Это не был конец семнадцатого века, но, тем не менее, жизнь в Замке Файф приняла темный поворот.

— Неужели? — Я осмотрела комнату. Было довольно темно даже при том, что солнце еще не село. Тени, казалось, «заляпали» обширные серые каменные стены замка. Узкие оконные проемы неохотно позволяли тонким лучам шотландского солнца пробиваться в коридор. Но обеспечивали меньше освещения, чем несколько изодранных электрических ламп, которые были привинчены к каменной стене. — Вы имеете в виду, еще темнее, чем здесь?

Женщина, идущая впереди, остановилась, чтобы оглянуться через плечо, и вскинула брови. Честно говоря, я воодушевила ее на разговор только потому, что ее мелодичный шотландский акцент казался весьма восхитительным для моим американских ушей.

— У Замка Файф всегда было темное и таинственное прошлое. Но когда седьмой лэрд принял в собственность всех тех, кто здесь жил, то узнал, что это был за страх. У него был ужасный характер, сделавший Алека Саммертона … сэра Алека, которым он был в те времена, графом Ситоном.

— Это тот призрак, которого Вы упоминали ранее? — Спросила я, вскинув брови и бросив похотливую усмешку мужчине позади меня. Рафаэль закатил глаза и поднял два чемодана, после того, как Фиона, хозяйка замка, начала подниматься по знаменитой лестнице Файфа.

— О, нет! Призрак — не сэр Алек, хотя некоторые говорят, что он действительно часто посещает нижние этажи замка. Следите за потолком, не так ли, Мистер Сент- Джон? Он был проклятьем многих высоких мужчин таких как Вы. Нет, сэр Алек не является здесь самым известным призраком, Миссис Сент- Джон. Я имею ввиду его жену- Лили Саммертон.

Рафаэль пригнулся, чтобы избежать столкновения с низкой балкой, когда мы поднимались по каменной лестнице. Хоть я и не была столь же высока, как он (примерно шесть футов в высоту) даже я должна была слегка наклонять голову, чтобы не удариться.

— Не хотите ли вы мне сказать, что она — Серая Леди?

— Зеленая, не серая, — ответила Фиона. Она сделала паузу и неопределенно жестом обвела все вокруг. — Эта лестница была построена в начале семнадцатого столетия, в случае, если Вам интересно. Она известна по всей Шотландии как самый прекрасный пример этого типа.

— Я вижу почему. — Я подождала, пока она не продолжит идти вверх по лестнице прежде, чем снова, вскинув брови, посмотреть на мужа. Это была длинная поездка до Шотландии, и я стремилась побыстрее добраться до нашей комнаты. — Так, этот призрак часто посещает комнату, в которой мы остановились? Она делает что- нибудь специфическое или только плавает вокруг и выкручивает себе руки, стеная о потерянной любви?

— Напротив. Она ничего не говорит, только ненадолго появляется перед людьми, испытующе смотрит, затем печально вздыхает, как будто разочарованная, и растворяется.

— Походит на типичную капризную женщину, — пробормотал Рафаэль.

— Молчание — мужской видовой признак. Это все очень захватывающе, — сказала я, надеясь, что Фиона продолжит.

— Вот Ваши апартаменты.- Она распахнула современно- выглядящую деревянную дверь и сопроводила нас в яркую комнату. — Это были частные покои лэрда. Покойных лэрдов, если быть точной. Фактически, они использовались как покои Лили Саммертон. Комната первоначального лэрда была на этаж ниже, но последующие лэрды переместили комнату сюда после того, как умер сэр Алек. Когда последний лорд Ситон завещал замок Обществу Охраны Памятников, было решено сделать его комнаты доступными общественности. У Вас будет полное уединение. Это единственные комнаты, в которых оно позволительно. Тем не менее, смотритель будет здесь на случай крайней необходимости. Его офис как раз рядом с кафе, на первом этаже. Туалет за той дверью. Это — гостиная, а справа — спальня. Я только удостоверюсь, что все в надлежащем …

— Ничего себе, — сказала я, широко распахнув глаза, поскольку почувствовала крепкий аромат воска и старинных вещей. Комната была меблирована так, как будто владелец ста минувших лет только что вышел из комнаты, но с несколькими скромными уклонами в сторону техники.

— Очень мило, — сказал Рафаэль, поставив чемоданы. — Достойно медового месяца?

— О, да. Ты думаешь, эта штука реальна? — Спросила я понизив голос, когда шарила пальцами за диваном из красного дерева, обитого сине- зеленым потертым бархатом.

— Судя по ценам, которые они заломили? Должна быть реальна.

— Хорошо, что мы решили оставить всюду лезущего ребенка с Рокси. Я не хотела бы видеть, что Зои может сделать с этой прекрасной комнатой. Возможно, я должна позвонить, чтобы проверить…

Рафаэль остановил меня прежде, чем я смогла вытащить сотовый телефон из сумочки.

— Ты звонила полчаса назад, Джой. Я не могу представить, что Зои сможет попасть в неприятности так быстро.

Я подняла бровь.

Его губы изогнулись в печальной улыбке.

— Хорошо, хорошо, я могу вообразить это, но я уверен, что Рокси хорошо ее подкупила всеми видами конфет и обещаниями посетить зоопарк за хорошее поведение.

— Я полагаю, — медленно выговорила я, подавляя материнское беспокойство.

— Ты ведешь себя по большей части как взволнованная мамаша, чем застенчивая невеста, — сказал мой муж.

— Это потому, что я была матерью в течение двух лет, а невестой меньше дня. Знаю, знаю, это просто беспокойство от расставания, и это совершенно нормально. У меня уже была лекция от Рокси, Боб. Тебе не нужно разжигать это снова.

— Боб? — Фиона появилась из спальни, хмуро глядя на карточку в ее руке. — Здесь должно быть где- то ошибка? Вы у меня записаны как Мистер Рафаэль и Миссис Джой Сент- Джоны, приехавшие на неделю провести здесь медовый месяц. Это не верно?

— Да, все верно, — сказала я с усмешкой, подхватила свой чемодан и потащила его в спальню. Я присвистнула при виде гигантской кровати с балдахином, определенно выбросив из головы мое беспокойство.

— Боб — прозвище, — сказал ей Рафаэль. — Джой немного беспокоится, потому что впервые вдали от нашей дочери. Ей только два года.

Фиона спрашивала и суетилась по комнате, болтая о детях. Затем остановилась рядом с большим окном с двойным остеклением.

— Вы спрашивали о Зеленой Леди, Миссис Сент- Джон. Она действительно здесь появляется … но не в комнате, Вы понимаете. Там, за окном, можно увидеть ее замученное лицо, как будто осуждающее тех, кто внутри комнаты.

— Оооо! Боб, замученный призрак!

Рафаэль многострадально посмотрел на меня.

- Мистер Сент- Джон, Вы не верите в призраков, ведь так? — спросила Фиона. Ее голос был любезен. Она потрепала его по руке. — Не стыдитесь того, что Вы не верующий. Так со многими мужчинами, я знаю.

Рафаэлю было трудно сохранять приятное выражение. Несмотря на наши приключения, он отчаянно цеплялся за веру, что мир только на время сошел с ума, и в любой момент все встанет на свои места, позволив ему забыть, что такие существа как призраки и гули действительно существуют.

— Мой муж — скептик, — сказала я, сжалившись над ним. — Но я умираю, как хочу знать об этом замученном призраке. Что с ней случилось? Она была замужем? Она — одна из тех призраков невест, которые появляются перед женщинам, недавно вышедшими замуж? Интересно, покажется ли она передо мной, при том, что мы с Рафаэлем были вместе в течение трех лет.

— Об этом я ничего не могу сказать. Но я знаю, что какое- то время Лили и сэр Алек были счастливы, но она подарила ему дочь, а не сына, и вскоре после этого он стал бросать взгляд на сторону.

— Кабель! — Сказала я, сев на край кровати, когда Рафаэль вновь многострадально посмотрел на меня. Он вынул мешочек с бритвой и исчез в ванной.

— Что с нею случилось?

— Ну, Лили загадочно исчезла вскоре после рождения дочери. Сэр Алек объявил, что она уехала на море, чтобы восстановиться после родов, но никто не поверил такому рассказу. Знаете, они слышали крики ночью. Они слышали ее рыдания и мольбу о помощи, и они знали, что случилось.

— Он замуровал ее живой в стене? — Спросила я, покрывшись гусиной кожи, и потерла руки.

— Не совсем так. Он закрыл ее в верхней комнате черной башни — в настоящий момент она разрушена, но когда- то располагалась в северо- западной части замка. Никому не разрешалось находиться около нее, и сэр Алек утверждал, что Леди Лили взяла ключи, и запечатала единственный вход. В течение двух недель слуги в замке слышали ее крики и просьбы. В течение двух недель она была жива, но, наконец, у дьявола был свои планы, и она затихла.

— О мой бог! Как ужасно! Он действительно был отвратительным типом. Что он за чудовище, чтобы так с кем- то поступить.

— Безусловно. В ночь после ее смерти, он тайно похитил ее тело, объявив две недели спустя, что она утопилась в море. А затем женился на Гризель Адамс, вдове из деревни.

— Бессердечный, испорченный ублюдок, — пробормотала я.

— Именно так. В брачную ночь сэр Алек и его новая невеста лежали вместе в кровати Лили. Но они не смогли заснуть.

— Похотливый маленький пидор, не так ли?

Фиона покачала головой.

— Нет, они не занимались этим всю брачную ночь. Они оба слышали ужасные скребущие звуки, но хотя у сэра Алека все лампы были включены, они ничего не смогли заметить. Хотя, утром… — Она улыбнулась.

— Что? — Спросила я, полностью поглощенная историей.

— Вы видите то окно? — спросила она, кивнув в его сторону.

— Да.- Я встала и подошла к нему. — Лили появилась снаружи? Она царапала по стеклу?

— Нет. Откройте его и скажите, что вы видите.

Еще раз на короткий миг мое тело вздрогнуло, покрываясь гусиной кожей, когда я открыла окно и посмотрела вниз. Мы были на третьем этаже замка, прямо в центре стены.

— Хорошо, от сюда неприятно падать. Я не могу предположить, каким образом кто- то мог сюда встать. Нет никаких выступов, и самая близкая труба приблизительно на расстоянии в пятнадцать футов. Это Вы хотели мне показать?

— Посмотрите на оконный переплет.

Я искоса посмотрела на кремовый камень. Кто- то что- то вырезал чуть выше стекла. Надпись была перевернута вверх тормашками и немного стерлась от времени, но слова «ЛИЛИ», «САММЕРТОН» были аккуратно выцарапаны на оконном переплете. — О, ничего себе. Она вырезала свое имя?

— Именно так. И если Вы сможете объяснить, как кто- то мог сделать это в таком месте… Ну, в общем, я конечно хотела бы услышать версию.

Я осмотрела внешний край стены замка. Без какой- нибудь лестницы или строительных лесов, сделать такое было бы невозможно.

— Жутковато.

— Поговаривали, что Зеленая Леди осуществила свою месть, — продолжала Фиона. — Спустя примерно месяц после того, как сэр Алек женился на вдове Гризель, они оба умерли, когда опрокинулась их карета. Сломали шеи.

— Как прискорбно. Заставляет призадуматься, не так ли?

— Вы закончили свои призрачные разговоры? — спросил Рафаэль, вновь войдя в комнату.

— Да, но ты долен был остаться и послушать. Это действительно интересно, — сказала я, в последний раз посмотрев на вырезанное имя прежде, чем закрыть окно.

— Уверен, что переживу. Можно ли нам позавтракать в наших комнатах, а не в ресторане? — спросил он Фиону.

— Да, но Ваша еда остынет к тому времени, когда ее сюда принесут, — ответила она.

Он усмехался и, взяв у нее ключ от комнаты, подтолкнул ее к двери.

— Мы переживем.

Фиона растаяла от его широкой улыбки, и хотя явно жаждала рассказать нам больше об истории замка, ограничилась пожеланием приятного вечера. Быстрее, чем можно было сказать "медовый месяц", Рафаэль помчался через комнату, избавляясь от одежды, и набросился на меня.

— Наконец- то мы остались одни, — сказал он со зверским французским акцентом.

Я похлопала глазами пару раз.

Он поцеловал кончик моего носа, и приподнял одну бровь.

— Акцент — это для тебя слишком, любимая? Ты выглядишь немного ошеломленной.

— Да, он ужасен, и кроме того, я думаю, что твой английский акцент — самая сексуальная вещь на земле. Но не то, чтобы… — Я приподнялась и перевела взгляд с него на входную дверь в наш люкс. — Как ты это сделал?

— Сделал что? — спросил он, удерживая меня так, чтобы мог укусить в шею.

Я задрожала от прикосновения, подумывая о том, чтобы выбросить из головы мое замешательство, но решила, что были более неотложные вопросы.

— Боб, ты знаешь с каким нетерпением я ждала этого медового месяца…

— О, да. Ты почти похитила меня на поезд. И, заметь, что если я и возражал против вступления в силу нашей брачной ночи в вагоне Эдинбургского Экспресса, то теперь я согласен с этой идеей, и ты можете начинать запланированное изнасилование моей мужественной личности.

— Ммм хм, — сказала я, искоса посмотрев на дверь в номер, измеряя расстояние.

Лицо Рафаэля внезапно заполнило обзор. Его прекрасные янтарные глаза были сужены в подозрение.

— Ты не насилуешь меня. Ты ни о чем другом не говорила в течение прошлых четырех часов. Почему ты не насилуешь меня? Из- за Зои? Ты все еще волнуешься…

— Нет, это не из- за ребенка. Это … ну … как ты добежал от входной двери, находящейся в другой комнате, до сюда, и почему я не разглядела, как ты перемещаешься? Не упоминая о том, что ты снимал одежду, пока проделывал это.

Рафаэль повернулся, чтобы рассмотреть дверь, на которую я указывала.

— О чем ты говоришь?

— Я не видела твоего перемещения. Одна минута — ты там, улыбаешься самой лучшей улыбкой Фионе и соблазняешь ее всей своей сексапильностью, а в следующую — голый кидаешься на меня. Я не видела, как ты двигался в промежутке между этими двумя действиями.

— Ты была слишком занята, глазея на мою грудь и воображая многие и различные особенности, которые хотела бы сделать со мной. Со взбитыми сливками.

— У нас есть взбитые сливки? — Спросила я, отвлёкшись на мгновение.

Он покачал головой.

— Но я достану немного, если ты этого хочешь.

— Хорошо… — у меня не было возможности сказать больше. Еще раз я пострадала от странного вида потери времени. Как только слово слетело с моих губ, он промелькнул передо мной, его глаза светились знакомым, возбужденным светом; пол секунды спустя дверь в люкс хлопнула закрывшись, а его сброшенная одежда куда- то исчезла.

— Боб? Я не подразумевала прямо сейчас … О, ад. Святой Петр, мужчины! Иногда они такие … такие …

— Предатели? Мерзавцы? Блудники? Нет — убийцы, злые ублюдки, которые заслуживают провести вечность с сифилисом, покрытые прыщами, в вечном, бесконечном мучении! — сказал голос из окна.

Я притихла на кровати, повернулась, чтобы осмотреться позади себя.

— О, дорогая, я напугала тебя? Мне так жаль. Я просто подумала, что воспользуюсь возможностью, пока мужчина отсутствует.- Женщина, одетая в платье елизаветинского периода, оформленного в стиле "зеленых и золотых узоров" тонкого корсета, длинного ряда бусинок, и миниатюрного ворота с рюшками, шагнула вперед и схватила мою руку, поднимая меня на ноги. — Мне так жаль. Без обид? Превосходно. Я — Лили Саммертон. Я очень рада тебя видеть! Ты даже не представляешь, как долго я ждала кого- то, кто мог бы мне помочь.

— Лили … Саммертон? — спросила я, пристально разглядывая ее с открытым от удивления ртом. — Вы — …, Вы — …

— Легендарная Зеленая Леди Замка Файф, да, — сказала она, чуть прихорашиваясь и лаская свои волосы.

— Я вижу. Привет. Я — Джой Рэндалл … э … Джой Сент- Джон. Ты — … призрак?

— Да, конечно! Я не смогла бы быть Зеленой Леди, если бы им не была, не так ли?

— Я полагаю, нет.

— И ты Возлюбленная.

— Ну, отчасти. Не по- настоящему. И да и нет, — сказала я поспешно. — Мы фактически не называемся полностью Возлюбленными.

— Нет?

— Мой муж становится немного вспыльчивым, когда ему напоминают, что я была рождена, чтобы стать задушевным другом кого — то еще, особенно когда этот кто- то — вампир, хотя, почему он так расстраивается выше моего понимания. Все прекрасно разрешилось. Я думаю, честно говоря, что это только территориальные мужские штучки, — сказала я, немного улыбнувшись ей.

Она закусила губу на мгновение. Это выглядело так, как будто она собиралась задать вопрос, но затем покачала головой.

— Где твой Темный? Тот мужчина, который был здесь, конечно же, им не является. Все знают, что зэрианы (прим. от слова therianthropic- имеющий форму получеловека- полузверя) не могут быть Темными. А мне отчаянно нужен последний. Ты не могла бы вызвать его, пожалуйста?

— Э… — я поглядела на дверь и задалась вопросом, смогу ли я завопить достаточно громко, чтобы Рафаэль услышал меня прежде, чем он покинет замок.

— О, это не займет много времени, я уверяю тебя, — сказала она, любезно похлопав меня по рукам. — Пол часа самое большее, я обещаю, и затем ты сможешь вернуться к своему мужчине. Конечно, если ты сможешь найти выход, чтобы помочь мне?

— Я не совсем уверена в том, что ты хочешь, чтобы я сделала, — медленно проговорила я, продвигаясь к двери.

— О, разве я не упоминала об этом? Моя память стала отвратительной за последние несколько сотен лет. Все в действительности весьма просто, — сказала она с великолепной улыбкой. — Я хотела бы, чтобы ты прокляла моего мужа на вечные мучения. Я не смогу обрести вечный покой, пока ты этого не сделаешь.

- Прости, любимая. У них нет взбитых сливок. Магазин сувениров уже закрывался, но мне все же удалось получить кое- что прежде, чем девочка ушла.- Рафаэль поднял вверх топленые сливки. — Я знаю, что это не одно и то же, но возможно ты сможешь представить, что это взбитые сливки. Эм … почему ты все еще одета? Почему не ждешь меня голая и теплая, в кроватке? И почему у тебя на лице выражение раздраженной женщины, а не той, кто собирается получать удовольствие от макушки восхитительной головы до кончиков притягательных пальчиков ног?

— …очень мило, хотя это крупная трата денег. Алек опережал свое время, поскольку уборная была в доме. У него была одна в спальне, которая по общему признанию не была ужасно приятна в теплые летние дни, но поскольку я проводила так мало времени в его комнате … О. Мужчина вернулся.- Лили появилась из ванной, где восхищалась слесарным делом. Ее лицо для Рафаэля стало холодным и жестким, глаза на мгновение прищурились. — Мы раньше не встречались? Нет, это глупо, мы не могли. Однако, Вы выглядите немного знакомо…

— Кто это, черт возьми? — спросил он, махнув банкой топленых сливок в ее сторону. Он остановился и добавил, — Что это, черт возьми?

— Я могу поклясться… — Она покачала головой. — Что- то мое воображение разыгралось в последнее время. Меня зовут Лили Саммертон. Вы можете именовать меня как Леди Саммертон. Это, я полагаю, твой смертный муж?

— Лили Саммертон? — повторил Рафаэль с подозрением в голосе. — П…п …

— Призрак, боюсь, что да.- Я соскользнула с кровати и сплела наши пальцы.

— О, черт, это сделал Кристиан, не так ли? — потребовал он ответ.

— Кристиан — твой Темный? — спросила у меня Лили, игнорируя Рафаэля.

— Он не ее Темный. У него есть собственная прекрасная жена! Которая станет вдовой, если он не будет держать свои лапы при себе…

— Боб, успокойся. Кристиан этого не устраивал. То, что мы нашли замок, который реально и на самом деле населен призраками всего лишь совпадение.

Он повернулся ко мне, в его глазах отражался чуть безумный взгляд.

— Ты знаешь, как я воспринимаю такого рода случайности.

— Я знаю, — сказала я, вновь сжав его пальцы. — Тебе не нравятся вампиры или призраки или что- то еще такого же рода. Но, кажется, у Лили есть дело, которое нужно выполнить прежде, чем она сможет упокоиться, и она для этого выбрала нас.

— Нет, — сказал он с мрачным выражением на лице. — Это наш медовый месяц. Мы больше не станем связываться с твоими ого- го какими психованными друзьями.

— Психованными! — Лили от возмущения открыла рот.

— Милый, я не думаю, что у нас есть большой выбор, — сказала я, оттаскивая Рафаэля в сторону.

Он впился взглядом в Лили. В ответ она уставилась на него, скрестив на груди руки.

— Конечно, мы поможем. Мы позвоним Элли и попросим ее сделать то, что она обычно делает при избавлении от призраков. Будь я проклят, если позволю кому- нибудь разрушить наш медовый месяц.

— Она сказала, что будет часто нас посещать, если мы не поможем, — прошептала я, посылая Лили то, что я надеялась, было "уверенная улыбка". — Она сказала, что если мы не позаботимся об этой маленькой проблеме, касающейся ее смертной жизни, она не даст нам ни минуты покоя.

— Тогда, мы уедим, — сказал Рафаэль громко, сверля в ней свирепым взглядом дыру или две. — Мы найдем другое место.

— Я найду вас, — беззаботно ответила Лили, исследуя свои ногти. — Вы не сможете скрыться от меня, и знаете это. Независимо от того, куда вы пойдете, я найду вас. Если вы не поможете мне обрести мир, я желаю, чтобы вы его тоже не нашли.

— Почему мы? — проревел Рафаэль, понимая неизбежность ситуации.

— Ваша жена — Возлюбленная. Она первая, приехавшая в Замок Файф, кто способен мне помочь. Теперь, если вы закончили понапрасну тратить время, возможно мы можем начать осуществление замысла? — Она очевидно увидела, что Рафаэль собирается возразить, поэтому быстро добавила, — я сказала вашей жене, что потребуется всего лишь пол часа, чтобы выполнить мои требования, после чего я с радостью оставлю вас с миром.

Рафаэль проворчал про себя несколько слов, но и Лили, и я думали, что лучше их проигнорировать.

— Мы были бы счастливы помочь Вам, но я боюсь, что проклятие вне рассмотрения. Не только потому, что я против проклянания того, кого я не знаю. Даже если бы захотела, я не знаю, как это делается, — сказала я.

Пристальный взгляд Лили на секунду уперся в Рафаэля.

— Проклятие может обрушить только тот, кто темного происхождения. Большинство людей использует демонов, но Темные — приемлемая замена, так как сами они более или менее прокляты. Твой мужчина, кажется, расстраивается, когда я упоминаю Темного. Почему?

— Это длинная история, но если вкратце, то где- то что- то закоротило, потому что я родилась Возлюбленной для очень хорошего мужчины по имени Кристиан, но Рафаэль был тем мужчиной, которому я предназначалась в конечном итоге.- Я поцеловала Рафаэля в подбородок.

Его глаза на мгновение расширились, затем вновь сузились при взгляде на Лили.

— Не упоминая факт, что Кристиан нашел женщину, которая не родилась его Возлюбленной, но как оказалось, могла исполнить эту роль, таким образом Джой с ним вообще ничего не связывает.

— Хорошо, как можно проклясть Алека, если у вас нет Темного? — спросила Лили, ее руки дрожали от волнения. — Я требую компенсацию! Я никогда не обрету без нее покой!

— Я сожалею, но проклятие исключено, — сказала я, плохо себя чувствуя от того, что мы не можем помочь обезумевшему призраку.

— Таким образом, ты можешь просто убраться и позволить нам наслаждаться медовым месяцем, — сказал Рафаэль с абсолютным отсутствием такта.

— Боб!

— Что?

Я кивнула на Лили, которая теперь ходила взад и вперед, бормоча что- то про себя.

— Мы должны помочь ей.

— Кто это сказал?

— Я так сказала! Мы, конечно же, поможем ей. Она сказала про себя, что мы — единственные, кто может сделать это.

Рафаэль снова что- то проворчал.

Я положила руку на рукав его рубашки и похлопала ресницами.

— Я не смогу достаточно расслабиться, чтобы наслаждаться топлеными сливками, зная, что поблизости есть призрак, которому могу помочь.

Его губы сжались в узкую полоску.

— Ты играешь не честно, не так ли?

— Да ты что, милый.

— Очень хорошо.- Он тяжело вдохнул вздох и повернулся, чтобы стоять перед Лили. — Хорошо. Проклятие отпадает, как ты хочешь, чтобы мы поступили?

— Он должен быть уничтожен. Это единственный способ, при котором я могу обрести покой, — настаивала Лили, продолжая вышагивать. — Но как это сделать, является проблемой. О!

— Это обнадеживает. Вы что- то придумали? — Спросила я.

— Я — лаквит, — сказала она, хлопнув себя по лбу. — Я не могу поверить, что не подумала об этом в первую очередь, но это лучше, намного лучше, чем просто проклятие!

— О? — Спросила я, внезапно насторожившись. — Если для этого привлекается демон…

— Нет, нет, я не отказываюсь от идеи проклятия. Есть кое- что намного лучше! Вы разрушите камень!

— Камень? Какой камень? — спросил Рафаэль.

Она прекратила вышагивать, чтобы встать перед нами с серьезным выражением на лице.

— Есть три камня, связанные с Замком Файф: камень замка, символизирующий сам замок. Он помещен в стенку фундамента, таким образом, не может быть разрушен, если только не снести замок. Второй — камень леди, который символизирует леди замка. Тот камень, как сказал Алек, был потерян, но я не уверена, что он не разрушил его. Он, разумеется, не считал поступок, обеспечивающий женщинам Файфа если не погибель, то несчастье, чем- то плохим. Третий камень, камень лэрда, находится в Каменной Комнате. Именно его вы и должны достать.

— Э… что, точно? — Спросила я растерянно.

— Разрушить камень, естественно! — ответила она, потирая руки с большим удовольствием. — Это всего лишь соответствует тому, что сделал он! Так же, как Алек разрушил камень леди, таким образом, проклиная всех леди семьи, так теперь вы должны разрушать камень лэрда. Это затронет не только Алека, но и также всех его потомков. Разве вы не думаете, что это заслуженное наказание для мужчины, который убил свою собственную жену за то, что она родила ему дочь?

— Честно говоря, я не думаю, что очень справедливо, — медленно проговорила я, и к моему удивлению, Рафаэль прервал меня.

— Мы все сделаем. Где хранится этот камень лэрда?

Лилия пожала плечами.

— Этого я не знаю. Алек никогда не говорил мне про местоположение Каменной Комнаты. Было какое- то проклятие на мужчинах, которое держало их подальше от нее… Вы должны будете спросить у него эту информацию.

— Но… — Начала протестовать я.

Рафаэль зажал рукой мне рот, и вытолкнул меня из комнаты прежде, чем я смогла что- нибудь сказать.

— Не позволяйте Алеку запугивать вас! — выкрикнула Лили из спальни. — Будьте решительны с ним!

— Почему ты внезапно так активно и обеспокоено стал помогать ей? — Спросила я мгновение спустя, когда мы быстро спустились в зал.

— Делаю именно то, что ты сказала. Чем скорее мы поможем ей, тем скорее она уйдет и оставит нас в покое, и мы продолжим наслаждаться изобилием сгущённых сливок. Где, она сказала, можно найти ее мужа?

— Длинная галерея, которая, очевидно, находится на первом этаже, или на конном дворе, или, возможно, в столовой. Но милый, мы не можем разрушить камень лэрда, если это затронет множество невинных людей!

— Кто говорит, что затронет? — Рафаэль сверкнул бойкой усмешкой. — Фиона сказала, что род вымер, поэтому нет никаких потомков, которым можно навредить. Кроме того, я вообще не верю, что камень может как- либо влиять на здоровье и счастье людей. Таким образом, мы просто найдем этот камень, бросим в канаву, скажем ей, что работа сделана, и продолжим спокойно наслаждаться нашим медовым месяцем.

— Я не знаю. Не думаю, что это хорошая идея связаться с чем- то столь историческим, — сказала я.

— Ты слишком сильно беспокоишься. Все, имеющие к этому отношение, мертвы, не так ли? Мы ничем не сможем им теперь навредить.

Я попридержала свой язык, но не была столь уверена на этот счет. Элли, женщина, которая зарабатывала на жизнь вызовом и освобождением призраков до того как встретила сексуального вампира Кристиана, сказала мне, что призраки могут быть связаны с местом. Лили и ее муж уже так долго находятся в заточении в замке и, как мне кажется, разбитие камня не изменит их статус.

— Я не пойму, почему она не может пойти с нами, чтобы найти его, — пробормотал Рафаэль, в то время как мы быстро спускались по спиралевидной каменной лестнице.

— Она сказала, что не спустится туда, где бродит ее муж. Я не могу сказать, что виню ее, учитывая то, как он с ней поступил. Ты когда- либо слышал о слове "зэриан"? Применительно к человеку?

— Зэриан? — Рафаэль задумался на мгновение, затем покачал головой. — Это по гречески "дикое животное". Я не могу представить, как это может быть применено к человеку. О Господи!

Крик женщины разорвал ночь, исходя с этажа ниже нас. Рафаэль отпустил мою руку и помчался вниз по лестнице. Я поспешила за ним, проскользила по чрезвычайно отполированному деревянному полу, и закончилось все тем, что налетела на него, стоявшего посреди длинной прихожей. Его руки были на бедрах. Несмотря на то, что моя мать описывает меня как "кирпичный дом", Рафаэль не сдвинулся с места, когда я врезалась в него.

— Кто это? — Спросила я, овладев собой достаточно, чтобы выглянуть из- за него.

Его возмущенное фырканье сказало мне все, что я должна знать. Мгновение спустя, крик женщины повторился дальше по длинному проход, но на сей раз, он сопровождался женским хихиканьем и:

— Прекрати! Ты снова сделаешь меня влажной, если продолжишь меня так щекотать! Алек, остановись! Нет, ты не должен!

Хотя прихожая была освещена ночниками с обоих концов, сюда проникало достаточно света снаружи, чтобы различить черты двух почти прозрачных фигур, движущихся к нам по коридору. Впереди, подхватив юбки, бежала женщина. Груди почти полностью вывалились из ее корсета. Волосы были взъерошеные, наполовину выбившиеся из французского чепчика, а голые ноги сверкали, в то время как она неслась к нам. Чуть поодаль ее преследовал бородатый мужчина, одетый в свободную льняную рубашку и короткие широкие штаны.

— Убегаешь от меня, ты, ты обольстительная лиса? Ты не сбежишь от меня так легко!

Взгляд на лице Рафаэля не был радушным, но его причиной была не женщина, мчащаяся к нам, и вопящая достаточно громко, чтобы разбудить мертвых. Если можно так выразиться.

— Лорд, помилуйте! — ахнула она, поскольку заметила нас. Она немедленно остановилась, на мгновение прижала руки к щекам, а затем взвизгнула и поспешно заправила груди обратно в корсет.

— Ах! Алек! У нас посетители!

— Да, я их вижу.- Призрак, который очевидно был мужем Лили, откашлялся, прочистил горло, и шагнул к нам в надменной манере. — Я — лорд Саммертон. По какому праву вы приехали в мой дом и глазеете на мою жену?

— Благодарю, но у меня есть собственная жена, чтобы глазеть, — сказал Рафаэль натянуто. — Возможно, в таком случае Вы должны держать ее в тюрьме, а не позволять ей бегать полуголой по коридору…

Сэр Алек находился в тени, но когда он подошел и остановился перед нами, его освещал и внешний свет, сияющим через окно, и немного оранжевый свет ночника.

Моя челюсть упала, поскольку хорошо разглядела сэра Алека.

— Святой Моисей! Рафаэль, ты видишь это?

— Святые угодники! — сказал Сэр Алек в то же самое время, его глаза распахнулись, когда он уставился на Рафаэля.

— Ох, — выдохнула взъерошенная женщина. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Вы как сиамские близнецы!

— Мой мальчик! — громко произнес Сэр Алек, заключая Рафаэля в медвежьи объятия.

— Эм… — Рафаэль был очевидно слишком смущен фактом, что обнимался с елизаветинским призраком, чтобы оживить диалог. — Я Вас знаю?

— Ты моя копия в юности, — ответил сэр Алек. — Ты не можешь быть никем другим, кроме как моим отпрыском!

— Разве ты не говорил, что у тебя шотландская родословная? — Спросила я Рафаэля, продолжая изумленно смотреть на призрака. У него была борода, но достаточно коротко подстриженая, чтобы разобрать форму его челюсти. У него был тот же самый упрямый подбородок как у Рафаэля, та же сильная челюсть, широкие брови, и коричневые вьющиеся волосы. Даже глаза у них одинаковые, желтовато- коричневый янтарь, который, как я знала, мог пылать огненно жидким возбуждением, или сверкать холодным намерением.

— Да, но далекая. Семья моей матери. И все же у них была фамилия не Саммертон.

— Ты- моя копия! Конечно же ты — моя родня! — сказал Сэр Алек с гордостью, еще раз обняв Рафаэля. — Гризель, один из моих потомков вернулся в родовой дом!

— Здравствуйте, — ответила женщина, неуклюже присев в небольшом реверансе. — Рада познакомиться.

— Вы, я полагаю, вторая жена сэра Алека? — Спросила я. Гризель кивнула, слабый румянец показался на ее щеках, несмотря на тусклый свет и ее прозрачность. Я с любопытством разглядывала ее, ожидая увидеть намного более резкую женщину, которая не имеет ничего против того, чтобы встать между мужчиной и его женой. Но эта женщина была чиста лицом, порождая впечатление невиновности, что заставило меня задаться вопросом, рассказала ли Лили мне все.

— Эта прелесть — Гризель, свет моего сердца, — сказал гордо сэр Алек, взяв ее под руку и притянув себе под бок. — Тем не менее, она не имеет к тебе отношения, хотя очень жаль. У меня был только один ребенок, и она была от ведьмы — моей первой жены.

Его выражение скисало, пока он говорил. Гризель толкнула его локтем, прошептав:

— Не гоже плохо говорить о мертвых, муж.

Сэр Алек внезапно усмехнулся, что на мгновение заставило мои колени подогнуться от столь знакомой картины.

— Как и мы, ты — глупая женщина!

— О, да, — захихикала она. — Я постоянно забываю об этом.

— Она милая на вид, но у нее ветер в голове, — сказал сэр Алек нежно, обнимая жену, чтобы сделать комментарий не таким острым. — Теперь, не желаете ли тур по замку? Я буду счастлив показать вам все… все кроме Каменной Комнаты.

— О? — Рафаэль и я обменялись взглядами. Я откашлялась. — Э…, а почему кроме Каменной Комнаты?

Сэр Алек бросил на меня проницательный взгляд.

— Там находится Камень лэрда. Он был проклят столетия назад, и пока его хранят в покое, мужчины замка Файф будут счастливы.

— Но мы- то не из Файфа, — привела я довод.

— Он — мое воплощение! — Сказал Алек, кивнув на Рафаэля. — Я не могу позволить ему войти в Каменную Комнату. Иначе, ему будет угрожать большая опасность.

— Как так? — Спросила я, когда мы начали спускаться в зал.

— Это проклятие, девушка. Файф трижды проклят связанным с ним камнем; в его свете дьявол может видеть, и внутреннее животное будет обретено.

— Что это означает? — спросил Рафаэль, хмурясь, поскольку он пытался разгадать загадку.

— Каждый мужчина Файфа взявший в руки камень, будет навсегда изменен, — ответил Алек со значащим видом.

— О? А как на счет женщин? — Спросила я.

Он пожал плечами.

— Их затрагивает только камень леди, а даже если камень лэрда как то на них влияет, они не знают, где Каменная Комната. Это тайная комната, ее местоположение можно раскрыть только правящему владельцу Файфа и его наследнику.

— Я знаю, где она, — сказала внезапно Гризель.

— Ты глупая женщина. Ты не знаешь.

— Нет, знаю, — настаивала она. — Я видела, как ты вошел в нее из туалета вскоре после того, как мы поженились. Ты отсчитал пять камней на полу, пять камней у двери, и пять камней по углам. Задняя стенка уборной распахнулась, и ты исчез в ней. Я думала поддразнить тебя, когда ты вернешься обратно, но это был последний раз, когда я тебя видела до тех пор пока …

Улыбка Гризель исчезала, она отвела взгляд, ее пальцы теребили материал юбки.

— Все хорошо, девушка. Мы умерли вместе, и мы останемся вместе на веки, — сказал сэр Алек, его голос был мрачным, когда он успокаивал свою жену.

Рафаэль обменялся еще одним взглядом со мной. Я видела, что он так же как и я колеблется.

— Я думаю, что мы проведем тур по замку в другой раз, если вы не возражаете, — сказала я этим двум призракам.

Сэр Алек выглядел удрученным, пока Рафаэль не сказал ему, что у нас медовый месяц.

— О, тогда вам нужно немного уединения, — сказал он, подмигнув. — У нас с Гризель он тоже все еще не закончился. Он продолжается вот уже в течение пятисот лет, но она все еще столь же игрива как шалунья! Ты иди и пообжимайся со своей женой, и я также поступлю. Иди сюда, ты рыжеволосая Ева!

— Ты никогда не поймаешь меня, пока я не позволю! — Гризель завизжала и понеслась дальше по залу в тень, усмехнувшись преследовавшему ее сэру Алеку.

Я посмотрела на Рафаэля.

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Вероятно. Где, Фиона говорила, были покои старого лэрда?

— Где- то на этом этаже. Я полагаю прямо под нашими комнатами. Но Рафаэль… — я закусила губу в нерешительности, чтобы облачить в слова беспокойство, которое изводило меня с тех пор, как поговорила с Лили.

— Ты не хочешь разрушать камень, — сказал Рафаэль, пробуя открыть дверь в одну из комнат. Она была заперта. Он пошел дальше, к следующей. — Я так и думал.

— Нет, не то, чтобы. В смысле, да, частично. Хоть Фиона и сказала, что живых представителей этой семьи больше нет, но они очевидно пропустили твою.

Он покачал головой и попробовал другую дверь.

— Я же сказал тебе — моя шотландская родословная очень мала- бабушка "десять раз пра", или что- то типа того. Даже если она и была как- то связана с сэром Алеком, то сейчас родословная растворилась с хорошим старым английским запасом.

— Милый, ты выглядишь точно так же как он, — сказала я, указывая на очевидное. — Неудивительно, что Леди Лили подумала, что узнала тебя. Мне жаль, что она не сказала нам, что ты напоминаешь ей мужа. Но я предполагаю, что не видя его несколько сотен лет, она вероятно просто забыла, как он выглядит.

— Это не имеет значения. Такая ситуация обусловлена простым совпадением, ничего более. Ах, эта открыта.- Он заглянул в комнату, потянулся к включателю света. Тусклый свет затопил комнату, пустую от всей мебели, но содержащую несколько коробок того, что, казалось, было сухой едой из ресторана, расположенного на главном этаже. — Выглядит многообещающе. Где туалет, как думаешь?

— Лили сказала, что один был связан со спальней. Ты же в серьез не думаешь о том, чтобы разрушить камень, не так ли? Я знаю, что мы сказали Лили, что поможем, но это было прежде, чем мы встретили Алека и Гризель. Он не производит впечатление человека, хладнокровно убившего свою жену. Не упоминая о том, что я более чем обеспокоена тем, какой вред это может причинить тебе.

— Я буду в абсолютной безопасности, любимая. Ты видишь хоть что- то, похожее на туалет?

С нехорошим предчувствием я указала на маленькую нишу в главной комнате. Для тайного хода она была довольно маленькой, по большому счету крошечный маленький туалет с длинной открытой трубой в центре пола. На нее была положена доска в целях безопасности. Рафаэль обогнул ее, чтобы сесть на корточки рядом с задней каменной стеной.

— Пять, пять, пять, — бормотал он себе под нос, когда он отсчитывал камни. Один из них издал глухой звук, который превратился в небольшой грохот, когда он всем своим весом нажал на него. — И voilà! Ваш секретный проход, миледи.

Воздух из прохода, зациркулировавший вокруг нас, не пах грязью или вонью, но мои нервы были все еще напряжены.

— Я сомневаюсь, что там есть свет.

— Оставайся здесь, — приказал Рафаэль, поднявшись на ноги. — Я принесу фонарик из автомобиля.

Я использовала время, которое ему потребовалось, чтобы добраться до автомобиля и обратно, чтобы придумать правдоподобные аргументы, почему он не должен входить в проход, но их пропустили мимо ушей.

— Со мной все будет в порядке, — сказал он твердо, похлопав меня по спине. Он подпер одной из коробок из главной комнаты дверной проем, чтобы держать его открытым. Включил яркий фонарь. Луч осветил темные каменные пугающие ступени, ведущие вниз в чернильную черноту.

— Я полагаю, ты не разрешишь мне пойти первой?

Взгляд, которым он меня одарил, говорил красноречивее всяких слов.

— Хорошо, но не говори, что я не предупреждала, когда проклятие или что- то еще укусит тебя за задницу.

— Ты единственная, кому я позволяю так себя вести, — сказал он с хитрым взглядом прежде, чем нагнувшись, пройти через дверной проем четыре фута высотой. — Кроме того, я не верю в вековые проклятия.

Я схватилась за спинку его рубашки и последовала за ним.

— Ты веришь в вампиров.

— Предпочел бы не верить.

— И призраков.

— И снова без выбора.

— И в оборотней и чертят и во все другие виды существ, которых мы видели.

Возмущенное фырканье было мне ответом.

— Я вынужден верить в вампиров и призраков, но это не означает, что я поведусь на каждую сверхъестественную фантазию. Люди не превращаются в волков, Джой. Это физически невозможно.

— Угу. Смотри своими… оу. Прости.

Рафаэль, ударившись о выступающий камень, протер лоб. Лестница, по которой мы шли, была миниатюрной версией великой лестницы, узкая каменная спираль, которая, казалось, никогда не закончится. — Я думаю, что мы добрались до низа, — сказал Рафаэль, переместившись на несколько шагов. Свет образовал лужицу на окаймленной железом деревянной двери.

— Боб, подожди, — сказала я, схватив его за руку, когда он собирался открыть дверь. — Мы не можем просто разрушить камень и сэра Алека. Это жестоко.

— Жестоко? Разве он не заморил голодом свою жену до смерти?

— Да, но … ну, после встречи с ним, я не слишком уверена в этом. Я думаю, что мы должны снова поговорить с Лили. Возможно, все было совсем не так, как она помнит.

Он быстро меня поцеловал. Его губы на моих были теплыми.

— Давай посмотрим на камень этого «ставшего покорным» лэрда. Если он достаточно маленький, чтобы его переместить, возможно, мы можем просто спрятать предмет, и сказать Лили, что дело сделано.

— Я не вижу ничего хорошего в этой затее, но это лучше чем ничего, — проворчала я.

Он рассмеялся и отодвинул твердый пласт дерева, на который запиралась дверь. Покачнувшись, она открылась. У нее были соответствующие жуткие скрипящие петли, но на нас из комнаты ничего не выскочило. Рафаэль посветил внутрь.

— Крысы? — Спросила я, выглядывая из- за его плеча.

— Нет, насколько я могу видеть. Это просто маленькая пустая комната.

Так и было. Присутствовал слабый заплесневелый запах, но, как и сказал Рафаэль, это была маленькая пустая каменная комната.

Пустая, за исключением постамента, на котором был установлен зеленовато- серый кусок камня приблизительно размером и формой напоминающий большой круг сыра.

— Это должно быть, он и есть, — сказала я, пристально наблюдая за камнем, когда Рафаэль посветил вокруг него.

— Я бы сказал, да. Подержи это, пока я буду проверять, насколько он тяжел.

— Милый… — начала я, но поток слов остановился, когда Рафаэль потянулся, чтобы схватить камень. Вспышка ослепительного света испугала меня, и, вскрикнув, я уронила фонарь, который тут же погас. Я пошарила по полу, пока снова его не нашла, и быстро включила. — О, мой Бог, что это было? Ты в порядке?

Я посветила туда, где стоял Рафаэль. Я захлопала глазами, а моя челюсть отвисла в абсолютном изумлении от существа, стоявшего на его месте.

Лев, золотой, с желтовато- коричневыми глазами, гривой, мохнатыми ушами, и почти смешным выражением чрезвычайного недоверия, смотрел на меня.

— О мой Бог, — сказала я. Моя кожа покрылась мурашками, когда я потянулась, чтобы коснуться кончика носа льва. Его глаза насторожились, следя за движением моей руки. — О мой Бог! Я знала! Я знала, что случится что- то в таком духе, попытайся ты разрушить камень! О МОЙ БОГ! Ты — вервульф.

Лев Рафаэля закатил знакомые янтарные глаза и открыл рот, как будто хотел что- то сказать. Все, что вышло, было гортанным ворчанием.

— Хорошо, тогда, ты — верлев! Небольшое различие, Боб! О, мой Бог, что мы будем делать?

Расстройство заполнило кошачьи глаза Рафаэля, когда он издал тот же самый гортанный шум ещё несколько раз.

— Не ругайся, милый. Мы поймем что к чему, — сказала я, потрепав по макушку его пушистой головы. — Должно быть, именно это и подразумевалось, что внутреннее животное, часть того проклятия. Все хорошо и прекрасно, но я не собираюсь тратить медовый месяц на животное. Давай пойдем, найдем сэра Алека и посмотрим, что он скажет на этот счет. Это его камень, возможно, он знает способ разрушить это превращение.

Рафаэль не возражал, когда я подняла камень и пошла к лестнице, хоть он и отвернулся от моей руки, быстро лизнув шершавым языком.

К тому времени, когда мы вернулись назад в коридор первого этажа, где сэр Алек и Гризель шумно играли, было очевидно, что там шла ссора.

— Как ты смеешь! Я могу пойти в любое место в этом замке, какое пожелаю, и ты не сможешь меня остановить!

— Твое место наверху. У нас с Гризель — цокольные этажи. Так всегда было, и так всегда будет! — проорал Сэр Алек.

Лили, казалось, не угрожали несмотря на факт, что она попалась своему убийце на глаза.

— Я спустилась вниз, чтобы убедиться, что ты не навредил той дорогой Возлюбленной и тому, кто, как я сейчас вижу, имеет к тебе какое- то отношение, бедный мужчина. И не угрожай мне, ты кровожадный сукин сын! Ты был ужасным мужем, когда был жив, и ты стал еще хуже теперь, когда мертв! Бегаешь вокруг замка, выставляя на показ свою шлюшку, как будто это в порядке вещей. Совсем стыд потерял? Нет чувства собственного достоинства?

— Теперь котелок называет чайник черным, — вопил сэр Алек. — Ты задирала юбки любому мужчине, попавшемуся на глаза!

Лили открыла рот от изумления.

— Ох! Я ничего такого не делала!

Сэр Алек подался вперед, все трое так сосредоточились на споре, что не заметили нашего прихода.

— Я хочу сказать только три слова: сэр Родерик Лэнгтон.

Лили открыла рот, чтобы выступить, но поспешно закрыла, щелкнув зубами.

— Да, я так и думал, что это заткнет тебя, — ответил сэр Алек с удовлетворением. — Ты не можешь кидаться обвинениями в нас с Гризелья, когда сама занималась тем же самым с этим "бледнолицым" ублюдком.

— Родди не ублюдок! Он любил меня! Он хотел увезти меня от твоей жестокости!

— Жестокости! — фыркнул сэр Алек.

— Мне жаль прервать, но тут такая ситуация, в которой мне нужна ваша помощь, — сказала я, шлепнув камнем по самому близкому столу.

— Минутку, девушка, — сказал сэр Алек, не глядя в мою сторону. — С меня довольно этой сатаны в юбке. Пришло время, чтобы она столкнулась лицом к лицу с правдой, а не сплошной ложью, в которую она предпочитает верить. Было ли жестоко то, что ты получала все, что хотела? У тебя были самая прекрасная ткань, драгоценности, лучший из моих чистокровных жеребцов…

— Тривиальные вещи, — вопила Лили, размахивая руками. — Ты думал, чтобы купишь мою привязанность своим золотом! Я сразу же это разглядела. Я знала, каким мужчиной ты был — убийца, вор, который крадет драгоценности собственной жены, чтобы дарить их другой. Ты вынудил меня упасть в руки Родди! Ты и твоя проклятая шлюха!

— Я понимаю, что у вас тут горячая тема для разговора, но у меня действительно чрезвычайная ситуация, и я оценила бы небольшую помощь, — сказала я, но эти три призрака проигнорировали меня.

— Ты не будешь говорить о моей Гризель в таком тоне! — крикнул Сэр Алек на Лили. — Она стоит целого замка, полного подобных тебе. Не то, чтобы ты знала, как должна себя вести порядочная жена. Запрись в башне, как ты делала в течение многих месяцев подряд! И что касается твоих любимых драгоценностей — поговори о них с сэром Родериком.

Лили снова открыла рот от изумления, ее глаза сверкали.

— Как смеешь ты подвергать сомнению его имя! Он был святым! Бог среди мужчин! Ты не достоин даже облизать его ботинки!

Несмотря на безотлагательность ситуации с Рафаэлем, я была странно вовлечена в спор.

— Подождите секундочку, вы только что сказали, что Лили заперлась в башне? Я думала … э … хорошо, я думала, что Вы сделали это, потому что у нее была дочь вместо сына?

Лили опустила подбородок и отвела взгляд. Сэр Алек стрельнул в свою первую жену злобным взглядом.

— О, да, именно так она хотела, чтобы все думали. Но правда отличается от легенды, разве нет, Лили? Продолжай и расскажи этой девушке, как ты в сердцах заперлась в башне. Расскажи ей, как тебе этот сукин сын с крошечными яйцами украдкой таскал еду и вино, в то время как все думали, что ты там умираешь от голода. Расскажи ей. А я расскажу про то, что сэр Родерик исчез сразу же, как только добрался до твоих драгоценностей и золота, и как твое собственное упорство держало тебя в башне, и не позволяло признаться в том, что произошло.

Рафаэль толкнул мою руку носом.

— Подожди секундочку, милый. Я думаю, что мы наконец- то добираемся до правды, — прошептала я ему.

— Он не исчезал! — проревела Лили. — Ты убил его! Так же, как убил меня!

— Я не делал ничего подобного! Он обманывал тебя до тех пор, пока не получил ключ от шкатулки, затем он смылся и оставил тебя голодать до смерти в башне. Тебе не в чем меня обвинить!

Рафаэль снова толкнул мою руку. Рассеянно, я потрепала его по голове, испытывая облегчение от того, что мой инстинкт на счет Алека был недалек от правды. Но как мы должны решить проблему?

— Ты убил меня! — повторилась она, и собиралась напасть на сэра Алека, когда с Рафаэля очевидно было достаточно. Он закинул голову и выпустил рев, от которого задребезжали окна. Три призрака в унисон повернулись и уставились на Рафаэля.

— Ах, парень, — сказал сэр Алек, качая головой. — Ты захотел посмотреть на камень, не так ли? И теперь будешь расплачиваться за свое любопытство.

— Это не смешно, — сказала я громко, переводя строгий взгляд на сэра Алека, и указала на Рафаэля. — Это наш медовый месяц. Это мой муж. Он — лев. Какое из трех утверждений не уместно?

Все три призрака захлопали глаза, глядя на меня.

Я глубоко вдохнула.

— Я хочу, чтобы он изменился обратно, и хочу, чтобы он изменился обратно прямо сейчас!

— Я ничего не могу сделать.- Сэр Алек пожал плечами. — Он сделал это сам. Я просил его не входить в Каменную Комнату.

— Вы не говорили, что есть шанс, что он превратится в животное! — Завопила я, преодолевая расстройство. — Как, черт возьми, такое могло случиться? Он всего лишь поднял камень!

— Я сказал, что больше ничего и не требуется. Мужчины Файфа были давно прокляты, Вы знали об этом. Проклятье, делающее зэриантропом- превращающимся в животное — когда они касаются камня лэрда. Вон тот парень … ну, Вы сами видите, что случилось. Он все же неплохо выглядит в качестве льва, ты так не думаешь, Гризель?

— Очень хорошенький, — согласилась она быстро. — Он как очень большой котенок. Он мурлычет, когда Вы его гладите?

Рафаэль издал утробный рык. Я снова потрепала его.

— Успокойся, милый. Мы все выясним.- Я глубоко вдохнул и пронзила сэра Алека таким взглядом, который напугает до смерти смертного мужчину. — Предоставьте нам свидетельские показания, я желаю выслушать историю о камне. Вы должны рассказать мне, что мы должны сделать, чтобы вернуть Рафаэля.

Сэр Алек пожал плечами.

— Он должен узнать, как перейти обратно в человеческую форму сам.

— Ну, конечно Вы можете оказать ему небольшую помощь! — Сказала я, сжав руки вместе, чтобы удержаться от того, чтобы встряхнуть раздражающего призрака. — У Вас ведь должен быть какой- то опыт!

— Нет, ни сколечко, — сказал он, качая головой.

— Но… но… это же Ваш камень!

— Да, и мужчины Файфа были хорошо предупреждены о том, что к нему нельзя приближаться. И никто из нас не приближался, — сказал он раздражающе справедливо.

Я уставилась на него в полном недоумении.

— Вы хотите сказать, что у Вас в замке есть этот ужасный камень, который может превратить какого- нибудь члена семьи мужского пола в животное, если он прикоснется к проклятому предмету, и никто никогда не делал этого?

— Да, именно так я Вам и сказал. Мы были предупреждены, Вы видите. Мы знали, что прикосновение к нему обрушит проклятие на наши головы.

Я повернулась, чтобы рассмотреть камень.

— Тогда, что мы будем делать? Если мы положим его на место, то это изменит Рафаэля обратно?

— Я боюсь, что нет, девушка. Он — зэриан, Вы видите. Все мы, мужчины Файфа, но только те, кто касается камня, вызывают изменение.

Я посмотрела на своего мужа. Его глаза всматривались в меня, наполненные сжимающей сердце смесью надежды, доверия, и печали.

— Не волнуйся, я не позволю тебе остаться в таком виде. Мы просто должны подумать … Должен быть ответ. Я усвоила за прошлые несколько лет, что ничто не является абсолютным.

— Мы помогли бы Вам, если бы могли, — сказал сэр Алек, притянув Гризель себе под бок. — Но я боюсь, что решения вообще нет. Так сказано в проклятие: Зэйн из Файфа омрачен будет, трижды связан с камнем; в его свете дьявол может видеть, и внутреннее животное будет обретено.

— Трижды связан с камнем, — пробормотала я, пожирая глазами камень. — Интересно … Боб?

Рафаэль мгновение выглядел задумчивым, очевидно думая о том же, о чем и я. Его голова дернулась вверх и вниз в неуклюжем согласии.

— Ты правда уверен? — Спросила я. Мое сердце обливалось слезами при виде его глаз, столь знакомых, столь человеческих, пойманных в тело, которое было не чем иным как пушистой тюрьмой.

Он вновь кивнул.

— Верно. Ну была не была.- Я взяла камень, ворча немного про его вес, подняла его над головой.

— Что Вы делаете? — завопил Сэр Алек, подпрыгнув ко мне.

Я опустила камень и сделала пару шагов назад на случай, если у него появятся какие- нибудь необычные задумки по поводу того, как попытаться выхватить его у меня.

— Проклятие вращается вокруг камня. Вы парни все эти столетия оберегали его, веря, что это сделает вас счастливыми.

— Да, именно так! Пока камень лэрда в безопасности, все будут хорошо.

— Камень лэрда, камень лэрда, — пробормотала Лили прежде, чем ткнула пальцем в направлении сэра Алека. — Спросите его, что он сделал с камнем леди!

Сэр Алек мгновение выглядел смущенным.

— Он уничтожил его, именно так он поступил! — закричала она. — Он не мог видеть меня счастливой, и разрушил его, проклиная всех женщин в семье на вечное горе!

— Я тебя тогда даже не знал, ты ненормальная женщина! — ответил Сэр Алек. — Я уронил его на дно уличного туалета, когда был парнем!

Я приподняла бровь.

Он откашлялся. Смущение отчетливо было написано на его лице.

— Это был несчастный случай. Я не знал, что это был камень леди. Я имел обыкновение играть в коридоре, ведущем к Каменной Комнате. Я никогда не касался камня лэрда, я знал, какие будут последствия… — сказал он, посмотрев на Рафаэля. — Но камень леди выглядел по- другому. Он меньше, и красивее. Я привык носить его с собой, и он … э … ну, он упал в туалет по ошибке.

— Правдоподобный рассказ, — фыркала Лили.

— Что было потом? — Спросила я, переводя взгляд с камня в моих руках на Рафаэля.

Его глаза умоляли меня сделать хоть что- нибудь.

— Что Вы подразумеваете?

— Были ли какие- нибудь последствия от уничтожения камня леди? Что- нибудь случалось с Вашей матерью?

— Ничто с ней не случилось, хотя она надлежаще выпорола мою задницу за игру в туалете, — сказал он с жалкой усмешкой, потирая свой зад.

Я улыбнулась ему.

— Я уверена, что Вы это заслужили.

— Да, но мне от этого не легче к… нееет!

Я занесла камень так высоко над головой, как могла, и швырнула его вниз на твердый мраморный пол. Ударная волна сбила меня с ног, рядом с Рафаэлем. Мы упали на пол, запутавшись в человеческих и львиных конечностях. Взрывная волна от камня, разрушенного на тысячи кусочков, мучительно отзывалась эхом по залу. Пол под нами на секунду задрожал, успокаиваясь, а вот ужасный звук не исчез.

Плотное облако пыли забило воздух, вынудив меня раскашляться. Я убрала волосы с лица и села.

— Боб! — Восторженно завопила я, бросившись на знакомое, имеющее форму человека, тело.

— Пресвятая Дева, что Вы сделали? — спросил Сэр Алек, его фигура была едва ли видна в плотном, пыльном воздухе. Он помог Гризель встать на ноги, игнорируя угрожающий взгляд Лили, поднявшуюся с того места, куда она упала.

Сэр Алек стоял и смотрел на груду обломков, которые прежде были камнем лэрда.

— Я разрушила чертово проклятие, — сказала я, обнимая Рафаэля.

— Но … но Вы уничтожили камень! Вы разрушили счастье лэрдов!

— Ты не заслуживаешь счастья, ты убийца и прелюбодейный подлец! — огрызнулась Лили, стряхивая с себе пыль. Она повернулась, встав лицом перед нами, по- королевски поклонилась. — Вы сделали, что я просила; Вы разрушили камень. Теперь я обрету покой.

— Я очень не хочу этого говорить, но я разрушила его не по этому, — сказала я. Рафаэль помог мне встать. — Ты в порядке, милый?

— Да, спасибо.- Он поцеловал меня. Его глаза пылали любовью и желанием.

— Вы разбили мой камень! — завопил Сэр Алек, падая на колени перед грудой осколков. — Вы разрушили мой шанс на счастье!

— Пфф, — сказала я. — Я не знаю, почему никто не подумал раньше о разрушении камня для снятия кошачьего проклятья, но я полагаю, что Вам вдалбливали в головы, что, чтобы быть счастливым, никто не должен околачиваться вокруг него или прикасаться. Ну, я всегда была твердым сторонником людей, которые сами творят свои судьбы и счастье. Вы с Гризель кажетесь довольно счастливыми, и ничто не может изменить этого.

— Она права, любимый, — сказала Гризель, положив руку на плечо мужа. — Мы все еще здесь, и мы все еще есть друг у друга. Что еще может сделать нас более счастливыми?

— О, во имя всего святого, — сказала Лили, закатив глаза. Она пробиралась через грязь и усыпанный камнями пол. — Теперь, когда за меня отомстили, я могу идти дальше и найти Родди. У меня есть несколько вопросов о том, что случилось с моими драгоценностями …

Образ Лили замерцал, исчезая в стене.

— Алек? — спросила Гризель, подталкивая его.

— А? О, да, я полагаю, ты права, — сказал он, вздыхая. Он стряхнул пыль с рук и встал. — Но я все еще думаю, что это трагедия, камень пропал.

— Не стоит унывать, — сказала я, обвив руками талию Рафаэля и укусив его в подбородок. — У Вас все еще есть камень замка, правильно? Один из трех не так уж плохо.

— Полагаю, да. Если Вы не захотите посмотреть и на него тоже, — сказал он с колким взглядом.

— Я клянусь, что буду держать Джой подальше от любых других камней, — пообещал Рафаэль.

Алек проворчал слова признательности.

Гризель обворожительно улыбнулась мужу.

— Ну, любимый. Мы возвратимся на конный двор, и ты можешь быть решительным пареньком, а я буду гусиной пастушкой. Сам знаешь, как ты любишь играть в решительного паренька.

Похотливый огонек расцвел в глазах сэра Алека, когда тот отвернулся от камня.

— Ты будешь молочницей вместо гусиной пастушки?

— Возможно, — сказала Гризель, застенчиво выгнув брови, и ободрительно теребя юбки.

— Ах, девушка, ты действительно знаешь, как разжечь мой огонь, — сказал сэр Алек, делая к ней выпад. Она завизжала и понеслась по коридору.

Сэр Алек последовал за ней, сделав паузу, чтобы оглянуться на нас.

— Чего ты ждешь, парень? Это ночь вашего медового месяца, и ты вернулся к своему мужскому облику. Пойди, удовлетвори свою жену!

— Это самая умная вещь, которую Вы сказали за всю ночь, — сказал Рафаэль, подхватив меня на руки, и понес вверх по каменной лестнице.

— Я целиком согласна, — сказала я, целуя линию его подбородка. — И, поскольку я такая уступчивая, хочешь перейти к "а я ведь тебе говорила" сейчас, или позже?

— Я хотел бы забыть весь этот проклятый вечер, — проворчал он, открывая дверь в наш люкс.

— Уверена, что хочешь, но я должна сказать — ты был очень сексуальным львом.

— Сейчас все закончилось. Этого не случится снова, — сказал он, поставив меня на ноги, чтобы запереть дверь.

— Интересно… — я прикусила свою губу, когда вошла в спальню.

— Знаешь, сколько времени мне потребуется, чтобы ты стала кричать от экстаза?

— Нет, но я знаю, что это факт, — сказала я, когда он последовал за мной в комнату. Прежде, чем я смогла сказать что- нибудь еще, его одежда была отброшена, а сам он подкрадывался ко мне с голодным, хищным взглядом, от которого я восхищенно затрепетала. — Я хотела сказать, что мне интересно, думал ли ты прибыв в Файф, что станут очевидны ранее скрытые склонности зэриантропа, но я думаю, что у меня уже есть ответ.

— Я не животное, — прорычал он, звук зародился глубоко в его груди, и прогремел наружу рокотом, который заметно походил на льва.

— О, я не знаю, — сказала я, хихикая, когда он набросился на меня, заставляя тем самым нас обоих упасть на кровать. — Я думаю, что мне понравится, что животное внутри тебя раскрылось.

Он снова заворчал, покусывая мою шею, когда снимал с меня рубашку.

— Каким интересным обещает быть медовый месяц, — вздохнула я счастливо. — Я не могу дождаться того, что случается в конце недели.

— В конце недели? — спросил Рафаэль, снимая мой лифчик. Его глаза опьянели, когда он напал, чтобы кусать всевозможные выставленные части тела. — Что случится в конце недели?

— Полная луна, милый. Полная луна!