его главными врагами были Польское королевство, Венгерское королевство и половцы, а с середины XIII века — также Золотая Орда и Великое княжество Литовское. Для защиты от агрессивных соседей Галицко-Волынское княжество неоднократно подписывало соглашения с католическим Римом и Тевтонским орденом.

По мнению большинства современных историков, Галицко-Волынское княжество пришло в упадок из-за отсутствия крепкой централизованной княжеской власти и слишком сильных позиций боярской аристократии в политике. В 1340 году, в связи со смертью последнего полноправного правителя княжества, начался длительный конфликт между соседними государствами за галицко-волынское наследие. В 1349 году Галицко-Волынское княжество было завоевано Польшей и потеряло территориальное единство. В 1392 году его территорию разделили между собой Польша и Литва.

В XIII–XIV веках на севере, на Балтике, начинается объединение литовских племен и возникает новое государство — Великое княжество Литовское, которое, воспользовавшись внутренней раздробленностью княжеств, ранее входивших в Киевскую Русь, из-за постоянных набегов татар и междоусобных войн, увеличивает свои владения за счет северных и центральных украинских земель.

При литовском князе Ольгерде в состав литовского государства вошли Чернигов с Северской землей, а в 1362 году — Киев. В итоге, в XIV веке территория Литвы на 90 % состояла из украинских и белорусских земель. Понятно, что когда большая часть населения страны — украинцы и белорусы, а политическая карта Литвы, как и большинства европейских государств той эпохи, напоминала лоскутное одеяло, состоящее из множества удельных князей и феодалов, то украинцы не испытывали особого гнета со стороны Литвы. По утверждению современных киевских историков, украинцы «имели с литовцами равные права, князья входили в состав великокняжеского совета, занимали высокие посты в войске и администрации. Украинский язык был государственным языком, украинское образование, культура, право господствовали в Литовском государстве. Православная церковь была господствующей».

Справедливости ради отметим, что все же это было Великое княжество Литовское, а не Украина как суверенное государство. Да и такое относительно комфортное существование украинцев продлилось недолго. Пока не произошло усиление центральной власти.

В 1569 году на сейме в Люблине был оформлен союз Польши и Литвы, и в качестве союзного договора была подписана Люблинская уния, согласно которой создавалось объединенное государство — Речь Посполитая. Договор предусматривал передачу Польше большей части украинских земель, а именно: Подляшье, Волынь, Подолье, Брациславщина, Киевщина.

В составе Польского государства украинцы были подвергнуты различным притеснениям со стороны польской шляхты, как политическим, так и экономическим. Украинцы утратили свое право на землю, и их земля постепенно переходила во владения польской политической и военной элиты. Была введена панщина — все украинские крестьяне должны были работать бесплатно несколько дней в неделю на помещика-пана. Также существовал целый ряд других повинностей, которые очень сильно осложняли жизнь простых крестьян: например, украинцы были лишены права переходить от одного владельца к другому. Разумеется, права у украинских крестьян были минимальные, если не сказать больше — они отсутствовали.

Изменилась и административная система. На месте старых украинских княжеских «вотчин» появляются польские воеводства. Территория, на которых проживало православное население, южнее реки Припять, было разделено между Черниговским, Киевским, Брацлавским, Подольским, Волынским, Русским и Белзским воеводствами. Так, в 1456 году было ликвидировано Волынское княжество, а в 1470 году — Киевское.

В жизни украинских городов тоже происходят кардинальные изменения. Теперь она протекала на основе Магдебургского права. Оно сформировалось в XIII веке в немецком городе Магдебург как феодальное городское право. Фактически оно регулировало все вопросы экономической деятельности городских ремесленников, имущественные права горожан и общественно-политическую жизнь города. В частности, в нем были детально расписаны все правовые аспекты организации ремесленного производства, торговли, порядок избрания и деятельности городского самоуправления, цеховых объединений ремесленников и купечества.

В Великом княжестве Литовском Магдебургское право получили современные украинские города: Луцк (1432 год), Киев (1494–1497 годы), Станислав (1662 год) и др. Фактически эти населенные пункты стали самостоятельными центрами ремесленного производства и торговли, что было свойственно Европе, а не России того времени.

Можно сказать, что введение в украинских городах Магдебургского права — еще один шаг на пути европеизации Украины.

В 1596 году произошло объединение католической и православной церквей на территории Речи Посполитой, оно получило название Брестская уния. Началось вытеснение православия католичеством. Это важный момент, так как в Средневековье религия играла важную роль в жизни европейских государств и оказывала сильное влияние на проводимую светской властью внешнюю и внутреннюю политику.

Уния была принята на церковном соборе в Бресте. Согласно Брестской унии, православная церковь Украины и Белоруссии признавала своим главой Римского Папу, но сохраняла богослужение на славянском языке и обряды православной церкви. Заключение Брестской унии вызвало протесты крестьян, казаков, мещан, части православной шляхты, низшего духовенства, а первоначально и некоторых крупных украинских феодалов. Хотя их мнение не интересовало церковную и политическую элиту.

Целью Брестской унии являлось обеспечение на территории Речи Посполитой для высшего православного духовенства положения, равного положению католического духовенства, а также ослабление притязаний московских князей на земли Белоруссии и Украины.

Заключение Брестской унии привело впоследствии к созданию Украинской греко-католической церкви. Последователи унии, лица, придерживавшиеся греко-католического (униатского) исповедания, именовались «униатами», которое при употреблении иерархами Русской и Украинской православных церквей всегда несло в себе негативные коннотации.

Сейчас в западных регионах Украины традиционная религия — униатство, а в восточных регионах — православие. В этом нет ничего удивительного, если до начала сороковых годов прошлого века западные регионы входили в состав католических государств: Речи Посполитой, Австро-Венгрии и Польши. А восточные регионы — православной России. Понятно, что такое территориальное разделение современной Украины по религиозному принципу не способствует объединению населения страны.

Не станем рассказывать о казацко-крестьянской войне под предводительством Богдана Хмельницкого на землях Речи Посполитой и о том, почему вместо того, чтобы в 1649 году создать украинское государство на всей территории, где большинство жителей — православные, он ограничился лишь Киевским, Черниговским и Брацлавским воеводствами. Отметим лишь, что в указанной зоне он создал политическую автономию в составе Речи Посполитой: ограничивалась власть польской знати — административные посты здесь могли занимать лишь представители православной шляхты, казацкие старшины и мещанство, обеспечивалось уважение православия со стороны Варшавы. Однако и эти привилегии для земель, где большинство жителей православные, через два года (в 1651 году) были значительно сокращены и распространялись только на одно Киевское воеводство.

Не будем рассматривать дальнейшее многолетнее противостояние Москвы и Варшавы, отметим лишь, что в 1667 году, согласно Андрусовскому перемирию между Россией и Речью Посполитой, к Москве переходила лишь часть бывшего Киевского воеводства на левом берегу Днепра и небольшой участок земли вокруг Киева на Правобережье.

К концу XVII века территория современной Украины оказалась разделенной на две части: российская с «малороссийским населением» (Слобожанщина, Гетманщина и Запорожье) и Речь Посполитая (Правобережье и Западные земли — Волынь и Галиция (Белзское и Русское воеводства). Кратко расскажем о каждой из названных территорий.

Слобожанщина (Слободская Украина) занимала территорию современной Харьковской, Сумской, север Донецкой и Луганской областей Украины, а также юго-восточную часть Воронежской, юг Курской и большую часть Белгородской областей Российской Федерации.

Слобожанщина начала активно заселяться только в XV веке выходцами с Левобережной и Правобережной Украины, которые сбегали от польского гнета. Тогда данная территория находилась, говоря современным языком, под юрисдикцией России.

С 1650 по 1765 год Слобожанщина имела самоуправление и была организована в соответствии с казацкими военными традициями, т. е. имела полково-сотенное устройство. Слободская Украина была разделена на пять полков — Острогожский (иначе — Рыбинский), Харьковский, Сумской, Ахтырский и Изюмский.

Полк одновременно был и военной, и территориальной единицей. Вся военная, административная и судебная власть на территории полка принадлежала полковнику. Он имел при себе символы власти полка: печать, литавры, полковую хоругвь. В военную и гражданскую администрацию входили: обозный, судья, есаул, хорунжий и два писаря.

В XVIII веке начался процесс ограничения Москвой автономии Слобожанщины, который закончился в 1765 году, когда была создана Слободско-украинская губерния с административным центром в Харькове, в состав которой вошли Изюмская, Ахтырская, Острогожская, Харьковская и Сумская провинции. В 1780 году Слободско-украинская губерния была ликвидирована и, за исключением Острогожского уезда, вошла в состав Харьковской губернии. В 1796 году вместо Харьковской губернии вновь создана Слободско-украинская губерния, к которой присоединили также Купянский уезд Воронежской губернии.

В начале XIX века Слобожанщина стала центром украинского национально-культурного возрождения. И вот что интересно, произошло это на территории Российской империи, а не Польши. Хотя об этом современные украинские националисты не вспоминают.

В 1805 году в Харькове основан первый на украинских землях в составе Российской империи университет. За первые 50 лет своего существования высшее образование в университете получили 2800 человек. С 1816 по 1819 год в Харькове издавался первый в Украине массовый популярный журнал «Украинский вестник» (основанный Евграфом Филомафитским), который положил начало практике печатания научных материалов на украинском языке. В 1834 году в Харькове изданы «Малорусские рассказы» Григория Квитки-Основьяненко, которого называли «отцом украинской прозы».

Не будем рассказывать о дальнейших административных преобразованиях Слободско-украинской губернии. Отметим лишь, что в двадцатые годы прошлого века отдельные украинские политики просили часть земель, где компактно проживали украинцы, передать в состав УССР. Эти просьбы Москва вежливо проигнорировала. В конце тридцатых годов прошлого века большинство сторонников пересмотра административных границ двух союзных республик были репрессированы, и никто больше не выступал с такими идеями. Исключением стала лишь история с Крымом, но данная тема выходит за рамки нашей книги.

Гетманщина (Малороссия) — как автономная администрация на политической карте присутствовала с 1649 по 1764 год и занимала территорию на левом берегу Днепра и город Киев. В состав России она вошла в результате кризиса Речи Посполитой и казацко-крестьянской войны под предводительством Богдана Хмельницкого.

Государственный строй Гетманщины совмещал в себе черты как республиканского, так и авторитарного строя. Высшую власть представляли три органа — Генеральный военный совет, гетман и Совет генеральной старшины. Несмотря на то, что высшим органом власти в Гетманщине был Генеральный военный совет, но гетман и генеральная старшина, как правило, умело манипулировали этим советом и значение последнего постепенно уменьшалось. Другим органом власти был Совет генеральной старшины. Принцип выборности был свойствен всем формам центральной и местной администрации.

Гетманщина имела свой бюджет, свою финансовую систему и денежное обращение. Существовала система налогов. Одним из наибольших источников поступлений были налоги на мельницы. Их собирали специальные «дозорцы». Существовали откупы на водку, деготь и табак. Значительный сбор поступал в «Скарбницу» от пасек. Взимались проездные, транзитные и внутренние таможенные сборы. В Гетманщине существовала система прямого налогообложения населения.

В середине XVIII века начался процесс ликвидации автономии Гетманщины, который закончился в 1783 году, когда вместо казацких было создано 10 кавалерийских регулярных полков.

Запорожье — территория в низовье Днепра, южнее Гетманщины, между ней и Крымским ханством, заселенная запорожскими казаками. Согласно изданному в 1910 году в Санкт-Петербурге «Полному географическому описанию нашего отечества, Новороссии и Крыма»:

«…Казаки к середине XVI века присвоили себе обширную область в пределах от реки Орели и города Чигирина до татарских кочевьев с севера на юг и с запада на восток — от притока Буга Синюхи до реки Волчья и даже дальше, почти до Азовского моря. Вся эта область была поделена на паланки и застроена сторожевыми засадами от татарских наездов».

В конце XVII века казаки целиком перешли под контроль Москвы. Несмотря на то, что левобережные гетманы считали Запорожскую Сечь зависимой территорией, вплоть до ликвидации запорожские атаманы старались проводить самостоятельную политику, враждебную не только гетманам, но и Варшаве и Москве. В конце XVIII века Запорожье, как автономное образование, прекратило свое существование.

Посмотрим, что происходило на территории Речи Посполитой. Начнем с Правобережья (Киевское и Брацлавское воеводства) и не будем углубляться в описание многочисленных войн с участием польских, русско-гетманских войск, татаро-турецких походов, а также восстаний, происходивших на этой территории, отметим лишь, что несколько раз эти земли почти полностью лишались своего населения.

Кратко расскажем историю присоединения этой территории к России. По Андрусовскому перемирию 1667 года Правобережная Украина была подчинена Польше, когда родился и сам термин «Правобережная Украина».

Бучачский мир 1672 года разделил Правобережную Украину на три части: Подолией (область по Бугу и Левобережью Днестра) овладела Турция; Брацлавщина (часть нынешней Винницкой и части Хмельницкой области) и Южная Киевщина попали под власть правобережного казацкого гетмана вассала Турции Петра Дорошенко; остальная территория Правобережной Украины принадлежала Польше.

В 1683-м турецкое господство на Правобережной Украине было ликвидировано. В результате войны против Турции Польша по условиям Карловицкого конгресса 1698–1699 годов восстановила свое господство над частью Правобережной Украины, где насаждался тяжкий национальный, религиозный и социальный гнет.

В 1793 году в результате Второго раздела Польши Правобережная Украина воссоединилась с Левобережной Украиной и вошла в состав Российской империи.

Отметим, что сейчас термин «Правобережная Украина», «Правобережье» обозначает территорию, охватывающую современную Киевскую, Черкасскую, Кировоградскую, Житомирскую, Винницкую, Хмельницкую, Ровенскую и Волынскую области Украины.

Еще были и Западные земли — территория к западу от Правобережья — Волынь и Галиция (Белзское и Русское воеводства). На протяжении XVIII века здесь шел стремительный процесс полонизации населения и вытеснение православия униатством.

В 1772 году в результате Первого раздела Речи Посполитой Волынь и Галиция вошли в состав владений Габсбургов (впоследствии — Австро-Венгрия) под полным именем Королевство Галиции и Лодомерии с великим герцогством Краков и герцогствами Аушвиц и Цатор со столицей в Лемберге (Львове).

Не будем рассказывать о ходе боевых действий во время Первой мировой войны и о том, что к осени 1914 года в ходе битвы за Львов русскими войсками была занята практически вся восточная часть Галиции, образовано Галицкое генерал-губернаторство (с центром во Львове), которое управляло краем до лета 1915 года, когда край был оставлен в результате германского наступления.

1 ноября 1918 года на территории Восточной Галиции и Буковины местные украинские националисты создали Западно-Украинскую Народную Республику (ЗУНР). Просуществовала она недолго. К концу ноября 1918 года вся Восточная Галиция была захвачена поляками, а Буковина — оккупирована Румынией. Правительство ЗУНР, которое уже ничего не контролировало, было вынуждено бежать в столицу Украинской Народной Республики (УНР) — Киев, где подписало так называемый Акт злуки, который провозгласил объединение с Украинской Народной Республикой.

За этим последовали Советско-польская война 1919–1921 годов, в ходе которой на короткое время (с 15 июля по 23 сентября 1920 года) была провозглашена Галицийская Социалистическая Советская Республика в составе РСФСР.

По Рижскому договору 1921 года Западная Украина, в том числе Галиция, вошла в состав Польши. Политика полонизации, проводимая польским государством, вызвала резкий подъем украинского национально-освободительного движения между двумя мировыми войнами.

В сентябре 1939 года, после нападения Германии на Польшу, ознаменовавшего начало Второй мировой войны, на территорию Западной Украины были введены советские войска. Восточная Галиция и Западная Волынь были присоединены к СССР и вошли в состав Украинской ССР.

Вот такая «интересная» история украинских земель. Сначала в составе Речи Посполитой, затем в Российской империи или в Австро-Венгрии. Понятно, что если Украина на протяжении нескольких веков была разделена между несколькими государствами, то и привычного для нас у нее имени не было.

Нахождение украинских земель в различных государствах отразилось на языке. Существует три основных группы диалектов украинского языка:

— северо-западные (полесские), испытали сильное влияние белорусского языка;

— юго-западные (галицкие, закарпатские, буковинские), испытали влияние польского и словацкого ЯЗЫКОВ;

— юго-восточные (приднепровские), испытали сильное влияние русского языка.

На формирование каждой из групп диалектов оказал влияние официальный государственный язык, существовавший в том или ином регионе. Выше мы писали о том, что до 1917 года Украина была «разделена», сначала между тремя позднесредневековыми империями — Речью Посполитой, Россией и Османской Турцией, а затем между двумя «модерными» империями — Российской и Австро-Венгерской.[1] Понятно, что это повлияло на развитие украинского языка.

Влияние не ограничилось заимствованием отдельных слов из других языков. В силу проводимой в империях внутренней политики, украинский язык оказался на уровне второсортного. Так, в XVIII–XIX веках существовали и конкурировали несколько систем украинского правописания (до 50 разной степени распространенности, включая и чисто индивидуальные) с разным составом алфавита и основанные на разных принципах. Представить себе, чтобы в Российской империи наблюдался аналогичный феномен? Разумеется, современный русский алфавит и правила правописания отличаются от тех, что существовали, например, в XVII веке, но это результат реформ, проводимых государством, а не «конкурентной борьбы» между различными системами алфавита и естественного отбора. Так, в результате реформ русского языка 1917–1918 годов были исключены все буквы, дублировавшие друг друга: «ять», «фита» «и десятеричное». Буква «ъ» (ер) была сохранена только как разделительный знак и для обозначения мягкости предшествующего согласного. Если возьмем польский язык, то уже в XVI веке на нем писали и издавали книги. Понятно, что его нормы правописания и алфавит были унифицированы.

Кратко расскажем теперь историю украинского языка. В XI–XII веках, в период установления феодальных отношений и зарождения украинской народности, как и народностей русской и белорусской, в основу письменного языка Киевской Руси лег старославянский язык. Его связывают с именами Кирилла и Мефодия, которые взялись переводить литургические тексты и некоторые части Библии (Евангелие, Псалтирь, паремии) на язык славян. Диалектной основой старославянского языка стал один из говоров македонских славян болгарской группы — солунский диалект. В те времена различия между славянскими языками были еще невелики, поэтому старославянский язык мог претендовать на роль общеславянского литературного языка.

С XIV века, с присоединением Украины к Литве и с ростом элементов политической централизации, начинает развиваться особый тип письменного языка (так называемое койне) в разных официальных документах, юридических памятниках, — стиль, хотя и представляющий собою ту же церковно-славянскую основу, но изменившуюся под влиянием украинских и белорусских говоров.

С развитием экономических связей между отдельными частями Украины и начавшимся на этой почве процессом создания национальных отношений наступает новый этап в продвижении в литературу народных говоров. Правда, идея перевода книг церковных на народный язык далеко не всеми признавалась, и выдвигалась мысль о том, что народным языком можно писать только толкования к церковной литературе.

После присоединения в 1349 году Галиции («Русского королевства») к Польше и образования в 1569 году Речи Посполитой формирование украинского языка происходит под значительным влиянием польского.

С конца XVI века появляются различные варианты грамматики украинского языка. Их авторы старались учитывать грамматику западно-русского письменного языка — канцелярский язык Великого княжества Литовского. Последний был официальным государственным языком этого государства и Речи Посполитой до 1693 года. Представлял собой смешанный книжный язык: развился из местного варианта древнерусского языка, с постепенным проникновением местных черт (как украинских, так и белорусских), с сильным влиянием польского и меньшим (по сравнению со старорусским) церковно-славянского. В отличие от разговорных украинского и белорусского языков, долгое время был единым для всех западнорусских земель, так что для некоторых текстов нельзя сказать, в какой области они написаны.

После объединения Великого княжества Литовского и Речи Посполитой западно-русский письменный язык утратил свое значение в качестве официального канцелярского и был заменен польским.

Западно-русский письменный язык использовался на территории Украины и Белоруссии до XVIII века в качестве языка официальных документов; в частности, на нем написана личная корреспонденция многих украинских гетманов, в том числе Ивана Мазепы. В богослужениях и в церковной литературе использовался церковно-славянский язык.

На рубеже между XVIII и XIX веками западнорусский письменный язык начал уступать место новому литературному языку, развивающемуся на народной языковой основе.

В первой половине XIX века сформировался современный литературный украинский язык. Творцом его считается великий украинский поэт Тарас Шевченко. Значение его творчества для развития языка огромно еще и потому, что он не замыкался в рамках исключительно разговорного языка, обогащая литературный украинский язык интернациональными словами, необходимыми заимствованиями из других языков, в первую очередь — из русского языка.

В XIX — начале XX века употребление украинского языка, помимо разговорной сферы, ограничивалось почти исключительно художественной литературой. Одна из причин — проводимая Российской империей политика. В качестве примера можно вспомнить о «Валуевском циркуляре» 1863 года. Министр внутренних дел Российской империи Петр Валуев подписал секретный «Циркуляр министра внутренних дел П. А. Валуева Киевскому, Московскому и Петербургскому цензурным комитетам от 18 июля 1863 года», согласно которому:

«Давно уже идут споры в нашей печати о возможности существования самостоятельной малороссийской литературы. Поводом к этим спорам служили произведения некоторых писателей, отличавшихся более или менее замечательным талантом или своею оригинальностью. В последнее время вопрос о малороссийской литературе получил иной характер, вследствие обстоятельств чисто политических, не имеющих никакого отношения к интересам собственно литературным. Прежние произведения на малороссийском языке имели в виду лишь образованные классы Южной России, ныне же приверженцы малороссийской народности обратили свои виды на массу непросвещенную, и те из них, которые стремятся к осуществлению своих политических замыслов, принялись, под предлогом распространения грамотности и просвещения, за издание книг для первоначального чтения, букварей, грамматик, географий и т. п. В числе подобных деятелей находилось множество лиц, о преступных действиях которых производилось следственное дело в особой комиссии.

В С.-Петербурге даже собираются пожертвования для издания дешевых книг на южно-русском наречии. Многие из этих книг поступили уже на рассмотрение в С.-Петербургский цензурный комитет. Не малое число таких же книг представляется и в киевский цензурный комитет. Сей последний в особенности затрудняется пропуском упомянутых изданий, имея в виду следующие обстоятельства: обучение во всех без изъятия училищах производится на общерусском языке и употребление в училищах малороссийского языка нигде не допущено; самый вопрос о пользе и возможности употребления в школах этого наречия не только не решен, но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати. Они весьма основательно доказывают, что никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может и что наречие их, употребляемое простонародием, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов, как и для великороссиян, и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссами, и в особенности поляками, так называемый украинский язык. Лиц того кружка, который усиливается доказать противное, большинство самих малороссов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных к России и гибельных для Малороссии.

Явление это тем более прискорбно и заслуживает внимания, что оно совпадает с политическими замыслами поляков, и едва ли не им обязано своим происхождением, судя по рукописям, поступившим в цензуру, и по тому, что большая часть малороссийских сочинений действительно поступает от поляков. Наконец, и киевский генерал-губернатор находит опасным и вредным выпуск в свет рассматриваемого ныне духовною цензурою перевода на малороссийский язык Нового Завета.

Принимая во внимание, с одной стороны, настоящее тревожное положение общества, волнуемого политическими событиями, а с другой стороны, имея в виду, что вопрос об обучении грамотности на местных наречиях не получил еще окончательного разрешения в законодательном порядке, министр внутренних дел признал необходимым, впредь до соглашения с министром народного просвещения, обер-прокурором св. Cинода и шефом жандармов относительно печатания книг на малороссийском языке, сделать по цензурному ведомству распоряжение, чтобы к печати дозволялись только такие произведения на этом языке, которые принадлежат к области изящной литературы; пропуском же книг на малороссийском языке как духовного содержания, так учебных и вообще назначаемых для первоначального чтения народа, приостановиться. О распоряжении этом было повергаемо на Высочайшее Государя Императора воззрение и Его Величеству благоугодно было удостоить оное монаршего одобрения».

В результате был наложен запрет на издание любой литературы (учебной, деловой и религиозной) на украинском языке, кроме художественной и исторической. В XIX веке в Российской империи считалось, что общерусский язык состоит из трех диалектов: великорусского (сейчас русский), малорусского (украинского) и белорусского. И поэтому украинский язык не может претендовать на статус равного русскому.

На этом можно было бы поставить точку в истории развития украинского языка, если бы не подписанный 18 мая 1876 года так называемый Эмский указ российского императора Александра II. Этот документ был подписан царем, когда он отдыхал на германском курорте в Бад-Эмсе. Согласно версии официальной советской и украинской истории, данный документ значительно ограничил использование и преподавание украинского языка на территории Российской империи. Правда, никто из историков не потрудился объяснить, почему вдруг потребовалась такая спешка и данный документ император не мог подписать после своего возвращения в Санкт-Петербург. Еще больше вопросов возникает, когда мы процитируем официальное название «Эмского указа»: «Выводы Особого Совещания для пресечения украинофильской пропаганды с поправками Александра II». Также следует добавить, что монарх оставил свой автограф на этом документе после внимательного ознакомления с меморандумом, который направил царю помощник попечителя Киевского учебного округа М. Юзефович. В своем послании чиновник обвинил украинских просветителей в том, что они хотят «вольной Украины в форме республики, с гетманом во главе». Говоря современным языком, выступают за выход украинских земель из состава Российской империи. Ниже мы расскажем о том, как специфично трактовали гетманы понятие «независимость». А историю Государства Российского Александр II знал прекрасно и помнил о коварстве гетманов и о том, как они трактовали независимость Украины.

Обвинение в желании отделиться от Российской империи серьезно и непосредственно связано с темой нашей книги. Так исторически сложилось, что Украина, получив независимость (что поделаешь, такой менталитет у части местных политиков), сразу же стремится интегрироваться в качестве сырьевого придатка и младшего брата с Западом. Так произошло в 1918 году, так происходит и после 1991 года. А виновником всех своих проблем, под одобрение Запада, сразу же объявляют Россию. Беда еще и в том, что «прозападные» политики «страшно далеки» от примерно половины населения Украины. Если быть совсем точными — ее восточных регионов. Да и западные регионы, сначала выступающие за евроинтеграцию, через какое-то время начинают резко отрицательно относиться к проводимой «прозападной» политэлитой внешней и внутренней политики. Понимают, что Запад интересует Украина лишь в качестве источника дешевых ресурсов и «пушечного мяса» в войне против России.

Вернемся к теме «Эмского указа» и процитируем этот документ:

«В видах пресечения опасной, в государственном отношении, деятельности украинофилов, полагалось бы соответственным принять впредь до усмотрения, следующие меры:

а) ПО МИНИСТЕРСТВУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ.

Не допускать ввоза в пределы Империи, без особого на то разрешения Главного Управления по делам печати, каких бы то ни было книг, издаваемых за границею на малорусском наречии.

Воспретить в Империи печатание, на том же наречии каких бы то ни было оригинальных произведений или переводов, за исключением исторических памятников, но с тем, чтобы и эти последние, если принадлежат к устной народной словесности (каковы песни, сказки, пословицы), издаваемы были без отступления от общерусской орфографии (т. е. не печатались так называемой кулишовкою).

Примечание I. Мера эта была бы не более, как расширение Высочайшего повеления от 8 июля 1863 года, коим разрешено было допускать к печати на малорусском наречии только произведения, принадлежащие к области изящной литературы, пропуски же книг на том же наречии, как духовного содержания, так учебных и вообще назначаемых для первоначального чтения, поведено было приостановить.

Примечание II. Сохраняя силу означенного выше Высочайшего повеления, можно было бы разрешить к печатанию на малорусском наречии, кроме исторических памятников, и произведений изящной словесности, но с тем, чтобы соблюдалась в них общерусская орфография, и чтобы разрешение давалось не иначе, как по рассмотрении рукописей Главным управлением по делам печати.

Воспретить равномерно всякие на том же наречии сценические представления, тексты к нотам и публичные чтения (как имеющие в настоящее время характер украинофильских манифестаций).

Поддержать издающуюся в Галичине, в направлении враждебном украинофильскому газету «Слово», назначив ей хотя бы небольшую, но постоянную субсидию [С краю дописано: «1000 р. из сумм III жанд. в текст заключения не вводить, а только иметь в соображении»], без которой она не может продолжать существование и должна будет прекратиться (украинофильский орган в Галиции, газета «Правда», враждебная вообще русским интересам, издается при значительном пособии от поляков).

Запретить газету «Киевский Телеграф» [С краю дописано: «В соображении вредное влияние газеты»] на том основании, что номинальный ее редактор Снежко-Блоцкий слеп на оба глаза и не может принимать никакого участия в редакции, которой заведуют постоянно и произвольно лица, приглашаемые к тому издательницею Гогоцкою из кружка людей, принадлежащих к самому неблагонамеренному направлению.

б) ПО МИНИСТЕРСТВУ НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ

Усилить надзор со стороны местного учебного начальства, чтобы не допускать в первоначальных училищах преподавания каких бы то ни было предметов на малорусском наречии.

Очистить библиотеки всех низких и средних училищ в малороссийских губерниях от книг и книжек, воспрещаемых 2-м параграфом настоящего проекта.

Обратить серьезное внимание на личный состав преподавателей в учебных округах Харьковском, Киевском и Одесском, потребовав от попечителей сих округов именного списка преподавателей с отметкою о благонадежности каждого по отношению к украинофильским тенденциям и отмеченных неблагонадежными или сомнительными, перевести в великорусские губернии, заменив уроженцами этих последних.

На будущее время выбор лиц на преподавательские места в означенных округах возложить, по отношению к благонадежности сих лиц, на строгую ответственность представляющих о их назначении, с тем, чтобы ответственность, о которой говорится, существовала не только на бумаге, но и на деле.

Примечание I. Существуют два Высочайшие повеления покойного Государя Николая Павловича, не отмененные Верховной Властью, а потому сохраняющие и в настоящее время силу закона, которыми возлагалось на строжайшую ответственность Попечителей Округов и вообще учебного начальства, не терпеть в учебных заведениях лиц с неблагонадежным образом мыслей, не только между преподавателями, но и между учащимися. Полезно было бы напомнить о них.

Примечание II. Признавалось бы полезным принять за общее правило, чтобы в учебные заведения округов: Харьковского, Киевского и Одесского назначить преподавателей преимущественно великорусов, а малоруссов распределить по учебным заведениям С.-Петербургского, Казанского и Оренбургского округов.

Закрыть на неопределенный срок Киевский Отдел Императорского Географического Общества (подобно тому, как в 1860-х годах закрыт в этом последнем Политико-экономический Комитет, возникший в среде Статистического Отделения), и допустить затем открытие его вновь, с предоставлением местному Генерал-Губернатору права ходатайствовать о его открытии, но с устранением навсегда тех лиц, которые сколько-нибудь сомнительны в своем чисто-русском направлении [С краю дописано: «Предоставить МВД войти в надеж, сношения с кем следует относительно изыскания мер к дал. направлению этого дела»].

в) ПО ОТДЕЛЕНИЮ СОБСТВЕННОЙ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА КАНЦЕЛЯРИИ

11. Немедленно выслать из края Драгоманова и Чубинского, как неисправимых и положительно опасных в крае агитаторов [С краю дописано: «Выслать из края с запрещением въезда в Южн. Губ. и столицы, под секретное наблюдение]».

И снова неприятная «новость» для прозападно настроенных политиков, активно кричащих о том, что в Советском Союзе украинская культура находилась под запретом. Именно при советской власти на Украине было официально разрешено преподавание на украинском языке.

Интересная получается картина. Как этническое государство Украина появилась лишь в начале прошлого века. До этого времени сначала была Киевская Русь, затем православное население Великого княжества Литвы и Речи Посполитой, которое постепенно переместилось, где вместе с землями, а где и без них, в Российскую империю. Кто-то укажет на Запорожье, Слободщину и другие казачьи государства, но это были не украинские, русские, татарские или какие-то еще государства или автономии, а воинские поселения, где национальность не играла существенной роли. Главное — воинские и административные таланты.

О возникновении письменного украинского языка мы тоже подробно рассказали. Правда, странно, но до середины XIX века у украинцев не было своей письменности. А как тогда велось официальное делопроизводство? Очень просто — на официальном языке той страны, в состав которой входили украинские земли. Да и литературный язык тоже появился в XIX веке.

А теперь кратко расскажем о рождении современного украинского национализма, а вернее, о тех, кого современные националисты считают своими предшественниками и настоящими героями борьбы за независимость Украины.

На рубеже XIX–XX веков украинское национальное движение имело либерально-демократический характер. Радикализм появился в нем после окончания Первой мировой войны, распада империй и серии революций. Украинцы оказались одной из немногих наций, оставшихся без собственного государства. Фактически страна была поделена между Советским Союзом (восточная и центральная часть страны), Польшей (западно-украинские земли) и Чехословакией (Закарпатская Украина).

В августе 1920 года один из сподвижников Симона Петлюры Евген Коновалец объявил о создании Украинской военной организации — УВО. Она должна была продолжить борьбу за независимость Украины. Ядро УВО образовала группа выходцев из Галичины. Эти люди в течение шести лет сражались против русских, польских и советских войск. Штаб-квартира УВО располагалась в Берлине.

Сам Евген Коновалец начал вооруженную борьбу еще в 1914 году в австро-венгерской армии в чине прапорщика. В 1915 году попал в российский плен. В лагере для военнопленных он познакомился с Андреем Мельником. В Гражданскую войну на Украине он командовал одним из самых боеспособных подразделений украинской армии.

Основные направления деятельности УВО стали: индивидуальный террор против представителей польской администрации, саботаж, разведывательно-подрывная работа в интересах будущей национально-освободительной революции, пропаганда национально-государственного возрождения Украины, соборности ее земель. Также УВО сотрудничала с германской военной разведкой против Польши. В двадцатые-тридцатые годы прошлого века у Польши было два главных противника в Европе — Советский Союз и Германия.

Среди радикально настроенных западно-украинских националистов был юный Степан Бандера. Он родился в 1909 году в семье униатского священника. В тринадцать лет гимназистом-третьеклассником вступил в Союз украинской националистической молодежи. Обычно в эту организацию принимали подростков постарше — учеников седьмых классов. По всей видимости, он ничем не проявил себя и не был разоблачен польскими правоохранительными органами. Между двумя мировыми войнами польские спецслужбы считались одними из самых сильных в Европе.

С национальным движением в Советской Украине (восточная и центральная часть страны) чекисты покончили быстро. Ликвидировали всех лидеров и эмиссаров, присланных из-за границы. Исключение составил лишь агент советских спецслужб Василь Лебедь («Хомяк»), который руководил мифической националистической организацией. Периодически он отправлял за рубеж своих эмиссаров — сотрудников ОГПУ. Среди них был стремительно восходящая звезда советской внешней разведки Павел Судоплатов.

С западно-украинскими землями все было значительно сложнее. Германия и Литва активно поддерживали украинских националистов. Ведь они боролись против их общего врага — Польши. Если финансовая помощь прибалтийской республики сыграла незначительную роль, то Берлин помогал не только деньгами, но оружием и подготовкой кадров. А еще руководители западно-украинских националистов сотрудничали с немецкой военной разведкой сначала Веймарской республики, а потом Третьего рейха.

А вот Англия и Франция после окончания Первой мировой войны признали власть Польши над этой территорией. Украинская община края подчинилась этому решению и оставила без поддержки предшественницу ОУН — Украинскую военную организацию (УВО). В Галичине и на Волыни тогда главное место занимали украинские демократические партии, но отнюдь не ОУН.

Для сравнения, в 1939 году на западно-украинских землях легально действовало девяносто две политических организации. Одно лишь Украинское народно-демократическое объединение охватывало двести восемьдесят тысяч участников. А в ОУН входили не более двадцати тысяч человек. Одна из этих причин — неприятие идеи террора в отношении выступавших за межнациональное примирение польских и украинских деятелей. Националисты своими отчаянными акциями и бесстрашием заслужили высокий авторитет среди молодежи. Когда в 1939 году западно-украинские земли вошли в состав СССР, то все политические организации, даже западно-украинская компартия, были ликвидированы. Выжила лишь ОУН, постоянно находившаяся в подполье.

В 1929 году в Вене прошел учредительный конгресс украинских радикально-националистических организаций и групп. Итогом этого мероприятия стало создание Организации украинских националистов (ОУН) во главе с Евгеном Коновальцем. В созданную организацию вступил Степан Бандера. Имея уже опыт подпольной деятельности, он стал руководить распространением подпольной литературы, которую печатали за пределами Польши.

К началу тридцатых годов прошлого века руководитель ОУН постепенно стал отказываться от идеи террора. Теперь основной задачей активных западно-украинских националистов Евген Коновалец считал воспитание нового поколения на традициях борьбы за независимость и подготовки населения (в случае благоприятного стечения международных военно-политических обстоятельств) к обретению национальной государственности.

В 1929 году был создан исполнительный орган — Краевая экзекутива ОУН в западно-украинских землях. Радикально настроенная молодежь, входившая в нее, стала основным орудием экстремистских проявлений. Отчаянная борьба подпольщиков вызывала восхищение у сверстников, обреченных быть людьми второго сорта в условиях полонизации края.

Руководителем Краевой экзекутивы Евген Коновалец назначил Богдана Кравцова, членами Краевой экзекутивы стали Зеннон Коссак, Роман Шухевич и Степан Охримович.

В середине 1930 года в западно-украинских землях начался процесс «пацификации» («умиротворения»), проводимый Варшавой. В ответ на нападения на поместья польских помещиков правительственные войска окружали украинские села. Для подавления очагов сопротивления использовались авиация и артиллерия. Закрывались национально-просветительские учреждения.

На кампанию «пацификации» ОУН ответила бессмысленным террором. До 1939 года его жертвами стали 63 человека, 36 из них — украинцы, обвиненные в сотрудничестве с «ляхами». Многие же убитые поляки выступали за примирение с украинцами. Отдельные акции националисты западно-украинских земель не согласовывали с руководством ОУН. Ветеранов движения все больше воспринимали как тормоз «революционной акции» — беспомощных «краснобаев» из уютных европейских кафе.

Польские власти активно боролись с западно-украинскими националистами. Фактически они расчищали путь наверх амбициозному Степану Бандере.

В 1931 году после кратковременного пребывания в тюрьме умер сотник Юлиан Головинский. Его Евген Коновалец послал в Западную Украину, чтобы закончить непростой процесс объединения ОУН и УВО. Краевым проводником ОУН на западно-украинских землях стал Степан Охримович. Он знал Степана Бандеру еще со времени учебы в гимназии. Новый руководитель ввел его в состав Краевой экзекутивы ОУН. Степан Бандера стал руководить всей референтурой пропаганды ОУН в Западной Украине.

Степан Бандера поднял пропагандистское дело ОУН на высокий уровень. Он ввел в практику различные манифестации и шествия, ритуал возведения символических памятников павшим героям, активную пропаганду и бойкот польскому государству. Например, он предложил отказаться от покупки табака и водки — монополией на продажу этих товаров владело государство.

В 1932 году Степан Бандера становится заместителем краевого проводника. На следующий год — руководителем западно-украинских националистов. Конференция провода ОУН в Праге в начале июня того же 1933 года формально утвердила двадцатичетырехлетнего Степана Бандеру в качестве краевого проводника.

Один из ближайших сподвижников Степана Бандеры Николай Лебедь организовал убийство инициатора и разработчика кампании «пацификации» министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Приказ о «ликвидации» крупного польского чиновника поступил из Берлина. Украинские националисты с начала двадцатых годов активно сотрудничали со спецслужбами Германии.

Член ОУН Григорий Мацейко 15 июня 1934 года застрелил министра. Убийце удалось скрыться, затем он эмигрировал из страны. А вот Николай Лебедь и другие руководители Краевой экзекутивы западно-украинских земель были арестованы и приговорены судом к пожизненному заключению. В тюрьме оказался и Степан Бандера. Фактически он оказался на несколько лет отстранен от руководящей работы в ОУН.

Другое убийство, совершенное радикальными националистами, также повлияло на его политическую карьеру. Боевик ОУН Николай Лемик 21 октября 1933 года застрелил заведующего канцелярией советского генконсульства во Львове Андрея Майлова. Председатель ОГПУ Вячеслав Менжинский приказал разработать комплекс мероприятий по нейтрализации ОУН.

Старшее поколение лидеров ОУН, воспитанное на либеральных традициях, не считало террор самоцелью, но, будучи в эмиграции, не очень-то контролировало действия краевого провода в Западной Украине.

Пост руководителя проводника Краевой экзекутивы ОУН в западно-украинских землях с 1934 по 1938 год занимал Лев Ребет. При нем численность ОУН увеличилась в десять раз. Фактически он спас ОУН от разгрома польскими спецслужбами. Снизилось число терактов. Однако полностью избежать их не удалось. Ближайшие сподвижники Ребета продолжали действовать насильственными методами.

Пока Степан Бандера находился в тюрьме, Москва фактически расчистила ему дальнейший путь наверх. Иосиф Сталин санкционировал «ликвидацию» Евген Коновальца. Первую попытку предприняла группа советских разведчиков-нелегалов под руководством Ивана Каминского в 1936 году. Эту попытку сорвала швейцарская полиция, раскрыв готовящееся убийство. Зато чекист Павел Судоплатов сумел выполнить задание партии и правительства. 23 мая 1938 года в центре Роттердама он вручил Евгену Коновальцу «адскую машину», замаскированную под коробку шоколадных конфет с украинским орнаментом на крышке. Фрагменты тела жертвы в результате взрыва были разбросаны на расстояние до двадцати метров.

Новым руководителем ОУН в августе 1939 года был избран Андрей Мельник. В сентябре того же года из польской тюрьмы немцы выпустили Степана Бандеру. Амбициозного политика ждал неприятный сюрприз. Место руководителя ОУН, на которое он так рассчитывал, оказалось занятым. Была и другая причина для недовольства.

Молодые галицкие радикалы Степан Бандера, Ярослав Стецько, Николай Лебедь, Роман Шухевич презрительно относились к «приспособленцам» из эмиграции и делали ставку на революционное насилие.

После убийства Евгена Коновальца они не признали своим вождем Андрея Мельника. В 1939 году произошел раскол национального движения на радикальную молодежь и умеренных представителей старшего поколения.

Именно этого и добивалась Москва, ликвидировав Евген Коновальца. Заставить лидеров западно-украинских националистов начать воевать между собой и убивать друг друга в междоусобной войне. Степан Бандера превзошел самые смелые ожидания Кремля. Он начал физическое уничтожение своих политических попутчиков.

В 1940 году «молодые» устроили бунт. В феврале 1940 года Степан Бандера собрал в Кракове конференцию. На ней он объявил о создании главного революционного трибунала. Этот орган вынес смертные приговоры многим сторонникам Андрея Мельника. Начались кровавые разборки. Их жертвами стали свыше четырехсот «мельниковцев» и двухсот «бандеровцев».

Окончательное размежевание произошло в апреле 1941 года на «великом сборе» в Кракове. Его собрали «бандеровцы». После него ОУН распалась на ОУН-М («мельниковцы») и ОУН-Б («бандеровцы»). В годы Великой Отечественной войны на западно-украинских землях действовала и третья сила — «Полиська Сич» под командованием Тараса Бульбы-Боровца. Его сторонников называли «бульбашами».

В первые дни Великой Отечественной войны Степан Бандера объявил о независимости Украины. Произошло это событие во Львове 30 июня 1941 года. Власть националистов продержалась недолго. Немцы арестовали всех смутьянов. Большинство из них были расстреляны или погибли в фашистских застенках. Степан Бандера до 1944 года содержался в привилегированных условиях в одном из немецких концлагерей.

В 1943 году вооруженные формирования «бандеровцев», «мельниковцев» и «бульбашей», действовавшие на западно-украинских землях, объединились в Украинскую повстанческую армию — УПА. Инициаторами насильственного объединения стали «бандеровцы». Выступавших против объединение «мельниковцев» и «бульбашей» руководство УПА уничтожало или сдавало гестапо.

После окончания создания УПА, служба безопасности ОУН начала «чистку» в рядах организации. Ликвидировали не только подозреваемых в связях с Москвой, но и недостаточно националистически настроенных членов ОУН и УПА. Нередко решение о жизни и смерти конкретного человека принимал озлобленный фанатик или даже психически больной человек.

Можно по-разному оценивать методы создания УПА. Фактически к 1944 году на западно-украинских землях с помощью немцев была создана многотысячная хорошо экипированная и подготовленная повстанческая армия. Руководители ОУН и Берлин планировали ее задействовать против Красной Армии. Так оно и произошло в реальности. Активное сопротивление советской власти продолжалось около десяти лет.

Пока лидеры УПА с оружием в руках сражались за власть на территории единой Советской Украины, их коллеги из ОУН воевали между собой за власть в Западной Европе. Разумеется, их активную деятельность финансировали западные спецслужбы.

В 1950 году в эмигрантской среде образовалась группа во главе с Миколой Лебедем, Омельяном Логушем и Василием Охримовичем. Чуть позднее была создана еще одна раскольническая организация под руководством Юрия Лопатинского, Льва и Дария Ребетов и Зенона Марцюка. Последние образовали ОУН-3 (за границей).

Три группы претендовали на роль продолжателей борьбы за «незалежную Украину». Каждая из них отправляла своих эмиссаров в СССР и при этом стремительно теряла поддержку даже среди антисоветски настроенных украинцев-эмигрантов. Правда, сейчас об этом официальный Киев предпочитает не вспоминать, а наоборот, объявляет национальными героями «бандеровцев» — ветеранов предпоследней российско-украинской войны.

В нашей книге мы расскажем не только об этих людях и совершенных этими «героями» ратных делах на фронтах истребления украинского народа, но и их предшественниках. Кто-то должен назвать поименно тех, кто провоцирует и активно участвует в российско-украинских войнах.

Мы специально отказались от громкой риторики и эмоциональных обвинений в адрес украинских националистов. Вместо этого мы покажем объективную хронику российско-украинских войн, а выводы каждый читатель сделает сам.

Все со школьной скамьи помнят, что гетман Иван Мазепа совершил что-то очень плохое в отношении России. Кто-то даже вспомнит, что произошло это в 1708 году во время Полтавской битвы. Действительно, Иван Мазепа во время сражения перешел на сторону шведского короля Карла XII и выступил за образование из Малороссии самостоятельного владения под верховенством Польского короля. Хотя он был не первым из украинских гетманов, кто нарушил клятву и изменил России. Почти все гетманы, начиная с Богдана Хмельницкого (он первым присягнул на верность московскому царю) и заканчивая последним выборным гетманом Левобережной Украины Даниилом Апостолом, изменяли России и пытались договориться с Варшавой. Для того чтобы понять, почему так происходило, мы кратко рассмотрим историю Запорожской Сечи. Многие украинские националисты очень уж любят утверждать, что именно здесь зародилось украинское государство.

Очень уж странное было это «украинское» государство. В советской и современной украинской истории принято романтизировать Запорожскую Сечь. У большинства она ассоциируется с произведением Николая Гоголя «Тарас Бульба» и картиной Ильи Репина «Запорожские казаки пишут письмо турецкому султану» (официальное название картины — «Запорожцы»). В реальности жизнь и деятельность обитателей Запорожской Сечи носила, говоря современным языком, ярко выраженный криминальный характер.

В 1492 году хан Менгли-Гирей «пожаловался» русскому царю Ивану III, что его войско, возвращаясь из-под Киева с добычею, было ограблено в степи «ордынскими казаками». В Москве не удивились этому сообщению. Об «ордынских», или «азовских», казаках-татарах неоднократно пишут русские летописцы со времен Ивана III, характеризуя их как самых ужасных разбойников, нападавших на пограничные города и создающих множество проблем в сфере межгосударственных отношений России и Крыма.

«Поле нечисто от азовских казаков», — читаем мы постоянно в донесениях послов и пограничных воевод московскому государю. Казаки не признавали над собой власти ни одного из соседних государей, хотя часто поступали к ним на военную службу в качестве профессиональных наемников. Так, отряды казаков состояли на службе у Москвы, не гнушалась пользоваться их услугами и Варшава. Чаще всех привлекал их себе на помощь крымский хан, имевший постоянно в составе своих войск крупные казачьи отряды. Казаки были в военном, бытовом и экономическом отношении самостоятельной организацией, так что польские летописцы, зная четыре татарские орды (заволжскую, астраханскую, казанскую, перекопскую) причисляли к ним иногда пятую — казацкую. Причем если первые четыре состояли в основном из проживающих в тех регионах кочевых племен, то пятую можно назвать своеобразным «французским иностранным легионом». Там можно было встретить представителей множества национальностей.

В казаки попадали люди из всех общественных слоев (крестьян, мещан, дворян). Были среди них и иностранцы. Запорожские казаки жили на нижнем Днепре, за порогами, откуда и появилось их название. Их лидером стал Дмитрий Вишневский. В 1552–1554 годах он объединил разрозненные группы казаков, создав на острове Малая Хортица (напротив современного города Александрия в Днепропетровской области Украины) первую казачью вольницу, которую принято называть Запорожская Сечь.

У них было два основных занятия:

Охота и рыболовство.

Походы против татар и турок.

Участвовали они в военных акциях по двум причинам — выполняя приказ руководства Запорожской Сечи и по собственной инициативе — «для добывания зипунов», т. е. грабежей. Благородным прикрытием этих набегов служило попутное освобождение из турецкого и татарского рабства христианских невольников.

Мы бы не стали считать Запорожскую Сечь неким прообразом именно украинского государства. По утверждению дореволюционных отечественных историков:

Скорее это был своеобразный воинский орден, живущий по своим специфичным и романтизированным потомками законам.

С XVI века можно начинать отсчет российско-украинских войн. Первым из тех, кто по собственной инициативе выступил против России, был казачий атаман Евстафий (Остап) Дашкович. Очень талантливый военачальник и организатор.

Родился он в православной семье в городе Овруче. В самом начале XVI века упоминается его имя как воеводы великого князя литовского и наместника Кричевского. Вскоре Дашкович вместе с большой группой литовских дворян бежал в Москву и поступил на службу к московскому великому князю Василию III, который отправил его в 1508 году с войском (20 тысяч всадников) на помощь восставшему против литовского короля великому князю Михаилу Глинскому. После неудачного исхода предприятия Глинского (ему пришлось бежать из Литвы в Москву) Дашкевич перешел на службу к литовскому королю Сигизмунду I Старому. Вскоре он получил в управление города Черкассы и Канев на правом берегу Днепра и стал гетманом запорожских казаков. Провел несколько успешных военных операций против татар. Хотя воевал он и с русскими.

В 1521 году Дашкович участвовал со своими людьми в набеге крымского хана Мухаммед-Гирея на Москву. Обратный путь проходил мимо Рязани. Взять хорошо укрепленную крепость, на стенах которой были установлены пушки, с помощью лобовой атаки было невозможно. И тогда Дашкович разработал хитроумный план.

Татары, подойдя к Рязани, послали сказать воеводе И. В. Образцову-Симскому-Хабару, что их военный поход окончен и по этому случаю они решили организовать пир около стен города. Одновременно они начали продавать жителям Рязани награбленное добро и пленных. Причем многие из пленников без всякого выкупа стали уходить в город. Хитрость же Дашковича состояла в том, что хан, якобы преследуя беглецов, стал постепенно перемещать свои отряды к крепости, а чтобы успокоить бдительность воеводы, послал к нему грамоту, которую ему удалось вырвать у московского правительства. В этом документе говорилось, что великий князь и его бояре согласны платить Крыму дань, если хан уведет свое войско из русских пределов. Однако Симский-Хабар был начеку. Он велел выдать хану всех его пленников, а когда увидел, что татары тем не менее продолжают продвигаться к городским воротам и скапливаться под стенами, приказал немецкому пушкарю Иордану стрелять по ним. Когда дым от пушечного выстрела рассеялся, множество татар и казаков остались лежать на месте. Видя, что хитрость не удалась, и узнав, что против него выступили астраханские татары, Мухаммед-Гирей вместе с союзным ему Дашковичем спешно пошел в Степь.

После этой военной неудачи Дашкович неоднократно совершал нападения на русские приграничные города и селения и вел борьбу с так называемыми низовыми казаками. Умер он в 1535 году.

По мере роста казачества все чаще осуществлялись самостоятельные походы казаков на татарские и турецкие владения, то сухим путем, то по Днепру на чайках (лодках). Когда в XVI веке большая часть Малороссии оказалась под властью Речи Посполитой, запорожцы стали составлять регулярное войско в составе коронного войска.

Сечь представляла собой автономное казацкое образование со своим жизненным укладом, правилами, управлением. Руководство казаками осуществлял выборный атаман или гетман при помощи казацкой верхушки — старшины.

Войско делилось на курени, начальником над всем войском был избираемый им на общем собрании (рада, или коло) кошевой атаман с его помощниками — войсковыми судьей, писарем и есаулом. Все эти должностные лица избирались на один год, но могли заменяться и раньше этого срока, если войско было ими недовольно. Кошевой пользовался почти неограниченной властью в походе, но в мирное время он ничего не мог предпринять без совета с радой и без ее согласия. В тех случаях, когда поход предпринимался лишь частью общины и кошевой оставался дома, для командования отрядом избирался особый полковник, власть которого распространялась лишь на время похода.

Здесь существовали свои вековечные традиции, нравы и свой взгляд на мир. Попадавший сюда человек переваривался и перетапливался, как в котле, из малоросса становился казаком, менял этнографию, менял душу. В глазах современников как отдельные казаки, так и целые их объединения носили характер «добычников». «Жен не держат, землю не пашут, питаются от скотоводства, звериной ловли и рыбнаго промысла, а в старину больше в добычах, от соседственных народов получаемых, упражнялись».

Об этом как-то не принято говорить, но, по мнению современников, в низовьях Днепра «сабля приносила больше барышей, чем хозяйство». Поэтому в казачество шли не только простолюдины, но и шляхта, подчас из очень знатных родов.

Если говорить о военных походах казаков и о том, с кем они воевали, то можно процитировать польскую летопись:

В переводе на современный язык звучит примерно так: отряд численностью в 4 тысячи бойцов под командованием Самуила Кошки совершил военный поход в Швецию. При этом казаки действовали самостоятельно, не учитывая военных интересов польских властей, хотя формально подчинялись Варшаве…

Особенно примечателен факт нападения на столицу воеводства Речи Посполитой Полоцк в 1601 году и разорение Витебска.

Это был далеко не единственный случай в истории запорожского казачества. Снова обратимся к польским летописям. В них есть запись, датированная 1603 годом. В ней описаны похождения казаков под начальством гетмана Ивана Куцки в Боркулабовской и Шупенской волостях, где они обложили население данью в деньгах и натуре.

Так что Запорожская Сечь была довольно агрессивным и самостоятельным государством на территории Речи Посполитой. Подробное описание этого периода истории поможет понять природу предательства гетмана Ивана Мазепы и его коллег.

В конце XVII века начались распри между Польшей и казаками. Об одной из причин мы написали выше. Другая звучит так. Запорожская Сечь отказалась подчиняться Польше. Между тем польский король заключил с крымским ханом и турецким султаном мирные договора. А казаки по привычке продолжали совершать на них вооруженные набеги. Выше мы писали о том, что Запорожская Сечь — это военный орден, и основные средства для своего существования он получал за счет военных походов, охоты и рыбалки. Сельским хозяйством запорожские казаки не занимались.

В 1572 году польские власти учредили специальный список — реестр. Внесенные в него казаки считались состоящими на службе короля, имели некоторые привилегии (получали жалованье, имели самоуправление под руководством коронного гетмана и были освобождены от налогов). Их центром был город Трахтемиров, где имелись госпиталь и арсенал. При польском короле Стефане Баторие реестр составлял 600, а с 1590 года — до 1000 казаков, а после и более. Однако число нереестровых казаков было во много раз больше.

Вчерашняя разбойная вольница, сделавшись королевским войском, призванным оберегать окраины Речи Посполитой, возгорелась мечтой о некоем почетном месте в панской республике; зародилась та идеология, которая сыграла потом столь важную роль в истории Украины. Она заключалась в сближении понятия «казак» с понятием «шляхтич». Сколь смешной ни выглядела эта претензия в глазах тогдашнего польского общества, казаки упорно держались ее.

Ход их рассуждений был прост. Шляхтич владеет землями и крестьянами по причине своей воинской службы в пользу государства; но казак тоже воин и тоже служит Речи Посполитой, почему же ему не быть помещиком, тем более что бок о бок с ним, в Запорожье, жили нередко природные шляхтичи из знатных родов, шедшие в казаки?

Свои вожделения реестровое войско начало выражать в петициях и обращениях к королю и сейму. На конвокационном сейме 1632 года представители войска заявили:

Скапливая богатства (добытые в ходе военных походов), обзаводясь землей и слугами, верхушка казачества в самом деле стала приближаться экономически к образу и подобию шляхты. К тому же на территории Запорожской Сечи жили не только профессиональные воины, но и те, кого казаки презрительно именовали «чернь» — холопы. Крестьяне, по тем или иным причинам не ставшие казаками. Они шли в услужение к богатым старшинам или занимались привычным делом — сельским хозяйством. Известно, что у того же Богдана Хмельницкого было земельное владение в Субботове, дом и несколько десятков челяди.

К середине XVII века казачья аристократия по материальному достатку не уступала, а иногда и превосходила, мелкое и среднее дворянство. Отлично понимая важность образования для дворянской карьеры, она обучала своих детей панским премудростям. Менее чем через сто лет после введения реестра среди казацкой старшины можно было встретить людей, употреблявших латынь в разговоре. Верхушка казачества переняла не только привычку общаться на иностранном языке, но и существовавшие тогда правила этикета и моды. Фактически она ничем не отличалась от шляхтичей, кроме одного — законодательно их новое социальное положение в польском высшем свете не было закреплено. Это вызывало сильное раздражение у казаков. Попытка решить этот вопрос дипломатическими средствами окончилась неудачей, тогда казаки решили получить свое силой оружия.

Вопрос заключался лишь в том, где взять «пушечное мясо» для войны против польских властей. Оговоримся сразу, речь не идет о намерении казаков захватить Польшу. Зачем им нужна огромная, к тому же плохо управляемая, раздираемая вечными внутренними конфликтами между знатью, страна?

И в общем-то они были правы. Пройдет какое-то время, и Польское королевство исчезнет с политической карты Европы, поделенное более сильными странами. Казакам вполне достаточно было получить права, аналогичные тем, что имели шляхтичи. А для этого нужно было спровоцировать, говоря современным языком, крестьянское восстание. А поднять землепашцев на бунт было очень просто.

Об этом не принято говорить, наверное в силу политкорректности, но крестьяне были величайшими мучениками Речи Посполитой. Даже иезуит Скарга — яростный гонитель и ненавистник православия и русской народности, признавал, что нигде в мире помещики не обходятся более бесчеловечно со своими крестьянами, чем в Польше.

«Владелец или королевский староста не только отнимает у бедного хлопа все, что он зарабатывает, но и убивает его самого, когда захочет и как захочет, и никто не скажет ему за это дурного слова».

Фактически крестьяне всегда были готовы начать громить замки и фольварки польской знати, и казаки активно использовали ярость крестьян в своих бунтах.

Другая причина — немногочисленность самих казаков. Даже в лучшее время она не превышала 10 тысяч бойцов, считая реестровых и сечевиков вместе.

Третья причина — низкий профессиональный уровень казаков. Об этом не принято писать, но они старались не воевать с коронными войсками Речи Посполитой. Просто всегда существовала вероятность проиграть схватку Варшаве. Другое дело — налеты на иностранные города. Совершил рейд и ушел на «базу».

С конца XVI века на Украине начали один за другим вспыхивать бунты. Первое восстание казаков произошло в 1591–1593 годах на Киевщине и Волыни под предводительством Криштофа Коссинского, которое было жестоко подавлено польскими войсками. Второе восстание, под руководством Северина Наливайки, приобрело еще больший размах и охватило почти все украинские земли, но также не привело к изменению ситуации. Восстания приобрели массовый характер и следовали одно за другим: в 1630 году вспыхнуло восстание во главе с Тарасом Федоровичем, в 1635-м — восстание Сулимы, в 1637-м — восстание под руководством Павла Павлюка, в 1638 году — восстание на Левобережье под предводительством Дмитрия Гуни и Якова Острянина, и многие другие.

Следующее восстание поднял Богдан Хмельницкий. Мы не будем подробно пересказывать биографию этого человека и хронику вооруженного выступления, а отметим лишь несколько фактов.

Богдан Хмельницкий родился в семье Чигиринского сотника Михаила Хмельницкого. Первоначальную грамотность получил в Киево-Братской школе; затем, по версии польских историков, учился у иезуитов в галицком Ярославе и во Львове, получил хорошее по тому времени образование. Кроме своего родного украинского языка, владел польским и латинским, впоследствии научился турецкому и французскому языкам.

Поступив в казацкое войско, Богдан Хмельницкий участвовал в польско-турецкой войне 1620–1621 годов, во время которой, в битве под Цецорой, был убит его отец, а сам Хмельницкий попал в плен и пробыл два года в Константинополе. Получив свободу, Хмельницкий начал организовывать морские походы запорожцев на турецкие города.

После долгого пребывания в Запорожье Хмельницкий вернулся на родину в Чигирин, женился на Анне Сомковне (Ганна Сомко) и получил уряд сотника Чигиринского.

В истории последовавших затем восстаний казаков против Польши между 1630–1638 годами имя «Хмельницкий» не встречается. Единственное его упоминание в связи с восстанием 1638 года — договор капитуляции восставших был писан его рукой (он был генеральным писарем у восставших казаков) и подписан им и казацким старшиной. После поражения восстания он вновь низведен в ранг сотника. Поэтому можно допустить, что до 1638 года он не принимал активного участия в антипольских выступлениях.

Когда на польский престол вступил король Владислав IV и началась война с Россией, Хмельницкий воевал против русских и получил от короля золотую саблю за храбрость. Не один раз он входил в состав депутаций для представления сейму и королю жалоб на насилия, которым подвергались казаки. Когда в 1645 году король задумал без согласия сейма начать войну с Османской империей, он доверил свой план, между прочим, и войсковому писарю Богдану Хмельницкому. Значит, доверял казаку и верил в его лояльность.

На активные выступления против польских властей его спровоцировала семейная трагедия. Выше мы указали, что Богдан Хмельницкий имел небольшой хутор Субботово близ Чигирина. Воспользовавшись его отсутствием, польский подстароста Чаплинский, ненавидевший Хмельницкого, напал на его хутор, разграбил его, увез женщину, с которой Хмельницкий жил после смерти его первой жены Анны Сомковны, обвенчался с ней по католическому обряду и высек одного из сыновей Хмельницкого так сильно, что тот чуть не умер.

Хмельницкий начал было искать возмездия в суде, но там ему ответили только насмешкой. Тогда он обратился к королю, который, чувствуя себя бессильным перед Хмельницким, высказал, как говорили, удивление, что казаки, имея сабли за поясом, не защищают сами своих привилегий. Возвратившись ни с чем из Варшавы, Хмельницкий решил прибегнуть к оружию. Он тайно собрал казаков и сумел так возмутить их, что они провозгласили его гетманом и просили Хмельницкого лично, а не через послов вести переговоры с крымскими татарами, чтобы склонить их к союзу с казаками. От гетманства Хмельницкий отказался, но последнюю просьбу казаков решил исполнить. Один из участников тайного собрания, Роман Пешта, донес о замыслах Хмельницкого коронному гетману Потоцкому, который отдал приказ арестовать Хмельницкого. Однако Хмельницкому удалось бежать.

Дальнейшие события известны. Чего в течение полстолетия не могло добиться ни одно казачье восстание, было в несколько недель сделано «презренным мужичьем» — панская власть на Украине сметена точно ураганом. Мало того, всему польскому государству нанесен удар, повергший его в состояние беспомощности. Казалось, еще одно усилие — и оно рухнет. Не успела Речь Посполитая опомниться от оглушительных ударов при Желтых Водах и под Корсунем, как последовала ужасающая катастрофа под Пилявой, где цвет польского рыцарства обращен в бегство, как стадо овец, и был бы, безусловно, истреблен, если бы не богатейший лагерь, грабежом которого увлеклись победители, прекратив преследование.

Это поражение, вместе с повсеместной резней панов, ксендзов и евреев, вызвало всеобщий ужас и оцепенение. Польша лежала у ног Богдана Хмельницкого. Вздумай он двинуться со своими полчищами в глубь страны, он до самой Варшавы не встретил бы сопротивления. Поступи он так — и избавил бы украинских крестьян от польского рабства, напора воинствующего католичества и обеспечил бы полное национальное освобождение, — все было возможно и достижимо в тот миг. Вот только Богдан Хмельницкий, хотим мы этого или нет, был высокопоставленным казачьим военачальником, чьи интересы расходились с чаяниями и мечтами украинцев.

Он не только не пошел на Варшаву и не разрушил Польши, но придумал обманный для своего войска маневр, двинувшись на Львов и потом долго осаждая без всякой надобности Замостье, не позволяя его в то же время взять. Он вступил в переговоры с поляками насчет избрания короля, послал на сейм своих представителей, дал торжественное обещание повиноваться приказам нового главы государства и, в самом деле, прекратил войну и отступил к Киеву по первому требованию Яна Казимира.

Для хлопов это было полной неожиданностью. Но их ждал другой удар: еще не достигнув Киева, где он должен был дожидаться посланников короля, гетман сделал важное политическое заявление, санкционировавшее существование крепостного права в Малой России. В обращенном к дворянству универсале он выражал пожелание, «чтобы сообразно воле и приказанию его королевского величества, вы не замышляли ничего дурного против нашей греческой религии и против ваших подданных, но жили с ними в мире и содержали их в своей милости». Фактически крестьяне снова стали крепостными.

В 1649 году, когда крестьянская армия под Зборовом наголову разбила королевское войско, Богдан Хмельницкий не только не допустил пленения короля, но преклонил перед ним колени и заключил договор, который был вопиющим предательством украинского народа. По этому договору Украина оставалась по-прежнему под польской владой, а об отмене крепостного права не было сказано ни слова. Зато казачество возносилось на небывалую высоту. Состав его увеличивался до 40 000 человек, которые наделялись землей, получали право иметь двух подпомощников и становились на заветный путь постепенного превращения в «лыцарей».

Старшины казачьи приобретали право владеть «ранговыми маетностями» — особым фондом земель, предназначенным для пользования чинов казачьего войска на то время, пока человек занимал соответствующую должность. Самое войско казачье могло теперь смотреть на себя как на войско короля и Речи Посполитой в русских землях.

Сам Богдан Хмельницкий тоже получил массу материальных привилегий. Гетман казацкий получал все чигиринское староство с городом Чигирином «на булаву», да к этому прихватил еще богатое местечко Млиев, доставлявшее своему прежнему владельцу, Конецпольскому, до 200 000 талеров дохода.

Такое положение не могло удовлетворить основную массу участников восстания. В 1651 году началась новая война, которая закончилась поражением Богдана Хмельницкого. В исторической литературе давно отмечено, что страшное поражение, постигшее на этот раз русских под Берестечком, было прямым результатом антагонизма между казаками и крестьянством.

На Украине началась партизанская война, и Богдан Хмельницкий начал активно искать нового союзника в борьбе против Польши.

Остановимся на одном важном вопросе. Об этом не принято говорить, но в XVII веке украинские казачьи лидеры не стремились к обретению независимости Украины. Они лишь мечтали сменить «хозяина». Если бы Богдан Хмельницкий был истинным сторонником независимости Украины, то он бы совершил поход на Варшаву и добился отделения страны от Польши. Ни один из соседей Украины — Москва, Крым, Турция — не имели на нее видов и никаких препятствий ее независимости не собирались чинить. Скорее наоборот, они бы поспешили заключить с ней мирные договора, чтобы хоть как-то обезопасить свои пограничные районы от буйного и агрессивного соседа.

Другое дело, что они не хотели ссориться с Варшавой и принимать Украину, когда она была частью Польши. Так, Москва отказала в этом Киевскому митрополиту Иову Борецкому, отправившему в 1625 году посольство в Москву, не спешила отвечать согласием и на слезные челобитья Богдана Хмельницкого, просившего неоднократно о подданстве.

Пока Богдан Хмельницкий пытался удержать Украину под властью Польши, народ, измученный изменами своих вождей, начал семьями переселяться на территорию России. Пустовавшая до этого Харьковская область начала стремительно заселяться выходцами с Украины. Такое стихийное тяготение украинских крестьян к Москве сбило планы и расстроило всю игру казаков. Противостоять этому процессу они не могли. Холопы бежали от своих потенциальных украинских господ точно так же, как раньше бежали они от польских панов. Надо было либо удерживать по-прежнему в составе Речи Посполитой и сделаться откровенным врагом холопов, либо решиться на рискованный маневр — последовать за ними в другое государство и, пользуясь обстоятельствами, постараться удержать над ними свое господство. Была и еще одна проблема — лидеры казаков не знали, какой социальный статус их ожидает на новом месте. Согласится ли Москва сохранить их особое военное сословие, как это было в Польше.

Об этом не принято говорить, но одновременно с Москвой казаки вели переговоры с Крымом и Турцией о принятии в подданство. Казачьей элите это сулило полное бесконтрольное хозяйничанье в крае под покровительством такой власти, которая ее совсем бы не ограничивала, но от которой можно всегда получить защиту.

В середине 1653 года войсковой писарь Иван Выговский рассказывал царским послам о тайной раде, на которой присутствовали одни полковники да высшие войсковые чины. Там обсуждался вопрос о турецком подданстве. Все полковники на него согласились, за исключением киевского Антона Ждановича да самого Выговского. Подчеркивая свое москвофильство, Выговский нарисовал довольно бурную сцену:

В результате долгих переговоров в 1654 году в Переяславле произошло не заключение договора между двумя независимыми странами, как это событие пытаются представить отдельные историки, а безоговорочная присяга украинского народа и казачества русскому царю, своему новому суверену. При этом до XVIII века на территории Украины сохранялся казачий административный аппарат, а сама казачья элита создавала массу проблем России.

Фактическое присоединение части Украины к России спровоцировало войну между Москвой и Варшавой. Весной 1654 года царь Алексей Михайлович двинулся в Литву; с севера открыл против Польши военные действия шведский король Карл X. Казалось, Польша находится на краю гибели. Король Ян Казимир поспешил установить контакт с Богданом Хмельницким, но тот поставил обязательным условием начала переговоров выполнение ряда его условий. Проницательный читатель, даже не будучи знатоком отечественной истории, может безошибочно назвать их. Правильно, Богдан Хмельницкий потребовал признание самостоятельности Украины. Но даже если бы Варшава согласилась на это, то переговоры зашли бы в тупик. Дело в том, что Богдан Хмельницкий и казачья элита в 1654 году фактически взяли под полный контроль Украину. Гетман и старшина, распоряжаясь как полные хозяева, приобрели необычайный вкус к власти и к обогащению, собирали налоги со всех слоев населения в свою пользу, судили, издавали общеобязательные приказы. Казачьи учреждения присвоили себе характер ведомств верховной власти.

Когда московское правительство в 1657 году подняло вопрос о введении воевод и взимании налогов, Хмельницкий отказался от собственных слов в Переяславле и от речей своих посланных в Москве. Оказалось, что «и в мысли у него не было, чтоб царское величество в больших городах, в Чернигове, в Переяславле, в Нежине, велел быти своего царского величества воеводам, а доходы бы сбирая, отдавати царского величества воеводам. Будучи он, гетман, на трактатех царского величества с ближним боярином В. В. Бутурлиным со товарищи, только домолвили, что быти воеводам в одном г. Киеве…»

Самостоятельность Богдан Хмельницкий проявлял не только в экономической, но и политической сфере. Так, в начале 1657 года он заключил союзный договор со шведским королем Карлом X и седмиградским князем Юрием Ракочи. Согласно этому договору, Богдан Хмельницкий послал на помощь союзникам против Польши 12 тысяч казаков. Поляки известили об этом Москву, откуда были посланы к гетману послы. Они застали гетмана уже больным, но добились свидания и предъявили, говоря современным языком, серьезные претензии. Хмельницкий отказался отозвать отряд. Правда, посланные на помощь союзникам казаки участия в боевых действиях против Польши так и не приняли. Узнав о том, что гетман умирает, они вернулись на Украину. После этого союзники потерпели поражение, и это стало для тяжелобольного Хмельницкого последним ударом.

Смерть Богдана Хмельницкого решила для Москвы одну проблему — нужно было как-то нейтрализовать отказывавшегося повиноваться вассала, а с другой стороны, породило новую проблему — нелояльность гетманов.

Перед смертью Богдан Хмельницкий добился от Рады, чтобы пост гетмана занял его сын — шестнадцатилетний Юрий. Правда, после смерти отца он поспешил отказаться от этого поста и гетманом стал Иван Выговский.

Об этом человеке нужно рассказать подробнее. Иван Выговский родился в начале XVII века. Он происходил из старинного украинского православного шляхетского рода, родовое гнездо которого было в Выгове, в Киевском воеводстве.

Отец будущего гетмана Остап (Остафий) Выговский служил у киевского митрополита Петра Могилы — известного церковного и культурного деятеля Украины и Молдавии. Источники указывают, что О. Выговский имел в своей собственности местечко Гоголев на землях современной Полтавщины, где, возможно, и родился будущий генеральный писарь и гетман.

О юности будущего гетмана почти ничего не известно. Он получил хорошее образование, возможно в Киево-Братском коллегиуме, отлично владел кроме родного украинского языка, еще и церковно-славянским, польским, латинским, неплохо знал русский язык, был умелым каллиграфом.

Свою военную карьеру Выговский начал «товарищем» в кварцяном войске Речи Посполитой, из которого складывался костяк польской армии. В годы правления короля Владислава IV (1632–1648) Выговский отметился в борьбе против «неприятеля святого Креста Господня», т. е. — турецко-ногайско-татарской агрессии. В 1638 году он стал писарем при Яцеке Шемберкове — комиссаре Речи Посполитой над Войском Запорожским в 1638–1648 годах. Тогда же Выговский познакомился и вошел в тесный контакт с Богданом Хмельницким — тогдашним генеральным писарем Войска Запорожского.

Выговский был вначале ротмистром кварцяного войска и в составе авангарда карателей под командованием Стефана Потоцкого принимал участие в битве на Желтых Водах. В решающий момент боя около Княжих Байраков (16 мая 1648 года) он сражался храбро, но попал в плен. Трижды он пытался бежать, но неудачно, и тогда его приковали к пушке. Пленного спас Богдан Хмельницкий, который выкупил его у хана Исляма III Гирея за коня. Тогда Выговский дал гетману присягу верно ему служить и сдержал ее.

Выговский стал вначале личным писарем гетмана и, вероятно, сопровождал Хмельницкого в победном походе 1648 года.

Выговский быстро завоевал авторитет и сделал блестящую карьеру. Принимал участие в кампании 1949 года. Тогда он стал главным вместе с гетманом составителем «Реестра Войска Запорожского 1649 — начала 1650 годов». Этот же документ говорит о Выговском уже как о генеральном писаре. Новый генеральный писарь выступает даже как соавтор нескольких важных универсалов Богдана Хмельницкого, нередко сам пишет их с согласия гетмана.

За короткое время Выговский создал мощную и высокоэффективную Генеральную канцелярию. Это учреждение было фактически Министерством иностранных дел и одновременно — внутренних. Оно стало тем самым генератором, который согласно воле гетмана и для Войска Запорожского приводил в движение многочисленные механизмы государственной машины. Сюда приходила военно-политическая информация со всех концов Украины и из зарубежных государств, здесь принимались и отсюда отправлялись многочисленные посольства, согласовывались важные решения, которые вместе с военными победами определяли судьбу Украины. Чтобы создать такой мощный государственный аппарат и управлять им, необходим был огромный талант администратора и политика.

Он был опытным политиком, умелым администратором и дипломатом, храбрым и талантливым военачальником. И все же он уступал Богдану Хмельницкому, хотя умел гибко проводить центристскую линию, особенно в острых социальных вопросах. Тем не менее переход булавы к Выговскому пришелся на сложный период, когда международное и внутреннее положение Украины ухудшалось буквально на глазах.

В 1658 году гетман столкнулся с мощной оппозицией правящей казачьей элите, которая всецело поддерживалась Москвой. Вначале ему удалось разгромить оппозиционеров, во главе которых стояли полтавский полковник Мартын Пушкарь и кошевой атаман Яков Барабаш. Увидев крах первой оппозиции, Москва все сильнее вмешивается в украинские дела, пытаясь установить контроль над происходящими на Украине процессами. Напомним, что российско-польская война продолжалась, и Москве очень не хотелось, чтобы Украина стала союзником Варшавы.

В 1658 году гетман подписал с Речью Посполитой Гадячский договор. Основные позиции этого документа: Создание «Княжества Русского» в составе Черниговского, Киевского и Брацлавского воеводств (казацкие послы первоначально требовали включения также Русского (с центром во Львове), Волынского, Белзкого, Подольского воеводств).

Княжество Русское должно было управляться казачьим гетманом, избираемым пожизненно из четырех кандидатов, представленных казаками и утвержденных польским королем.

Создание в Княжестве Русском собственных государственных структур, должностей канцлера, маршала, подскарбия, судов, собственной юридической и финансовой системы (в том числе монетного двора).

Княжество должно быть связано с Речью Посполитой общим королем. Общим должен быть также парламент (Сейм) и внешняя политика.

Православная церковь должна получить равные с католической права. Греко-католическая (униатская) церковь в княжестве сохранялась, но не могла распространяться на новые территории.

Православная Киево-Могилянская коллегия должна получить статус академии, равный статусу Краковского университета; должно быть создано еще одно высшее православное учебное заведение; кроме того, должно быть создано необходимое количество школ и типографий.

В польский Сенат должны войти высшие иерархи Православной церкви: архиепископ (митрополит) Киева и другие православные епископы (Луцкий, Львовский, Перемышльский, Холмский, Мстиславльский).

Казацкая старшина должна войти в состав шляхты. В год гетман мог представлять королю по 100 человек в каждом полку на получение наследственного дворянства.

Создание казацкого войска. Численность реестровых казаков должна составлять 30 000 человек. Командиры в казачьих войсках должны быть выборными. Казацкое войско должно дополняться наемными войсками численностью 10 000 человек, оплачиваемыми из налоговых поступлений. Введение иных войск Речи Посполитой на территорию княжества без согласия гетмана в мирное время не допускалось; и даже во время войны эти войска поступали под командование гетмана.

Земли и имущество шляхты, конфискованные во время восстания под командованием Богдана Хмельницкого, возвращались прежним владельцам.

Объявлялась всеобщая амнистия за прежние преступления.

Гадячский договор фактически был попыткой Речи Посполитой вновь приобрести влияние на территории Украины. Идея возвращения Украины под власть польского короля, при условии широкой автономии и даже равноправия в составе тройственной федерации, несомненно, нашла много сторонников в среде казацкой элиты, желавшей уравнения в правах со шляхтой Польши. Вместе с тем немало было и противников соглашения: в составе Польши оставались Русское (включавшее в себя Галицию, с центром в Львове), Волынское, Белзкое и Подольское воеводства; особые нарекания вызывал пункт о возвращении шляхте конфискованных владений. После восстания 1648 года Речь Посполитая была, мягко говоря, непопулярна среди простых казаков, которые видели естественного союзника в православной Москве и не желали союза с недавним врагом. Таким образом, хотя некоторые казаки, в том числе и гетман Иван Выговский, поддерживали идею союза с Речью Посполитой, другая часть казачества была настроена отрицательно. Польско-Литовское государство же было ослаблено поражениями в ходе войны с Россией и Швецией и не могло оказать Выговскому значительной помощи.

Россия расценила Гадячский договор как объявление войны и ввела на Украину войска еще до его ратификации.

В июне 1659 года произошла, стыдливо замолчанная отечественной официальной историей, битва под Конотопом.

Решающей схватке предшествовала осада царским войском Конотопской крепости. 29 июня 1659 года казацкий гетман Иван Выговский (25 тысяч войска) вместе с татарами Мехмеда IV Гирея (30 тысяч) и поляками Андрея Потоцкого (3,8 тысячи) победили конницу Семена Пожарского и Семена Львова (от 20 до 30 тысяч) и слободских казаков наказного гетмана Ивана Беспалого (2 тысячи). После притворного отступления казаков Выговского, заманивших отряд Пожарского и Львова на топкое место, из засады неожиданно ударили татары и разбили русскую конницу. Оба воеводы были взяты в плен, где Львов скончался от ран, а Пожарский был казнен за плевок в лицо крымскому хану. Разъяренные собственными потерями Мехмед-Гирей и Выговский устроили массовую казнь всех пленных.

Попытка татар развить успех и напасть на осаждавшую Конотоп армию Трубецкого была пресечена действиями русской артиллерии. Вместе с тем с появлением в тылу Трубецкого сильной польско-татарской группировки стратегическая обстановка в районе Конотопа изменилась. Далее осаждать Конотоп, имея в тылу многочисленного неприятеля, стало бессмысленным. Трубецкой решился на прорыв. По реконструкции событий, проделанной военным историком В. Каргалововым, воевода Алексей Трубецкой применил тактику гуляй-города: он приказал войскам передвигаться в кольце обозных телег, которые сомкнувшись, образовывали своего рода подвижные крепости. Под прикрытием обоза пешие солдаты ружейным и пушечным огнем отражали наскоки татарской конницы, а из проемов между телегами татар контратаковали отряды дворянской кавалерии. В результате полки солдат, рейтаров и дворянской конницы в полном порядке переправились на правую сторону Сейма и укрылись в крепости Путивль.

Несмотря на то, что Москва проиграла битву при Конотопе, ее последствия оказались трагичными для Выговского. Авторитет мятежного гетмана, легитимность избрания которого на пост гетмана после смерти Богдана Хмельницкого изначально оставалась под сомнением, стремительно падал. Собственно, сражение под Конотопом являлось попыткой военными мерами укрепить политическую и личную власть Выговского, которую отказывалось признавать население Левобережной Украины.

Результат оказался прямо противоположным. Сразу же после отступления Трубецкого в Путивль на Украине разгорелись крестьянские и городские восстания. Народный гнев подпитывали действия крымских татар, которые беззастенчиво грабили украинские поселения, уводили в рабство украинских и русских женщин и детей.

Почти одновременно с развитием событий вокруг Конотопа запорожский кошевой атаман Иван Серко напал на ногайские улусы. А в начале года донские казаки организовали на реке Самаре, начинающейся на территории современного Донбасса, засаду и перерезали дорогу трехтысячному отряду татар во главе с Каябеем, спешившим на соединение с Выговским.

Все эти события заставили крымского хана оставить Выговского и уйти с основными силами в Крым. Вскоре к восставшим против Выговского городам Ромны, Гадяч, Лохвица присоединилась усмиренная Выговским в предыдущем году Полтава. Против Выговского выступили некоторые духовные лица: Максим Филимонович, протопоп из Нежина, и Семен Адамович, протопоп из Ични.

К сентябрю 1659 года присягу «белому царю» приняли полковник киевский Иван Екимович, переяславский Тимофей Цецюра, черниговский Аникей Силин.

Очень скоро казаки киевского, переяславского и черниговского полков, а также запорожские казаки под командованием Ивана Серко, выдвинули кандидатуру нового гетмана — Юрия Хмельницкого. На казацкой раде в местечке Гармановцы под Киевом состоялось избрание нового гетмана. В Гармановцах были зарублены послы Выговского, Сулима и Верещака, которые чуть ранее подписали Гадячский договор. Выговский с рады в Гармановцах бежал.

В октябре 1659 года казацкая рада в Белой Церкви окончательно утвердила Юрия Хмельницкого в роли нового гетмана Украины. Выговского принудили отречься от власти и официально передать гетманские клейноды Хмельницкому. Вскоре Выговский бежал в Польшу, где позже был казнен по обвинению в нелояльности польской королевской власти.

После очередного избрания в 1659 году Юрий Хмельницкий подписал новый договор с Русским царством, который существенно ограничивал власть гетманов.

Русско-польская война 1654–1667 годов, эпизодом которой являлась Конотопская битва, в итоге закончилась Андрусовским перемирием, повлекшим за собой раздел Гетманщины по Днепру на Правобережную и Левобережную. Мартовские статьи, гарантировавшие целостность Гетманщины, де-факто были перечеркнуты и забыты русским царем.

Новый гетман, как и его предшественники, тоже попытался выступить против России. Вот как это произошло. В 1660 году боярин В.В. Шереметев выступил с большим отрядом из Киева против Польши. Юрий должен был принять участие в этом походе и шел с казаками за русским войском. Под местечком Чудиновом Шереметев был разбит и взят в плен татарами, которые на этот раз помогали полякам. Затем поляки с татарами двинулись против гетмана и осадили его под Слободищами. Опасаясь за свою жизнь, Юрий после трехнедельной осады, решил сдаться полякам на условиях Гадячского договора. В Корсуне была созвана Рада, которая подтвердила условия этого, так называемого Чудновского договора, а Юрий принес присягу на верность королю перед польским комиссаром Беневским, влиянию которого он с этой поры и подчинился.

Когда слух о присяге Юрия полякам распространился на левом берегу Днепра, Самко поднял там казацкие полки. Борьба между ним и Юрием продолжалась с переменным счастьем в течение всего 1661 года.

Летом 1662 года Юрий Хмельникий осадил Самка в Переяславле. В то время на помощь Самку двигались русские полки из Слободской Украины под начальством Ромодановского. Юрий стал отступать за Днепр и 16 июня, против Канева, потерпел сильное поражение от войск Самка и Ромодановского.

В конце 1662 года Юрий Хмельницкий созвал в Корсуне Раду, отказался от гетманства и решил постричься в монахи. Гетманом был избран Павел Тетеря. Юрий был пострижен в Корсунском монастыре и принял имя Гедеона. Но монашество не дало ему покоя. Обвиненный Тетерей в сношениях с казацкой старшиной, Юрий был в 1664 году арестован, отвезен во Львов и посажен в крепость. Его освободили только в 1667 году, после смерти Тетери.

Позже он был взят в плен татарами и отправлен в Стамбул. С Юрием обошлись в Турции милостиво и поместили в одном из греческих монастырей. Там он оставался несколько лет, пока не понадобился турецкому правительству.

В 1676 году Дорошенко отказался от гетманства и отдался под власть России, но турецкое правительство не отказалось от притязаний на Правобережную Украину. Турецкая армия двинулась к Чигирину. На место Петра Дорошенки Турция решила поставить гетманом Юрия Хмельницкого, который сбросил с себя монашескую рясу и сопровождал турецкое войско. Предполагалось, что он будет носить звание не только гетмана запорожского, но и князя сарматийского и править Правобережной Украиной в качестве турецкого вассала.

Поход турок в 1677 году был неудачен, Юрий уже помышлял о побеге к христианам, но турки за ним зорко следили. В 1678 году Чигирин был взят турками и разрушен; русские войска ушли за Днепр. Правобережная Украина была разорена вконец. Юрий Хмельницкий поселился в Немирове и правил под надзором турецкого паши. Постоянные поборы, взыскания, казни в припадках умопомешательства заставили турецкое правительство устранить в 1681 году Юрия Хмельницкого от гетманства.

На его место был назначен молдавский господарь Дука, но в конце 1683 года он был захвачен в плен поляками, а на его место снова назначен Юрий Хмельницкий. Однако регулярные бесцельные казни и угнетения народа заставили турецкого пашу арестовать Юрия; он был привезен в Каменец, приговорен к смертной казни и задушен, а труп брошен в воду. Это было в конце 1685 года.

Неизвестна ни дата рождения этого человека, ни имя его отца. Первое упоминание о Брюховецком относится к 1650 году, когда он был записан в гетманскую чигиринскую сотню. Известно также, что продолжительное время он был старшим слугой у Богдана Хмельницкого. После смерти своего господина Брюховецкий остался в той же должности при его сыне Юрии, которого сопровождал в Киев, куда тот отправился для обучения в академии. Также он активно участвовал в возвращении своему новому господину звания гетмана.

После того как Юрий Хмельницкий стал гетманом, Брюховецкий ушел от него и, говоря современным языком, занялся собственной политической карьерой: он сам решил стать гетманом. Понимая, насколько важно привлечь на свою сторону низовую общину и заручиться ее поддержкой, он выставлял себя поборником простого народа, врагом старшин и их аристократических стремлений. Вскоре он снискал себе общее уважение и широкую популярность и был выбран кошевым атаманом. Свои дальнейшие замыслы он скрывал под маской скромности. В Сечи Брюховецкий прожил три года (с 1659 по 1662 год), по выражению летописца Велички, «в добром захованю и в ласце всего войска Низового».

Вскоре Юрий Хмельницкий не только оказался неспособным к отправлению обязанностей гетмана, но и изменил незадолго до того данной присяге, — подчинил Украину Польше возобновлением Гадячского договора. Тогда на левой стороне Днепра началось движение против Хмельницкого. Во главе стали нежинский полковник Василий Золотаренко и Переяславльский — Яким Самко, оба рассчитывали на гетманство.

Брюховецкий воспользовался возникшими раздорами: он съездил в Москву, где расположил к себе многих влиятельных лиц, а летом 1662 года прибыл из Сечи с отрядом запорожцев в лагерь главного начальника русских войск в Малороссии князя Ромодановского, которому предложил свои услуги для похода против Хмельницкого. Снискав расположение Ромодановского и пользовавшегося царским благоволением Мефодия, блюстителя Киевской митрополии, Брюховецкий явился в глазах московского правительства самым желательным гетманом Малороссии.

По царскому указу 1663 года были назначены выборы гетмана; в Нежине была собрана так называемая черная Рада, на которой Брюховецкий был провозглашен гетманом, благодаря поддержке запорожцев, народа и части городовых казаков. Вскоре последовало и утверждение этого избрания царем Алексеем. Через несколько месяцев после своего избрания Брюховецкий приказал казнить в Борзне полковников Самка, Золотаренка и Силича и сослал в Сибирь многих их приверженцев.

Почти три первых года своего гетманства Брюховецкий провел в непрерывной войне с гетманом Павлом Тетерей, который сменил Хмельницкого на правой стороне Днепра, а также с поляками, которые поддерживали Тетерю. В то же время он безуспешно старался подчинить своей власти отдельные города и полки, находившиеся на правой стороне Днепра. В Левобережной Украине Брюховецкий далеко не оправдал надежд народа. Казненных или сосланных им старшин он заменил своими приближенными, проявившими страшное корыстолюбие. Сам Брюховецкий, опасаясь за прочность своей власти, постоянно прибегал к казням, ссылкам, конфискациям. Желая заручиться твердой поддержкой Москвы, Брюховецкий отправился туда в 1665 году с огромной свитой (более 500 человек); его ожидал теплый и радушный прием, сам он получил сан боярина, сопутствовавшие ему полковники — звание дворян, и все они — поместья; Брюховецкий тут же женился на москвичке (по одним сведениям — на дочери князя Дмитрия Долгорукого, по другим — на дочери боярина Федора Шереметева). Но Брюховецкий должен был отказаться от тех статей Переяславльского договора, которые обеспечивали административное и финансовое самоуправление Малороссии. Эти части управления Брюховецкий уступал московским воеводам, которые должны были принять в свое ведение малороссийские полковые города и поселиться в них с отрядами московского войска. В 1666 году состоялась передача всех полковых городов воеводам, начавшим перепись населения, наложение разных податей и налогов и т. д.

По возвращении из Москвы Брюховецкий окружил себя пышностью, сделался крайне надменным, стал удаляться от военных дел. Народное брожение против гетмана, полковников и воевод скоро стало повсеместным. Андрусовский договор объединил всех недовольных.

Видя шаткость своего положения и стремясь возвратить себе прежнюю популярность, Брюховецкий решился изменить Москве: в 1668 году он созвал преданных ему полковников в Гадяч на тайное совещание, на котором было решено поднять восстание против воевод.

Народ частично реализовал эту идею: воеводы были частью перебиты, частью изгнаны, но народного доверия Брюховецкий не вернул. Тогда он растерялся и стал искать помощи у крымского хана и турецкого султана. Высланные против Брюховецкого московские войска, под начальством князя Ромодановского, заняли два пограничных города — Котельву и Опошню.

С небольшим наемным отрядом Брюховецкий медленно пошел было навстречу Ромодановскому, но остановился близ села Диканьки, на урочище «Сербинское поле» и, вероятно, готов был сдаться.

Между тем гетман Правобережной Украины Петр Дорошенко, которого уже давно звали к себе многие левобережные полки, переправился через Днепр и двинулся к Опошне. На пути он наткнулся на лагерь Брюховецкого, остановился вблизи и позвал Брюховецкого в свой лагерь. Насильно приведенного туда Брюховецкого встретил град всеобщих упреков, обвинений и оскорблений. «За вкричением некиих слов от Дорошенки к Бруховецкому», Дорошенко приказал приковать Брюховецкого к пушке и при этом сделал знак рукой. Толпа забила его до смерти. Дорошенко потом утверждал, что он не велел убивать Брюховецкого.

О происхождении этого человека почти ничего не известно, кроме того, что был зятем Юрия Хмельницкого и любимцем его отца. Возможно, родство с гетманом позволило ему сделать стремительную карьеру.

До 1647 года он занимал должность регента (правителя) канцелярии городского суда во Владимире-Волынском, а затем состоял на службе у брацлавского каштеляна Г. Стемпковского.

Когда в 1648 году вспыхнуло восстание Богдана Хмельницкого, Петр Тетеря присоединился к казакам и занял должность переяславского полковника.

В 1652 году Петр Тетеря, вместе с судьей Самуилом Богдановичем, писал договорные статьи о присоединении Малороссии к России и потом был послан с судьей Гонсевским в Москву для представления договорных статей царю Алексею Михайловичу.

В 1657 году, после смерти Богдана Хмельницкого, он перешел на сторону Польши и был назначен заднепровским наказным гетманом. Через пять лет, в 1662 году, когда Юрий Хмельницкий, изменивший России, был разбит князем Ю. Ромодановским и бежал, Петр Тетеря был одним из пяти полковников, самовольно присвоивших себе звание гетмана.

В начале 1663 года два гетмана, Петр Тетеря и Петр Дорошенко, вместе с польскими войсками вторглись на Украину и осадили Чернигов, но должны были отступить перед русскими войсками. Петр Тетеря удалился в Польшу, затем в Молдавию. После пятилетней борьбы с гетманом Брюховецким Петр Тетеря в 1667 году был казнен.

Пост гетмана Украины Петр Тетеря занимал с 1727 по 1734 год. Во время антимосковского выступления поддержал гетмана Ивана Мазепу, но через месяц перешел на сторону Петра I. В отличие от большинства предыдущих гетманов, чье происхождение неизвестно, в биографии Даниила Апостола нет «белых пятен».

Родился Даниил Апостол в 1658 году. Отец его, родом из Молдавии, переселился на Украину и был миргородским полковником (умер в 1668 году). Оставшись после смерти отца десятилетним мальчиком, Даниил единогласно был выбран полковником, а за малолетством его правил его родственник Александр Дубяга. Когда ему исполнилось 20 лет, он официально занял должность отца и начал подъем по карьерной лестнице. Даже кратковременная поддержка Мазепы не повлияла на его карьеру.

Подлинный политический, да, и обычный портрет этого человека — одна из загадок российско-украинской истории. Дело в том, что после предательства Ивана Мазепы царь Петр I приказал уничтожить все его изображения, и поэтому имеются в распоряжении современных историков как минимум пять различных вариантов лица гетмана. Еще сложнее с политической ориентацией Ивана Мазепы. Если с его коллегами — гетманами все более или менее понятно — служили по очереди Москве и Варшаве, то Иван Мазепа фактически был слугой пяти господ. Считаем вместе. «Покоевым шляхтичем» польского короля Яна-Казимира — раз. Ротмистром надворной хоругви правобережного гетмана Петра Дорошенко, союзника Турции и врага Польши, — два. Генеральным есаулом при левобережном гетмане Иване Самойловиче, враге Петра Дорошенко и вассале Москвы — три. Гетманом Войска Запорожского Его Царского Величества — четыре. Союзником короля Швеции Карла XII, врага Его Царского Величества — пять. Попробуйте сами создать политический портрет Ивана Мазепы.

К набору загадок следует добавить и биографию гетмана. Историки до сих пор спорят, когда он родился. Большинство ученых все же считают, что Иван Мазепа появился на свет в 1639 году в родовых Мазепинцах неподалеку от Белой Церкви. Отца звали Адам-Стефан — двойное имя, не характерное для православных, заставляет предположить, что он был католиком или униатом. Во всяком случае, истинная политическая ориентация его была пропольская. Хотя это не помешало ему участвовать в казацко-крестьянской войне на стороне Богдана Хмельницкого. Скорее всего, как и большинство казачьей элиты, он хотел получить от Варшавы привилегии, которые уравнивали бы его в правах со шляхтичами. В 1654 году он вроде бы даже присягнул Москве, но через четыре года оказался уже среди сторонников гетмана Ивана Выговского, возвращавшего Украину в Речь Посполитую.

Иван Мазепа начал делать карьеру на службе у польского короля. Он окончил Киево-Могилянский коллегиум, затем Иезуитский коллегиум в Варшаве и занял место пажа при короле Яне-Казимире. В биографии будущего гетмана не все так просто. Если его отец тяготел к католической вере, то мать — Марина Мокиевская — была православной. После смерти мужа она приняла постриг и стала игуменьей Киево-Вознесенского женского монастыря напротив ворот Печерской лавры. Впрочем, свои политические симпатии Иван Мазепа определил еще до поступления в иезуитскую коллегию: служить интересам Варшавы, а не Москвы. Дело в том, что после начала восстания под предводительством Богдана Хмельницкого спокойная и размеренная жизнь семьи закончилась, и ради сохранения родового имения пришлось активно лавировать между Москвой и Варшавой.

В 1659 году Ян-Казимир делает Мазепу своим покоевым, а в 1662 году отец Ивана становится черниговским подчашим (этот пост он занимал до самой смерти) — милости короны для их рода продолжаются. Мазепа пользуется доверием короля и выполняет, благодаря своему происхождению, роль звена между казачьими гетманами и польским двором. В 1659 году он ездит с дипломатическими поручениями к Ивану Выговскому, в 1660 году — к новому гетману Юрию Хмельницкому, в 1663 году — передает гетманские клейноды (войсковые знаки, регалии или атрибуты власти запорожцев) Павлу Тетере. Близость к королю позволила Мазепе получить блестящее образование: он учился в Голландии, Италии, Германии и Франции, свободно владел русским, польским, татарским, латынью. Знал он также итальянский, немецкий и французский языки. Много читал, имел прекрасную библиотеку на многих языках. Карьеру при дворе польского короля Ивану Мазепе разрушила… чужая жена.

На Волыни у Мазепы была деревушка. По соседству жил какой-то пан Фальбовский, обладатель соблазнительной жены. «Покоевый шляхтич» познакомился с ними и вскоре стал вхож в спальню к супруге, естественно, в отсутствие супруга. Но кто-то из слуг донес об этом романе. Муж-рогоносец, сделав вид, что отправился в дальний путь, засел в засаду и подстерег Ивана Мазепу, направлявшегося к его супруге. Между ними состоялся короткий мужской разговор. После которого Ивана Мазепу ждало специфичное наказание — его голым привязали к коню и выстрелили в воздух. Пугливая скотина понеслась вскачь и дотащила «покоевого шляхтича» до его двора еле живого. Слух о конфузе достиг Варшавского двора. Отношение Яна-Казимира и придворных к Мазепе сразу изменилось.

В декабре 1663 года польский король выступил в поход на Украину. Путь армии проходил мимо Белой Церкви. Иван Мазепа попросил разрешения заехать в свое поместье, чтобы устроить некоторые домашние дела. Король через одного из секретарей не только позволил, но и посоветовал «хорошенько отдохнуть» — намек достаточно ясный. Больше ко двору он не вернулся. Зато оказался в стане гетмана Правобережной Украины Петра Тетери, там и остался.

В 1665 году, после смерти отца, занял должность подчашего Черниговского. В 1669 году отказался от этой должности. Вскоре выдвинулся среди казаков и казацкой старшины. Сперва ротмистр гетманской надворной гвардии, потом писарь, присоединился к гетману Петру Дорошенко, женился на богатой шляхтянке.

Вроде бы в очередной раз жизнь у Ивана Мазепы начала налаживаться. Но опять вмешался случай. В 1674 году его направили послом в Крым, придав татарский эскорт и… несколько десятков пленных украинцев с Левобережья, которых Петр Дорошенко отправил в подарок хану. По дороге в Крым, возле речки Ингул, отряд Ивана Мазепы подстерег кошевой Запорожской Сечи Сирко и захватил в плен. Последний часто менял политическую ориентацию, говоря «нужда закон меняет», но одно в нем было неизменно — животная ненависть к татарскому племени.

Однако Ивану Мазепе повезло — Сирко не только оставил его в живых, хотя должен был казнить союзника крымского хана, но и отправил к левобережному гетману Ивану Самойловичу. Последний поручил Ивану Мазепе воспитание своих детей, присвоил ему звание войскового товарища, а через несколько лет пожаловал его чином генерального есаула, важнейшим чином после гетманского.

Наверное, его оценили как профессионала — за образованность и знание придворного этикета. Другого такого тертого калача, успевшего побывать не только в Диком Поле, но, по его уверениям, даже на приеме у Людовика XIV, в тогдашней Украине точно не было. Правда, московское правительство, узнав, что бывший ротмистр с педагогическими наклонностями объявился в подвластных пределах, тут же потребовало его выдачи. Иван Самойлович, посылая Мазепу в Москву, просил не наказывать его за службу у Петра Дорошенко и поскорее вернуть в Украину, так как он необходим.

Прибыв в столицу России, Иван Мазепа продемонстрировал чудеса дипломатии и хитрости. На допросе в Малороссийском приказе сумел убедить всех в личной склонности к России и постарался, как мог, оправдаться за службу у Петра Дорошенко. Его допустили к царю Алексею Михайловичу, выдали государево жалованье и отпустили. Еще и снабдили на дорогу письмами к Дорошенко с призывом переходить на «нашу» сторону.

В 1682 году Иван Самойлович сделал Ивана Мазепу генеральным есаулом. В казачьей иерархии это был один из важнейших рангов. Есаул командовал сердюками — наемными полками, которыми к тому времени уже обзавелись гетманы. А это было самое боеспособное войско в Украине. Сердюков, служивших за жалованье, не отвлекали на различные сельскохозяйственные работы. Конечно, во главе их нужно было держать верного человека! Свою «лояльность» Иван Мазепа продемонстрировал через несколько лет.

А пока он занимался бизнесом. Организовал поставку в Москву дешевой и суррогатной водки. Острый запах сивушных масел перебивался с помощью ароматных трав. В принципе, по законам того времени, поставлять такой плохой товар в Москву было запрещено, но как и сейчас, тогда Ивану Мазепе помогли связи среди столичной политической элиты.

Среди тех, с кем дружил Иван Мазепа, был князь Василий Голицын — фактический глава московского правительства во время регентства царевны Софьи в звании воеводы и с титулом «Царственныя болыния печати и государственных великих посольских дел сберегатель, ближний боярин и наместник новгородский».

В 1686 году перемирие между Россией и Польшей, длившееся девятнадцать лет, увенчалось «Вечным Миром». Вчерашние враги заключили друг друга в объятия, подтвердили раздел Украины по Днепру и обратились против общих врагов — турецкого султана и крымского хана. В начале следующего года большое московско-украинское войско во главе с Василием Голицыным побрело в Крым. В случае удачи замышлялось полное покорение разбойного гнезда.

Страдая от недостатка воды, армия дошла до реки Конской и увидела выжженную степь. Попытались прорваться через пожарища, но только погубили обозных быков. Пришлось возвращаться. Неудачу похода возложили на Ивана Самойловича. Часть старшин принесла Василию Голицыну челобитную, в которой утверждалось, что степь жгли казаки по приказу гетмана. В ней же перечислялись обиды, нанесенные старшине гетманскими сынами, поставленными полковниками, поборы, утеснения и содержалась просьба переменить гетмана.

Автор «Летописи Самовидца», современник событий, перечисляя составителей челобитной, называет «обозного, асаула и писаря войскового». Обозным был тогда Василий Борковский, писарем — Василий Кочубей, а «асаулом» — Иван Мазепа. Утверждение Самовидца тем более внушает доверие, что писал его человек осторожный, не позволявший никакой критики по адресу здравствующих сильных мира сего. Кроме того, летопись обрывается в 1702 году, задолго до перехода Ивана Мазепы к шведам, а потому «очернять» его у Самовидца не было никакой причины.

На следующий день гетмана вместе с семьей выдали Москве. Их сослали в Сибирь, а старшему сыну Ивана Самойловича отрубили голову. Ученые до сих пор спорят о степени участия в этой интриге Ивана Мазепы. Историк Николай Костомаров справедливо замечает:

Зато точно известно, что место Ивана Самойловича занял Иван Мазепа и во втором Крымском походе он уже участвовал в качестве гетмана. Так же он продемонстрировал свою лояльность Москве, когда подписал так называемые Коломакские статьи — договор 1687 года (Коломаки был расположен в Харьковской области), который, с одной стороны, был подписан гетманом Иваном Мазепой, казацкими старшинами и, с другой стороны, представителями российских царей Ивана и Петра, а также их регентши царевны Софьи. Договор состоял из 22 статей, отсюда и название.

Коломакские статьи декларативно подтверждали казаческие права и вольности, сохраняли 30-тысячное реестровое казачье войско и компанейские полки. В то же время московские представители внесли ряд статей, которые существенно ограничивали права гетмана и казаков. Так, гетману запрещалось без согласия российского царя освобождать казачьего старшину от занимаемой должности, а старшине и казакам запрещалось без согласия царя переизбирать гетмана.

Были внесены статьи, которыми обязали старшину следить за действиями гетмана и доносить об этом царю, ограничивали права гетмана по распоряжению землями Войска Запорожского, гетману запрещалось вести самостоятельную дипломатическую деятельность с другими государствами, обязывали всячески способствовать смешанным русско-украинским бракам, запрещалось всем говорить о том, что Гетманщина — это «Малороссийский край гетманского регимента», и требовалось говорить «Их царского пресветлого величества самодержавной державы».

Впервые, после подписания Переяславского договора 1654 года, представители российских царей внесли в договор статьи, которые отрицали государственный характер гетманской власти и украинской государственности. Впервые этим договором предписывалось разместить на территории Гетманщины российский полк стрельцов, который содержался на средства Гетманщины.

Данный договор имел и негативные экономические последствия для Гетманщины, так как запрещал украинским купцам торговать водкой и табаком на территории России и поддерживать торговые отношения с Крымом.

Вот такой борец за независимость Украины Иван Мазепа, так его пытаются представить современные украинские националисты. Хотя, что удивительного, если точно так же поступали и другие «борцы за самостийность» Украины. И Иван Мазепа ничем не хуже Богдана Хмельницкого или Симона Петлюры.

В феврале 1700 года Петр лично наградил орденом Андрея Первозванного гетмана Ивана Мазепу — «за многие его в воинских трудах знатные и усердно-радетельные верные службы». Девиз ордена гласил: «За веру и верность!» (В 1708 году Мазепа был лишен этого ордена.)

В начале Северной войны Иван Мазепа помогал Петру I: в 1704 году, воспользовавшись восстанием против Речи Посполитой и вторжением в Польшу шведских войск, занял Правобережную Украину и неоднократно предлагал Петру I объединить обе Украины в одну Малороссию, от чего Петр отказывался, ссылаясь на заключенный с Польшей договор о разделе Украины на Право — и Левобережную. В 1705 году совершил поход на Волынь, на помощь союзнику Петра — Августу. В 1706 году состоялось свидание Петра с Мазепой в Киеве, где Мазепа деятельно принялся за постройку заложенной Петром Печерской крепости.

С самого начала правления и до 1708 года, когда он стал союзником шведского короля Карла XII и врагом русского царя Петра I, Иван Мазепа преданно служит Москве, рьяно уничтожая своих потенциальных союзников.

В 1704 году по приказу Москвы гетман переходит на польский берег Днепра, а там, уже по собственной инициативе, захватывает полковника Семена Палия, создавшего вокруг Фастова независимую казацкую республику — Гуляйполе XVIII века. Мазепа тут же фабрикует на него дело с обвинениями в антимосковских замыслах и передает российским властям, после чего того отправляют в ссылку в Енисейск. А между тем, вынашивай Иван Мазепа «замыслы», популярнейший на Правобережье Палий пришелся бы ему очень кстати.

В 1707 году Иван Мазепа помогает укротить восстание Кондратия Булавина. Что это: политическая недальновидность, стойкое презрение родовитого шляхтича к любой «инициативе снизу» или отсутствие желания ввязываться в рискованные предприятия? Но задумаемся: а зачем ему, собственно, рисковать? Он достиг всего, о чем мечтал. Он гетман, живет во дворце в Батурине, пользуется роскошной библиотекой, собирает фантастическую коллекцию оружия, владеет ста тысячами душ в Украине и двадцатью тысячами в близлежащих российских уездах. Смотрит в Киево-Могилянской академии посвященную ему Прокоповичем пьесу «Владимир». Он теперь сказочно богат — собирает налоги с Украины, как с собственного поместья. Может ли такой человек искать новые приключения? Ведь для него присоединиться к какому-нибудь беглому повстанцу, вышедшему с Запорожья с толпой сторонников и заимствованными у Богдана Хмельницкого лозунгами, означает отменить самого себя — Ивана Мазепу вместе с «маетностями» и Батуринским замком. И никто пока не собирается у него их отнимать. Кроме того, он прекрасно знает:

Именно так отвечает он 18 сентября 1707 года в письме Станиславу Лещинскому, союзнику Карла XII. Но ведь и это еще не все!

1706 год был годом политических неудач России: 2 февраля 1706 года шведы нанесли сокрушительное поражение саксонской армии, 13 октября 1706 года союзник Петра, саксонский курфюрст и польский король Август И отказался от польского престола в пользу сторонника шведов Станислава Лещинского и разорвал союз с Россией. Несмотря на победу в сражении при Калише 18 октября 1706 года, Россия осталась в войне со Швецией в одиночестве.

Об этом не принято говорить, но в то время под вопросом был факт самого существования России как самостоятельного государства. Послы Англии, Голландии, Пруссии и Австралии осаждали Альтранштадт, где держал свою ставку шведский король, и наперебой поздравляли его с победой в Саксонии. Англичан и австрийцев больше всего пугало предположение: а вдруг Карл не повернет немедленно в Россию, казавшуюся слишком ничтожным противником, а вмешается на стороне их врага — Франции — в войну за испанское наследство? Но Карл не собирался начинать новую войну, не завершив старую. Решение его было твердо — поход на восток. Государства же слабые изворачивались как умели, и вели двойную игру — так, прусский монарх Фридрих I, признав Лещинского польским королем, просил царя через своего посланника не считать этот шаг враждебным России.

В тот же период времени, предположительно, Мазепа замыслил измену Петру, возможный переход на сторону Карла XII и образование из Малороссии самостоятельного владения под верховенством Польского короля. Точная дата начала переговоров неизвестна, но 17 сентября 1707 года Иван Мазепа открылся своему генеральному писарю Орлику. 16 сентября 1707 года он получил от польского короля, сторонника шведов, Станислава Лещинского письмо, где «Станислав просил, чтобы Мазепа «намеренное дело начинал», когда шведские войска подойдут к украинским границам». Было очевидно, «что речь шла о заранее продуманном плане».

В своей беседе с Орликом Мазепа объяснял свои переговоры с Лещинским исключительно военной угрозой. Он сказал, что «будет оставаться верен царскому величеству, «пока не увижу, с какой силой Станислав к границам украинским прейдет и какие будут успехи шведских войск в Московском государстве».

Таким образом, еще за год до перехода на сторону Карла Мазепа подготовил почву для того, чтобы в случае необходимости (как он говорил, «крайней и последней нужды») перейти на сторону противника, если тот будет побеждать. В противном случае он собирался хранить верность русскому царю: «Без крайней и последней нужды не переменю я верности моей к царскому величеству».

Существуют сведения, что первый замысел измены обсуждался Мазепой и вдовой княгиней Дольской, по первому мужу Вишневецкой, в конце 1705 года (известны письма Дольской). Позже Мазепа вступил в тайные переговоры сначала с княгиней Дольской, затем с королем Станиславом Лещинским, в частности, через иезуита Заленского. Чтобы привлечь Мазепу на свою сторону, в 1706 году «княгиня Дольская передала Мазепе слова Б. П. Шереметева и генерала Рена, что Меншиков намеревается стать гетманом или князем Черниговским и «роет яму» Мазепе». Кроме этого, у Петра I накопилось на Ивана Мазепу несколько серьезных доносов. Часть доносчиков удалось нейтрализовать высокопоставленным друзьям гетмана, но угроза оставалась.

Напуганный нависшим над ним «дамокловым мечом» Иван Мазепа еще энергичнее повел переговоры со Станиславом Лещинским и Карлом XII, закончившиеся заключением с ними тайных договоров. Мазепа предоставлял шведам для зимних квартир укрепленные пункты в Северщине, обязывался доставлять провиант, склонить на сторону Карла запорожских и донских казаков, даже калмыцкого хана Аюку.

Осенью 1708 года Петр I пригласил Ивана Мазепу присоединиться с казаками к русским войскам под Стародубом; гетман медлил, ссылаясь на свои болезни и смуты в Малороссии, вызванные движением Карла XII на юг и его предложениями. В то же время он совещался со старшинами, примкнувшими к нему, и вел переговоры с Карлом через Быстрицкого и дипломатические речи с Александром Меншиковым через Войнаровского.

Меншиков решил навестить якобы больного Мазепу. Опасаясь разоблачения, Мазепа с гетманской казной бежал в конце октября с левого берега Десны к Карлу, стоявшему лагерем на юго-востоке от Новгорода-Северска, в Горках. С Иваном Мазепой было 1 500 казаков. Из шведского лагеря гетман написал письмо Скоропадскому, стародубскому полковнику, разъясняя причины своего перехода и приглашая старшину и казаков последовать его примеру.

К шведам, кроме отряда Ивана Мазепы, позднее присоединилась часть запорожского войска под началом кошевого атамана — Константина Гордиенко в количестве до 7 тысяч человек.

По приказу царя Петра I Запорожская Сечь была уничтожена. 156 запорожцев (атаманов и казаков) были казнены, причем несколько человек были повешены на плотах для устрашения других запорожцев.

8 апреля 1709 года Карл XII и Иван Мазепа заключили формальный договор (фиксирующий, по всей видимости, прежние договоренности, частично уже исполненные, а частично уже невозможные), в котором, в частности, даровалось последнему пожизненное звание «законный князь Украины». В обмен на этот титул Иван Мазепа обещал среди прочего передать Карлу XII «на время войны и опасностей» города Стародуб, Малин, Батурин, Полтаву и Гадяч. Уже накануне разгрома «высокие договаривающиеся стороны» поделили Россию между собой: «Все, что завоюется из бывшей территории Московщины, будет принадлежать на основании военного права тому, кто этим завладеет».

Однако Иван Мазепа осознал свою ошибку почти сразу после своего перехода к шведам. Покинутый своими полковниками, предвидя разгром шведов, он безуспешно пытался предложить Петру I предать в его руки шведского короля и его генералов. Уже в конце ноября 1708 года, менее чем через месяц после перехода, миргородский полковник, будущий гетман Даниил Апостол, один из самых близких Мазепе людей, прибыл с этим предложением к Петру. Следом с письмами Мазепы приехали Шишкевич, цирюльник Войнаровского, и полковник Галаган. Было даже заключено соглашение с гарантиями безопасности Мазепе, но тем все и кончилось. Гетман не был нужен окружению русского царя. Последний больше не доверял Ивану Мазепе.

6 ноября 1708 года царь Петр на Раде в Глухове повелел избрать нового гетмана. Согласно желанию Петра, был избран Иван Скоропадский.

12 ноября 1708 года в Троицком соборе Глухова в присутствии Петра I Иван Мазепа и его приверженцы были «преданы вечному проклятью». В тот же день в Глухове была совершена символическая казнь бывшего гетмана, которая описывается следующим образом:

Кроме того, по поручению Петра I, специально для гетмана Мазепы был изготовлен Орден Иуды.

Войска шведов под Полтавой в 1709 году были раздавлены вдвое превосходящими их силами Петра (60 тысяч против 27 тысяч), влияние Швеции в Европе было значительно ослаблено, а влияние России возросло. После Полтавской битвы Карл и Мазепа бежали на юг к Днепру, переправились у Переволочны, где чуть не были захвачены русскими войсками, и прибыли в Бендеры.

Османская империя отказалась выдать Мазепу российским властям. Хотя царский посланник в Константинополе Петр Толстой был готов потратить на эти цели 300 000 ефимков, которые предлагал великому турецкому визирю за содействие в выдаче бывшего гетмана.

Умер Мазепа 22 сентября 1709 года в Бендерах.

Кроме Ивана Мазепы, во времена Петра I были и другие предатели — рангом ниже. Так, в 1708 году в разгар Северной войны армия Карла XII переходит Днепр у Головчина и вторгается на российскую территорию. А в это время в тылу у Петра поднимаются сразу три лихих атамана. Вышедший с отрядом запорожцев из их знаменитой Сечи беглый донской мятежник Кондратий Булавин берет штурмом столицу Войска Донского Черкасск. Присоединившиеся к нему батьки захватывают Царицын, осаждают Саратов и Азов, доходя порой до Тамбова и Пензы. В самой Сечи запорожский вожак Константин Гордиенко открыто переходит на сторону шведов вместе с гетманом Левобережной Украины Иваном Мазепой.

В руках мятежников оказывается гетманская столица Батурин, важная крепость Переволочна и другие стратегические пункты. Благодаря оперативности Меншикова, Батурин с его запасами продовольствия и боеприпасов не достался шведам, но тысячи казаков пополняют их ряды. Сколько их было — неизвестно, но уже два года спустя после разгрома и бегства за границу беглецы дали крымскому хану 10 тысяч сабель!

Мазепинцы и запорожцы приняли участие в русско-турецкой войне 1711–1713 годов, разоряя вместе с татарами тылы петровской армии. В феврале 1711 года к ним присоединились казачьи гарнизоны украинских крепостей Богуслав, Брацлав, Немиров и Новогеоргиевск. Хотя заявивший о выступлении на стороне хана 40 тысяч казаков старый подельник Мазепы Филипп Орлик, скорее всего, приврал, их, без сомнения, перебежало немало. В любом случае, речь идет о войске, численность которого вполне сопоставима с главной армией самого Петра, имевшего под Полтавой около 50 тысяч солдат.

Особо отличился, разоряя земли бывших соотечественников, участник булавинского похода атаман Игнат Некрасов. Именно в его честь ушедшие на татарскую территорию казаки и были названы некрасовцами. Потомки булавинцев воевали на стороне Османской империи и Крымского ханства едва ли не во всех русско-турецких войнах XVIII–XIX веков, порой разоряя деревни почище самых свирепых крымчаков. Не брезговали они и угоном «православных братьев» в полон с последующей реализацией товара на невольничьих рынках.[2]

Многие современные украинские националисты пытаются поставить знак равенства между «политической программой» казачьей элиты XVII века с ее идеями автономизма и зародившимся в начале XIX века украинского национализма. На самом деле это самостоятельные явления, различные по своим целям и формам. Между ними, конечно, есть много внешних сходств, скажем, стремление к самостийности. Но при этом казачья элита и националисты трактовали ее по-своему, в своих политических и экономических интересах.

Для казачьей элиты одним из признаков самостийности было уравняться в правах с российским дворянством, распространить свою господскую власть на крестьян и простых казаков и стать полновластной и единственной политической силой в Гетманщине. Звучит цинично, но если бы польские короли приняли в XVI веке требования казачьей элиты и дали бы ей все, что она требовала, то, скорее всего, не было бы восстания Богдана Хмельницкого. Просто не возникло бы конфликта между ним и польским шляхтичем. А крестьяне, что они могли сделать без опытных военачальников и лидеров?

Одну из первых попыток «адаптировать» идеи самостийности под нужды украинского национализма предпринял депутат малороссийского шляхетства Григорий Полетике, который написал в 1760 году книгу «История Русов».

Впервые она была напечатана только в 1846 году, но уже за четверть века до этого события она существовала, говоря современным языком, в форме «самиздата». Переписанная от руки, она получила широкое распространение в Российской империи. Она известна была Александру Пушкину, Николаю Гоголю, Кондратию Рылееву (русский поэт и декабрист), а впоследствии — Тарасу Шевченко, историку Николаю Костомарову, украинскому поэту Пантелеймону Кулишу, многим другим и оказала влияние на их творчество.

В советское время оценки этого произведения были диаметрально противоположны.

Русский публицист-эмигрант Николай Ульянов в своей книге «Происхождение украинского сепаратизма» охарактеризовал его так:

«Напрасно приписывают М. С. Грушевскому авторство самостийнической схемы украинской истории: главные ее положения — изначальная обособленность украинцев от великороссов, раздельность их государств — предвосхищены чуть не за сто лет до Грушевского. Киевская Русь объявлена Русью исключительно малороссийской».

«Советская энциклопедия истории Украины», напротив, пишет о ее авторе как о стороннике единства восточных славян:

Получается, что, по одной версии, автор загадочной книги — ярый националист, по другой же — не менее ярый панславист. Добавьте к тому же, что написана она на русском языке, приправленном колоритными украинизмами.

Странности с этой книгой на этом не заканчиваются. Сам текст этого произведения содержит множество «ляпов» и ошибок. Отдельные факты звучат как анекдоты. Так, по версии автора казаки произошли от «козар», то есть хазар, названных так якобы «по легкости коней, уподобляющихся козьему скоку». Точно так же «славянами» считает «летописец» и печенегов, «кои питались печеною пищею», и половцев, «живущих в полях», и даже волжских болгар.

Запорожцев автор описывает яркими красками, характеризуя непобедимыми воинами. Все неудачи их объясняет непременно «изменами». С негодованием отвергает известия о том, что юридически казачество оформилось достаточно поздно — в XVI веке. Для него оно существовало всегда и всегда пользовалось дворянско-рыцарскими правами. Гетманов же назначает века на два ранее, чем было на самом деле, излагая их фантастический, нигде более не значащийся перечень. Никакого покорения Литвой Украины по «Истории Русов» не было — было добровольное соединение — «равное с равными».

Свою версию истории казачества автор подкрепляет «официальными» документами, которых больше ни до него, ни после не встречал. Так, 16 сентября 1665 года царь Алексей Михайлович, по версии автора, выдал «грамоту», где шла речь о наделении их старшины правами благородного сословия:

Среди грамот царя Алексея Михайловича такой нет. Зато понятна причина появления этого эпизода в книге. В 1760 году между казачьими старшинами, а сам автор происходил из их числа, и российскими дворянами было противостояние. Последние отказывались признавать равный себе социальный статус казачьих старшин. Конфликт был исчерпан только в 1785 году, когда казачью элиту уравняли в правах с дворянами.[3]

Можно было бы отнестись к этому произведению, как к забавной исторической фальсификации, если бы… оно не оказало сильнейшее влияние на общественное мнение Малороссии (и России в целом) первой половины — середины XIX века. Долгое время ее содержание принималось на веру и не подвергалось ни малейшему сомнению или критическому анализу. Под ее идейным влиянием формировались умонастроения высших слоев Малороссии, их отношение к прошлому и настоящему. Между тем уже во второй половине XIX столетия было доказано, что «История Русов» — это сознательно сфальсифицированная история казацкой Украины, написанная на основе поддельных летописей и документов и преследующая цели вовсе не исторические.

Фактически данная книга стала одним из программных документов не только казачьей самостийности, но и зарождавшегося в XIX веке украинского национализма. К ним относятся утверждения об изначальной обособленности Великой и Малой Руси; о непрерывности государственности в Малой Руси начиная с княжеских времен и до XVII века. Казачество преподносится как благородное сословие, издревле правившее в Южной Руси и сохранявшее государственную традицию и потому имеющее «законное» право управлять ею и дальше. Его история и представители идеализируются; казачьи фрондеры и особенно Мазепа возвеличиваются; Петр I и его политика изображаются в черном цвете и т. д. При этом внимание читателя постоянно акцентируется на «антиказачьих» акциях московских и петербургских властей, изображаемых как череда гонений и поборов.

Одно из центральных мест идеологии украинского национализма занимало отношение к Переяславской Раде. Для националистов это было ключевым событием в жизни Украины. Выступая за эмансипацию населения Малороссии в особую украинскую нацию и создание «Украины» как национально-государственного организма, они не могли обойти это событие вниманием и не высказать своего отношения к вхождению украинских земель в состав России. Естественно, оценки давались с точки зрения тех идеалов, которых придерживались сторонники движения.

Одним из основателей этого движения, его духовным отцом был Тарас Шевченко. Его вклад в разработку образа «Украины» и придания ему романтического ореола трудно переоценить. При этом мы бы не спешили объявлять великого поэта идеологом движения. Фактически он формулировал национальные идеалы не в четком политическом виде, а в литературных образах. Любой сюжет и мотив в его литературных произведениях получает украинскую национальную окраску. К этому следует добавить активное использование украинского фольклора.

Так, не следует забывать, что в своих произведениях Тарас Шевченко определил ценностные ориентации и пути воплощения национальных идеалов. Поэтому заложенные поэтом эмоциональные оценки Переяславской Рады, деятельности Богдана Хмельницкого, вхождения Украины в состав России оказали на мировоззрение последующих поколений адептов украинского национализма сильнейшее влияние.

В свою очередь, мировоззрение Тараса Шевченко и его отношение к Переяславской Раде формировались под влиянием «Истории Русов», все идейные положения которой он отразил в своем творчестве. Поэт не жалел черных красок и нелицеприятных эпитетов в отношении тех, кто, по его мнению, «запродал» Украину. В поэтической форме он озвучил важнейший идейный постулат движения, который в дальнейшем будет повторяться постоянно: о союзе Украины с Россией как равного с равным и «обманувшей» Украину Москве.

На зарождение и формирование украинского национализма оказал сильное влияние не только Тарас Шевченко, но и Кирилло-Мефодиевское общество. Оно считается первой тайной организацией украинских националистов.

В 1845 году известный русский и украинский историк Николай Костомаров организовал Кирилло-Мефодиевское общество. В том, что преподаватель Киевского университета решил создать научный кружок, члены которого занимались историей Украины, не было ничего удивительного. В начале сороковых годов XIX века, говоря современным языком, он увлекся этнографическими исследованиями жизни украинских крестьян, а также идеями народности. Потом всерьез занялся написанием истории деятельности Богдана Хмельницкого.

Позже историк Николай Костомаров так напишет об этом кружке:

Через какое-то время общество трансформировалось в Кирилло-Мефодиевское братство. Оно основывалось на христианских и славянофильских идеях и ставило задачей либерализацию политической и культурной жизни на Украине в рамках панславянского союза народов.

В состав братства входили молодые интеллигенты Киевского и Харьковского университетов: преподаватель русской истории Киевского университета Николай Костомаров, Пантелеймон Кулиш, поэт Тарас Шевченко, писатель Александр Навроцкий, В. Белозерский и другие.

Среди членов братства следует отметить Пантелеймона Кулиша — украинского писателя, поэта, фольклориста, этнографа, переводчика, критика, редактора, историка и издателя. К перечню его родов занятий следует добавить, что он был создателем «кулишовки» — одной из ранних версий украинского алфавита.

КМБ впервые внесло политические мотивы в доселе чисто культурную и сугубо регионально-патриотическую деятельность представителей малороссийской общественности. Члены братства уже не мечтали о восстановлении прежней гетманской автономии, о которой некоторые представители малороссийской общественности сожалели и раньше, не подвергая, однако, сомнению целесообразность нахождения Малороссии в составе России. Они поставили своей целью добиваться создания «Украины», причем именно как национально-государственного целого.

КМБ просуществовало недолго. Некий студент по фамилии Петров подслушал, о чем говорят на собраниях общества, и сообщил куда следует. В марте — апреле 1847 года братство было разгромлено жандармами, и большинство членов заключены в тюрьму или сосланы.

В конце XIX века начался стремительный процесс радикализации движения, политизации его требований, разрыв с прежним украинофильством (которое еще подразумевало сохранение двойной идентичности: хоть уже и не малорусской, а новой, украинской, но все же наряду с общероссийской).

Новое поколение окончательно сформулировало свою украинскую идентичность, превратило украинство из культурной и культурно-этнической категории в категорию национальную. Оно устанавливало связь между нацией и отдельным «украинцем» — членом нации. Те, кто были украинцами не просто по происхождению и по языку, а по убеждению, стали именоваться «национально сознательными».

Члены возникшего в 1892 году тайного «Братства тарасовцев» в основу своего мировоззрения положили постулат:

Интересна история возникновения этой организации. В 1892 году студенты высших учебных заведений Харькова Иван Липа, Николай Байздренко, Михаил Базкевич и студент Киевского университета Виталий Боровик совершили путешествие в Канев и на могиле Тараса Шевченко провозгласили себя «Братством тарасовцев — организацией борьбы за утверждение шевченковских общественно-политических идеалов».

В Харькове основатели этой организации сблизились с супругами Александром и Софьей Русовыми — активными участниками украинского национального движения еще с семидесятых годов XIX века. Вместе они образовали «Молодую громаду» в составе свыше 20 студентов, которые собирали библиотеку нелегальных изданий, готовили эти издания в печать, на тайных сходках выступали с политическими докладами, состояли в переписке с единомышленниками в Галиции. Были выработаны устав и программа организации.

Кружки «тарасовцев» создавались также в Киеве, Полтаве, Чернигове, Одессе, Херсоне, Александрии.

Касаясь в программе организации сугубо украинских дел, «тарасовцы» провозглашали прежде всего единство, соборность всей Украины:

Организация просуществовала около года, после чего большинство ее членов были арестованы полицией. Обвинение было предъявлено 24 задержанным. Почти все они были осуждены на различные сроки тюремного заключения, судебной и административной ссылке с последующим надзором полиции.

Была образована в феврале 1900 года в Харькове на III съезде украинских студенческих громад. Фактически она стала первой национальной украинской политической партией на территории Российской империи. РУП стала тем корнем, из которого в дальнейшем выросли все украинские партии, в том числе Украинская Коммунистическая Партия (УКП), действовавшая на территории Советской Украины до 1925 года.

Структуру РУП составляла сеть первичных организаций — громад, руководимых комитетами (Вольными громадами). Вольные громады имелись в Киеве, Харькове, Чернигове, Полтаве, Лубнах, Петербурге (Северная), Одессе, Екатеринославе, на Дону и Кубани (Черноморская), Подолии и Волыни. Общепартийные координирующие функции исполняли Центральный комитет (избран в декабре 1902 года I съездом РУП) и Заграничный комитет во Львове.

Первой политической платформой РУП стала брошюра «Самостийная Украина», которую по просьбе организаторов партии написал адвокат Н. Михновский, названный впоследствии «отцом украинского национализма». Собственно, она не являлась партийной программой в полном смысле этого слова, а была скорее декларацией всего украинского движения, обоснованием его стратегии и «законности» борьбы за «самостийную Украину» и особую украинскую нацию.

Центральное место в рассуждениях автора занимала Переяславская Рада, причем смотрел он на нее уже по-новому — с точки зрения интересов и судьбы украинской нации. Автор брошюры утверждал, что с 1654 года для украинской нации наступил «антракт» и она попала в рабство. Нарисовав страшную картину угнетения, запустения и русификации («смерть политическая, смерть национальная, смерть культурная для украинской нации»), Михновский выстроил систему «доказательств» того, что Россия владеет Украиной незаконно. Как и его предшественники, он указывал, что соединение Украины и России имело характер «равного с равным» и «вольного с вольным».

Придя к такому заключению, харьковский адвокат делал вывод, что в результате этого договора Украина не утеряла никаких прав, а осталась суверенным государством. Последующее же развитие событий — постепенная инкорпорация земель в состав России — им однозначно оценивалась как одностороннее вероломное нарушение международного договора, торжество силы над правом. А это означало, что «Переяславская конституция» становится недействительной и Украина имеет все основания считать себя не связанной узами этого временного внешнеполитического договора. Посему, подводил итоги Михновский, лозунг: «Единая неделимая Россия для нас не существует», цели и деятельность украинского движения вполне оправданны не только с моральной, но и с юридической точки зрения. Оно просто обязано «разбить путы рабства» и возродить «одну, единую, нераздельную, вольную, самостийную Украину от Карпат и до Кавказа».

Справедливости ради отметим, что идеи украинского национализма в программе РУП доминировали непродолжительное время. В 1904–1905 годах партия трансформировалась в украинскую социал-демократическую партию сельского и городского пролетариата.

Среди идеологов украинского национализма Михаил Грушевский занимает особое почетное место. Ведь он был не только теоретиком, но и практиком — непродолжительное время был председателем Украинской Центральной Рады.

Михаил Грушевский родился в 1866 году в городе Холме (ныне — восточная Польша) в семье преподавателя гимназии. Его отец был автором принятого Министерством образования России и многократно переизданного учебника церковно-славянского языка. Авторские права на данный учебник приносили семье, а позже самому Михаилу Грушевскому стабильные доходы, позволившие ему сосредоточиться на исторических исследованиях.

В 1886–1890 годах он учился на историко-филологическом факультете Киевского университета.

В 1894 году защитил магистерскую диссертацию и получил кафедру украинской истории в Львовском университете в Австро-Венгерской Галиции.

В 1904 году австрийское Министерство народного просвещения выдало субсидию в 400 рублей существующему в Кракове «Обществу насаждения малороссийской словесности, искусства и культуры» в целях украинофильской революционной пропаганды. Прагматичные чиновники из Вены фактически оплатили услуги двух новых лекторов Общества — бывшего доцента Киевского университета, профессора Львовского университета Михаила Грушевского и украинского писателя Ивана Франко. О роли последнего в движении украинских националистов мы подробно расскажем ниже. А пока отметим лишь, что он играл роль аналогичную той, что «исполнял» Тарас Шевченко. Хотя первому сложно было конкурировать с великим поэтом.

В 1906 году Михаил Грушевский посетил Санкт-Петербург, где сблизился с местными украинскими националистами, основал журнал «Украинский Вестник», издал сборник своих статей «Освобождение России и украинский вопрос».

В 1907 году он принимал участие в издававшейся в Киеве газете «Рада» и сам издавал местный журнал «Литературно-науковый вістник». Большинство публикуемых в газете «Рада» материалов носило ярко выраженный антиправительственный и антирусский характер, вследствие чего Михаилу Грушевскому было сначала объявлено предупреждение, а затем издание этой газеты было запрещено.

В том же году он возглавил в Киеве Украинское научное общество.

В 1908 году из-за границы в Департамент полиции из различных источников поступили сведения, что Михаил Грушевский контрабандно привозил из Львова в Россию нелегальную литературу. Понятно, что не болыиевицкую газету «Искра» или труды Владимира Ленина.

В том же году стал одним из лидеров ТУПа (Товарищества украинских прогрессистов) — украинской либерально-демократической организации, стоявшей на платформе конституционно-демократического строя и автономии Украины, близкой по политической ориентации к кадетам.

В 1909 году во Львове состоялось собрание членов Галицийской украинской партии, где Михаил Грушевский предложил организовать повсеместно в Галиции праздничные мероприятия в честь гетмана Мазепы и издать набор брошюр, разъясняющих значение выступления Мазепы в защиту угнетенных русским правительством казаков.

В 1910 году Департаменту полиции стало известно, что Михаил Грушевский во время приездов в Киев обязательно посещает австрийского консула, с которым по несколько часов остается наедине в его кабинете. Понятно, что ученый и дипломат вели явно не научные дискуссии.

В 1911 году в документах Департамента полиции он фигурирует как один из видных деятелей «Украинской громады».

В 1914 году арестован по обвинению в шпионаже в пользу Австро-Венгрии, провел в тюрьме несколько месяцев и в феврале 1915 года выслан в Симбирск. Затем, по просьбам русской академической общественности, ему было разрешено переехать сначала в Казань, а потом в Москву.

В апреле 1917 года Грушевский избран председателем («головою») Украинской Центральной Рады, а через два года уехал в Австрию.

В 1924 году Грушевский вернулся в СССР, был профессором истории в Киевском государственном университете. Его избрали академиком Всеукраинской академии наук, руководителем историко-филологического отдела. Грушевский возглавлял археографическую комиссию ВУАН, целью существования которой было создание научного описания изданий, напечатанных на территории этнографической Украины в XVI–XVIII веках.

Умер он в 1934 году от заражения крови в Кисловодске, был похоронен с почестями.

В конце тридцатых годов прошлого века все труды Грушевского были запрещены, многие родственники (среди них — дочь, также известный историк) репрессированы и погибли.

Академик Грушевский придерживался таких взглядов в науке:

— украинцы как отдельный народ существуют еще со времен раннесредневекового (антского) периода;

— в Киевской Руси украинцы представляли ядро государства, отдельную от северо-восточной (в будущем — русской) народность;

— наследником государственности Киевской Руси выступило сначала Галицко-Волынское княжество, а позже — частично Великое княжество Литовское.

Нужно отметить что, по мнению большинства его коллег — современников, свои труды он писал на основе «Истории Русов». Об этой книге мы достаточно подробно рассказали в начале данной главы.

Было бы неправильно утверждать, что украинский национализм — явление сугубо внутренней жизни Левобережной Украины. Дескать, так замучили украинцев проклятые «москали», что первые начали всерьез думать о том, как создать свое независимое от Российской империи государство. Может быть, планы украинских националистов так и остались бы нереализованными мечтами, если бы их идейно-политическим движением не заинтересовались иностранные державы.

«На протяжении многовековой истории огромная территория Украины, зажатая между католическим Западом, с одной стороны, и православным Востоком, с другой, поджимаемая с Юга мусульманской Оттоманской империей с ее татарским форпостом в Крыму, во все времена была для окружавших ее соседей лакомым куском. Они жадно смотрели на богатую природными и людскими ресурсами страну и в течение сотен лет пытались поделить, разодрать на куски плодороднейшие земли этой части Европы, подчинить себе Украину».[4]

Для решения этой задачи использовались любые цели, начиная от оккупации отдельных территорий и заканчивая разжиганием межнациональной розни. Карл XII и Наполеон, турецкие султаны и Пилсудский, Гитлер и Трумэн — все они, так или иначе, разыгрывали «украинскую карту».[5] Лучшего исполнителя их планов, чем украинские националисты, трудно было отыскать. Это только советская официальная история стыдливо умалчивала о множестве измен гетманов после Переяславской Рады (исключение сделали лишь для Мазепы), об истинных планах Богдана Хмельницкого в отношении украинского крестьянства и т. п. знали на Западе все прекрасно и пользовались этим в своих интересах.

В первую очередь иностранные державы обратили внимание на проживавших на территории Галиции (Западная Украина) украинских националистов. В начале прошлого века ими заинтересовались правительства Австро-Венгрии и Германии. Галичане рассматривались Веной и Берлином в качестве передового отряда антирусской борьбы. Целью было присоединение русско-украинских земель к территории Австро-Венгрии и Германии, а также выхода последней к побережью Черного моря.[6]

Кратко расскажем об истории этого края. После раздела Польши в 1772 году и присоединения Галичины к Австрии, после неудавшихся польских восстаний в России (1830 и 1863 годах) и в Австрии (1848 году) с целью восстановления польского государства, польская шляхта Галичины, с ее крупными латифундиями, выразила свое верноподданничество Францу Иосифу и в награду получила полную власть над всей Галичиной, где проживали украинцы. Получив такую власть, поляки и их иезуитское духовенство продолжали, как и в Польше, полонизировать и окатоличивать коренное русское население края. По их внушению австрийские власти неоднократно пытались уничтожить слово «русский», которым с незапамятных времен называло себя население Галичины, придумывая для него разные другие названия.

В этом отношении особенно прославился наместник Галичины — граф Голуховский, известный русоед. В шестидесятых годах XIX столетия поляки пытались уничтожить кириллицу и ввести вместо нее для русского населения латинскую азбуку. Но бурные протесты и чуть ли не восстания русского населения устрашили венское правительство, поэтому от этих планов пришлось временно отказаться.

Дух национального сепаратизма и ненависти к России поляки постоянно поддерживали среди русского населения Галичины, особенно среди ее интеллигенции, лаская и наделяя теплыми местечками тех из них, которые согласны были ненавидеть «москалей», и преследуя тех, кто ратовал за Русь и православие.

В семидесятые годы XIX века поляки начали прививать чувство национального сепаратизма и галицко-русскому сельскому населению, крестьянству, учредив для него во Львове с помощью вышеупомянутой так называемой интеллигенции общество «Просвгга», которое стало издавать популярные книжечки злобного сепаратистско-русофобского содержания.

До конца XIX века термины «украинец», «украинский» на территории Галиции были употребляемы только кучкой украинствующих галицко-русских интеллигентов. Народ не имел о них никакого понятия, зная лишь тысячелетиями названия — Русь, русский, русин; землю свою называл русской и язык свой — русским.

Официально слово «русский» писалось с одним «с», чтобы отличить его от правильного начертания с двумя «с», употребляемого в России. Все журналы, газеты и книги, даже украинствующие, печатались по-русски (галицким наречием), старым правописанием. На ряде кафедр Львовского университета преподавание велось на русском языке, гимназии назывались «русскими», в них преподавали русскую историю и русский язык, читали русскую литературу.

С 1890 года все это исчезает, как по мановению волшебной палочки. В школах, судах и во всех ведомствах вводится новое правописание. Издания украинствующих переходят на новое правописание, старые «русские» школьные учебники изымаются, и вместо них вводятся книги с новым правописанием.

В учебнике литературы на первом месте помещается в искаженном переводе на галицко-русское наречие монография Николая Костомарова «Две русские народности», где слова «Малороссия», «Южная Русь» заменяются термином «Украина» и где подчеркивается, что «москали» похитили у малороссов имя «Русь», что с тех пор они остались как бы без имени и им пришлось искать другое название. По всей Галичине распространяется литература об угнетении украинцев москалями. Оргия насаждения украинства и ненависти к России разыгрывается вовсю.

В Австро-Венгрии главными покровителями украинского сепаратизма были наследный принц Франц-Фердинанд и Военное министерство. Задолго до Первой мировой войны при германском МИДе был создан специальный отдел для сбора информации и анализа проблем Украины. Одной из задач отдела было установление контактов и налаживание связей с «нужными людьми».

В начале прошлого века в Австрии на немецкие деньги была основана и издавалась газета «Украинише Ревю», позднее переименованная в «Украинише Рундшау» — орган соборно-украинской партии. Вскоре началось финансирование украинцев и их газеты посольством Германии в Вене. Деньги шли из посольства через советника посольства Дитриха фон Бетман-Гольвега, двоюродного брата канцлера Германии.

В 1910 году бывший германский агент во Львове Раковский предал гласности факты поддержки ряда украинских изданий и организаций немцами. По его данным, из секретных прусских фондов журнал «Украинише Рундшау» получил в 1907 году — 5 400 немецких марок (DM), а в 1909 году уже 12 000; газета «Діло» (Львов) в 1907 году получила 3 450 немецких марок, а в 1908 году — 2 600; в 1910 году на спонсирование украинской национальной прессы выделялось 15 000 марок. Наукове Товариство Шевченка, Украинский Студенческий Союз и Львовская украинская читальня получили по 600 марок в год и т. д.

В марте 1911 года во Львове прошло тайное совещание украинских сепаратистов, на котором присутствовали Вячеслав Липинский (с 1917 по 1921 год он занимал пост посла независимой Украины в Австрии, а потом эмигрировал на Запад), Лев Юркевич (украинский социал-демократ, с 1913 года жил за пределами Российской империи, в 1917 году вернулся в Советскую Россию и умер в Москве), Владимир Степанковский и другие, где решено было создать организацию, которая в случае войны выступила бы на стороне противников России.

В 1911 году в краковской газете «Слово Польско» (которую трудно заподозрить в пророссийской ангажированности) была опубликована сенсационная статья депутата венского парламента Яна Заморского. Депутат рейхсрата познакомил читателей с планом расчленения России, рожденным в тиши венских и берлинских политических кабинетов:

В 1912 году варшавская газета «Slowo» сообщала о финансировании германским посольством в Вене журнала «Украинише Рундшау» и что занимался этим советник посольства Дитрих фон Бертман-Гольвег, кузен тогдашнего канцлера. Газета писала, что германское консульство во Львове «занимается преимущественно украинскими делами в России. На украинские дела в Австрии Берлин, помимо непосредственных сношений со своими украинскими клевретами, влияет путем дипломатического давления на австрийское правительство».

Проведением в жизнь идеи расчленения России занялись многочисленные австро-венгерские публицисты из числа поляков, имевших собственные счеты с Россией. В конце 1911 года редактор краковской газеты «Критика» Фельдман выступил с передовицей, где он советовал Австрии отбросить Россию из Средней Европы в Азию и низвести ее до границ княжества Московского. Фельдман утверждал, что польская политика должна всегда определяться с учетом главной цели — независимости Польши. При этом Фельдман уповал на украинский сепаратизм — «польза польской справы требует содействия возникновению сильного ирредентистского движения среди малороссов». «Нам, — говорил Фельдман, — должно быть на руку все, что дезорганизует русское государство и разрушает его силу». Идеи Фельдмана вскоре были подхвачены другими польскими публицистами.

Пока журналисты упражнялись в риторике, в Берлине и Вене активно разрабатывали планы поддержки существующих организаций украинских националистов и создания новых.

То, что мировой войны не избежать — прекрасно понимали в столицах всех крупных европейских держав и активно готовились к будущим сражениям. Не стала исключением сфера украинских националистов. В будущей войне противники Российской империи отводили им особую роль. Ну, допустим, до полноценной «пятой колоны» они еще не «доросли» — слишком мало их проживало на территории Российской империи, да и в той же самой Галиции политика полонизации еще не успела принести свои плоды.

Об этом не принято говорить, но во время Первой мировой войны на территории этого региона австрийские войска по наводке местных украинофилов уничтожили десятки тысяч крестьян, единственная вина которых заключалась в их симпатиях к Российской империи.

Галицко-русский публицист Илья Терех так описал действия австро-венгерской военщины и их украинских прислужников:

Священник Иосиф Яворский свидетельствует о событиях тех дней:

Результаты кровавых «чисток» радовали новых хозяев украинских националистов из Берлина. Большинство будущих командиров ОУН-УПА были выходцами из Галиции. Культивируемая десятилетиями ненависть к «москалям» и страстное желание присоединить к Галиции огромную территорию Украины начали давать свои плоды. Но все это будет значительно позже. А пока на календаре 1914 год и уже несколько месяцев идет Первая мировая война.

В августе 1914 года группа украинских эмигрантов объявила о создании политической организации под громким названием «Союз Освобождения Украины» (СОУ). Союз провозгласил своей задачей отделение Украины от России и образование самостоятельного монархического государства под протекторатом Австро-Венгрии и Германии. Ничего другого от украинских националистов нельзя было ожидать. Прагматичные были люди и прекрасно понимали, что Берлин и Вена никогда не позволят Украине быть независимым государством. А может быть, деятелям Союза независимость вообще была не особо нужна, как Богдану Хмельницкому и казачьей элите.

25 августа 1914 года СОУ выпустил печатное воззвание, обращенное к «общественному мнению Европы». Из текста этого документа следовало, что у всего прогрессивного человечества есть только один враг и враг этот — Российская империя:

«Беспримерно вызывающая политика России привела весь мир к катастрофе, подобной которой еще не знала история. Мы, украинцы, сыновья великого, разделенного между Австрией и Россией народа, неслыханным образом угнетаемого царизмом, сознаем, о чем вдет дело в этой войне. Конечно, не о гегемонии «германизма» или «славянства» — война ведется между культурой и варварством. Война ведется, чтобы сломить окончательно идею «панмосковитизма», который нанес неисчислимый вред всей Европе и угрожал ее благосостоянию и культуре. Из этой идеи, известной под фальшивым именем «панславизма», Россия сделала орудие своих агрессивных планов, пользуясь политической слепотой славянских народов. Эта идея уже уничтожила Украину как независимое государство, свалила Польшу, ослабила Турцию и закинула свои сети в течение последних лет даже в Австро-Венгрию. Воротами для вступления победоносного панмосковитизма в Австро-Венгрии с целью ее разгрома должна была служить Галиция. Наш разделенный между двумя государствами народ должен был служить России для того, чтобы царизм мог овладеть проливами и Константинополем, куда по рецепту русской дипломатии путь идет через Вену. С этой целью Россия годами вела подпольную работу среди нашего народа в Галиции. Расчет был ясен: если наш народ, так грубо порабощенный в России, станет в Галиции на сторону России, задача водружения царских знамен на Карпатах будет чрезвычайно облегчена. Если же, напротив, 30 миллионов украинцев в России под влиянием своих галицийских братьев склоняются к правильному суждению о своих национальных и политических интересах, тогда рушатся все планы расширения России. Без отделения украинских провинций России даже самый ужасный разгром этого государства в настоящей войне будет только слабым ударом, от которого царизм оправится через несколько лет, чтобы продолжить свою старую роль нарушителя европейского мира. Только свободная, тяготеющая к правительственному союзу Украина могла бы своей обширной территорией, простирающейся от Карпат до Дона и Черного моря, составить для Европы защиту от России, стену, которая навсегда остановила бы расширение царизма и освободила бы славянский мир от вредного влияния панмосковитизма. В полном сознании своей исторической миссии защищать свою древнюю культуру от азиатского варварства московитов, Украина всегда была открытым врагом России, и в своих освободительных стремлениях она всегда искала помощи у Запада, особенно у немцев. Гетманы Богдан Хмельницкий, Дорошенко и Орлик обращались к немцам, Мазепа — к Швеции. Даже во времена Екатерины II украинское дворянство искало при прусском дворе защиты против московского деспотизма. Демонстрации, происходившие в прошлом году в Киеве во время юбилея Шевченко, когда раздавались крики «Да здравствует Австрия!», «Долой Россию!» — доказывают, что украинская политическая мысль снова идет по пути старинных исторических традиций. Мы, украинцы России, соединившиеся в Союз Освобождения Украины, употребим все силы для окончательного расчета с Россией…»

Сотрудник австрийского МИДа Е. Урбас писал в своем докладе 16 июля 1914 года:

Реальность оказалась иной. Население Украины никаких восстаний не подымало. Наоборот, его, как и великороссов, охватил в начале войны подъем патриотических чувств, а украинско-русинское население Австро-Венгрии оказывало нередко помощь Русской Армии, начавшей наступление в Галиции.

В августе 1914 года глава города Ужгорода доносил в Вену:

В сентябре 1914 года «Союз Освобождения Украины» начал печатать в Вене «Вестник» на малороссийском языке и «Украинские известия» на немецком языке.

В передовой статье первого номера «Вестника Союза Освобождения Украины» читателям сообщалось, что национально-политической платформой союза является «державная» независимость Украины, что формой правления нового государства будет конституционная монархия с демократическим внутренним политическим строем, однопалатным парламентом, гарантировалась свобода вероисповедания и использования родного языка, объявлялась самостоятельность украинской Церкви, а также было обещано немедленное проведение радикальной аграрной реформы в пользу крестьянства.

«Практической своей задачей союз ставит:

— организацию украинских народных сил для проведения в жизнь постулатов союза;

— введение национальной общественно-политической организации в тех украинско-российских землях, кои будут завоеваны у России;

— приготовление к созыву украинского национального конгресса;

— выступление в защиту интересов украинского народа и его национально-державных домогательств перед правительствами воюющих держав и перед международными конференциями;

— популяризацию украинского управления в Европе через издание публикаций, корреспонденции и прочего».

Заканчивается эта передовая статья такими словами:

В ноябре 1914 года министр иностранных дел Австро-Венгрии заявил, что планы империи простираются вплоть до создания независимого от России Украинского государства, в связи с чем правительство брало на себя поддержку проавстрийского «Союза Освобождения Украины».

Позднее один из руководителей СОУ Владимир Дорошенко писал, что Союз взял на себя представительство интересов «Великой Украины» перед центральными государствами и вообще перед европейским миром. В будущей Украине, подпираемой австро-немецкими штыками, мыслилась конституционная монархия с внутренним демократическим строем и однопалатной законодательной системой. В случае присоединения «освобожденных от москалей» земель к Австро-Венгрии СОУ должен был добиваться создания автономного «коронного» края.

Члены организации вели националистическую пропаганду среди российских военнопленных украинского происхождения, содержавшихся в лагерях на территории Германии, Австрии и Венгрии. По ходатайству СОУ украинских пленных сосредоточили в отдельных лагерях (около 50 тысяч в Германии и 30 тысяч в Австрии). На территориях, оккупированных немецкими и австро-венгерскими войсками, организовывалось школьное обучение на украинском языке.

Первоначально штаб-квартира организации базировалась во Львове, но вскоре перебралась в Вену. К концу 1914 года власти Австрии разочаровались в СОУ. Можно назвать две основных причины:

Во-первых, украинские националисты не смогли организовать сопротивление населения Галиции Русской Армии.

Во-вторых, обнаружились факты нецелевого использования членами СОУ выделенных им финансовых средств. В ходе этой проверки у одного из руководителей СОУ Н. Зализняка конфисковали присвоенные им около 500 тысяч крон, он также не смог объяснить, куда делись еще 400 тысяч крон, дополнительно выделенных СОУ до ноября 1914 года. Поэтому в начале 1915 года члены СОУ спешно перебрались на территорию Германии.

Руководство Союза поспешило продемонстрировать свою лояльность новому «хозяину». В качестве примера процитируем телеграмму, которая была опубликована в № 55–56 «Вестника», издаваемого СОУ:

Отметим, что в 1915 году в Мюнхене СОУ была издана брошюра под заглавием «Украина и война». В ней было опубликовано воззвание Союза к немецкому народу. Дословный текст этого воззвания таков:

Справедливости ради отметим, что руководство СОУ «дружило» не только с Германией. Так, следуя историческому примеру «незабвенного», по его выражению, Ивана Мазепы, руководство организации обратилось в августе 1914 года и к Швеции с воззванием, в котором подстрекало Швецию к союзу с Украиной для сохранения мира Европы от «московского варварства и московской ненасытности».

Наконец, согласно содержанию статьи, опубликованной в № 5–6 «Вестника» 1914 года под заглавием «Декларация Талаат-Бея», член СОУ Мариан Меленевский в конце 1914 года был принят в Константинополе турецким министром внутренних дел Талаат-Беем. Последний обещал украинскому эмигранту, что Высокая Порта так же, как Берлин и Вена, поможет украинскому народу «сотворите» независимую державу. После этой встречи руководство СОУ поспешило через «Вестник» объявить, что Союз становится органом представительства общенациональной политики украинского народа, живущего в российской Украине, и что главная цель Союза — организация монархии и независимого режима в освобожденной Украине.

Члены СОУ занимались и практической работой, которую щедро оплачивал Берлин. Так, при помощи Союза украинцы-военнопленные были отделены от прочих и сосредоточены в отдельных лагерях: 50 тысяч в Германии (лагеря Раштат, Вецляр и Зальцведель), 30 тысяч в Австро-Венгрии (Фрайштадт и Дуна-Сердагель).

В 1915–1917 годах Германия выделила СОУ 743 294,54 марки (DM). На работу в лагерях военнопленных (три лагеря) Германия выделяла в среднем 25 тыс. марок. Работали там чаще всего пропагандисты из Галиции: неженатые получали 350 DM, женатые — 450 DM, руководители «просвитянских» отделов — 550 DM в месяц.

СОУ совместно с германским Генштабом занималось организацией диверсионных групп, забрасываемых в российский тыл также и с целью распространения «украинской бациллы» (выражение Скоропись-Цолтуховского). Каждый член группы получал от 500 до 1 000 руб. Первая группа была заброшена в феврале 1916 года.

Сотрудники Департамента полиции смогли установить фамилии большинства активных членов СОУ:

«В. Дорошенко, Александр Скоропись-Цолтуховкий, Н. Зализняк, Андрей Жук, Мариан Меленевский (он же Басок и Иван Гилька), Д. Донцов, Емельян Бачинский, доктор Владимир Бачинский, доктор Евгений Бачинский, Юлиан Бачинский, доктор Константин Левицкий, доктор Евгений Олесницкий, доктор Степан Баран, Юлиан Романчук, Богдан Ленский, Осип Маковей, К. Студенский, доктор Осип Казарук, И. Грабовский, Владимир Темницкий, Кирилл Трильевский, Василий Лициняк, доктор Ястров, Иван Франко, Остап Грицай, Андрей Чекановский, И. Карманьский, доктор Михаил Новаковский, Владимир Биберович, доктор Лев Ганкевич, Николай Ганкевич, Теофил Мелень, Николай Троцкий, Юрий Шкрумелян, Василий Симович, доктор Евгений Левицкий, доктор Зенон Кузеля, Николай Опока, А. Кружельницкий, доктор М. Лобинский, доктор Владимир Геринович, доктор О. Пеленьский, Франц Дидерих, А. Энсен, С. Томашевский, Роман Купчинский, Дмитрий Катамай, О. Кириленко, доктор Гаморан, Андрей Бабюк, Александр Конисский, доктор Иван Тиманов, Петр Соха, Орест Кириленко, Всеволод Козловский, доктор Евгений Любарский-Письменный, отец Иван Рудович, Владимир Снигалевич, доктор Евгений Петрушевич и Николай Василько».

После Февральской революции 1917 года в России СОУ ограничил свою деятельность помощью пленным и защитой этнических украинских территорий, оккупированных австро-германскими войсками, от претензий со стороны Польши.

При содействии его представителей в 1918 году из пленных украинцев были сформированы две украинские дивизии — «синежупанников» под командованием генерала В. Зелинского в Германии и «серожупанников» в Австрии, которые позднее вошли в армию Украинской народной республики.

Союз формально прекратил деятельность 1 мая 1918 года.

5 мая 1915 года в Вене был учрежден «Всенародный ареопаг Украины» — «Всеобщая Украинская Рада» (ВУР), претендовавшая на представление интересов всего украинского народа во время войны. Деятельность этой группировки в основном сводилась к разработке основных принципов украинской политики. Радой была разработана украинская конституция.

Состояла Рада из нескольких секций, отвечавших за конкретный участок работы: политико-правовой; работы со СМИ (пресс-служба); по делам эмиграции; по вопросам экономики; по культуре.

Под контролем ВУР находилась деятельность Украинской Боевой Управы (УБУ), занимавшейся формированием украинских воинских частей в армии Австро-Венгрии. Впоследствии УБУ была признана автономным органом ВУР, а затем переименована в «Главное Управление Легиона Украинских Сичевых Стрельцов» (ГУ УСС).

Свою историю он ведет с 1912 года. Как мы видим, в Вене еще за несколько лет до начала Первой мировой войны начали к ней подготовку.

В 1912 году 200 ведущих членов трех украинских партий (национал-демократы, социал-демократы и радикалы) собрались на тайное совещание, которое приняло 11 декабря 1912 года (по н. ст.) заявление о лояльности правительству Австро-Венгерской империи и о поддержке его в грядущей войне с Российской империей.

15 декабря 1912 года (по н. ст.) Съезд Украинского Студенческого Союза Галиции принял решение об организации обучения молодежи военному делу. Началась подготовка «пушечного мяса» для будущей войны. На следующий день Украинский Межпартийный Комитет Галиции принял решение о подготовке Устава «Украинского Стрелецкого Товарищества».

В 1913 году были созданы организации «Сичевых Стрельцов». Руководила ими Стрелецкая секция Украинского Сичевого Союза.

В том же году во Львове состоялся И Украинский студенческий съезд, на котором с программным докладом «Современное положение нации и наши задачи» выступил Дмитрий Донцов. В своем докладе будущий идеолог украинского интегрального национализма заявил, что в грядущей войне следует ориентироваться на Австрию и Германию и что не стать на сторону врагов России есть «преступление перед нациею и будущим».

Стоит привести несколько ключевых цитат из его доклада:

К 1914 году в Галиции при поддержке властей было создано 96 филиалов Сичевого Союза, который издавал журнал «Вщгуки» и «Библиотеку Вечного революционера». Целью данной организации было воспитание ненависти ко всему русскому среди галицийской молодежи и подготовка ее к грядущей войне с Россией.

16 июля 1914 года во Львове представители трех главных украинских партий Галиции — Национал-демократической, Радикальной и Социал-демократической сформировали Головную Украинскую Раду (ГУР) во главе с Костем Левицким. Эта Рада должна была стать «представителем украинцев Галиции». При ГУРе была создана Боевая Управа, «которая должна была быть верховной властью будущей украинской войсковой организации легиона Сичевых Стрельцов».

Власти Австрии под вывеской Боевой Управы ГУР начали спешно формировать этот легион. Основу его составили военизированные группы Украинского Сичевого Союза.

По словам летописца легиона УСС Осипа Думина, на формирование легиона откликнулись тысячи добровольцев, среди которых было много интеллигентной и хорошо образованной украинской молодежи. В течение нескольких дней был сформирован 1-й курень (батальон) легиона, который возглавил армейский офицер Дмитрий Витовский. До Первой мировой войны он был активным деятелем «Сечи», организовал побег из тюрьмы своего друга, взятого под стражу за убийство в Галичине польского графа Потоцкого.

В легион изъявили желание вступить 28 тысяч человек, однако власти разрешили создать часть лишь из 2 тысяч сечевиков. В ответ на это «Сечь» выбросила лозунг «Все или никто!» После этого демарша власти разрешили увеличить состав легиона на 500 человек.

Официально легион начал формироваться в августе 1914 года во Львове, затем в Стрые. 2500 легионеров были разделены на два батальона (куреня) и один полубатальон.

Первоначально батальоны легиона делились на роты (сотни) по 220 человек в каждой. Каждая сотня состояла из четырех взводов (чот), а те, в свою очередь, из трех отделений (роев) по 10–15 человек. Численность роты в боевых условиях обычно достигала 100–150 бойцов, а также двух ремесленников, писаря и его помощника. Батальоном командовал майор (атаман), ротой — капитан (сотник либо хорунжий), впоследствии — лейтенант. Возглавляли легион офицеры Австро-Венгерской армии.

По своему статусу до 1915 года легион УСС являлся добровольческой военизированной организацией, в связи с чем в нем были введены не офицерские звания, а командные должности, которые именовались в соответствии со старинными казачьими традициями (атаман, хорунжий, булавный и пр.). Все офицеры легиона были приравнены к военным чиновникам.

10 августа 1914 года австрийцы выделили легиону УСС оружие — тысячу устаревших австрийских винтовок Верндля. Это оружие было снято с вооружения еще в конце XIX века. Винтовки были тяжелыми, однозарядными и без ремней. С последней проблемой легионеры быстро справились, привязав вместо ремней веревки.

Первое боевое крещение легионеры должны были получить в ожесточенных боях под Радзивилловом, но командир легиона, несмотря на приказ высшего командования, отказался ввести в бой плохо вооруженных сечевиков, за что лишился своей должности. Его место занял бывший директор Рогатинской гимназии, поручик запаса Михаил Галущинский.

В сентябре 1914 года украинские сечевики были перевезены эшелонами в город Мукачев и приданы австрийской группировке генерала Гофмана. Позднее подразделения УСС были расквартированы в селах Горонде и Страбичеве (венгерский Мезетеребеш).

Легионеры попали в центр русского наступления, в результате которого российская армия овладела Галицией, а австро-венгры потеряли в боях до 400 тысяч солдат и офицеров. Вот что писал в своем письме брату-митрополиту полковник С. Шептицкий:

«Россияне атакуют. Мы понесли поражение. В районе Гнилой Липы идут тяжелые бои. Твое крестьянское войско, твои Украинские Сичевые Стрельцы, боя еще не видели даже издалека, но известно, что при первой же возможности собираются «со славой» сдаться москалям».

Это и понятно, кому хочется умирать за чужую страну. К тому же русские войска, взяв в плен украинцев, опрашивали их и с миром отпускали по домам.

7 сентября 1914 года была утверждена структура легиона УСС и назначены командиры подразделений. Основной воинской единицей легиона стала сотня, входившая в состав куреня (батальона). Всего в легионе на это время насчитывалось два куреня и один полубатальон. Средняя численность сечевиков в сотне — 150–200 человек, в том числе портной, шорник, писарь и его помощник, по два телефониста.

В этом же месяце легион был размещен в Закарпатской долине. Среди его личного состава начали ходить слухи о дальнейшей судьбе всего формирования. В австро-венгерском Генштабе склонялись к реализации авантюрного «Плана Небеля», предусматривавшего формирование на базе легиона многотысячной украинской армии. Под руководством полковника Шептицкого армия должна была пробиться с территории союзной Турции через Кавказ и Кубань на Украину, чтобы провозгласить ее суверенной державой. Изменение обстановки на фронте в пользу русских войск уничтожило в зародыше этот авантюрный проект.

10 сентября 1914 года генерал Гофман отдал приказ о введении легиона в бой. Некоторые сотни легиона были использованы на передовой против наступавших частей 2-й Кубанской казачьей дивизии, где понесли значительные потери.

22 сентября в Мукачев прибыл офицер австро-венгерского Генштаба хорват Кватерник с планом, предусматривавшим использование украинцев малыми подразделениями за русской линией фронта в качестве диверсантов и разведчиков. Всего предполагалось создать 50 групп по 20 сечевиков в каждой. Попытка реализации плана также окончилась неудачей. Большинство групп было фактически насильно присоединено к действующим частям австро-венгерской армии. Лишь несколько групп сумели проникнуть в российский ближний тыл. Весь их «боевой путь» включал в себя обрыв телефонного провода у Дрогобыча и сбор обрывочных сведений о русских войсках. Неудача с посылкой разведывательно-диверсионных групп вынудила генерала Гофмана отказаться от дальнейших попыток дестабилизации русского тыла.

В сентябре 1914 года батальоны легиона были присоединены к армейской группировке под командованием Гофмана (впоследствии 25-й Армейский корпус) в составе 55-й дивизии и отдельно — 131-й бригады.

7 октября 1914 года сотни легионеров заняли оборону на отрогах Бескидских гор против войск русской армии, прорвавшей австрийскую оборону еще 27 сентября 1914 года. Вскоре австро-венгерские войска, усиленные подошедшими резервами, контратаковали противника, и в бой были введены сечевики. Украинцы шли в авангарде австрийского наступления, принимали участие в боях за Борислав и Дрогобыч и вскоре вышли к Карпатам. Особенно ожесточенные бои развернулись на позициях близ города Синевидного, где украинцы отбивали контратаки русских войск. Одна из сотен легиона в боях у села Веречко в течение суток потеряла 63 бойца.

В ноябре 1914 года в Карпатах развернулось наступление русских войск под командованием генерала Брусилова. В тяжелых боях с атакующим противником стрельцы понесли тяжелые потери.

Одновременно в легионе шло переформирование. Из трех куреней создали два укрупненных под командованием Степана Шухевича и Сеня Горука.

В декабре 1914 года русская армия начала наступательную операцию в направлении Бескидских перевалов, с целью прорыва в Закарпатье. Легионеры в первой половине декабря 1914 года обороняли позиции у Свалявы, где только пленными потеряли сотню стрельцов. Немало потерь сечевики понесли из-за мороза.

В начале мая 1915 года в боях за гору Маковка первыми из легионеров в бой вступил курень Грица Коссака, на следующий день в бой был введен весь легион УСС.

С 19 апреля по 10 июня 1915 года немецко-австрийские войска начали Горлицкую наступательную операцию, в результате чего была прорвана российская оборона, и наступление развивалось в направлении Перемышль — Львов. Российская армия оставила Галицию. В ходе наступления украинские легионеры двигались в авангарде наступления 2-го австрийского корпуса. В районе села Лисовичиони были окружены русскими войсками и попали в плен около 180 легионеров во главе с сотником Осипом Букшованным.

К этому времени легион УСС пополнялся за счет запасной украинской части, именуемой «кош». В марте 1915 года в коше насчитывалось до 250 человек.

Помимо коша в легионе был создан «Biimcui» под командованием Мирона Тарнавского. Этот учебно-тренировочный центр был подчинен группе немецких войск, где сечевики готовились под присмотром немецких инструкторов.

Кроме коша, к легиону УСС относились сборная станция УСС в Львове и Станиславове, три комиссариата УСС на Волыни и сборный пункт в прикарпатском Сигете. В Вене находилась Боевая управа Украинских Сичевых Стрельцов.

Весной 1915 года руководство украинских национальных организаций во главе с «Союзом Освобождения Украины» обратилось к австрийскому монарху с просьбой развернуть легион УСС до 12 тысяч человек, а кош — до 5 тысяч. При этом предполагалось переформировать легион в пехотную бригаду. Монарх дал принципиальное согласие, но окончательное решение вопроса предоставил армейскому руководству. Предложение украинцев было благополучно «похоронено».

23 июля 1915 года на фронт прибыл великий князь Карл. На встрече с офицерами легиона УСС Грица Коссак обратился к нему с просьбой разрешить реорганизовать легион УСС в полк. Великий князь благосклонно воспринял просьбу. Разрешение на формирование полка УСС было получено, и в состав новой части вошли три батальона (куреня), численность запасного коша доведена до 500 человек. На вооружение легиона поступили четыре станковых пулемета «Шварцлозе» (пулеметная сотня — 3 офицера и 80 сечевиков), орудия, тяжелые и легкие минометы, гранатометы и огнеметы, до этого времени на вооружении украинцев не состоявшие.

В 1916 году командиры подразделений легиона были приравнены по своему статусу к офицерам и унтер-офицерам австрийской армии.

В 1917 году в составе легиона УСС было организовано подразделение противогазовой службы и инженерная сотня.

Основой униформы сечевиков были полевые мундиры и брюки, принятые в Австро-венгерской армии. На головном уборе вместо номера части, обозначавшего принадлежность к тому или иному подразделению, сечевики носили тканую кокарду-розетку сине-желтого цвета. Впоследствии австрийские кепи были заменены на кепи «мазепинки», имевшие в передней части V-образный «вырез». С 19 января 1917 года сечевикам было официально разрешено ношение «мазепинки» с особой кокардой — с изображением галицкого льва.

Система стрелецких знаков различия была построена также на основе австро-венгерской, с учетом отсутствия в легионе УСС званий, замененных должностями. С 27 декабря 1916 года в легионе были введены петличные обозначения должностей. На синих нашивках-«паролях» размещались шестиконечные звезды в комбинации с желтым и золотым галунами различной ширины. Первоначально расположение петличных звезд было аналогичным другим частям Австро-венгерской армии, ас 1915 года располагались рядами параллельно нижнему краю петлицы. С лета 1916 года синие «пароли» были заменены узкой сине-желтой лентой, а звезды прикреплялись перед ней на отворот воротника мундира.[7]

Последствия Февральской революции 1917 года и начавшийся распад Российской империи не обошли стороной Украину, где произошла бескровная смена власти. В Киеве 17 марта 1917 года по инициативе Товарищества украинских прогрессистов при участии политических партий, военных, рабочих, духовенства, кооператоров, студентов, общественных и культурных организаций (Украинское научное общество, украинское педагогическое общество, Товарищество украинских техников и агрономов) была сформирована Украинская Центральная рада (УЦР). Главой правительства заочно был избран знакомый нам Михаил Грушевский. Так как в тот момент его не было в Киеве, обязанности руководителя УЦР временно исполнял бывший попечитель киевского учебного округа В. Науменко, помощниками главы были Д. Антонович и Д. Дорошенко. Значительную часть членов Рады составляли эсеры и меньшевики.

С 17 по 21 апреля 1917 года в Киеве прошел Всеукраинский национальный конгресс, который созвала УЦР. В нем приняло участие 900 делегатов от политических, культурных и профессиональных организаций. Конгресс принял решение поставить перед будущим российским правительством вопрос о федеративном устройстве России, о предоставлении Украине прав автономии.

Конгресс избрал Центральную раду в составе 150 человек. Руководство Центральной рады было выбрано в составе: Михаил Грушевский — председатель, Владимир Винниченко и Сергей Ефремов — заместители. После Конгресса Центральная рада избрала исполнительный орган — Комитет, который позже получил название Малой рады.

В это время появляются множество общественных и политических организаций, которые поддерживали Центральную раду. Так украинские военные 18–25 мая 1917 года собрались в Киеве на первый Всеукраинский Войсковой съезд, в котором участвовало около 700 делегатов. Они выбрали Украинский Генеральный Войсковой Комитет, председателем которого был выбран Симон Петлюра. Затем он вошел в состав вновь созданного правительства — Генерального Секретариата, в котором занялся военными делами.

В марте 1917 года российское Временное правительство начало назначать на Украину своих представителей — комиссаров. Таким образом, на Украине сложилось двоевластие — Российского Временного правительства и Украинской Центральной рады. Между этими двумя правительствами началась борьба.

В мае 1917 года Центральная рада направила в Петроград своих представителей. Они требовали придания Украине статуса автономии, а также права ведения международных переговоров. На все эти требования Временное правительство ответило отказом.

В ответ на это 23 июня 1917 года на II Войсковом съезде Центральная рада приняла так называемый Первый Универсал, в котором объявляла об автономном статусе Украины. 28 июня 1917 года был создан Генеральный Секретариат Центральной рады — исполнительный орган в составе восьми генеральных секретарей и генерального секретаря, которым стал Владимир Винниченко (УСДРП — Украинская социал-демократическая рабочая партия). В первом украинском правительстве преобладали социалисты: социал-демократы — четыре места, социалисты-революционеры — два места, социал-федералисты — одно место и беспартийные — два места.

В июле 1917 года Генеральный Секретариат попытался найти компромисс с Временным правительством, но, даже пойдя на кое-какие уступки (тогда был издан Второй Универсал), он не смог договориться.

Когда в ноябре 1917 года большевики захватили власть в Петрограде, то Центральная рада Украины провела «аналогичную» операцию. 13 ноября 1917 года ее вооруженные отряды захватили власть в Киеве. И это был первый шаг на пути обретения независимости и равноправных отношений с Россией.

Третьим Универсалом Центральная рада 20 ноября 1917 года объявила Украинскую народную республику — УНР, в которую вошли Киевщина, Черниговщина, Волынь, Подолье, Полтавщина, Харьковщина, Екатеринославщина, Херсонщина и Таврия. Универсал провозглашал Украинское государство, хотя в нем говорилось о сохранении связей с Россией. В этом Универсале было объявлено о свободе слова, печати, вероисповедания, собраний, забастовок, отмене смертной казни, амнистии, ликвидации частной собственности на землю. Был установлен восьмичасовой рабочий день, национальные меньшинства получали национальную автономию. Прошло всего лишь два дня, и Центральная рада объявила об автономии Украины.

1 декабря 1917 года в Харькове Первый Всеукраинский съезд Советов провозгласил образование Украинской Народной Республики Советов (восточная Украина) в составе РСФСР. Затем еще в нескольких регионах Украины к власти пришли большевики. Фактически страна оказалась разделенной на две части: сельскохозяйственные районы находились под властью Рады, промышленные — Советов во главе с большевиками.

10—12 декабря 1917 года на Украине проходили выборы в Учредительное собрание. На них одержали победу украинские социалисты. Большевики получили только 10 % мест. Большевистские делегаты попробовали захватить власть в Собрании, а после того, как они потерпели поражение, они переехали в Харьков, где заявили о создании Украинского Советского правительства.

Сразу обострились отношения с Советской Россией. 12 декабря 1917 года в Киеве были разоружены большевистские военные части, которые готовили восстание против Центральной рады. 17 декабря 1917 года большевистский Совет народных комиссаров прислал украинскому правительству ультиматум, в котором требовал позволить ввести свои войска на Украину, а также требовал не пропускать на Дон офицеров и казаков. Украинское правительство 18 декабря 1917 года отказалось принять этот ультиматум.

14 января 1918 года Центральная рада Украины приняла временный закон о флаге: «Флагом военного флота Украины является полотнище из двух — синего и желтого цветов. В крыже (верхняя часть полотнища флага у древка. — Прим. авт.) синего цвета помещен исторический золотой трезубец с белым внутренним полем в нем. Флагом Украинского торгового флота является полотнище из двух — синего и желтого цветов».

В феврале 1918 года правительство УНР было изгнано из Киева Красной Армией и перебралось в Житомир. Вернуть себе власть Рада могла только одним способом, «популярным» у украинских националистов — договориться с одной из иностранных держав, которая оккупирует Украину и позволит правительству вернуться в Киев. 9 февраля 1918 года Центральная рада подписала Брест-Литовский договор в качестве союзника имперской Германии. Германским войскам разрешалось оккупировать территорию Украины. И 1 марта 1918 года правительство Центральной рады вернулось в Киев.

Вот только у власти оно находилось недолго. 29 апреля 1918 года этими же войсками было разогнано. Вот как это случилось.

28 апреля 1918 года немецкий вооруженный отряд (пол-роты солдат) вошел на пленарное заседание УЦР, которое проходило в одном из залов Педагогического музея, и арестовал пятерых членов Центральной рады: министра внутренних дел Ткаченко, военного министра Жуковского, министра иностранных дел Любинского, министра земледелия Ковалевского и директора департамента Министерства внутренних дел Гаевского. Остальные члены Центральной рады, находившиеся в тот момент в зале, были отправлены по домам. Причина столь «странного» поведения германских оккупационных властей была связана с одним пикантным эпизодом деятельности «силовых» министров украинского правительства.

В ночь с 24 на 25 апреля 1918 года был похищен директор Киевского банка внешней торговли, член финансовой комиссии Центральной рады Абрам Добрый. Банкира «изъяли» из его квартиры. Около двух часов ночи подъехал автомобиль. Вышли пятеро — двое в офицерской форме, трое — при галстуках, позвонили швейцару, сказав, что Абраму Доброму срочная телеграмма. Когда ничего не подозревавший старичок открыл дверь, его затолкали в швейцарскую и заперли. Наверх пошли трое — двое военных и один штатский с револьверами в руках. Разбудив перепуганного финансиста, они приказали ему одеться и не оказывать сопротивления, так как в противном случае прибегнут к оружию — Доброму, дескать, нечего опасаться, речь идет лишь об аресте. Однако супруга банкира, не потеряв присутствия духа, потребовала предъявить ордер. Руководитель операции показал какую-то бумажку без подписи и печати, после чего троица радостно поволокла свою добычу вниз по лестнице, впопыхах забыв на столе портфель со служебными документами.

Через некоторое время похитители вернулись за портфелем. Но супруга жертвы успела ознакомиться с его содержимым. Так что немцы на следующее утро примерно знали, среди кого искать незваных ночных гостей. Германские правоохранительные органы всегда отличала педантичность и основательность в работе.

По «горячим следам» было установлено, что налетом руководил некто Осипов — чиновник особых поручений украинского Министерства внутренних дел, личный секретарь начальника Политического департамента Гаевского. Банкира увезли в автомобиле на вокзал и доставили к вагону, стоявшему на запасных путях под охраной сичевых стрельцов. Потом вагон прицепили к обычному пассажирскому поезду и увезли в Харьков. Осипов, не скрывая, кто он, предложил решить проблему всего за 100 тысяч:

Дальше события развивались еще интереснее. В Харькове директор местной тюрьмы отказался принимать Доброго «на хранение» без ордера на арест и соответствующих сопроводительных документов Министерства внутренних дел. Тогда банкира отвезли в гостиницу «Гранд отель» и заперли в номере. Там он подписал чек на 100 тысяч. Один из конвоиров на радостях отправился в Киев, а остальные спустились в гостиничный ресторан, сняли трех проституток и принялись так буйно праздновать успех, что были замечены местными полицейскими осведомителями. Теперь немцы знали не только тех, кто мог похитить Доброго, но и где он находится.

Осталось лишь только выяснить, кто организовал похищение. Немцы прекрасно понимали — Осипов и его команда — лишь исполнители. Похищение члена финансовой комиссии Центральной рады слишком «громкое» преступление, чтобы решиться на него, не имея «покровителей» в руководстве правоохранительных органов. Под подозрение немцев сразу же попали министр внутренних дел Ткаченко, его приятель военный министр Жуковский и премьер-министр марионеточного украинского правительства Голубович.

Место распущенной Центральной рады заняло пронемецки настроенное правительство во главе с гетманом Павлом Скоропадским. Ради исторической справедливости отметим, что его поддержали не только правая офицерская политическая организация «Украинская народная громада» и немецкое командование, заинтересованное в сильной руке — как это утверждает советская официальная история, но и Всеукраинский съезд хлеборобов (700 делегатов представляли интересы 3 миллионов жителей Украины), который прошел в центре Киева на Николаевской улице — в здании киевского… цирка.

Сам гетман Скоропадский не скрывал, что все происходящее смахивает на цирковое представление. И место для проведения съезда было символическим. Свой «переворот» в мемуарах он описывает с простодушной откровенностью:

Из сказанного можно судить, каким авторитетом на самом деле пользовались украинский националист Михаил Грушевский и его режим, именовавшийся Центральной радой. Он мог удержать власть только при активной поддержке иностранных держав.

Смена власти прошла абсолютно бескровно, если не считать того, что один сичевой стрелец в состоянии нервного срыва попытался проткнуть штыком Михаила Грушевского, но только оцарапал его жену. Председателю Центральной рады было так стыдно осознавать это, что в своих воспоминаниях он назвал украинского солдата, еще вчера охранявшего его, «якимсь москалем». Хотя всех «москалей» со штыками немцы выгнали из Киева двумя месяцами ранее, когда привезли Грушевского править Украиной.

В конце июля 1918 года состоялся суд над похитителями банкира. Процесс был открытым. Среди газет, выходивших в Киеве в то время, самой известной считалась «Киевская мысль», каждый день, несмотря на революцию, печатавшая два выпуска — утренний и вечерний. Ее корреспондент тоже находился в зале Окружного суда, где заседал немецкий трибунал. Предоставим слово этому свидетелю.

«Ровно в 9 часов утра открываются маленькие дверцы «скамьи подсудимых», — писала «Киевская мысль», — и через нее пропускаются подсудимые. Первым появляется военный министр Жуковский в военной форме. Маленький, с малоинтеллигентным лицом, он отнюдь не производит впечатление министра. Он скромно усаживается на последней скамье и нервно покручивает усы. За ним — вылощенный, с бросающимся в глаза кольцом, с большим зеленым камнем на руке, главный руководитель похищения — бывший директор административно-политического департамента Министерства внутренних дел Гаевский. Лицо утомленное, изможденное. А рядом с ним — чиновник особых поручений — фактический исполнитель похищения — Осипов. Он в военной форме, без погон. Говорит спокойным тоном, часто переходя с русского языка на немецкий. Последним в этом ряду усаживается бывший начальник милиции — Богацкий, безразличным взглядом окидывающий зал суда. На лице его все время играет улыбка. В первом ряду скамьи подсудимых в одиночестве усаживается киевский Лекок — только недавно отстраненный от должности начальника уголовно-розыскного отделения Красовский…»

Через несколько минут входит германский военно-полевой суд во главе с председателем подполковником фон Кюстером и прокурором ротмистром Трейде. Едва изложив переполненному залу суть слушаний, Трейде сообщает, что «только что получены сведения об аресте бывшего премьер-министра Голубовича в связи с этим же делом».

Дальше начинается трехдневная комедия.

«Вошедшие в спальню обращались с вами хорошо?» — спрашивает прокурор Доброго. «Нет. Они угрожали мне и моей жене револьверами». — «Револьверы не были заряжены!» — кричит с места подсудимый Осипов. В зале раздается смех.

Постепенно выясняется, кто был заказчиком похищения. Начальник департамента МВД Гаевский не хочет быть стрелочником и показывает, что в разработке похищения банкира, кроме министра внутренних дел Ткаченко, участвовал и премьер-министр Голубович.

Ротмистр Трейде явно издевается над подсудимыми. Его реплики то и дело вызывают смех в зале:

«Когда с вами разговаривает прокурор, вы должны стоять ровно и не держать руки в карманах», «У воробьев лучшая память, чем у некоторых бывших министров Украины!», «Что, вы действительно так глупы? Или представляетесь таким глупым?» — спрашивает он Голубовича.

У бывшего премьер-министра начинается истерика. После этого он признает свою вину: «Прошу судить меня, а не по мне — правительство и социалистов!» — восклицает он и обещает «больше никогда этого не делать».

«Не думаю, — парирует фон Трейде, — что вам вновь когда-нибудь придется стоять во главе государства!»

Осипов заявляет, что экс-министр Ткаченко «мерзавец и подлец». Бывший начальник сыскного отделения Красовский рыдает, обращаясь к Голубовичу: «Своей подлостью вы привели нас сюда. Чутье мне подсказывало, что это за лица»…

«Я был против этой авантюры, — свидетельствует бывший начальник милиции Богацкий, — но был обязан исполнять приказы Ткаченко».

Все подсудимые сознались в том, что организовывали похищение Доброго или знали о нем. Наконец прокурор фон Трейде перестал подшучивать над подсудимыми и даже нашел возможным обойтись отеческим шлепком. «Общество, говорит он, надеюсь, не истолкует превратно то, что в связи с вырисовавшейся картиной я теперь нахожу возможным говорить о смягчении наказания. Германцам важно не только наказать за преступление, но и показать всему миру, что так называемое вмешательство во внутренние дела Украины было вызвано действительной необходимостью».

К исходу третьего дня трибунал огласил приговор. Его и впрямь трудно назвать жестоким. Голубович и Жуковский получили по два года, остальные — по году.

Скорее всего, Михаил Грушевский не знал об этом криминальном проекте своих ближайших политических соратников. Хотя это не освобождает его от ответственности за произошедшее. Ведь он сам выбрал этих людей в члены своей команды и с ними начал строить независимую Украину. А они вот так «подставили» его перед «хозяевами» и показали всему миру, что на самом деле представляют собой украинские националисты и какой реальной поддержкой они пользуются у простых жителей Центральной Украины.

Вернемся к политической истории этой страны. Вместе с правителем свое название сменила и Украина. Теперь она стала официально именоваться «Украинская Держава». Хотя после очередной смены власти, когда во главе Украины оказалась Директория (правительство Симона Петлюры) название УНР было восстановлено.

Произошла и очередная смена государственного флага. Еще 22 марта 1918 года Центральная рада одобрила желто-голубой флаг в качестве государственного флага Украины. После захвата власти Павлом Скоропадским порядок цветов флага был заменен на сине-желтый. Таким он остался и после восстановления в конце года власти Директории.

А вот герб оставался неизменным — трезубец — знак княжества Владимира, чеканившийся на его монетах.

14 декабря 1918 года части Симона Петлюры заняли Киев, выбив из него войска гетмана Скоропадского. Было объявлено о восстановлении Украинской народной республики. О Симоне Петлюре расскажем подробно ниже, а пока — о важных событиях в жизни УНР.

22 января 1919 года был провозглашен Акт «Злуки» — договор об объединении Украинской народной республики и Западно-Украинской народной республики (о ней ниже) в единое украинское государство.

Согласно тексту договора:

Фактически этот документ носил декларативный характер и не имел серьезных исторических и политических последствий. Реального объединения украинских территорий в полном смысле этого слова не произошло. Препятствовали объединению двух частей Украины:

1. Существование противоречий (в том числе и идеологических) между Галичиной и Надднепрянщиной (прилегающие к среднему течению Днепра Киевская, Полтавская, Черкасская, Черниговская (частично) области). Руководство ЗУНР было в основном беспартийным и антисоциалистически настроенным, в то время как руководство УНР принадлежало в большинстве своем к различным партиям социалистического направления. Галичане воевали с Польшей и были согласны на восстановление «единой и нераздельной» России, в которой бы не было места независимой Польше. А руководство УНР признало только «новую» Россию, в составе которой не было бы Украины. Поэтому надднепрянцы склонялись к союзу с российскими большевиками против белой реакции под руководством Деникина. Таким образом, внутри органов власти единой Украины имел место конфликт интересов.

2. Существование институционных противоречий между УНР и ее Западной областью (ЗО). Во-первых, не было создано единой административной системы УНР. В ЗО достаточно эффективно действовали территориальные органы власти, которые остались еще от Австро-Венгерской империи. На Надднепрянской Украине существовал конгломерат из различных «рад» (советов), который не был приведен в соответствие с Законом «Про новое территориально-административное деление Украины», принятым Центральной радой еще 6 марта 1918 года. Поэтому двое- или даже троевластие в надднепрянских городах и селах было обычным делом. Это привело к фактическому отсутствию единого государственного суверенитета на всей территории УНР.

Был нарушен принцип формирования высших органов власти УНР из-за введения в состав Директории Президента ЗУНР Евгения Петрушевича, что обеспечивало ЗУНР привилегированное положение.

Не состоялось окончательного преобразования бывших высших органов государственной власти ЗУНР — Украинской Народной Рады и Государственного секретариата — в органы местного самоуправления единой УНР. Апогеем такой сепаративной и антигосударственной политики Украинской Народной Рады стало избрание Евгения Петрушевича диктатором; т. е. орган местного самоуправления регионального уровня предоставил одному из членов высшего органа власти всей страны чрезвычайные полномочия в рамках своего региона. При этом такой сепаратизм поддержало руководство УНР — было даже создано специальное Министерство по делам ЗО УНР.

Единственный случай, когда руководство УНР отнеслось к ЗО УНР как к части своей территории, произошел 21 апреля 1920 года, когда Симон Петлюра отдал Польше эту часть государства в обмен на их участие в войне против большевиков. Вот такая вот забота об интересах украинского народа.

Неудивительно, что такая политика привела к фактическому разделу двух частей Украины.

Формально Украинская народная республика просуществовала до 1920 года, когда ее территория вошла в состав Советской России. Западная Украина (Восточная Галиция) отошла к Польше, которая обещала создать на этих землях национальную автономию, однако обещание свое не выполнила.

Правительство УНР (Директория) отправилось в эмиграцию, хотя бывший глава Директории Владимир Винниченко еще некоторое время сотрудничал с Советским правительством Украины. В эмиграции было образовано так называемое правительство Украины в изгнании, которое находилось сначала в Польше, а в 1939–1940 годах — во Франции. После Второй мировой войны была создана так называемая Украинская национальная рада как предпарламент правительства в изгнании.

Последний президент УНР в изгнании Микола Плавьюк 22 августа 1992 года, за два дня до первой годовщины провозглашения независимости Украины, официально передал в Мариинском дворце города Киева первому президенту независимой Украины Леониду Кравчуку грамоту о том, что Украина является правовым преемником УНР.

В результате государственного переворота 29–30 апреля 1918 года (о нем мы рассказали выше) власть захватил гетман Павел Скоропадский. В силу ряда причин он отказался от очередной попытки создания демократической республики, а предпочел традиционную монархическую форму правления. По мнению ряда историков, его режим был самым консервативным на территории Российской империи во время Гражданской войны.

Гетман проявил себя достаточно опытным политиком. Владимир Ленин, наблюдая за проводимыми им реформами, с тревогой писал, что реализация устремлений Скоропадского похоронит надежды на советизацию Украины. Ленин трезво оценивал ситуацию. В республике действовала многопартийная система, была введена всеобщая военная мобилизация, хотя самым важным его достижением была кадровая политика. В воспоминаниях гетман отмечал:

Основную ставку гетман делал на воспитание, по собственному определению, на «государственно-территориальный» патриотизм. В результате он смог привлечь на службу не только националистически настроенных украинцев, но и представителей других национальностей.

Курс внутренней политики правительства Скоропадского отражали положения «Грамоты ко всему украинскому народу» (автор А.Палтов):

Согласно «Законам про временное устройство Украины» (за основу взяты «Основные законы» Российской империи в редакции от 23 апреля 1906 года), государство возглавлялось гетманом, государственное управление осуществлялось назначаемым им правительством. Гетман провозглашался гарантом порядка и законности до выборов Украинского сейма. Намерения установить монархический строй отвергались.

В законодательстве подтверждалось действие законодательных актов Российской империи, не отмененных правительством Украинской державы. При этом правительство продемонстрировало высокий уровень работоспособности — издало более 500 законодательных актов. Была создана система государственных наград. Хотя остались нереализованными (не успели) программы реформ судебной системы, земского самоуправления и других.

Была установлена стабильная валюта, налоговая система, разработан и исполнялся государственный бюджет, созданы Государственный и Земельный банки. Восстановлена деятельность железных дорог.

Украинская держава была признана 30 государствами. В Киеве располагались постоянные представительства 10 государств, сама Украина имела дипломатические миссии в 23 странах (на уровне послов в Германии, Турции, Болгарии, Швейцарии, Швеции, Норвегии; дипломатических представителей в Грузии, Азербайджане и Финляндии).

При этом не удалось достичь мирного сосуществования с Советской Россией и странами Антанты. Большевики справедливо обвиняли Скоропадского в активной поддержке Белого движения. Хотя и сама Москва проводила, мягко говоря, не дружественную политику на территории Украинской державы — вела активную разведку, создавала подпольные большевистские организации и т. п. А страны Антанты не устраивало «германофильское правительство гетмана».

Осенью 1918 года в стране начался политический и экономический кризис. У режима Скоропадского оказалось слишком много противников, а его главная опора — немецкие войска, эвакуировались с территории Украины.

Гетману не удалось решить аграрный вопрос; против него выступали радикально настроенные националисты — Украинский национально-державный союз (украинские социалисты-самостийники, социалисты-федералисты, Трудовая Партия, профсоюз железнодорожников, Почтово-телеграфный союз, украинские социал-демократы, социалисты-революционеры, Всеукраинский союз Земств) и правые русофилы — «Киевский национальный центр», «Союз возрождения России», «Союз деятелей Украины». Активно действовали украинские коммунисты и агентура их российских коллег. Противостояние рабочих и промышленников провоцировало многочисленные забастовки, что не способствовало стабилизации экономики. К ним нужно добавить еще и активность многочисленных отрядов «зеленых». Понятно, что противостоять такой силе было крайне сложно. К тому же гетман не успел создать полноценную армию. В ноябре 1918 года ее численность не превышала 60 тысяч человек.

14 ноября 1918 года, после падения Гетманата, власть перешла к Директории Украинской народной республики. Возглавил Директорию Владимир Винниченко, уже руководивший правительством УНР в 1917–1918 годах. Но уже в начале 1919 года он и другие социалисты были выведены из состава Директории, и ее фактически возглавил главнокомандующий войсками УНР Симон Петлюра, который установил военную диктатуру. Об этом человеке расскажем ниже, а пока о внешней и внутренней политике Директории.

Собственно, ярко выраженной внешней политики, что мы наблюдали при предыдущих правителях Украины, не было. По той простой причине, что Симон Петлюра умудрился рассориться с теми, кто мог потенциально быть его союзниками: Белым движением и крестьянами. С последними он рассорился именно из-за неграмотной аграрной политики. Так, одним из мероприятий было изъятие помещичьих земель. Стремясь удовлетворить не только крестьян, но и самих помещиков, правительство пообещало компенсировать затраты на приобретение агротехники. Но случилось так, что основная часть земли оказалась в руках иностранных помещиков (у которых изымать угодья было запрещено) и зажиточных крестьян, чем основная масса крестьянства была недовольна. Игнорирование сословных интересов помещиков также настроило их против действующих властей.

Директория продержалась у власти два месяца. Сначала потеряла Левобережную Украину, а в феврале 1919 года под натиском Красной Армии она была вынуждена бежать из Киева. Власть в стране перешла к Временному рабоче-крестьянскому правительству в Харькове, признанному Советским правительством в Москве.

В 1919 году на Украине началась Гражданская война. О ней мы расскажем ниже, а пока о событиях, происходящих еще в двух украинских регионах. В отличие от Центральной Украины, где количество ярых националистов было не очень большим и идеи самостийной Украины еще не были привиты основной массе населения, там наблюдаются две совершенно противоположных тенденции.

В восточных областях Украины были сильны промосковские и интернациональные настроения. Именно там местные коммунисты, при активной поддержке своих российских коллег, смогли установить советскую власть, которая начала активное шествие по Украине. Именно там была создана Украинская Советская Республика, которая фактически стала предшественницей Украинской Советской Социалистической Республики.

В западных областях (Галиция) наблюдались противоположные тенденции. Идеи самостийности позволили не только создать Западно-Украинскую народную республику со стабильной политической системой, боеспособной армией (с артиллерией и авиацией), но и воевать с более сильным противником — Польшей.

Мало кто знает, что 25 сентября 1921 года в Львове зять одного из лидеров западно-украинских националистов Евгения Коновальца двадцатиоднолетний Степан Федак трижды стрелял в лидера Польши Юзефа Пилсудского, но попал в львовского воеводу Казимира Грабовского. Покушение совершил сын одного из наиболее известных и уважаемых в Галичине украинцев. Степан Федак (старший) был адвокатом, директором страхового общества «Дшстер» и целого ряда украинских учреждений. Именно он, на момент совершения сыном покушения, возглавлял украинский городской комитет — единственную украинскую представительную структуру перед польской властью.

Директор Украинской государственной гимназии во Львове Иван Бабия был убит 27 августа 1930 года. Ему не простили призывов к украинцам быть толерантными к польским властям.

Известный польский политик и дипломат Тадеуш Голуфко был убит 29 августа 1931 года во время отдыха в городке Трускавец. Исполнителей покушения было двое. Они проникли в комнату посла и тремя выстрелами покончили с польским высокопоставленным чиновником.

Список жертв западно-украинских националистов — жителей Галиции — включает свыше шестидесяти фамилий. Это при том, что польские правоохранительные органы считались одними из самых профессиональных в Западной Европе в двадцатые-тридцатые годы прошлого века.

После поражения Австро-Венгрии и Германии в Первой мировой войне начался распад Австро-Венгрии, чем поспешили воспользоваться живущие на территории Галиции националисты. Проводимая Веной и Берлином в конце XIX — начале XX века украинофильская политика начала давать результаты.

Все началось 7 октября 1917 года, когда Регентский совет в Варшаве заявил о плане восстановления независимости Польши, а через два дня польские депутаты австрийского парламента приняли решение об объединении в составе Польши бывших земель Речи Посполитой, включая Галицию.

Понятно, что украинских националистов такой сценарий развития событий не устраивал. Поэтому уже 10 октября 1917 года украинская фракция во главе с Евгением Петрушевичем приняла решение созвать во Львове Украинский национальный совет (УНС) — парламент украинцев Австро-Венгрии.

18 октября УНС был создан, его работой руководил известный украинский националист Коста Левицкий. Совет провозгласил своей целью создание украинского государства на территории Галиции, Буковины и Закарпатья. Опорой Совета были украинские национальные части австрийской армии — полки сичевых стрельцов. В то же время поляки, составлявшие 25 % населения спорных территорий, но привыкшие считать всю Галицию польской землей, надеялись на ее присоединение к Польше. Созданная в Кракове Польская ликвидационная комиссия (для польских областей империи) намеревалась переехать в Львов и там провозгласить присоединение к возрожденной Польше польских провинций Австро-Венгрии (Малой Польши и Галичины).

Провозглашение украинского государства было намечено на 3 ноября. Однако известие о планах краковской комиссии заставило украинцев поспешить.

Выступление украинских сичевиков было неожиданностью для галицийских поляков, уверенных, что Галиция будет передана Польше. Проснувшись утром 1 ноября 1918 года, они обнаружили на всех общественных зданиях украинские желто-голубые флаги. Австро-венгерский губернатор в Львове передал власть вице-губернатору Владимиру Децкевичу, признанному УНС. Первый справедливо рассудил, что власть нужно отдать стороне, обладающей большей военной силой, а именно украинским националистам.

Реакция поляков последовала незамедлительно. Во Львове был стихийно сформирован вооруженный отряд, который возглавил сотник Мончинский. Столкновения между поляками и украинцами произошли также в Дрогобыче, Самборе, Перемышле и других городах. Поскольку украинские силы (в лице сичевых стрельцов) в Галиции в тот момент значительно превосходили польские, поначалу верх остался за украинцами. Особенно ожесточенный характер приняли бои во Львове. Первоначально сопротивление украинским сичевикам оказывали только 200 ветеранов Первой мировой войны из Польской Организации Войсковой, имевших 64 винтовки и базировавшихся в школе им. Сенкевича на западной окраине города. Однако уже на следующий день ряды польских защитников Львова насчитывали 6 000 человек, из них 1 400 подростков — гимназистов и студентов, получивших за свою храбрость прозвище «львовских орлят» (наиболее известный среди них — 13-летний Антос Петрикевич (ученик второго класса львовской гимназии, смертельно раненный при защите так называемого Редута смерти 23 декабря 1918 года и умерший в больнице 24 дня спустя), посмертно удостоенный ордена Виртути Милитари). Военную помощь польскому восстанию до конца 1918 года предоставляла в основном польская Западная Галиция, а после 11 ноября 1918 года, особенно же с начала 1919 года — восстановленная Польша.

3 ноября 1917 года в Львов для борьбы с польскими жителями поспешно начали стягиваться полки сичевиков. Тем не менее к 6 ноября 1917 года поляки контролировали половину Львова. В это время в центральных кварталах города, контролировавшихся украинцами, происходило формирование органов власти нового государства.

10 ноября 1919 года была официально создана ЗУНР, а через день, 12 ноября 1917 года, ее президентом был провозглашен Евгений Петрушевич, премьер-министром — Коста Левицкий.

Параллельно шло и восстановление польской государственности. 11 ноября 1917 года в Варшаве было провозглашено восстановление независимости Польши. Новое правительство немедленно направило в Галицию имевшиеся у него воинские части.

13 ноября 1918 года была создана Украинская Галицкая Армия. Ее основой стал легион Украинских Сичевых стрельцов. Затем в нее стали призывать мужчин в возрасте от 18 до 35 лет согласно «Закону о всеобщей воинской повинности». Территория ЗУНР было поделена на три военные области (Львов, Тернополь, Станислав), каждая из которых была поделена на четыре военных округа.

21 ноября 1918 года польские войска взяли Львов, и руководство ЗУНР было вынуждено бежать в Станислав. Положение молодой республики было очень шатким — 11 ноября 1918 года румынские войска вошли в столицу Буковины Черновцы, в которых 6 ноября 1918 года власть перешла к Краевому Комитету УНС, а 15 января 1919 года столица Закарпатья Ужгород был занят чешскими войсками.

В течение 22–25 ноября 1918 года состоялись выборы 150 членов Украинского Народного Совета, который должен был выступать в качестве законодательного органа. Почти треть мест была зарезервирована для национальных меньшинств (в первую очередь — поляков и евреев). Поляки выборы бойкотировали, в отличие от евреев, составивших почти 10 % от состава депутатов.

1 декабря 1918 года делегаты Западно-Украинской народной республики и Украинской народной республики подписали в городе Фастов договор об объединении обоих украинских государств в одно.

3 января 1919 года началась первая сессия Украинского Народного Собрания (в Станиславе), которая подтвердила президентские полномочия Евгения Петрушевича. Таким образом, Евгений Петрушевич становился главой государства. Кроме того, был ратифицирован договор об объединении с УНР.

4 января 1919 года было создано постоянное правительство ЗУНР во главе с Сидором Голубовичем.

21 января 1919 года в закарпатском городке Хусте прошел Закарпатский Всенародный Конгресс, который избрал Центральный Украинский Народный Совет и принял декларацию о присоединении Закарпатья к УНР, хотя реального присоединения не последовало.

Несмотря на войну, ЗУНР постаралась сохранить стабильность еще предвоенного австрийского административного устройства, использовав как украинских, так и польских профессионалов. ЗУНР приняла законы, в соответствии с которыми земли крупных землевладельцев были изъяты и разделены между безземельными крестьянами. Кроме того, весной 1919 года было мобилизовано около 100 000 солдат, но из-за недостатка вооружений лишь 40 000 из них были готовы к участию в боях.

22 января 1919 года в Киеве было торжественно объявлено об объединении Западно-Украинской народной республики с Украинской народной республикой (Акт «Злуки»). ЗУНР должна была войти в состав УНР на правах широкой автономии, в результате чего она переименовывалась в «Западную область Украинской Народной Республики» (ЗОУНР). Однако это было чисто символическим актом, поскольку ЗУНР так и не смогла сформировать ни полноценной администрации, ни армии. В то же время Украинская Галицкая армия (УГА) совершила поход в Закарпатье (14–23 января 1919 года), но была разбита чехами.

16 февраля 1919 года УНА начала «Волчуховскую операцию» по окружению группы польской армии, контролировавшей Львов. К 18 марта 1919 года операция завершилась провалом, поляки сами начали наступление на восток ЗОУНР.

Ввиду тяжелого положения республики 9 июня 1919 года правительство Сидора Голубовича сложило свои полномочия, и вся власть перешла к Евгению Петрушевичу, который получил титул диктатора.

К началу июня 1919 года почти вся ЗОУНР была оккупирована Польшей, Румынией и Чехословакией. УГА контролировала лишь правый берег реки Збруч, восточной границы между ЗОУНР и УНР.

7 июня 1919 года УТА начала «Чортковское наступление», в результате чего войска ЗОУНР продвинулись к 24 июня 1919 года вплотную к Львову и Станиславу и заняли Тернополь. Однако 28 июня 1919 года началось польское наступление, и к 16 июля 1919 года УГА была вытеснена на свои позиции, которые она занимала 7 июня 1919 года. Началась поспешная эвакуация УГА на левый берег Збруча, таким образом, 18 июля 1919 года УГА полностью потеряла контроль над территорией ЗОУНР. Часть побежденных войск бежала в Чехословакию, где стала известна под названием «Украинской бригады», однако основная часть армии, насчитывавшая около 50 000 бойцов, перешла на территорию Украинской Народной Республики.

В результате боевых действий с ноября 1918 года по ноябрь 1919 года погибло около 10 000 поляков и 15 000 украинцев.

21 апреля 1920 года Польша и Украина договорились о том, что граница должна проходить по реке Збруч. Фактически, однако, Симон Петлюра в тот момент уже не представлял собой самостоятельной силы и мог существовать только при польской поддержке. С исчезновением таковой два месяца спустя (с разгромом поляков на Украине) УНР окончательно прекратила свое существование. В результате поражения Красной Армии под Варшавой и Замостьем в войне против Польши во второй половине 1921 года почти все земли бывшей ЗУНР остались в Польше, кроме тех, которые ранее отошли в состав Чехословакии и Румынии.

В состав советской Украины Восточная Галиция вошла только в 1939-м, а в июне 1940 года то же произошло с Буковиной.

Советская власть впервые появилась на востоке и юге Украины в декабре 1917 — феврале 1918 года. Тогда был провозглашен ряд советских республик: Украинская Народная Республика Советов (восточная Украина), Донецко-Криворожская Советская Республика, Одесская Советская Республика, Советская Социалистическая Республика Тавриды (позже Крымская Советская Социалистическая Республика).

17—19 марта 1918 года все они объединились в Украинскую Советскую Республику со столицей в Харькове и революционным правительством — Народным Секретариатом. Украинская Советская Республика входила в состав Российской Советской Республики, которая провозглашалась как федерация советских национальных республик Однако уже очень скоро (к апрелю 1918 года) под давлением немецких оккупационных войск УСР перестала существовать.

Советская власть вернулась на Украину весной 1919 года. Украинская Социалистическая Советская Республика была провозглашена как самостоятельное государство 10 марта 1919 года на III Всеукраинском съезде советов, прошедшем 6— 10 марта 1919 года в Харькове. На момент провозглашения, в состав республики входили территории 6 губерний.

В последний день работы съезда, 10 марта 1919 года, была принята первая Конституция УССР и герб, на геральдическом щите которого в лучах восходящего солнца изображались серп и молот, а над ними аббревиатура «У. С. С. Р.» На красной ленте под щитом на украинском и русском языках помещался призыв: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Щит обрамлял венок из колосьев пшеницы. В 1949 году над гербовым щитом появляются изображение пятиконечной красной звезды и надпись на срединной части ленты: «Украінська РСР».

В соответствии со ст. 35 Конституции УССР «торговый, морской и военный флаг У. С. С. Р. состоит из полотнища красного (алого) цвета, в левом углу которого — у древка, наверху, помещены золотые буквы «У. С. С. Р.» или надпись «Украинская Социалистическая Советская Республика».

На протяжении 1919–1920 годов республика продолжала оставаться ареной столкновений большевистских, украинских, белогвардейских, польских и прочих военных формирований. К концу 1920 года советская власть установилась на большей части территории Украины.

Под советской украинской властью на короткое время фактически также провозглашенные самостоятельными автономиями Бессарабская Советская Социалистическая Республика (май — сентябрь 1919) и Галицийская Советская Социалистическая Республика (июль — сентябрь 1920). Однако вскоре (по Рижскому договору 1921 года) эти территории оказались вне УССР.

30 декабря 1922 года Украинская ССР подписала Договор об образовании СССР, который положил начало учреждению СССР.

30 января 1937 года в связи с принятием новой Конституции УССР переименована в Украинскую Советскую Социалистическую Республику.

Столица УССР с 1918 по 1934 год находилась в Харькове, после чего была перенесена в Киев. В 1924-м Таганрог из состава УССР был передан РСФСР, и наоборот, в 1954 году из состава РСФСР Украине был передан Крым.

24 августа 1991 года Верховный Совет УССР принял Акт о Независимости Украины, подтвержденный всенародным референдумом 1 декабря 1991 года, тогда же были проведены выборы президента Украины.

На территории Центральной России были две противоборствующих стороны. В смертельной схватке сошлись те, кто поддерживал большевиков (это не только Красная Армия, но, например, красные партизанские отряды, оперировавшие в Сибири и на Дальнем Востоке) и их противники (Белое движение; интервенты; крестьяне, выступившие с оружием в руках против советской власти).

На Украине участников вооруженного противостояния было в два раза больше. Этот факт не отрицали и официальные советские историки. Существовало две версии Гражданской войны на Украине.

Одна демонстрировалась в многочисленных кинофильмах. Тут и «кровавые петлюровские банды», и анархичные батьки на манер «пана-атамана Грициана Таврического» из «Свадьбы в Малиновке», желающие весь мир порубать, и карикатурный гетман Скоропадский из «Дней Турбиных», а также коварные и тупые противники советской власти из «Неуловимых мстителей» и другие. Аналогичным образом преподавалась история в школах и институтах.

Вторая версия Гражданской войны существовала в немногочисленных монографиях. Там противники советской власти изображены более близкими к реальным прототипам, но все равно, всех их объединили в один лагерь. Непонятно, правда, как такая мощная сила не смогла победить Красную Армию. Фактически на Украине не существовало единого антисоветского фронта. Каждая из сторон по-своему представляла будущее этого государства.

Всех вооруженных противников советской власти на Украине в годы Гражданской войны объединяла лишь ненависть к большевикам. Сложно представить, чтобы лидеры Белого движения выступали за отделение Украины от Российской империи. А ярые украинские националисты Михаил Грушевский и Симон Петлюра видели будущее Украины точно так же, как и умеренный националист Павел Скоропадский. А множество крестьянских атаманов больше волновала экономическая свобода крестьянства, чем страна, где будут проживать хлебопашцы.

Из всех лидеров украинских националистов во время Гражданской войны и в первые годы после ее окончания самый яркий след оставил Симон Петлюра. Именно его политическая программа оказалась самой популярной среди радикальных борцов за независимость Украины. А те, кого принято называть «петлюровцами», в начале двадцатых годов прошлого века участвовали в вооруженных рейдах с территории Польши на земли Советской Украины. Через несколько лет их боевой и диверсионный опыт использовало руководство ОУН, а сами ветераны российско-украинской войны охотно командовали боевыми подразделениями ОУН-УПА. Для сравнения, Гетман Скоропадский и его подчиненные оказались востребованы значительно меньше.

Есть категория людей, которых в народе называют «хроническими неудачниками». Любая общественная, политическая или предпринимательская деятельность им противопоказана. Они способны погубить любое дело. Симон Петлюра среди них занимает одно из почетных мест.

Неудачи начали преследовать Симона Петлюру с юности. Сын полтавского возницы, он не оправдал надежд родителей — не стал священнослужителем. Его исключили из духовной семинарии, когда он был уже близок к ее окончанию. Причина — плохая успеваемость и игра случая, но отнюдь не пробуждение национального сознания юного семинариста, как попытаются впоследствии обыграть это событие лжебиографы Петлюры.

В 1900 году он вступил в Революционную украинскую партию (РУП). В декабре 1903 года его арестовали как члена Черноморского Вольного общества (Кубанская организация РУП), но в марте 1904 года был освобожден «на поруки».

Перед революцией 1905–1907 годов Петлюра работал на Кубани в экспедиции по исследованию степных областей. В январе 1906 года — делегат Украинской социал-демократической рабочей партии (УСДРП, бывшей РУП) на съезде галицийской Украинской содциал-демократической партии (УСДП).

Значительная часть жизни Симона Петлюры в межреволюционные годы (1907–1917 годы) протекала в Петербурге и Москве. Здесь он работал бухгалтером в страховом обществе «Россия» и по совместительству с 1912 года подрабатывал в издательстве журнала «Украинская жизнь», публикуя биографические справки об украинских деятелях. Одновременно участвовал в работе украинских националистических кружков «Кобзарь» и «Громада».

Когда началась Первая мировая война, Симон Петлюра поступил на работу в благотворительную организацию «Всероссийский союз земств и городов», которая активно сотрудничала с правительством Российской империи и специализировалась на бытовом обслуживании действующей армии. Там он сделал стремительную карьеру — с 1915 года председатель Главной контрольной комиссии, в 1916 — марте 1917 года — заместитель уполномоченного Союза на Западном фронте. Новые должности не только были престижны, но и давали ему возможность материально обеспечить семью, а также пристойно одеться в полувоенную форму, которой он гордился как «военный деятель». Тогда же он продемонстрировал свою лояльность Российской империи. В 1914 году в журнале «Украинская жизнь» опубликовал воззвание «Война и украинцы», в котором опровергал мнение о будто бы «австрийской ориентации» украинцев России, указывал, что украинцы «выполнят долг граждан России в это тяжелое время до конца…», призывал государственные и военные круги к «толерантному отношению к украинскому населению Австро-Венгрии» как части национального украинского целого, связанного с Россией».

В Минске в апреле 1917 года Петлюра был избран председателем Украинского Фронтового Совета войск Западного фронта. 4–5 апреля 1917 года участвовал в работе конференции УСДРП, которая постановила поддержать Временное правительство, принцип федеративного устройства Российской республики и подтвердила требование партии об автономии Украины, как «первой, неотложной, актуальной задаче… пролетариата и всей Украины».

Украинским Советом Западного фронта Симон Петлюра был делегирован на 1-й Украинский военный съезд, который 18–21 мая 1917 года проходил в Киеве. Съезд создал Генеральный Военный комитет при Центральной раде, который возглавил Симон Петлюра. Комитет принял постановление о сохранении фронта и провозгласил немедленную украинизацию армии по национально-территориальному принципу.

Пост руководителя Генерального Военного комитета Симон Петлюра занял благодаря счастливому для него стечению обстоятельств. Уже в эмиграции Владимир Винниченко писал, что Петлюра был избран в «войсковой комитет» не из-за его принадлежности к войску, а потому что он «заявил себя членом социал-демократической партии». В действительности же Петлюра был когда-то в социал-демократической партии, затем во время реакции, как и многие другие бывшие «революционеры», отошел от нее, не пожелав принимать участия в ее нелегальных организациях, и даже заявил перед самой революцией, что к партии не принадлежит. Желание сделать карьеру возвратило Петлюру в социал-демократическую партию.

«Симон Петлюра, — пояснял Владимир Винниченко, — получил этот пост благодаря нашей тогдашней национальной бедности… Центральная рада не могла сформировать правительство просто из-за отсутствия соответствующих людей и то… смешно сказать, из-за отсутствия взрослых людей. Самая многочисленная в тот момент украинская партия (партия социалистов-революционеров) не могла выставить кандидатов в министры старше возрастом 25 лет… И мне, как главе правительства и Центрального Комитета Партии (украинских социал-демократов. — Прим. авт.), для престижа ее нужно было хвататься за каждого, кто заявлял себя сторонником или членом социал-демократии. Потому, когда позже приехал в Киев с фронта Петлюра как делегат какой-то воинской части русской армии и когда заявил, что он желает возвратиться в социал-демократическую партию, я… «забыл», «простил» ему ренегатство и «победный конец» и ввел его в Центральный Совет, а Центральный Комитет социал-демократической партии по моей рекомендации выдвинул его кандидатуру на незанятый (по причине нехватки людей) пост Генерального Секретаря по военным делам (пока не найдется лучший кандидат). Не потому что С. Петлюра разбирался в военных делах, не потому что он проявлял какие-нибудь склонности к войне, нет (снова стыдно говорить), просто потому, что он носил военную форму и был делегатом с фронта. Он не был даже ни офицером, ни солдатом, а каким-то «чиновником» — управленцем российского «Союза Земств и Городов», одетым в солдатскую форму».

О том, как готовил себя Симон Петлюра к будущей государственно-политической деятельности, поведал еще один из его бывших соратников — Исаак Мазепа. Последний знал Петлюру с 1906 года, а познакомился с ним в Петербурге, на собраниях местной организации украинской социал-демократической партии.

«В то время в Петербурге выходил социал-демократический ежемесячник «Вшьна Украша», одним из редакторов которого был Петлюра. Припоминаю, на страницах «Вшьно! Украши» Петлюра вел в основном обзор внутренней жизни и литературную хронику. Как член украинского клуба в Петербурге, он там же выступал с рефератами почти исключительно на темы об украинской литературе, театре и т. п. Вообще из разговоров с ним при различных встречах сначала в Петербурге, а потом в 1907 году в Киеве во время И съезда украинской социал-демократической партии, в котором я участвовал как делегат от петербургской организации, я наблюдал, что в то время он больше интересовался вопросами литературы и искусства. В вопросах социалистической теории, политических и экономических он уступал многим другим членам партии». Вот такого военного министра получила в 1917 года независимая Украина.

Зато после прихода в Центральную раду Петлюра заявил о своей готовности отстаивать ее политические принципы, иными словами он был за федерацию с Россией, пока у власти находилось буржуазное Временное правительство, и стал сепаратистом — «самостийником», когда в результате Октябрьского переворота власть перешла к Советам.

Когда 28 июня 1917 года Центральная рада создала исполнительный орган — Генеральный секретариат, Петлюра был назначен генеральным секретарем по военным делам, но Временное правительство этот пост не утвердило. Петлюра, как и другие лидеры УСДРП, определявшие военную политику Центральной рады, видел в регулярной армии орудие господства буржуазных классов. Деятельность Петлюры не шла дальше украинизации частей в российской армии, так как он опасался углубить противоречия между Киевом и Москвой, что могло отрицательно сказаться на провозглашении автономии Украины и способствовать «разрыву единого революционного фронта». Симон Петлюра был избран даже членом Учредительного собрания.

По воспоминаниям современников, Петлюра не был силен в ведении дискуссий, но охотно выступал на митингах, где нужно было не доказывать, а зажигать сердца яркими лозунгами. Он был подвижен, энергичен, умел расположить к себе. В. Королев, сподвижник Петлюры, так характеризовал своего шефа:

На следующий день после Октябрьской революции на закрытом заседании Малой рады, Украинского Генерального военного комитета, Всеукраинского Совета Рабочих депутатов, Киевского Совета Рабочих депутатов и других общественных организаций был образован Краевой комитет охраны революции на Украине, которому подчинялись все силы революционной демократии. Одним из его членов стал Симон Петлюра.

15 ноября 1917 года Центральная рада назначила его генеральным секретарем военных дел Украины. В этот же день Петлюра сообщил в Главный штаб Российской армии, в военные части и учреждения, что военная власть на Украине, за исключением фронта, перешла в его руки.

По приказу Петлюры с 1 декабря 1917 года украинизированные воинские части, находившиеся вне Украины (в Московском и Казанском военных округах), переподчинялись местным украинским военным советам, в Петрограде — Украинскому петроградскому военному штабу с целью возврата на Украину.

Стремясь «не допустить» дальнейшей большевизации войск и восстания на территории Украины, в ночь с 30 ноября на 1 декабря 1917 года по приказу Петлюры многие части русской армии, дислоцированные на Украине, были разоружены, а солдаты высланы в Россию.

В то же время Генеральный секретариат обратился к образовавшимся правительствам Молдавии, Крыма, Башкирии, Кавказа, Сибири, Юго-Восточному союзу казаков и другим с предложением сформировать, в противовес правительству Советской России, Общероссийское федеративное правительство.

Правительство Дона по договоренности с Петлюрой отправило на Украину украинские части и получило подкрепление для войск генерала А. М. Каледина, переправленное через территорию Украины. Это стало основной причиной написанного 3 декабря 1917 года и переданного в ночь на 4 декабря по телефону ленинского «Манифеста к украинскому народу с ультимативными требованиями к Украинской Раде» и военных действий советских войск против Украинской народной республики (УНР).

4 декабря 1917 года, после получения манифеста СНК на съезде Советов РСКД Украины в Киеве Петлюра, не зачитывая его текста, заявил:

«…большевики готовят Украинской народной республике удар в спину, они сосредоточивают свое войско на Волыни, в Гомеле и Брянске, чтобы идти походом на Украину. Таким образом, украинское правительство вынуждено принять меры для обороны и призвать на помощь армии Вольное казачество».

Одновременно Владимир Винниченко и Симон Петлюра обратились с воззванием «К войску украинскому (Юго-Западного и Румынского) фронта и тыла», в котором указывалось, что Генеральный секретариат предпринял меры по реорганизации армии на новых демократических принципах.

Политическое руководство Центральной рады подозревало высшее офицерство царской армии, предлагавшее свои услуги УНР, в намерениях правого переворота. Петлюра расформировал и отправил на фронт 1-й Украинский корпус генерала Павла Скоропадского, к которому примкнули части Вольного казачества.

Приверженец антантовской ориентации, Симон Петлюра после решения Центральной рады включиться в мирные переговоры в Брест-Литовске и пригласить на Украину немецкие и австро-венгерские войска, а также из-за разногласий с главой правительства Винниченко 31 декабря 1917 года подал в отставку с поста военного министра.

Свой пост он оставил без особого сожаления. Он сохранил звание «Головного атамана» и хорошо заработал. В декабре 1917 года с ним встретился эмиссар Франции и вручил крупную сумму денег на формирование гайдамакских частей. Париж был заинтересован в том, чтобы Украина продолжила войну с Германией.

Отставной военный министр отправляется на Полтавщину, чтобы на французские деньги сформировать гайдамацкую часть. Там он вступает в контакт с местным атаманом Омельяном Волохом и в январе 1918 года к обоюдному удовлетворению объявляет его отряд «Гайдамацким Кошем Слободской Украины».

Кош состоял из двух куреней — красных и черных гайдамаков, конной атаманской сотни и артиллерийской батареи. Личный состав коша образовали добровольцы, преимущественно старшины и казаки киевских военных школ. В марте 1918 года Кош был расширен до Гайдамацкого пехотного полка (командир полковник Владимир Сикевич) и включен в состав Запорожского Корпуса. В июне 1918 года полк переформирован в Гайдамацкую бригаду с пушечным дивизионом и конной сотней. Командовал бригадой атаман Омельян Волох.

С этим войском в январе 1918 года Петлюра по собственной инициативе приходит на выручку Центральной раде, когда на ее стороне — как военная сила — оставался только «Галицко-Волынский курень» Евгения Коновальца — будущего лидера западно-украинских националистов.

Петлюровцы жестоко подавили восстание рабочих завода «Арсенал» — повешены и расстреляны более 1 500 человек. Но спасти Центральную раду это не могло. Через два дня она бежала из Киева под напором наступающих частей Красной Армии. Петлюровский «Кош» прикрывал отступление Центральной рады до прифронтового местечка Сарны. Отсюда в обратном направлении Петлюра маршировал со своими гайдамаками впереди немецких оккупационных войск. Немецкое командование разрешило Петлюре первым войти в Киев и даже инсценировать на Софиевской площади парад своих гайдамаков. Так создавалась легенда о Петлюре — «освободителе Украины». Она найдет свое развитие на последующих этапах государственно-политической и военной карьеры С. Петлюры, не без участия заинтересованных лиц.

Оценивая это событие, Симон Петлюра писал в 1925 году:

«Нужно только одного не забывать: если бы Центральная рада и не позвала бы немцев, то они бы сами пришли к нам. Немцы тогда были очень большой силой… И поскольку они хорошо знали, что фронта уже нет, а на Украине тоже нет ни большого, дисциплинированного войска, ни твердой власти, то им дорога к нам будет свободной: никто не остановит».

В апреле 1918 года Симон Петлюра был избран главой Киевского губернского земства и Всеукраинского Союза Земств. После разгона Центральной рады и прихода к власти Скоропадского новая администрация развернула гонения на демократические земства и самоуправления, начались аресты и карательные экспедиции против крестьянства, причастного к разгромам помещичьих имений. Возглавляемый Петлюрой Всеукраинский Союз Земств находился в открытой оппозиции к правительству Павла Скоропадского.

В мае 1918 года немецкому, австро-венгерскому и болгарскому послам в Украинской державе был направлен подписанный Петлюрой меморандум, в котором констатировались нарушения государственной властью демократических свобод, обращалось внимание на карательные акции против украинского крестьянства, аресты и притеснения политических и земских деятелей.

16 июня 1918 года Всеукраинский Земский съезд принял документ, направленный Скоропадскому, в котором подчеркивалось, что «дальнейшее продолжение высшей властью политики антидемократической, антинациональной и антигосударственной грозит тяжелыми последствиями и исключает всякую возможность сотрудничества народного самоуправления с данной властью».

Понятно, что терпение властей было не вечным. 27 июля 1918 года Симон Петлюра был арестован по подозрению в антиправительственном заговоре и участии в деятельности Украинского национального союза (УНС). В тюрьме он находился относительно недолго. 13 ноября 1918 года, с началом смены власти в Киеве, он вышел на свободу и на следующий день выехал в Белую Церковь, откуда руководил вооруженным восстанием против гетманского режима. Был избран членом Директории в Киеве (заочно) и возглавил армию УНР.

Симон Петлюра не упускал случая для саморекламы и самовосхваления. Где бы он ни появлялся со своим войском, там непременно организовывали парады и богослужения. Так, по случаю падения гетманщины в Киеве была построена торжественная арка и проведен помпезный парад; на протяжении двух недель после этого не прекращались оргии в виде так называемых обедов, вечеров, банкетов, на которых славили Петлюру-«освободителя» и его атаманов. Между тем город был переведен на осадное положение. Запрещены какие бы то ни было собрания. Пресса взята под жесточайший контроль. Профессиональные и иные рабочие организации разогнаны, а их делопроизводство уничтожено. Карательные подразделения петлюровцев, преследуя большевиков, расстреливали свои жертвы без следствия и суда.

В петлюровской армии, малоорганизованной и недисциплинированной, защищавшей неведомо кого и неведомо что, было лишь две силы, удерживавшие от полного развала и самоликвидации: авторитет Головного атамана и возможность пограбить. Идейных, национальных мотивов хватило ненадолго. В воздухе запахло большим погромом, а малые уже шли повсеместно.

Под давлением Красной Армии Директория 2 февраля 1919 года покинула Киев и перебралась в Винницу. Вскоре премьер Владимир Винниченко подал в отставку, и с 11 февраля 1919 года Симон Петлюра фактически сосредоточил в своих руках гражданскую и военную власть. Теперь он отвечал за все и управлял, насколько это было возможно, всем.

Убежденный украинский националист, Симон Петлюра мечтал о национальном единстве всех социальных групп, стараясь не замечать острейших противоречий между крестьянами и крупными землевладельцами, у которых землю то отбирали и делили (сразу после Февраля), а потом почти всю вернули, отобрав у только что получивших ее крестьян (при Скоропадском). Теперь начинался «третий передел»: многовато для двух лет свободы.

Симон Петлюра не был большим политиком, но был достаточно смел и склонен к романтике. Ведь так все хорошо начиналось: и «ридна мова» зазвучала повсеместно, откуда-то появились кобзари и бандуристы, войско одеждой своей, усами и прическами стало напоминать Богданово воинство.

И другие народы не хотели обижать, создали специальный Секретариат по делам национальностей, в котором вице-секретарем по еврейским делам был Моисей Зильберфарб — это еще при Раде и гетмане. При Директории появилось целое министерство по еврейским делам во главе с Абрахамом Ревуцким, которое занимало одну комнату в отеле (декабрь 1918 — февраль 1919 года). Ревуцкий пытался что-то сделать для прекращения погромов, но не добился ничего. Ему на смену пришел Пинхас Красный, исполнявший роль не министра, а лакея при Симоне Петлюре. Потом и он сбежал к красным.

В городах заметная часть населения ориентировалась на большевиков с их привлекательными в своей простоте лозунгами, но Петлюра выступал против любых мирных переговоров с Советской Россией. В результате кровопролитных боев в 1919 году Красная Армия заняла сначала Киев, а потом вытеснила войска Петлюры на территорию Польши.

Ориентация Петлюры на Антанту вылилась в прямой торг интересами Украины. За оказание военной помощи «для совместной борьбы с большевиками» французская сторона в марте 1919 года потребовала от Директории сформирования армии численностью в 300 тысяч человек и подчинения ее своему командованию. На это отводился трехмесячный срок. Подлежали передаче под контроль французов железные дороги и финансы Украины. Директории надлежало обратиться к Франции с просьбой принять Украину под свой протекторат. Помешало этому наступление частей Красной Армии, завершившееся изгнанием оккупантов с украинской земли.

С изменением ситуации изменилась и ориентация Петлюры. Теперь он отдавал предпочтение сближению с Пилсудским, ждавшим случая, чтобы вторгнуться со своими войсками на территорию Украины и осуществить план создания великой Польши «от моря до моря». Установленные по инициативе главы Директории контакты с польским правительством привели к подписанию 24 мая 1919 года соглашения, в котором была зафиксирована просьба Петлюры к Польше «оказать помощь и поддержку». Петлюра принимал на себя «обязательства заключить с польским правительством договор, который основывался бы на таких основных принципах: отказ его правительства «от своих прав» на Восточную Галицию; признание Западной Волыни «неотъемлемой частью Польши», объединение «для борьбы с большевиками» и организация с этой целью «украинских вооруженных сил при помощи и поддержке польских войск»; подчиненность УНР Польше во внешнеполитических делах; обновление; сбережение и развитие всех национальных и экономических особенностей польского населения на Украине.

Эти условия составили основу подписанных от имени Петлюры и Пилсудского договора от 21 апреля 1920 года и военной конвенции от 24 апреля того же года.

Идя на сговор с Пилсудским, Петлюра предпринимает в то же время попытку найти общий язык с Деникиным. Он направляет навстречу Добровольческой армии, двигавшейся в сторону Киева, свою делегацию. Своим войскам, двигавшимся к той же цели, приказывает при встрече с частями армии Деникина не ввязываться «во вражескую акцию». Тем не менее миновать инцидента не удалось. Вооруженная стычка между петлюровцами и деникинцами произошла 31 августа 1919 года в самом Киеве, где сошлись обе «армии-победительницы». Поводом явилось оскорбление трехцветного деникинского знамени кем-то из петлюровцев, собравшихся на торжественный парад. После этого инцидента галицкая армия начала воевать с деникинцами. Силы были неравными, и в начале ноября 1919 года Петлюра капитулировал перед деникинцами, тайно подписав с ними соответствующий договор.

Фактически это означало конец политической и военной карьеры Симона Петлюры. Сначала три атамана покинули Петлюру, прихватив с собой его казну. 5 декабря 1919 года под покровом ночи Симон Петлюра выехал в Варшаву. С этого времени он всецело перешел под покровительство Пилсудского, за что заплатил ему подписанием Варшавского договора и военной конвенции, а также участием в авантюристическом походе на Киев. Тайно подписанный 21 апреля 1920 года так называемый Варшавский договор даже с позиции эмигрантских кругов представляет собой акт национальной измены. По этому «договору» к Польше отходила пятая часть территории Украины с населением около 9 миллионов человек.

Когда же Пилсудский оказался в положении, принудившем его согласиться на мир с советскими республиками России и Украины, он меньше всего позаботился о Петлюре. Последний сам должен был решать свою судьбу. И он подался в наемники к барону Врангелю. Предпринятое в ноябре 1920 года совместное антисоветское наступление петлюровских войск и сформированных в Польше частей белогвардейских генералов Перемыкина и Яковлева оказалось безуспешным. Оно не было поддержано действиями врангелевских войск в Крыму, понесших сокрушительное поражение от частей Красной Армии.

Петлюровцы вместе со своими союзниками отошли за реку Збруч и 10 ноября 1920 года сложили оружие.

Однако и после этого петлюровские банды еще неоднократно совершали разбойные нападения на советскую землю. В конце концов пришло время, когда польское правительство было вынуждено прекратить какую бы то ни было антисоветскую деятельность на ее территории, как того требовали условия Рижского договора. Петлюровцы, гетманцы и прочие обанкротившиеся претенденты на всеукраинский престол вынуждены были искать для себя более удобное укрытие.

Так по воле судьбы Петлюра оказался в Париже, где его приютила масонская ложа. Здесь 25 мая 1926 года его в Латинском квартале убил выстрелом из пистолета человек, назвавшийся Самуилом Шварцбардом. Бывший махновец, анархист, он заявил, что действовал из мести, считая Петлюру главным виновником еврейских погромов на Украине в 1919–1920 годах, унесших жизни тысяч невинных людей, в том числе многих родственников самого Шварцбарда. Следствие, длившееся более 16 месяцев, полностью подтвердило это заявление. На основании собранных доказательств парижский суд присяжных признал Шварцбарда невиновным и оправдал его.

Если идеи Нестора Махно, в силу ряда причин, в начале двадцатых годов уже некому было реализовывать, то с Симоном Петлюрой все обстояло по-другому. Декларируемые им идеи пришлись по вкусу многочисленным украинским националистам. Позднее эти люди так же фанатично будут поддерживать Евгения Коновальца, а после его смерти Степана Бандеру и Андрея Мельника.

В январе 1920 года в Львове начал действовать руководящий центр петлюровского антисоветского подполья — Повстанческо-партизанский штаб (ППШ) во главе с генерал-хорунжим армии УНР Юрко Тютюником. Он напрямую подчинялся Главному атаману войск УНР Симону Петлюре, «как главнокомандующему всех украинских регулярных и партизанских войск».

Штаб состоял из четырех отделов: оперативного (начальник — генерал-полковник Юрий Отмарштейн); организационного (начальник — полковник Л. Ступницкий); разведывательного (полковник О. Кузьминский) и административно-политического (начальник — полковник Добротворский).[8]

Всеми действиями ППШ руководил Второй отдел (разведка) Польского генштаба. Петлюровцам удалось создать агентурную сеть на территории Советской Украины. В нее входило несколько тысяч человек.[9]

27 сентября 1920 года Головной атаман действующей армии УНР Симон Петлюра подписал приказ № 055, которым вводилось в действие «Положение про проведение на Правобережной Украине восстания против большевистской армии и власти». Положение это разработал генерал-хорунжий Владимир Синклер, занимавший в то время должность начальника Генерального штаба армии УНР.

Для проведения восстания территория Советской Украины была разделена на десять повстанческих районов: пять на севере, пять на юге. Каждый район был поделен на курени, а курени — на сотни. Общее руководство районами осуществлял Генштаб. План, изложенный в «Положении…», регламентировал назначения, оплату командиров, обеспечение оружием, одеждой и боеприпасами, связь, агитацию, организацию разведки и контрразведки, переход границы со стороны Польши и Румынии. Общие затраты на подготовку и реализацию восстания оценивались в 51 млн гривен и 15 тысяч румынских левов.[10]

В этом плане все было великолепно, кроме… кадровой политики. На все офицерские должности планировалось назначать не белогвардейских офицеров, а представителей УНР — одна из издержек украинского, да и любого, национализма. Антисоветское повстанческое движение на территории Советской Украины существовало, но его размах и количество участников не устраивало ни Симона Петлюру, ни Варшаву.

Осенью 1921 года Симон Петлюра, выполняя распоряжение Варшавы, приказал активизировать разведывательно-диверсионную деятельность на территории Советской Украины. Всем подпольщикам и заброшенным с территории Польши бандам было приказано осуществлять диверсии на железнодорожных коммуникациях, разрушать средства связи, начать террор против коммунистов и сотрудников правоохранительных органов. Указания начали активно реализовываться. Если в сентябре 1921 года было зафиксировано 248 нападений, то в октябре того же года уже 285. Только в Балтском уезде Одесской губернии было убито свыше ста коммунистов. Затем началось массовое вторжение петлюровских банд с территории Польши. Волынская, Подольская, Киевская и Одесская губернии были объявлены на военном положении.[11]

Первоначально план вторжения, в разработке которого Симон Петлюра принимал активное участие, предусматривал одновременный прорыв трех партизанских групп: группы генерал-хорунжего Александра Удовиченко на Подолии, генерал-хорунжего Безручко на Волыни и конной партизанской мобильной группы Юрия Тютюнника, которая должна была пройтись по южным районам Украины. Затем, повернув на северо-восток, Тютюнник должен был забазироваться в районе Чигирина, в партизанском крае Холодный Яр, и начать партизанские действия вверх по Днепру, на север, чтобы отрезать Правобережье от Левобережья и РСФСР. Этот план предусматривал, прежде всего, продовольственную поддержку населения, не говоря уже о том, что партизаны должны были, пополнив свои ряды в повстанческих районах, переформироваться в повстанческую армию.

Симон Петлюра при разработке плана учел опыт Гражданской войны, когда повстанческие дивизии и полки, отказавшись воевать с противником не на своей территории, при попытке их передислоцировать на другие направления, просто-напросто разбегались. Поэтому он издал в середине 1921 года приказ, которым, впервые в мировой военной истории, вводились Украинские партизанские вооруженные силы. Они должны были начать вторжение и лишь после достижения определенных успехов, на базе повстанческих районов начать формирование армии. Следует особо отметить, что Петлюра в этом приказе приравнял партизан и повстанцев по льготам к регулярным вооруженным силам.

Чекисты были прекрасно осведомлены о планах петлюровцев, так как еще в 1919 году в его ближайшее окружение было внедрено множество агентов. Среди прочих мер противодействия — концентрация войск на Украине. Формально красноармейцы должны были помочь местным властям обеспечить выполнение плана по хлебозаготовкам. Если какое-то село не сдавало необходимое количество зерна, то его окружали войска и изымали у крестьян весь урожай. После завершения уборочной страды войска продолжали оставаться в районах дислокации.

Сила была внушительная. Против петлюровских отрядов Москва планировала использовать: 44-ю стрелковую дивизию (130-ю, 131-ю и 132-ю стрелковые бригады), 45-ю стрелковую дивизию (133-ю, 134-ю и 135-ю стрелковые бригады), 24-ю Самарскую стрелковую «железную» дивизию (70-ю, 71-ю и 72-ю стрелковые бригады), 1-й Конный корпус червонного казачества имени Всеукраинского ЦИК во главе с В. Примаковым (1-ю и 2-ю кавдивизии) и 3-й Конный корпус в составе 7-й Самарской кавдивизии и 9-й Крымской кавдивизии имени СНК УССР, во главе которой был поставлен только что прибывший с Тамбовщины «герой» подавления повстанческого мятежа Антонова — Григорий Котовский.

К войсковой группе, насчитывавшей три пехотные и четыре конные дивизии, были прикомандированы школа краскомов, шесть бронепоездов, а также дивизион бронеавтомашин и эскадрилья разведывательной авиации.

Все они были размещены таким образом, чтобы армия Тютюнника попала в мешок северо-западнее города Коростеня или же севернее Житомира. Загнать Партизанскую повстанческую армию в ловушку должны были мобильные конные полки 9-й кавдивизии Котовского. Планом предусматривалось заманить Тютюнника на равнину, занять конницей прилегающие лесные массивы и, сжимая кольцо окружения, не выпустить обратно в Польшу никого.

Как показали дальнейшие события, план был реализован. Правда, Тютюннику все-таки удалось вырваться из кольца, но только потому, что командир одного из конных полков Котовского, бывший кубанский казак, симпатизировавший украинцам, не перекрыл эскадроном проезд через второй мост на реке Звиздаль. После военно-полевого суда он был расстрелян в начале декабря 1921 года. Также на территорию Польши прорвались партизаны Гопанчука, Палия и Нельговского.[12]

Первые неудачи не охладили боевого задора петлюровцев. Они активно продолжали готовиться к решающей схватке с советской властью, ну а чекисты педантично фиксировали все их достижения. Вот, например, что происходило в октябре 1922 года.

Всего же на территории Украины в октябре 1922 года действовало 35 банд, общей численностью 700 человек при 4 пулеметах.[13]

В начале ноября 1922 года чекисты отрапортовали о ликвидации петлюровской организации в Подольской губернии. Арестовано 290 человек.[14]

Успехи в борьбе с антисоветским петлюровским подпольем были относительными. В июне 1923 года чекисты вынуждены признать, что угроза восстаний так и не была полностью нейтрализована.

«Бандитизм на Украине все усиливается и носит характер подготовки почвы для широкого повстанческого движения. Крестьяне под влиянием усилившейся агитации петлюровцев, кулачества и духовенства представляют благоприятную почву для бандитизма, и петлюровцы считают обеспеченным участие его в восстании после уборки урожая.

Организацию восстания на Украине ведет Генеральный штаб УНР. Организация пользуется содействием польского военного министра Сосновского, главного покровителя петлюровщины, содействующего объединению всех контрреволюционных сил. Повстанческий комитет штаба руководится Петлюрой. Временно, во избежание дипломатических осложнений, на Украину посылаются только мелкие группы повстанцев и организаторов. Все внимание концентрируется на Киевской губернии и на железнодорожной магистрали Киев — Винница, куда будет направлен первый удар.

Рост численности и активность банд в этих районах является показателем здесь к серьезному наступлению. Цель банд — разрушение железнодорожного транспорта, террор парт- и совработников, а также комнеземов и сельской бедноты. В течение июня ограблено 8 пассажирских поездов, обстреляно 3 парохода, шесть станций железных дорог и три колонии железнодорожных рабочих…».[15]

Всего на Украине в июне 1923 года действовало 65 банд (более 600 штыков и сабель).[16] В июле количество банд достигло 77 (до 800 человек).[17] К 1 ноября 1923 года количество банд снизилось. Чекисты зафиксировали 42 отряда, общей численностью 443 человека.[18] Наступившая зима 1923/24 года никак не повлияла на количество банд — 467 бандитов сражались против советской власти и терроризировали местное население в составе 48 банд.[19]

Все же чекистам удалось заманить в ловушку Юрко Тютюнника. Чекисты умело подвели к нему своего негласного помощника Задунайского — бывшего повстанческого командира. Атамана удалось убедить, что в Украине существует подпольная «Высшая военная рада». В ночь на 17 июня 1923 года Тютюнник в сопровождении Задунайского отправился на совещание с ее «руководством». На советском берегу Днестра атамана схватили пограничники, имитировавшие повстанцев. Потрясение было столь велико, что бесстрашный генерал рухнул на песок и несколько часов пребывал в глубоком шоке.

В 1929 году Тютюнника расстреляли, предварительно использовав его в интересах разложения украинской политэмиграции….[20]

Вот так закончилась очередная российско-украинская война.

На Украине еще продолжалась Гражданская война, когда оказавшиеся в эмиграции лидеры украинских националистов начали дискуссию на тему: кто виноват в том, что не удалось сохранить независимость Украины. Причину отыскали быстро — социалистические идеи и демократический стиль руководства лидеров Украинской народной республики (УНР). Поэтому вся дальнейшая работа должна была строиться на авторитаризме как альтернативе демократии. Кроме того, в условиях конспирации полувоенный стиль руководства просто необходим для функционирования организации.[21]

В августе 1920 года один из сподвижников Симона Петлюры Евген Коновалец объявил о создании Украинской военной организации — УВО. Она должна была продолжить борьбу за независимость Украины. Ядро УВО образовала группа выходцев из Галичины (территория Западной Украины). Эти люди в течение шести лет сражались против русских, польских и советских войск.

К 1925 году УВО перешла на позиции идеологического осознания национализма, а в 1927 году вместе с другими организациями (Легией украинских националистов, Группой украинской националистической молодежи, Союзом украинской национальной молодежи) создает единый координирующий орган — Провод украинских националистов, во главе которого стал лидер УВО Евген Коновалец. В январе 1929 года в Вене был проведен Учредительный конгресс Организации украинских националистов — ОУН, в которую влились все вышеперечисленные организации.

С 1923 года руководители УВО установили контакты со спецслужбами Литвы, часть которой поляки оккупировали еще в 1920 году. Начальник штаба литовских стрелков капитан Клейматис ежеквартально давал им по 2 000 долларов, не считая разовых выплат.

В центре Каунаса расположилась резидентура УВО в составе 15 подпольщиков, владевших белорусским и литовским языками. Они вели разведработу в Белоруссии, содействовали закупкам оружия, поддерживали связь с группами УВО в Берлине, Вене, Париже. О возможностях подчиненных Евгена Коновальца, имевшего для прикрытия литовский паспорт, говорит передача ими литовцам в 1926 году плана польской агрессии и содействие в переброске двух купленных в Германии подводных лодок.

На территории центральной и восточной части Украины, входившей в состав СССР, реальная деятельность украинских националистов была значительно слабее, чем на территории Западной Украины, в Польше или Чехословакии. Объяснялось это не только эффективной деятельностью советских органов госбезопасности (хотя и польские спецслужбы в период между двумя мировыми войнами считались одними из сильнейших в Европе), но и активно проводимой Москвой политикой украинизации. Это не значит, что украинские националисты не представляли угрозы для Кремля. Больше всего руководство СССР беспокоили террористические акты, возможность возникновения «пятой колоны» в случае начала войны и диверсионные группы, проникающие из-за границы.

ОУН стала классической праворадикальной террористической организацией, ориентирующейся идеологически на итальянскую модель фашизма. Заметим: фашистскую модель, но не нацистскую! ОУН были чужды расовые принципы, для ОУН фактор антисемитизма не был определяющим. Лидеры ОУН Рико Ярый, генерал Мыкола Капустянский, Мыкола Сциборский были женаты на еврейках.[22] При этом одним из основных противников ОУН оставалась Москва, так же как и Варшава.

Руководство УВО-ОУН, начиная с 1921–1922 годов, регулярно отправляло на территорию Советской Украины своих эмиссаров. Вот только большинство из них пропадало бесследно на огромных просторах СССР, а немногие вернувшиеся смогли сообщить лишь о неудачах. Единственным, кому, как думалось живущим в эмиграции лидерам западно-украинских националистов, удалось создать подпольную организацию, был Василий Хомяк-Лебедь.

Об этом человеке стоит подробнее рассказать. Он прожил три жизни. Первая — героя Гражданской войны. Вторая — советского разведчика в стане врага. Третья — полковника госбезопасности, командующего чекистским спецотрядом «Имени Богдана Хмельницкого», действующим под Ровно во время Великой Отечественной войны.[23]

Василий Владимирович Хомяк, ставший позднее в СССР Лебедем, родился в 1899 году в Галиции. В годы Первой мировой войны он служил в украинских формированиях австро-венгерской армии, так называемых Украинских Сичевых стрельцах, затем попал в русский плен ис 1915 по 1918 год просидел вместе с будущим вождем ОУН Евгеном Коновальцем в лагере для военнопленных под Царицыном.

В Гражданскую войну он стал заместителем Евгена Коновальца и командовал пехотной дивизией, сражавшейся против частей Красной Армии на Украине.

В 1920 году, после отступления отрядов УНР в Польшу, Василий Владимирович Хомяк остался на Украине, где вскоре и был привлечен к сотрудничеству с органами ВЧК. Когда точно это произошло, доподлинно неизвестно. Участвовал в ликвидации многочисленных петлюровских банд.[24]0 своих боевых делах в сфере ликвидации политического бандитизма ветеран тайной войны рассказал в очерке, опубликованном в одном из сборников «Динамовцы в боях за Родину».

К началу тридцатых годов прошлого века никаких сомнений в том, что Василий Лебедь является руководителем националистического подполья на Украине у Евгена Коновальца и других лидеров ОУН не было. Во многом это было следствием того, что для эмигрантов Лебедь-Хомяк имел хорошо разработанную легенду, которая объясняла его широкие связи на Украине. Он якобы окончил специальные финансовые курсы в Харькове и работал там же в строительном тресте.

Когда в начале тридцатых годов прошлого века на Украине начались аресты, Василий Лебедь по совету своего тестя скрылся из города, устроился с помощью знакомых моряков по фальшивым документам на советское судно, на котором и прибыл в начале августа 1933 года в Бельгию.

Здесь он встретился с Евгеном Коновальцем и другими руководителями ОУН, которые достали ему документы на фамилии Найденко и Пригода. Около года Лебедь находился за границей и сумел за это время вступить в контакты с руководителями Абвера в Берлине. Именно они, помимо прочего, сообщили гостю о том, что Евгена Коновальца дважды принимал Адольф Гитлер и что во время одной из встреч фюрер предложил ему направить несколько оуновцев в нацистскую партийную школу в Лейпциге для того, чтобы они прошли там курс обучения.

В октябре 1934 года Василий Лебедь через Финляндию возвратился на Украину в Киев и доложил своему руководству, что Евген Коновалец рассматривает его как «своего человека» в СССР, способного провести подготовительную работу для захвата националистами власти в Киеве в случае войны, и что аналогичные расчеты строит в отношении него и Абвер. Этим обстоятельством и решили воспользоваться в Москве, чтобы внедрить в ОУН своего сотрудника.

Перед ним ставилась та же задача, что и в других проводимых чекистами в те годы операциях по типу «Треста» — убедить эмигрантов в том, что их террористическая деятельность на Украине не имеет никаких шансов на успех, что власти немедленно разгромят небольшие очаги сопротивления и что надо держать все силы и подпольную сеть в резерве, пока не начнется война между Германией и Советским Союзом, и только в этом случае их использовать. ходе дальнейших событий в предвоенные годы расскажем ниже. Пока завершим повествование о судьбе Василия Лебедя. Он благополучно пережил репрессии 1937 года, по крайней мере, остался жив, и в годы Великой Отечественной войны командовал партизанским отрядом. После окончания войны он продолжал служить в органах госбезопасности, в том числе и во внешней разведке. Умер в семидесятые годы прошлого века в Киеве.[25]

Украина, как и вся территория Советского Союза, начиная с середины двадцатых годов прошлого века, для иностранных разведок и зарубежных антисоветских организаций фактически стала «мертвой зоной». Почти все активно действующие в ней подпольные организации контролировались или изначально были созданы чекистами. Поэтому в конце двадцатых — начале тридцатых годов на территории Советской Украины отсутствовал политбандитизм, инспирированный украинскими националистами. Основными возмутителями спокойствия были крестьяне.

В 1934 году завершилась начатая в середине двадцатых годов прошлого века агентурная разработка «Академия». Она позволила выявить и взять под контроль нелегальные каналы проникновения агентов английской разведки на территорию УССР, использовать выявленные переправы, явки и связи противника для последующего внедрения агентов органов госбезопасности в английскую разведку и зарубежные белоэмигрантские центры.

С «Академией» связана другая агентурная разработка — «Консул». Она велась с 1926 по 1936 год отделом ГПУ — УНКВД по Одессой области и ГПУ — НКВД УССР. В результате за кордон в феврале 1930 года в Румынию удалось вывести руководителя «нелегальной повстанческой организации» на юге Украины Пантелеймона Федоровича Колюжного («Консул») и его жену «Марко Вовчок». Как бывший участник петлюровского и эсеровского движения на Украине Колюжный сумел войти в доверие к заместителю резидента британской разведки и руководителю одной из зарубежных украинских национальных организаций «Миссия украинских эмигрантов».

В течение ряда лет «Консул», находясь за рубежом, успешно выполнял задания советских органов госбезопасности. В частности, он «руководил» антисоветской организацией, которая имела свои отделения в Житомире, Одессе, Бердянске и других городах республики и почти полностью состояла из агентов и сотрудников органов госбезопасности, игравших роли содержателей конспиративных квартир, курьеров, переправщиков через границу и рядовых членов. В процессе оперативной игры проводились мероприятия по выводу за кордон агентов ОГПУ Украины и внедрение их в агентурную сеть противника, выявлению и захвату вражеских эмиссаров на советской территории и т. п.[26] Аналогичная работа проводилась и членами организации, руководимой Василием Лебедем.

Если говорить непосредственно об ОУН, то Лебедь был не единственным советским агентом в ближайшем окружении Евгена Коновальца. В настоящее время рассекречены имена еще двоих «тайных информаторов Москвы». Хотя агентов в окружении руководства ОУН было значительно больше, но об этих людях еще рано рассказывать.

Осенью 1926 года к сотрудничеству с ИНО в Париже был привлечен талантливый художник Николай Глущенко («Ярема»). Его сразу же ориентировали на добычу сведений о националистических организациях.[27] В Париже на улице Волонтеров, 23, он имел ателье и слыл незаурядным мастером пейзажа. Его студию посещали лидеры белоэмигрантских и украинских националистических группировок, иностранные правительственные чиновники, туристы. В числе постоянных гостей бывал эрцгерцог Вильгельм фон Габсбург — племянник бывшего австрийского императора Франца Иосифа, более известный в националистических кругах как полковник Украинской Галицкой Армии Васыль Вышиваный. Наведывался в ателье и Дмитро Андриевский — один из основателей ОУН.

В период проживания во Франции и Германии, сказано в рассекреченном архивном документе, «Ярема» выполнил ряд сложных заданий по добыванию научно-технической информации оборонного характера. В результате советская разведка получила совершенно секретные чертежи на 205 видов военной техники, в частности на авиационные моторы для истребителей. С помощью «Яремы» ИНО ГУГБ НКВД привлек к разведывательной работе нескольких влиятельных деятелей закордонных антисоветских националистических организаций, что позволило в значительной мере «локализовать их враждебную деятельность против СССР». Неясно только, завербовал ли он их сам или сыграл роль «наводчика».

В июле 1936 года «Ярема» с семьей вернулся в СССР. На этом его сотрудничество с органами советской внешней разведки не закончилось. Выполняя задание чекистов, «Ярема» 17 апреля 1940 года выехал в составе делегации Всесоюзного общества культурных связей с заграницей (ВОКС) в Берлин, где провел ряд конспиративных встреч и добыл чрезвычайно ценную информацию. На ее основе была подготовлена докладная записка высшему руководству страны. В Государственном архиве Службы безопасности Украины сохранилась копия этого документа. В нем однозначно утверждается: невзирая на заключенный с СССР договор о дружбе, правительство Германии активно готовится к войне против Советского Союза…

Исследователи деятельности советской разведки обратили внимание на такую деталь (об этом писала газета «Правда» в мае 1989 года): легендарный Рихард Зорге 18 ноября 1940 года радиограммой из Японии сообщил Центру о возможном нападении Германии на СССР, а докладная с материалами «Яремы» попала к Иосифу Сталину 10 июня 1940 года, т. е. на пять месяцев раньше.[28] По утверждению некоторых историков, во время командировки в Германию «Ярема» встречался с Адольфом Гитлером. Это, однако, весьма сомнительно.

В ближайшем окружении Евгена Коновальца имелся и другой агент советской разведки, «Лоцман» (псевдоним изменен). В 1936 году его наградили орденом Красной Звезды.[29]

Не всем агентам Лубянки удавалось внедриться в ближайшее окружение руководства ОУН. Бывали и неудачи. В 1929 году из Польши в Чехословакию прибыл Василий Михальчук. Он сразу же поступил в пражский Украинский педагогический институт и начал активно участвовать в политической жизни украинской диаспоры. В процессе процедуры проверки при приеме в ОУН выяснилось, что с 1927 по 1928 год он находился на территории Советской Украины, хотя тщательно скрывал этот факт. Затем выяснилось, что в Варшаве он пытался проникнуть в подпольную молодежную организацию западно-украинских националистов, но не смог. В 1930 году Василий Михальчук опубликовал статью, где «раскрыл провокаторские методы ГПУ». В ней он, в частности, утверждал, что «уполномоченные ГПУ Орловский и Долинский заявили мне, что я должен выполнять их задание. Если я не буду сотрудничать с ними, то меня объявят шпионом и расстреляют. Брат также уговаривал согласиться, в противном случае предсказывая расстрел».

Вряд ли стоит однозначно оценивать Василия Михальчука как жертву коварных чекистов, заставивших его насильно отправиться за кордон. В своем заявлении он рассказал об активном участии в деятельности украинской националистической организации «Спілки Визволення України» — СВУ и подтвердил реальную опасность для советской власти этой организации.[30] Как раз в это время в Харькове проходил судебный процесс по делу ее руководителей, и Москве требовалось доказать Западу, что СВУ существует реально, а не выдумана чекистами.

В 1924 году в Украинской Академии наук под руководством академика Сергея Ефремова была создана «нелегальная, антисоветская и антибольшевистская организация «Спілки Визволення України», а для работы среди студентов националистом Миколой Петровичем Павлушковим — «Спілку Української Молоді» — СУМ. Главной задачей СВУ — СУМ было, говоря современным языком, содействие обретению Украиной государственной независимости и создание национального буржуазного демократического государства с гарантией всех гражданских свобод.

По утверждению Василия Михальчука, уже в середине двадцатых годов прошлого века чекисты знали о существовании СВУ — СУМ и проводили определенную работу. Например, ему нужно было подобрать среди членов этой организации несколько человек, согласных нелегально уйти за рубеж. Такое задание легко объяснимо. Василию Михальчуку проще было бы пройти проверку, объявись он в Варшаве не один, а в составе группы истинных украинских националистов.

Свое заявление о работе в СВУ — СУМ агент сделал как минимум через три месяца после того, как в УССР было официально объявлено о раскрытии этой организации. В газете «Черноморская коммуна» 22 ноября 1929 года в рубрике «Сообщения ГПУ Украины» сообщалось о раскрытии чекистами контрреволюционной организации ««Спілки Визволення України». Среди ее членов были «бывшие министры, офицеры, епископы, участники банд», и они ставили своей основной задачей «реставрацию капитализма на Украине». На прошедшем на следующий день в Киеве митинге, как сообщила республиканская газета «Коммунист», ораторы призывали расстрелять «продажных представителей украинской контрреволюции».

До начала тридцатых годов прошлого века между западно-украинскими националистами и Лубянкой шла «тихая» война. Так, функционер ОУН Ярослав Гойвас в 1930–1931 годах организовал так называемую черную сотню для разведывательно-диверсионной работы на территории Советской Украины. Сотня была ликвидирована пограничниками.[31]

Уцелевшие в схватках с чекистами и пограничниками на территории Советского Союза рядовые члены и эмиссары ОУН попадали в ГУЛАГ лет на десять. Расстреливать их стали чуть позднее. В той же Польше с западно-украинскими националистами поступали суровее. А вот за границей официальные советские лица и лидеры ОУН чувствовали себя в относительной безопасности.

В 1933 году ситуация кардинально изменилась. Во Львове 22 октября 1933 года восемнадцатилетний боевик ОУН студент юридического факультета Львовского университета Николай Лемик двумя выстрелами из браунинга убил администратора советского консульства Андрея Майлова. Убийца даже не пытался скрыться с места преступления. В результате украинские адвокаты получили отличную возможность поговорить на суде о Голодоморе и тотальных репрессиях на Украине. На самом деле пули предназначались не сотруднику ИНО ОГПУ, работавшему во Львове под дипломатическим «прикрытием» (хотя отдельные украинские историки утверждают, что человек по фамилии Майлов не значился в списке сотрудников консульства), а советскому консулу — в тот вечер его не было на приеме.

Справедливости ради отметим, что чекист из советского консульства не был единственной жертвой местных западно-украинских националистов. Было среди пострадавших и множество «икроедов». Так в городе называли тех, кто на каждом углу кричал о замечательной жизни в стране большевиков. Консул регулярно приглашал «на икру» многих представителей местной интеллектуальной элиты, симпатизирующих СССР (сейчас бы этих людей назвали «агентами влияния»), а сотрудники советской разведки на таких приемах встречались со своими осведомителями.

Обычно члены ОУН ограничивались всего лишь избиением любителей русской кухни, предварительно объясняя им причину столь сурового обхождения. Одним из первых «потерпевших» стал тогдашний глава Научного общества им. Тараса Шевченко профессор Кирилл Студинский. А вот его коллеге, профессору Антону Крушельницкому, повезло значительно меньше — как впоследствии признавал руководитель ОУН Степан Бандера, в свое время он распорядился убить ученого. В своей газете «Нові Шляхи» профессор доказывал, что Украина может полноценно развиваться только благодаря коммунистам. И, как показало время, он был прав. Правда, узнав о том, что профессор решил выехать в Советскую Украину, Степан Бандера отменил свое решение и, как показала жизнь, не прогадал: в СССР вся семья эмигранта была уничтожена, а фотография профессора занимает сейчас достойное место в экспозиции музея Соловецкого Кремля.[32]

Существует ошибочное утверждение, что после убийства Андрея Майлова в Москве приняли решение ликвидировать Евгена Коновальца. А в качестве исполнителя смертного приговора выбрали чекиста Павла Судоплатова. В жизни все было по-другому.

Первоначально Павлу Судоплатову отводилась другая роль. Учитывая его украинское происхождение (родился и вырос в Мелитополе), а также богатый жизненный опыт и успешное выполнение первого задания по линии нелегальной разведки (несколько месяцев прожил в Западной Европе), его было решено использовать для внедрения в окружение руководства ОУН. Ему отводилась роль члена созданной Лебедем-Хомяком подпольной организации.

В июле 1935 года Лебедь прибыл в Финляндию вместе с двадцатипятилетним Павлом Грищенко. Он объяснил встречающим, что это бывший комсомолец, разуверившийся в идеях коммунизма и ставший фанатичным украинским националистом. Тогда же один из лидеров ОУН Дмитрий Андриевский придумал первый псевдоним юноше — «Павлусь». Чуть позже появились еще два — «Вельмуд» и «Норберт», а после убийства Евгена Коновальца — «Валюх».

Не будем рассказывать о приключениях Павла Судоплатова на финской земле, так как это выходит за рамки нашей книги. Отметим лишь, что после выполнения задания он вернулся в Советский Союз.

В это время в руководстве ОУН произошел раскол. Фактически лидеров украинских националистов больше волновала ситуация в Чехословакии и Польше, чем на территории Советской Украины. Именно Восточная Европа стала ареной борьбы двух соперничающих за власть и деньги группировок: «стариков» и «молодежи», умеренных и радикалов.

Первых представляли Евген Коновалец и его заместитель Андрей Мельник. Последний был на год старше первого, и они были женаты на родных сестрах. «Молодежь» же возглавляли Степан Бандера и Роман Шухевич.

Разница между лидерами двух группировок была не только в возрасте, и как следствие этого, стремление юного поколения занять посты старших товарищей, но и в образе жизни. Если первые после окончания Гражданской войны перебрались в страны Западной Европы и в спокойной обстановке занимались разработкой теоретических планов по захвату власти и объединению украинских земель, то вторые, с оружием в руках, пытались реализовать эти планы в жизнь на территории западно-украинских земель, которые входили в состав Польши.

Конфликт между «теоретиками» и «практиками» усугублялся еще неоправданной жестокостью последних. Жертвами развязанного ими террора становились не только поляки и русские, но и сами украинцы, проявившие недостаточную степень национализма. А Степан Бандера любил повторять: «Наша власть должна быть страшной». И этот лозунг он действительно реализовал в западно-украинских землях.

К началу тридцатых годов прошлого века руководство ОУН постепенно стало отказываться от идеи террора. Теперь основной задачей активных западно-украинских националистов Евген Коновалец считал воспитание нового поколения на традициях борьбы за независимость и подготовки населения (в случае благоприятного стечения международных военно-политических обстоятельств) к обретению национальной государственности.

Степан Бандера и Роман Шухевич придерживались другой точки зрения. Они решили не дожидаться, пока «старики» сами добровольно уйдут на заслуженный отдых, а сместить их со своих постов. Так получилось, что Варшава и Москва невольно помогли им в этом, расчистив путь наверх — уничтожив представителей «стариков», хоть как-то сдерживавших радикализм «молодежи».

Если Москва на территории восточной и центральной Украины проводила политику с учетом интересов украинского населения, то Варшава, наоборот, всячески подавляла национальное самосознание. Это и стало одной из основных причин радикализации «молодежи».

Справедливости ради нужно отметить, что и сами западно-украинские националисты начиная с двадцатых годов прошлого века вели себя, мягко говоря, не совсем дружелюбно по отношению к польским властям. Основные направления деятельности УВО в середине и конце двадцатых годов прошлого века:

— индивидуальный террор против представителей польской администрации; саботаж;

— разведывательно-подрывная работа в интересах будущей национально-освободительной революции и Германии — главного противника Польши в двадцатые-тридцатые годы прошлого века;

— пропаганда национально-государственного возрождения Украины;

— соборность Украинских земель.

В 1929 году был создан исполнительный орган — Краевая экзекутива ОУН в западно-украинских землях. Его первым руководителем Евген Коновалец назначил своего соратника времен Гражданской войны Юлиана Головинского. Однако тот вскоре был убит польской полицией. Его сменил уже представитель «молодых» Степан Охримович, но и его поляки так избили в тюрьме, что он вскоре умер.

Степан Бандера вошел в состав Краевой экзекутивы ОУН именно благодаря Степану Охримовичу. Последний знал первого еще со времени учебы в гимназии и активно содействовал его карьере. Пост руководителя референтуры пропаганды ОУН в Западной Украине позволил Степану Бандере проявить себя жестким и жестоким лидером. Так, по его указанию были уничтожены сельский кузнец Михаил Белецкий, профессор филологии Львовской украинской гимназии Иван Бабий, студент университета Яков Бачинский и многие другие. А еще имели место нападения на отделения связи и почтовые поезда.

Радикально настроенная молодежь, входившая в ОУН в западно-украинских землях, стала основным орудием экстремистских проявлений. Отчаянная борьба подпольщиков вызывала восхищение у сверстников, обреченных быть людьми второго сорта в условиях полонизации края.

В ответ на террор западно-украинских националистов Варшава начала процесс «пацификации» («умиротворения»). Говоря современным языком, это была этническая «зачистка». Правительственные войска окружали украинские села и уничтожали их. Для подавления очагов сопротивления использовались авиация и артиллерия. В 1934 году в Березе Картузской был образован концлагерь — реакция Варшавы на убийство польского министра внутренних дел. В нем содержалось свыше двух тысяч политзаключенных.

Одновременно польские спецслужбы успешно охотились за руководителями и активистами ОУН. В результате многие из них оказались арестованы властями или эмигрировали. Спасаясь от неминуемого ареста и гибели, бежит за границу сменивший Степана Охримовича новый краевой проводник Иван Габрусевич. Вакантные посты занимали молодые амбициозные и радикально настроенные лидеры.

Конференция Провода ОУН в Праге в начале июня 1933 года формально утвердила двадцатичетырехлетнего Степана Бандеру в качестве краевого проводника. Террористическая деятельность при нем резко усилилась и вышла на первый план.

Один из ближайших сподвижников Степана Бандеры Николай Лебедь, по совместительству агент германской разведки, организовал убийство главного инициатора и разработчика кампании по уничтожению украинских сел министра внутренних дел Польши генерала Бронислава Перацкого. Этого политика «ликвидировали» 15 июня 1934 года по приказу Берлина. Он выступал с резким осуждением планов Германии по захвату Данцига, который, по условиям Версальского мира, был объявлен «вольным городом» под управлением Лиги Наций.

Реакция Варшавы была предсказуемой. Власти арестовали почти все руководство ОУН в западно-украинских землях. Суд вынес им смертный приговор, и только давление Берлина спасло их от казни, а в качестве меры наказания — пожизненное заключение. До 1939 года Степан Бандера находился в одиночной камере польской тюрьмы, где штудировал книги идеолога украинского национализма Дмитрия Донцова. Под влиянием этих трудов, а также собственных политических амбиций, он решил, что ОУН действует недостаточно революционно и только он, Степан Бандера, может исправить ситуацию.

Пост проводника Краевой экзекутивы ОУН в западно-украинских землях с 1934 по 1938 год занимает Лев Ребет — противник радикальных мер и сторонник политики, проводимой Евгением Коновальцем. Понятно, что это стало еще одной причиной конфликта между «стариками» и «молодежью».

О результатах работы Павла Судоплатова было доложено Иосифу Виссарионовичу Сталину, генеральному (первому) секретарю ЦК КП(б) УССР Станиславу Викентьевичу Косиору и председателю ЦИК УССР Григорию Ивановичу Петровскому. Позднее, 13 ноября 1937 года чекиста наградили орденом Красного Знамени «за успешное и самоотверженное выполнение специальных заданий правительства».

Между тем игра советской разведки с ОУН продолжалась. Павел Судоплатов неоднократно выезжал за рубеж в качестве курьера. «Крышей» для него служила должность радиста на грузовом судне.

В ноябре 1937 года Иосиф Сталин приказал разработать план мероприятий по активизации работы против ОУН. Заместитель начальника ИНО (внешняя разведка) Сергей Шпигельглаз и Павел Судоплатов подготовили этот документ. В нем предлагалось с целью интенсивного внедрения в ряды ОУН направить в Германию трех сотрудников украинских органов госбезопасности в качестве слушателей в нацистскую партийную школу. Вместе с ними предполагалось направить для большей убедительности и одного настоящего украинского националиста, тугодума и тупицу.

Через две недели Иосиф Сталин приказал изменить план. Было принято решение «ликвидировать» Евгена Коновальца. В качестве исполнителя выбрали Павла Судоплатова. Он должен был вручить жертве взрывное устройство, закамуфлированное под коробку конфет.

Коробка шоколадных конфет «Ридна Украина» выглядела очень симпатично и по весу не вызывала никаких подозрений. В вертикальном положении она была абсолютно безопасна, ей можно было заколачивать гвозди. Однако в горизонтальном положении, внутри коробки самопроизвольно приходил в действие часовой механизм, рассчитанный на полчаса, и после истечения времени происходил мощный взрыв. «Андрею» надлежало держать коробку в вертикальном положении в большом внутреннем кармане своего пиджака. Предполагалось, что он передаст этот «подарок» Евгену Коновальцу и покинет помещение до того, как сработает мина.

23 мая 1938 года советское грузовое судно «Менжинский» бросило якорь в порту Роттердама. Был теплый, солнечный день. В 11 часов 45 минут Павел Анатольевич Судоплатов вошел в ресторан «Атланта», где у него была назначена встреча с Евгеном Коновальцем.

— Хай живе вильна Украйна! — тепло приветствовал его руководитель ОУН.

— Геть москальское иго! — откликнулся советский разведчик.

Их встреча длилась недолго. Выпив кружку пива, «Павлусь» заявил, что ему необходимо вернуться на судно. Не подозревавшая о своей участи жертва понимающе кивнула головой. Они условились снова встретиться в центре Роттердама в пять часов вечера.

Уходя, разведчик извлек из внутреннего кармана пиджака коробку конфет и положил ее на столик рядом с собеседником и пояснил:

— Подарок пану Коновальцу.

Вождь украинских националистов обрадовался:

— Добрый подарок, добрый…

«Мы пожали друг другу руки, и я вышел, сдерживая свое инстинктивное желание тут же броситься бежать», — напишет много лет спустя чекист в своих воспоминаниях.

Через несколько минут после его ухода обладатель «адской машины» тоже покинул помещение ресторана. Метрдотель, позже опрошенный полицией, сообщит, что господин уходил из заведения в прекрасном расположении духа, с улыбкой на лице. Часовой механизм отсчитывал посетителю последние мгновения жизни.

Взрыв прогремел в 12 часов 15 минут на главной улице города Колсингер, близ кинотеатра «Люмис». Сила взрыва была столь велика, что фрагменты туловища жертвы разлетелись по улице до сотни метров. Все тело несчастного было жутко изуродовано, кроме головы, которая осталась цела. От взрыва также пострадало четверо прохожих — голландцев. Господина Фишера взрывной волной забросило в витрину магазина готового платья, а его супругу припечатало о стену дома, двое других граждан отделались легкими контузиями, ушибами и страшным испугом.

Сам Павел Судоплатов напишет о ликвидации руководителя ОУН следующее:

«Помню, как, выйдя из ресторана, свернул направо на боковую улочку, по обе стороны которой располагались многочисленные магазины. В первом же из них, торговавшем мужской одеждой, я купил шляпу и светлый плащ. Выходя из магазина, я услышал звук, напоминавший хлопок лопнувшей шины. Люди вокруг меня побежали в сторону ресторана. Я поспешил на вокзал, сел на первый же поезд, отправлявшийся в Париж, где утром в метро меня должен был встретить человек, лично мне знакомый. Чтобы меня не запомнила поездная бригада, я сошел на остановке в часе езды от Роттердама. Там, возле бельгийской границы, я заказал обед в местном ресторане, но был не в состоянии притронуться к еде из-за страшной головной боли. Границу я пересек на такси — пограничники не обратили на мой чешский паспорт ни малейшего внимания. На том же такси я доехал до Брюсселя, где обнаружил, что ближайший поезд на Париж только что ушел. Следующий, к счастью, отходил довольно скоро, и к вечеру я был уже в Париже. Все прошло без сучка и задоринки. В Париже меня, помню, обманули в пункте обмена валюты на вокзале, когда я разменивал сто долларов. Я решил, что мне не следует останавливаться в отеле, чтобы не проходить регистрацию: голландские штемпели в моем паспорте, поставленные при пересечении границы, могли заинтересовать полицию. Служба контрразведки, вероятно, станет проверять всех, кто въехал во Францию из Голландии».[33]

Ночь Павел Судоплатов провел, гуляя по парижским бульварам, и в кинотеатре, где показывали какой-то американский вестерн. Отчаянные страсти, которые происходили на экране, его не интересовали. Раз за разом «Андрей» мысленно прокручивал свои действия, как во время операции, так и после нее, и приходил к выводу, что все было сделано профессионально и грамотно. Когда кинокартина подошла к концу, чекист вышел на улицу, и тут кто-то цепко схватил его за рукав плаща. От неожиданности он едва не выстрелил в незнакомца, но вовремя заметил, что тот оборван, пьян и невероятно грязен. «Клошар», — облегченно вздохнул разведчик и, брезгливо отстранив дурно пахнувшего типа, быстро зашагал по улице. Однако бродяга не отставал от прилично одетого господина, продолжая настырно клянчить деньги. Чтобы отвязаться от назойливого попрошайки, полуночный прохожий сунул ему несколько франков.

— Благодарю, вас, месье, благодарю, вы крайне добры! — радостно возопил бомж и поспешил в ближайшую забегаловку промочить горло.

После неоднократных проверок (кто его знает, что это за клошар такой) «Андрей» зашел в парикмахерскую побриться и помыть голову. Затем, еще раз удостоверившись, что «хвоста» нет, он направился к условленному месту встречи на станции метро.

Когда Павел Судоплатов вышел на платформу, то сразу же увидел сотрудника советской внешней разведки Ивана Ивановича Агаянца, работающего под прикрытием в должности заведующего консульским отделом советского полпредства в Париже. Тот уже уходил, но, заметив чекиста, вернулся и сделал знак следовать за ним.

Доехав на такси до Булонского леса, они позавтракали в небольшом уютном кафе, где Павел Судоплатов незаметно передал спутнику свой пистолет и маленькую записку, содержание которой надо было срочно отправить в Москву шифром. В записке говорилось: «Подарок вручен. Посылка сейчас в Париже, а шина автомобиля, на котором я путешествовал, лопнула, пока я ходил по магазинам». «Все сделаю», — сказал Иван Иванович Агаянц и, расплатившись за завтрак, проводил спутника на явочную квартиру в пригороде Парижа.

Из столицы Франции Павел Судоплатов по подложным польским документам отправился сначала на машине, а затем поездом в Барселону. Местные газеты сообщали о террористическом акте в Роттердаме, где украинский националистический лидер Евген Коновалец был взорван бомбой на улице. В газетах выдвигалось несколько версий: либо его убили советские чекисты, либо агенты гестапо, либо соперничающая группировка украинских националистов, либо, наконец, польские спецслужбы — в отместку за убийство генерала Перацкого. В бульварной прессе муссировался слух о том, что Коновалец мог покончить жизнь самоубийством вследствие неразделенной любви к некой польской красавице Ганне. Тут же приводилась лубочная открытка с изображением Коновальца в виде гетмана, ведущего в бой толпы своих соратников и фото какой-то мордоворотистой тетки с лаконичной подписью «Красавица Ганна 3.».

Стопроцентными фактами и уликами для раскрытия истинных причин гибели Коновальца не располагала ни голландская полиция, ни абвер, ни ОУН. Было известно, что он собирался встретиться с курьером-радистом с советского судна, но никто не знал точно, с кем именно встречался покойный в тот роковой день.

Как и ожидали прозорливые чекисты — смерть полковника Евгена Коновальца вызвала серию расколов в ОУН и непрерывную многолетнюю войну между отдельными группировками западно-украинских националистов.

После кратковременного периода правления «триумвирата» (Ярослав Барановский, Сеник-Грибовский и Сциборский) о своих правах на пост вождя заявил соратник убитого Андрей Мельник, которого «старики» 27 августа 1939 года на конференции в Риме провозглашают «вождем» ОУН.

«Молодежь» на это собрание приглашена не была.

Это вызвало волнения среди желавших захватить власть «детей», лидер которых Степан Бандера все еще сидел в польской тюрьме. Отсутствовали и другие руководители молодого поколения (Микола Лебедь, Роман Шухевич и Рико Ярый), которые находились в эмиграции или в польских тюрьмах.

Понятно, что группировка «молодежи» была категорически не согласна с этим решением. «Геть Мельника! Даешь Степана Бандеру!» — возмущались горячие головы. Масла в огонь подлило освобождение немцами в сентябре 1939 года из польской тюрьмы Степана Бандеры. В итоге в феврале 1940 года «молодежь» устроила настоящий бунт. Степан Бандера собрал в Кракове конференцию, на которой был создан «главный революционный трибунал». Члены «трибунала» тут же вынесли смертные приговоры «за предательство дела освобождения Украины» многим сторонникам Андрея Мельника. Начались кровавые разборки, в ходе которых уже во время войны на Украине было убито около 400 мельниковцев и более 200 бандеровцев. Окончательное размежевание организации произошло в апреле 1941 года, когда Степан Бандера собрал в Кракове «великий сбор» своего сброда, после которого ОУН окончательно распалась на ОУН-Б (бандеровцы) и ОУН-М (мельниковцы).

После оккупации Польши в Берлине было принято решение об использовании всех возможностей ОУН против Советского Союза. Тем более что западно-украинские земли с многочисленным подпольным аппаратом организации оказались на территории Советского Союза. Фактически требовалось лишь активизировать деятельность местных националистов, заставив собирать информацию, интересующую Берлин.

После того как Польша была оккупирована немцами, ОУН активизировала свою деятельность против Советского Союза.

Первая попытка организовать антисоветское восстание была предпринята ОУН в конце 1939 года. Чекисты сорвали ее, арестовав 900 потенциальных повстанцев.[34]

Первые группы «боевиков» попытались тайно проникнуть на территорию СССР в середине января 1940 года. Произошло это в районе Кристинополя около села Бендюги. Перейдя замерзшую реку Буг, двенадцать «боевиков» во главе с С. Пшеничным должны были уйти на Волынь. До бывшей советско-польской границы их сопровождало еще четверо, которые благополучно вернулись обратно. А вот нарушителям не повезло. Восемь человек погибли в бою, остальные были задержаны позднее. По версии историков из ОУН, в том бою погибли до тридцати советских пограничников.[35]

Позже было предпринято множество попыток тайного проникновения в Советский Союз. К весне 1940 года на территорию СССР сумели проникнуть до тысячи человек. Повышенная активность ОУН легко объяснима. На конец весны — начало лета 1940 года было назначено антисоветское восстание на территории Западной Украины.

В начале 1940 года Краковский центр (провод) ОУН начал подготовку восстания. 10 марта 1940 года был сформирован Повстанческий штаб во главе с Д. Грицаем. Для подготовки восстания через границу в Галицию и на Волынь было тайно переправлено шестьдесят организаторов. Первая группа во главе с В. Тимчием пересекла границу в конце февраля, вторая группа (40 человек) — в начале марта, третья — 12 марта. Повстанческий штаб начал действовать во Львове 24 марта 1940 года. Стала формироваться система управления. В крупные города (Львов, Станислав, Дрогобыч, Тернополь и Луцк) были направлены руководители — окружные проводники. Каждому из них подчинялось 3–5 межрайонных. Последним подчинялись подрайонные проводники.

Каждый окружной — районный провод включал в себя: начальника повстанческого штаба; инструктора по военной подготовке; референта по разведке; референта безопасности; референта связи; референта по пропаганде; референта по работе с молодежью. Подрайонная организация включала 4–5 станичных организаций (в населенных пунктах). На эти организации возлагались задачи: подбор 40–70 повстанцев; организация военной подготовки; разведка.

Нижнее звено включало 3–5 повстанцев. Кроме этого, существовали молодежный резерв «Юношество» и женская секция.

По данным, полученным в ходе допроса начальника референтуры связи Грицая в сентябре 1940 года украинскими чекистами, в регионе было 5,5 тысячи повстанцев и 14 тысяч сочувствующих им.[36]

О готовящемся весной 1940 года восстании узнали чекисты и нанесли упреждающий удар. Было арестовано 658 оуновцев, большинство из них руководители различного уровня. Максимальный удар был нанесен львовской, тернопольской, ровенской и волынской организациям. С 1939 по июнь 1940 года было изъято семь гранатометов, двести пулеметов, восемнадцать тысяч винтовок и семь тысяч гранат.[37]

Справедливости ради отметим, что весной 1940 года чекисты арестовали далеко не всех членов ОУН. Так, в Станиславской области в 1939 году их было 1200 человек, через год их количество превысило 9600 человек.[38] Аналогичная картина наблюдалась и в других областях.

29 октября 1940 года во Львове состоялся суд над одиннадцатью руководителями ОУН. Десятерых приговорили к расстрелу. Вопреки тогдашней практике приговор привели в исполнение только 20 февраля 1941 года.[39]

Руководство ОУН перенесло восстание на осень 1940 года. И снова чекисты нанесли упреждающий удар! В августе — сентябре 1940 года было «ликвидировано» 96 подпольных групп и низовых организаций, арестовано 1 108 подпольщиков (среди них 107 руководителей различного уровня). В ходе обысков изъято 2 070 винтовок, 43 пулемета, 600 револьверов, 80 тысяч патронов и другое вооружение.[40]

На территории прошла серия судебных процессов над украинскими националистами. В чем же Москва обвиняла этих людей? Может, они действительно выступали за независимость Украины и хотели достичь этой цели мирным путем? Документы свидетельствуют об обратном. Процитируем обвинительное заключение, которое датировано декабрем 1940 года. Там подробно рассказано, чем на самом деле занимались эти люди.

по обвинению:

МАКСИМОВА Ивана Андреевича, он же БАРД Богдан Андреевич.

ВОВК Николая Андреевича.

МАТВЕЙЧУК Николая Михайловича.

ДУМАНСКОГО Михаила Ивановича.

БЕРЕЗОВСКОГО Кость-Арпад Амброзеевича.

СОРОКОВСКОГО Семена Григорьевича.

ЕДНОРОГ Богдана Саввича.

МАРКИВА Юрия Михайловича, он же КОСТИ- ШИН Юрий Васильевич.

КОЦЮБА Тараса Теодоровича.

КУШНИЦБКОГО Богдана Николаевича.

ЛЕВИЦКОГО Олега Васильевича.

НЫРКА Станислава Михайловича.

ТЫСЛЯК Степана Михайловича.

СЛЮЗАР Димитрия Иосифовича.

ВОЛОШИНОЙ Елены Васильевны.

КОВАЛЮК Владимиры Тимофеевны.

ГРИЦАЙ Марты Теодоровны.

КОВЕРКО Дарьи Максимовны.

ПИК Ирины Александровны.

НАКОНЕЧНОЙ Лидии Ивановны.

ВИННИКОВ Натальи Сидоровны.

ПАКУЛЯК Михаила Ивановича.

ГОРБАЛЬ Романа Томовича.

ДЬЯКОВА Романа Григорьевича.

ГОНЧАРУК Богдана Семеновича.

БЕРЕСТ Романа-Марьяна Петровича.

ГОШКО Николая Михайловича.

МАТВИЙЧУК Андрея Михайловича.

ДУМАНСКОГО Петра Ивановича 30 ДУМАНСКОГО Степана Ивановича.

МАЛАЩУК Людвиги Ивановны.

КЛАК Петра Васильевича.

КЛАК Софьи Степановны.

КРУПП Теодозия Владимировича.

ГРИЦАЛЮК Богдана Николаевича.

ПЕЦУХ Михаила Ивановича.

ОНУФЕРКО Степана Антоновича.

БУШКА Ореста Ивановича.

ГАВРИЛИШИНА Мирослава Димитриевича.

СТАРКО Богдана Никитовича.

МАРКОВСКОГО Михаила Теодоровича.

КОМАР Владимира Степановича.

КОМАР Любови Степановны.

ЗУБАЧ Ирины Антоновны.

ЖИДИК Григория Стефановича.

СТОЛЯР Олены Теодоровны.

СТАВАРСКОЙ Даниилы Петровны.

КОХМАН Анны Иосифовны.

РУБИНСКОГО Василия Петровича, он же ДАНИЛЕВИЧ Михаил Васильевич.

КАЯЧКОВСКОГО Дмитрия Семеновича.

МАТЛА Елены Антоновны.

ПРИТУЛЯК Стефании Васильевны.

БЕСПАЛКО Ирины Владимировны.

БОНДАРЬ Анны Андреевны.

ПОПАДИН Ольги Петровны.

СВИТЛЫК Лидии Юльяновны.

ШУХЕВИЧ Натальи Иосифовны.

МАТКОВСКОЙ Марии-Ангелины Петровны

в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 54-2, 54-И УК УССР.

ШЕНГЕРА Петра Ивановича в пр. пр. ст. ст. 19, 54-2, 1,20, 206, 17.

После возвращения из заграничной командировки Павел Судоплатов продолжал участвовать в операциях советских органов госбезопасности против западно-украинских националистов, которые активизировали свою деятельность теперь уже против советской власти на территории Западной Украины. Как и в предыдущем случае, виноваты в этом были не только внешние силы (находящееся в эмиграции руководство ОУН), но и непродуманная политика Москвы.

Во Львове 29 марта 1940 года был арестован руководитель мобилизационного отдела Повстанческого штаба Ярослав Горбовой («Буй»). Он тайно прибыл из-за границы. Помимо выполнения заданий от руководства организации, ему предстояло дополнительно уточнить месторасположение советских военных аэродромов на территории Львовской области. Эта информация очень интересовала… абвер.

«Буй» был задержан на конспиративной квартире (он даже не успел выхватить имеющийся при себе револьвер). После изъятия списка подпольных явок и мест хранения оружия, его в течение двух недель допрашивали сотрудники НКВД. Судя по уголовному делу, он дал письменные свидетельства о деятельности подполья в Галиции и указаниях Краковского центра по подготовке вооруженного антисоветского восстания. Возможно, после окончания следствия его бы расстреляли, как других действительных и мнимых иностранных агентов различных разведок, но вмешался случай в лице моложавого ответственного сотрудника НКВД СССР с двумя «ромбами» и орденом на гимнастерке.

Как пишет известный в диаспоре исследователь истории ОУН Зиновий Кныш (бывший боевой референт Украинской войсковой организации Евгена Коновальца), позднее чекист, который беседовал с Ярославом Горбовым, был идентифицирован на допросах последнего в СБ Краковского центра ОУН (Б) как «Валюха». Прекрасно владея украинским языком, отменно ориентируясь в идеологии и организационных проблемах националистического движения (вот где пригодилось обучение в Лейпциге и многомесячное общение с западно-украинскими националистами), чекист повел тонкую психологическую обработку подследственного.

Повышенный интерес сотрудника центрального аппарата к задержанному оуновцу объяснялся просто: подследственный был приятелем и земляком Степана Бандеры.

Скорее всего, Судоплатов приехал во Львов специально для проведения вербовки пленника. Этим и объясняется его запоздалое начало участия в допросах. А может, виной всему бюрократия. Слишком долго до Москвы шло сообщение о связях одного из арестованных. Да и некогда было чекистам разбираться с каждым из задержанных западно-украинских националистов. Тогда во Львовском следственном изоляторе и других тюрьмах оказалось очень много народу.

Павел Судоплатов с невиданной для «энкаведиста» крамольной «откровенностью» признавал «отдельные ошибки» власти в национальном вопросе. При этом заверял, что лишь советизация сможет содействовать расцвету украинского народа. Ярослава Горбового, успевшего обрасти изрядной щетиной, привели в божеский вид. С новым знакомым они посетили Москву, сходили на балет в Большой театр. «Коренные преимущества» социалистического строя демонстрировали при осмотре Днепрогэса и других «великих строек пятилеток»…

Непосредственным куратором «Буя» стал сотрудник разведки — молодой украинский чекист Иван Кудря — будущий организатор подполья в Киеве времен нацистской оккупации и Герой Советского Союза (это звание чекисту было присвоено в 1965 году).

Новообращенному негласному помощнику были поставлены задачи продвижения в ведущие заграничные центры ОУН — берлинский и римский. Павел Анатольевич Судоплатов лично отвез нового агента к «окну» на берегу Сяна… Однако в перспективный сценарий вмешалась контрразведка ОУН. Ярослав Горбовой был разоблачен СБ (Служба безопасности) Краковского центра, которую насторожили обстоятельства «чудесного спасения» эмиссара на фоне массовых провалов подполья в Галиции, что совпали по времени с отсутствием «Буя».

Эсбисты сентиментальностью тоже не отличались, и пришлось давать откровенные свидетельства об обстоятельствах его «всыпа» (провала, «раскола» — на жаргоне подполья). Было решено использовать «Буя» в оперативной игре с НКВД для вывода за границу и захвата «Валюха» — причин поквитаться с ним было больше чем достаточно. Как пишет Зиновий Кныш, непосредственно разработкой оперативной игры занимался референт СБ Мыкола Арсеныч.

Существуют разные версии дальнейшего развития событий. За исключением отдельных деталей, они сводятся к разоблачению замыслов НКВД силами СБ ОУН (Б) или немцами. Как сообщила в 1944 году информатору НКГБ УССР (не зная, разумеется, с кем беседует) сестра лидера ОУН Владимира Бандера-Давыдюк, «Буя» действительно разоблачила СБ, в допросах принимали участие лично Степан Бандера и военный референт ОУН Олекса Гасин («Лыцар»). Решили использовать его по линии СБ, однако конкуренты-мельниковцы сообщили об измене «Буя» куда следует — в гестапо.

В 1940 году в составе референтуры СБ ОУН (Б) создается группа, сотрудники которой проверяли на причастность к советской агентуре всех прибывших с территории УССР. Остается только отметить, что чекисты до 1948 года питали надежды на возобновление связи с «кротом», пока не убедились в их тщетности….[48]

Справедливости ради отметим, что не все разведывательные операции заканчивались неудачно для Москвы. В качестве примера расскажем о другой операции. Для этого достаточно процитировать лишь недавно рассекреченный документ — Спецсообщение НКВД УССР № 4500/СН, где сообщается о результатах работы агента 5-го отдела УГБ НКВД УССР «Украинца». Вот текст этого документа:

«29 сентября сего года на территорию генерал-губернаторства переброшен агент «Украинец». Переброска легендировалась бегством «Украинца» из автозака при перевозке из одной тюрьмы в другую. «Бегство» сопровождалось «стрельбой», поэтому к приходу «Украинца» за кордон там уже было известно о побеге и «Украинец» был принят с уважением.

Перейдя границу, «Украинец» зашел к Вовруку — референту организационного отдела при оуновском комитете в Грубешове. Там «Украинцу» сообщили, что в оуновских кругах, а также и в гестапо уже известно о возвращении «Украинца».

За время пребывания в Грубешове «Украинец» оуновскими кругами был окружен вниманием, так как бегство из тюрьмы считается значительным подвигом.

Через несколько дней после прибытия была организована встреча «Украинца» с местным руководителем гестапо, который интересовался отношением украинского населения к Советской власти, деятельностью оуновской организации и отношением молодежи к работе ОУН. На заданные вопросы «Украинец» частично ответил, а затем сослался на незнание их ввиду кратковременного пребывания его в Волынской области в связи с побегом.

После этого «Украинца» из Грубешова повезли в Холм для встречи с бывшими знакомыми с целью информировать его по вопросам раскола среди оуновского провода.

Встретившись с Мохнацким — секретарем ЦК оуновской организации, «Украинец» попросил проинформировать его о делах ОУН. Мохнацкий, узнав «Украинца», обрадовался, повел его в отдельную комнату, рассказал о расколе, показал ряд документов, часть из которых «Украинец» захватил с собой…

В документах, разоблачающих бандеровцев, фигурируют факты, когда против Коновальца было организовано выступление бандеровцев в 1935 г. с целью захвата ими оуновского провода в свои руки.

Один из активных оуновцев, Барановский, разоблачил это выступление, и тогда бандеровцы наговорили на Барановского, что якобы он сотрудничал с польской полицией.

После разгрома Польши в 1939 г., когда Мельник сошелся с Бандерой на почве эмиграции, бандеровцы решили убрать Барановского и представили Мельнику фотоснимки, доказывающие сотрудничество Барановского с польской полицией. Дело было передано в «революционный трибунал». «Революционный трибунал», поддерживаемый Мельником, вынес определение об отсутствии виновности Барановского, но тем не менее Барановский от должности был отстранен.

Одновременно с этим мельниковцы подобрали материал о сотрудничестве бандеровца Горбового Ярослава с органами НКВД и обвинили в этом Бандеру. С этого начался раскол между мельниковцами и бандеровцами.

В настоящее время этот раскол дошел до такого состояния, что сотрудничество Мельника и Бандеры исключается.

Продолжая далее беседу, Мохнацкий заявил нашему агенту «Украинцу», что с ним желает разговаривать полковник Сушко, который является заместителем Мельника.

Приехав в Краков, Мохнацкий представил «Украинца» полковнику Сушко. Последний, видимо, знал из докладов оуновца Шухевича о прибытии «Украинца» в генерал-губернаторство и весьма радовался этому случаю, подчеркивая, что предстоит очень много работы, а ценных людей недостаточно.

Сушко сообщил, что из многих посланных в западные области Украины оуновцев обратно возвращается очень мало, значительная часть гибнет при переходе через границу, часть сидит в тюрьмах и, кроме того, организация находится в состоянии раскола, поэтому сейчас организации требуются решительные и преданные люди, которые могли бы вновь пойти за кордон для выяснения положения в западных областях Украины и налаживания работы.

«Украинец», выслушав Сушко, сказал, что если требуется для организации, то «он готов по приказу пана полковника принять любое задание и уверен, что его выполнит».

Сушко был обрадован этим заявлением, пожал ему с благодарностью руку и сказал, что сейчас «Украинец» очень плохо выглядит, видимо, от пережитого в тюрьме, поэтому ему следует отдохнуть, а он, посоветовавшись с руководством, решит окончательно вопрос о его посылке.

Прощаясь, Сушко дал на дорогу «Украинцу» денег и сказал, что в Грубешов приедет человек, который привезет инструкции. Пароль — картинка с немецких папирос, порванная на две половинки, одну из которых Сушко вручил «Украинцу», а другую вручит тот, кто приедет с инструкциями.

Возвратившись в Грубешов, «Украинец» узнал, что его разыскивают оуновцы бандеровского направления и, более того, бандеровцы хотели арестовать «Украинца» и доставить в Краков к Бандере.

После того как «Украинец», возмутившись таким отношением, заявил, что он был у Сушко и имел встречу по деловым вопросам, бандеровцы отношение к нему резко изменили в лучшую сторону и принимали меры к тому, чтобы склонить «Украинца» к работе с ними.

«Украинец», видя, что бандеровцы имеют больший вес у немецкого гестапо, принял решение согласиться с их предложением.

21 ноября прибыл в Грубешов Мостович, привез с собой 1000 рублей советскими деньгами и 200 злотых немецкого выпуска. Кроме того, вручил боевую гранату.

Перед «Украинцем» была поставлена задача: выяснить настроение населения западных областей, подробно информировать оуновцев о расколе центрального провода ОУН, при этом подчеркнуть положительные стороны Бандеры и необходимость установления связи с руководством оуновской организации на Волыни, в частности с его руководителем Скопюком.

25 ноября при содействии переправщиков и Мостовича «Украинец» вернулся на советскую сторону.

В целях наиболее успешной борьбы с оуновским подпольем в западных областях УССР состояние раскола оуновской организации в Кракове является наиболее удобным для широкого внедрения и подчинения нашему влиянию бандеровского направления как наиболее реакционного. В связи с этим нами установлен отец Степана Бандеры — Бандера Андрей Михайлович, уроженец г. Стрый Дрогобычской области, ныне являющийся священником украинской церкви в с. Тростянец Долинского района, которого имеем в виду ввести в дело Краковского провода…».[49]

В сентябре 1946 года сотрудник немецкой военной разведки Зигфрид Мюллер на одном из допросов подробно рассказал о том, чем занимались проживающие на территории Третьего рейха украинские националисты. Вот фрагмент его рассказа:

«…B 1940 году, во время моей работы в 4-м отделе (гестапо) Главного управления имперской безопасности Германии, один из лидеров украинских националистов — Мельник посещал начальника 4-го отдела Шройдера в его служебном помещении гестапо, где получал необходимые указания по работе.

Мельника я сам часто видел в стенах гестапо, а со слов Шройдера мне было известно, что он предложил Мельнику создать в Берлине «Управление по украинским делам», деятельность которого направлялась бы немецкой разведкой.

От того самого Шройдера я знал, что гестапо старалось путем создания «Управления по украинским делам» в Берлине консолидировать украинское националистическое движение и через Мельника поставить его под свой постоянный контроль.

Вопрос: Мельник дал согласие возглавить «Управление по украинским делам»?

Ответ: Да, и такое управление в Берлине было создано при участии только сторонников Мельника. Однако в конце 1940 года, т. е. после переговоров Мельника со Шройдером, я перешел на работу в абвер, в связи с чем мне были известны состав и практическая работа «Управления по украинским делам».

Вопрос: Какие были отношения между Мельником и Бандерой в «Управлении по украинским делам»?

Ответ: Припоминаю, что во время беседы Мельника со Шройдером последний предложил Мельнику договориться с Бандерой о его участии в работе «Управления по украинским делам». Шройдер говорил, что кадры украинских националистов нужны будут Германии для использования их на Востоке, под общим руководством Главного управления имперской безопасности Германии по работе среди украинского населения.

В ноябре 1940 года я перешел работать в абвер, где узнал, что Мельник, кроме связи с гестапо, работает в германской военной разведке. Он являлся резидентом «Абверштелле-Берлин». Об этом я знаю, поскольку сам работал в должности референта по разведке против СССР в «Абверштелле-Берлин».

Вопрос: Откуда Вам это стало известно?

Ответ: Я работал в 1-м разведывательном отделе «Абвершталле-Берлин» на должности референта по разведке против СССР. Вместе со мной в одном кабинете работал капитан Пулюи, у которого Мельник был на личной связи и представлял ему разведывательные данные о Советском Союзе. Все шпионские сведения про СССР Мельник получал от своих сторонников — украинских националистов на территории Западной Украины, а также от резидентуры в г. Новый Золь (Чехословакия). В делах Пулюи я видел личное обязательство Мельника о сотрудничестве с «Абверштелле-Берлин» с приложением его фотографии. Пулюи работал с Мельником под псевдонимом «Доктор Кухерт». Псевдонима Мельника по Абвершталле я не знаю. Из «Абвершталле-Берлин» меня направили на Восточный фронт в немецкие военные разведывательные органы, в состав абверкоманды-304…».[50]

Значительно больше рассказал о связях украинских националистов со спецслужбами Третьего рейха полковник Эрвин Штольце. До 1936 года он служил в абвер-I (военная разведка) и специализировался на организации разведки в странах вероятного противника Восточной и Юго-Восточной Европы: Чехословакии, Венгрии, Румынии, Югославии, Болгарии, западных регионах СССР. В 1937-м Штольце был переведен в Абвер-Ii, где отвечал за обеспечение и проведение диверсионных операций за рубежом. До августа 1944-го он исполнял обязанности заместителя начальника 2-го отдела Управления Аусланд/Абвер/ОКВ Лахузена. С февраля 1944-го сотрудничал с РСХА, а в сентябре 1944-го состоялся его официальный перевод в Главное управление имперской безопасности СС с назначением на пост руководителя секретного «явочного пункта Берлин». В обязанности Штольце вменена организация спецподразделений для ведения диверсионных действий в тылу наступающих союзнических войск — в первую очередь в тылу Красной Армии.[51]

«..Для подрывной деятельности в Польше мы использовали украинских националистов. С целью привлечения широких масс для подрывной деятельности против поляков нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровской армии, белоэмигрант Евген Коновалец, через которого в Польше, областях Западной Украины проводились террористические акты, диверсии, а в отдельных местах — небольшие восстания. Аналогичная работа проводилась через белорусов и литовцев. В начале 1938 года я лично получил указания от адмирала Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза.

Через некоторое время в гор. Баден — близ Вены, на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указания Канариса. Коновалец охотно согласился переключить часть оуновского подполья непосредственно против Советского Союза, так как считал, что работу против поляков надо также продолжать, ибо эти мероприятия нами одобрялись. Вскоре полковник Коновалец был убит. После убийства Коновальца украинское националистическое движение возглавил Мельник Андрей, который, как и Коновалец, был привлечен к работе с немецкими разведывательными органами.

Абвер при проведении подрывной работы против СССР использовал свою агентуру для разжигания национальной вражды между народами Советского Союза. Выполняя упомянутые выше указания Кейтеля (начальник ОКВ (Верховное главнокомандование вермахта) генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель. — Прим. авт.) и Йодля (начальник Штаба оперативного руководства ОКВ генерал-полковник Альфред Йодль. — Прим. авт.), я связался с находившимися на службе в германской разведке украинскими националистами и другими участниками националистических фашистских группировок, которых привлек для выполнения поставленных задач.

В частности, мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение о происходящем якобы разложении советского тыла…

Вопрос: При каких обстоятельствах Мельник был завербован в качестве агента немецких разведывательных органов?

Ответ: В работе полковника Коновальца как нашего агента для сохранения условий конспирации был завербован по его рекомендации украинский националист ротмистр петлюровской армии Ярый под кличкой «Консул-2», который использовался как агент-связник между нами и Коновальцем, а Коновалец, в свою очередь, как связной с националистическим подпольем.

Еще при жизни Коновальца Ярый был известен А.Мельнику и другим националистам как лицо, близкое к Коновальцу, и как активный националист, поэтому Канарис поручил начальнику Абвер-И полковнику Лахаузену (Эрвин Лахаузен-Вивермонт. — Прим. авт.) через Ярого связаться с Мельником, который к этому времени переехал из Польши в Германию.

Таким образом, в конце 1938 года или в начале 1939 года Лахаузену была организована встреча с Мельником, во время которой последний был завербован и получил кличку «Консул». Поскольку работать с Мельником, как агентом немецкой разведки, было поручено мне, то я также присутствовал во время его вербовки. Должен сказать, что вербовка прошла очень гладко, так как о деятельности Мельника мы знали в достаточной мере, и он, по сути, являлся агентом Коновальца в проводимой работе против поляков во время его проживания в Польше.

Вопрос: Продолжайте свои показания. Какую подрывную работу проводили немецкие разведорганы через украинских националистов?

Ответ: После вербовки, состоявшейся на конспиративной квартире (угол Берлинерштрассе — Фридрихштрассе), содержателем которой являлся офицер Кнюсман — доверенное лицо Канариса, Мельник изложил свой план подрывной деятельности. В основу плана Мельник поставил налаживание связей украинских националистов, проживавших на территории тогдашней Польши, с националистическими элементами на территории Советской Украины, проведение шпионажа и диверсий на территории СССР, подготовку восстания. Тогда же по просьбе Мельника абвер взял на себя все расходы, необходимые для организации подрывной деятельности.

На последующих встречах Мельник просил санкционировать создание при ОУН отдела разведки. Он утверждал, что создание такого отдела активизирует подрывную деятельность против СССР, облегчит его связь с оуновским подпольем, а также со мной, как сотрудником абвера. Предложение Мельника было одобрено. Такой отдел был создан в Берлине во главе с петлюровским полковником Романом Сушко.

После окончания войны с Польшей Германия усиленно готовилась к войне против Советского Союза, и поэтому по линии абвера принимались меры активизации подрывной деятельности, так как те мероприятия, которые проводились через Мельника и другую агентуру, казались недостаточными.

В этих целях был завербован видный украинский националист Бандера Степан, освобожденный немцами из тюрьмы, где он содержался польскими властями за участие в террористическом акте против руководителей польского правительства. Кто вербовал Бандеру, я не помню, но последний на связи состоял у меня.

В процессе активизации украинской националистической деятельности, которую мы проводили через свою агентуру, уже в начале 1940 года нам стало известно о трениях в руководстве националистического подполья, в частности, между нашими агентами Мельником и Бандерой, и о том, что эти трения ведут к расколу националистического движения.

Немецкой разведке в период подготовки к войне против СССР, когда необходимо было все для подрывной деятельности, эти трения, тем более раскол, были невыгодны. Поэтому по указанию Канариса летом 1940 года мною принимались меры к примирению Мельника с Бандерой, чтобы собрать всех украинских националистов для борьбы против советской власти.

Летом 1940 г. я принял Бандеру, который в разговоре со мной обвинял Мельника в пассивности, доказывал, что он, Бандера, является избранным вождем украинских националистов, однако для пользы дела он примет все меры, чтобы помириться с Мельником.

Через несколько дней я снова принял Мельника, с которым провел аналогичный разговор. Мельник обвинял Бандеру в карьеризме, доказывал, что он своими необдуманными действиями погубит подполье, созданное на территории Советской Украины, особенно в западных областях. Мельник доказывал, что он по преемству получил от Коновальца руководство националистическим движением и просил помочь ему остаться в этом руководстве для единства организации. Здесь Мельник обещал принять все меры для примирения с Бандерой.

Несмотря на то что во время моей встречи с Мельником и Бандерой оба они обещали принять все меры к примирению, я лично пришел к выводу, что это примирение не состоится из-за существенных различий между ними. Если Мельник спокойный, интеллигентный чиновник, то Бандера — карьерист, фанатик и бандит.

С нападением Германии на Советский Союз Бандера активизировал националистическое движение в областях, оккупированных немцами, и привлек на свою сторону особо активную часть украинских националистов, по сути, вытеснив Мельника из руководства. Обострение между Мельником и Бандерой дошло до предела.

В августе 1941 года Канарис поручил мне прекратить связь с Бандерой и, наоборот, во главе националистов удержать Мельника… Вскоре после прекращения связи с Бандерой он был арестован за попытку сформировать украинское правительство во Львове. Для порыва связи с Бандерой был использован факт, что последний в 1940 г., получив от абвера большую сумму денег для финансирования созданного подполья в целях организации подрывной деятельности, пытался их присвоить и перевел в один из швейцарских банков, откуда они нами были изъяты и снова возвращены Бандере… Причем такой же факт имел место и с Мельником…

Вопрос: В какой степени использовались украинские националисты в борьбе с партизанским движением, подпольем компартии на оккупированной немцами Украине и какое руководство в этом было отдела «Абвер»?

Ответ: Отдел «Абвер» активно использовал украинских националистов в ходе всей войны с Советским Союзом.

Из числа украинских националистов формировались отряды для борьбы с украинскими партизанами, полицией вербовалась агентура из числа украинских националистов для заброски за линию фронта с целью диверсий, террора, шпионажа и т. д., однако подробностей этой работы я не знаю, так как этим занимались непосредственно абверкоманды, абвергруппы, абверштелле, специально созданные в округах оккупированной территории.

Во время отхода немецких войск с Украины по линии абвера лично Канарисом были даны указания о создании националистического подполья (банд) для продолжения борьбы с советской властью на Украине, проведения террора, диверсий, шпионажа. Специально для руководства националистическим движением оставлялись официальные работники-офицеры и агентура. Были даны указания о создании складов оружия, продовольствия и др. Для связи с бандами агентура направлялась через линию фронта, а также сбрасывалась на парашютах. Боеприпасы и оружие сбрасывались бандам на парашютах…

Вопрос: Какие еще контрреволюционные формирования использовались немецкими разведорганами для подрывной деятельности против Советского Союза?

Ответ: В 1937 году по указанию Канариса я связался с бывшим гетманом Украины Скоропадским, находящимся в эмиграции в Германии, и через последнего с его сыном — Скоропадским Даниилом. По заданию Канариса я должен был выяснить у Скоропадского его связи и влияние на территории Советской Украины, после чего решить вопрос об использовании этих связей и самого Скоропадского нашей разведкой. Скоропадский очень охотно рассказал о связях и, видимо, понимая наши намерения, сам предложил сотрудничество с нами. В дальнейшем Скоропадский запросил большую сумму средств для организации работы на Украине, но Канарис, имея данные о несодержательности Скоропадского и незначительных его связях и влиянии на Украине, отказал Скоропадскому в финансировании, отказался от его услуг абверу. Скоропадский все же добивался своего сотрудничества и был случай, когда он в моем присутствии доказывал Канарису о больших его связях в Америке, Англии и др. государствах и что он эти связи может использовать в пользу Германии. Канарис, считая, что Скоропадский ищет личной выгоды в своих связях с абвером и что существенно ничего сделать для абвера не может, с его услугами не согласился…

Во время оккупации немцами Украины офицер отдела «Абвер II», работавший во Львове, капитан, профессор Кох донес мне, что им в нашей работе используется митрополит Шептицкий. После доклада об этом Канарису последний лично выезжал для связи с Шептицким, которую устраивал ему Кох…».[52]

На самом деле сотрудничество украинских националистов с немецкими разведслужбами началось еще в начале двадцатых годов прошлого века, а если быть совсем точным, то в 1921 году, когда Евген Коновалец дал руководителю абвера полковнику Гемппу официальное обязательство передать свою организацию в полное распоряжение германской военной разведки. В связи с этим УВО были назначены регулярные ежемесячные дотации в размере 9 000 рейхсмарок.

В 1923 году в Мюнхене на базе разведкурсов началась подготовка разведчиков из числа украинских националистов. В начале 1924 года был создан второй учебный центр. В 1928 году в Гданьске (тогда — Данциге) было открыто третье учебное заведение.

С 1926 года в Берлине начал функционировать «Украинский научный институт», деятельность которого финансировала германская разведка. Кураторами этого учреждения были генералы Тренер и Келлер, а директором известный украинский националист Дмитрий Дорошенко. Институт входил в так называемую систему «остфоршунга» — исследования Востока, зародившуюся еще во второй половине XIX века и неразрывно связанную с захватнической политикой Берлина. Одна из задач этого института — консультирование немецких военных в вопросах планирования боевых действий на Украине и осуществления оккупационной политики.

В двадцатые годы прошлого века в разоренной Первой мировой войной, переживающей острейший многолетний политический и экономический кризис Германии планы по захвату Украины звучали утопически, но немецкие военные работали на перспективу.

С лета 1926 года украинские националисты начали оказывать «услуги» политической разведке МИД Германии. Теперь они занимались сбором информации не только военного, но политического и экономического характера на территории Советской Украины и Польши. «Повышенный интерес» к агентурному сотрудничеству с украинскими националистами проявлял шеф политической разведки МИД Германии Зехлин.

В одном из документов германской разведки результаты сотрудничества Берлина с украинскими националистами оценивались так:

Германский отдел Украинской военной организации (УВО) под руководством Рихарда Ярого (Рихард Франц Марьян Яри — бывший офицер австро-венгерской армии) установил контакты с главой штурмовиков Эрнстом Ремом и самим Адольфом Гитлером. При этом Ярый преследовал цель создания и обучения военизированных подразделений из числа украинских эмигрантов. В 1933 году между ним и Ремом было достигнуто соглашение, по которому молодым боевикам УВО — ОУН предоставлялись возможности для военного обучения на базах CA. Сам Рем симпатизировал украинским националистам и еще до своего прихода в НСДАП опекал их студенческие кружки в Мюнхене.

Украинская секция русской фашистской организации РОНД также была взята под опеку абвером, и ее члены были включены в спецподразделение «LEHR und BAUKOMPANIE Z.b.V.800», впоследствии развернутое в полк особого назначения «Бранденбург — 800». К 1940 году этот полк имел в своем составе украинскую роту, проходившую обучение в Бадене Венском. Впоследствии это подразделение влилось в батальон «Роланд».

В 1938 году в Берлине было учреждено Украинское бюро во главе с агентом абвера полковником Романом Сушко. Основной задачей органа была регистрация и наблюдение за жизнью украинских эмигрантов.

В 1938 году абвер создал тренировочные центры для украинских политэмигрантов на озере Химзее под Берлин-Тегелем и в Квенцгуте под Бранденбургом, для подготовки «пятой колонны» на территории Польши и СССР.

В 1939 году 250 украинских добровольцев проходили спецподготовку в учебно-тренировочном лагере под Дахштайном.

В преддверии крупномасштабных военных действий абвер приступил к вооружению групп ОУН и фольксдойче на советской территории, контрабандным путем переправляя им оружие через границу.

Украинские добровольцы вербовались с помощью функционеров Украинского Центрального Комитета и его «допоможных» комитетов во всех крупных городах Польши. Под городами Холм и Бяла-Подляска существовали лагеря для украинских беженцев, где сотрудники абверштелле вели их опрос и вербовку в разведывательно-диверсионные школы.

Действовавшая с 1940 года при абверштелле «Краков» школа подготовки разведчиков и диверсантов комплектовалась из украинцев — жителей Польши, членов ОУН. Школа была разбита на четыре лагеря (отделения): м. Криница — в 100 км на юго-восток от Кракова, м. Дукла — 125 км на юго-восток от Кракова, м. Барвинек — в 15 км от м. Дукла, м. Каменица — в 50 км севернее м. Дукла. Школа была законспирирована под лагеря трудовой повинности, и часть ее курсантов выходила на сельскохозяйственные работы. В каждом отделении школы одновременно обучалось 100–300 человек. В местечках Дукла, Каменица и Барвинек находились члены бандеровской ОУН, в Кринице — мельниковцы. Руководили школой обер-лейтенант Арендт, капитан Вольф и лейтенант Эггерс.

Украинские агенты занимались военной подготовкой и изучали специальные предметы — разведку, диверсионное дело и организацию повстанческого движения. После окончания учебного курса часть агентуры направлялась на прежние места работы и использовалась в качестве контрразведчиков. Другие агенты несли охрану заводов на территории Польши в составе «Веркшутца» («Рабочая охрана») и принимали участие в операциях по разоружению польского подполья.

Выходцы из западных областей УССР проходили дополнительный четырехнедельный курс обучения при соединении «Бранденбург-800» в местечке Алленцзее и после окончания перебрасывались с заданиями в Советский Союз. Переброску таких агентов осуществляла специальная резидентура, через переправочные пункты в Венгрии и Словакии.

Одним из первых крупных украинских формирований был так называемый Легион полковника Романа Сушко или «Вшсковий Виддил Националист», в немецких документах он значился как «Bergbauernhilfe» (ВВН). За этим «горно-вспомогательным» названием скрывался хорошо вооруженный отряд членов ОУН полковника А. Мельника численностью в 200 человек. Подразделение было сформировано после встречи шефа абвера адмирала Канариса с руководством мельниковской ОУН.

Отряд формировался в Германии (город Гаммерштейн) для ведения диверсионно-разведывательной деятельности в тылу польской армии в первые дни нападения Германии на Польшу, в состав которой тогда входила значительная часть Западной Украины. Новобранцами стали украинцы из ОНОКС, успевшие понюхать пороха в борьбе за независимость этого никем не признанного государства.

Легион состоял из двух рот, те, в свою очередь, из трех взводов. Личный состав прошел горнострелковую и десантную подготовку в Альпах. Помимо этих дисциплин в курс обучения также входили топография, конспирация, диверсионная и строевая подготовка. Штаб-квартира легиона располагалась в Бреслау, а учебный центр в Зауберсдорфе (Австрия). Легионеры были одеты в стандартную униформу вермахта (по другой информации, в чехословацкую, изготовленную из черного материала), но без знаков различия, вооружены автоматами МП-38 и имели свое подразделение мотоциклистов.

К 25 августа 1939 года легионеры были сосредоточены в районе Меджилаборца — Выдрань — Полота, но в бой с польскими частями командование решило их не вводить. Впоследствии легион был отведен с передовой и 1 сентября 1939 года приказом майора фон Деммеля (начальник штабного отдела абверштелле «Краков») переформирован в «Индустриальную охрану» («Werkschutz»), несшую впоследствии охранную службу промышленных объектов в Западной Польше. Часть легионеров поступила на службу в полицию, другие разошлись по домам. Наиболее подготовленные и преданные ОУН легионеры вошли затем в состав батальонов «Роланд» и «Нахтигаль».

В «Веркшутце» украинская молодежь проходила военную подготовку и рассматривалась руководством ОУН (М) как основа для развертывания в будущем национальных воинских подразделений. Личный состав был одет в зеленую униформу австрийской полиции, было разрешено ношение трезубца на головных уборах.

Некоторые украинские источники сообщают, что легион Романа Сушко все же был использован на польско-немецком фронте и успешно провел захват города Самбор, который впоследствии отошел к советской оккупационной зоне. Помимо создания легиона полковник Роман Сушко также производил подбор украинских кадров для обеспечения вермахта переводчиками и в этом деле преуспел. К моменту нападения на СССР украинские националисты продвигались вместе с передовыми частями армии и, будучи членами ОУН, способствовали созданию местных органов власти и полиции из коренного населения.

В марте 1940 года руководство ОУН, используя возможности абвера, отправляет диверсионные группы во Львов и Волынь для организации саботажа и акций гражданского неповиновения. В районы Бялы-Подляски и Влодава также забрасываются группы оуновских диверсантов, большую часть из которых нейтрализует НКВД. Об этом было рассказано в предыдущей главе.

В истории борьбы Украины за независимость, написанной националистами, это войсковое соединение занимает особое место. Оно было единственной армейской дивизией, укомплектованной украинцами, а в апреле 1945 года оно «трансформировалось» в 1-ю дивизию Украинской народной армии (УНА). При этом почему-то некоторые авторы забывают сообщить, что УНА в апреле — мае 1945 года существовала только в умах украинских националистов, а официальный Берлин не только не передал им укомплектованные украинцами войсковые части, но и даже официально не объявил о своих планах в отношении УНА До 10 мая 1945 года дивизией командовал генерал-майор СС Ф. Фрейтаг. Все ее военнослужащие получают германскую военную пенсию за период несения службы в этой дивизии, а также за время пребывания в лагере для военнопленных. Также Берлин материально обеспечил семьи военнослужащих дивизии.

К этому следует добавить, что с личным составом дивизии обращались согласно канонам прусской дисциплины, даже расстреляли за неподчинение капеллана — ксендза грекокатолической церкви В. Стецюка.

Очень жестко пресекались любые попытки политизации и украинизации этого соединения. Так, было запрещено употреблять под страхом сурового наказания слова «украинец», «Украина» и «украинский». Также нельзя вести разговоры о независимости Украины. Военнослужащие должны были именовать себя не «украинцами», а галичанами».[54]

А кем ощущали себя сами военнослужащие? Большинство — солдатами вермахта.[55]

Кратко об истории этого воинского формирования.

28 апреля 1943 года по инициативе председателя Украинского Центрального Комитета и губернатора Львова Владимира Кубийовича и губернатора Галиции Отто Вехтера началось формирование дивизии войск СС «Галичина». Торжественная церемония по случаю организации дивизии прошла в здании администрации дистрикта «Галиция», и в церемонии приняли участие представители власти, национал-социалистической партии, германской армии, ветераны Украинской Галицкой армии.

На призыв откликнулось не менее 70 тыс. галичан, из числа которых в ряды дивизии были приняты 13–14 тысяч. Остальные добровольцы были включены в состав германской полиции и составили пять новых полицейских полков (номера: с 4-го по 8-й — по общей нумерации с полками дивизии). В июле 1943 года были сформированы 4-й (1 264 человека) и 5-й полки (1 372 человека), в августе — 6-й (1 800 человек) и 7-й. Причем они носили форму аналогичную той, что военнослужащие дивизии, да и подготовку проходили в тех же учебных центрах. Фактически от полков дивизии они отличались лишь тем, что их использовали не на фронте, а в тылу — для проведения карательных акций против партизан и мирного населения. Так, 4-й полк под командованием майора Бинза в феврале 1944 года участвовал в операции против партизан в Галиции. В дальнейшем эти «полицейские полки» были упразднены, а их личный состав направлен на пополнение дивизии; 8-й полк был расформирован вскоре после его создания в ноябре 1943 года.

На основе дивизии СС-«Галичина» была сформирована так называемая «Группа Байерсдорфа», которая в феврале 1944 года была направлена в Лубельск для борьбы против партизан. При этом она формально не была «полицейским полком». Вот чем она занималась:

В мае 1944 года два батальона дивизии участвовали в крупной операции против партизан.

Известны подробности о нескольких акциях, аналогичных названным выше. Так, в ночь с 1 на 2 февраля 1944 года «отряды жандармерии, СС и дивизии CC — «Галичина» в количестве около 3 тысяч человек в ночное время вошли в село Боров, гмина Аннопол, и с применением танков полностью уничтожили село, насчитывающее 280 хозяйств, а население истребили… Карательная экспедиция была возмездием за деятельность партизанских отрядов, которым население близлежащих сел предоставляло укрытие и помощь. Подсчитано общее количество убитых около 300 человек… Установлены фамилии 229 убитых… После уничтожения Борова те же самые гитлеровские подразделения провели карательную операцию в селе Щецин… Погибли несколько сот жителей…». В марте 1944 года «солдаты украинской дивизии СС-«Галичина» и украинской полиции, состоящей на немецкой службе, провели карательную операцию в селе Гоздов гмина Вербковице, фашисты расстреляли 30 жителей села, в том числе несколько детей и женщин…»[56]

Специфичное использование солдат дивизии требовало специального отбора новобранцев. Не каждый солдат согласится участвовать в расправах над безоружным мирным населением.

К новобранцам предъявлялись следующие требования: рост — не менее 1 м. 65 см, возраст — от 18 до 35 лет. Нужно отметить один малоизвестный факт: первые полки дивизии были укомплектованы членами ОУН(М) — «мельниковцами». Их оказалось недостаточно, и тогда начали привлекать тех, кто не был сторонником ОУН(М). Но даже и тогда члены ОУН (Б) призыву в дивизию не подлежали. Правда, руководство ОУН (Б) обещало не мешать рекрутской кампании.

С членами ОУН(Б) в дивизии СС-«Галичина» все очень сложно и запутанно. Если Степан Бандера категорически выступал против комплектации германской дивизии украинскими националистами (он-то понимал, что Германия уже проиграла войну и нужно искать новых союзников), то один из его сподвижников — Роман Шухевич «постановил использовать Дивизию для освободительной борьбы украинского народа, использовав как центр подготовки офицеров, унтер-офицеров и солдат… Согласно его замыслу на каждые семь солдат дивизии должен приходиться по меньшей мере один член ОУН…» Это цитата из воспоминаний сотника Б. Пидгайного, который по приказу Романа Шухевича поступил на службу в дивизию.

В мае 1943 года один из лидеров украинских националистов профессор В. Кубийович обратился с воззванием к галичанам:

Пропаганда, способствовавшая притоку добровольцев, утверждала, что дивизия является продолжательницей «славных традиций Украинских Сичевых Стрельцов». Селянам говорилось, что сокращение «СС» в названии дивизии расшифровывается как «сичивые стрельцы». Ее результаты немцы ощутили очень быстро.

Весной 1941 года 2-й Сбор ОУН (Б) одобрил решение руководства организации о создании собственных военных формирований. Поясним, речь идет именно о создании собственных вооруженных сил с собственной униформой, знаками различия и т. п. Идея была одобрена в Берлине. В предстоящей войне с Советским Союзом этим формированиям отводилась роль подразделений охраны тыла вермахта. С другой стороны, немцы рассчитывали на определенный пропагандистский эффект, особенно на территории Западной Украины. Однако основная роль для боевых подразделений ОУН все же оставалась прежней — разведка и диверсии в тылу врага.

В связи с этим возникла изрядная путаница из-за различного понимания сторонами как статуса украинских формирований, так и их назначения. ОУН (Б) с самого начала рассматривала союз с немцами как временный (до момента освобождения Украины от власти «москалей») и равноправный, а вооруженные отряды — как свои собственные подразделения: из-за этого в документах ОУН и вообще в изрядной оуновской историографии бытует название «Дружины украинских националистов» (ДУН). В Берлине считали по-другому. С точки же зрения немецкого командования, речь шла о создании при вермахте двух батальонов — «Специального отряда «Нахтигаль» (Spezialgruppe «Nachtigall») и «Организации Роланд» («Organisation Rolland»).

Формирование батальона «Организация Роланд» началось в середине апреля 1941 года на территории Австрии. Его личный состав был укомплектован в основном эмигрантами первой волны и их потомками. Кроме того, до 15 % от общей численности составляли украинские студенты из Вены и Граца. Командиром батальона был назначен бывший офицер польской армии майор Е. Побигущий. Все остальные офицеры и даже инструкторы были украинцами, в то время как германское командование представляла группа связи в составе трех офицеров и восьми унтер-офицеров. Обучение батальона проходило в замке Зауберсдорф в 9 км от г. Винер-Нойштадт.

В первых числах июня 1941 года батальон отбыл в Южную Буковину, где еще около месяца проходил интенсивное обучение, по завершении которого походным маршем двинулся в район Ясс, а оттуда через Кишинев и Дубоссары — на Одессу.

В апреле 1941 года ОУН (Б) направила в учебный центр около 400 добровольцев, из которых и была сформирована «Специальная группа «Нахтигаль». (В послевоенных оуновских источниках — Северный куринь ДУН). Она была создана на основании договора между Веховным командованием немецкого вермахта (ОКВ) и руководством ОУН (Б), благодаря поддержке руководителя военной разведки абвер адмирала Канариса.

Набор добровольцев проводило Бюро ОУН в Кракове под руководством сотника Романа Шухевича. Местная организационная сетка отсылала кандидатов в Краков, где они проходили медосмотр, а потом уже отправлялись в учебные лагеря.

Основной учебный лагерь размещался в городе Нойгаммере (Силезия), в расположении полка «Бранденбург — 800». В Нойгаммере курсантов переодели в униформу, разделили на группы и подгруппы. Начался курс полноценной боевой подготовки под руководством инструкторов абвера. Продолжался он с начала мая до 17 июня 1941 года.

Поскольку батальон «Нахтигаль» сам по себе не был крупной оперативной единицей, его прикрепили к 1-му батальонному полку «Бранденбург-800».

18 июня 1941 года батальон перебросили в приграничные с СССР районы. В 03.15 утра 22 июня 1941 года 1-й Бранденбургский батальон получил задание наступать на Перемышль и перешел реку Сан. Он должен был атаковать оборонные рубежи Львова с северной стороны, а «Нахтигаль» шел в передовой линии как его резерв.

В полночь с 29 на 30 июня 1941 года командир «Бранденбурга» приказал захватить Львов. Обе части вошли в него в 04.30, не встретив сопротивления подразделений Красной Армии. Еще накануне ночью последние части РККА покинули город.

Сотни «Нахтигаля» заняли некоторые стратегические и промышленные объекты, например, ратушу и радиостанцию. При вступлении в город батальон разделили: часть первой сотни пошла охранять собор Св. Юра, часть — на улицы Лонского и Пелчинскую, вторая и третья сотни пошли на Замарстинов, где заняли тюрьму. Около 10.30 отряд из собора Св. Юра занял дом городской управы на площади «Рынок». Часть 1-й сотни охраняла тюрьму НКВД на Лонского и была заменена отрядом немецкой полиции на следующий день, 1 июля в 10.00.

Сотник батальона Роман Шухевич, сразу после взятия города, 30 июня 1941 года, принял участие в ассамблее украинских представителей, которая провозгласила Акт независимости Украины. После этого украинские офицеры батальона были сняты с командных постов, а батальон перевели в непосредственное подчинение немецким командирам.

Отдельные военнослужащие батальона совместно с националистами из подполья ОУН и оперативно сформированными немцами подразделениями вспомогательной полиции приняли активное участие в карательных акциях во Львове и ряде других городов, в ходе которых погибло несколько тысяч человек, преимущественно из числа еврейской и польской интеллигенции.

Из состава батальона были выделены небольшие группы, в задачу которых входила ликвидация людей, занесенных в составленные в соответствии с инструкцией ОУН от мая 1941 года «черные списки». Информация об этом содержится в послевоенных показаниях военнослужащего «Нахтигаля» Григория Мельника:

«В городе Львове батальон размещался в разных местах. Из нашего взвода и из других взводов в тот же день по приказу Оберлендера и Шухевича была отобрана группа легионеров общей численностью около восьмидесяти человек. Среди них были Лущик Григорий, Панькив Иван, Панчак Василий и другие.

Через 4–5 дней эти люди возвратились и рассказывали, что они арестовали и расстреляли много жителей города.

Панькив и Лущик говорили, что они вместе с участниками ранее заброшенных диверсионных групп получили от Оберлендера и Шухевича списки подлежащих аресту людей. Арестованных свозили в определенные места, среди которых я запомнил названную ими бурсу Абрагамовича, а затем по приказу Оберлендера и Шухевича арестованных расстреляли. Мне Лущик и Панчак говорили, что они лично расстреляли на Вулецкой горе польских ученых, и назвали их фамилии, среди которых мне хорошо запомнилась фамилия профессора Бартеля, известного мне как бывшего министра панской Польши».

«Черные списки» фигурируют и в показаниях другого оуновца, Ярослава Шпиталя. Он прибыл во Львов 2 июня и был включен в состав личной охраны одного из руководителей ОУН (Б) Николая Лебедя.

«Мы размещались в доме по улице Драгоманова (бывшая Мохнацкого), № 22, в левом флигеле первого этажа. В подвале этого дома находились арестованные, которых ночью выводили по одному во двор и там расстреливали.

Расстрелы производили немцы и легионеры из батальона «Нахтигаль» из малокалиберных винтовок и пистолетов, чтобы было меньше шума.

Я сам видел, как лежащих во дворе людей освещали электрическими фонарями и тех, кто еще был жив, расстреливали. Потом их увозили в неизвестном мне направлении.

Я все это видел из окон комнаты, в которой мы размещались.

В одну из ночей привезли на автомашинах группу арестованных, их сразу отвели на второй этаж, где учинили им допрос и избивали. Ругань, крики, стон и плач были хорошо слышны в нашей комнате. Через некоторое время этих арестованных сбросили с балкона второго этажа на бетонированную площадку двора, после чего достреливали. Убитых быстро увезли.

За эти три дня там было расстреляно несколько десятков человек. Аресты и расстрелы производились по заранее подготовленным спискам».

Сведения об участии военнослужащих «Нахтигаля» в расстрелах львовских евреев были получены и западногерманским судом. Так, например, один из бывших членов оперативной команды СД «Львов» на допросе в 1964 году показал:

«Здесь я был свидетелем первых расстрелов евреев членами подразделения «Нахтигаль». Я говорю «Нахтигаль», так как стрелки во время этой казни… носили форму вермахта… Казнь евреев… была произведена во дворе гимназии или школы членами подразделения вермахта… Что это были члены подразделения «Нахтигаль», я понял лишь позже, так как я этим заинтересовался… Я установил, что участвовавшие в этой казни стрелки в немецкой форме говорили по-украински».[59]

В активном участии украинских националистов в истреблении мирного населения нет ничего удивительного. В пункте 17 постановления так называемого II Великого Сбора ОУН, который состоялся в апреле 1941 года, говорилось:

Уже после начала Великой Отечественной войны во всех управах (националистических администрациях, созданных в помощь оккупантам) были развешаны лозунги и транспаранты,[60] призывающие украинское население физически истреблять «москалей, жидов, ляхов и чехов».

7 июля 1941 года батальон выехал на Тернополь и Гримайлов. Вместе с 1-м батальоном Бранденбургского полка «Нахтигаль» прикрепили к альпийской охранной дивизии. Около Браилова батальон вел тяжелые бои с частями Красной Армии.

9 июля 1941 года «Нахтигаль» вошел в Винницу. После двух недель пребывания в городе «Нахтигаль» отведен в город Юзвин. Там бойцы батальона узнали о присоединении Галичины к генерал-губернаторству Ганса Франка и про создание рейхскомиссариата «Украина» во главе с Эрихом Кохом. Там же стало известно про аресты руководства ОУН (Б), которое 30 июня 1941 года попыталось во Львове провозгласить независимость Украины.

13 августа 1941 года был получен приказ о снятии батальона с фронта и отправку его в Нойгаммер для «дополнительной подготовки». Там «Нахтигаль» был расформирован, а бойцам приказали сдать оружие. Перспективы, в связи с этим, открывались достаточно неприятные и ничего хорошего в будущем не обещали. Среди бойцов начались аресты членов ОУН. Посему выбор у них был небогатый: оставить военную службу и искать какую-то работу в Германии (непонятно где и непонятно какую) или записаться в обновленную украинскую часть. Основная масса солдат и офицеров выбрала последнее.

В октябре личный состав «Нахтигаля» был отправлен во Франкфурт-на-Одере, где на его базе был сформирован 201-й батальон охранной полиции, под командованием майора Е. Побигущего («Рен»).

На Украине, как и в других оккупированных областях, летом 1941 года при поддержке германского командования на местах стали создаваться многочисленные отряды самообороны и милиции. Их главным назначением было уничтожение оказавшихся в немецком тылу вооруженных красноармейцев, борьба с советскими разведывательно-диверсионными группами и партизанскими отрядами.

Активное участие в организации полицейских формирований приняли активисты ОУН, которые двигались на Восток вместе с германскими войсками в составе походных групп и дружин, как правило, под видом переводчиков, сотрудников хозяйственных органов или рабочих колонн. На базе трех таких колонн из добровольцев Буковины и Бессарабии был образован так назывемой Буковинский курень общей численностью до 1,5 тыс. человек, выступивший 14 августа 1941 года в направлении Киева.

В это время на территории Белоруссии из военнопленных красноармейцев уже формировались первые украинские полицейские батальоны. 10 июля 1941 года в Белостоке началось формирование «1-го украинского батальона», в который было завербовано около 480 добровольцев — как украинцев по национальности, так и тех, кто за них себя выдавал. В августе батальон был переведен в Минск, где его численность выросла до 910 человек. В сентябре на основе части 1-го батальона началось формирование 2-го. Позднее они стали 41-ми 42-м батальонами вспомогательной полиции. К концу 1941 года они насчитывали 1 086 бойцов.

Во Львове, в котором украинцы составляли перед войной только около 15 % населения, штат местных полицейских формировался исключительно из украинцев. Данные формирования участвовали в геноциде евреев. Украинская полиция согнала в синагоги и там сожгла еврейское население Добромиля, Жолквы и Клевани. По свидетельствам поляков и евреев, в погромах, избиениях евреев во Львове и в перемещении их в лагеря и тюрьмы участвовали украинская полиция и украинские националисты.

Из числа украинских коллаборационистов (не в последнюю очередь — Киевского куреня и Буковинского куреня) были сформированы батальоны украинской охранной полиции (шуцманшафт-батальоны или «шума») под номерами 109-й, 114-й, 115-й, 116-й, 117-й и 118-й. Главным их назначением была борьба с советскими партизанами.

До конца 1943 года на территории рейхскомиссариата «Украина» и в тыловых районах действующей армии удалось сформировать сорок пять украинских батальонов вспомогательной полиции (с 101-го по 106-й, с 108-го по 110-й, с 113-го по 125-й, с 129-го по 131-й, 134-й, с 134-го по 140-й, с 143-го по 146-й, 157-й, 158-й, с 161-го по 169-й).

На территории рейхскомиссариата «Остланд» и в тыловом оперативном районе группы армий «Центр» немцы сформировали десять украинских батальонов (41-й, 42-й, с 50-го по 57-й), в том числе один артиллерийский дивизион (56-й). Еще три батальона (с 61-го по 63-й) были созданы в Белоруссии в начале 1944 г. на основе кадров нескольких частей, формировавшихся ранее, а именно — 102, 115 и 118-го батальонов. Кроме того, 8 батальонов «шума» (201-й, с 203-го по 208-й, 212-й) были организованы в 1942–1944 годах на территории польского генерал-губернаторства. Общая численность украинских полицейских батальонов оценивается в 35 тыс. человек.

Специально для вооруженной борьбы с белорусскими партизанами из числа легионеров «Нахтигаля» и «Роланда» в конце октября 1941 года был сформирован 201-й шутцманшафт-батальон, которым командовал майор Е. Побигущий. В середине марта 1942 года батальон был переброшен в Белоруссию. Здесь он стал именоваться подразделением 201-й полицейской дивизии, которая вместе с другими бригадами и батальонами действовала под верховенством обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Бах-Зелевски. На счету 201-го батальона — десятки сожженных белорусских хуторов и деревень, а также волынское село Кортелисы, где было расстреляно 2800 жителей.

Большинство украинских батальонов вспомогательной полиции несли охранную службу на территории рейхскомиссариатов, другие использовались в антипартизанских операциях — главным образом в Белоруссии, куда в дополнение к уже созданным здесь батальонам с Украины был направлен целый ряд частей, включая 101-й, 102-й, 109-й, 115-й, 118-й, 136-й, 137-й и 201-й батальоны. Их действия, как и действия других подобных частей, задействованных в карательных акциях, были связаны с многочисленными военными преступлениями в отношении гражданского населения, наиболее известным из которых стало участие роты 118-го батальона под командованием хорунжего В. Мелешко в уничтожении деревни Хатынь 22 марта 1943 года, когда погибло 149 мирных жителей половину из которых составляли дети.

50-й украинский охранный батальон участвовал в антипартизанской операции на территории Белоруссии «Зимнее волшебство» (Winterzauber) в треугольнике Себеж — Освея — Полоцк, проведенной в феврале — марте 1943 года. Во время этой операции было разграблено и сожжено 158 населенных пунктов, в том числе вместе с людьми сожжены деревни: Амбразеево, Аниськово, Булы, Жерносеки, Калюты, Константиново, Папоротное, Соколово.

Украинские батальоны участвовали в охране 50 еврейских гетто и 150 крупных лагерей, созданных оккупантами на Украине, также в депортации евреев из варшавского гетто в июле 1942 года. Украинская полиция участвовала в ликвидации еврейского населения в Чуднове (500 человек, 16 октября 1941 года), в Радомышле и Белой Церкви украинские полицейские уничтожили еврейских детей. В Дубно 5 октября 1942 года украинские полицейские расстреляли 5 тысяч евреев.

В апреле 1943 года часть украинских полицейских батальонов была включена в состав пяти полицейских стрелковых полков (номера с 31-го по 35-й). Каждый такой полк имел в своем составе три батальона, в том числе один немецкий и два местных, однако с немецким кадром в 130 человек. Имеются данные по численному составу 31-го полицейского полка (включал в себя 51-й и 54-й батальоны), дислоцировавшегося в районе севернее Минска, на 23 ноября 1943 года. Немцев: офицеров — 18, унтер-офицеров — 127, рядовых — 250; добровольцев: офицеров — 4; унтер-офицеров — 55; рядовых — 245.

Из украинских полицейских полков один (31-й) формировался на территории Белоруссии, один (33-й) — на территории Украины и три (32-й, 34-й и 35-й) — на территории генерал-губернаторства. Один полк (32-й) так и не был сформирован, и его личный состав в конце августа 1943 года влили в другие части. В апреле 1944 года был расформирован 35-й полк, в конце августа того же года — 31-й.

Что же касается последних двух (33-го и 34-го), то они оставались в боевом расписании соответственно до февраля и марта 1945 года.

В течение 1943 года ряд батальонов «шума» был расформирован немцами. Это относится, прежде всего, к 201-му батальону. Когда срок заключенного на один год контракта подошел к концу, офицеры и солдаты батальона отказались продлевать его и были распущены. Многие из них вступили затем в ряды Украинской повстанческой армии (УПА) и заняли в ней должности командиров и инструкторов.

В Белоруссии в феврале 1943 года на сторону партизан, в полном составе, перешел 53-й полицейский батальон из числа сформированных в Могилеве. После этого случая немцы разоружили несколько других батальонов, из состава которых 1 350 человек были отправлены в лагеря военнопленных, а 40 — расстреляны. Массовый переход к партизанам под воздействием советской пропаганды имел место в марте того же года в 121-м батальоне. Неблагонадежный батальон был также расформирован, а его остатки включены в состав другой части.

Большинство украинских полицейских батальонов прекратило свое существование с освобождением Украины советскими войсками. Одни батальоны были уничтожены в боях, другие дезертировали и перешли на сторону отрядов УПА, третьи были выведены в тыл и расформированы, а их личный состав передан в дивизии СС и другие формирования, в том числе и в РОА. Лишь единицы, как 208-й батальон, просуществовали до последних месяцев войны.

Помимо «активных» батальонов вспомогательной полиции, для охранной службы на местах была создана так называемая Украинская народная самооборона, общая численность которой в середине 1942 года достигала 180 тыс. человек, однако лишь половина из них имела винтовки. В 1943 году к этим формированиям, под влиянием германской пропаганды о совместной борьбе с большевизмом, присоединилась часть бойцов УПА, образовавших несколько так называемые легионов самообороны (Selbstschutz-Legions). Один из таких легионов — Холмский легион самообороны был организован бывшими офицерами армии УНР и имел собственную униформу и знаки различия.

Наиболее известным из формирований такого рода был Волынский легион самообороны, созданный в марте 1943 года активистами мельниковского крыла ОУН для защиты населения от реквизиций советских партизан и террора со стороны боевиков польской Армии Крайовой и немецких карателей. В самом конце 1943 года командование отряда достигло соглашения с немцами о совместных действиях, и в марте 1944 года легион вошел в оперативное подчинение германской Службы безопасности (СД), которая прислала в отряд двух офицеров связи. Теперь легион стал именоваться Украинским легионом самообороны, а официально — 31-м батальоном СД.

Еще одно подобное формирование, известное как Буковинская Украинская самооборонная армия (БУСА), было создано в мае 1944 года и включало около 600 человек — в основном также из числа мельниковцев. Эта часть организовывалась в соответствии с приказом командующего 17-й армией и при поддержке 7-й пехотной дивизии вермахта, но, в отличие от Украинского легиона самообороны, не имела ни немецких офицеров связи, ни статуса германской воинской части. С приходом Красной Армии одни бойцы БУСА присоединились к УПА, а другие — те, кто отступил в Словакию, в начале 1945 года влились в состав других украинских формирований, действовавших на стороне Германии.

Говоря об украинских охранных формированиях, следует упомянуть также отряды охраны промышленных предприятий (охоронні промислові відділи) и охранные команды концлагерей, в которых, помимо украинцев, служили русские, литовцы и другие выходцы из СССР.[61]

О происходящем на территории Западной Украины с июня 1941 года до начала 1944 года в советское время Москва и Киев предпочитали не вспоминать. Согласно официальной версии на оккупированной немцами территории Западной Украины, как и в других регионах, действовали многочисленные отряды советских партизан и воевали они исключительно с немцами.

Все описанные в литературе бои с отрядами западно-украинских националистов якобы носили спонтанный характер. Большинство из них было спровоцировано начавшимися в начале 1943 года рейдами крупных партизанских соединений с территории Белоруссии и России в Украинское Полесье. 21 января 1943 года состоялся первый крупный бой между отрядом УПА им. Богуна и Сумским партизанским соединением под командованием Сидора Ковпака около села Владинополь Любомильского района Волынской области.[62] Специальной разведывательной работы советскими партизанами в отношении ОУН не велось.

Немногочисленные банды «бандеровцев» старательно пакостили «народным мстителям», терпеливо ожидая своего часа — прихода Красной Армии и начала строительства мирной жизни. Непонятно, правда, как немногочисленные разрозненные банды за несколько месяцев трансформировались в многотысячную прекрасно организованную и экипированную армию с артиллерией и бронетехникой, которую советская власть так же стремительно уничтожила. Ответ очевиден — обе противоборствующие стороны заранее готовились к схватке.

Первое упоминание о вооруженном формировании ОУН (Б) содержится в тексте «Акта провозглашения украинской государственности от 30 июня 1941 года»:

«Украинская национальная революционная армия создается на украинской земле, будет бороться дальше совместно с союзной немецкой армией против московской оккупации за Суверенную Соборную Украинскую Державу и новый порядок во всем мире».

С началом операции «Барбаросса» ОУН(Б) на «освобожденных» вермахтом территориях началось формирование отрядов украинской милиции. 25 июня 1941 года Ярослав Стецько в своем письме-отчете Степану Бандере писал: «Создаем милицию, которая поможет убирать евреев».

С осени 1941-го ОУН (Б) уделяет внимание наполнению украинской вспомогательной полиции своими сторонниками не только на западе, но и на востоке оккупированной немцами территории Украины — «украинская национально-сознательная молодежь должна массово добровольно записываться в кадры украинской полиции» на восточно-украинских землях. Именно подразделения украинской полиции (4–6 тыс. человек) стали важной составляющей частью формирования УПА весной 1943 года.

Украинская милиция была широко задействована в уничтожении советских граждан и прежде всего евреев, цыган и коммунистов. Так, к концу осени 1941 года эти формирования приняли активное участие в уничтожении от 150 до 200 тысяч евреев только на территории рейхскомиссариата Украины. В 1942 году они продолжили участие в уничтожении еврейского населения в западных и восточных областях Украины. Они также входили в состав охраны концентрационных лагерей для военнопленных и еврейских гетто. К концу октября 1941 года «Украинский легион» в составе около 650 человек был перебазирован во Франкфурт-на-Одере, где с 25 ноября с его членами началось заключение индивидуальных контрактов на службу в немецкой армии сроком на 1 год — с 1 декабря 1941-го по 1 декабря 1942 года.

К концу марта 1942 года «Украинский легион», где будущий командующий УПА Роман Шухевич был заместителем командира, направили в Белоруссию в ведение 201-й охранной дивизии вермахта. В апреле 1942-го решением проходившей под Львовом второй конференции ОУН(Б) «вооруженная борьба против немецкого оккупанта» откладывалась на неопределенный срок. Основными задачами ставилась борьба «против московско-большевистских влияний, против пропаганды партизанщины» и против «оппортунистов» — ОУН(М) и УНР.

За девять месяцев пребывания в Белоруссии, по собственным данным, «Украинский легион» уничтожил более двух тысяч советских партизан, потеряв сорок девять убитыми и сорок человек ранеными.

В начале декабря 1942 года его начали перебрасывать обратно в генерал-губернаторство.

В конце 1941 года во Львове собралась «военная конференция бандеровского ОУН», на которой было принято решение об ускорении работы по созданию вооруженных сил ОУН. В итоговом документе подчеркивалось, что «все боеспособное население должно стать под знамена ОУН для борьбы против смертельного большевистского врага». В целом тезис «любая наша вооруженная акция против немцев была бы помощью Сталину» отображал основную направленность действий ОУН(Б) в 1942 году.

После разгрома немцев в Сталинграде и с приближением Красной Армии к Украине активность советских партизан на ее территории значительно возросла. Зимой 1942/43 года на ее территорию перебазировалось два крупных партизанских соединения из Белоруссии. Все большее число населения ассоциировало советских партизан с защитниками от немецких оккупантов, в то время как ОУН(Б) все больше теряла свою популярность.

Обстоятельства вынуждали их действовать: 17–23 февраля 1943 года в Олевске Львовской области на III конференции ОУН было принято решение об активизации своей деятельности и начале вооруженной борьбы.

Этот шаг имел такие цели:

Несмотря на призывы М. Степняка (руководитель ОУН на западно-украинских Землях) о развертывании широкого вооруженного восстания против немцев, большинство участников конференции поддержали Дмитро Клячковского и Романа Шухевича, по мнению которых основная борьба должна быть направлена не против немцев, а против красных партизан и поляков. Борьба же против немцев должна была вестись исходя из интересов ОУН и иметь характер самообороны украинского народа.

Ряды будущей УПА в период с 15 марта по 4 апреля 1943 года пополнили от четырех до шести тысяч членов украинской полиции. Большинство этих людей принимали активное участие не только в карательных операциях против советских партизан, но и в уничтожении местных жителей.

К 1 мая 1943 года была создана Главная Команда УПА, которую возглавлял В. Ивахив, а после его гибели 13 мая 1943 года Дмитро Клячковский («Клим Савур»). По его приказу в конце мая 1943 года «вооруженные подразделения самостийников-государственников» получили наименование Украинская повстанческая армия (УПА).

В июне 1943 года в УПА создана военно-полевая жандармерия и СБ (служба безопасности).

В июне — начале августа 1943 года УПА состояла из двух групп: первая группа УПА (УПА-Юг) и УПА-Север.

После проведения III чрезвычайного большого сбора ОУН (на котором было принято решение о «стратегии борьбы на два фронта — против «московского и немецкого империализма») произошла первая крупная реорганизация структур УПА. В связи с увеличением численности рядов были сформированы:

Северо-Западная группа (военный округ «Туров»); Северная группа (военный округ «Заграва»); Южная группа (военный округ «Эней»); Восточная группа (военный округ «Верещаки»)1. 27 августа 1943 года Главная Команда УПА издала указ, согласно которому все члены УПА именовались казаками и делились на три группы: казаки-стрельцы, подстаршины и старшины. Вводились воинские звания и ранги: подстаршинские, старшинские и генеральские.

В ноябре 1943 года в УПА был создан Главный Военный Штаб.

В декабре 1943 года, согласно инструкции Главного Военного Штаба и Главной Команды УПА «Про военные ступени и функции», личный состав УПА состоял ИЗ: рядовых; подстаршин; старшин; генералов.

Структура УПА в тот период: три роя (отделения) объединялись в чоту (взвод), три чота — в сотню (роту), три сотни — в курень (батальон), три куреня — в отряд (полк), три отряда — в группу (дивизию).[63]

Вводились награды:

Бронзовый крест УПА за боевые заслуги;

Серебряный крест УПА за боевые заслуги (I и И ступени);

Золотой крест УПА за боевые заслуги (I и II ступени); Медаль «За борьбу в особо сложных условиях»;

Бронзовый крест УПА за заслуги;

Серебряный крест УПА за заслуги (I и II ступени);

Золотой крест УПА за заслуги (I и II ступени)2.

В конце января 1944 года УПА на Волыни-Полесье была преобразована в УПА-Север.

На базе Украинской Народной Самообороны (УНС)3 была создана УПА-Запад.

27 января 1944 года Д. Клячковский стал командиром УПА-Север, а Роман Шухевич становится главнокомандующим УПА.

В силу ряда причин объективного и субъективного характера УПА-Юг и УПА-Восток так и не были созданы. Под их названиями действовали подразделения военных округов «Богун» и «Лисоня» (УПА-Юг) и «Тютюнник» (УПА-Восток).

Численность УПА весной — в начале лета 1944 года достигла 25–30 тысяч вооруженных бойцов. Согласно данным одного из командиров УПА, 60 % старшин и стрельцов были галичанами, 30 % — волынянами и жителями Полесья и лишь 10 % — жители Приднепровья.

До вступления Красной Армии на территорию Западной Украины главным противником УПА было польское мирное население. По данным украинских ученых, в результате действий УПА погибло от шестидесяти до ста тысяч мирных поляков. По оценкам историка Норманна Девиса, от рук УПА погибло от ста до пятисот тысяч этнических поляков.

Другой противник УПА — советские партизаны. Первые сообщения об активизации украинских националистов в действиях против советских партизан относятся к началу весны 1943 года, хотя и в 1942 году националисты стремились уничтожать небольшие разведывательно-диверсионные группы советских воинов, сбрасываемых с самолетов на территорию Волыни, и им это иногда удавалось.

С момента формирования УПА, в 1943–1944 годах уничтожение советских диверсионных групп отрядами националистов стало нормой. В то же время попытки вести действия против партизанских отрядов и попытки засылки своих агентов в них для уничтожения командного состава заканчивались безрезультатно. Так, операция шести сотен УПА (курень «Осипа» и курень «Крапивы») 22 июля 1943 года против отряда советских партизан из двухсот человек не принесла им желаемого результата, а попытки уничтожить партизанское соединение О. Федорова силами групп УПА «Туров» и «Заграва» в октябре 1943-го были легко отбиты. Рейд Ковпака (июнь — сентябрь 1943 года) в Галицию привел к экстренному формированию Украинской Национальной Самообороны (УНС). Уже в августе 1943 года отряды УНС нападали на мелкие группы ковпаковцев, отходивших к месту сбора в Полесье.

С конца 1943 года УПА противодействовала крупным соединениям советских партизан, получивших задание пробиться в тыл немецких войск С конца февраля — начала марта 1944 года советские партизаны сообщали о совместных действиях немцев и националистов против них. Основным негативным фактором от действий УПА указывалась утрата одного из важнейших козырей партизан — скрытности перемещения, — наблюдатели ОУН и УПА сообщали немцам о местонахождении партизанских отрядов. Им же УПА передавала захваченных партизан и парашютистов.

На территории генерал-губернаторства (Холмщина, Подляшье) в боях с польскими партизанами с осени 1943 года УПА действовала совместно с подразделениями дивизии СС-«Галичина». Бои в южной Люблинщине в 1943–1944 годах считаются польскими историками наиболее крупными столкновениями между УПА и польскими партизанами на территории современной Польши — обе стороны потеряли от трех до четырех тысяч человек, преимущественно гражданского населения.

В начале 1944 года действия УПА против польских партизан активизировались и в Восточной Галиции и длились до подхода фронта летом 1944 года. Здесь они также взаимодействовали с подразделениями дивизии СС-«Галичина» и немецкими подразделениями.

О происходящем в стане врага Москва прекрасно знала.

Во-первых, продолжали активно действовать многочисленные советские агенты, которые занимали различные посты в руководящих органах ОУН.

Во-вторых, Москва в первые месяцы войны изменила стратегию и тактику борьбы с западно-украинскими националистами. Теперь главную роль должны были играть не пограничники и контрразведчики, а разведчики — бойцы разведывательно-диверсионных групп, выводимых за линию фронта на территорию оккупированной Украины.

В конце лета 1941 года руководство Лубянки напомнило чекистам, что борьба с украинскими националистами продолжается. Директива НКВД СССР № 364 от 14 августа 1941 года поставила перед органами госбезопасности задачу оперативно-агентурной разработки ОУН. С ноября 1941 года по март 1942 года НКВД УССР совместно со специальной группой ЦК КП(б)У на территорию шести областей Западной Украины было переброшено 150 спецгрупп, 148 отдельных агентов и связников. Созданному в январе 1942 года Четвертому Управлению НКВД УССР среди основных задач предписывалось активно внедрять агентуру в антисоветские организации на оккупированной территории.

Оставленная на оккупированной территории летом 1941 года агентура (12,7 тысячи человек) не прекращала разработку националистического движения. В Одессе, например, советское подполье вело разработку «Сателлиты» (на 60 членов ОУН (М) и «Одесские подонки» (50 членов ОУН(Б). Не прекращалась работа и в других регионах республики. Там размах деятельности чекистов был на порядок больше. Один лишь бывший сотрудник СБ ОУН «Лука» (псевдоним изменен. — Прим. авт.) выявил в восточных областях Украины 33 конспиративных квартиры и 600 активных подпольщиков.[64]

Приказом наркома обороны СССР от 5 сентября 1942 года № 00189 введена должность заместителей командиров партизанских отрядов по разведке. В тыл врага для занятия этой должности было направлено 367 сотрудников НКВД. Добавьте к этому чекистов, уже находящихся в партизанских отрядах за линией фронта.

В конце 1942 года начальник разведывательного управления Центрального штаба партизанского движения генерал-майор Н. Е. Аргунов поставил партизанам Украины на зиму 1942/43 года задачу насаждение агентуры в среде националистических формирований. И это было не единственное указание. Так, 3 ноября 1943 года заместитель начальника Украинского штаба партизанского движения Сергей Саввич Бельченко и начальник разведотдела М. Анисимов направили директиву № 3762, обязывающую создавать агентурные позиции в подполье ОУН и отрядах УПА, вести среди них разложенческую работу. Работа по националистам считалась второй по важности задачей, и деликатно именовалась «особым заданием».[65] Аналогичная работа велась бойцами спецгрупп и спецотрядов, подчиненных Четвертому управлению НКВД — НКГБ УССР и НКВД — НКГБ СССР.

Результаты не заставили себя ждать. С октября 1942 года по апрель 1943 года украинские партизаны добыли 800 ценных разведданных, из них 42 — по ОУН и УПА. Всего с 1942 по 1944 год разведывательный отдел Украинского штаба партизанского движения получил 94 информационных сообщения о «бандоуновцах».

Среди особо отличившихся при выполнении «особого задания» среди спецгрупп и спецотрядов Четвертого управления НКГБ СССР и НКГБ Украины следует назвать:

Группа НКГБ УССР «Унитарцы». Приобрела 19 оперативных источников в ОУН, часть из них продвинула за кордон; создала во Львове резидентуру «Лес», получив информацию на агентуру СБ (Служба безопасности) ОУН, направленную в восточные области УССР.

Опергруппа Четвертого управления НКГБ УССР (соединение Шангина). Захватила до 30 функционеров ОУН, получила информацию о 50 проводах и референтурах СБ ОУН, важные документы и коды подполья, приобрела оперативные источники в ОУН Германии и Австрии. Информатор группы «Анна» работала секретарем одного из руководителей оккупационной администрации, получала информацию о связях ОУН и УПА с немцами. По наводкам другого конфидента группы, имевшего «широкие связи среди руководства ОУН-УПА», уничтожили ряд функционеров подполья, а 87 из них взяли на учет.

Опергруппа «Бывалые» НКГБ СССР (Д. Медведева). Сумела получить информаторов в ОУН Волыни.

Опергруппа «Разгром» Г. Бурлаченко (на базе соединения Бегмы). Имела 20 агентов в ОУН, выявила 932 участника антисоветского подполья, захватила 56 функционеров ОУН. Благодаря информации группы позднее было уничтожено 300 повстанцев.

Опергруппа «Дружба» НКГБ (на базе соединения Ковпака). Имела 49 агентов в ОУН.

Опергруппа НКГБ УССР «Волынцы». Создала две резидентуры (42 источника) по разработке националистического подполья, добыла сведения о структуре и формах работы СБ УПА, ликвидировала одну из ее резидентур, уничтожила 25 функционеров ОУН.

Опергруппа Четвертого Управления НКГБ УССР В. Храпко создала агентурный аппарат из 107 участников. Обезвредила 8 разведчиков УПА.

Резидентура НКГБ УССР «Тайга». Ее деятельность контролировал сам начальник Четвертого Управления НКВД СССР Павел Судоплатов. Она имела ценную агентуру, через которую оперативно были добыты сведения об обстоятельствах нападения повстанцев на командующего 1-м Украинским фронтом генерала армии Николая Федоровича Ватутина 29 февраля 1944 года.[66] На этом эпизоде следует остановиться подробнее.

В тот день военачальник в сопровождении охраны из восьми автоматчиков совершал обычную поездку в войска. Готовилось наступление, и ему предстояло решить ряд вопросов с командирами 13-й и 60-й армий.

Около восьми часов вечера автомобиль, в котором ехал командующий фронтом с членом Военного совета фронта генерал-майором Константином Крайнюковым, на северной окраине села Милятино был обстрелян неизвестными. В перестрелке шальная пуля попала в бедро генералу армии. По утверждению врачей, в чьей компетенции никто не сомневался, ранение военачальника было тяжелым, но не опасным для жизни. Несмотря на благоприятный диагноз, 16 апреля 1944 года Николай Ватутин умер.[67]

Возможно, информация, собранная сотрудниками резидентуры «Тайга», разочаровала многих на Лубянке. Выяснилось, что генерал армии стал жертвой цепи трагических совпадений и недобросовестного отношения к своим обязанностям собственных подчиненных. Последние, зная о наличии в районе многочисленных вооруженных повстанцев, не обеспечили ему полноценную охрану. Более того, УПА заранее не планировала совершать нападение на генерала Красной Армии.

Опергруппа «СМЕРШа», выехавшая на место происшествия, сумела задержать одного из участников нападения. Его показания стали основой для цитируемого ниже документа:

Возможно, в Москве не поверили авторам документа и решили провести дополнительное расследование, поручив его начальнику Четвертого Управления НКВД Павлу Судоплатову. Тогда-то он и задействовал возможности резидентуры «Тайга». К сожалению, сообщенные чекистами сведения до сих пор считаются секретными.

История с расследованием покушения на генерала армии имела продолжение уже после окончания Великой Отечественной войны. В ходе одной из чекистских операций 15 января 1946 года был захвачен бывший командующий группой УПА «Тютюнник» Федор Воробец («Верещака»). На одном из допросов он сообщил, что нападение на Николая Ватутина произошло в районе действия сотни «Деркача», и сделали это группки Службы безопасности ОУН (СБ ОУН) сел Михальковцы и Сиянцы Островского района Ровенской области. В операции участвовало, по разным данным, от 17 до 27 бойцов. В подбитой машине повстанцы нашли оперативные документы и простреленную генеральскую шинель. В ней долгое время щеголял «Чумак», один из рядовых участников операции.

Еще одну версию убийства Николая Ватутина рассказал в девяностые годы прошлого века ветеран УПА Евгений Басюк («Черноморец»), которого судьба занесла в Ростовскую область России. По его словам, в стычке с охраной генерала армии участвовал отряд численностью 30 человек под командованием «Примака» (Трояна). Когда появилась колонна, бандиты разгружали подводы обоза, ранее захваченного у красноармейцев. И по машинам огонь открыли спонтанно, безо всякой засады.[68]

Действительно, в 1944 году повстанцы регулярно нападали на тыловые подразделения Красной Армии. Так, с июня по октябрь только на Волыни УПА нанесла свыше 800 ударов по армейским тыловым объектам.[69]

В июле 1944 года по инициативе ОУН и УПА создается объединенный Украинский Главный Освободительный Совет (УГВР), который возглавил Кирилл Осьмак. Этот пост он занимал недолго. Чекисты арестовали его 13 сентября 1944 года. Умер во Владимирской тюрьме в 1960 году.

На территории Южной Белоруссии 250 групп УПА численностью от 25 до 500 человек только с 1944 года по 1946 год провели 2 384 диверсий и терактов, убив 1012 человек. По данным некоторых историков, отдельные подразделения Украинской повстанческой армии в 1943–1944 годах имели на своем вооружении танки и самолеты! Группы УПА с 1944 по 1947 год действовали на территории центральной (Киевская и Житомирская области) и Южной Украины. До начала Великой Отечественной войны эти регионы считались безопасными с позиции существования националистического подполья.

Структура УПА была тщательно продумана и глубоко законспирирована. Территория, на которой действовали боевики, была разбита на четыре части: УПА-Запад (Галичина, Польша, Закарпатье), УПА-Север (Волынь, Полесье), УПА-Юг и УПА-Восток (Средне-Восточная Украина). Регионы, в свою очередь, делились на Военные округа, те же дробились на тактические отрезки, курени, сотни, рои и т. д. Всего, за период с 1943 по 1954 год через УПА прошло 100 000 боевиков.

Не следует забывать и о подпольном аппарате ОУН, который взял на себя основные функции поддержки скрывающихся в лесах повстанцев: контрразведка (печально знаменитая своей жестокостью СБ — «служба безпеки»); подготовка резервов (в каждом селе создавались «отряды самообороны»); связь; разведка; снабжение продовольствием и медицинское обслуживание.

Если в годы немецкой оккупации между советскими партизанскими отрядами и националистическими формированиями происходили отдельные боевые столкновения, то с момента освобождения территории Западной Украины на этих землях началась настоящая война. Достаточно сказать, что только с июня по октябрь 1944 года в Волынской области УПА нанесла 800 ударов по армейским тыловым объектам. Были случаи нападения на маршевые колонны и уничтожение командного состава. В ответ к операциям против повстанцев широко привлекались части 2-й гвардейской, 13-й, 38-й и 52-й армий, а также оперативные возможности военной разведки и «СМЕРШа».

Для усиления армии на Волынь до апреля 1944 года перебросили Сухумскую и Орджоникидзевскую дивизии, пять бригад, 18-й кавалерийский полк внутренних войск НКВД, несколько бронепоездов, танковый батальон Особой дивизии внутренних войск имени Дзержинского из Москвы; им содействовали семь отрядов и 42-й мотострелковый полк пограничных войск НКВД.[70]

С февраля 1944 года по июнь 1945 года на территории Западной Украины было проведено 17 733 чекистско-войсковых операции. В результате убито 91 615 человек, 96 446 человек захвачено живыми и 41 858 человек добровольно сдались в плен.[71]

Прочтя приведенную выше статистику, можно решить, что бойцы УПА сражались до последнего, как их предшественники в 1940 году. На самом деле это не так. В первые месяцы противостояния советской власти и ОУН — УПА первой удавалось достаточно легко выигрывать схватки. Одна из причин — у большинства повстанцев не было реального боевого опыта. Так, с 10 по 31 января 1945 года в ходе чекистско-войсковых операций:[72]

26 июля 1945 года нарком внутренних дел УССР Василий Рясной направил в Москву Лаврентию Берия под грифом «Совершенно секретно» сообщение, в котором докладывал о первых результатах оперативной деятельности так называемых специальных (агентурно-боевых) групп. Последние, по словам Рясного, «играли и продолжают играть значительную роль в деле ликвидации оуновского бандитизма в западных областях УССР». Тогда автор документа не предполагал, что его послание спустя полвека произведет эффект разорвавшейся бомбы и станет главным «козырем» в развернувшейся в Украине кампании по героизации бандеровщины.

«Спецгруппы» НКВД будут объявлены главными виновниками террора над мирным населением Западной Украины, а донесение Василия Рясного (в оборванном и искаженном виде) наряду с еще некоторыми документами представлено как основное доказательство того, что зверства над простыми людьми совершали не вояки ОУН — УПА, а чекисты, которые, переодевшись в форму «повстанцев», проводили против граждан карательные акции с целью дискредитации «повстанческого движения» и лишения его «народной поддержки».

В реальности «специальные агентурно-боевые группы» выполняли на территории Западной Украины следующие задачи:

Справедливости ради отметим, что аналогичные группы существовали и у ОУН — УПА. Переодетые в форму военнослужащих Красной Армии и внутренних войск бандиты из этих подразделений специализировались на уничтожении мирных жителей и мелких воинских подразделений противоборствующей стороны.

Как правило, повстанцы использовали униформу и документы, изъятые у попавших в плен и погибших красноармейцев и сотрудников правоохранительных органов. Так, банда «Касьяна» из отряда УПА «Шагай» была полностью одета в униформу военнослужащих Красной Армии. Точно так же были одеты отряды «Герасима» (140 человек) и «Морозенко» (60–80 человек). Кроме того, униформа противника была популярна среди членов СБ и полевой жандармерии, носили ее и курьеры.[76]

В середине января 1945 года нарком госбезопасности Украины Сергей Савченко направил наркому госбезопасности СССР Всеволоду Меркулову докладную записку, в которой информировал «об ухищрениях, применяемых бандитами ОУН — УПА». Процитируем этот документ.

«Возросший удар органов НКВД — НКГБ по разгрому оуновского подполья и бандформирований УПА и усилившееся в связи с этим стремление населения западных областей Украины к оказанию активной помощи нашим органам и войскам, понуждают СБ и руководителей бандформирований УПА, при проведении своих бандитских налетов, становиться на путь провокационных ухищрений и маскировки бандитов под бойцов и офицеров Красной Армии, войск НКВД и сотрудников НКВД и НКГБ.

Бандиты, прикрываясь формой войск Красной Армии и наших органов, зачастую с орденами и медалями Советского Союза, группами появляются в селах и под видом офицеров и бойцов Красной Армии или сотрудников НКВД-НКГБ в ряде мест проводят свою террористическую и другую подрывную деятельность, уничтожают низовой советско-партийный актив, официальных работников наших органов, агентурно-осведомительную сеть и членов их семей.

Находясь под постоянным страхом возрастающего внедрения нашей агентуры в ОУН и бандформирования УПА, СБ прибегает к убийству всех лиц, вызывающихся по каким бы то ни было причинам в органы НКГБ и НКВД. Семьи заподозренных в связях с нами, как правило, также уничтожаются СБ.

Из числа зафиксированных нами фактов ухищрений бандитов в проводимой ими террористической и подрывной деятельности следует отметить:

6.10.44 года в селе Волошиново, Старосамборовского района, Дрогобычской области, бандитами, одетыми в форму милиции, повешен председатель сельского совета КРИЧКОВСКИЙ Михаил Иванович.

В тот же день в селе Караевичи, Ровенского района, Ровенской области, бандгруппа численностью до 15 человек, одетых в форму войск НКВД, ворвалась в дом местной жительницы МЕЛЬНИК и предложила ей отвести их к председателю сельсовета.

Выполнить требование бандитов МЕЛЬНИК отказалась, за что была избита шомполами, а затем в присутствии остальных членов семьи расстреляна.

10.10.44 года в селе Сварзево, Краснянского района, Львовской области, 3 вооруженных бандита, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, внезапно напали на сотрудника Краснянского РО НКГБ, обезоружили его, отобрали документы, а затем нанесли ему несколько огнестрельных ранений и скрылись.

19.10.44 г. в село Подберезцы, Залещицкого района, Тернопольской области, ворвалась бандгруппа УПА в количестве 4-х человек, одетых в форму бойцов Красной Армии и, выдав себя за сотрудников НКВД, забрала 14 человек призывников, 1924 года рождения, и увела их в лес.

27.10.44 года, в 11 часов дня, бандгруппа в количестве 12 человек, одетых в форму офицерского и рядового состава Красной Армии, совершила налет на сельсовет села Шубренцы-Борисполе, Садогородского района, Черновицкой области, где проводилось совещание местного советского актива.

Разогнав актив, бандиты зверски убили председателя сельсовета СТАРОГО и лейтенанта войск НКВД, трупы которых оставили в подожженном ими помещении сельсовета.

Бандитами убит также уполномоченный по вербовке рабочей силы в Донбасс ЛЕНСКИЙ Петр Иванович.

29.10.44 г. бандгруппа в количестве 12 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, совершила налет на Комаровский сельсовет, Почаевского района, Тернопольской области.

Бандиты уничтожили все документы и, забрав с собой председателя и секретаря сельсовета, скрылись.

30.10.44 г., в 6 часов вечера, в Ивано-Золотовский сельсовет, Золотопотоцкого района, Тернопольской области, зашли 9 бандитов, одетых в форму военнослужащих Красной Армии и, выдав себя за сотрудников НКВД, прибывших в село для мобилизации населения в Донбасс, потребовали от находившегося там секретаря сельсовета собрать истребительный батальон.

По прибытии в сельсовет бойцов истребительного батальона К. и П., последние были убиты бандитами.

В ночь на 4.11.44 г. в селе Цеперево, Ново-Ярычевского района, Львовской области, банда в составе 12 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, в здании пожарного депо повесила депутата районного совета КУЛАЧКОВСКУЮ Анну Дмитриевну.

6.11.44 г. бандитами, переодетыми в красноармейскую форму, убиты председатель и заместитель председателя сельсовета села Волоща, Медыничского района, Дрогобычской области.

В ночь на 6.11.44 г. к жителю села Девятинки, Ново-Стрилковского района, Дрогобычской области, ЩЕПАНСКОМУ Павлу, 53 лет, постучались в дверь и потребовали открыть ее несколько человек, одетых в красноармейскую форму. Приняв бандитов за бойцов Красной Армии, ЩЕПАНСКИЙ открыл дверь. В дом вошли 7 человек, отрекомендовавшиеся красноармейцами. Спросив у ЩЕПАНСКОГО — есть ли в селе бандеровцы, бандиты приказали его жене — ЩЕПАНСКОЙ Юлии выйти из дома. Вышедшие вслед за ЩЕПАНСКОЙ пять бандитов, повесили ее на углу дома, после чего вывели на улицу ЩЕПАНСКОГО Павла и повесили его на другом углу дома.

В ту же ночь бандиты ворвались в дом жителя села Девятинки БЫК Степана Васильевича и убили его, его жену 65 лет и дочерей: Анну 18 лет, Агафью 23 лет и Марию 28 лет. Всех убитых бандиты повесили затем на изгороди, возле дороги. На воротах дома БЫК Степана бандиты написали: «Забрали кровь нашей карающей рукой».

В ночь на 7.11.44 г. в с. Милякинцы, Кицманского района, Черновицкой области, появилась банда УПА, вооруженная винтовками, автоматами и гранатами. Бандиты были одеты в форму военнослужащих Красной Армии с медалями Советского Союза. Бандиты в сельсовете, колхозе и школе сожгли все документы, уничтожили портреты вождей и лозунги и, забрав с собой бригадира колхоза МИЦКЕВИЧА, направились в сторону Селищанского леса. Выйдя за село, бандиты избили, а затем задушили МИЦКЕВИЧА.

В ночь на 13.11.44 г. группой бандитов, одетых в офицерскую форму Красной Армии, совершен налет на село Гавриловцы, Кицманского района, Черновицкой области. Бандитами, под видом мобилизации в Красную Армию, уведено 11 человек местных жителей, возвратившихся на родину из Румынии.

18.11.44 г. группа бандитов, в количестве 5 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, в селе Олив, Золотопотоцкого района, Тернопольской области, захватили и увели с собой директора местной школы ТИЩЕЦКОГО, судьба которого неизвестна.

20.11.44 г. группа в составе 6 человек, одетых в форму НКВД и офицеров Красной Армии, в селе Долина Чортковского района, Тернопольской области, забрала с собой председателя сельсовета.

23.11.44 г. первый секретарь Велико-Борковского райкома КП(б)У Тернопольской области — БЕЛОКОНЬ, в 6 часов вечера выехал по личным делам к своей знакомой ЗВАРИК, проживающей на хуторе Рудаковка, и у нее остановился ночевать. В 9 часов вечера в дом ЗВАРИК вошла бандгруппа, в количестве 6 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии. Бандиты произвели обыск в доме, затем вывели БЕЛОКОНЬ во двор, где его убили, а труп повесили на дереве. Забрав документы БЕЛОКОНЬ, бандиты скрылись.

7.12.44 года, в селе Седлярки, Сенкевичского района, Волынской области, бандгруппа в количестве 20 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, окружила дом председателя сельсовета СОБЧУКА И.А., предложив ему забрать все документы сельсовета и с ними вместе якобы поехать в райцентр. Последний, не подозревая, что это бандиты, собрал все документы сельсовета, сел на подводу и уехал. Судьба увезенного СОБЧУКА неизвестна.

В ночь на 21.12.44 г. банда неустановленной численности в форме военнослужащих напала на село Лужки, Рава-Русского района, Львовской области, в котором расстреляла 11 человек из числа местных жителей.

29.12.44 г. бандгруппой, численностью до 50 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, убиты председатель Осьмигвичского сельсовета, Турийского района, Волынской области ЧУДИНОВИЧ, секретарь того же сельсовета КОВАЛЬЧУК и член группы охрацы общественного порядка ЗИЛИНСКИЙ.

29.12.44 г. четыре бандита, один из которых в форме НКВД, ворвались в квартиру фельдшера поликлиники гор. Жолкев, Львовской области — МЕНГРАЛЯ и, отрекомендовавшись сотрудниками НКВД, забрали его с собой. Судьба МЕНГРАЛЯ неизвестна.

1.1.45 г. на перегоне шоссейной дороги Торчинск — Владимир-Волынский, Волынской области, бандгруппой, в количестве 10 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, взорван деревянный мост и срезан 21 телефонно-телеграфный столб.

Наряду с этим, ОУН прибегает к созданию в отдельных местах банд, которые под видом воинских частей Красной Армии и оперативных групп наших органов совершают налеты на села и районные центры.

По агентурным данным, в окрестностях села Дермань, Мизочского района, Ровенской области, дислоцируется кавалерийская часть УПА под командованием некоего «ЛЕБЕДЯ». Все стрелки УПА подразделения «ЛЕБЕДЯ» одеты в воинскую красноармейскую форму, многие носят офицерские погоны, знаки различия и боевые награды. «ЛЕБЕДЬ» хвастался, что ему со своей «кавалерией», не так давно, удалось среди белого дня проехать через гор. Здолбуново и не вызвать у советских людей никакого подозрения.

В ночь на 19.11.44 г. в селе Лубянки, Бережанского района, Тернопольской области, появилась банда УПА, численностью до 50 человек, одетых в форму красноармейцев. Бандиты ворвались в дом секретаря сельсовета КАЗАК и сельского активиста ПОДЧЕНКО, вывели их за село и расстреляли, оставив на трупах убитых записки — «За измену народу». Жена секретаря сельсовета КАЗАК опознала бандитов и просила не убивать ее мужа, в связи с чем она также была расстреляна бандитами.

23.11.44 г., в 10 часов утра, в село Бегета, Владимир-Волынского района, Волынской области, вошла банда УПА, численностью до 100 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии. Бандиты под предлогом показать им дорогу, забрали с собой бойца истребительного батальона К. Василия, который, ничего не подозревая, взял винтовку и повел бандитов в с. Бискупичи. Войдя в помещение Бискупичского сельсовета, бандиты, отрекомендовав себя военнослужащими Красной Армии, потребовали от председателя сельсовета собрать фураж для лошадей. В это время в сельсовет зашел управляющий районной конторой «Заготскот», член ВКП(б) ВАДЕК. Главарь банды в форме майора Красной Армии потребовал у ВАЦЕКА документы, в том числе и партийный билет. Отдать документы ВАЦЕК отказался, за что тут же был избит бандитами. В селе Бискупичи бандиты насильственным путем согнали население к сельсовету и организовали «митинг», на котором требовали от жителей села не выполнять распоряжений органов Советской власти и не сдавать хлеб государству. Затем, спев несколько националистических песен, бандиты, в присутствии собравшихся, повесили ВАЦЕКА, а К. тут же расстреляли. На трупе ВАЦЕКА бандиты оставили записку: «За измену украинскому народу будем всех так карать». В лоб К. бандиты вбили гвоздь с дощечкой, на которой наклеили листок бумаги с надписью: «Так будет наказан каждый, кто будет работать на большевиков. Собаке — собачья смерть. Украинские повстанцы».

В ночь на 30.11.44 г. банда УПА численностью до 200 человек, под видом войск НКВД, прибыла в село Болыиой-Камень, Олесского района, Львовской области. Бандиты под предлогом оказания им помощи в проведении государственных заданий, вызвали к себе 18 бойцов истребительного батальона и расстреляли их. Кроме того, бандитами расстреляны: участковый уполномоченный РО НКВД, второй секретарь PK ВЛКСМ, семь бойцов Красной Армии, находившиеся в селе. Оставив село Большой-Камень, бандиты по пути следования ворвались в село Ожидово, где разгромили маслозавод и, захватив с собой 250 кгр. масла, скрылись.

4.12.44 г. в селе Тарновка, Чортковского района, Тернопольской области, бандиты собрали местных жителей на «митинг» и, развесив националистические флаги и портреты бандитов, провозгласили на нем «Самостийну Украину».

В том же районе, в ночь на 6.12.44 г. бандой, численностью до 300 человек, одетых в форму военнослужащих Красной Армии, совершено нападение на село Залесье. Бандитами сожжено здание сельсовета и 25 домов польских граждан.

(…)

10.12.44 г. бандой УПА, в количестве 50 человек, переодетых в форму НКВД, под видом операции, была произведена облава в селе Силки, Краснянского района, Львовской области. Бандиты захватили в селе 3-х поляков, одного из которых расстреляли, судьба остальных неизвестна. Кроме того, командованием УПА созданы банды, которые экипированы в форму германской и венгерской армий.

(…)

20.11.44 г. в селе Орелец, Снятинского района, Станиславской области появилась банда УПА в количестве 15 человек, одетых в немецкую форму. Бандиты сожгли здание сельсовета и сарай, принадлежавший председателю сельсовета ГАВЛЮКУ.

Зафиксированы случаи, когда в целях маскировки бандиты, появляясь в селах, переодеваются в женскую одежду.

8.12.44 г. два бандита, переодетые в женское платье, вошли в здание сельсовета села Бабье, Рожищанского района, Волынской области и пытались убить находившегося там председателя сельсовета. В завязавшейся перестрелке бандитами убита находившаяся в помещении сельсовета жительница села Бабье — МАЙСТРУК

3.1.45 г., в 13 часов 30 минут, в помещение Лучицкого сельсовета, Сокальского района, Львовской области, вошла группа боевиков СБ, переодетых в женское платье. Бандиты убили находившегося в сельсовете бойца истребительного батальона Б. и, тяжело ранив участкового уполномоченного и секретаря сельсовета ПЕЛЕХ, скрылись.

НКГБ УССР, своевременно разоблачив замыслы и провокационные методы ОУН и УПА, дал специальные указания своим УНКГБ западных областей Украины о выявлении и ликвидации бандитско-террористических групп ОУН — УПА, маскирующихся под военнослужащих Красной Армии и НКВД — НКГБ.

В результате принятых мер, нами разгромлен ряд бандитских групп и «боевок» СБ, оперировавших в экипировке бойцов и офицеров Красной Армии, НКВД и НКГБ.

Кроме того, при проведении чекистско-войсковых операций по материалам органов НКГБ, разгромлен ряд крупных банд, действовавших под видом подразделений наших войск, в частности: В конце декабря 1944 года, при проведении чекистско-войсковой операции в Ровенской области, убит командующий дивизией УПА «Холодный Яр» и Киевским генеральным округом УПА — генерал-хорунжий КПА «ЯСЕНЬ», носивший форму военнослужащего Красной Армии с гвардейским значком.

20.12.44 г. в селе Хоров, Острожского района, Ровенской области боевой группой Ровенского УНКГБ «ЯСТРЕБ» во время операции было убито 5 бандитов, в том числе ХОТЮК Стасько, 1924 года рождения, уроженец и житель села Хоров, Острожского района, заместитель подрайонного коменданта СБ под кличкой «КАЛИНА». ХОТЮК был одет в форму майора внутренних войск НКВД.

Мероприятия по выявлению действующих провокационными методами бандгрупп УПА и «боевок» СБ и ликвидацию их продолжаем».

Активные участники кампании по политической реабилитации бандеровцев старательно избегают в своих выступлениях темы количества погибших мирных граждан в результате деятельности ОУН — УПА. Списать всех жертв на деятельность «спецгрупп» не получается. Крайне сложно опровергнуть выводы, содержащиеся во множестве уголовных дел и сделанные самими «бандеровцами» признания. Проще игнорировать страшные данные статистики.

Из 11 725 зарегистрированных убийств, совершенных «бандеровцами» с февраля 1944 года по декабрь 1946 года, в более чем половине случаев жертвами были местные мирные жители — украинцы.[77]

Были потери среди сотрудников правоохранительных органов, пограничных войск и Красной / Советской Армии. Так, с 1944 по 1953 год погибло 687 чекистов; 1 864 сотрудника МВД; пограничников, военнослужащих армии и внутренних войск — 3 199.[78]

Выше мы уже писали о том, что борьба с вооруженными формированиями западно-украинских националистов велась на протяжении всей Великой Отечественной войны.

В результате совместных действий внутренних войск, воинских частей Красной Армии и погранвойск НКВД крупные формирования УПА были разгромлены. Так, 26 января 1945 года оперативно-войсковой группой Камень-Каширского райотдела НКГБ и 169-го стрелкового полка внутренних войск под командованием старшего лейтенанта Савинова в селе Рудка-Червинская Волынской области был захвачен командир соединения УПА — «Север» Юрий Стельмащук («Рудый»). На допросах он откровенно рассказал об ухудшении положения УПА. По его словам, УПА-«Север» потеряла до 60 % личного состава и около 50 % вооружения. Особенно пострадал боевой потенциал «повстанцев» от ликвидации сотен складов-«криевок» с оружием, боеприпасами и продовольствием.[79]

О крупных поражениях «бандеровцев» свидетельствуют данные советских органов госбезопасности. Так, по данным управления по борьбе с бандитизмом НКВД УССР, на протяжении 1944 года было уничтожено 57 405 и задержано 50 387 участников националистических бандформирований.[80]

В качестве примера кратко расскажем о том, как в 1945–1946 годах Москва сражалась с Краевым проводом «Карпаты — Запад», опорой которого служили труднодоступные горно-лесные массивы Станиславской и Дрогобычской областей. Это был крайне сложный для повстанцев период. Помимо армейских соединений власти сосредоточили на Галичине до трети внутренних войск НКВД СССР. В одной лишь Дрогобычской области аппарат госбезопасности составлял 105 оперативных работников, не считая прикомандированных из других областей. Пограничники, милиция, около тысячи бойцов истребительных батальонов и особо губительные для повстанцев агентурно-боевые группы из бывших соратников.

Зимой 1945/46 годов была проведена операция «Большая блокада». Во все населенные пункты Прикарпатья ввели гарнизоны, а мобильные группы разыскивали «бандбоевки» в горах. Повстанцы были вынуждены укрываться в лесных лагерях, без поддержки местного населения, в морозы и снегопады. Их базы штурмовали с воздуха «илы» 6-го авиаполка НКВД. По данным самого же подполья, блокада сократила численность УПА в регионе процентов на шестьдесят. На Станиславщине в 1945–1946 годах погибли свыше 20 тысяч участников движения сопротивления, ликвидирована 1 231 подпольная группа, 15,5 тысячи сломленных борцов явились с повинной…[81]

Аналогичная картина наблюдалась и в других регионах Украины. Формально Москва одержала победу. По данным МВД УССР, к апрелю 1946 года численность ОУН — УПА составляла всего лишь 3 735 бойцов. Однако успех был иллюзорным. Несмотря на кажущуюся малочисленность, это была очень опасная сила. Достаточно сказать, что только на протяжении 1948–1955 годов подпольщики уничтожили 436 партийных и советских работников, 231 председателя колхоза, 329 председателей сельсоветов. Боевые потери внутренних войск за послевоенные годы в регионе превысили 4,5 тысячи человек, «истребительных батальонов» — 2,5 тысячи…

Фактически произошел естественный отбор «боевиков». Слабые погибли, были арестованы или сложили оружие, а сильные продолжили борьбу. На месте уничтоженных в ходе оперативно-войсковых операций «проводов» (организационно-территориальных звеньев ОУН) как Феникс из пепла восставали новые. Так, провод «Буг-2» возобновлялся трижды, «Подолье» — пять, «Запад — Карпаты» — шесть раз! Против них чекистско-войсковые операции оказались малоэффективными. Потребовалось разрабатывать новые методы.

Одна из причин такой живучести структур бандформирований — гибкое реагирование на происходящее.

Летом 1945 года лидеры ОУН — УПА приняли решение о переходе к тактике террора и роспуску крупных отрядов. Одновременно произошла трансформация всей структуры подпольной военизированной организации.

Теперь она состояла из Центрального провода на Украине и двух так называемых больших краевых проводов — «Северо-Западные Украинские Земли» (ПЗУЗ) и «Галичина».

ПЗУЗ состоял из малых краевых проводов «Москва» (Волынская обл., ряд южных районов Белоруссии), «Одесса» (Ровенская обл. и часть Тернопольской) и «Подолье».

В провод «Галичина» входили «малые» краевые проводы «Буг-2» (Львовщина) и «Карпаты-Запад» (Карпатский край и Буковина).

Основными звеньями ОУН выступали окружные, надрайонные (по 2–6 в окружном), районные (по 3–5 в надрайонном), кустовые и станичные проводы (последние — на уровне населенного пункта).

Это позволило организовать эффективное командование множеством небольших (10–20 человек) боевых групп. Причем основными объектами их атак должны стать не военнослужащие внутренних войск и Красной Армии (прекрасно вооруженные и обученные), а активисты советской власти, низовые сотрудники партийных, административных и хозяйственных органов на местах. Часто бандиты применяли «п'яткування» (уничтожение каждого пятого) в селах, жители которых, по мнению «бандеровцев», лояльно относились к советской власти. Аналогичные указания встречались в официальных документах ОУН — УПА того времени.

Еще одна проблема, с которой столкнулись правоохранительные органы — массовое строительство «схронов». Подземные убежища сельские жители Западной Украины начали строить еще зимой 1943/44 года. Почти в каждом крестьянском дворе к весне 1944 года был вырыт «схрон», «укрытие» или «убежище». В нем хранились запасы продовольствия и одежды. Также в нем семья могла спрятаться на случай визита в село врагов — немцев, советских партизан или Красной Армии, а также банд дезертиров и коллаборационистов. После освобождения территории от немецкой оккупации такие схроны военнослужащие Красной Армии обнаруживали в каждом четвертом дворе. На самом деле их было значительно больше.

Отдельные убежища — шедевр саперного искусства. Так, одно из них находилось под огородом и имело четыре выхода! Один на сеновал, другой — в печь в хате, третий — в овраг, четвертый — в дупло старого дерева. Вход в другой схрон закрывала небольшая откидная дверь, замаскированная землей и растущей сосенкой, поднимающейся и опускающейся вместе с люком.

«Схроны» различались размерами. От одноместных, площадью два квадратных метра, больше похожих на могилы, до многокомнатных, оборудованных нарами и столами. В последних можно было жить, не выходя на поверхность, в относительно комфортных условиях, месяцами. Часть «убежищ» изначально предназначалась для размещения в них библиотек, госпиталей, типографий, архивов и т. п.[82]

Неукоснительно соблюдалось главное требование к таким объектам — их тщательная маскировка. Потому что в случае обнаружения «схрона» противником у находящихся там людей не было шансов на спасение: погибнуть в бою (а точнее, в большинстве случаев, быть уничтоженными с помощью гранат) или сдаться на милость победителя.

Выше мы писали о том, что в начале 1945 года «бандеровцы» сменили тактику. На смену огромным отрядам пришли компактные группы. Последние активно начали использовать «схроны» не только в качестве мест базирования, но и для хранения оружия и боеприпасов.

В свою очередь сотрудники правоохранительных органов и военнослужащие внутренних войск приложили максимум усилий для обнаружения «схронов». В результате только за 1945–1946 годы только на территории Западной Украины было обнаружено 28 969 укрытий.[83]

Москва оперативно реагировала на произошедшие в стане противника изменения, а порой даже опережала руководство ОУН — УПА. Так, 26 февраля 1945 года в Киеве состоялось заседание Политбюро ЦК КП(б)У, на котором было принято постановление, во многом определившее дальнейшие действия советской стороны в борьбе с националистическим подпольем на Западной Украине. В документе говорилось:

Исходя из вышесказанного, предписывалось:

Новая тактика борьбы с повстанцами доказала свою эффективность. Во всех районах Западной Украины были сформированы рейдирующие оперативно-войсковые (чекистско-войсковые) группы. Они были укомплектованы оперативными сотрудниками органов госбезопасности и военнослужащими внутренних войск. Главная задача этих подразделений — быстрая реализация оперативных данных от территориальных органов внутренних дел и госбезопасности путем поиска и нейтрализации участников националистических бандформирований. Все ОВГ были радиофицированы, снабжены необходимым количеством боеприпасов и продуктов. Задача считалась выполненной лишь при полной ликвидации банды.

Спустя какое-то время выяснилось, что местные органы госбезопасности и внутренних дел, в силу ряда объективных и субъективных причин, не могут предоставить всю необходимую информацию по бандформированиям (численность, места дислокации, вооруженность, имена главарей, связи и т. п.).

Участники состоявшегося 26 февраля 1945 года заседания Политбюро предусмотрели и это. Было обращено внимание на необходимость:

Эту задачу решить за несколько недель было невозможно. На подготовку и внедрение агентов в бандформирования требовались месяцы, а то и годы (если говорить о руководящих органах). Поэтому основное внимание было обращено на использование бывших «бандеровцев». В первую очередь тех, кто добровольно явился с повинной. Добровольно Советской власти в 1944–1945 году сдавались многие. Начиная от насильственно мобилизованных в отряды УПА крестьян и заканчивая профессиональными «боевиками», кто разочаровался в идеях западно-украинских националистов и не хотел участвовать в уничтожении мирных жителей.

По данным Управления по борьбе с бандитизмом МВД УССР, только за первый год явилось с повинной 29 204 участника националистического подполья. За период с февраля 1944 года по июль 1946 года этой возможностью воспользовалось 52452 человека.

Если еще учесть количество задержанных при проведении операций (напомним, за первый год их было 50 387 человек), то станет ясно: чекистам было кого привлекать к негласному сотрудничеству.

Конечно, основная масса явившихся с повинной и задержанных не представляла оперативного интереса для чекистов. Большинство были насильственно мобилизованные крестьяне, которые при первой же возможности, не оказав вооруженного сопротивления, спешили сдаться бойцам ОВГ.

Чекистов интересовали прежде всего проводники ОУН разных уровней, командиры подразделений УПА, боевики и референты СБ — т. е. все те, кто мог обеспечить оперативно-войсковые группы серьезными агентурными данными и тем самым способствовать выявлению линий связи, конспиративных квартир, явочных пунктов областных проводов ОУН с целью установления местонахождения Центрального провода, внедрения в его состав проверенной агентуры для последующей ликвидации.

На 1 июля 1945 года в регионе насчитывалось 11214 местных жителей, сотрудничающих с правоохранительными органами: 175 резидентов, 1 196 агентов и 9 843 осведомителя. Почти половина из них (42,7 %) была привлечена к сотрудничеству в первой половине 1945 года — 156 резидентов (89 %), 527 агентов плюс 41 агент — «машрутник» и 84 агента — «внутренника» (всего 652 человека или 52,3 %), а также 4 483 осведомителя (45,6 %)[84] Стремительно возросшее число агентов, а также тот факт, что многие из них, благодаря своему активному сотрудничеству с чекистами, отрезали себе путь возврата в бандформирования, позволило органам госбезопасности начать создавать на местах спецгруппы. Справедливости ради отметим, что украинские чекисты были не первыми, кто в середине сороковых годов прошлого века активно применял этот метод борьбы с повстанцами.

На территории Прибалтики еще весной 1945 года рейдировало несколько таких групп. Хотя выдавали они себя не за «лесных братьев», а за «власовцев», военнослужащих вермахта и коллаборационистов.

Аналогичные подразделения действовали на территории Западной Украины. Так, в мае 1944 года УНКВД по Ровенской области была сформирована спецгруппа «Орел». Ее возглавлял младший лейтенант Б. Коряков. До момента своего расформирования в апреле 1945 года, ею было проведено более двухсот операций.

После того как на практике была доказана высокая эффективность использования спецгрупп, началось их массовое формирование. Так, в Волынской области на 20 февраля 1945 года было создано 42 специальные боевые группы, или, как назвал их в своем отчете секретарь Волынского обкома КП(б)У И. И. Профатилов, «контрбанды», общей численностью 650 агентов-боевиков.

На успехи чекистов обратило внимание партийное руководство, и 26 февраля 1945 года в принятом Политбюро ЦК КП(б)У было одобрено создание спецгрупп. 15 мая 1945 года на совещании секретарей обкомов, начальников областных УНКВД и УНКГБ западных областей УССР во Львове создание спецгрупп одобрил секретарь ЦК КП(б)У Н. Хрущев, указав, что считает «правильным создание спецгрупп из бывших бандитов».

В Ровенской области из лиц, пришедших с повинной, было создано 49 спецгрупп общей численностью 831 человек.

В Станиславской области было сформировано 46 спецгрупп, вот только, по утверждению самих чекистов, эффективно действовали только шесть. Несмотря на это, «боевиками убито 21 человек крупных работников ОУН, 263 человека взяли живьем… Взяли 4 станковых пулемета, ручных пулеметов — 6, противотанковых ружей — 7, винтовок — 80, автоматы «ППШ».

По состоянию на 20 июня 1945 года на территории Западной Украины действовало 156 спецгрупп (1 783 человека). Из них в Черновицкой области (по состоянию на 20 апреля) — 25 спецгрупп (106 человек); Львовская — 26 спецгрупп (219 человек); Станиславская — 11 спецгрупп (70 человек); Дрогобицкая — 10 спецгрупп (52 человека); Тернопольская — две спецгруппы (34 человека); Ровенская (на 20 мая) — 49 спецгрупп (905 человек); Волынская — 33 спецгруппы (397 человек).

В результате спецопераций:[88]

Было бы несправедливо приписывать все успехи советских правоохранительных органов в борьбе с бандформированиями на территории Западной Украины исключительно действиям спецгрупп. Продолжали проводиться чекистско-войсковые операции.

В крае были сосредоточены 62-я и 65-я дивизии внутренних войск, более десяти бригад и частей внутренних войск, не считая войсковых соединений, а также значительные силы оперативного состава МГБ — МВД. К началу 1946 года агентурно-осведомительный аппарат органов превышал 14 тысяч «штыков». Все это позволило нанести подполью ощутимые потери.

По состоянию на сентябрь 1946 года были уничтожены или задержаны пять членов Центрального провода (ЦП) ОУН, 138 краевых и областных «проводников», 4698 других функционеров подполья и тысячи рядовых его участников.

Острие оперативно-войсковых мероприятий направлялось на верхушку движения сопротивления — членов центрального провода ОУН. В августе 1946 года МГБ и МВД УССР создали специальную группу — координационный центр по розыску и нейтрализации руководителей подполья. Разворачивается масштабное долгосрочное оперативное мероприятие «Нора»[91] (название оперативного мероприятия изменено. — Прим. авт.)

В октябре 1946 года Москва приняла решение обезглавить организацию повстанцев — ликвидировать руководителей ОУН — УПА, скрывающихся на территории Польши и Украины. Было решено сосредоточить основные усилия на поимке четырех человек: проводника УПА Романа Шухевича; руководителя СБ Михаила Арсенича; проводника ОУН «Западно-украинских земель» Романа Кравчука и шефа штаба УПА Василя Кука.

В процессе этой драматической охоты на лидеров повстанческого движения происходило уничтожение их ближайшего окружения. Фактически чекисты ликвидировали центральный аппарат повстанческого движения. Многочисленные областные и районные подразделения вынуждены были действовать автономно и не могли координировать свои акции. Многочисленные аресты и попытки захвата хорошо законспирированных руководителей движения спровоцировали рост взаимного недоверия и взаимоистребления среди активных членов ОУН — УПА. По своему драматизму эта охота на оуновских главарей не имела себе равной во всей советской истории ВЧК — КГБ. Ежедневно сводки о ней шли на стол самому Иосифу Сталину!

При этом шло активное истребление и рядовых членов повстанческих формирований. Только с 1 декабря 1948 по 1 марта 1949 года было ликвидировано 44 провода, 102 организации, 58 отдельных групп подполья ОУН, погибло 352 руководителя ОУН разного ранга. Сюда следует добавить тысячи рядовых боевиков, десятки тысяч депортированных, расстрелянных по приговорам военных трибуналов или получивших свой «четвертак» — 25 лет лагерей.

Окруженный чекистами, в бункере застрелился Михаил Арсенич («Михаило»). Перед смертью он застрелил свою жену «Веру» и личную связную «Зоряну».[92]

На Романа Шухевича охотилось около 700–800 оперативников МГБ. Их усилия завершились успехом в марте 1950 года. Подразделения внутренних войск МГБ и милиции окружили село, где скрывался «Волк» (такой псевдоним ему присвоили чекисты). В результате перестрелки Роман Шухевич погиб. После его смерти УПА возглавил Василий Кук.

В декабре 1951 года в Карпатах во время перехода попал в засаду и погиб Роман Кравчук («Максим», «Петро»). По другим данным, чекисты обнаружили «схрон», где он скрывался.[93]

В мае 1954 года, в результате многоходовой агентурной комбинации, Василий Кук («Лемеш») был арестован чекистами. Шесть лет он сидел в тюрьмах КГБ Киева и Москвы и активно сотрудничал со следствием. В 1960 году был освобожден и жил в Киеве.

К середине пятидесятых годов прошлого века оуновское подполье на территории Украины прекратило свое существование. В 1954 году повстанцы провели всего лишь 13 акций, включая 7 терактов. К марту 1955 года на территории Западной Украины было зарегистрировано всего 11 боевых групп (32 человека), 17 боевиков-одиночек и 500 человек в розыске.

Одна из малоизвестных страниц в истории российско-украинской войны — неудачная попытка задержания командира УПА (январь 1944 года — март 1950 года) — генерал-хорунжего Романа Шухевича — «Тараса Чупрынки» в 1950 году. По словам Павла Судоплатова, он «обладал незаурядной храбростью и имел опыт конспиративной работы, что позволяло ему и через семь лет после ухода немцев заниматься активной подрывной деятельностью».[94]

По утверждению сына Романа Шухевича, невольной виновницей «провала» отца стала одна из его связных Дарка Гусяк («Нуся»). Она выполняла различные конфиденциальные поручения «Волка». Даже ездила в Москву с целью наладить связь с сотрудниками американского посольства. Скорее всего, ее визит в столицу и повышенный интерес к иностранным дипломатам был зафиксирован сотрудниками Лубянки. Сейчас мы уже не узнаем, что стало причиной ее ареста на одной из улиц Львова 2 марта 1950 года. При задержании у нее изъяли оружие и яд. Она упрямо отказывалась давать показания.

Чекисты применили простой прием. В камеру к арестованной поместили ее знакомую (со следами избиения), которую через несколько дней должны были выпустить на свободу. И тогда Дарка написала записку и вручила ее знакомой.[95] Вот ее текст:

Затем автор письма объяснила «наседке» (так на жаргоне спецслужб и криминального мира называют внутрикамерных агентов), что записку нужно передать Наталье Хробак в селе Белогорще Брюховицкого района Львовской области, и детально описала, где находится ее дом. С этого момента Роман Шухевич был обречен.[97]

По данным современных украинских историков, с 1944 по 1956 год было ликвидировано 563 провода ОУН (в том числе центральный, десять краевых, 32 областных и окружных, 84 районных и 436 районных); 1 888 групп. Среди убитых и арестованных 21 центрального, 154 краевого, 57 областных, 303 окружных, 2 800 руководителей межрайонных и районных проводов, а также 81 командир округов и групп УПА, 58 куренных и 326 сотенных командиров повстанцев. Общее число погибших бойцов ОУН — УПА 155 108 человек, в том числе 1 746 в соседних с Украиной регионах. Явилось с повинной 76 753 человека. Арестовано за принадлежность к повстанцам 103 866 человек, из них 87 756 было осуждено.[99]

С 1944 по 1952 год было депортировано 203 тысячи человек, из них большинство «бандпособники».

В 1972 году, по данным УКГБ Украины, на территории республики проживало 132 тысячи бывших участников ОУН — УПА, из них 40 % «занимали вражеские позиции, установили связь с шестидесятниками». По состоянию на август 1981 года под наблюдением находилось 75 тысяч бывших повстанцев.[100]

ОУН и УПА провели 14 424 акции, в том числе 4 904 теракта, 195 диверсий, 645 нападений на представителей советской власти и председателей колхозов. Жертвами повстанцев стали 30 676 человек. Среди них: 687 военнослужащих и бойцов истребительных батальонов, оперработников МВД; 1 864 оперработника НКВД — МГБ; 3 199 военнослужащих пограничных и внутренних войск; два депутата Верховного Совета; один начальник облвоенкомата; 40 руководителей гор- и райвоенкоматов; 1 454 руководителя сельсоветов; 1 235 работников соввласти; пять секретарей горкомов и тридцать секретарей райкомов; 216 партсекретарей; 205 комсомольских активистов; 314 председателей колхозов; 676 рабочих; 1 931 представитель интеллигенции (врачи, агрономы, учителя и т. п.); 15 355 крестьян и колхозников; 860 детей, стариков и домохозяек.[101]

Таковы кровавые итоги очередной российско-украинской войны. Сейчас о них официальный Киев предпочитает не вспоминать. Странная получается картина. ОУН — УПА боролась за независимость Украины, истребляя при этом самих украинцев.

В середине пятидесятых годов прошлого века вооруженное противостояние между советскими интернационалистами и украинскими националистами закончилось. ОУН — УПА прекратила свое существование, полностью скомпрометировав идею «самостийной Украины» своими кровавыми делами.

Так продолжалось до конца восьмидесятых годов прошлого века, пока не начался процесс распада Советского Союза. За рамки данной книги выходит описание событий, предшествовавших подписанию печально знаменитого Соглашения о создании Содружества Независимых Государств («Беловежского соглашения») 8 декабря 1991 года главами государств и правительств трех союзных республик: БССР, РСФСР и Украины.

Процесс обретения независимости Украины начался двумя годами раньше, и подписание «Беловежского соглашения» было лишь юридическим оформлением уже начавшегося процесса.

В сентябре 1989 года на Первых Всеукраинских Сборах Народного Руха Украины (НРУ) было основано политическое движение «Народный рух Украины за перестройку», которое участвовало в выборах 30 марта 1990 года в Верховную раду (Верховный Совет 1 — го созыва) Украины. В парламенте депутаты НРУ составили костяк оппозиционного блока «Народна рада», который насчитывал 211 депутатов из 450.

Вначале НРУ представлял собой довольно разношерстное объединение людей, иногда с диаметрально противоположными взглядами, от либерально настроенных коммунистов до радикальных националистов. Со временем, однако, большинство коммунистов и правых радикалов покинуло ряды движения в связи с преобладанием в нем участников с национал-демократическими взглядами.

Первой крупной акцией НРУ было участие в организации так называемой живой цепи из людей, стоявших взявшись за руки по обочине дороги Ивано-Франковск — Стрый — Львов — Луцк — Ровно — Новоград-Волынский — Житомир — Киев 22 января 1990 года в честь 71-й годовщины так называемого «Акта Злуки» — объединения Украинской народной республики с Западно-Украинской народной республикой в 1919 году.

После создания в 1990 году Украинской республиканской партии (УРП) и Демократической партии Украины (ДемПУ), НРУ заключил неформальную коалицию с этими политическими силами и другими, более мелкими организациями.

В июле 1990 года Верховный Совет УССР принял Декларацию о суверенитете (через месяц после принятия такой декларации Россией), в июне 1991 года — учредил пост президента республики.

7—12 сентября 1990 года НРУ провел очередную крупную акцию — массовый выезд своих членов в Запорожье в честь 500-летия украинского казачества. Непонятно, правда, какое отношение эта дата имела к истории обретения независимости Украины, но это мало смущало лидеров НРУ.

25—28 октября 1990 года состоялись Вторые Всеукраинские Сборы НРУ. В устав движения была включена его подлинная цель — достижение независимости Украины, а из названия убрано упоминание о «перестройке». Были избраны руководитель НРУ (Иван Драч), его заместители, центральное правление, секретариат, политсовет, координационный совет, совет коллегий и совет национальностей.

В ходе событий ГКЧП 24 августа 1991 года Верховная рада Украины приняла декларацию о независимости, которая была подкреплена результатами референдума 1 декабря 1991 года. Сформировалась демократическая политическая система, закрепленная Конституцией 1996 года. Первым президентом независимой Украины становится представитель коммунистической и советской номенклатуры Леонид Кравчук

После того как Украина получила независимость, часть украинской политической элиты все равно была настроена враждебно по отношению к России. Теперь их раздражает российский Черноморский флот в Севастополе, русскоязычное население Крыма, энергетическая и финансовая (инвестиции в украинскую экономику) зависимость от «москалей» и т. п. К этому следует добавить традиционное стремление стать младшим братом в семье западных стран и ошибочное убеждение, что только Запад поможет им удержаться у власти. При этом их мало волнуют проблемы рядовых украинцев.

В конце 2003 года в результате «оранжевой революции» им удалось прийти к власти. На Украине началась череда экономических и политических кризисов, а в лексиконе отечественных журналистов появилось новое словосочетание — российско-украинские войны.

Официальный Киев начал активно переписывать историю Украины. Истинными борцами за самостийность объявили лидеров ОУН — УПА, простив им истребление мирного населения республики в годы Великой Отечественной войны и после ее окончания. Аналогичные почести ожидали и ветеранов германской дивизии СС «Галичина», которые с лета 1943 года по май 1945 года воевали на стороне Третьего рейха. Кульминацией чествования «героев» стало присвоение президентом Украины Роману Шухевичу звания… Герой Украины.

Началась очередная российско-украинская война…

Нас с детства учили, что у России и Украины — единая историческая судьба, общее прошлое и будущее. Мы привыкли считать Киев «матерью городов русских», а русско-украинский союз вечным и нерушимым. Все, кому сейчас за тридцать, буквально с материнским молоком впитали уверенность в том, что украинцы, белорусы и русские — один народ.

Теперь, как ни больно это признавать, вековое братство разрушено. «Оранжевые» украинские власти проводят откровенно русофобскую, провокационную, враждебную по отношению к России политику. Официальная киевская пропаганда фактически натравливает украинцев на русских, безбожно перевирая историю, представляя прошлое наших народов как непрерывную череду русско-украинских войн. Дошло до того, что годовщина печально известной Конотопской битвы 1659 года, в которой объединенные польско-татарско-украинские силы разбили московское войско, объявлена на «оранжевой» Украине государственным праздником!

А мы предпочитаем отмалчиваться. Мы закрываем глаза на неудобные факты. Хотя давно пора признать очевидное — всегда были, есть и будут две Украины. Первая — подлинная Украина Переяславской Рады, Богдана Хмельницкого и славянского братства — едина с Россией. Другая — лже-Украина мазеп и ющенок — наш заклятый, беспощадный враг. С этой прозападной, русофобской Украиной мы не раз воевали в прошлом. И если она победит, если «оранжевые» удержатся у власти — не исключено, что придется воевать и в будущем.

Данная книга — лучшее лекарство от иллюзий и повторения былых ошибок. Это — горестный рассказ о братоубийственных русско-украинских войнах минувших веков. Это — правда о разрушителях славянского братства, о главных врагах подлинной Украины и России: от изменника Мазепы до петлюровцев и бандеровцев, от украинских националистов XIX века, переписавших начерно историю братских народов, — до нынешних «оранжевых» фашистов.