Пересказали: С. Кибирский и Н. Матреницкая

Иллюстрации: В. Мочалов

Стихи: А. Усачев

То, о чем мы собираемся тебе рассказать, наш юный читатель, чистейшая правда. Произошла эта история не так давно, хотя, конечно, и не вчера. Но люди, о которых пойдет речь, наверное, живы-здоровы и поныне.

Итак, на окраине одного большого города в крошечном деревянном домике — в нем было только две комнатки и всего одна кровать — жила довольно-таки большая семья: маленький мальчик по имени Чарли, его папа и мама, которых звали мистер и миссис Бакет, а также родители его родителей — дедушка Джо и бабушка Джозефина, дедушка Георг и бабушка Георгина.

Все они были очень-очень хорошие и добрые люди, но, увы, очень-очень бедные. Единственная кровать была отдана четырем старикам — совсем старым и слабым. Они были так слабы, что практически никогда с нее не слезали.

Дедушка Джо и бабушка Джозефина располагались на одной стороне, дедушка Георг и бабушка Георгина — на другой.

Мистер и миссис Бакет вместе с маленьким Чарли спали в другой комнате на матрацах, постеленных прямо на полу.

В летнее время все было вполне терпимо, но ранней весной, осенью и особенно зимой по полу постоянно дули такие леденящие сквозняки, что временами становилось просто невыносимо.

Почему они не покупали дом получше или хотя бы еще одну кровать? К сожалению, об этом не могло быть и речи, слишком уж они были бедны.

Единственным в семье, кто имел работу, был мистер Бакет. Он трудился на заводе зубной пасты и весь день сидел на скамейке, навинчивая крышечки на тюбики, конечно, после того, как они заполнялись пастой. Но за завинчивание платили слишком мало, и как бы усердно бедный мистер Бакет не работал, как бы быстро он не завинчивал крышки, ему никогда не удавалось заработать достаточно, чтобы купить хотя бы половину того, в чем нуждалась его большая семья. Денег не хватало даже на еду. Все, что они могли себе позволить — это хлеб и маргарин на завтрак, вареную картошку на обед, и капустную похлебку на ужин. В воскресенье еды было чуть побольше, поэтому вся семья с нетерпением ожидала конца недели.

Конечно, им не грозила голодная смерть, но все — и старики, и родители, и особенно маленький Чарлик с утра до вечера жили с ужасным ощущением пустоты в желудке. Чарли, естественно, страдал от этого больше всех. И хотя отец или мать нередко подсовывали ему свою долю обеда или ужина, его растущий организм постоянно требовал еды. Ему нужно было что-нибудь более сытное, чем картошка и капустная похлебка. Однако больше всего на свете, как ни странно, он мечтал о… ШОКОЛАДЕ.

Каждое утро по дороге в школу Чарлику приходилось проходить мимо магазина, в витрине которого красовалось множество великолепных плиток шоколада. Он невольно останавливался, пристально разглядывал их, прижимаясь носом к стеклу, и каждый раз его рот наполнялся слюной. Не раз и не два в день он наблюдал, как другие дети вытаскивали из карманов плитки сливочного шоколада и жадно их поедали, что для Чарли, конечно же, было сплошной пыткой.

Только раз в году, на собственный день рождения он получал возможность полакомиться шоколадом. Вся семья целый год копила деньги, и когда наступал этот счастливый день, Чарли получал в подарок маленькую шоколадку, всего одну, но зато всю ее мог съесть целиком. И каждый раз, когда наступало это самое замечательное, самое прекрасное утро его дня рождения, он осторожно укладывал свое сокровище в маленькую деревянную коробочку, которая считалась его личной собственностью, и лелеял ее, будто она была сделана из чистого золота. Первые несколько дней Чарли только смотрел на свое сокровище, не позволяя себе даже прикоснуться к нему. Наконец, когда дольше терпеть уже не было сил, он осторожно надрывал бумажную обертку с одного уголка, отламывал малюсенький кусочек, клал его в рот и… ждал, пока волшебная сладость не растечется по языку. На следующий день он отламывал еще один крошечный кусочек, и так день за днем, растягивая удовольствие от шестипенсовой шоколадки более чем на месяц.

Но мы еще не поведали тебе, наш юный читатель, о том, что мучило маленького любителя шоколада больше всего на свете, что было для него даже большей пыткой, чем плитки шоколада в витринах магазинов или то, как другие дети жуют шоколад прямо у него на глазах. Насколько это было ужасно, ты не можешь себе и представить: прямо напротив дома, в котором жил Чарли, высилась ОГРОМНАЯ ШОКОЛАДНАЯ ФАБРИКА. Представляешь?

Причем это была не просто огромная шоколадная фабрика. Это была самая большая и самая знаменитая во всем мире шоколадная «ФАБРИКА ВИЛЛИ ВОНКИ» — величайшего изобретателя и мастера шоколадного дела из всех, когда-либо существовавших на свете. Какой же огромной и таинственной она была! Вокруг нее высились мощные стены, ворота охранял электронный сторож, из труб шел густой дым, откуда-то из глубины доносились диковинные звуки, а снаружи на полмили вокруг в любом направлении воздух был буквально пропитан восхитительно сладким запахом жидкого шоколада.

Дважды в день по дороге в школу и обратно маленькому Чарли приходилось проходить мимо ворот фабрики. И каждый раз он невольно замедлял шаг и поднимал нос как можно выше, стараясь досыта насладиться волшебным шоколадным ароматом.

О, как он любил этот запах!

О, как он мечтал хоть когда-нибудь попасть внутрь фабрики и увидеть все своими собственными глазами!

Вечером после ужина Чарли обычно шел в комнату стариков послушать их истории, а затем пожелать им спокойной ночи.

Каждому из этих очень старых людей было уже за девяносто. Сморщенные, как чернослив, и тощие, как скелеты, они целый день, пока внука не было дома, лежали в своей кровати, по двое с каждого конца, подремывая и ничего не делая. Но едва заслышав звук открывающейся двери и звонкий голос Чарли, говорившего: «Добрый вечер, дедушка Джо и бабушка Джозефина, добрый вечер, дедушка Георг и бабушка Георгина», — все четверо моментально садились в кровати, их изможденные лица озарялись довольными улыбками, и начиналась беседа. Они любили этого маленького мальчика. Только он вносил смысл в их жизнь, и его прихода вечером они терпеливо ожидали весь долгий день. Мать и отец Чарли нередко тоже заходили к старикам, останавливались в дверях и с увлечением слушали истории, которые они рассказывали Чарли. Вот так, всего лишь на полчаса, но зато каждый вечер, эта крошечная комнатка становилась местом, где царило счастье, и где вся семья совершенно забывала о голоде, нищете и холоде.

Однажды вечером, зайдя, как обычно, к старикам, Чарли спросил: «А правда, что шоколадная фабрика Вонки самая большая в мире?»

— Правда! — воскликнули все четверо хором. — Конечно же, правда! О, господи, неужели ты этого не знал? Да она раз в пятьдесят больше любой другой!

— И мастер Вонка действительно самый лучший шоколадник в мире?

— Мой дорогой мальчик, — сказал дедушка Джо, приподнимаясь чуть повыше на подушке, — мастер Вонка — САМЫЙ изумительный, САМЫЙ фантастический, САМЫЙ необыкновенный шоколадный мастер во всем мире. Я полагал, это известно всем.

— Дедушка, я слышал, что он знаменит и что он очень хороший мастер…

— Слышал? ХОРОШИЙ МАСТЕР? — всплеснул руками дедушка Джо. — Не-ет, он не просто хороший мастер. Он — ШОКОЛАДНЫЙ МАГ И ВОЛШЕБНИК. Он может сделать все, абсолютно все, что захочет. Разве это не так, мои дорогие?

Трое стариков согласно закивали головами:

— Чистейшая правда. Правдивее не бывает.

А дедушка Джо с удивлением спросил:

— Ты что, хочешь сказать, я никогда не рассказывал тебе о мастере Вилли Вонке и его фабрике?

— Никогда, — ответил маленький Чарли.

— О, господи, да что это со мной случилось?

— А ты расскажи сейчас, дедушка, ну пожалуйста.

— Ну конечно, конечно же, расскажу. Садись-ка поближе, мой дорогой, и внимательно слушай.

Дедушке Джо было девяносто шесть с половиной лет — то есть столько, до какого возраста мало кто вообще доживает, — и подобно всем очень-очень пожилым людям он быстро уставал и в течение дня обычно мало говорил. Но вечером, когда в комнату заходил любимый внук, он каким-то удивительным образом молодел. Вся его старческая немощь пропадала, и он казался задорным и полным сил.

— О, Вилли Вонка! Ты даже представить себе не можешь, что это за человек, — с благоговением проговорил дедушка Джо. — Вот, скажем, знаешь ли ты, к примеру, что он изобрел более двухсот новых сортов шоколада, причем, каждый из них с особой начинкой, которая была несравненно слаще и вкуснее всего, что выпускали другие шоколадные фабрики!

— Чистейшая правда, — подтвердила бабушка Джозефина. — Он отправляет свои сладости во все концы света. Разве не так, дедушка Джо?

— Так, так, моя дорогая. Их покупают все короли и президенты в мире. Но он делает не только шоколад. У мастера Вонки в запасе всегда имеется несколько просто фантастических изобретений. Знаете ли вы, например, что он придумал способ делать шоколадное мороженое, которое не тает на солнце, а еще больше замерзает?

— Но это же невозможно, — недоверчиво прошептал маленький Чарли.

— Вот именно, невозможно! — весело согласился дедушка Джо. — Это полнейший абсурд, и, тем не менее, мастер Вонка сделал это!

— Совершенно верно, — дружно закивали головами старики, — мы сами его пробовали.

— Это еще что, — медленно и отчетливо продолжал дедушка Джо, чтобы Чарли не пропустил ни единого слова, — мастер Вонка делает мармелад, который имеет вкус фиалок; карамельки с начинкой, которые, пока их сосут, меняют цвет каждые десять секунд, а также маленькие воздушные конфетки, которые тают, как только попадают на язык. А еще он выпускает жевательную резинку, которая никогда не теряет вкуса, и сахарные шарики, которые можно раздуть до громадных размеров, а затем проколоть булавкой и съесть. Кроме того, только ему известным способом он делает необыкновенные конфеты в виде яиц голубой канарейки с множеством черных крапинок по бокам; так вот, когда их берешь в рот, они становятся все меньше и меньше, и вскоре на кончике языка остается крошечный желто-сахарный птенец.

Дедушка Джо перевел дух и с явным удовольствием облизнул губы.

— От одной только мысли у меня текут слюнки, — мечтательно произнес он.

— У меня тоже, — сглотнул маленький Чарли. — Ну пожалуйста, рассказывай дальше.

Во время их беседы мистер и миссис Бакет, мать и отец Чарли, тихонько вошли в комнату и остановились у двери.

— Тогда уж расскажи Чарлику и об этом сумасшедшем индийском принце, — посоветовала бабушка Джозефина. — Ему наверняка понравится эта история.

— Ты имеешь в виду принца Пондичери? — весело захихикал дедушка Джо.

— Кого же еще? — закивала головой бабушка Джозефина. — Другого такого богатого и бестолкового принца не сыскать на всем белом свете.

— Это который совсем рехнулся, — вставил дедушка Георг.

— Но очень богатый, — добавила бабушка Георгина.

— А что он такого сделал? — нетерпеливо спросил Чарли.

— Ну, тогда слушай, — сказал дедушка Джо, — я расскажу тебе об этом.

— Как-то раз принц Пондичери написал Вилли Вонке письмо, — начал дедушка Джо, — в котором просил его приехать в далекую страну Индию, чтобы построить огромный дворец целиком из шоколада.

— И что мастер Вонка?

— А что мастер Вонка? Поехал и построил. Какой это был дворец! Только представь себе! Сто комнат, и все из разных сортов цветного шоколада. Шоколадными были кирпичи для стен и фундамент, шоколадными были окна и потолок, шоколадными были ковры, картины, мебель и кровати. И даже в ванной комнате — тоже, кстати, из шоколада — из кранов лился горячий и холодный шоколад.

Когда все было закончено, мастер Вонка сказал принцу Пондичери:

— Считаю своим долгом предупредить вас, уважаемый, что летом дворец долго не простоит, поэтому лучше не теряйте времени и сразу же начинайте его есть.

— Вздор! — возмущенно затопал ногами принц. — Чепуха! Я не собираюсь есть свой шоколадный дворец! Я даже не собираюсь обкусывать его лестницы или облизывать стены, я собираюсь ЖИТЬ в нем!

Но мастер Вонка оказался, как всегда, прав, так как вскоре наступили очень теплые дни, когда солнце палило, словно жаркий костер, прекрасный дворец начал таять, медленно оседая на землю, и глупый принц, который в это время сладко спал в гостиной, проснулся в огромной коричневой липкой луже шоколада.

Маленький Чарли сидел неподвижно на краю кровати и, не отрывая взгляда, смотрел на дедушку. Лицо его светилось, а глаза были раскрыты так широко, что зрачки словно растворились в них.

— Неужели это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО правда, — восторженно прошептал он, — или ты просто дурачишь меня, дедушка?

— Правда, правда! — хором закричали остальные старики. — Конечно, правда! Спроси, кого хочешь!

— Подожди, я расскажу тебе кое-что еще, и это тоже будет чистой правдой, — продолжил дедушка Джо, наклонившись поближе к Чарли и понизив голос до шепота. — Никто… никогда… оттуда… не выходит!

— Откуда?

— И никто… никогда… туда… не… входит!

— Куда?

— На фабрику Вонки, конечно!

— Дедушка, что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду рабочих.

— Рабочих?

— Да, рабочих. На всех фабриках, как тебе известно, имеются рабочие, которые утром входят, а вечером выходят из ворот фабрики. На всех, кроме фабрики Вилли Вонки. Вот скажи, ты сам когда-нибудь видел, чтобы хоть один человек входил туда или выходил оттуда?

Маленький Чарли испытующе посмотрел на стариков. И хотя они дружески ему улыбались, в их лицах не было и тени шутки или розыгрыша.

— Ну, так видел или нет? — повторил дедушка Джо.

— Я… я вообще-то не знаю, дедушка, — неуверенно ответил Чарли. — Когда я прохожу мимо фабрики, ее ворота всегда закрыты…

— То-то и оно, — торжествующе подтвердил дедушка Джо.

— Но ведь там должны работать какие-то люди…

— Не люди, Чарлик. Во всяком случае, НЕ ОБЫЧНЫЕ люди.

— Тогда кто?

— Эхе-хе… В этом-то все и дело… В этом и заключается еще одно подтверждение гениальности мастера Вонки.

— Чарли, дорогой, — позвала миссис Бакет из-за двери, возле которой она стояла. — Уже пора спать. На сегодня достаточно.

— Но, ма, я ДОЛЖЕН узнать…

— Завтра, мой дорогой, завтра…

— Тоже верно, — неохотно согласился дедушка Джо. — Остальное я доскажу тебе завтра.

На следующий день дедушка Джо, как и обещал, продолжил свой рассказ.

— Видишь ли, — начал он, — когда-то на фабрике Вилли Вонки работали тысячи людей. Но вдруг однажды он неожиданно потребовал, чтобы все они ДО ЕДИНОГО ЧЕЛОВЕКА покинули фабрику и никогда больше не возвращались.

— Но почему? — удивился Чарли.

— Потому что на фабрике появились шпионы.

— Шпионы?

— Вот именно, шпионы. Понимаешь, другие мастера шоколадных дел начали завидовать тому, что Вилли Вонка делает такие прекрасные конфеты и разные другие сладости; так вот, они начали засылать на фабрику шпионов с целью выкрасть его секретные рецепты. Шпионы устраивались к нему на работу, а потом каждый из них в точности узнавал секрет производства какого-то одного вида конфет или шоколада.

— И они, конечно, передавали их своим хозяевам? — догадался Чарли.

— Наверное, — дедушка Джо задумчиво почесал затылок, — потому что вскоре фабрика Фикельгрубера вдруг тоже начала делать мороженое, которое не тает даже на самом жарком солнцепеке. Затем фабрика Проднауса выпустила карамель, не менявшую вкуса, как бы долго ее не сосали. А потом и фабрика Слугворта начала выпускать сладкие шарики, которые можно было надувать до огромных размеров перед тем, как проколоть булавкой и съесть. И так далее, и так далее. И тогда мастер Вонка дернул себя за бороду и вскричал:

— Это катастрофа! Они погубят меня! Везде шпионы! Фабрику придется закрыть.

— Но ведь он не сделал этого, — воскликнул Чарли.

— А вот и сделал. «Мне очень жаль, — сказал он рабочим, — но вам придется поискать другую работу». Затем он накрепко закрыл железные ворота и надел на них массивную цепь. И вот шоколадный гигант Вонки вдруг замолк и опустел. Из труб перестал идти дым, машины остановились. Ни одна душа больше не вошла туда и не вышла оттуда; сам же Вилли Вонка полностью пропал из вида.

Передохнув, дедушка Джо продолжил:

— Шли месяцы, а фабрика по-прежнему оставалась закрытой. И все с сожалением говорили: «Бедный мастер Вонка. Он был такой хороший. Он делал такие восхитительные сладости. Нам их так не хватает. Это конец».

Однако затем случилось нечто поистине поразительное. Однажды рано утром все увидели клубы густого разноцветного дыма, поднимающиеся из высоких труб. Люди в удивлении останавливались и восклицали: «Что происходит? Кто-то разжег печи! Наверное, мастер Вонка снова собирается открыть свою фабрику!» И, не теряя времени, побежали к воротам, надеясь увидеть, что они широко открыты, и стоящий там Вилли Вонка приглашает своих рабочих немедленно заняться делом.

Увы, огромные железные ворота были по-прежнему надежно закрыты на замок, а самого мастера Вонки не было и в помине.

«Но ведь фабрика-то работает! — галдели люди, — слышите? Снова гудят машины, в воздухе опять запахло жидким шоколадом…»

Дедушка Джо наклонился вперед, длинным костлявым пальцем дотронулся до колена внука и, понизив голос, сказал:

— Но самым загадочным во всем этом, Чарлик, были тени в окнах фабрики. Люди, стоявшие на улице, видели, как за матовыми стеклами главного корпуса двигались какие-то маленькие тени.

— Тени кого? — быстро спросил Чарли.

— Вот-вот, именно это всех и интересовало. «Там полно рабочих, — говорили друг другу люди. — Но ведь туда никто не входил. Ворота все время были закрыты. Здесь что-то не так. И никто оттуда не выходил».

— Ясно было одно, — задумчиво помолчав, вернулся к рассказу дедушка Джо. — Фабрика снова РАБОТАЛА. И продолжает работать последние десять лет. Более того, с каждым годом шоколад и конфеты, сделанные на ней, становятся все более фантастическими и восхитительными. Но теперь, когда мастер Вонка изобретает что-нибудь новое и еще более поразительное, ни мистер Фикельгрубер, ни мистер Проднаус, ни мистер Слугворт, ни любые другие шоколадные мастера уже не могут узнать их секрет. Ни один шпион теперь не в состоянии проникнуть внутрь фабрики Вонки и выяснить, что там происходит.

— Но, дедушка, кто, — вскричал Чарли, — кто делает всю работу на фабрике мастера Вонки?

— Увы, этого ни одна душа не знает и, наверное, никогда не узнает.

— Но это же нелепо! Неужели никто не догадался спросить об этом у самого мастера Вонки?

— Дело в том, Чарлик, что с тех пор он вообще пропал из вида. Он никогда оттуда не выходит. Единственно, что оттуда выходит — это шоколад и конфеты. Они поступают через специальное самозахлопывающееся окошко в стене уже в упакованном виде. Каждый день к окошку подъезжает какой-то грузовик, забирает их и развозит по указанным адресам.

— Но, дедушка, кто же все-таки там работает?

— Мой дорогой мальчик, — беспомощно пожал плечами дедушка Джо, — это — одна из величайших загадок и для нас, и для всего шоколадного мира. Мы знаем только то, что ОНИ очень маленькие. Тени, которые иногда появляются в окнах, особенно поздно вечером, когда зажигается свет, принадлежат людям крошечного роста, ну скажем, не выше моего колена…

— Таких людей не бывает, — уверенно произнес Чарли.

Но тут в комнату вошел отец Чарли, мистер Бакет. Он возвратился домой с работы, размахивая экстренным выпуском вечерней газеты.

— Вы слышали новости? — возбужденно закричал он с порога и развернул газету так, чтобы все могли видеть огромный заголовок:

«НЕСКОЛЬКО СЧАСТЛИВЧИКОВ, НАКОНЕЦ, СМОГУТ УВИДЕТЬ ФАБРИКУ ВИЛЛИ ВОНКИ ИЗНУТРИ».

— Уж не хочешь ли ты сказать, что кому-то на самом деле будет разрешено пройти на фабрику? — воскликнул дедушка Джо. — Так читай же скорей, что там написано.

— Хорошо, — сказал мистер Бакет, поднося газету к самому носу. — Ну, слушайте.

— Да он просто рехнулся, — пробурчала бабушка Джозефина.

— Он неподражаем! — вскричал дедушка Джо. — Он маг и волшебник! Это гениально! Трудно себе даже представить, что теперь начнется! Весь мир бросится на поиски этих Золотых Билетов! Все будут покупать исключительно шоколадки Вонки в надежде найти один из них! Благодаря этому он продаст больше, чем когда-либо раньше. А представляете, сколько радости ждет того, кому повезет?!

— А сколько шоколада и сладостей на всю жизнь, причем все бесплатно, — мечтательно зажмурил глаза дедушка Георг. — Подумать только!

— Чтобы доставить все это, им понадобится никак не меньше грузовика, — сказала бабушка Георгина.

— От одной мысли об этом мне становится дурно, — вздохнула бабушка Джозефина.

— Вздор! Чепуха! — воскликнул дедушка Джо. — Чарли, ну разве не прекрасно развернуть обертку и увидеть, как под ней заблестит Золотой Билет?

— Конечно, прекрасно, дедушка, но у меня-то на это нет никакой надежды, — печально ответил Чарли. — Я получаю плитку шоколада только раз в году…

— Как знать, дорогой, как знать, — заметила бабушка Георгина, — твой день рождения на следующей неделе. Ты имеешь такой же шанс, как и все другие.

— Боюсь, что это не совсем так, — покачал головой мистер Бакет, — ведь найти Золотой Билет смогут прежде всего те, кто имеет возможность покупать шоколад каждый день. А наш Чарлик может себе это позволить лишь раз в году, поэтому вряд ли нам следует на что-либо надеяться.

Первый Золотой Билет был найден на следующий же день. Его обладателем стал некий Августус Глуп, и в вечерней газете, принесенной мистером Бакетом, красовалась его большая фотография: безобразно толстый девятилетний мальчик, выглядевший так, будто его надули мощным насосом. Огромные трясущиеся складки жира свисали со всех частей его тела, а лицо напоминало гигантский пончик, в глубине которого жадно поблескивали маленькие, похожие на бусинки глазки. Как сообщала газета, город, где жил Августус Глуп, по этому поводу буквально сошел с ума. Во всех окнах были вывешены флаги, школьников отпустили на каникулы, и в честь юного героя был организован парад.

— Я просто не сомневалась в том, что мой Августик найдет Золотой Билет, — лопаясь от гордости, заявила его мать корреспондентам. — Он каждый день поедает столько шоколада, что иного результата практически невозможно себе и представить. Видите ли, еда — его самое любимое занятие. Это — единственное, что по-настоящему интересует его. Но ведь это все-таки лучше, чем быть хулиганом, стрелять из рогатки или заливать водой соседей, не правда ли? Кроме того, я абсолютно уверена, что вряд ли бы он столько ел, если бы этого не требовал его организм. Ведь шоколад — это витамины. Зато теперь он сможет посетить фабрику Вонки. Мы с мужем гордимся своим сыном.

— Фу, какая омерзительная женщина, — недовольно заметила бабушка Джозефина.

— И не менее отвратительный мальчик, — добавила бабушка Георгина.

— Итак, осталось четыре Золотых Билета, — задумчиво сказал дедушка Георг. — Интересно, кому они достанутся?

Всю страну, да что там, весь мир, казалось, охватила шоколадная лихорадка: люди, забыв обо всем на свете, бросились на поиски оставшихся билетов. Солидные дамы врывались в кондитерские магазины, покупали сразу по десять плиток шоколада Вонки и с треском разрывали обертки в надежде увидеть блеск золотой бумаги. Вооружившись молотками, дети вдребезги разбивали свои копилки и со всех ног неслись в ближайший магазин, зажав деньги в кулаке. В одном городе знаменитый гангстер ограбил банк и в тот же день потратил все деньги на шоколадки Вонки. А когда полиция ворвалась в дом, чтобы арестовать его, то увидела, что он сидит на полу, окруженный горами шоколада, и вскрывает обертки лезвием длинного ножа. В далекой Гренландии женщина по имени Шарлота Грен публично заявила, что нашла второй билет, но после проверки он оказался всего лишь ловкой подделкой. Известный английский ученый, профессор Фоулбеди изобрел машину, которая, не вскрывая обертку шоколадки, сразу же давала ответ, есть ли под ней Золотой Билет. У машины имелась механическая рука, которая с огромной скоростью «выстреливалась» и моментально хватала все, имеющее в себе хоть чуть-чуть золота. На какое-то время показалось, что проблема Золотых Билетов решена. Но, к сожалению, в ходе публичной демонстрации машины в кондитерском отделе крупнейшего в городе универсама «рука» неожиданно «выстрелила» в сторону и схватила золотую коронку на зубе герцогини, которая в тот момент случайно находилась рядом. За этим последовала настолько безобразная сцена, что машина была вдребезги разбита толпой.

А буквально накануне дня рождения Чарли Бакета газета сообщила, что нашелся второй Золотой Билет. Его счастливой обладательницей стала девочка по имени Верука Солт, жившая вместе со своими богатыми родителями далеко-далеко где-то на юге страны. И опять вечерняя газета поместила огромный портрет счастливицы, которой так повезло. Она сидела между своими, сияющими от счастья, родителями в гостиной их дома, размахивая Золотым Билетом и улыбаясь во весь рот.

Отец Веруки возбужденно и суетливо объяснял корреспондентам, как именно был найден Золотой Билет:

— Видите ли, парни, значит, как только моя маленькая девочка сказала мне, что она, хоть тресни, должна иметь один из этих Золотых Билетов, я тут же поехал в город и стал без разбора скупать все шоколадки Вонки, какие только попадались мне на глаза. Я купил их, наверное, тысячи, да что там тысячи — сотни тысяч. Затем я, значит, погрузил их на грузовики и отправил на свою фабрику. Дело в том, парни, что мой бизнес — земляные орехи, и на моей фабрике работает около сотни женщин; они очищают орехи от скорлупы, чтобы, значит, их можно было потом поджарить и подсолить. Ну, я и сказал им: «О'кей, девочки, кончайте-ка снимать кожуру с орехов и, значит, начинайте снимать обертки с шоколадок».

Я заставил их работать с раннего утра до позднего вечера. Так прошли три дня, а мы ничего не нашли. О, это было ужасно! Моя дорогая доченька с каждым днем расстраивалась, значит, все больше и больше и каждый раз, когда я приходил домой, со слезами на глазах кричала: «Где мой Золотой Билет? Хочу мой Золотой Билет!» Она просто чокнулась от горя: часами валялась на полу, дрыгая ногами и визжа, как поросеночек. Я не желал видеть страдания моей кровиночки, поэтому поклялся продолжать поиски до тех пор, пока, значит, не найду этот чертов билет. И вот… четвертого дня одна из моих работниц вдруг закричала: «Нашла! Я нашла его, Золотой Билет!» «Давай-ка его сюда, да побыстрей», — приказал я, схватил билет, немедленно отнес домой и отдал моей дорогой Веруке. Теперь она сияет от счастья, и в нашем доме снова все «О'кей».

— Она еще хуже, чем тот жирный мальчик, — сказала бабушка Джозефина.

— Да, хорошая порка ей бы не повредила, — согласилась бабушка Георгина.

— Мне кажется, отец этой девочки действовал не совсем честно, как ты думаешь, дедушка? — тихо произнес Чарли.

— Он балует ее, — ответил дедушка Джо, — а из избалованного ребенка ничего хорошего не получится, Чарлик, запомни мои слова.

— Пора спать, мой дорогой, — сказала мать Чарли. — Не забудь: завтра твой день рождения, и тебе надо пораньше встать, чтобы поскорее развернуть свой подарок.

— Шоколадку Вонки! — воскликнул Чарли. — Это шоколадка Вонки, ведь правда?

— Да, мой любимый, ну конечно, это шоколадка Вонки, — улыбнулась мама.

— О, вот было бы здорово, если бы в ней оказался Золотой Билет, — мечтательно произнес Чарли.

— Принеси ее сюда, когда получишь, — заговорщически подмигнул ему дедушка Джо, — мы вместе снимем обертку.

— С днем рождения, с днем рождения! — дружно проскандировали четверо стариков, как только внук вошел к ним в комнату рано утром следующего дня.

Чарли взволнованно улыбнулся и присел на край кровати, обеими руками прижимая к груди свой подарок, единственный подарок, который он получил в свой день рождения.

«ФАДЖМЭЛЛОУ — БЕСПОДОБНЫЙ, ТАЮЩИЙ ВО РТУ ШОКОЛАД ВИЛЛИ ВОНКИ».

Все четверо стариков, по двое с каждого конца кровати, приподнялись на подушках, с явным нетерпением глядя на шоколадку в руках Чарли.

Мистер и миссис Бакет, тихо вошедшие вслед за сыном, также с волнением смотрели на него.

В комнате воцарилось молчание. Все ждали, когда Чарли начнет разворачивать шоколадку. Он еще раз взглянул на нее, медленно ощупывая со всех сторон, и ласково погладил блестящую обертку.

Затем миссис Бакет мягко сказала:

— Сынок, только ты не очень расстраивайся, если не найдешь под оберткой то, что ожидаешь. У тебя ведь действительно нет никаких оснований надеяться на удачу.

— Мама абсолютно права, — подтвердил мистер Бакет.

Чарли ничего не ответил.

— Да к тому же, — добавила бабушка Джозефина, — во всем мире их осталось всего только три.

— А главное помни, — наставительно сказала бабушка Георгина, — даже если ты не найдешь там билета, у тебя все равно будет целая шоколадка.

— Да еще какая! — ФАДЖМЭЛЛОУ — БЕСПОДОБНЫЙ, ТАЮЩИЙ ВО РТУ ШОКОЛАД ВОНКИ! — воскликнул дедушка Георг. — Что может быть лучше! Уж она-то тебе точно понравится!

— Да, конечно, — прошептал Чарли, — я знаю.

— Знаешь, Чарлик, забудь-ка ты об этих Золотых Билетах и просто получи удовольствие, — посоветовал дедушка Джо. — Пожалуй, так будет лучше.

Все они понимали, насколько нелепо было ожидать, что им вдруг повезет, и под оберткой этой маленькой шоколадки окажется волшебный билет, поэтому, как могли, старались подготовить Чарли к возможному разочарованию. Но они также знали и другое — каким бы ничтожным не был шанс на удачу, он, тем не менее, был. Он просто не мог не быть. И в этой маленькой шоколадке Золотой Билет мог оказаться точно с таким же успехом, как и в любой другой.

Вот почему и родители, и прародители Чарли не меньше, чем он сам, сгорали от нетерпения, хотя всячески пытались скрыть свое волнение.

— Ну ладно, нечего попусту тянуть время, — не выдержал дедушка Джо, — вскрывай ее, Чарлик, а то опоздаешь в школу.

— Да, пожалуй, лучше покончить с этим сразу, — согласился дедушка Георг.

— Действительно, мой дорогой, — присоединилась к ним бабушка Георгина, — снимай-ка ты ее побыстрей, а то я просто сгораю от любопытства.

Медленно, очень медленно Чарли начал разворачивать уголок обертки.

Старики, не вставая с кровати, подались вперед изо всех сил, вытянув свои тощие шеи.

Вдруг, будто больше не в силах терпеть, Чарли рванул обертку прямо посередине, и… на его колени упал… светло-коричневый золотистый, восхитительный… шоколад. Золотого Билета не было и в помине.

— Ну что ж, вот и все, — с наигранной бодростью произнес дедушка Джо, — ничего иного мы и не ожидали.

Чарли поднял голову, четыре пары старческих глаз внимательно наблюдали за каждым его движением. Он жалко улыбнулся, пожал плечами, поднял с колен шоколадку, протянул ее матери и сказал:

— Попробуй, мама. Давайте разделим ее поровну. Я хочу, чтобы мы съели ее все вместе.

— Ну уж нет, — возразила миссис Бакет.

И все разом закричали:

— Конечно же, нет. Об этом не может быть и речи. Ведь это подарок тебе, и только тебе.

— Ну, пожалуйста, — взмолился Чарли, протягивая шоколадку дедушке Джо.

Но сколько он ни просил, сколько ни умолял, никто так и не взял даже крошечного кусочка.

— Тебе пора в школу, мой дорогой, — прервала спор миссис Бакет, положив руки на худенькие плечи Чарли. — Иди, а то опоздаешь.

Этим же вечером в газете, которую, как всегда, принес мистер Бакет, было объявлено, что найден не только третий, но и четвертый билеты.

«СЕГОДНЯ НАЙДЕНЫ ЕЩЕ ДВА ЗОЛОТЫХ БИЛЕТА,» — взахлеб сообщалось на первой полосе газеты, — «ИТАК, ОСТАЛОСЬ НАЙТИ ВСЕГО ОДИН БИЛЕТ!»

— Ну что ж, посмотрим, — сказал дедушка Джо, когда вся семья собралась после ужина в комнате стариков, — посмотрим, кто же их нашел.

«Третий билет, — прочитал мистер Бакет, держа газету прямо перед глазами, так как плохо видел и не мог позволить себе купить очки, — третий билет нашла некая Виолетта Бюрегард. В доме Бюрегардов царило сильное волнение, когда репортеры пришли взять интервью у этой счастливой юной леди — громко трещали затворы фото- и кинообъективов, ярким светом заливали комнату лампы вспышек, люди, толкаясь и споря, пытались как можно ближе протиснуться к новой знаменитости. Сама же знаменитость, взобравшись на ступ в гостиной, держала в руке Золотой Билет и бешено размахивала им, будто пыталась в час пик остановить такси. При этом она громко, как из пулемета, тараторила, но понять что-либо было практически невозможно, так как рот ее был забит жевательной резинкой.

— Обычно я всегда жую резинку, — прокричала, вернее сказать, промычала она, — но узнав о Золотых Билетах мистера Вонки, я тут же забыла о жвачке и перешла на шоколад, нисколько не сомневаясь, что уж мне-то, как пить дать, повезет. Ну а теперь, конечно, жвачка мне снова дороже всего. Я ее просто ОБОЖАЮ. Я без нее просто жить не могу. Я не жую ее, только когда ем. Тогда ее приходится вынимать изо рта и приклеивать за ухо, чтобы она никуда не делась. Честно говоря, я бы чувствовала себя не в моей тарелке, если бы меня хоть на миг лишили своей жевательки. Это уж как пить дать. Мамаша говорит, что юной леди, вроде меня, не пристало молотить челюстями, как корова, но я с этим не согласна. Уж чья бы корова ни мычала, а ей лучше помолчать — она сама орет на меня с утра до ночи.

— Прикуси язык, Виолетта, — возмутилась миссис Бюрегард из дальнего угла комнаты, где она стояла на пианино, чтобы не быть раздавленной толпой.

— Ладно, ма, не возникай, — прокричала ей в ответ юная Бюрегард. — Так вот, — она снова повернулась к репортерам, — вам, наверняка, будет интересно узнать, что вот эту резинку, — она вытащила изо рта мокрый комок, — я жую больше трех месяцев подряд. Это новый мировой рекорд. Наконец-то я побила рекорд моей лучшей подруги Корнелии Принцметель. Вы бы видели, как она взбесилась. Сейчас этот кусок жевательки для меня дороже всего на свете. Ночью я приклеиваю его к спинке кровати, а утром она точно такая же, как всегда. Ну, может быть, чуть потверже, но стоит ее немного пожевать, и она опять становится мягкой. Перед побитием мирового рекорда, я сжевывала одну штуку в день. Обычно я меняла ее в лифте по пути из школы. Почему в лифте? Да потому, что мне нравится приклеивать использованную жевательку на кнопки. Представляете? Заходит в лифт человек, нажимает на кнопку, а на пальце у него моя старая жвачка. Ха-ха-ха! Вот смеху-то! А какие скандалы закатывали некоторые из них! Смешней всего было смотреть на женщин в дорогих перчатках. Что? Ну конечно же, я в восторге от предстоящего посещения фабрики Вонки. Кроме того, как я понимаю, он даст мне столько жевателек, что их хватит на всю жизнь. Гип-гип ура!»

— Ужасная девочка, — осуждающе покачала головой бабушка Джозефина.

— Просто омерзительная, — согласилась бабушка Георгина, — вот увидите, эта жвачка ее до добра не доведет.

— А кто нашел четвертый Билет, папа? — спросил Чарли.

— Сейчас посмотрим, — сказал мистер Бакет, снова уткнувшись в газету. — Ага, вот здесь. Четвертый Золотой Билет, — прочитал он, — нашел мальчик по имени Майк Тиви.

— Наверняка еще один никчемный шалопай, уж будьте уверены, — пробормотала бабушка Джозефина.

— Не перебивай, бабушка, — попросил Чарли.

— Семейство Тиви, — продолжал мистер Бакет, — также буквально осаждали шумные и возбужденные посетители, когда туда прибыли наши репортеры, но юного Майка Тиви, счастливого обладателя четвертого Золотого Билета, все это, похоже, только раздражало.

— Идиоты, неужели вы не видите, что я смотрю телек, — истошно вопил он, — и совершенно не желаю, чтобы мне мешали!

Этот девятилетний счастливчик сидел перед огромным телевизором, впившись глазами в экран, и смотрел фильм, в котором одна шайка гангстеров поливала из пулеметов другую. Сам же Майк Тиви — на нем было навешено по меньшей мере восемнадцать игрушечных пистолетов всех возможных размеров — время от времени вскакивал со стула, выхватывал один из них и выстреливал в экран полдюжины патронов.

— Да тише же! — затопал он ногами, когда кто-то попытался задать ему вопрос, — я ведь просил мне не мешать! Это такая программа, просто закачаешься! Настоящий класс! Я смотрю ее каждый день и не пропускаю ни одного фильма, даже если показывают какую-нибудь муру, где никто не стреляет. Больше всего на свете я люблю смотреть про гангстеров. Вот это настоящие парни, скажу я вам. Особенно, когда они начинают всаживать друг в друга пули, резать глотки или проламывать черепа. Да я отдал бы все на свете, чтобы жить, как они! Вот это жизнь! Это настоящая жизнь!

— Довольно! — воскликнула бабушка Джозефина. — Слушать это просто невыносимо!

— Действительно, — согласилась с ней бабушка Георгина. — Неужели сейчас все дети такие?

— Ну, конечно же, нет, — с улыбкой возразил мистер Бакет. — Такие есть, не спорю, возможно, их даже больше, но далеко не все, это уж точно.

— Итак, остался всего один билет, и… — начал было дедушка Георг.

— Ну и что? — сердито хмыкнула бабушка Георгина. — Держу пари на капустную похлебку, что билет этот попадет в руки такого же препротивного маленького негодника, который меньше всего этого заслуживает.

На следующий день, когда Чарли вернулся домой из школы и зашел навестить стариков, он обнаружил, что не спал только дедушка Джо. Остальные трое во всю храпели.

— Тсс… — прошептал дедушка Джо и знаком поманил к себе.

Чарли на цыпочках подошел к кровати и остановился. Старик хитро подмигнул, пошарил рукой под подушкой и вытащил… потрепанный старомодный кошелек.

— Здесь моя заначка, — торжественно объяснил он. — Целых десять пенсов. Как раз на маленькую шоколадку Вонки. Это мой секрет. Никто о нем не знает. Слушай, давай-ка попробуем еще раз, а? Вдруг повезет…

— Дедушка, ты уверен, что хочешь истратить на это свои последние деньги? — нерешительно спросил Чарли.

— Уверен? Конечно, уверен! — чуть ли не выкрикнул старик. — Ну что ты стоишь тут и споришь? Я не меньше твоего заинтересован в том, чтобы найти этот билет! Вот, бери деньги, лети в ближайшую лавочку, купи первую попавшуюся шоколадку Вонки и бегом назад; мы вместе ее распотрошим.

Чарли взял монетку и быстро выскочил из комнаты. Через пять минут он уже вернулся.

— Ну, принес? — дедушка Джо от возбуждения даже вскочил с кровати.

Чарли кивнул и достал шоколадку: ФАДЖМЭЛЛОУ — БЕСПОДОБНЫЙ, ТАЮЩИЙ ВО РТУ ШОКОЛАД ВОНКИ.

— Отлично, отлично, — пробормотал старик, нервно потирая руки. — Тогда начинай, но сначала оторви маленький кусочек.

— Нет, — отказался Чарли. — Ты заплатил за нее, ты и начинай.

Пальцы старика дрожали больше, чем обычно, когда он разворачивал обертку.

— Мы в-ведь н-ни на что и не надеемся, — почему-то заикаясь, пробормотал он, отрывая крошечный кусочек обертки. — Ты же знаешь, что нам не на что надеяться, правда же?

— Да, дедушка, знаю.

Они посмотрели друг на друга и оба нервно захихикали.

— Слушай, — сказал дедушка Джо, — ведь у нас все-таки есть хоть какой-то шанс, как ты считаешь?

— Наверное, — нетерпеливо кивнул Чарли. — Ну чего ты ждешь, дедушка?

— Всему свое время, мой мальчик, всему свое время. С какого конца начать, как ты думаешь?

— Вон с того. С самого дальнего. Только оторви самый-самый малюсенький кусочек, чтобы мы не сразу увидели.

— Так? — спросил старик.

— Да, теперь еще…

— Лучше ты сам сделай это, а то у меня дрожат руки.

— Нет, дедушка, ты начал, ты и заканчивай.

— Ну ладно? Тогда вот так! — Он разом сорвал обертку, и две пары ожидающих глаз уставились на… шоколад, просто шоколад и ничего более.

И вдруг они оба, поняв, насколько нелепо все это выглядит, прыснули от смеха.

— Что у вас тут происходит? — сонно пробормотала бабушка Джозефина, поворачиваясь на другой бок.

— Ничего, — ответил ей дедушка Джо, — ровным счетом ничего. Спи, пожалуйста, спи.

В течение следующих двух недель сильно похолодало, и однажды утром выпал первый снег. Чарли одевался, собираясь в школу, и через окно вдруг увидел крупные белые хлопья, медленно падающие вниз с хмурого стального неба.

Снегопад был обильный, и уже к вечеру мистеру Бакету пришлось прокапывать тропинку от двери дома к дороге. Вслед за снегом задули морозные ветры, которые, казалось, не кончатся никогда. О, каким же лютым был этот холод! Все, к чему бы Чарли не прикасался, было ледяным, а каждый раз, когда он выходил на улицу, ветер, как ножом, пронзал его тело. От вечного холода не было спасения даже внутри дома, куда он проникал через щели в окнах и под дверью. Четверо стариков молча лежали на кровати, съежившись под одеялом и думая только о том, как бы не выпустить оттуда тепло. Возбуждение, связанное с Золотыми Билетами, было давно забыто. Не замерзнуть и не умереть с голоду — вот что полностью занимало умы всех членов семьи.

Неизвестно почему, но холодная погода всегда возбуждает страшный аппетит, заставляя большинство людей ловить себя на мысли об ароматном дымящемся борще, яблочном пироге и прочих вкусных вещах, которые согревают не только тело, но и душу. Ведь мы, как правило, намного везучее, чем нам кажется, и рано или поздно получаем все, что желаем — ну во всяком случае, почти все. Только маленький Чарли никогда не получал того, что хотел — слишком уж бедна была его семья, — поэтому, чем дольше длилась холодная зима, тем более отчаянно и жестоко он голодал. Обе плитки шоколада — та, которую он получил на свой день рождения, и та, которую ему купил дедушка Джо — давно были съедены, и теперь трижды в день ему приходилось питаться только жидкой капустной похлебкой. А вскоре и она стала еще жиже.

Дело в том, что завод, на котором работал отец маленького Чарли, внезапно обанкротился и был закрыт. Мистер Бакет, как мог, старался найти другую работу, но ему не везло. Поэтому единственное, чем ему удавалось подработать несколько пени, это расчисткой снега на улицах. Но этого явно не хватало даже на еду для такой большой семьи, и положение становилось просто отчаянным. Теперь на завтрак каждому полагался только кусок хлеба, а на обед по половинке вареной картофелины.

Медленно, но верно они все теряли силы от голода. И каждый день, как бы в насмешку, маленькому Чарли, когда он, пробираясь через снежные заносы, торопился в школу, приходилось проходить мимо огромной шоколадной фабрики Вилли Вонки. И каждый день, оказываясь около нее, он задирал свой маленький курносый нос и жадно вдыхал дразнящий, восхитительный аромат жидкого шоколада. Иногда он на несколько минут буквально застывал у железных ворот, беспрерывно втягивая воздух носом, будто пытаясь съесть этот запах.

— Нашему мальчику, — заметил как-то утром дедушка Джо, высовывая голову из-под одеяла, — нашему мальчику надо больше есть. Мы-то как-нибудь обойдемся, мы-то уж слишком старые, чтобы бояться за себя. Но ведь он растет, ему нельзя без еды. Он и так уже выглядит, как скелет!

— Что же мы можем сделать? — горестно пробормотала бабушка Джозефина. — Чарлик отказывается брать что-либо у нас. За завтраком мама попыталась было подложить свой кусок хлеба ему на тарелку, но он категорически отказался его взять.

— Он замечательный парнишка, — сказал дедушка Георг, — и, поверьте мне, заслуживает лучшей доли.

А холодная отвратительная погода, казалось, и не собиралась отступать. Чарли с каждым днем все больше и больше худел. Лицо его стало угрожающе бледным и осунулось, кожа на щеках натянулась так туго, что под ней проступали очертания костей. Было ясно: если так будет продолжаться и дальше, то мальчик может серьезно заболеть.

Постепенно, с какой-то необъяснимой мудростью, которая часто приходит к маленьким детям, когда они оказываются в беде, Чарли начал изменять свой обычный образ жизни, чтобы сэкономить силы. По утрам он выходил из дома на десять минут раньше, чтобы не бежать, а дойти до школы медленно, не торопясь. Во время перемены он оставался в классе, пока другие дети, выбежав на улицу, весело возились и играли в снежки. Двигался он теперь медленно и осторожно, сберегая силы.

Однажды днем, возвращаясь из школы под ледяным пронизывающим ветром (и больше обычного испытывая чувство голода), он вдруг увидел, как что-то сверкнуло в сточной канаве. Чарли остановился у обочины и даже слегка наклонился, пристально вглядываясь вниз. Там, наполовину запорошенная снегом, лежала… новенькая, блестящая, превосходная монета в пятьдесят пенсов.

Чарли быстро огляделся. Может, кто-нибудь только что ее обронил? Нет, вряд ли. Ведь ее уже почти занесло снегом.

Мимо него, уткнув подбородки в воротники пальто и громко похрустывая снегом, торопливо прошло несколько человек. Никто из них не искал монетку и не обратил ни малейшего внимания на маленького мальчика, копающегося в сточной канаве.

Значит, эта блестящая монетка его? Значит, он мог смело взять ее себе?

Чарли осторожно достал ее из-под снега: мокрую, грязную, но самую что ни на есть настоящую!

Целых пятьдесят пенсов!

Он изо всех сил сжал монету окоченевшими от холода пальцами, глядя на нее, как завороженный. В тот момент она вызывала у него только одну мысль — ЕДА!

Сам еще не зная зачем, Чарли повернулся и пошел к ближайшей лавочке, находившейся всего в десяти шагах отсюда, где продавалась всякая всячина: газеты, шнурки, сигареты, сладости…

— Что же с ней делать? — прошептал он про себя. — Вот, придумал, надо купить одну большую-пребольшую плитку шоколада и по кусочку съесть ее всю целиком — чуть-чуть сейчас, чуть-чуть потом — а оставшиеся деньги отнести домой и отдать маме.

Чарли влетел в лавочку и выложил еще влажную пятидесятипенсовую монету на прилавок.

— Дайте мне, пожалуйста, одну шоколадку «ФЭДЖ», — попросил он, вспомнив, как сильно она ему понравилась в день рождения.

Хозяин лавочки выглядел словно хорошо откормленный боров: толстые сытые губы, трясущийся многослойный подбородок, жирная шея, выступавшая над воротничком рубашки, как спасательный круг. Он, не поворачиваясь, достал откуда-то позади себя плитку шоколада и протянул ее Чарли.

Тот схватил ее, мгновенно рванул обертку и откусил огромный кусок. Затем еще и еще один… и… о, какое же это счастье, положить себе в рот что-то по-настоящему сладкое! Какое же это блаженство — ощутить эту сладость у себя на языке!

Толстяк понимающе улыбнулся, выкладывая сдачу на прилавок:

— Похоже, эта шоколадка тебе очень кстати, сынок.

В ответ Чарли смог только кивнуть, так как рот его был забит шоколадом.

— Ты все-таки полегче, сынок, полегче, не налегай так сразу, а то у тебя заболит живот.

Но Чарли продолжал торопливо откусывать кусок за куском. Он просто не мог остановиться, и через полминуты вся плитка целиком исчезла у него во рту. Он с трудом переводил дух, но все равно чувствовал себя удивительно счастливым. Он протянул руку и… вдруг — будто застыл на месте, не в силах оторвать взгляда от блестящих серебряных монеток, лежащих на прилавке. Целых восемь новеньких монет по пять пенсов! Ну что случится, если он потратит еще одну-другую?

— Пожалуй, — почти прошептал он, — пожалуй, я куплю еще одну. Пожалуйста, дайте мне точно такую же.

— А почему бы и нет? — охотно согласился толстый продавец, доставая с полки еще одну шоколадку.

Чарли схватил ее, рванул обертку, и… вдруг… из-под нее… сверкнуло… что-то яркое, золотистое…

Сердце Чарли замерло.

— Да это же… это же Золотой Билет! — завопил толстяк, чуть ли не на фут подпрыгивая вверх. — Самый настоящий Золотой Билет! Ты нашел последний Золотой Билет! Кто бы мог подумать! Эй, все сюда! Этот парнишка нашел последний Золотой Билет Вилли Вонки! Вот он! Смотрите, у него в руках!

Толстяка, казалось, вот-вот хватит удар.

— В моей лавке! — захлебываясь от восторга, ревел он, — в моей собственной лавке! Эй, кто-нибудь, быстрее зовите сюда репортеров! Поосторожнее, сынок, не порви его, когда будешь разворачивать! Ему же просто цены нет!

Не прошло и нескольких секунд, как вокруг Чарли собралась толпа человек в двадцать, и еще больше людей толкались на улице, возбужденно галдя и пытаясь проникнуть внутрь: всем не терпелось увидеть Золотой Билет и его счастливого обладателя.

— Где он? — кричали одни, — поднимите его повыше…

— Вон он, вон он! — кричали другие, — у мальчика в руках! Смотрите, как ярко блестит его позолота!

— Как же этому скелету удалось найти его, хотел бы я знать? — злобно выкрикнул какой-то нечесаный мальчишка. — Ведь я каждый день покупал по тридцать плиток!

— Подумать только, сколько бесплатного шоколада он теперь получит, — завистливо прошипел другой мальчишка. — Теперь он обеспечен на всю жизнь!

— Ему это будет кстати, смотрите, какой он тощий, действительно скелет! — смеясь, возразила стоявшая рядом девочка с большим ярким бантом на голове.

Чарли не двигался. И даже не вытащил Золотой Билет из-под обертки. Он оцепенело стоял, зажав в обеих руках шоколадку, не замечая столпившихся вокруг людей. Ощущение необыкновенной легкости охватило его, будто он превратился в воздушный шар и парил в пространстве. Ему казалось, что ноги совсем не касаются земли, и что сердце колотится где-то в самом горле.

В этот момент Чарли ощутил прикосновение чьей-то потной руки; он повернулся и увидел тощего долговязого мужчину с возбужденно горящими глазами.

— Послушай! — прокричал тот ему в самое ухо. — Я покупаю у тебя этот билет. Даю пятьдесят фунтов. Кроме того, я куплю тебе новый велосипед, договорились?

— Да он просто псих… ненормальный! — отталкивая верзилу, закричала богато одетая женщина. — Мальчик, даю тебе двести фунтов! Вот они, смотри, неужели тебе не хочется получить целых две сотни фунтов?

— Ну все, хватит! — неожиданно вмешался толстый лавочник, протискиваясь сквозь толпу и крепко хватая Чарли за руку. — Оставьте парня в покое! Посторонитесь! Пропустите его! — И уже подведя Чарли к самой двери, прошептал ему на ухо: — Не вздумай никому отдавать свой билет. Отправляйся немедленно домой, да не потеряй его по дороге. Беги во весь дух и нигде не останавливайся, понял?

Чарли молча кивнул.

— Знаешь что, — с чувством добавил толстяк, на секунду остановившись, — думаю, ты действительно заслужил этот билет. И я очень рад, что он достался именно тебе. Желаю счастья, сынок.

— Спасибо, — ответил Чарли, повернулся и со всех ног побежал по хрустящему снегу. И только пробегая мимо фабрики Вилли Вонки, он остановился, оглянулся на нее и прокричал:

— До встречи, до скорой встречи!

Две минуты спустя он уже с шумом влетел в двери своего дома.

Миссис Бакет в это время находилась у стариков, разливая им вечерний суп.

— Мама, мама, мамочка! — ворвавшись словно ураган, воскликнул Чарли. — Я нашел его! Смотри, мама, смотри! Вот он, последний Золотой Билет! Он — мой! Я нашел деньги на улице, купил две плитки шоколада, и во второй оказался Золотой Билет. Меня окружила целая толпа, все хотели купить мой билет, но продавец спас меня. Это пятый Золотой Билет, мама, и его нашел я!

Миссис Бакет встала, как вкопанная, молча глядя на Чарли, а четверо стариков, сидевшие в кровати, с тарелками на коленях, разом уронили свои ложки в суп. В комнате воцарилось оцепенелое молчание. Казалось, всех охватили чары какого-то колдовства.

Затем дедушка Джо чуть слышно прошептал:

— Ты ведь нас разыгрываешь, Чарлик, правда? Ты просто пошутил?

— А вот и не пошутил! А вот и не пошутил! — рассмеялся Чарли, подбегая к кровати и показывая превосходнейший, красивейший, самый лучший в мире Золотой Билет.

Дедушка Джо наклонился так, что его нос почти касался билета, и внимательно его осмотрел — точнее сказать, обнюхал. Остальные, дрожа от нетерпения, наблюдали за ним, ожидая подтверждения. Наконец, дедушка Джо неторопливо поднял голову и внимательно взглянул на Чарли. Краска залила его морщинистые щеки, рот растянулся в счастливой улыбке, глаза заискрились, а в них, в самой середине черных зрачков медленно загорались чертики радостного возбуждения. Затем дедушка Джо глубоко вздохнул и вдруг, без всякого предупреждения, будто у него внутри что-то взорвалось, вскинул вверх обе руки и закричал:

— Ура!

Его длинное тощее тело так подпрыгнуло в кровати, что тарелка с супом опрокинулась прямо в лицо бабушки Джозефины, и необыкновенным прыжком этот девяностошестилетний старик, который за последние двадцать лет практически никогда не вставал с кровати, соскочил на пол и победно закружился по комнате в своей полосатой пижаме.

— Ура-а-а-а! — вопил он. — Да здравствует Чарли! Ура-а-а!

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошел мистер Бакет. Он выглядел замерзшим и усталым, так как весь долгий день очищал улицы от снега.

— Черт побери! — воскликнул он. — Да что здесь происходит?

Все стали наперебой рассказывать ему.

— Не могу в это поверить! — заявил он. — Нет, это абсолютно невозможно.

— Покажи-ка ему билет, Чарли! — крикнул дедушка Джо, все еще танцуя на полу. — Покажи ему пятый и последний Золотой Билет Вилли Вонки!

— Ну что ж, Чарли, давай, показывай, — все еще неуверенно произнес мистер Бакет, опускаясь на стул и протягивая руку.

О, как он был прекрасен, этот Золотой Билет, казалось, его сделали из тончайшего листа чистого золота. На одной стороне черными, как смоль, буквами необыкновенно красивым способом было выгравировано приглашение мистера Вонки.

— Читай, пожалуйста, вслух, — попросил дедушка Джо, наконец-то угомонившись и снова забравшись в постель.

Мистер Бакет поднес билет чуть ли не к самому носу. Руки его слегка дрожали, казалось, он забыл обо всем на свете. Затем, сделав глубокий вдох, он прокашлялся и сказал:

— Ну что ж, прочитаем, значит, так:

— Первый день февраля? — всплеснула руками миссис Бакет. — Но это же ЗАВТРА! Сегодня последний день января. Я знаю это точно!

— Чарлик, поздравляю, ты успел как раз вовремя! — вскричал дедушка Джо, — но теперь нельзя терять ни минуты. Ты должен начать собираться сейчас же! Умой лицо, причешись, вымой руки, почисти зубы, высморкай нос, подстриги ногти, почисти ботинки, выглади рубашку и, ради всех святых, стряхни со штанов эту глину! Ты должен хорошенько приготовиться, мой мальчик! Ты должен быть полностью готов к величайшему дню в своей жизни!

— Ну, папа, не впадай, пожалуйста, в раж, — попросила миссис Бакет, — не доводи бедного Чарлика до истерики. Давайте все обсудим спокойно. Главное, что сейчас надо решить — кто пойдет с Чарли на фабрику?

— Я! — завопил дедушка Джо, снова выскочив из кровати. — Я пойду с ним! Я присмотрю за ним! Предоставьте это мне!

Миссис Бакет понимающе улыбнулась, затем повернулась к мужу:

— Ну, что скажешь, дорогой? Тебе не кажется, что идти должен все-таки ты?

— Да как сказать, — задумчиво произнес мистер Бакет, — нет, я не уверен, что идти надо все-таки мне.

— Но ты должен…

— Никто ничего не должен, моя дорогая, — мягко возразил мистер Бакет. — Я бы с огромным удовольствием пошел с ним, ведь там будет так интересно… Но с другой стороны… в общем-то, дедушка Джо больше всех нас заслужил право пойти с Чарли. Да и разбирается он в этих шоколадных чудесах куда больше нашего. Так что, пусть уж идет он, если, конечно, чувствует себя достаточно хорошо…

— Ура-а-а! — завопил дедушка Джо, хватая Чарли за руки и кружась по комнате.

— Да, похоже, он чувствует себя более чем хорошо, — рассмеялась миссис Бакет. — Пожалуй, ты прав, дорогой. Наверное, дедушка Джо и должен пойти с Чарли. Я-то наверняка не смогу оставить дом без присмотра на целый день.

— Слава Богу! — в экстазе завопил дедушка Джо. — Хвала Всевышнему!

В этот момент раздался стук в дверь. Мистер Бакет открыл ее, и в дом ворвалась целая орава репортеров и фотографов. Они ухитрились узнать адрес счастливого обладателя пятого Золотого Билета и теперь просто сгорали от нетерпения получить исчерпывающую информацию для своих газет. В течение нескольких часов в маленьком домике царила полная неразбериха, продолжавшаяся до полуночи, когда мистеру Бакету, наконец, удалось их выпроводить и дать маленькому Чарли возможность поспать.

Утром первого февраля ярко светило солнце, но земля еще белела от снега, а воздух был очень холодным. У ворот фабрики собралась огромная толпа: все хотели увидеть пятерых счастливчиков, нашедших Золотые Билеты. До десяти часов оставалось всего несколько минут. Люди толкались, галдели, стараясь протиснуться поближе к воротам, а полицейские, взявшись за руки, изо всех сил пытались сдержать их.

Прямо у ворот маленькой группкой, предусмотрительно отгороженной от толпы, стояли пятеро ставших знаменитыми детей.

Все дети, за исключением Чарли, были со своими родителями, что было весьма кстати, иначе этих сорванцов было бы просто невозможно удержать на месте.

Они так горели желанием попасть на фабрику, что взрослым приходилось чуть ли не силой их удерживать от штурма железных ворот.

— Успокойся! — то и дело раздавались их окрики.

— Стой на месте!

— Еще не время!

— Куда ты?

— Вернись сейчас же!

— Еще нет десяти часов!

Время от времени до Чарли доносились возгласы людей, отчаянно пытавшихся хоть краем глаза взглянуть на пятерых счастливчиков.

— Вон Виолетта Бюрегард! — услышал он чей-то крик. — Конечно же, это она! Я хорошо запомнил ее лицо по фотографии в газете!

— Вы только посмотрите! — кто-то прокричал в ответ. — Ведь она до сих пор продолжает жевать эту, как она ее называет, жевательку, которую не выпускает изо рта уже больше трех месяцев. Посмотрите на ее челюсти! Посмотрите, как она ими молотит!

— А кто этот большой толстый мальчик?

— Это? Да это же Августус Глуп!

— Точно, точно, это он!

— Ну и толстяк!

— Просто потрясающе!

— А кто вон тот в штормовке, на которой нарисован Одинокий Ковбой?

— Да это же телеманьяк Майк Тиви!

— У него, видимо, не все в порядке с головой! Взгляните-ка на его игрушечные пистолеты! Он же обвешан ими с головы до пят!

— А где Верука Солт? — раздался чей-то голос в толпе. — Это девочка, отец которой скупил полмиллиона плиток шоколада, а потом заставил работниц на своей фабрике земляных орехов разворачивать их до тех пор, пока они не найдут Золотой Билет! Он дает ей все, что она пожелает! Абсолютно все! Стоит ей только посильней завизжать, как он готов сделать для нее все, что угодно.

— Отвратительно, правда?

— Возмутительно, вот как бы я назвал это!

— Так где же она?

— Да вон там, слева, маленькая девочка с капризным лицом… в пальто из серебристой норки.

— А который из них Чарли Бакет?

— Чарли Бакет? Должно быть, вон тот тощий мальчуган около старика, похожего на скелет. Прямо рядом с ними! Вон, видишь?

— Это который в пальтишке «на рыбьем меху»? Он что, не совсем в себе? На дворе зима!

— Откуда я знаю? Может, на теплое пальто у них просто нет денег.

— Да, к сожалению, у нас бывает и не такое…

— Боже мой, он наверное продрог до костей!

Чарли, стоявший совсем рядом, еще крепче сжал руку дедушки Джо, а тот ласково взглянул на него и ободряюще улыбнулся.

Где-то вдалеке десять раз пробили городские часы, и ворота фабрики медленно, очень медленно, с громким лязганьем железных цепей начали открываться.

Толпа замолкла. Даже дети прекратили возиться. Все взгляды устремились к воротам.

— Вон он! — восторженно закричал кто-то. — Это он, сам мастер Вонка!

Да, это действительно был он, шоколадный гений мастер Вилли Вонка собственной персоной.

Мастер Вилли Вонка стоял за открытыми воротами фабрики — удивительно маленький, ну просто крошечный человечек в вельветовом фраке цвета спелой сливы, с которым удивительно сочетались ядовито-зеленые брюки, жемчужно-серые перчатки и высокий черный цилиндр. В левой руке он держал трость с массивным золотым набалдашником.

На подбородке топорщилась маленькая, аккуратно подстриженная рыжая бородка. Но самым удивительным в нем были глаза — лучистые и светлые. Они, казалось, искрились и как бы все время вам подмигивали.

Собственно говоря, все его лицо излучало свет, добро и веселье.

О, каким же по-настоящему умным был его взгляд! Быстрым, острым и полным жизни! Голова его постоянно находилась в движении: он все время наклонял ее то в одну, то в другую сторону, как бы пытаясь не упустить ничего из происходящего вокруг. Быстротой и ловкостью своих движений Вилли Вонка очень напоминал белку — старую мудрую белку из соседнего парка.

Вдруг он прямо на снегу сделал какой-то смешной пируэт, широко взмахнул руками, улыбнулся толпившимся у ворот детям и высоким мелодичным голосом произнес:

— Добро пожаловать, мои маленькие друзья, добро пожаловать! Проходите, пожалуйста, по одному и не забудьте пригласить своих родителей. Вот так. А теперь покажите мне свои Золотые Билеты и давайте знакомиться. Ну, кто первый?

Первым подошел толстый мальчик.

— Меня зовут Августус Глуп.

— Августус! — воскликнул мастер Вонка, схватив его за руку и яростно ее сотрясая. — Мой дорогой мальчик, как я рад тебя видеть. Восхитительно! Потрясающе! Просто великолепно, что ты тоже с нами! А это твои родители? Как прекрасно! Входите! Входите! Вот так, вот так! Проходите!

Судя по всему, мастера Вонку предстоящая экскурсия волновала не меньше, чем всех остальных.

— А меня зовут Верука Солт, — подойдя, представилась богато одетая девочка.

— Моя дорогая Верука! Здравствуй, здравствуй! Мне доставляет истинное удовольствие познакомиться с тобой. Какое интересное у тебя имя, не правда ли? Я всегда думал, что «верука» — это что-то вроде бородавки на ноге. Но я, должно быть, ошибся. Как прекрасно ты выглядишь в этом норковом манто! Я так рад, что ты смогла прийти! Дорогая девочка, ты даже не представляешь, каким интересным будет этот день! Я не сомневаюсь, что тебе это доставит истинное удовольствие. Я просто уверен в этом! А это твои родители? Здравствуйте, мистер Солт и миссис Солт! Очень рад с вами познакомиться! Да, билет в полном порядке. Пожалуйста, проходите!

Затем подошли и предъявили свои билеты следующие два счастливчика: Виолетта Бюрегард и Майк Тиви, и мастер Вонка с таким энтузиазмом затряс им руки, что чуть их напрочь не оторвал.

И, наконец, тоненький взволнованный голос чуть слышно прошептал:

— Чарли Бакет.

— Чарли! — восторженно воскликнул Вилли Вонка, — так, так, так! Значит ты и есть тот самый мальчик, который нашел Золотой Билет только вчера, не правда ли? Да, да я прочитал об этом в вечерних газетах. Вовремя, мой дорогой мальчик, очень вовремя! Искренне рад! Гениально! Потрясающе! А это твой дедушка? Счастлив познакомиться с вами, сэр! Я просто в восторге! Отлично! Потрясающе! Восхитительно! Ну, что ж. Все пятеро, как это принято у вас сейчас говорить, «везунчиков» в сборе. А теперь, пожалуйста, следуйте за мной. Наше путешествие начинается! Но ради всего святого, держитесь все вместе! Пожалуйста, ни в коем случае не отбивайтесь от группы. Я бы очень не хотел никого из вас потерять, особенно в самом начале нашего увлекательного путешествия. Все что угодно, только не это!

Чарли обернулся и увидел, как огромные железные ворота медленно начали закрываться. По ту сторону люди все еще возбужденно шумели, и Чарли успел бросить на них последний взгляд.

— Ну вот! — вскричал Вилли Вонка, семеня перед группой. — Пожалуйста сюда, в эту большую красную дверь! Прекрасно! Гениально! Здесь хорошо и тепло! Я должен постоянно сохранять тепло внутри фабрики из-за моих рабочих! Дело в том, что им необходим исключительно жаркий климат! Они не переносят холода! Они погибнут, если выйдут на улицу в такую погоду! Они просто-напросто замерзнут.

— А кто эти ваши рабочие? — спросил Августус Глуп.

— Всему свое время, мой дорогой мальчик, — улыбаясь ответил мастер Вонка. — Терпение, и вы все увидите собственными глазами. Ну что, все вошли? Отлично! Закройте, пожалуйста, дверь. Благодарю вас!

Чарли Бакет огляделся и увидел, что стоит в длинном коридоре, которому не было конца, причем таком широком, что по нему мог бы свободно проехать грузовик. Стены коридора были бледно-розовые, а освещение — мягким и приятным.

«Как здесь хорошо и тепло!» — подумал Чарли.

«А какой восхитительный запах!» — в тон ему подумал дедушка Джо, глубоко вдохнув носом. Казалось, вокруг них сосредоточились все самые лучшие запахи в мире: жареный кофе и жженый сахар, сливочный шоколад и мята, фиалки и толченые орехи, карамели, лимонная цедра…

А далеко впереди, откуда-то из самого сердца огромной фабрики, доносился приглушенный шум, будто чудовищно гигантская машина со страшной силой вращала свои маховики.

— А теперь вот что, мои дорогие друзья, — произнес или, вернее сказать, прокричал Вилли Вонка. — Сейчас мы находимся в главном проходе. Будьте добры, повесьте ваши пальто, шапочки и шляпы вот здесь, на эти крючки, а потом следуйте за мной. Так, прекрасно! Приготовились? Вперед! Не отставать!

Он так быстро засеменил по коридору, что полы его фрака из вельвета цвета спелой сливы буквально летели за ним, и его гостям не оставалось ничего другого, как поспешить за ним. Собственно говоря, группа оказалась довольно большой: девять взрослых и пять детей, то есть всего четырнадцать человек, поэтому не трудно себе представить, как они пихались и толкались, когда им всем вместе пришлось нестись по коридору, чтобы не отстать от маленькой стремительной фигурки впереди.

— Вперед! Вперед! — подгонял их Вилли Вонка. — Пожалуйста, побыстрее! Мы просто не сможем все обойти, если вы будете так тащиться.

Вскоре он свернул направо в другой, чуть более узкий проход. Затем налево. Затем еще раз налево. Потом направо. И опять налево, направо, еще раз направо и вновь налево.

Место, где они оказались, напоминало гигантскую кроличью нору, из которой во все стороны разбегались какие-то ходы и ответвления.

— Держись за мою руку, Чарлик, — с опаской прошептал дедушка Джо.

— Обратите внимание: эти проходы уходят вниз! — заметил Вилли Вонка. — Сейчас мы спустимся в подвальное помещение. Все самые важные цеха и лаборатории моей фабрики расположены глубоко под землей.

— А почему? — спросил кто-то.

— Потому, что на поверхности для них не нашлось бы и половины необходимого пространства, — ответил Вилли Вонка. — Цеха, в которые мы сейчас направляемся, потрясающе огромны! Футбольные поля — ничто по сравнению с ними. Ни одно здание в мире не в состоянии их вместить! А здесь, под землей места сколько хочешь. Когда мне надо, я просто вырываю ровно столько земли, сколько мне требуется.

Вилли Вонка резко повернул направо. Затем налево, а потом опять направо.

Теперь проходы уходили вниз все круче и круче. Вдруг Вилли Вонка остановился перед блестящей металлической дверью.

Все столпились вокруг. На двери большими буквами было написано: «ШОКОЛАДНЫЙ ЦЕХ».

— Это — мой главный цех! — воскликнул Вилли Вонка, доставая из кармана связку ключей. — Это — нервный центр фабрики, сердце всего производства! И очень красивый! Он просто великолепен! Я не переношу уродства на промышленных предприятиях. А теперь — внутрь! Но, прошу вас, будьте осторожны, очень осторожны, дорогие друзья. Не теряйте головы! Не сходите с ума! Соблюдайте спокойствие!

Вилли Вонка открыл дверь. Пятеро детей и девять взрослых вошли, и о-о! Какое же изумительное зрелище предстало их взору!

Они увидели перед собой прекрасную долину. Вокруг зеленели сочные луга, а внизу протекала величественная коричневая река. Более того, вдоль по течению, где-то посередине ревел самый настоящий водопад. Там был крутой обрыв, к которому вода подходила спокойной, ровной гладью, а затем с оглушительным грохотом падала далеко вниз на ложе из брызг и пены.

В озерцо рядом с водопадом (и это впечатляло больше всего) откуда-то сверху спускалось сложное переплетение неимоверно толстых разноцветных труб. Их было не меньше дюжины: они с хлюпаньем всасывали в себя коричневую «воду» так громко, что их мерное непрекращающееся «чавк-чавк, чавк-чавк» не заглушал даже грохот водопада.

По берегам реки росли стройные деревья и кустарники — плакучие ивы, черная ольха, развесистые рододендроны с розовыми, красными и розовато-лиловыми цветами. А долина была покрыта тысячами мохнатых лютиков.

— Все это, — воскликнул Вилли Вонка, смешно подпрыгивая и тыкая своей тростью с золотым набалдашником в сторону коричневой реки, — все это — чистейший шоколад! Каждая капля этой реки — это горячий жидкий шоколад наивысшего качества, лучше которого ничего просто не может быть. Этого шоколада хватит, чтобы заполнить не только все ванны, но и все плавательные бассейны в стране! Разве это не чудо? А взгляните-ка на эти трубы. Они засасывают шоколад и разносят его по остальным цехам фабрики. Тысячи галлонов в час! Тысячи, тысячи галлонов!

И дети, и родители были настолько поражены, что буквально лишились дара речи; единственное, что они могли — это, разинув рот, озираться вокруг себя.

— Самое главное во всем этом — водопад! — продолжал Вилли Вонка. — Он смешивает шоколад. Он сбивает его в шоколадную массу. Он осветляет его и делает пенистым. Никакая другая фабрика в мире не смешивает шоколад при помощи водопада, хотя на самом деле только так и можно правильно его сбить. Только так и никак иначе. А как вам нравятся мои деревья? А мои прекрасные кусты? Они великолепны. Ведь я говорил вам, что ненавижу любое уродство. И, конечно же, все они абсолютно съедобны. Все они сделаны из самых разных вкусных вещей. А как вы находите мои луга, травы и лютики? Кстати, трава, на которой вы стоите, дорогие друзья, сделана из совершенно нового вида пушистого мятного сахара, изобретенного мной совсем недавно. Я назвал ее «сладица». Попробуйте сами. Она просто восхитительна.

Все послушно наклонились и сорвали по одной травинке, то есть все, кроме Августуса Глупа, который сорвал целый пучок. А Виолетта, прежде чем попробовать сорванную травинку, вытащила изо рта свою жевательку и аккуратно приклеила ее за ухом.

— Бесподобно, — прошептал Чарли. — Какой у нее восхитительный вкус, дедушка!

— Если бы я был помоложе, то съел бы все поле, — пробормотал дедушка Джо, довольно улыбаясь. — Я бы, как корова, обошел все поле на четвереньках и съел каждую травинку.

— А теперь попробуйте лютики! — великодушно предложил Вилли Вонка. — Они еще вкуснее…

Вдруг тишину разорвали чьи-то истошные вопли. Это кричала Верука Солт. Она возбужденно тыкала в сторону другого берега реки.

— Туда, туда! Смотрите туда! — визжала она. — Кто это? Это же маленький человечек! Самый настоящий маленький человечек! Вон там, прямо у водопада!

Все прекратили рвать пушистые лютики и уставились на противоположный берег.

— Она права, дедушка, — вскричал Чарли. — Там действительно какие-то крохи. Видишь?

— Конечно вижу, Чарлик, вижу, — возбужденно ответил дедушка Джо.

Все тут же наперебой закричали:

— Да их там двое!

— Какие двое, больше. Один, два, три, четыре, пять…

— А что они там делают?

— Откуда они взялись?

— Кто они?

И дети, и родители, не сговариваясь, ринулись к реке, чтобы поближе посмотреть на эти необыкновенные существа.

— Невероятно. Просто фантастика.

— Да они не выше моего колена.

— Какие у них смешные волосы.

Крошечные человечки, не больше, чем куклы средних размеров, тоже уставились на неожиданных посетителей.

Вдруг один из них указал в направлении детей, затем что-то прошептал остальным и все они разразились звонким заливчатым смехом.

«Неужели они настоящие люди? Не может быть», — подумал про себя Чарли.

— Конечно, не может, — подтвердил Вилли Вонка. — Они не люди, а обычные «умпа-лумпы».

— УМПА-ЛУМПЫ? — в один голос повторили все присутствующие, — УМПА-ЛУМПЫ?

— Привезены прямо из Умпландии, — с гордостью произнес Вилли Вонка.

— Такой страны нет, — категорически заявила мама Веруки.

— Извините меня, мадам, но…

— Послушайте, Вонка, — перебила его миссис Солт. — Я — школьный учитель географии…

— Тогда вам, надеюсь, еще предстоит о ней узнать, — сказал Вилли Вонка. — О, что это за ужасная страна! В ней нет ничего, кроме непроходимых джунглей, кишащих жутко опасными и коварными зверями — дикоглотами и ехидноруками. Дикоглот, например, может на завтрак сожрать десяток умпа-лумп и тут же захотеть добавку. Приехав туда, я увидел, что маленькие умпа-лумпы живут на деревьях. Они просто вынуждены жить на деревьях, спасаясь от этих отвратительных ненасытных, дикоглотов и ехидноруков. Питались они исключительно зелеными гусеницами, а поскольку у гусениц, прямо скажем, омерзительный вкус, то умпа-лумпы с утра до вечера лазали по деревьям в поисках чего-нибудь съедобного, что можно было бы употреблять в пищу вместе с гусеницами и тем самым хоть чуть-чуть смягчить их вкус. К примеру, красных жуков, эвкалиптовые листья или кору дерева бонг-бонг — вещи тоже достаточно противные, но все-таки лучше, чем гусеницы.

Вилли Вонка сочувственно покачал головой.

— Бедные маленькие умпа-лумпы! Больше всего они любили бобы какао, но их-то они и не могли достать. Умпа-лумпы были просто счастливы, если находили хотя бы три-четыре боба какао в год. О, как же они о них мечтали! Бобы какао снились им по ночам и являлись постоянной темой для разговора на протяжении всего дня. У любого умпа-лумпы изо рта текла слюна при одном только упоминании о какао. Но ведь все дело в том, что именно из этих бобов, которые, кстати, растут на дереве какао, и производятся все шоколадные изделия. Шоколад просто невозможно сделать без бобов какао. Бобы какао — это шоколад! Кстати, и наоборот. На своей фабрике я использую миллиарды бобов какао в неделю. Так вот, дорогие друзья, прослышав о столь необычной страсти умпа-лумп, я тут же узнал адрес их вождя и даже не поленился вскарабкаться на самое высокое дерево, где жил он со своей семьей. Я тихонько отворил дверцу и увидел… истощенного, умирающего от голода вождя, склонившегося над тарелкой с гусеницами и изо всех сил старавшегося заставить себя проглотить хоть одну из этих омерзительных тварей. «Значит так, — сразу сказал я, конечно, не по-нашему, а по умпа-лумповому, — если вы согласитесь работать на моей фабрике, то и вам, и всему вашему народу я гарантирую бобы какао на завтрак, обед и ужин каждый день; более того, я готов вам платить за работу исключительно бобами. У меня на складе их целые горы. Вы можете просто объедаться ими».

— Вы не шутите? — недоверчиво воскликнул вождь, вскочив со стула.

— Конечно же, нет, — ответил я. — Кроме того, вы сможете получать и шоколад. В известном смысле он даже вкуснее, чем бобы какао, потому что в него добавляют молоко и сахар.

Вождь издал радостный возглас и тут же выбросил чашку с давленными гусеницами прямо из окон своего шалаша.

— Ура-а-а! — восторженно завопил он. — Мы согласны! Мы готовы отправиться хоть сейчас!

В конечном итоге я перевез все племя умпа-лумпа сюда — мужчин, женщин и детей. Впрочем, это не составило особого труда: я поместил их в большие багажные ящики с просверленными отверстиями и тайно провез на фабрику. Они великолепные работники. За две недели выучили наш язык. Они обожают танцы и музыку и постоянно сочиняют песенки. Не сомневаюсь, вы их еще услышите. Хотя должен сразу предупредить: они довольно озорные создания и любят подшутить. Одеваются они так же, как принято у них в джунглях. Это их законное право, и я не имею ничего против. Мужчины носят оленьи шкуры, а женщины делают свою одежду из листьев и меняют их каждый день; дети же не носят ничего вообще.

— Па! — закричала вдруг Верука Солт (девочка, которая всегда получала все, что хотела). — Па, хочу умпу-лумпу! Хочу, чтобы ты сейчас же купил мне умпу-лумпу! Я хочу взять его с собой домой! Ну, чего ты ждешь, па?

— Сейчас, сейчас, мое сокровище, — повернулся к ней отец. — Только не следует прерывать мистера Вонку.

— При чем тут мистер Вонка? — еще громче завизжала Верука. — Хочу умпу-лумпу!

— Ну, хорошо, хорошо, доченька, не все же сразу. Успокойся, пожалуйста, я сделаю все, как ты просишь…

— Августик, — завопила вдруг миссис Глуп. — Сынок, дорогой, все, что угодно, только не это!

Как вы уже, наверное, догадались, Августус Глуп потихоньку ускользнул от группы, спустился к самой реке и торопливо набивал рот горячим дымящимся шоколадом.

Обернувшись и увидев, чем занимается Августус, Вилли Вонка даже подпрыгнул от возмущения.

— Августус! — громко закричал он. — Ради всего святого, отойди от реки. Умоляю тебя. Человеческая рука не должна касаться этого шоколада.

— Августик! — поддержала его миссис Глуп. — Ты что, оглох? Сейчас же отойди от реки!

— Здорово вкусно! — довольно прочавкал непослушный обжора, не обращая ни малейшего внимания на просьбу матери. — Эх, мне бы сюда ведро…

— Августус, — с мольбой в голосе обратился к нему Вилли Вонка, отчаянно заламывая руки. — Сейчас же отойди, ты ведь загрязняешь мой шоколад!

Но Августус, казалось, был глух ко всему на свете, кроме зова своего бездонного желудка. Он уже лежал плашмя на берегу и жадно лакал шоколад, словно бездомная собака.

— Августус! — гневно нахмурилась миссис Глуп. — Не забывай, ты заражаешь нашим ужасным насморком миллионы людей!

— Осторожнее, сынок, не лезь так далеко! — предостерег его отец, и не напрасно, ибо вдруг раздался крик, затем громкий всплеск и… маленький обжора упал в реку, в ту же секунду исчезнув под ее коричневой поверхностью.

— Спасите его! — побледнев, заверещала бедная мать, бешено размахивая зонтиком. — Он утонет! Он совсем не умеет плавать! Спасите его! Сейчас же спасите моего ненаглядного сыночка! Немедленно прыгайте в реку!

— Ты в своем уме, дорогая? — недовольно пробурчал мистер Глуп. — Разве я могу лезть в эту грязь в своем лучшем выходном костюме?

Лицо Августуса, все в коричневом шоколаде, опять появилось на поверхности реки.

— Помогите! Помогите! Помогите! — вопил он. — Вытащите меня!

— Ну не стой же, как истукан! — заорала миссис Глуп на своего мужа. — Сделай хоть что-нибудь!

— Ладно, хоть что-нибудь, так и быть, я сделаю! — сказал мистер Глуп, снимая пиджак.

Но пока он неторопливо и аккуратно укладывал его на траве, несчастного шалопая все дальше и дальше относило к отверстию одной из гигантских труб, спускавшихся к реке. Вдруг мощный поток подхватил его и с громким чавканьем засосал внутрь.

Взоры всех собравшихся устремились на трубу: что же будет с ним дальше?

— Вон он! — закричал кто-то, указывая пальцем вверх.

И действительно, поскольку труба была сделана из обычного прозрачного стекла, все увидели, как Августус Глуп, подобно торпеде, летит в ней вниз головой.

— Помогите! Убийство! Полиция! — забилась в истерике миссис Глуп. — Августик! Немедленно вернись! Куда же ты?

— Интересно, — озадаченно произнес ее муж, — неужели он пройдет?

— Нет, не пройдет, — сказал Чарли. — Вон, смотрите, он уже останавливается!

— Точно, останавливается! — подтвердил дедушка Джо.

— Он застрянет!

— Я тоже так думаю.

— Ну вот, застрял!

— Это все его живот! — радостно объяснил мистер Глуп.

— Во дает, перекрыл всю трубу! — добавил дедушка Джо.

— Так разбейте ее! — потребовала миссис Глуп, продолжая размахивать зонтиком. — Августик! Сынок, сейчас же вылезай оттуда!

Наблюдавшие увидели, как, натолкнувшись на препятствие, за мальчиком накапливалась тугая шоколадная масса, давя на него все сильнее и сильнее. Что-то должно было уступить и, как нетрудно догадаться, этим чем-то стал Августус. У-ух-х! Он полетел куда-то, словно пуля из ствола ружья.

— Он улетел! — истошно завопила миссис Глуп. — Куда выходит эта труба? Быстрее! Вызовите пожарную команду!

— Спокойно, спокойно! — воскликнул Вилли Вонка. — Успокойтесь, уважаемая мадам, успокойтесь. Это совсем не опасно! Вашему мальчику ничего особенного не грозит. Просто он совершит небольшое путешествие. Я бы сказал, очень интересное путешествие, вот и все.

— Как это «вот и все»? Да кто вам поверит? Вы просто хотите сделать из него мармелад! — гневно оборвала его миссис Глуп.

— Сделать из него мармелад? — удивленно переспросил Вилли Вонка. — Но ведь это же немыслимо! Невероятно! Абсурдно! Из него просто нельзя сделать мармелад!

— Это почему же нельзя, я вас спрашиваю? — обиделась миссис Глуп.

— Ну хотя бы потому, что эта труба не идет в мармеладный цех, — ответил Вилли Вонка. — Она даже близко к нему не подходит. Труба, которая засосала вашего сына, идет в цех, где я делаю свою волшебную, чудесную, необыкновенную клубничную начинку…

— Так, значит, из него сделают клубничную начинку! — тоном, не терпящим возражений, заявила миссис Глуп. — Мой бедный мальчик, завтра утром они будут продавать тебя во всех магазинах!

— Как пить дать, — поддакнул ей муж, одевая пиджак. — Слушайте, Вонка, пожалуй, вы слишком далеко зашли в своих шутках…

— Похоже, он думает иначе! — воскликнула миссис Глуп. — Вы только взгляните на него! Он чуть не лопается от смеха! Да как вы можете смеяться, когда моего мальчика, мое сокровище куда-то тащат по трубе? Вы — чудовище! — завизжала она, тыча зонтиком в Вилли Вонку, будто собиралась проткнуть его насквозь. — Вам все это представляется милой шуткой, не правда ли? Думаете, затащив моего мальчика в клубничный цех, вы здорово пошутили?

— Заверяю вас, он в полной безопасности, мадам, — хихикая, успокоил ее Вилли Вонка.

— А я говорю: он будет клубничной начинкой, — визжала миссис Глуп.

— Ни за что на свете! — отрезал Вилли Вонка.

— А я говорю: будет!

— Ни за что на свете!

— Это почему же?

— Да потому, что у нее был бы слишком отвратительный вкус! Ну представьте себе: ГЛУП В КЛУБНИЧНОМ ШОКОЛАДЕ! Да кто же его купит?

— А я говорю: кто-нибудь обязательно купит! — возмущенно воскликнул отец.

— Не желаю даже думать об этом, — обиделась миссис Глуп.

— Я тоже, — охотно согласился Вилли Вонка, — но уверяю вас, мадам, ваш драгоценный сынок в абсолютной безопасности.

— Если он в безопасности, то где он? — рявкнула миссис Глуп. — Ведите меня к нему! Немедленно!

Вилли Вонка повернулся, трижды щелкнул пальцами, перед ним неизвестно откуда появился умпа-лумпа и с улыбкой поклонился, показывая великолепные белые зубы. Кожа его была бледно-розовой, длинные волосы — золотисто-коричневого цвета, а ростом он доходил до колена мастера Вонки. Одежда его состояла из наброшенной на плечи оленьей шкуры.

— Послушай, дружок! — обратился к нему Вилли Вонка. — Я хочу, чтобы ты отвел миссис и мистера Глуп в цех клубничной начинки и помог им найти Августуса. Его только что засосало в трубу.

Умпа-лумпа взглянул на супругов Глуп и прыснул от смеха.

— Пожалуйста, посерьезней! — сказал ему Вилли Вонка. — Следи за собой! Мадам Глуп и ее мужу все это совсем не кажется смешным.

— Лучше прикажите ему еще раз! — потребовала миссис Глуп.

— Иди прямо в клубничный цех, — повторил Вилли Вонка, — там возьми длинную палку и потыкай ею в шоколадном смесителе. Не сомневаюсь, вы его там найдете. Но делай все быстро и аккуратно! Если ты провозишься слишком долго, он, скорее всего, перельется в кипятильник, и тогда беды не миновать. Тогда начинка станет окончательно несъедобной!

Услышав это, миссис Глуп издала яростный вопль.

— Я пошутил, — успокоил ее Вилли Вонка, пряча улыбку в бороде. — Я совсем не это имел в виду. Простите меня. До свидания, мадам. Будьте здоровы, сэр! До свидания! Рад был познакомиться с вами! До свидания! До встречи…

Как только супруги Глуп в сопровождении маленького человечка удалились, умпа-лумпы на другой стороне реки вдруг начали прыгать, пританцовывать и ритмично бить в крошечные барабаны, скандируя «Август Глуп! Август Глуп! Август Глуп!»

— Дедушка! — воскликнул Чарли. — Послушай! Что это они?

— Тш-ш-ш — прошептал дедушка Джо. — По-моему, они собираются петь.

— Я же сказал вам, что они любят петь! — воскликнул Вилли Вонка. — Посмотрите, разве они не замечательны? Просто бесподобны! Но, пожалуйста, не обращайте внимания на слова. Это все абсолютная бессмыслица… абракадабра… абсурд… чепуха… ну и так далее.

— Ну а теперь все вперед! — воскликнул Вилли Вонка. — За мной! И, пожалуйста, не беспокойтесь об Августусе. Все образуется самым лучшим образом. Эту часть пути мы с вами проделаем по реке. Смотрите!

Из паровой дымки, поднимавшейся от величественной шоколадной реки, вдруг появилась лодка совершенно необыкновенного розового цвета. Это была большая гребная лодка с высоким носом и плоской кормой (похожая на старинное судно викингов), сиявшая и сверкавшая так, словно была сделана из чистейшего розового стекла. По обоим ее бортам торчало множество весел, и, как только лодка приблизилась, все увидели, что ими управляли умпа-лумпы — по десять на каждое весло.

— Это моя личная яхта! — сияя от удовольствия, воскликнул Вилли Вонка. — Я сделал ее, растопив огромную розовую карамель. Посмотрите, разве она не прекрасна! А как рассекает волны!

Сверкающая леденцовая лодка подплыла к берегу. Умпа-лумпы разом подняли весла, весело вглядываясь в посетителей. Затем, неизвестно почему, они вдруг дружно залились смехом.

— Что тут смешного? — нахмурилась Виолетта Бюрегард.

— О, не обращай на них внимания! — успокоил ее Вилли Вонка. — Они все время смеются! Им все кажется веселой шуткой! Пожалуйста, прыгайте в лодку! Смелее! Смелее!

Как только все разместились, умпа-лумпы налегли на весла, лодка отчалила от берега и стремительно заскользила по реке.

— Эй, Майк Тиви! — неожиданно закричал Вилли Вонка. — Пожалуйста, прекрати лизать лодку языком, а то она станет омерзительно липкой!

— Папуля, — потребовала вдруг Верука Солт. — Я тоже хочу такую же лодку! Ты должен купить мне леденцовую лодку, чтобы она была в точности, как у мистера Вонки! И я хочу, чтобы ей правили умпа-лумпы, а еще я хочу шоколадную реку, я хочу… я хочу…

— Она хочет хорошего ремня, — прошептал дедушка Джо, сидевший вместе с внуком на корме лодки.

Чарли крепко держался за худую руку деда. Он был чрезвычайно взволнован. Все, что он уже успел увидеть — величественную шоколадную реку, водопад, разноцветные стеклянные трубы, мятные сахарные луга, крошечных умпа-лумп, великолепную розовую лодку из леденцов и, конечно же, самого мастера Вонку, — было так удивительно, что он начал бояться, а вдруг впереди их уже не может ждать ничего интересного. Куда они сейчас направляются? Что еще увидят? Что произойдет в следующем цехе?..

— Разве это не замечательно? — словно угадав мысли внука, спросил дедушка Джо.

Чарлик только кивнул ему в ответ и счастливо улыбнулся.

Вилли Вонка, сидевший по другую сторону, наклонился, взял со дна лодки большой ковш, опустил его в реку, наполнил шоколадом и протянул Чарли.

— Попробуй-ка мой шоколад, дружок, похоже, тебе это будет в самый раз.

Затем он наполнил второй ковш и предложил его дедушке Джо.

— Вы тоже! Надеюсь, вам это понравится. Вы что — сто лет не ели?

— Да, в общем-то почти так, — смущенно улыбаясь, ответил дедушка Джо.

Чарли поднес ковш к губам, и когда горячее тепло шоколада побежало по горлу в пустой желудок, все его тело с головы до пят ощутило чувство неописуемого блаженства.

— Ну как, нравится? — спросил Вилли Вонка.

— О, это просто великолепно! — восторженно ответил Чарли.

— Самый вкусный шоколад, который я когда-либо пробовал, — мечтательно пробормотал дедушка Джо, облизывая губы.

— А все потому, что он смешивается водопадом, — объяснил Вилли Вонка.

Тем временем лодка все плыла и плыла вниз по реке, которая постепенно начала сужаться. Впереди показалось что-то вроде темного туннеля — огромная дыра, похожая на отверстие гигантской трубы.

— Гребите, гребите! — вскочив с места и бешено размахивая тростью, закричал Вилли Вонка. — Полный вперед!

Умпа-лумпы налегли на весла, и лодка влетела в темный туннель.

— Неужели они хоть что-нибудь здесь видят? — испуганно заверещала Виолетта Бюрегард.

— Куда они гребут, никто не знает, — заметил Вилли Вонка, давясь от смеха.

— Он сошел с ума! — в ужасе зажмурила глаза мама Майка Тиви.

— Он рехнулся!

— Он свихнулся!

— Помешался!

— Сбрендил!

— Спятил!

И только дедушка Джо уверенно возразил:

— Нет, он знает свое дело!

— Зажечь свет! — вдруг приказал Вилли Вонка.

Туннель тут же ярко осветился, и все увидели, что плывут внутри гигантской трубы с безукоризненно чистыми, без единого пятнышка, стенами. Шоколадная река здесь текла еще быстрее, а поскольку и умпа-лумпы гребли, как бешеные, то лодка мчалась, словно стрела. К тому же Вилли Вонка, возбужденно подпрыгивая на корме, все время требовал, чтобы они гребли еще быстрее. Казалось, эта бешеная гонка в белоснежной трубе приводила его в неописуемый восторг — от удовольствия он потирал руки и заразительно смеялся, все время поглядывая на своих пассажиров, как бы желая убедиться в том, что им это доставляет такую же радость, как ему.

— Смотри, дедушка, — закричал Чарли, — там в стене дверь!

Да, это была зеленая дверь в стене туннеля, почти на уровне реки. Вот карамельная лодка поравнялась с ней, и все смогли прочитать крупную надпись:

«Склад № 54. ВСЕ ВИДЫ КРЕМА: МОЛОЧНЫЙ, ВЗБИТЫЙ, ФИАЛКОВЫЙ, КОФЕЙНЫЙ, АНАНАСОВЫЙ, ВАНИЛЬНЫЙ, ВОЛОСЯНОЙ»…

— Как это, волосяной? — усомнился Майк Тиви. — Ведь его же нельзя есть!

— Вперед, вперед! — закричал Вилли Вонка. — У нас нет времени на глупые расспросы.

Они пронеслись мимо черной двери, на которой было написано:

«Склад № 71. ВЗБИВАЛКИ ВСЕХ ФОРМ И РАЗМЕРОВ».

— Взбивалки? — воскликнула Верука Солт. — А для чего нам нужны взбивалки?

— Для взбивания крема, конечно, — ответил Вилли Вонка. — Разве можно взбить крем без взбивалки? Никакой крем не получится, если его не взбивать взбивалкой. Точно так же, никакое яйцо нельзя считать краденным, если его не украли темной ночью в курятнике.

Лодка приблизилась к ярко-желтой двери с надписью:

«Склад № 77. ВСЕ ВИДЫ БОБОВ КАКАО: КОФЕЙНЫЕ, ЖЕЛЕЙНЫЕ, БЫВШИЕ»…

— Бывшие бобы? — удивилась Виолетта Бюрегард.

— Одна из них ты сама! — тихо пробормотал Вилли Вонка. — У нас нет времени на споры. Поднажмите-ка, поднажмите!

Но когда через пять секунд впереди показалась ярко-красная дверь, он вдруг взмахнул в воздухе своей тростью с массивным золотым набалдашником и приказал:

— Лодка — стоп!

Услышав приказ остановиться, умпа-лумпы разом застопорили весла и плавно причалили лодку к красной двери, на которой крупными буквами было написано: «ЛАБОРАТОРИЯ ИЗОБРЕТЕНИЙ. Посторонним вход воспрещен». Вилли Вонка достал из кармана ключ, перегнулся через борт и вставил его в замочную скважину.

— Это — одно из самых важных помещений всего комплекса, — сказал он. — Здесь готовятся мои самые новейшие, самые секретнейшие изобретения! Старик Фикельгрубер отдал бы свои передние зубы, чтобы побыть здесь хотя бы три минуты! Точно так же и Проднаус, и Слугворт, и другие! А теперь послушайте меня внимательно! Я хочу, чтобы здесь вы соблюдали абсолютный, повторяю, абсолютный порядок. Ничего не трогайте, никуда не лезьте, нигде не задерживайтесь! Договорились?

— Да, да, договорились, — нетерпеливо закричали дети. — Мы ничего не будем трогать!

— Ну, тогда вперед, — скомандовал Вилли Вонка. — Но имейте в виду: еще никто, даже умпа-лумпы, не бывали здесь!

Он открыл дверь и прямо из лодки шагнул внутрь. Четверо детей и их родители последовали за ним.

— Ничего не трогайте! — еще раз предупредил Вилли Вонка. — И, пожалуйста, ничего не заденьте!

Оглядевшись, Чарли Бакет увидел, что стоит посреди огромной комнаты, напоминавшей кухню колдуньи: на раскаленных печах бурлили и кипели черные металлические котлы, свистели чайники, шипели кастрюли, лязгала и клацала какая-то странная железная машина, по потолку и стенам извивалось множество труб, а вся комната была заполнена дымом, паром и различными диковинными запахами.

Сам Вилли Вонка пришел в еще большее, чем обычно, возбуждение, не скрывая, что это — его любимое детище. Он скакал и прыгал среди кастрюль и машин, словно ребенок при виде рождественских подарков, не зная, с которого из них начать. Вот он поднял крышку раскаленного котла и что-то там понюхал… Оттуда подскочил к бочке с липким темным веществом, сунул туда палец и попробовал массу на вкус… Затем устремился к одной из машин и по очереди подергал за все рычаги… Покончив с этим, он пристально вгляделся в стеклянное окошко гигантской печи, потирая руки и довольно хихикая от того, что увидел внутри. Но вот он оказался у другой машины — эдакой маленькой штучки, которая непрерывно издавала протяжное «у-х-х, у-х-х, у-х-х», и с каждым «у-х-х» в корзину на полу выплевывала мраморный шарик. Во всяком случае, он выглядел, как мраморный шарик.

— Вечно длящаяся сосалка! — гордо заметил Вилли Вонка. — Абсолютно новый сорт! Я изобрел его специально для детей из бедных семей. Ее можно положить в рот и сосать до бесконечности — она все равно никогда не уменьшится!

— Значит, это что-то вроде жвачки? — воскликнула Виолетта.

— Нет, не вроде, — ответил Вилли Вонка. — Жвачку надо жевать, а если ты попробуешь разжевать такую сосалку, то просто сломаешь себе зубы! Она никогда не уменьшается! Она никогда не тает во рту! НИКОГДА! По крайней мере, я так думаю. Как раз сейчас в соседнем цехе одна из них проходит испытание. Умпа-лумпа сосет ее, не переставая, вот уже скоро год, а она совсем, как новая.

Вилли Вонка, как метеор, пронесся к соседней стене.

— А теперь подойдите, пожалуйста, сюда, — возбужденно пригласил он. — Здесь я создаю совершенно новый вид ирисок!

Он остановился около большой кастрюли, в которой кипела и булькала густая темно-красная масса. Став на цыпочки, маленький Чарли тоже заглянул туда.

— Мои волосяные ириски! — продолжал Вилли Вонка. — Стоит только съесть крошечный кусочек, как ровно через полчаса начнут расти прекрасные шелковистые волосы! И усы! И борода!

— Борода? — от удивления Верука Солт широко открыла рот. — Кому же нужна борода?

— Тебе бы она вполне подошла, — хихикнул Вилли Вонка, — но, к сожалению, смесь еще не совсем готова. Она получилась слишком густой и действует слишком хорошо. Вчера в цехе испытаний я попробовал ее на одном умпа-лумпе, и на его подбородке тут же появилась огромная черная борода, которая росла так быстро, что вскоре застелила весь пол толстым волосяным ковром. Она росла даже быстрее, чем успевали ее подстригать! В конце концов нам пришлось использовать сенокосилку! Но скоро, очень скоро я сделаю подходящую смесь! И тогда никому из маленьких мальчиков или девочек не придется ходить лысым!

— Но, мастер Вонка, — начал было Майк Тиви, — ведь на самом деле маленькие мальчики и девочки никогда не бывают…

— Не спорь, пожалуйста, не спорь! — воскликнул Вилли Вонка. — Это только лишняя трата драгоценного времени! А сейчас я покажу вам кое-что особенное, кое-что, чем ужасно горжусь. Но, пожалуйста, будьте предельно осторожны и ничего не сшибите! Позвольте мне пройти.

Вилли Вонка подвел всех к гигантской машине в самом центре лаборатории. Это была прямо-таки гора сверкающего металла, возвышавшаяся над детьми и их родителями. Из самой ее верхушки выходили сотни тонких стеклянных трубок: сплетаясь и расплетаясь, они свисали вниз и собирались в один пучок над большой, как ванна, чашей.

— А ну-ка! — воскликнул Вилли Вонка, подряд нажимая три разные кнопки на боку машины.

Откуда-то изнутри раздался мощный лязгающий звук, машина страшно затряслась, из нее с громким шипением повалил пар, и все вдруг увидели, как по стеклянным трубкам потекла густая масса, причем в каждой трубке иного цвета, так что в чашу масса падала, сверкая и переливаясь всеми цветами радуги (и конечно, многими другими). Зрелище было поистине необыкновенным. Но вот чаша наполнилась почти до краев. Вилли Вонка нажал еще какую-то кнопку — разноцветная масса тут же перестала течь, послышался жужжаще-свистящий шум, а затем внутри чаши с визгом закрутилась гигантская вертушка, смешивая всю эту искрящуюся массу, словно крем для сладкого торта. Вот появилась пена; ее становилось все больше и больше, она непрерывно изменялась в цвете от голубого к белому, потом к зеленому, коричневому, желтому и снова к голубому.

— А теперь смотрите внимательней! — предупредил Вилли Вонка.

Машина коротко лязгнула, вертушка со свистом остановилась, и вся эта голубая пенящаяся масса в огромной чаше моментально всосалась внутрь машины. Последовала секундная пауза, затем изнутри послышались странные скворчащие звуки, машина громко охнула, и откуда-то сбоку выдвинулся крошечный ящичек, в котором лежало нечто маленькое, тоненькое и серенькое, ну в точности как кусочек картона… Все с досадой подумали: «Эх, ничего не вышло!»

И дети, и родители молча уставились на лежавшую в ящичке плоскую серенькую плитку.

— Вы хотите сказать, это все? — не скрывая презрения, спросил Майк Тиви.

— Все, — ответил Вилли Вонка, с гордостью глядя на плод своего творения. — А вы знаете, что это такое?

Последовала пауза.

Вдруг Виолетта Бюрегард, глупенькая, вечно жующая девочка, возбужденно подалась вперед.

— Да это же жвачка! — завопила она. — Клянусь жвачкой, это самая настоящая жвачка!

— Молодец! — похвалил ее Вилли Вонка. — Это действительно пластинка жевательной резинки! Самой изумительной, самой волшебной и самой необыкновенной жвачки в мире!

— Эта жвачка, — продолжал Вилли Вонка, — мое самое последнее, самое величайшее, самое фантастическое изобретение! Она… она… она… эта тоненькая, серенькая пластинка заменяет целый обед из трех блюд!

— Простите, сэр, но вы порете чепуху, — возмутился отец Веруки.

— Вы заблуждаетесь, дорогой сэр! — с достоинством ответил Вилли Вонка. — Когда она поступит в продажу, изменится абсолютно все! Ненужными станут ваши кухни и вообще всякая стряпня! Не надо будет ходить по магазинам! Никто не будет покупать мясо, рыбу или макароны! Со столов исчезнут ножи, вилки и тарелки! Нечего будет мыть и выбрасывать в мусоропровод! Одна маленькая пластинка волшебной жевательной резинки Вонки полностью заменит вам завтрак, обед и ужин. Вот в этой маленькой штучке, которую вы видите перед собой, овощной суп, ростбиф и черничный пирог. Впрочем, при желании можно будет купить жевательную резинку практически с любым набором блюд.

— Непонятно, как это овощной суп, ростбиф и черничный пирог? — недоуменно переспросила Виолетта.

— Это значит, что начав ее жевать, — пояснил Вилли Вонка, — вы на самом деле ощущаете вкус этих блюд. Это кажется невероятным, но у вас возникает полное впечатление, будто в желудок проходит самая настоящая пища! Более того, вы станете абсолютно сытым! Это же гениально!

— Но это же абсолютно невозможно! — заявила Верука Солт.

— Ну, раз это жвачка, — закричала Виолетта Бюрегард, — раз ее можно жевать, то мне это вполне подходит, — и, моментально вытащив изо рта резинку, которую жевала на побитие мирового рекорда, и прилепив ее за левое ухо, она решительно повернулась к Вилли Вонке:

— Дайте-ка мне вашу жевательку, и я проверю, так ли она хороша, как вы уверяете!

Отец попытался было ее отговорить:

— Виолетта, только, пожалуйста, без глупостей.

— Хочу жвачку! — упрямо повторила Виолетта. — Что в этом глупого?

— Я тоже не советую тебе этого делать, — мягко посоветовал ей Вилли Вонка. — Дело в том, что я еще не довел ее до нужного состояния. Мне осталось доделать еще одну, две…

— Да бросьте вы… — отмахнулась от него Виолетта и, прежде чем Вилли Вонка успел что-либо сделать, протянула свою пухлую руку к маленькому ящичку, схватила пластинку и моментально отправила в рот, тут же заработав своими мощными, хорошо тренированными челюстями.

— Остановись! Не делай этого!

— Вот здорово! — промычала Виолетта. — Самый что ни на есть настоящий овощной суп! Горячий, густой и очень вкусный! Я чувствую, как он проходит внутрь!

— Но ведь она еще не готова! — взмолился Вилли Вонка.

— А я говорю, это то, что доктор прописал! — сказала Виолетта. — Высший класс, мой самый любимый суп!

— Немедленно выплюнь ее! — строго приказал отец.

— Ага, вкус уже изменяется! — закричала Виолетта, продолжая жевать и ухмыляться. — А вот и ростбиф! Он мягкий и сочный! Вот это да! Здорово! Печеная картошка тоже годится! У нее поджаристая корочка, а внутри полно масла!

— Как интересно, Виолетточка, — умилилась миссис Бюрегард, — ты просто умница!

— Жуй дальше, дочка, жуй, — одобрительно кивнул головой отец. — Жуй, пока не надоест! Для Бюрегардов сегодня большой день! Наша маленькая девочка первая в мире пробует обед из жевательной резинки!

Все, затаив дыхание, наблюдали, как Виолетта энергично работает челюстями. Чарли завороженно смотрел на девочку, не в силах оторвать глаз от ее лоснящихся сжимающихся и разжимающихся губ, а дедушка Джо стоял рядом с ним, изумленно открыв рот. Только Вилли Вонка, заламывая руки, умоляюще повторял:

— Не надо! Не надо! Она же еще не готова! Не делай этого! Пожалуйста, не надо!

— Ура! Наконец-то, черничный пирог с кремом! — закричала Виолетта. — Наконец-то! Вот это класс! Здорово! Мне кажется, будто я глотаю его! Будто я жую и глотаю целые куски самого вкусного в мире черничного пирога!

— Боже мой, доченька! — вдруг всплеснула руками миссис Бюрегард, пристально вглядываясь в дочь. — Что происходит с твоим носом?

— Ма, ну подожди, дай закончить!

— Он синеет, — прошептала миссис Бюрегард. — Твой нос становится фиолетовым, как черника!

— Мама абсолютно права! — подтвердил отец. — Твой нос стал фиолетовым, как черника.

— Да будет вам! — отмахнулась Виолетта, продолжая жевать.

— А твои щеки! Они тоже посинели! И подбородок! Виолетта, доченька, да у тебя все лицо стало фиолетовым!

— Немедленно выплюнь ее! — приказал Вилли Вонка.

— Помогите! Спасите! — заорала миссис Бюрегард. — Девочка синеет на глазах! Даже волосы! Виолетта, что с тобой происходит!

Вилли Вонка печально покачал головой:

— Я же предупреждал вас, что она еще не готова.

— Это уж точно. Промашка вышла. Моя бедная девочка, — с досадой произнес отец.

Все, не отрываясь, смотрели на Виолетту. Бог мой! Какой же ужасный и необычный был у нее вид! Лицо, руки, ноги, шея и все остальное, включая огромную копну кудряшек, приобрело ярко-фиолетовый цвет, цвет черничного сока!

— Увы, так случается всегда, когда дело доходит до десерта, — сокрушенно вздохнул Вилли Вонка. — Это все черничный пирог! Но ничего, рано или поздно я найду нужные пропорции. Мне осталось совсем немного. Скоро вы сами в этом убедитесь.

— Виолетта, господи! — воскликнула вдруг миссис Бюрегард. — Да ты, к тому же, раздуваешься!

— Меня тошнит, — простонала Виолетта.

— Ты раздуваешься! Да еще как!

— Я себя очень странно чувствую!

— Это и не удивительно…

— Боже мой, доченька, ты раздуваешься, как воздушный шар!

— Скорее, как черника, — поправил ее Вилли Вонка.

— Немедленно позовите врача! — потребовал мистер Бюрегард.

— Лучше проткните ее булавкой! — посоветовал кто-то из детей.

— Спасите ее..

Но исправить что-либо уже было невозможно. Ее тело раздувалось на глазах и меняло форму так быстро, что через минуту она превратилась в огромный фиолетовый шар, напоминающий гигантскую ягоду, из которой торчали крошечные ножки, крошечные ручки и малюсенькая головка, нелепо качавшаяся из стороны в сторону.

— Увы, так случается каждый раз, — повторил Вилли Вонка. — Я раз двадцать пробовал ее на умпа-лумпах, и все они превращались в чернику. Все это ужасно обидно, тем более, что я никак не могу понять, в чем тут дело.

— Но мне не нужна черничная ягода вместо дочери! — возмутилась миссис Бюрегард. — Немедленно сделайте ее такой, какой она была!

Вилли Вонка щелкнул пальцами, и около него тут же появилось десять умпа-лумп.

— Вкатите эту ягоду, э-э… то есть девочку, в лодку, — распорядился он, — и срочно доставьте в соковыжимальный цех.

— Соковыжимальный цех? — гневно прорычал мистер Бюрегард. — Это еще зачем, черт побери?

— Как зачем? Выжимать, конечно, — ответил Вилли Вонка. — Прежде всего, нужно как можно быстрее выжать из нее сок. А потом посмотрим. Да вы не волнуйтесь, рано или поздно мы ее обязательно приведем в норму, чего бы нам это не стоило.

А умпа-лумпы уже катили диковинную ягоду по полу лаборатории изобретений к двери. Отец и мать девочки последовали за ними. Остальные, включая маленького Чарли и дедушку Джо, молча стояли и смотрели им вслед, невольно прислушиваясь к озорной песне, которую тут же начали никогда не унывающие умпы-лумпы:

— Ну вот, — сказал Вилли Вонка, — двое непослушных детей исчезли. Осталось только трое хороших. По-моему, лучше нам покинуть эту лабораторию, пока мы не потеряли кого-нибудь еще!

— Но, мастер Вонка, — с тревогой в голосе спросил Чарли, — станет ли Виолетта опять прежней или навсегда останется черничиной?

— Из нее очень быстро выжмут лишний сок, — деловито объяснил Вилли Вонка. — Ее закатят в соковыжимальную машину, и она выйдет оттуда плоской, как футбольный свисток!

— Фиолетового цвета? — поинтересовался дедушка Джо.

— Конечно, фиолетового! — радостно подтвердил Вилли Вонка. — Потрясающего ярко-фиолетового цвета с головы до пят. Ничего не поделаешь! Так всегда случается, если жевать резинку целыми днями!

— Но если вы считаете жвачку такой отвратительной, — язвительно заметил Майк Тиви, — то почему же делаете ее на своей фабрике?

— Что, что, что? — насмешливо переспросил Вилли Вонка. — Не могу разобрать ни слова. Впрочем, это неважно. За мной! Мы уходим отсюда! Поторапливайтесь! Не отставайте!

С этими словами он торопливо зашагал в дальний конец комнаты, выводя всех в маленькую потайную дверь, спрятанную среди множества труб и печей.

Чарли увидел, что они снова оказались в длинном розовом коридоре, от которого отходило множество других розовых коридорчиков. Вилли Вонка двигался впереди группы, поворачивая то налево, то направо, то направо, то налево, а дедушка Джо все время повторял:

— Покрепче держись за мою руку, Чарлик, затеряться здесь было бы ужасно.

— Живее, живее, — подгонял их Вилли Вонка, — иначе мы никуда не успеем.

И он с еще большей скоростью ринулся по розовому коридору — крошечная комета с высоким черным цилиндром на голове и развивающимися фалдами фрака цвета спелой сливы.

Они подошли, нет, подбежали к какой-то двери в стене, но Вилли Вонка прокричал:

— Не останавливайтесь, у нас совершенно нет времени! Вперед, за мной!

Они миновали еще одну дверь, затем еще и еще. Двери попадались примерно через каждые двадцать шагов, и на каждой из них было что-либо написано. Оттуда доносились странные звуки и изумительные волшебные запахи, а из-под некоторых дверей сочились струйки цветного пара.

С трудом поспевая за Вилли Вонкой, дедушка Джо и Чарли все-таки успевали прочитать некоторые надписи. На одной из них было написано: «СЪЕДОБНЫЕ МАРМЕЛАДНЫЕ ПОДУШЕЧКИ».

— Мармеладные подушечки — это просто потрясающе! — пояснил Вилли Вонка, стремительно пробегая мимо. — Все будут сходить по ним с ума. Однако сейчас у нас нет на них времени. Совершенно нет времени.

«ОБОИ ДЛЯ ДЕТСКОЙ КОМНАТЫ, КОТОРЫЕ МОЖНО ЛИЗАТЬ» — гласила надпись на следующей двери.

— Отличная штука — эти обои, которые можно лизать! — заметил Вилли Вонка на ходу. — На любой вкус: бананы, яблоки, апельсины, земляника, кислика…

— Кислика? Но… — возразил было Майк Тиви.

— Не перебивай меня! — перебил его Вилли Вонка. — Так вот, когда ребенок лижет, например, обои с бананами, то ощущает вкус банана. Когда с земляникой, то ощущает вкус земляники. Когда с кисликой, то вкус именно кислики, ну и так далее…

— Но на что все-таки похожа эта ваша кислика? — не унимался Майк Тиви.

— Ничего не понимаю. Ты опять бормочешь что-то невнятное, — недовольно поморщился Вилли Вонка. — В следующий раз, пожалуйста, говори разборчивей. А теперь пошли дальше. Поторапливайтесь!

«ГОРЯЧЕЕ МОРОЖЕНОЕ» — гласила надпись на следующей двери.

— Исключительно полезная штука для зимы, — довольно улыбнулся Вилли Вонка, пробегая мимо двери и увлекая за собой всех остальных. — Горячее мороженое отлично согревает в холодную погоду.

Они, не снижая скорости, проскочили еще несколько дверей, затем Вилли Вонка неожиданно остановился.

— Стоп, — скомандовал он. — А вот здесь находится предмет моей особой гордости — КВАДРАТНЫЕ КОНФЕТЫ-ГЛЯДЕЛКИ! На них, без сомнения, стоит поглядеть.

Все столпились у двери, верхняя часть которой была сделана из прозрачного стекла. Дедушка Джо немного приподнял Чарли, и тот увидел сначала длинный-предлинный стол, а затем многочисленные ряды стоящих на нем маленьких белых квадратных конфет, — ну прямо, как кусочки сахара, — и на каждой было нарисовано смеющееся розовое личико; рисунки с неимоверной скоростью наносили несколько умпа-лумп, сидевших в самом конце стола.

— Перед вами, — торжественно показал рукой Вилли Вонка, — квадратные конфеты-гляделки.

— Какие же это гляделки? Обыкновенные квадраты с рожицами, — возразил Майк Тиви.

— Точно, точно, — согласилась с ним Верука Солт. — Они же никуда не глядят.

— Глядят, глядят. Еще как глядят, — спокойно ответил Вилли Вонка.

— А я говорю, не глядят! — затопала ногами Верука.

— Доченька, ненаглядная моя, — попыталась ее успокоить миссис Солт. — Не обращай внимания. Мистер Вонка просто дурит нам голову.

— Вы уверены? — снисходительно заметил Вилли Вонка. — Ну что ж, смотрите сами.

Он достал из кармана ключ, вставил его в замочную скважину и… как только дверь открылась, все конфеты разом обернулись, чтобы посмотреть, кто вошел. Их раскрашенные личики ДЕЙСТВИТЕЛЬНО повернулись в сторону двери и уставились на мастера Вонку.

— Ну, что я говорил? — победно воскликнул он. — Настоящие гляделки, которые могут глядеть и оборачиваться!

— Разрази меня гром, а ведь он прав! — изумленно заметил дедушка Джо.

— За мной! — снова прокричал Вилли Вонка, захлопнув дверь и устремляясь вниз по коридору. — Вперед, вперед! У нас слишком мало времени.

«ИРИСКИ-ВИСКИ И ИРИСКИ-РОМ» — гласила надпись на следующей двери, у которой они остановились.

— Ага, это уже интереснее, — оживился отец Веруки.

— Великолепная штука, — пояснил Вилли Вонка. — Умпа-лумпы их просто обожают. Они от них самым настоящим образом пьянеют. Вон, слышите? Похоже, именно этим они там сейчас и занимаются.

Из-за закрытых дверей действительно раздавались взрывы смеха и песен.

— Они в стельку пьяны, — продолжал Вилли Вонка, — так как, наверняка, едят ириски-виски и запивают их компотом. Это их любимое лакомство. Хотя ириски-ром они, пожалуй, любят не меньше. Однако пошли дальше, в конечном счете, все это не так уж и важно.

Он свернул налево, затем направо и, подведя их к длинной крутой лестнице, ловко соскользнул вниз по перилам. Все трое детей сделали то же самое, а женщины — и миссис Солт, и миссис Тиви — сбежав вниз, едва переводили дух. Во всяком случае, тучная мама Веруки тяжело дышала, словно бегемот.

— Сюда! — позвал их Вилли Вонка, поворачивая налево в конце пролета.

— Нельзя ли чуть помедленнее? — взмолилась миссис Солт.

— Абсолютно невозможно, — категорически возразил Вилли Вонка. — Если я вас послушаюсь, мы никогда не дойдем…

— Куда это? — перебила его Верука.

— Не ваша забота, — в тон ей ответил Вилли Вонка. — Немного терпения, и вы все увидите сами.

Промчавшись, как метеор, по коридору, Вилли Вонка, наконец, остановился у двери, на которой было написано: «ОРЕХОВЫЙ ЦЕХ».

— Ну ладно, — сказал он, — здесь мы секундочку передохнем. Вы же тем временем можете познакомиться с цехом через стеклянное окошко. Но только не вздумайте войти внутрь. Ни в коем случае, а то вы напугаете моих ручных белок.

Все немедленно столпились вокруг двери.

— Дедушка, ты только посмотри! — воскликнул Чарли.

— Белки! — завопила Верука Солт.

— Во дают! Прямо как в кино, — присоединился к ней Майк Тиви.

Зрелище на самом деле было поразительным. Не менее сотни белок сидели на высоких табуретах вокруг большого стола, на котором высилась целая гора грецких орехов, и с невероятной скоростью очищали их от скорлупы.

— Они специально этому обучены, — с гордостью объяснил Вилли Вонка.

— А почему вы используете белок, а не умпа-лумп? — спросил Майк Тиви.

— Да потому, — ответил Вилли Вонка, — что умпа-лумпы не умеют доставать целые орехи. Они всегда разбивают их на половинки. Никто, кроме моих белок, обученных в специальной лесной школе, не умеет доставать из скорлупы целые орехи, тем более с такой точностью и аккуратностью. Это невероятно трудно, но моя продукция требует только целых орехов. Вы только посмотрите, как безукоризненно точно они их достают. Видите, они вначале простукивают каждый орех своими лапками — хотят убедиться, что он не испорчен. Если орех гнилой, раздается пустой звук, и тогда они, не вскрывая, просто выбрасывают его в лоток для мусора. Вон, взгляните. Понаблюдайте-ка за той белкой. Кажется, ей попался гнилой орех.

И правда, сидевшая ближе всех к двери маленькая серебристая белочка звонко застучала лапками по ореху, наклонив головку и внимательно прислушиваясь, затем ловко откинула его прямо в большой лоток на полу.

— Ма! — заорала вдруг Верука Солт, — я тоже хочу белку! Купи мне одну из этих!

— Не дури, моя милая, — попыталась урезонить ее мать. — Ведь они принадлежат мистеру Вонке.

— А мне наплевать, — затопала ногами Верука. — Хочу белку! У меня совсем никого нет, всего-то две собачки, четыре кошки, шесть крольчат, три попугая, три канарейки, черепаха, золотые рыбки в аквариуме, клетка с белыми мышами и глупый старый хомяк. Хочу белку!

— Ну-ну, мое сокровище, успокойся, — сказала миссис Солт. — Конечно же, папочка достанет тебе белку…

— Но я не хочу обычную белку! — завизжала Верука. — Я хочу ОБУЧЕННУЮ белку!

Поймав выразительный взгляд жены, в разговор вступил отец Веруки, мистер Солт.

— Значит так, Вонка, — произнес он с важным видом, доставая из кармана толстый бумажник. — Сколько вы хотите за одну из этих белок? Назовите вашу цену.

— Они не продаются, — спокойно ответил Вилли Вонка. — Весьма сожалею, но ваша дочь не получит ни одной.

— Кто сказал — не получу? — выкрикнула Верука. — Да я… да я сама сейчас пойду и возьму, какую захочу!

— Не вздумай… — попытался остановить ее Вилли Вонка, но опоздал. Настырная девчонка уже распахнула дверь и ворвалась в цех.

Но едва она оказалась внутри, все сто белок прекратили работу, повернулись и уставились на нее своими маленькими черными, как бусинки, глазками.

Верука также остановилась, жадно озираясь вокруг. Затем пристально взглянула на хорошенькую маленькую белочку в конце стола и решительно шагнула по направлению к ней.

— Ага, — довольно пробормотала она, — вот тебя-то я и возьму.

Она протянула руки, пытаясь схватить белку, но… в ту же секунду произошло нечто совершенно неожиданное: все сто белок, как по команде, молниеносно взвились в воздух и опустились на Веруку.

Двадцать пять белок прижали ее правую руку.

Двадцать пять белок прижали ее левую руку.

Двадцать пять белок схватили ее за правую ногу.

Двадцать четыре белки схватили ее за левую ногу.

А одна оставшаяся белка (очевидно, главная из них) вспрыгнула нахальной девчонке на плечи и быстро-быстро застучала лапками по ее голове.

— Спасите мою дочь! — закричала миссис Солт. — Верука, Верука, дитя мое, немедленно вернись! Что они с ней делают?

— Они проверяют, много ли у нее трухи в голове, — охотно объяснил Вилли Вонка. — Вон, смотрите.

Верука изо всех сил пыталась вырваться, но цепкие лапки так крепко держали ее, что она не могла даже пошевелиться, а тем временем белка, сидевшая на ее плечах, продолжала быстро-быстро простукивать необычный «орех». Затем белки дружно опрокинули Веруку на пол и куда-то потащили.

— Так, «орех» оказался-таки испорченным, — понимающе произнес Вилли Вонка. — Значит, в голове у нее полным-полно трухи.

Верука отчаянно сопротивлялась, пронзительно визжала, но безуспешно: множество крошечных лапок держали ее мертвой хваткой, и она ничего не могла поделать.

— Ку-куда они ее та-тащат? — заикаясь, пролепетала миссис Солт.

— Туда же, куда выбрасываются негодные орехи, — ответил Вилли Вонка. — В главный мусоропровод.

— Черт побери, они действительно запихивают ее в какую-то дыру, — деловито отметил отец Веруки, внимательно наблюдая за происходящим через стеклянное окошко двери.

— Так спасите же ее! — обрела голос миссис Солт.

— Слишком поздно, — пожал плечами Вилли Вонка. — Она уже там.

— Но куда… — забилась в истерике миссис Солт, — куда попадают испорченные орехи? Куда ведет этот мусоропровод?

— Этот мусоропровод, — повернулся к ней Вилли Вонка, — ведет в генеральный мусороколлектор, куда собирают отходы из всех цехов фабрики: и мусор с пола, и картофельные очистки, и листья капусты, и рыбьи головы, и все прочее.

— Кому же это понадобилась рыба, картошка или капуста на шоколадной фабрике, хотел бы я знать, — недоверчиво хмыкнул Майк Тиви.

— Мне, конечно, — ответил Вилли Вонка. — Не думаешь же ты, что я живу на одних бобах какао?

— Ну… ну… ну… а… куда ведет этот, ну как его, колеральный генектор? — с трудом выговорил отец Веруки.

— Генеральный коллектор? — невозмутимо поправил его Вилли Вонка, — в печь, конечно, в мусоросжигатель.

Миссис Солт молча открыла свой огромный красный рот и забилась в беззвучной истерике.

— Впрочем, не стоит убиваться раньше времени, — как ни в чем не бывало продолжал Вилли Вонка, — еще не все потеряно. Может быть, как раз сегодня мусор сжигать не будут…

— Может быть? Может быть? — с удвоенной силой завопила миссис Солт. — О, моя дорогая Верука! Тебя… тебя… тебя собираются зажарить, как сосиску!

— Ты совершенно права, моя дорогая, — присоединился к ней мистер Солт. — Вот что я хочу вам сказать, Вонка. По-моему, на этот раз вы зашли слишком далеко. Да-да, как говорят, хватили через край. Моя дочь, возможно, несколько своенравна, с этим трудно не согласиться, но это совершенно не означает, что ее можно поджаривать, как сосиску. Должен вам заметить, что я крайне всем этим недоволен. Да, да, очень недоволен.

— Ну, успокойтесь же, успокойтесь, — примирительно сказал Вилли Вонка, — рано или поздно все уладится. Может быть, она даже не провалится вниз, а застрянет в самом начале мусоропровода. Если это так, то вытащить ее оттуда не составит большого труда.

Услышав это, родители Веруки тут же ринулись в ореховый цех, подбежали к отверстию мусоропровода и заглянули внутрь.

— Верука! — громко прокричала миссис Солт. — Верука, доченька, ты тут?

Не получив ответа, она опустилась на колени и еще дальше наклонилась вперед. Поза эта была весьма опасной: ведь стоило ее чуть-чуть подтолкнуть, или даже просто задеть… Что белки и сделали…

Верукина мама упала вниз, вереща, словно попугай.

— Черт побери, — деловито заметил мистер Солт, глядя, как его толстая женушка, кувыркаясь и истошно вопя, полетела в дыру. — Однако много же сегодня там наберется мусора! Жена-а, Ангина, ну и как там? — прокричал он, опустив голову внутрь.

Белки дружной стайкой метнулись к нему…

— Помогите!

Поздно. Он уже летел вниз по мусоропроводу вслед за своей женой и дочерью.

— Ой! — воскликнул Чарли, вместе с другими наблюдавший за происходящим через стеклянное окошко двери. — Что же теперь с ними будет?

Вилли Вонка только пожал плечами:

— Надеюсь, кто-нибудь поймает их в конце мусоропровода.

— А не попадут они в эту ужасную печь? — испуганно спросил Чарли.

— Умпа-лумпы разжигают ее через день, — ответил Вилли Вонка. — Кто знает, может, как раз сегодня они устроят себе выходной… трудно сказать… во всяком случае будем надеяться, что им повезет…

— Тсс! — прервал их дедушка Джо. — Слышите? Они опять поют.

Откуда-то из дальнего конца коридора донесся сначала перестук барабанов, а затем слова веселой песни.

— Никогда не видел ничего подобного, — удивленно воскликнул Вилли Вонка, оглядевшись вокруг. — Дети исчезают, как кролики. Впрочем, не следует по этому поводу слишком расстраиваться. В конечном итоге все они вернутся домой целыми и невредимыми.

Он задумчиво посмотрел на маленькую группку, стоявшую возле него в коридоре. В ней осталось всего двое детей — Чарли и Майк Тиви, — и трое взрослых — родители Майка и дедушка Джо.

— Ну что, движемся дальше?

— Да, да, конечно! — в один голос воскликнули Чарли и дедушка Джо.

— У меня устали ноги, — неожиданно заявил Майк Тиви. — И, к тому же, я хочу смотреть телевизор.

— Ну что ж, тогда нам лучше воспользоваться лифтом. За мной! Вперед! — скомандовал Вилли Вонка, тут же нажимая какую-то кнопку в стене коридора.

Стенка немедленно раздвинулась, и изумленные посетители увидели перед собой диковинного вида стеклянный шар с плоским дном.

— Итак, — довольно улыбнулся Вилли Вонка, входя внутрь и приглашая всех за собой, — куда же мы теперь отправимся?

Чарли с удивлением озирался вокруг. Да, это был самый необычный лифт, который он когда-либо видел. Там везде были кнопки! Стены и даже круглый потолок были просто усеяны рядами маленьких черных кнопок, наверное, не меньше тысячи по стенам и еще тысяча на потолке. Затем Чарли заметил, что около каждой кнопки имеется крошечная аккуратно пропечатанная надпись.

— Учтите, пожалуйста, вы находитесь не в обычном вертикальном лифте, который ходит только вверх и вниз, — гордо заметил Вилли Вонка. — Этот лифт может передвигаться в любую сторону и в любом направлении. Он доставит вас абсолютно в любое помещение на фабрике — впрочем, не только на фабрике, — где бы оно не находилось. Для этого достаточно нажать нужную кнопку и… ВЖИК… вы там!

— Фантастика! — восхищенно пробормотал дедушка Джо, сияющими глазами оглядывая бесконечные ряды кнопок.

— Весь лифт сделан из сверхпрочного, кристально чистого стекла, — пояснил Вилли Вонка. — Видите, все здесь — и пол, и стены, и потолок — стеклянное, чтобы пассажир мог видеть, что происходит вокруг.

— На что хоть смотреть-то? — недовольно фыркнул Майк Тиви. — Это же не телек!

— Увидите сами, — ответил Вилли Вонка. — Итак, выбирайте кнопку по своему усмотрению. Смелее! Прекрасное и необыкновенное ждет вас в любом цехе.

Чарли быстро начал читать аккуратные таблички возле кнопок.

«ЛЕДЕНЦОВАЯ ШАХТА»

«ОРЕХОВЫЕ КАТКИ»

«ПИСТОЛЕТЫ, СТРЕЛЯЮЩИЕ КЛУБНИЧНЫМ СОКОМ»

«ЯБЛОЧНО-ИРИСОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ ДЛЯ ДАЧНОГО САДА»

«ВЗРЫВАЮЩИЕСЯ КОНФЕТЫ»

«СВЕТЯЩИЕСЯ ЛЕДЕНЦЫ» (для ночного сосания в постели)

«МЯТНОЕ ЖЕЛЕ, ОТ КОТОРОГО У ЗЛЫХ МАЛЬЧИШЕК ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ БОЛЯТ ЗУБЫ»

«ПЛОМБИРУЮЩИЕ КАРАМЕЛИ»

«ОНЕМИТЕЛЬ ЯЗЫКА ДЛЯ ЗАНУДЛИВЫХ РОДИТЕЛЕЙ»

«КОНФЕТЫ-ВЬЮНЫ» (для приятного шевеления в животе)

«НЕВИДИМЫЕ ШОКОЛАДКИ ДЛЯ ЕДЫ ВО ВРЕМЯ ШКОЛЬНЫХ ЗАНЯТИЙ»

«ЗАСАХАРЕННЫЕ РУЧКИ И КАРАНДАШИ ДЛЯ ОБЛИЗЫВАНИЯ»

«ШИПУЧИЕ ЛИМОНАДНЫЕ БАССЕЙНЫ»

«РУЧНЫЕ ИРИСКИ» (прикоснитесь к ним пальцем и вы ощутите их вкус во рту)

«ЛЕДЕНЦЫ „КАПЛИ РАДУГИ“» (достаточно чуть-чуть подержать их под языком и можно плеваться, как минимум, шестью цветами радуги).

— Смелее, смелее, — торопил их Вилли Вонка, — мы теряем драгоценное время.

— А у вас тут случайно нет теле-цеха? — поинтересовался Майк Тиви.

— Конечно, есть, — воскликнул Вилли Вонка. — Вон та кнопка, — указал он пальцем.

«ТЕЛЕ-ШОКОЛАД» — гласила надпись на маленькой табличке.

— Ура-а! Это мне подходит! — радостно завопил Майк, тут же нажимая на кнопку большим пальцем.

Раздался сильный свистящий звук, двери с шипением захлопнулись, и лифт взвился, как ужаленный. Но не вверх, а… в СТОРОНУ, так что всех пассажиров (исключая Вилли Вонку, который предусмотрительно схватился за свисающий с потолка ремень) швырнуло на пол.

— Вставайте, вставайте! — весело засмеялся он.

Но как только они поднялись на ноги, лифт резко изменил направление, круто повернув за угол, и они снова полетели на пол.

— Караул! Помогите! — истошно завопила миссис Тиви.

— Держитесь за мою руку, мадам, — галантно предложил Вилли Вонка, — вот так. Рекомендую всем схватиться за ремни. Наш полет только начинается.

Старый дедушка Джо, кряхтя, поднялся на ноги и ухватился за ремень. Чарли, который из-за маленького роста не мог до него дотянуться, обхватил руками правую ногу дедушки Джо и крепко прижался к ней всем телом.

Лифт летел вбок со скоростью космической ракеты. Вдруг, резко изменив направление, он устремился вверх, поднимаясь все выше и выше. Затем, как бы перевалив через вершину крутой горы, камнем полетел вниз, и Чарли почувствовал, что его живот буквально прилип к груди.

— Ура! — восторженно закричал дедушка Джо, — поехали!

А миссис Тиви трагически прошептала:

— У лифта оборвался трос. Мы попали в аварию!

Но Вилли Вонка, успокаивающе похлопав ее по руке, сказал:

— Не волнуйтесь, пожалуйста, мадам, у него нет троса вообще.

Дедушка Джо, взглянув на Чарли, прижимающегося к его ноге, спросил:

— Ну, как Чарлик, все в порядке?

В ответ тот прокричал:

— В полном порядке, дедушка! Здорово! Прямо, как на американских горках!

А мимо стеклянных стен лифта во время его стремительного падения перед изумленными пассажирами проносились странные и удивительные картины:

— поток густой коричневой массы, медленно расползающейся по полу…

— крутые горы, целиком сделанные из ирисок, от которых умпа-лумпы (для безопасности связавшись друг с другом одним канатом) отламывали огромные куски…

— белоснежные хлопья, мощным потоком вылетающие из кратера игрушечного вулкана…

— дымящееся озеро из расплавленной карамели…

— деревня умпа-лумп с малюсенькими домиками и улочками, заполненными сотнями весело играющих умпа-лумпят ростом не более десяти сантиметров…

Но вот, на секунду остановившись, лифт снова устремился куда-то в сторону, хотя скорость его еще больше возросла, и теперь Чарли отчетливо услышал шум встречного ветра — он свистел, шипел, обволакивал стеклянную кабину, набрасывался на нее и снизу, и сверху, и сбоку, и…

— Меня тошнит, — простонала позеленевшая миссис Тиви.

— Пожалуйста, не здесь, — вежливо попросил Вилли Вонка.

— А где же, хотела бы я знать?

— Немедленно остановите эту ужасную коробку! — потребовал ее муж.

— Это невозможно, — ответил Вилли Вонка. — Лифт не остановится до тех пор, пока не прибудет на место назначения. Только бы никому не пришло в голову воспользоваться ДРУГИМ лифтом.

— Каким еще другим лифтом? — завизжала миссис Тиви.

— Тем самым, который двигается по тому же пути, но в противоположном направлении, — охотно объяснил Вилли Вонка.

— Черт побери! — встревожился отец Майка. — Не хотите ли вы сказать, что мы можем с ним столкнуться?

— Ну, во всяком случае, до сих пор мне везло, — беззаботно ответил Вилли Вонка.

— Вот теперь меня точно стошнит, — закатила глаза миссис Тиви.

— Нет, нет! — умоляюще попросил Вилли Вонка. — Ради Бога, только не здесь. Потерпите еще немножко. Мы почти у цели. Пожалейте мой великолепный черный цилиндр!

В следующий момент раздался громкий хлопок, лифт начал постепенно замедлять движение и вскоре полностью остановился.

— Слава Богу, — с облегчением произнес мистер Тиви, обтирая потное лицо огромным носовым платком.

— Нет уж, увольте, такого удовольствия мне больше не надо, — с содроганием сказала его жена.

Тут двери лифта открылись, и Вилли Вонка сказал:

— Одну минутку! Прошу внимания. Я бы хотел, чтобы в этом цехе каждый из вас соблюдал предельную осторожность. В нем находятся очень опасные приборы, поэтому не вздумайте ни к чему притрагиваться руками, ни на шаг не отходите от меня.

Семейство Тиви, а также Чарли с дедушкой Джо вышли из лифта и попали в такую ярко освещенную и такую ослепительно белую комнату, что невольно зажмурились и остановились. Но Вилли Вонка тут же протянул каждому из них по паре темных очков.

— Вот, быстрее оденьте их! И не вздумайте снимать до тех пор, пока мы отсюда не выйдем. Иначе можно ослепнуть.

Как только Чарли надел очки, то отчетливо увидел длинный вытянутый зал, целиком окрашенный в белый цвет. Даже пол в нем был белый, без малейшего намека на соринку. С потолка свисало множество огромных ламп, буквально заливавших все вокруг ярчайшим голубовато-белым светом. В дальнем конце виднелась необычно большая телекамера на колесах, вокруг которой сгрудилась целая армия умпа-лумп: они смазывали какие-то узлы, регулировали пульт управления, протирали блестящие стеклянные линзы. Все умпа-лумпы были одеты в яркие космические скафандры — по крайней мере, они выглядели как космические скафандры, оснащенные шлемами и толстыми защитными козырьками — и работали в полном молчании. Глядя на них, Чарли вдруг ощутил смутное чувство опасности. Во всем этом было что-то угрожающее, и умпа-лумпы, конечно, прекрасно это понимали. Во всяком случае, здесь не слышалось ни веселых разговоров, ни шуток, ни пения; все они двигались вокруг камеры медленно и очень осторожно в своих алых космических скафандрах.

В другом конце цеха, приблизительно в пятидесяти шагах от камеры, за черным столом отдельно от всех сидел умпа-лумпа (тоже облаченный в космический скафандр, но ядовито-зеленого цвета), пристально вглядываясь в огромный телеэкран.

— Вот мы и здесь! — воскликнул Вилли Вонка, приплясывая и подпрыгивая от возбуждения, — в этом цехе, должен вам заметить, испытывается мое последнее и самое потрясающее изобретение — ПЕРЕДАЧА ШОКОЛАДА ПО ТЕЛЕВИЗОРУ!

— Как это, по телевизору? — недоуменно спросил Майк Тиви.

— Мой Бог, мальчик, ты когда-нибудь научишься не перебивать старших? — возмутился Вилли Вонка. — Ну что же тут непонятного? Здесь мы работаем над возможностью передавать шоколад при помощи телевидения. Лично я не люблю телевизор — я люблю читать книжки. Хотя, наверное, в малых дозах телевидение имеет определенный смысл, но ведь дети никогда не желают довольствоваться малыми дозами. Они хотят просиживать перед телевизором целые дни, тупо уставившись в экран…

— Это про меня! — с гордостью произнес Майк.

— Заткнись! — оборвал его отец.

— Благодарю вас, — продолжал Вилли Вонка, — а теперь я расскажу вам, в чем суть этого потрясающего изобретения. Да, кстати, а знаете ли вы, как работает обычный телевизор? Все это очень просто. На одном конце ставится большая телекамера, которая как бы фотографирует объект. Затем эта «фотография» как бы разбивается на миллион малюсеньких кусочков, которые человеческий глаз просто не в состоянии различить — настолько они малы, — и в виде электрических сигналов «выстреливается» в космос. Там эти кусочки кувыркаются и бултыхаются вокруг земного шара, пока не наткнутся на телеантенну какого-нибудь дома. Оттуда они уже по проводу передаются прямо в телевизор, где их преобразовывают до тех пор (хотя это занимает доли секунды), пока каждый из миллиона этих мельчайших кусочков не встанет на свое место (как в кубике Рубика), и оп-ля — на экране появляется целое изображение.

— Все это враки, — противным голосом возразил Майк Тиви.

— Что ты сказал? — переспросил Вилли Вонка. — Я немного глуховат на левое ухо и иногда кое-что плохо слышу.

— Я сказал вам, уж не знаю в какое ухо, что телек работает совсем не так! — прокричал Майк.

— Ты славный, недовоспитанный, ужасно невоспитанный мальчик, — снисходительно улыбнулся Вилли Вонка. — Но это не страшно. Будем надеяться, что до беды это не доведет. Итак, когда я впервые увидел, как работает самый обычный телевизор, у меня родилась потрясающая идея. «Послушай, Вонка, — сказал я сам себе, — ведь если можно „разбивать“ простую фотографию на миллион малюсеньких кусочков, посылать их в космос, а затем снова собирать в целую картину, значит, я могу делать то же самое с шоколадом! Почему бы мне не попробовать разбить шоколадку на множество кусочков, передать эти кусочки по воздуху, а потом вновь собрать их в целую плитку?»

— Это невозможно! — снова возразил Майк Тиви.

— Ты так думаешь? — спросил мистер Вонка. — Смотри! Сейчас я передам шоколадку из одного угла комнаты в другую — по телевизору. Приготовиться! Внести шоколад!

В тот же миг в комнату торжественным шагом вошли шесть умпа-лумп. На плечах они несли огромную плитку шоколада. Чарли никогда не видел такой большой шоколадки, она была не меньше матраса, на котором он спал.

— Плитка должна быть очень большая, — объяснил мистер Вонка, — ведь, когда что-то передают по телевизору, оно сильно уменьшается в размерах. В обычном телевидении человек на экране значительно меньше, чем в жизни. Верно? Приготовиться! Начинаем! Нет! Нет! Стойте! Майк! Немедленно отойди! Нельзя стоять так близко к телекамере! Ее излучение опасно, оно может мгновенно расщепить тебя на миллионы крошечных частиц! Потому-то умпа-лумпы и надели защитные скафандры. Ну вот, так-то лучше! Приготовились! Включаем!

Один из умпа-лумп включил рубильник. Последовала ослепительная вспышка.

— Шоколад исчез! — воскликнул дедушка Джо и всплеснул руками.

Действительно, от громадной плитки не осталось и следа — она просто растаяла в воздухе.

— Она в пути! — объяснил мистер Вонка. — Сейчас, расщепленная на миллионы крохотных частиц, она проносится в воздухе над нашими головами. Скорее! За мной! — С этими словами мистер Вонка бросился в противоположный угол комнаты, туда, где стоял большой телевизор. — Внимание на экран! Вот она! Смотрите!

В тот же миг экран телевизора осветился, и в центре его появилась маленькая шоколадка.

— Бери! — крикнул мистер Вонка.

— Как же я ее возьму, — рассмеялся Майк Тиви, — когда это всего лишь изображение на телеэкране!

— Чарли Бакет! — Мистер Вонка повернулся к Чарли. — Бери ты! Протяни руку и хватай!

Чарли протянул руку, осторожно коснулся экрана, и вдруг… о чудо! Он почувствовал, что пальцы его сжимают шоколадку. От удивления он чуть не выронил плитку.

— А теперь ешь! — приказал мистер Вонка. — Это мой самый вкусный шоколад. Та самая плитка, просто за время путешествия она сильно уменьшилась. Вот и все.

— Невероятно! — воскликнул дедушка Джо. — Это… это… это… просто чудо!

— А теперь представьте себе, — продолжал мистер Вонка, — что мою передачу транслируют на всю страну. Вы сидите дома перед телевизором, и вдруг… на экране — реклама и голос за кадром: «Покупайте шоколадки Вилли Вонки — лучшие шоколадки в мире! Если не верите, попробуйте сами!» Вы протягиваете руку и просто берете плитку шоколада. Ну как, нравится?

— Потрясающе! — крикнул дедушка Джо. — Это перевернет мир!

Увидев в руках Чарли настоящую шоколадку, Майк Тиви удивился ничуть не меньше, чем дедушка Джо.

— Скажите, — обратился он к мистеру Вонке, — а можно передать по вашему телевидению что-нибудь еще, ну, например, кукурузные хлопья?

— Умоляю, Майк! Никогда не упоминай при мне эту гадость! Ты знаешь, из чего их делают? Из стружек, оставшихся в точилках после заточки карандашей.

— Но вы могли бы, если б захотели, передать их по вашему телевидению, как шоколадку? — не унимался Майк Тиви.

— Разумеется!

— А людей? Могли бы вы передать живого человека из одного места в другое?

— Живого человека! — рассердился мистер Вонка. — Ты совсем спятил!

— Могли бы или нет? — не отставал Майк.

— О, Господи! Что за ребенок! Право, не знаю… Думаю, что смог бы… Наверняка смог бы… Да, смог бы. Наверняка, но я бы не стал рисковать — последствия могут быть самые невероятные.

Но Майк Тиви уже не слушал. Не успел мистер Вонка произнести свое «наверняка», как Майк сорвался с места и стремглав помчался в противоположный угол комнаты, туда, где стояла телекамера.

— Посмотрите на меня! — кричал он на бегу. — Я первый в мире человек, которого передадут по шоколадному телевидению!

— Нет, нет, нет, нет! — закричал мистер Вонка.

— Майк! — завопила миссис Тиви. — Остановись! Вернись! Ты же распадешься на миллионы маленьких частиц!

Но поздно. Ничто уже не могло остановить Майка. Упрямый мальчишка подбежал к огромной телекамере и, проворно растолкав толпившихся возле нее умпа-лумп, бросился прямо к рубильнику.

— До скорого свидания! — крикнул он, включая рубильник. Ослепительная вспышка. И тишина. Миссис Тиви кинулась к Майку, но, добежав до середины комнаты, остановилась как вкопанная… Она стояла… стояла… и смотрела туда, где только что был ее сын. Потом широко разинула и без того большой рот и заголосила:

— Исчез! Исчез!

— О Боже! Он исчез! — подхватил мистер Тиви.

Мистер Вонка поспешил к миссис Тиви и мягко положил руку ей на плечо.

— Остается надеяться на лучшее, — сказал он. — Будем молить Бога, чтобы ваш мальчик благополучно добрался до антенны.

— Майк! — рыдала миссис Тиви, закрыв лицо руками. — Где ты?

— Он распался на миллионы крохотных частиц и проносится сейчас над нашими головами, — вздохнул мистер Тиви.

— Не говори так, дорогой, — всхлипнула миссис Тиви.

— Внимание на экран! — крикнул мистер Вонка. — Он может появиться в любую минуту!

Мистер и миссис Тиви, дедушка Джо, Чарли и мистер Вонка не отрывали глаз от экрана, но он был пуст.

— Как долго его передают. — Мистер Тиви вытер пот со лба.

— Дай Бог, — негромко сказал мистер Вонка, — дай Бог, чтоб ничего не потерялось по дороге.

— Что вы этим хотите сказать? — настороженно спросил мистер Тиви.

— Не хочу вас пугать, — ответил мистер Вонка, — но иногда до телевизора добирается только половина передаваемого предмета. Так случилось на прошлой неделе. Неизвестно по какой причине на экран попала не целая плитка шоколада, а половинка.

— Вы хотите, сказать, что к нам вернется только половина Майка? — ужаснулась миссис Тиви.

— Надо надеяться, что это будет его верхняя половина, — мрачно проговорил ее супруг.

— Внимание! — закричал мистер Вонка. — Смотрите на экран! Что-то происходит!

Экран осветился. Затем по нему пошли волны. Мистер Вонка повернул одну из ручек, и волны исчезли. Экран светился все ярче и ярче.

— Вот он! Вот он! — закричал мистер Вонка. — Конечно, это он!

— А он там целиком? — забеспокоилась миссис Тиви.

— Не уверен, — вздохнул мистер Вонка. — Пока ничего нельзя сказать.

На экране сначала расплывчато, а потом все отчетливее проявлялось изображение Майка. Он стоял и, весело улыбаясь, махал рукой столпившимся у телевизора зрителям.

— Да ведь он совсем лилипут! — воскликнул мистер Тиви.

— Майк — закричала миссис Тиви. — Ты в порядке? Все на месте?

— Он вырастет? — поинтересовался ее супруг.

— Поговори с нами, Майк, — упрашивала миссис Тиви. — Скажи нам что-нибудь. Скажи, что у тебя все в порядке!

Из телевизора послышался тоненький, писклявый, как у мышки, едва слышный голосок:

— Привет, мам! Привет, папаша! Посмотрите на меня! Я первый в мире человек, которого передали по шоколадному телевидению!

— Хватайте его! Скорей! — приказал мистер Вонка.

Миссис Тиви протянула руку и достала с экрана крошечного Майка.

— Ура! — закричал мистер Вонка. — Ничего не потерялось! Все в порядке!

— По-вашему, это «все в порядке»? — возмутилась миссис Тиви, глядя, как сын-лилипут бегает по ее ладони и размахивает пистолетами.

— Он будто усох, — сказал мистер Тиви.

— Конечно, усох, — кивнул мистер Вонка. — А вы как думали?

— Это ужасно! — зарыдала миссис Тиви. — Что же нам теперь делать?

А мистер Тиви сказал:

— Он ведь не сможет ходить в школу! Его растопчут! Его раздавят!

— Он не сможет НИЧЕГО! — голосила миссис Тиви.

— А вот и нет, смогу, — раздался еле слышный писк. — Я смогу смотреть телевизор!

— Никогда! — закричал мистер Тиви. — Как только вернемся домой, немедленно выброшу этот проклятый ящик в окно! С меня довольно!

Услышав эти слова, Майк ужасно рассердился. Он принялся скакать на маминой ладони, вопить, орать, визжать, кусать бедную миссис Тиви за пальцы.

— Хочу смотреть телевизор! — визжал он. — Хочу смотреть телевизор! Хочу смотреть телевизор! Хочу смотреть телевизор!

— Дайте-ка его мне, — сказал мистер Тиви, взял сына-лилипута, положил в нагрудный карман пиджака, а сверху прикрыл носовым платком. Из кармана послышались визг, писк, ругательства. А так как маленький пленник тут же попытался выбраться наружу, карман заходил ходуном.

— Ах, мистер Вонка! — снова разрыдалась миссис Тиви. — Неужели он никогда не вырастет?

— Хм… — задумчиво поглаживая бороду и глядя в потолок, начал мистер Вонка. — Должен вам сказать, задача не из легких. Но маленькие мальчики очень хорошо тянутся. Мы, пожалуй, попробуем растянуть его на специальном станке, который я использую для проверки прочности и эластичности жевательной резинки. Быть может, он даже достигнет прежних размеров.

— Ах, спасибо вам, — сказала миссис Тиви.

— Не стоит благодарности, мадам.

— Как вы думаете, на сколько он вытянется? — поинтересовался мистер Тиви.

— Возможно, на несколько миль, — сказал мистер Вонка. — Кто знает? Во всяком случае, он сильно похудеет. Ведь, если что-то вытягивать, оно становится тоньше.

— Как жевательная резинка? — спросил мистер Тиви.

— Совершенно верно!

— Какой же он будет толщины? — засуетилась миссис Тиви.

— Понятия не имею, — сказал мистер Вонка. — Да и какая разница? Ведь мы быстренько откормим его. Достаточно дать ему тройную дозу моего восхитительного СУПЕР-ВИТАМИНЗИРОВАННОГО ШОКОЛАДА, в котором имеется огромное количество витамина А, витамина Б, витамина Г, витамина Е, витамина Ё, витамина Ж, витамина 3, витамина И, витамина К, витамина Л, витамина М, витамина Н, витамина О, витамина П, витамина С, витамина У, витамина Ф, витамина X, витамина Ц, витамина Ч, витамина Ш, витамина Щ, витамина Э, витамина Ю и, хотите верьте, хотите нет, витамина Я. В этом шоколаде отсутствуют только два витамина: витамин Т, потому что он вызывает ТОШНОТУ, и витамин Р, потому что он вызывает РОСТ РОГОВ на голове! Главное же заключается в том, что в нем имеется самое редкое и самое чудодейственное вещество — ВИТАМИН ВИЛЛИ ВОНКИ.

— Ну а что все это дает? — настороженно спросила мать Майка.

— Прежде всего это вызывает рост пальцев ног до тех пор, пока они не станут длиннее пальцев на руках…

— Нет, нет, ни в коем случае! — замахала руками миссис Тиви.

— Не говорите глупостей, — перебил ее Вилли Вонка. — Это исключительно полезное качество. Ведь тогда ваш сын сможет играть на пианино ногами.

— Но, мистер Вонка…

— Пожалуйста, не спорьте! — отрезал Вилли Вонка и трижды щелкнул пальцами.

Откуда-то немедленно появился умпа-лумпа и встал рядом с ним.

— Вот что необходимо сделать, дружок, — сказал Вилли Вонка, передавая умпа-лумпе лист бумаги с подробными инструкциями. — А мальчика возьмите в кармане его отца. Приступайте! До свидания, мистер Тиви! До свидания, миссис Тиви! Рад был с вами познакомиться. И, пожалуйста, не расстраивайтесь. Рано или поздно они все приходят в норму, все до одного…

А в дальнем конце цеха умпа-лумпы, собравшиеся вокруг камеры, уже били в свой маленький барабан, притопывая и подпрыгивая в такт его ритма.

— Ну вот, они начинают опять, — улыбнулся Вилли Вонка. — Боюсь, ничто на свете не удержит их от пения…

Маленький Чарли, взяв за руку дедушку Джо, стоял около мастера Вонки посередине длинного светлого зала и с восторгом прислушивался к пению умпа-лумп.

— Итак, куда мы отправимся теперь? — поинтересовался Вилли Вонка, круто поворачиваясь и стремительно направляясь к лифту. — Вперед! За мной! Быстрее, быстрее! Нельзя терять ни минуты! Кстати, — неожиданно спросил он на бегу, — а сколько осталось у нас детей?

Маленький Чарли вопросительно взглянул на дедушку, а тот, в свою очередь, на внука.

— Э-э… — неуверенно начал дедушка Джо. — Видите-ли, остался… остался только один.

Вилли Вонка резко остановился, обернулся и пристально посмотрел на Чарли.

Наступило молчание. Мальчик стоял, затаив дыхание и крепко вцепившись в руку дедушки Джо.

— Вы хотите сказать, что остался только ОДИН? — удивленно переспросил Вилли Вонка.

— Да, — прошептал Чарли, — да, один.

При этих словах Вилли Вонка пришел в неописуемое возбуждение.

— Но, мой дорогой мальчик! — радостно воскликнул он, — ведь это означает, что ты победил! — Он выскочил из лифта и так яростно затряс руку Чарли, что чуть не выдернул ее из плеча. — Поздравляю! От всей души тебя поздравляю! Я в полном восторге! Что может быть лучше? Как это прекрасно! У меня с самого начала было предчувствие, что это будешь именно ты! Отлично, Чарли, просто отлично! Отлично и потрясающе! Вот теперь самое интересное только и начинается! Но мы не должны мешкать! Мы не должны попусту терять время! Теперь им надо дорожить даже больше, чем раньше! До конца дня мы должны переделать кучу важных дел. Вы даже представить себе не можете, сколько всего нам предстоит переделать… Но, к счастью, у нас есть наш чудесный стеклянный лифт. Прыгай в него, мой дорогой Чарли, прыгай поскорей! И вы тоже, дедушка Джо! Нет, нет, сэр, только после вас! Вот так. Ну, а сейчас я сам выберу кнопку, которую мы нажмем.

Пронзительные ярко-голубые глаза Вилли Вонки на секунду задержались на лице Чарли.

«Сейчас произойдет что-то необычное», — подумал тот. Но без страха. Он даже не нервничал, а просто чувствовал сильное возбуждение. В таком же состоянии находился и дедушка Джо, с восторгом наблюдавший за каждым движением Вилли Вонки.

Вот он, встав на цыпочки, потянулся к кнопке, расположенной на самом потолке стеклянного лифта, и Чарли пришлось вытянуть шею, чтобы прочитать надпись на маленькой табличке.

Там было написано: «НАВЕРХ И ОТСЮДА».

«Наверх и отсюда?» — с удивлением подумал Чарли.

Вилли Вонка нажал на кнопку… Стеклянные двери с шипением захлопнулись…

— Держитесь крепче, — успел предупредить Вилли Вонка…

Затем — БУМ! — последовал сильный толчок, и лифт взвился вверх со скоростью космической ракеты.

— Ура! — завопил дедушка Джо, хватаясь за ремень, свисающий с потолка, а Чарли изо всех сил вцепился в его правую ногу.

Лифт же стремительно поднимался все выше и выше, но на этот раз никуда не сворачивая, и так быстро, что Чарли отчетливо слышал пронзительный свист ветра за его стеклянными стенами.

— Ура! — еще громче завопил дедушка Джо. — Ура! Летим!

— Быстрее! — прокричал Вилли Вонка, яростно колошматя рукой по стенке лифта. — Быстрее! Быстрее! Если мы не увеличим скорость, мы никогда туда не доберемся!

— Доберемся куда? — спросил Чарли, — куда мы должны добраться?

— О-ля-ля! — весело засмеялся Вилли Вонка. — Потерпите еще чуть-чуть. Я ждал этого момента всю свою жизнь, но до сих пор случая так и не представлялось. Сколько раз я порывался нажать эту кнопку! Да, соблазн был велик, очень велик. Но для этого пришлось бы пробить здоровенную дыру в крыше моей прекрасной фабрики, поэтому одна только мысль об этом вызывала у меня дикую зубную боль. И вот, наконец, это время пришло, друзья! Теперь вперед! Только вперед!

— Надеюсь, вы все-таки не имеете в виду, — испуганно начал дедушка Джо, — что этот стеклянный лифт…

— Именно это я все-таки имею в виду, — прокричал в ответ Вилли Вонка. — Сами увидите!..

— Но… но… но ведь он сделан из СТЕКЛА! Он разлетится на миллион маленьких стеклянных кусочков…

— Вполне возможно, — бодро ответил Вилли Вонка, — хотя это стекло, по-моему, довольно прочное.

А лифт тем временем поднимался все выше и выше, все быстрее и быстрее… И вдруг — ТРАХ — где-то сверху раздался грохот битого стекла, черепицы и деревянных стропил…

— Помогите! Авария! Погибаем! — зажмурил глаза дедушка Джо, а Вилли Вонка торжествующе заметил:

— Наоборот! Мы пробились!

И точно, лифт пробил крышу фабрики и в лучах яркого солнечного света стремительно летел в небо. Не прошло и пяти секунд, как они уже были на высоте тысячи футов.

— Лифт сошел с ума! — не унимался дедушка Джо.

— Не беспокойтесь, дорогой сэр, — успокоил его Вилли Вонка, нажимая другую кнопку.

Лифт тут же остановился, словно вертолет паря в воздухе над фабрикой и над городом, который простирался под ним, как на большой красивой открытке. Через прозрачный пол Чарли мог видеть маленькие, покрытые снегом домики и улочки. Стоять на стеклянном полу посреди неба было жутко и странно, но труднее всего было отделаться от ощущения абсолютной пустоты под ногами.

— Неужели мы еще живы? — испуганно открыл глаза дедушка Джо. — Почему же эта штука не падает?

— Сахарная сила, — объяснил Вилли Вонка. — Миллион сахарных сил! Ага, посмотрите-ка туда! — торжествующе воскликнул он, показывая вниз. — Что я вам говорил? Это наши маленькие друзья возвращаются домой.

— А давайте немного спустимся и взглянем на наших маленьких друзей, — предложил Вилли Вонка, нажимая какую-то кнопку.

Лифт послушно пошел вниз и вскоре повис прямо над воротами фабрики. Через стеклянный пол Чарли увидел детей и их родителей, стоявших маленькой группкой у ворот.

— Но я вижу только троих, — сказал он. — Кого-то не хватает.

— Полагаю, Майка Тиви, — ответил Вилли Вонка. — Но не беспокойтесь, он скоро появится. Видите большие машины? — показал он несколько грузовых фургонов недалеко от ворот.

— Да, — кивнул Чарли. — А для чего они?

— Разве ты не помнишь, что было написано в приглашении? — не отрывая взгляда от своих недавних гостей, спросил Вилли Вонка. — Каждый обладатель ЗОЛОТОГО БИЛЕТА отправится домой с пожизненным запасом шоколада и конфет. — Вглядевшись, он весело добавил. — Так, так, так, а вон и наш друг Августус Глуп. Видите? Он вместе со своими родителями садится в первый грузовик.

— Значит, с ним действительно все в порядке? — изумленно спросил Чарли. — Даже после того, как он побывал в этой жуткой трубе?

— Ну конечно, с ним все в полном порядке! — подтвердил Вилли Вонка. — Иначе и быть не могло.

— Однако мальчик заметно изменился, — отметил дедушка Джо. — Он ведь был очень толстым, а сейчас стал тоньше соломинки!

— Естественно, он изменился, — рассмеялся Вилли Вонка. — Его выжало в трубе. Разве вы не помните? Смотрите, а вон и Виолетта Бюрегард, страстная любительница жевателек. Судя по всему, умпа-лумпам все-таки удалось выдавить из нее черничный сок. Я очень рад. И какой поздоровевший у нее вид! Намного лучше, чем раньше!

— Но у нее багровое лицо! — воскликнул дедушка Джо.

— Само собой разумеется, — кивнул Вилли Вонка. — Ну, да уж с этим ничего не поделаешь.

— Вот это да! — воскликнул Чарли. — Вы только посмотрите на Веруку Солт и ее родителей! Они с ног до головы заляпаны отбросами!

— Глядите — Майк Тиви, — протянул руку дедушка Джо. — О боже, что они с ним сделали? Он стал на десять футов выше и плоским, как плитка жевательной резинки!

— Очевидно, его немного передержали в машине для растяжки, — предположил Вилли Вонка. — Какая недопустимая небрежность!

— Но это же ужасно! — воскликнул Чарли.

— Чепуха, — уверенно заявил Вилли Вонка. — Ему очень и очень повезло. Теперь любая баскетбольная команда страны будет просто счастлива заполучить его себе. Однако, хватит, — закончил он. — Пора распрощаться с этими глупыми и вздорными детьми. К тому же, если они исправятся и будут себя хорошо вести, то быстро восстановят прежний вид. Мне необходимо поговорить с тобой, мой дорогой Чарли, о чем-то очень и очень важном.

Вилли Вонка нажал на кнопку, и лифт послушно взмыл в небесную высь.

Сверкающий стеклянный лифт снова парил высоко над городом.

— Как я люблю свою шоколадную фабрику! — задумчиво произнес Вилли Вонка, всматриваясь вниз. Затем, помолчав, поднял голову и очень серьезно взглянул на застывшего в ожидании мальчика. — А тебе она нравится, Чарли?

— О, да! — пылко воскликнул Чарли. — По-моему, это самое прекрасное место во всем мире!

— Мне очень приятно слышать эти слова, — медленно произнес Вилли Вонка, становясь еще серьезнее. — Я действительно рад. И вот почему. — Он слегка наклонил голову набок, и тотчас в уголках его глаз появились почти незаметные смешливые морщинки. — Видите ли, мои дорогие, я давно мечтаю подарить эту фабрику детям. Только мне нужен был добрый, хороший и скромный мальчик, которому я передал бы все свои секреты шоколадного производства, и который смог бы продолжать делать жизнь детей интереснее и богаче.

Чарли недоуменно взглянул на дедушку Джо — тот открыл было рот, но не смог вымолвить ни слова.

— Мне кажется, ты именно такой мальчик, — широко улыбнулся Вилли Вонка. — Я действительно отдаю ее тебе. Ты ведь не будешь возражать? Или будешь?

— Отдаете фабрику? — наконец, обрел дар речи дедушка Джо. — Вы, конечно же, шутите, сэр?

— Нисколько, дорогой сэр. Наоборот, я абсолютно серьезен.

— Но… но… но ПОЧЕМУ вы хотите отдать свою фабрику?

— Послушайте, — сказал Вилли Вонка, — я старый человек. Я значительно старше, чем вы думаете. И я не вечен. У меня нет ни семьи, ни детей. Ну, а кто же будет управлять этой чудесной фабрикой, когда меня не станет? Ведь кто-то должен продолжить дело. Хотя бы ради умпа-лумп и детей. Причем, заметьте — тысячи умных и пронырливых дельцов отдали бы все на свете, чтобы заполучить ее себе! Но я не хочу, чтобы меня сменили ТАКИЕ люди! Я вообще не хочу никого из взрослых! Взрослый человек не будет меня слушать, не захочет у меня учиться. Он попытается сделать все по-своему. Значит, моим преемником должен быть ребенок, разумный неизбалованный ребенок, которому я смог бы доверить все свои самые сокровенные секреты, пока я еще жив!

— Так вот почему вы разослали эти ЗОЛОТЫЕ БИЛЕТЫ? — воскликнул Чарли.

— Ну, конечно! — улыбнулся Вилли Вонка, довольный догадливостью своего избранника. — Я решил пригласить на фабрику пятерых детей, чтобы выбрать из них самого достойного.

— И все-таки, — заикаясь, пролепетал дедушка Джо, — неужели вы действительно решили отдать эту волшебную фабрику нашему маленькому Чарли? Ведь…

— Простите, сэр, но у нас нет времени на споры! — вежливо, но решительно прервал его Вилли Вонка. — Прежде всего, мы должны немедленно перевезти сюда всю вашу семью. С сегодняшнего дня, если, конечно, у вас нет возражений, вы будете жить при фабрике и помогать мне управлять ею до тех пор, пока Чарли не подрастет и не закончит институт технологических сладостных технологий. Где вы живете, Чарли?

Чарли посмотрел вниз через стеклянный пол на заснеженные дома.

— Вон там, — показал он рукой. — Вон тот маленький домик на окраине. Самый маленький…

— Ага, вижу! — воскликнул Вилли Вонка, тут же нажимая какую-то кнопку, и лифт стремительно полетел вниз.

— Боюсь, моя мама откажется пойти с нами, — печально произнес Чарли.

— Это почему же?

— Потому, что она не оставит бабушек Джозефину и Георгину и дедушку Георга.

— Но ведь они поедут с нами.

— Они не смогут, — ответил Чарли. — Они такие старые, что уже двадцать лет не поднимаются с кровати.

— Тогда мы возьмем их вместе с кроватью, — решил Вилли Вонка. — В лифте вполне хватит места.

— Вряд ли это возможно, — усомнился дедушка Джо. — Кровать не проходит в дверь.

— Никогда не следует отчаиваться раньше времени! — воскликнул Вилли Вонка. — На свете нет ничего невозможного! Увидите сами!

И вот лифт завис над крышей дома Бакетов.

— Что вы собираетесь делать? — испуганно спросил дедушка Джо.

— Как что? Забрать отсюда вашу семью.

— Но каким образом?

— Самым простым — через крышу. — И Вилли Вонка нажал другую кнопку.

— Что вы делаете? — закричал Чарли.

— Остановитесь! — завопил дедушка Джо.

ТРАХ — и лифт, с треском проломив крышу, опустился прямо в спальню стариков. Лавина пыли, битой черепицы, щепок и кирпичных обломков вперемешку с тараканами и пауками свалилась на лежавших в кровати стариков, и они, очевидно, подумали, что наступил конец света. Бабушка Георгина упала в обморок, бабушка Джозефина выронила вставные зубы, дедушка Георг спрятал голову под одеяло, а мистер и миссис Бакет прибежали из соседней комнаты.

— Караул! Спасите! — причитали старики.

— Успокойся, дорогая женушка, — сказал дедушка Джо, выходя из лифта, — это всего лишь мы.

— Мама! — воскликнул Чарли, бросаясь ей на шею. — Мамочка, ты только послушай! Мы все переезжаем жить на фабрику мастера Вонки. Мы будем помогать ему управлять ею, а потом он все это отдаст мне, и… и… и…

— Ну о чем ты говоришь? — недоверчиво покачала головой миссис Бакет.

— Ты лучше посмотри, что вы сделали с нашим домом! — воскликнул мистер Бакет. — От него остались одни развалины!

— Уважаемый сэр, — обратился к нему Вилли Вонка, выпрыгивая из лифта и яростно пожимая ему руку. — Я очень, очень рад познакомиться с вами, но, право же, не стоит так расстраиваться из-за этой развалюхи. Все равно она вам больше никогда не понадобится.

— Кто этот ненормальный псих! — продолжала причитать бабушка Джозефина. — Он чуть нас всех не убил!

— Это, — торжественно объявил дедушка Джо, — это САМ мастер ВИЛЛИ ВОНКА!

Дедушке Джо и Чарли понадобилось немало времени, чтобы рассказать остальным о всех чудесных событиях минувшего дня. Но и после этого старики наотрез отказались отправиться на фабрику в стеклянном лифте.

— Лучше я умру в своей кровати, — заявила бабушка Джозефина.

— И я тоже, — зарыдала бабушка Георгина.

Тогда Вилли Вонка, дедушка Джо и маленький Чарли, не обращая внимания на их вопли и причитания, просто задвинули кровать в лифт, а затем втолкнули туда мистера и миссис Бакет. Вилли Вонка нажал кнопку. Дверь закрылась. Бабушка Георгина завизжала, и лифт через дыру в крыше понесся прямо в открытое небо.

Чарли примостился на краю кровати и попытался успокоить дрожавших от страха стариков.

— Пожалуйста, не бойтесь, — ласково говорил он, — это совершенно безопасно. К тому же, мы переезжаем в самое прекрасное место в мире!

— Чарлик абсолютно прав, — согласно кивнул головой дедушка Джо. — И хватит причитать. Подумаешь, переезжаем на новую квартиру, а переживаний столько, будто настал конец света.

— А там будет что-нибудь поесть? — недоверчиво спросила бабушка Джозефина. — Я просто умираю от голода.

— Что-нибудь поесть? — весело расхохотался Чарли, — что-нибудь поесть? Потерпите еще чуть-чуть. Сами увидите!