Бесконечное множество миров, часто не подозревающих о существовании друг друга, населяют разумные, полуразумные и совершенно бестолковые организмы. Порядочное количество этих самых организмов считают, что Эпос, Великий Творец и Создатель Вселенной, един. Однако мы с вами знаем, что «един» и «единственный» — это не одно и то же. То есть Эпос, конечно, один, но располагает помощниками. Некоторые из них именуются богами, хотя формально являются лишь полубогами. Они вьются вокруг Создателя, иногда помогают, иногда мешают и обеспечивают по мере возможностей то самое всесилие, которым и славится их руководитель. И, говоря, что Эпос един, мы понимаем, что целостность его образа достигается усилиями многих. Хотя Эпос сам по себе, несомненно, один.

О порядке создания миров повествуют многотомные исторические летописи. Это те самые увесистые и удивительно древние писания, что задают читателю массу вопросов, хотя должны делать совсем наоборот; те самые умные и загадочные книги, созданные не менее умными и загадочными людьми, состоящими в родстве с теми, кто непосредственно знаком с прямыми потомками очевидцев описываемых событий. Летописи утверждают, что Эпос создал небо, потом миры, потом заселил их, и все это ему очень понравилось. Потом он зачем-то создал Драгомора и начал с ним бороться. За небо, миры и их население. Нравится ли ему этот процесс до сих пор, нам неизвестно. Однако если мы хотим быть точными, то необходимо внести некоторые поправки в общеизвестное расписание. Ведь перед созданием миров, то есть сразу после создания неба, Эпос создал помощников. Он уже тогда понимал, что собственных сил может не хватить для достижения намеченных целей. Сначала помощников было двое, потом пятеро, затем семь тысяч. Чем больше становилось миров и их обитателей, тем больше появлялось помощников. Они стали делиться на группы, выстраивались на иерархической небесной лестнице и в конце концов начали действовать самостоятельно. Под чутким руководством сверху, но подчас без должного контроля. Как это часто бывает, благие намерения привели к беспорядку. Разночтения указаний и разногласия, споры за сферы влияния и попытки увильнуть от ответственности создали страшную путаницу. В результате кто-то из особо иницитиативных запустил проект «Кара небесная» забыв согласовать его с вышестоящими. Что-то перекосило, где-то не сработало, и процесс покатился по наклонной, обретая скорость и самостоятельность. Именно так появился Верховный Демон — Драгомор. Пока Создатель обо всем узнал, пока разобрался и навел порядок, время ушло, уведя в сторону некоторых бывших помощников и их нового руководителя.

С одной стороны, мы теперь можем сказать, что Эпос создал не все, оказавшись заложником собственных нерадивых помощников. С другой, помощников ведь создал именно он, и понимание этого факта запутывает ситуацию окончательно.

Давно уже все божественные слуги делятся по уровням. Эпос разделил свою канцелярию на три основных отдела. Так появились Крупные, Средние и Мелкие боги. Они четко знают свои обязанности и на всякий случай практически лишены эмоций. Эпоха неразберихи вошла в историю под названием «Стадия Начальной Структуры». Относительный порядок наведен, система работает. Но с другого края неба на все это взирает Драгомор в окружении собственной, достаточно хаотичной, но все же системы. Порядок и Бардак разошлись в противоположные углы небесного ринга и буравят друг друга уничижительными взглядами. Иногда они отвешивают взаимные тумаки, не забывая, однако, «уравновешивать» оппонента, и не всегда замечают, что между вселенскими кулаками часто оказываются жители тех миров, что создали сами противники. Так продолжается уже большую часть вечности, и все настолько привыкли к заведенному порядку, что считают, будто именно ради него когда-то были созданы небо и помощники. А извечный вопрос о личности виновного продолжает висеть среди облаков и даже это совершает исключительно риторически.

Быть Мелким богом задача невеселая. Творчества и самостоятельности никаких, а ответственность огромная. Средние и Крупные боги имеют до нескольких тысяч помощников каждый. Только так можно создать идеальный образ себя самого и прослыть вездесущим. Люди падают на колени, молнии сверкают, и судьба вершится. Однако никто не обращает внимания на взмыленных, высунувших языки Мелких богов, скромно стоящих за небесными кулисами. А ведь именно они собирают информацию, подносят грозовые заряды и вручную раздвигают моря и горы для очередного явления старших. Именно они годами сидят на смотровых облаках и подробнейшим образом записывают, систематизируют и оценивают все, что творится на земле. Именно они в случае промашки отправляются в небытие для перевоспитания. Лишь некоторые везунчики удостаиваются чести иметь собственное имя (из одной буквы) и работать в паре.

А и Б сидели над Крайними Холмами и перебирали исписанные мелким почерком листы, составляя сводку новостей из Эйлории за прошедшие три дня. Первые помощники первого помощника правой руки Эпоса еле держались на своих иллюзорных пятых точках, готовые от усталости свалиться в Нижние Земли и захрапеть, невзирая на обстоятельства. Да, дело им поручили архисложное, судьбоносное и определяющее расклад небесных сил на продолжительное время. Но, с другой стороны, шанс заслужить звание Среднего бога стоил нескольких дней между небом и землей. И конечно, они не позволят себе расслабиться. Ведь ничто так не дисциплинирует, как пара-тройка веков каторжного труда без права на ошибку.

Страницы отчета складывались в нужной последовательности, нумеровались и сообщали читателю основные события.

— А Рагнар где? — хмурился Б, задумчиво облизывая палец.

— В пещерах.

— Да, точно. — Б дописал несколько строк. — Так, давай быстренько концовку третьего дня проверим, и я полечу.

— Давай. — А опустил свинцовые веки и приготовился слушать.

— Значит, — протянул Б, — Абракадабр и Эйбус сделали метлолет и пошли помогать Каю и Брому с посохом.

— Ты добавил эту часть, как они с Коробом Распределения корячились?

— Нет, тут ничего интересного. Посох у них получился, и ладно.

— Смотри. Как бы наверху не придрались. — А скептически скривил губы.

— Сойдет. Если что, расскажу вкратце.

— Ну, допустим. После посоха было что-то?

— Нет. Они улеглись, Кай остался стоять на часах.

— Вот уж персонажик. Из тех, что на драконов с ложкой бросаются, да?

— Да, — хмыкнул Б. — С его репутации даже пыль соскальзывает.

— Зигмунд открыл Калитку, — продолжил хронологию А.

— Открыл, напустил демонов в Ледяные Пики, — поддакнул Б. — Потом собрал у себя в кабинете орков с Эммануилом, Кричера, Стивена и собаку.

— Исчадие Ада, сокращенно ИА.

— Точно.

— Что значит Ада? Это кто?

— В Мусурии адом называют место, где все приезжие стреножат лошадей и разгружают повозки. Огромная площадь около городских ворот, полная сумасбродов всех мастей, грязная и категорически опасная, особенно ночью. Считается гиблым местом, поэтому вошла в поговорки, вроде: «Забери тебя ад в ярмарочный день».

— Ничего не понял. Эммануил из Мусурии?

— Понятия не имею. На чем мы остановились?

— Компания собралась у Зигмунда, хлопнула по коньячку.

— Точно. Потом пришла Элизабет и всех выгнала. Там тоже все угомонились.

— Хорошо, — кивнул А, зевая. — Рагнар с Ширлом, Брокеном и Эдвардом поехали к Калитке, там на них напали и заморозили.

— Да, викинга почти сразу увели, но это я оставил для четвертого дня. Паузы в событиях нет, я решил остановиться на часе ночи.

— Тебе доклад делать, решай сам.

— Зуслы в это время сцепились с орками. В Колдхарте паника, тающий купол и Красная Звезда во всей красе.

— Ну, скажем, не паника, а так, общее возбуждение.

— Пожалуй. — Б внес изменения в текст.

— Кто-то из второстепенных?

— М-м-м. Крон засел около Цитадели Мудрых. Орки уже у Зигмунда. Корениус активничает, но там пока мелочи, тоже отнесем к следующему дню.

— Айс Крим?

— Король зуслов руководит обороной города.

— Олаф и Стью?

— Дедушка Рагнара и змей в Перекрестке. Ждут Кая, пьют и строят планы мести призракам. Чем дальше, тем страшнее. Ничего интересного.

— Чуть не забыл! — А встрепенулся и показал товарищу указательный палец. — Вчера был вопрос про Эммануила. ЖУ спросил, почему бывший Главный Друид вернулся в Цитадель после того как расколдовался, почему не удрал?

— А… сейчас допишу. Он сбегал на болота, отвязал пса и послал его с Книгой Переходов и Пересадок в Кронвейр, а потом пришел обратно и заколдовался. Хотел разобраться с Абракадабром сам, да силенок не рассчитал.

— Сегодня опять ЖУ принимает?

— Вроде да. Его смена.

— Один из немногих вменяемых Средних.

— Это верно. Вот тебе завтра с НО общаться…

— Ух. Он уже мнит себя Крупным.

— Да. — Б встал и свернул отчет в трубочку. — Я полетел.

— Удачи, — снова зевнул А.

— Не усни, постараюсь недолго.

А кивнул и проводил взглядом напарника, который быстро исчез в верхних слоях атмосферы. Еще один день превратился в текст и отправился на изучение Средним богам. Там он примет окончательный вид и ляжет на стол богам Крупным. По меркам описываемых участников земных событий, вся небесная круговерть занимает одно неуловимое мгновение. Сотни таких же отчетов сейчас несутся сквозь не-пространство и не-время, чтобы в итоге сложиться в единую картину в голове Эпоса.

И в голове Драгомора. Демоны действуют иначе. Лишенные доступа в мир живых, они караулят гонцов Эпоса в Маноэзе (Маноэз — «всегда между», промежуточное пространство между земным и небесным мирами) и отбирают отчеты у недостаточно расторопных. И вот тогда оба владыки миров сделают мудрые — или не очень — выводы и такие же ходы, передвинут земных тварей на новые клетки, а может, потрясут в кружках и бросят на стол, доверившись слепому жребию. Кто их знает, кроме них самих?

Утро только принялось карабкаться от горизонта, а две деревянные повозки уже бороздили непроснувшийся небосвод. Абракадабр и Эйбус, щурясь от встречного ветра, держали курс на Кронвейр.

Сильно укороченный навалившимися проблемами сон и торопливый завтрак остались далеко позади, в наполненной бестолково копошащимися друидами Цитадели Мудрых. Бром, так и не справившись с нервным потрясением, собирал вещи, готовясь к походу в Пасть Камня. Кай смиренно ждал в конюшне, понимая, что бледного друида сейчас лучше не торопить. Удивительно, но им удалось справиться с Коробом Распределения, который, почти не капризничая, явил на свет серебристый резной посох, увенчанный сияющим Медальоном Окончательного Одобрения. Для неопытного Брома, сомневающегося в своей магической силе, такое мощное оружие должно стать источником уверенности. Абракадабр надеялся, что серьезная нехватка знаний может быть хотя бы частично компенсирована личными качествами отправляющегося на битву с Виши друида.

Стартовав с заднего двора Цитадели и сделав круг над озером, путешественники обнаружили, что орки с Эммануилом исчезли. Слабый магический след вел немного в сторону от полянки, на которой их видел Кай, и резко обрывался. Скорее всего, они были переброшены своим хозяином в Кронвейр. Зато леденящий ауру шлейф от призрака петлял среди деревьев, то ослабевая, то вновь набирая силу, словно пульсируя под кожей леса. Это означало, что драгоморов приспешник остался возле Цитадели и, вполне вероятно, попробует в нее проникнуть в поисках Камня. Абракадабр ожидал подобного поворота сюжета и перед вылетом посетил Магический Сердечник обители друидов, проверив надежность охранных заклинаний и выдав Ойку, как временному управляющему, необходимые инструкции. Все, что требовалось от оставшихся в Цитадели в случае нападения, это терпеливо сидеть на месте и не мешать крепости обороняться самостоятельно.

Откровенно говоря, Абракадабр и не рассчитывал застать Эммануила на полянке, прекрасно понимая, что Зигмунд успеет сделать ход первым. Книга Переходов и Пересадок — слишком ценный артефакт, чтобы медлить с ее получением, а король Мурляндии бывал каким угодно, но только не терпеливым. Он наверняка соорудил магический лаз, мгновенно выудив своих шпионов из опасной близости к Абракадабру. Это означало, что волшебнику и троллю предстояло путешествие в Кронвейр, в гости к злобному Зигмунду, в самое сердце стана неприятеля. Абракадабр не стал говорить об этом Эйбусу, избегая очередных вопросов о Камне и сроках его возвращения в Тролльхейм (там, по сведениям друида, все еще бушевала непогода). Абракадабр просто полетел на юг, лаконично кивнув троллю и увлекая его за собой. Невозможная на первый взгляд задача проникновения в логово Зигмунда начинала обрастать идеями решения, разумеется невероятно опасными, но не лишенными изящества и даже, в некоторой степени, весьма коварными. Следующей остановкой волшебник выбрал собственный дом, скрытый в недрах заброшенной каменоломни и удобно оснащенный всем необходимым для составления грандиозных планов.

Эйбус на удивление быстро освоил азы пилотажа и уверенно вел метлолет, стараясь держаться рядом с Абракадабром. Утренний туман терял силу, делая Черные Дебри более четкими и открывая взору подробности слегка изгибающегося горизонта. Рыжее солнце показало путникам макушку, обнаружив между собой и летающими повозками подозрительное темное облако. Волшебник махнул, показывая себе за спину. Тролль понял команду, сбросил скорость и пристроился за друидом, достав на всякий случай палицу. Облако быстро приближалось, рассыпаясь на мелкие крылатые фрагменты.

Абракадабр прекрасно знал, что в это время суток порядочные представители пернатой братии мирно сопят в своих гнездах и дуплах или покачиваясь на волнах среди осоки и камышей. Все, что летает ранним утром, а тем более над Черными Дебрями, лучше огибать стороной. Следуя этому мудрому выводу, друид стал плавно забирать в сторону. Однако стая приближалась, быстро увеличиваясь и превращаясь из темного пятна в плотную массу маленьких тел с большими полупрозрачными крыльями. Они явно летели навстречу, корректируя свой маршрут согласно маневрам друида и тролля. Теперь встреча стала вопросом времени, который решился еще раньше, чем ожидал Абракадабр. Волшебник почувствовал какое-то движение за спиной и обернулся в тот момент, когда зубастая пасть была готова вцепиться ему в шею. Резкий поворот руля, и метлолет Абракадабра, завалившись на бок, нырнул вниз, избавляясь от крылатой твари. Оказалось, что стая, летевшая от горизонта, совершала отвлекающий маневр, пока другая подбиралась с тыла. Друид узнал преследователей: это были Химеры.

Плод древней магии безымянного колдуна, помесь летучих мышей и глубоководных хищных рыб. Практически идеальные воздушные убийцы, размером с ворону, выносливые и кровожадные. Единственным их недостатком была странная «изгибающаяся» манера полета, словно Химеры так и не решили, плывут ли они еще или уже летят. Это лишало тварей маневренности и скорости реакции и в свою очередь давало Абракадабру и Эйбусу шанс на спасение. Волшебник лихорадочно соображал, что или кто привел Химер в Нижние Земли: ведь родиной их была Химерика (названная так в том числе и в честь кровожадных гибридов), и прежде они никогда не покидали пределов континента. Познания друида об образе жизни преследователей были весьма скудные; но если ему не изменяла память, селиться они предпочитали во влажных пещерах на берегах подземных озер, вели промысел ночью и весьма недурно ныряли. Из этого можно сделать вывод, что Магия Стихий, а именно Огня, должна доставлять им максимальный дискомфорт.

Одна из Химер плюхнулась на руль метлолета Эйбуса, другая уже карабкалась по заднему левому колесу. Две стаи смыкали ряды, стараясь отрезать деревянным повозкам путь к спасительному лесу. Еще немного, и путники окажутся облеплены Химерами с ног до головы. Абракадабр вытянул руку, и с его кисти сорвался пылающий шар. Ближнюю тварь охватило снопом искр и затрясло, как от молнии. Химера попыталась вывернуться из магических объятий, но лишь разбрызгала языки пламени, одарив жаром Магии Огня еще полдюжины соплеменниц. Окруженные рыжими всполохами, твари бросились в чащу, очевидно, надеясь на близость водоема. В плотной массе атакующих образовалась прореха. Друид, изначально понимавший всю безнадежность открытой схватки, оглушительно свистнул, указывая троллю вниз. Разбрасывая вокруг себя огненные шары, волшебник нырнул следом за дымящимися Химерами. Эйбус пригнулся и полетел за друидом.

К счастью, бой завязался недалеко от дома Абракадабра. Метлолеты разорвали туман в клочья и устремились к заброшенной шахте. Химеры, видя, что упускают добычу, взвыли и кинулись в погоню. Ловко лавируя между стволами, Абракадабр летел сквозь чащу, указывая путь троллю. Несколько минут убегающие и догоняющие мчались через мелькавшие Черные Дебри, уворачивались от негостеприимных веток и кустов, не теряя друг друга из вида. Наконец из зарослей вынырнул покрытый травой и мхом холм, таящий под собой вход в жилище друида. Эйбус залетел за ближайшее дерево, остановил метлолет в воздухе и поднял палицу. Когда следом выскочили три Химеры, он одним ударом оглушил их и полетел к шахте по дуге, увлекая остальных зубастых дряней за собой. Воспользовавшись предоставленной паузой, Абракадабр молнией пронесся между ржавых створок ворот, сквозь защитную паутину синих нитей. Почти на ходу спрыгнув с повозки, он поднял руки и забормотал, рисуя в воздухе управляющие руны. Символы шипели и извивались, раздвигая магическую стражу, словно шторы. Друид передал проему образ Эйбуса, разрешая впустить его в шахту.

— Барьер отключен! Скорее в укрытие! — Абракадабр высунулся наружу и изо всех сил замахал троллю рукой.

Эйбус немного сбавил скорость, позволяя Химерам приблизиться, и направил метлолет прямо в стену шахты. Тролль слышал истошный писк за своей спиной и чувствовал, как маленькие когтистые лапки пытаются схватить его за куртку. Когда до растрескавшихся от времени камней оставалось шагов пять, Эйбус рванул руль на себя, завалился назад и резко ускорился. Метлолет крякнул, задрал нос и устремился вверх, почти касаясь колесами стены. Судя по нескольким шлепкам, кто-то из Химер не успел повторить маневр тролля. Остальные разлетелись в стороны, пытаясь увернуться от препятствия. Эйбус запрокинулся еще больше и, совершив сальто через голову, эффектно исчез в воротах. Опьяненные погоней крылатые твари бросились за троллем, но врезались в сомкнувшуюся уже синюю паутину и, взвыв от боли, отскочили от нее, как от каменной. Запахло паленой шкурой — нити оказались не только твердыми, но и горячими. Недовольно скуля, рыбоптицы расселись на ветвях деревьев и впились ненавидящими красными глазками в светящуюся дверь. По нитям пробежали угрожающие искры.

— Теперь мы в безопасности, — устало выдохнул волшебник, оперевшись рукой на стену.

— Славная была драка. Мне понравилось… э-э-э… летать. — Тролль выглядел довольным.

— Да уж. Нам повезло, что мы были рядом с шахтой.

— Что мы теперь будем делать? Ждать, пока они… э-э-э… улетят?

— Нет, если Химеры пролетели ради нас полмира, просто так они не отстанут… — Волшебник сел на метлолет и хитро улыбнулся: — Поехали, я тебя кое с кем познакомлю.

Абракадабр потер кристалл, встроенный в руль, вызвав сноп желтого света, и медленно покатил в тоннель. Эйбус пристроил палицу в чехол и последовал за волшебником. Мерцание проема растаяло за спиной, и лишь луч от кристалла пробивался сквозь кромешную темноту, освещая путь. Плавно покачиваясь, повозки пробирались вглубь шахты. Стены местами обрушились, тут и там валялись истлевшие останки тележек и инструментов. Словно грубо продетая нить, из земли торчали рельсы. Сквозь мрак выступали все новые и новые повороты. Абракадабр каждый раз уверенно выбирал из них нужный, тихо насвистывая какую-то сомнительную, судя по мотивчику, песенку. Наконец путники въехали в тупиковую комнату. Скорее это был зал. Отделкой он разительно отличался от тоннелей. Потолки таились в вышине, пол был выложен громадными плитами черного мрамора, а идеально ровные каменные стены слегка отражали свет кристалла. Пока Эйбус удивленно вращал головой, Абракадабр слез с метлолета и подошел к стене.

— Ан Хайт Инт Ранс Клик, — тихо сказал он, ласково проведя ладонью по каменным жилкам.

Узор ожил, и зеленые искорки побежали по стене, повторяя рисунок камня. Разгораясь все сильнее, они оплели фрагмент стены и, словно маленькие жучки, стали вгрызаться в ее плоть. Еще мгновение, и твердь дрогнула — замерцав всеми оттенками зеленого, она как будто вздохнула и стала прозрачной. В образовавшемся проеме показался свет факелов.

— Добро пожаловать в мою берлогу. — Абракадабр сделал приглашающий жест рукой.

Комната впечатляла своими размерами не меньше предыдущей. Тот же камень и мрамор, те же высокие потолки, только здесь чувствовалось чье-то присутствие: ведь кто-то зажег свет и разбросал сотни книг и свитков по полу и мебели. Зажатые в кованые кольца, на стенах висели факелы, порядком чадившие, но ярко освещавшие помещение. Если навести порядок, то комната вполне могла получиться симпатичной — тяжелый дубовый стол, множество книжных полок, затейливо сотканные ковры с высоким ворсом, громадный камин и такой же диван в середине.

— А я… э-э-э… думал, что вы в Цитадели живете. — Эйбус ухитрился сказать все это, не возвращая на место отвисшую нижнюю челюсть.

— Хм… — улыбнулся Абракадабр. — Там, мой друг, работа, а здесь дом. Всегда нужно иметь укромный уголок, где можно спрятаться от суеты. Знаешь, только по прошествии веков начинаешь ценить каждую минуту.

В дальнем углу скрипнула дверь.

— Эдвард? — Волшебник прищурился, вглядываясь в полумрак.

— Доброе утро, Мастер. — На свет факелов вышел высокий человек, закованный в железные латы от пяток до макушки.

— Знакомься, это Эйбус, мой товарищ и помощник. — Волшебник показал рукой на тролля. — А это Эдвард Стиллсмит Третий, мой секретарь, — представил Абракадабр рыцаря.

Эйбус и Эдвард кивнули друг другу.

Спустя некоторое время все трое уютно расселись вокруг стола с угощением. Абракадабр мудро решил совместить легкий перекус с обсуждением последних новостей. Эдвард подробно изложил местные события, включая недавний визит Владыки Мурляндии в Черные Дебри и сильный скачок темной энергии прошедшей ночью. Друид задумчиво поглощал большую чашку кофе и окутывал комнату клубами дыма от трубки.

— Давай подытожим. Зигмунд прилетал в Дебри. С кем-то встречался? Скорее всего. Орки с Эммануилом уже должны быть у него, равно как и Книга Переходов и Пересадок. Скоро мы заглянем к ним в гости. Рагнар с компанией в Пиках, будем надеяться, что Калитка под надежной охраной. Чем закончилось вчерашнее нападение на город зуслов, мы пока не знаем. Жаль, что я так задержался, надо было бы мне уже быть там.

— И эта звезда, — продолжил Эдвард. — Висит уже несколько дней, но ни в одном пророчестве про нее не сказано.

— Если она имеет значение, значит, сказано, — ответил Абракадабр. — Я видел такую звезду два раза в жизни, и в обоих случаях пришлось попотеть.

У меня есть смутное ощущение, что ответ где-то рядом… Ты не мог что-нибудь упустить?

— Исключено. Я знаю все ваши книги наизусть, но на всякий случай пролистал их еще раз.

— Извини, Эдвард, конечно, так. — Друид с хрустом разгрыз кусочек сахара. — Только вот в мире столько этих пророчеств, что собрать их в одной библиотеке может только…

— Зигмунд, — кивнул Эйбус.

— Зигмунд? — поперхнулся Абракадабр.

— Да, — еще раз кивнул тролль, — у него в подвале Тронной Башни есть все… э-э-э… пророчества. Я слышал, как он хвастался Кричеру.

— Кричер — помощник Зигмунда, — пояснил Эдвард.

— Это… — друид нахмурился, — действительно может быть. Раз уж мы собрались нанести визит королю Мурляндии, то почему бы не спросить у него про звезду?

— Он не скажет, — мотнул головой Эйбус, — он очень… э-э-э… скрытный.

— Нам — разумеется, — тонко улыбнулся старик, — но вряд ли он устоит перед юной и очаровательной колдуньей.

— У нас такой нет, — отрезал тролль.

Эдвард удивленно переводил взгляд с одного на другого.

— Ошибаешься, мой друг. Скажу больше, — Абракадабр заговорщицки наклонился к соратникам, — она сейчас сидит за этим столом.

Кровь потихоньку восстанавливала нормальное движение по организму, выводя его из магического оцепенения. Рагнар стоял перед Калиткой и держал вставленный в замок Улавливающий Меч. Дверь, соединяющая миры, оставалась закрытой, но сквозь резной орнамент сочился темный густой дым. Глаза викинга снова обретали способность видеть. Рагнар осмотрелся, вокруг сиял Хрустальный Зал. Небольшой, овальный, невероятно красивый — словом, ровно такой, каким его описал Абракадабр в последнем сне. Калитка тоже полностью соответствовала образу, созданному друидом, если не считать дыма. Ключ повернут, Переход открыт.

Три против часовой, семь по часовой, еще девять против. Так нужно вращать ключ, чтобы закрыть Калитку, запечатать полностью. Порядок поворотов Рагнар помнил очень хорошо. Только вот начинать эти кручения нужно было из нейтрального состояния, того, в котором Калитка находилась последние несколько веков. А теперь ее уже открыли, повернув ключ определенное количество раз в разные стороны. Викинг отпустил Меч, оставив его висеть в замке. Нужно срочно найти того, кто знал шифр, того, кто заколдовал Рагнара, заставив Выбранного собственными руками открыть Переход. У входа на полу валялся темно-серый шерстяной плащ. Викинг удивленно его рассмотрел, затем поднял и перебросил через плечо. Мало ли что, резонно подумал он.

Выйдя из Хрустального Зала, викинг увидел своих друзей. Они так и остались стоять на том же самом месте, в тех же позах, в которых их настигла замораживающая магия: Брокен с едва выпущенной стрелой, Эдвард с раскладным топором в руке. Только Ширл висел в воздухе, в своей шапке-гнезде, лишившись опоры в лице Рагнара. Попытки привести покрытых тонкой ледяной коркой друзей в чувство результата не дали. Викинг вынул из железной перчатки Эдварда факел и отправился на поиски в одиночку. Кем бы ни были нападавшие, они совершили серьезную ошибку, оставив Выбранному оружие.

Темная и застывшая почти без движения гладь озера тускло отражала далекий свет, нехотя проникавший в пещеру. Тишина нарушалась лишь редкими каплями, тяжело падавшими со сталактитов. Где-то впереди чудились то ли голоса, то ли шаги, но сказать наверняка было невозможно. Прохладный и влажный воздух нес запах затхлости и почему-то гари. Группа из семи зомби и одного колдуна бесшумно кралась по скользким камням, тщетно пытаясь выбраться из пещеры. Хозяин покинул их, перестав управлять отрядом сразу после открытия Перехода. Озеро было огромно, и теперь подданные Зигмунда блуждали по его берегу, совершенно потеряв направление и счет времени. Попытки связаться с Хозяином успеха не приносили.

— Давайте попробуем вот сюда, — неуверенно решил колдун, показывая посохом в очередной рукав подземного лабиринта.

— Мы здесь уже были, — не согласился высокий зомби с редкими светлыми волосами.

— Мы уже везде были, — окрысился колдун. — Тоже мне следопыт.

— Я эльф, — с гордостью парировал блондин. — Мы все следопыты.

— Ты зомби. Кем ты был при жизни, никого не интересует, — продолжал шипеть командир. — Ладно, давайте передохнем, у меня уже ноги подкашиваются, — вдруг смягчился он, усаживаясь на каменный выступ.

Отряд устало опустился рядом, образовав полукруг. Кто-то достал фляжку, кто-то трубку. Конечно, пища и алкоголь, равно как и другие плотские удовольствия, были доступны зомби лишь отчасти: ведь, вырванные из плена смерти, они часто были лишены жизненно важных органов, а те, что у них оставались, работали едва ли на треть своих прежних возможностей. Собственно, и необходимости в этом никакой не было, так как после Возвращения, как это называли вудунисты (колдуны, оживлявшие мертвых), единственной пищей живых мертвецов становилась энергия земли.

Легкий всплеск воды прозвучал, как выстрел из пушки: акустика здесь была что надо. Зомби вздрогнули, вглядываясь в полумрак. Колдун поднял посох и направил луч света от алого камня на его конце в сторону озера. Волны плавно откатывались от потревоженного места, но только и всего. Никто не появился. Колдун жестом приказал солдатам встать и достать оружие. Несколько минут прошло в напряженном ожидании. Решив, что во всем виноваты расшатанные нервы и случайно упавший сверху камешек, колдун дал отмашку к отбою и уселся обратно.

Есть в жизни такие моменты, когда неожиданное событие, как бы быстро оно ни происходило, вдруг делит время на мгновения, падающие перед глазами отдельными картинками. Когда реакция организма опережает ощущаемый ход мысли. Воин видит, как пущенная из лука стрела медленно летит ему в грудь, и успевает в сотые доли секунды оценить ситуацию и увернуться. Или не успевает, и в этом случае следующие картинки показывают прожитую жизнь.

Амброзий, верный слуга Зигмунда, колдун первого ранга, сидя на берегу неизвестного ему подземного озера, четко видел, как огромная масса воды вдруг подпрыгнула в воздух и тут же разлетелась облаком брызг. Он также совершенно ясно видел голову. Гигантскую голову, обтянутую темно-серой кожей с бурыми пятнами, с маленькими черными глазками и толстым свисающим носом, похожим на хобот. Тварь открыла розовую мокрую пасть и одним махом слизала весь отряд Амброзия.

Рагнар оглянулся: где-то недалеко раздался громкий всплеск. Что бы это ни было, это был единственный признак присутствия кого-то живого за все время блужданий по пещерам. Стараясь не шуметь, викинг побежал на звук.

Сложно ориентироваться на местности, руководствуясь эхом. Отраженный звук имеет крайне непредсказуемую натуру, порой выдавая путнику совершенно противоположные координаты. Кажется, что кто-то грузный хрустел ветками сзади и немного слева, как вдруг прямо перед тобой возникает неприятная физиономия. Так часто поступают горные медведи Гамзи, которые умело используют отвлекающие звуки, подбираясь к своей жертве. Впрочем, некоторые охотники утверждают, что вероломные звери просто ходят парами.

Рагнар, выросший в горах, как никто другой, умел различать интонации эха. Покружив среди сталагмитов, он вынырнул к берегу озера. Правда, несмотря на свою сноровку, викинг немного промахнулся: он вышел точно к источнику звука, но уровнем выше, и оказался прямо над гладью воды. Стены пещеры были изъедены множеством галерей и окошек, и вот теперь в одном из таких проемов появилась голова Рагнара. Держа наготове меч, викинг прокрался вдоль узкого карниза, пытаясь заглянуть вниз, но берега видно не было. В пещере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь ленивой капелью. Вдруг Рагнар услышал тихие всхлипы, как будто где-то неподалеку хныкал ребенок. Викинг лег на живот и, вытянув шею, аккуратно пополз вперед, пытаясь заглянуть под уступ.

В такой ситуации всегда не хватает самой малости, кажется, еще чуть-чуть, и ты достигнешь желаемого. Продвигаясь вперед, ты думаешь о каждом следующем движении, не принимая в расчет весь предыдущий путь, и в результате перевешиваешь. Недаром первое правило из «Всегномьего путеводителя по пещерам и обратно» гласит: «Находясь в полуподвешенном состоянии, убедитесь, действительно ли впереди что-то сверхинтересное».

Рагнар не читал гномьих книг по безопасности, в результате чего забрался неоправданно далеко. В тот момент, когда его рука соскользнула с мокрого камня, он грузно перевалился через край и рухнул вниз. Свой короткий полет он завершил в озере, подняв фонтан брызг и вызвав у кого-то истошный вопль. В месте падения оказалось неглубоко. Рагнар встал, запутался в водорослях, упал снова и, наконец, обретя равновесие и истекая потоками воды, побрел к берегу. Викинг откинул со лба прядь подводных растений и увидел черный комок, сжавшийся на каменной платформе. Подняв меч, он подошел ближе. Комок зашевелился. Оказалось, что он состоит из плаща и человека.

— Не надо! Не убивайте меня! — Из-под капюшона показалось зареванное лицо.

— Кто ты? — грозно подался вперед викинг.

— Не нада-а-а, — продолжал голосить человек. — Я согласен на все.

Рагнар оценил обстановку. Черный плащ, на плече эмблема Зигмунда, на полу посох — явно магический. Все ясно. Викингу несказанно повезло, главное — не спугнуть колдуна. Полумрак и растительные украшения сделали Рагнара совершенно неузнаваемым. Этим можно воспользоваться.

— Назови свое имя, — пробасил Рагнар, сдвигая брови и поднимая меч.

— А-гха-а-а… не нада-а-а… — Плащ бился в истерике — что-то или кто-то напугал его до такой степени, что лишил рассудка — возможно, навсегда. — Я Амброзий!

— Зачем ты потревожил священную пещеру? — продолжил викинг страшным голосом, пускаясь в сомнительную импровизацию.

— Мне приказали. — Колдун начал задыхаться. — Пожалуйста, не убивайте, как тех, остальных.

— Их постигла справедливая кара, но если ты разозлишь меня, твоя участь будет гораздо страшнее.

— Я, я все расскажу, — лихорадочно закивал Амброзий. — Нас прислал Зигмунд, мы должны были найти Выбранного, заколдовать его и заставить открыть Калитку.

— Откуда Зигмунд знал, что Выбранный появится здесь? — Рагнар с трудом скрыл удивление.

— Не знаю, правда. Не убивайте… — Колдун снова начал реветь.

— Ты открыл Переход, ничтожный. — Викинг слегка увлекся ролью озерного чудища и издал низкий рык, потрясая водорослями. — Скажи мне шифр Калитки!

— Шесть раз влево, два вправо, семь влево! — выпалил Амброзий.

Рагнар медленно поднял руки.

— Беги, — молвил он. — Беги и никогда не возвращайся, человек. Если ты когда-нибудь коснешься магии, я приду за тобой и унесу в подводный мир. Заклинаю!

Колдун вскочил и побежал. Отбросив посох, в ужасе ероша руками волосы, неуклюже загребая ногами. Его скрипучие вопли развевались за ним, словно шлейф. Рагнар стряхнул с себя костюм водяного и быстрым шагом направился к Калитке.

* * *

Все утро ушло на выбор наряда для будущей колдуньи. Абракадабр вертелся перед старым зеркалом, критически осматривая себя с головы до пят, и постоянно был чем-то недоволен. Эдвард набрасывал углем на пергаменте новые и новые варианты, а Эйбус бегал за чаем и раскуривал трубку для друида. Больше всего возни вышло с прической и декольте. Молодая особа должна была получиться достаточно соблазнительной, чтобы очаровать Владыку Мурляндии, и при этом сохранить налет невинности. Абракадабр капризничал, отметая эскиз за эскизом и жалуясь на всевозможные телесные мучения попеременно. Однако в итоге на Эйбуса и Эдварда воззрилась глазастая девчушка с задорным взглядом и румянцем на щечках с ямочками. Платье получилось скромное, но хорошо скроенное, прямо по точеной фигурке. Венчала композицию огромная остроконечная шляпа. Эдвард внимательно осмотрел произведение, добавил бусики, браслетики, засушенные цветочки, амулетики и прочую женскую мишуру.

— Э-э-э… — оценил Эйбус.

— Согласен, — кивнул секретарь. — Каблучки повыше, и… — Он опять отошел от колдуньи, которая стояла с недовольной миной. — И все! Мне нравится.

Тролль повернул тяжелую раму зеркала, чтобы Главный Друид изучил свою новую оболочку. Колдунья хмуро глянула на отражение и ойкнула. Эйбус и Эдвард замерли, не зная, как расценивать этот звук, как вдруг Абракадабр разулыбался. Нижняя губа вернулась на место, глазки заблестели, и модельеры облегченно выдохнули.

Спустя некоторое время два метлолета, совершив полет на минимальной высоте, приземлились в получасе ходьбы от Кронвейра.

— Осторожно, здесь полно всяких гадов. — Абракадабр положил последнюю ветку и отступил на шаг, разглядывая укрытие летающих повозок. — Сойдет, — решил он и поправил платье.

Эйбус неловко переминался с ноги на ногу, явно страдая без своей любимой палицы. Волшебник выглянул на дорогу и, убедившись в отсутствии путников, достал волшебную палочку.

— Ну что ж… — Он положил руку на плечо тролля. — Ты готов?

Эйбус кивнул.

— Ты все помнишь? Я — Сейра, ты — Буся.

Эйбус опять кивнул.

— Хорошо.

Палочка заискрилась зеленым, Абракадабр дотронулся ей до тролля:

— Мадефай Инту Буся… — Вокруг Эйбуса закружился вихрь огоньков, и северный великан стал на глазах уменьшаться, опускаясь на четвереньки. — Клик, — закончил волшебник уже посланную палочке мысль.

Волшебная завеса крутанулась последний раз и исчезла, оставив на месте тролля тяжело дышащего мерзойского бульдога. Песик моментально высунул язык и попытался осмотреть себя, неловко вращая головой. Совершенно безрезультатно: мерзойская порода тем и знаменита, что абсолютно лишена шеи. Собачка умеет смотреть прямо и поворачиваться во все стороны, но только целиком. Низкий рык, переходящий в кашель, и выпученные глаза стали единственным достигнутым результатом маневра.

— Ну-ну, не так все плохо, — утешил песика Абракадабр. — У этой породы много недостатков… о некоторых тебе лучше вообще не знать. Гм… Да… — волшебник задумчиво нахмурился, — но зато у тебя самые чуткие слух и нюх.

— Р-р-ргав!

— Со зрением не так хорошо, я согласен.

— Р-р-р-р-ргав!!

— Ну хорошо, возможно, нюх у тебя был лучше.

— Р-р-р-р-р-ргав!!!

— Тихо, мой друг. Волнение тебе строго противопоказано. Вообще, любые эмоции могут иметь нежелательные последствия. Я забыл тебе сказать…

Бульдог сделал резкое движение, и под ним моментально образовалась лужица.

— Я тебя предупреждал, — вздохнул волшебник. — Порода крайне впечатлительная.

Два огромных глаза изумленно рассмотрели результат несдержанности и укоризненно уставились на Абракадабра.

— Ну, знаешь что! Мне-то весь день нужно будет ходить в сомнительном платье, отгонять от себя ухажеров и бороться с женской психологией. — Волшебник в сердцах плюхнулся на пенек.

Буся на секунду перестал хрипеть, облизнулся и понимающе кивнул.

— Ой! — Абракадабр вскочил как ужаленный и завертелся не хуже бульдога, пытаясь разглядеть заднюю часть платья. — Что ж ты молчишь? Я же себе весь наряд об эту корягу испачкаю. — В его голосе появились капризные нотки. Волшебник замер, обиженно оттопырив нижнюю губу. — Началось, — пожаловался он.

Бульдог тихонько тявкнул в знак поддержки. Друид встряхнул головой и совсем не по-девичьи нахмурился.

— Ты прав, мой друг. Надо сосредоточиться, — сказал он голосом Сейры. — Мои силы не безграничны, поэтому делаем все быстро и без лишнего шума. Я смогу поддерживать оборотные заклинания не более двух-трех часов. Если нас раскроют, я тут же верну прежние облики, а ты будешь командовать отступлением. Схему замка не забыл?

За завтраком, когда старик описал свой план, тролль был недоволен отведенной ролью домашнего животного, однако, вспомнив о скорости перемещения собак, быстро согласился: ведь обычные тролли почти лишены способности бегать, прыгать и беспричинно резвиться. Абракадабра решили заколдовать сразу в шахте, чтобы в случае чего поправить платье, а тролля видоизменять уже ближе к городу, и лететь на двух метлолетах. Отбытие состоялось через черный выход, оставив Химер скучать около главного.

Преодолев оставшийся путь до Кронвейра пешком, Сейра и Буся ступили на подъемный мост. Колдунья заблаговременно, еще на месте посадки, окружила себя и пса Мантией Невидимости, так что для местных лесных тварей оба путника остались совершенно незамеченными.

Взойдя на подъемный мост через ров, Сейра свернула магический покров, и из дверки в воротах тут же выскочил скелет с огромной алебардой.

— Кто такие? Откуда? Цель прибытия? — выпалил он, сверля пришельцев пустыми глазницами.

— Повелительница Драхмы к Владыке Мурляндии, — властно прищурившись, ответила колдунья. — Доложи немедленно!

— Приказано через эти ворота никого без пароля не пускать. Вы знаете пароль?

— Я знаю такое количество паролей, что тебе и не представить.

— Значит, не знаете. Вы можете пройти в общественную часть города через Южный Лаз.

— Я через лаз? Ты в своем уме, суповой набор? — Сейра угрожающе стукнула посохом по мосту.

— Оскорбление слуги короля при исполнении обязанностей карается законом Мурляндии, — невозмутимо выдал скелет.

— И что ты со мной сделаешь? Отшлепаешь? — Скрытая сущность Абракадабра ужаснулась неприкрытой кокетливости колдуньи.

— Теперь вы пытаетесь со мной заигрывать? Бесполезно, я — мертвый, — разумно заметил стражник, поворачиваясь, чтобы уйти.

Дверь скрипнула и захлопнулась прямо перед его носовым отверстием. Посох Сейры полыхнул изумрудным пламенем, на личико колдуньи набежала угрожающая тучка.

— Даю тебе пять ударов сердца, которого у тебя нет, чтобы стать гостеприимным и вежливым. В противном случае я верну тебе сердце, но лишь затем, чтобы тут же вырвать его вместе с тем жалким остатком жизни, который в тебе еще теплится.

Буся, оценив стиль изложения, одобрительно зарычал. Скелет укоризненно покачал головой:

— А теперь вы мне угрожаете.

— Пять.

В тот же момент мерцающая полупрозрачная змея метнулась от посоха к его субтильному тельцу, обвила и подняла в воздух. Алебарда выпала, воткнувшись в доски моста. Стражник бился в конвульсиях. В этот момент ворота распахнулись, обнаружив на пороге дюжину скелетов-лучников с натянутыми тетивами. Болтающийся в воздухе исхитрился указать белым пальцем на колдунью:

— Попытка вторжения, приказываю уничтожить!

Двенадцать стрел соскользнули с луков, но лишь для того, чтобы моментально развернуться и пригвоздить своих бывших хозяев к створкам ворот. Никакого ущерба скелетам это, конечно, не нанесло, однако если вы когда-нибудь вытаскивали стрелу из собственного позвоночника, то прекрасно знаете, насколько это хлопотливое занятие. Сейра сняла с посоха хвост колдовской змеи и привязала его к тяжелому медному кольцу на воротах, оставив стражника висеть в объятиях магии, после чего, гордо вскинув головку, вошла в город.

* * *

Жерло тоннеля виляло шершавыми стенами, уводя Рагнара все глубже и глубже. Калитка осталась далеко позади, вновь запертая и скрытая от случайных взглядов. Узоры, покрывавшие вход в Хрустальный Зал, пришли в движение после поворотов Меча и, проводив пришельца, затянули проем в стене. Переход закрыт. Возможно, навсегда. Однако тревожное предчувствие не давало викингу покоя, словно он забыл сделать что-то важное.

Рагнар стал насвистывать веселую песенку, но эхо так сильно искажало и без того неидеальное исполнение, что мелодия получалась зловещей, и это занятие пришлось бросить. Не хотелось признаваться самому себе, но с каждым шагом становилось все более очевидно, что Выбранный заблудился. Повороты и развилки сменяли друг друга, стараясь ничем не отличаться от предыдущих. Факел, раздобытый у Эдварда и такой же замороженный, как друзья викинга, освещал камни под ногами и делал темноту впереди еще более непроглядной. Хоть он и светил слабее обычного, мерцая сквозь ледяную скорлупу синим светом, но при этом мог продержаться дольше. Рагнар потерял счет времени почти сразу после того, как потерял направление. Несколько раз он пытался вернуться назад, что еще больше запутало его в горных недрах. Викинг зачем-то положил на пол все еще мокрый трофейный плащ и, присев на него, закурил. Если не найти ориентиры раньше, чем заколдованный факел все же догорит и темнота сомкнется вокруг, то шансов на спасение практически не останется. По-рыбьи двигая губами, Рагнар выпускал изо рта колечки дыма, размышляя о том, что в сложившейся ситуации было бы не стыдно немного испугаться. Тем не менее он чувствовал себя подозрительно спокойно, словно все происходящее — не более чем очередная байка, рассказанная в таверне кем-то незнакомым про кого-то вряд ли существовавшего. С детства Рагнар знал, что он особенный, что смерть не может забрать его случайно, просто проходя мимо. Он должен выполнить нечто, ради чего появился на свет. Что-то такое, что ждет его впереди, прячась за углами предчувствий. Глупо, конечно, так думать, тем более с уверенностью, но он ничего не мог с собой поделать, четко веря, что застрявшая в горле рыбья кость — не его участь. Пещеры меж тем рождали звуки, которые, улавливаясь обострившимся слухом и преломляясь воображением, рисовали монстров и стонущих чудищ.

Прошло еще какое-то количество времени, и факел неожиданно потух. Ледяные путы исчезли, пламя вспыхнуло рыжим и погасло, испустив струйку дыма на прощание и оставив викинга наедине со слухом и обонянием. Рагнар посидел еще немного, приучая глаза к темноте и размышляя о том, что где-то далеко Эдвард, Брокен и Ширл, возможно, тоже пришли в себя, избавившись от магической заморозки. Потом викинг подумал, что надо было проковырять в их ледяных скорлупках отверстия для дыхания. Вдруг во время действия заклинания дышать все же нужно? Держась рукой за стену, Рагнар встал и медленно побрел по тоннелям наугад. Какими бы вопросами он ни задавался сейчас, ответов он не найдет, пока не пойдет им навстречу.

Когда вокруг никого нет, обычно, пользуясь тишиной, появляется внутренний голос. Чем дольше пауза в общении, тем громче он становится. Сперва невнятное бормотание, текущие мысли, а потом, когда он почувствует себя достаточно окрепшим, начинаются споры и неприкрытый дележ сознания.

Рагнар устал, ноги то и дело спотыкались и поскальзывались. Когда очередной сталагмит поставил подножку, викинг не удержался и шлепнулся на мокрый пол. Привалившись к стене, он решил перевести дыхание. Внутренний голос к этому времени уже порядком разошелся и громогласно критиковал хозяина за все прошлые необдуманные поступки. Он припомнил все, начиная с побега из Академии, заканчивая пижонским отказом от криков о помощи пару часов назад.

— Вдруг бы кто услышал? — Внутренний голос приобрел интонации Ширла.

— Может, и услышал бы, — ответил Рагнар. — Только неизвестно кто. Например, зигмундовские колдуны или отряд орков. Легче бы тебе было?

— Хоть какая-то перспектива. А теперь что? Без факела шансов нет.

— Шансы всегда есть, — не согласился викинг. — Раньше выкручивались и теперь выкрутимся.

— Не проще уже своей башкой начать пользоваться? Чего ты вообще сюда поперся? — Теперь послышались бабушкины интонации.

— А куда надо было? Вроде по этой дороге из города приехали…

— Чего тебя в Пики понесло? Ты видел Абракадабра один раз в жизни, может, он вообще все это выдумал и уже стоит в Гариноне, торгует Камнем в квартале ювелиров?

— Ну да. Такую кашу заварил ради того, чтобы меня обмануть? Ширл, Брокен, орки — почти целая война получилась. Если бы я ему мешал, он бы меня в гриб превратил и дальше пошел.

— А где он тогда? Обещал вчера вечером быть.

— Не знаю. — Рагнар устало потянулся. — Я ему доверяю. Помнишь, как он нас в Карасаге из тюрьмы вытащил? Чего ради ему тогда рисковать надо было? Но помог ведь.

— Значит, нужен ты ему, варвар, — пробасил кто-то третий.

Рагнар замер и безуспешно начал щуриться, позволив пальцам правой руки неслышно карабкаться к рукояти меча.

— Ты кто? — тихо спросил он, немного пригнув голову.

— Наверное, твой лучший друг на данный момент, — слегка улыбнулся голос. — Все остальные тебя бросили, разве не так?

— Не так, — викинг выудил меч. — Это я их скорее бросил, чем они меня.

— Ох уж мне это северное благородство, — неискренне удивился голос.

— Ну так что, имя у тебя есть? Или у меня уже два внутренних голоса?

— Нет-нет, не волнуйся. Внутренний у тебя пока один. Вот он, слева от тебя, разве не видишь? Ах, да! Я ведь забыл, ты же знаешь все и лучше всех, советы тебе не нужны, а если чего-то не видно, значит, его и нет, правильно? Убери меч, Рагнар, ты выглядишь нелепо.

— Может, я чего и не вижу, — викинг озирался, вытянув обе руки перед собой, — но если ты не призрак, то рано или поздно я тебя нащупаю!

— Совсем не хочется тебя расстраивать, но… — в этот момент голос должен был покачать головой, — я действительно пока призрак. Так что лучше сядь, варвар, и послушай меня. Ты же никуда не спешишь?

— Кто ты? Зигмунд? Драгомор?

— Неважно, главное, что мы теперь вместе. Можешь считать меня своей интуицией.

Рагнар убрал меч и устало опустился на каменный пол.

— Давай излагай. Только по-быстрому, мне еще мир спасать.

— От кого, позвольте узнать?

— Может, и от тебя, откуда я знаю?

— О, поступок в духе Абракадабра — послать человека на войну, забыв объяснить цели и смысл. Тебя это устраивает? Любишь драться вслепую? Тогда ты сейчас обрел все, о чем мечтал.

— Ты меня утомляешь. Абракадабр-то тут при чем?

— Я знаю, на севере не очень любят задумываться, но, если ты попробуешь, тебе может понравиться. Давай послушаем твою историю. Как ты оказался в подземном лабиринте без воды и пищи, без света и планов на будущее? Расскажешь?

— Я так понимаю, у тебя есть своя версия?

— Да, и она, знаешь ли, гораздо больше похожа на правду, варвар. Могу поделиться, хочешь?

— Отчего же не послушать? — пробасил Рагнар, передразнивая собеседника. — Просветите нас.

— С удовольствием, — вновь улыбнулся голос. — Знаешь, что случилось пятьдесят четыре года назад на границе Тролльхейма? Нет? Примерно то же, что и двести девять лет назад в Зыбкой Топи. А до этого — четыреста два года назад, но уже в Карасаге. Таких случаев я могу насчитать около пятнадцати. Не знаешь? Я тебе помогу — каждый раз там присутствовал Абракадабр. Каждый раз молодой герой, вроде тебя, сражался с вселенским злом. И знаешь, чем закончились эти сражения?

— Я бы поставил на друида.

— Хм… они тоже так думали. Пока не погибали, знаешь ли. Почти все — в решающей битве, и только двое чуть позже, но по связанным с битвой причинам. Никакие выводы не напрашиваются?

— Да, есть один. Значит, темные уже победили пятнадцать раз, и наш мир пятнадцать раз рухнул, верно? А ты пятнадцать раз поработил всех смертных. Я прав, Верховный Демон?

— Дурья твоя голова, — почти ласково отозвался голос. — Как же вы, люди, любите делить все на черное и белое. Только никто из вас не хочет признать, что добро и зло — не что иное, как ваши собственные фантазии. Кошка съедает мышку, из праха цветка вырастает ягода, приливы сменяют отливы. Жизнь и смерть не существуют, равно как и добро со злом. Нет границы между плотью и призраком. Есть космос, он един и неделим. А вы взяли и разложили все по полочкам: вот здесь плохое, а тут хорошее — как удобно! Только вот какая незадача — порядок-то вы навели, а тянуть вас после этого стало к полочке со злом.

— Ну, точно! А ты тут ни при чем? Хотел бы помочь, да мы тебе не внемлем, храмов не строим, да?

— Отчего же, некоторые очень даже строят, и вполне, скажу тебе, симпатичные храмы выходят. Взять хотя бы тот, что на Амнезиновых островах. Только речь не об этом, ты опять все прослушал, варвар. Вы придумали себе правила игры и воюете сами с собой. И победить в итоге никто не сможет, ни демоны, ни ангелы, — вам же тогда скучно станет. Не находишь?

— Пока нет.

— Выходов два. Либо все выживут, либо все умрут, но победителя не будет.

— Забавная точка зрения. — Рагнар встал, опираясь о стену. — Нам с внутренним пора идти, но спасибо тебе, будет над чем посмеяться в дороге.

— Конечно, не смею задерживать… — Голос стал тихим и слегка шипящим. — Кстати, если тебе вдруг посчастливится выбраться отсюда, спроси Абракадабра про последнюю попытку, ту, что была в Тролльхейме. Там еще, помнится, был такой забавный мальчонка — родной брат неудавшегося героя. Как же его звали… Олаф, что ли? Все с веслом бегал, исключительно забавный.

— Дедушка???

— Ах, да! Вы же с ним родственники. Ты никогда не спрашивал у деда, как погиб его братец?

* * *

Впервые за последние несколько месяцев Зигмунд проснулся с улыбкой. Треволнения прошлых дней немного отступили. Меч нашелся и открыл Калитку, демоны проникают в этот мир, Камень в Цитадели, но скоро Крон до него доберется. К захвату почти все готово, а до наступления Мертвой Линии еще целых четыре дня. Осталось доделать Кровососов, и можно наполнять кубки в ожидании финальной битвы. Ну, Книгу Переходов и Пересадок изучить, но это уже приятные мелочи.

Владыка Мурляндии бодро вскочил с постели, умылся и спустился в обеденный зал для приема завтрака. По дороге он весело улыбался, разглядывая стены родного замка. Когда все будет позади, он оставит его маме, а себе воздвигнет что-нибудь более подобающее. Элизабет в столовой не оказалось, что только улучшило и без того приподнятое настроение короля. Он потребовал себе яичницу с беконом, апельсиновый сок и большую чашку кофе. Те немногие минуты, что ушли у прислуги на исполнение заказа, Зигмунд потратил на предвкушение итогов ночного прихода темных сил. Сейчас он поднимется к себе в кабинет, заглянет в кристалл и радостно присвистнет, обнаружив новую армию. Солнышко заботливо освещало просторный зал, где-то внизу и вокруг шумел Кронвейр, Башня Власти, видневшаяся в оконном проеме и увенчанная правильными рогами, выглядела почти ласково.

Поглощенный завтрак ощущением общей благостности растекся по организму. Зигмунд отряхнул бороду от крошек и потянулся. День начинался исключительно приятно. Свежий соленый воздух исхитрился пробраться через Крайние Холмы, наполняя грудь Владыки Мурляндии морскими ароматами. Король не смог отказать себе в бокале коньяка.

Мягкие утренние лучи солнца сделали плиты балкона теплыми. Зигмунд, стоя босиком возле перил, любовался своим городом, который скоро станет центром целой империи. Оплот нового мира, подчиненного всемогущему и богоподобному повелителю. В идеальной картинке пока не находилось места для Драгомора, но сейчас о нем думать совершенно не хотелось. Вообще не факт, что его стоит пускать в этот мир. Его армия уже здесь, и этого вполне достаточно. Совладать с ними будет непросто, но реально, а с Верховным Демоном уже несколько тысячелетий успешно справлялись всякие юнцы и друиды. Зигмунд присел на балконное ограждение и медленно втягивал в себя содержимое бокала, одновременно вдыхая его запах. Далеко внизу, во дворе, возникла какая-то кутерьма. Приглушенные голоса ругались и угрожали, потом сверкнул яркий всполох.

Владыка Мурляндии оторвался от напитка и заинтересованно свесился за перила, изучая происходящее. БАБАХ!!!

— ХОЗЯИ-И-И-Н!!!

Вопль раздался почти одновременно со страшным грохотом, и все это буквально в нескольких шагах за спиной короля. Зигмунд подпрыгнул, бокал вильнул бедрами и выпал из его руки. Пара секунд прошла в молчаливой, но напряженной борьбе с земным притяжением. Наконец Зигмунд обрел равновесие и утвердил свое подрагивающее тело на плитах балкона.

— Хозяин, на нас напали! Вторжение через Центральные ворота, они сейчас будут здесь! — По столовой вприпрыжку перемещался секретарь, размахивая руками и косясь в сторону только что распахнутых дверей.

— Кто посмел?! — Король отбросил занавесь и шагнул в зал.

— Женщина с собакой! — Увидев Хозяина, Кричер замер и вытянулся в струнку.

— Какая еще женщина??? — рыкнул Зигмунд, на ходу ловя разлетавшиеся в стороны полы халата.

— Могучая колдунья и редкая мегера! — округлил глаза секретарь. — Застрелила двенадцать лучников, подвесила их капитана, заморозила всех стражников, встреченных на пути к дворцу!

— Кричер, бегом в мою спальню! Принеси мне жезл! — Король схватил со стола кувшин из-под сока в качестве временного оружия.

— Сию минуту, — выдохнул верный помощник и тут же взвился под потолок, обвитый зелеными лучами-щупальцами.

В дверях появилась юная дама с гневным выражением личика и резным посохом, сыплющем искрами, в руке. Из-за юбки выглянула тяжело дышащая морда с высунутым языком. Колдунья внимательно осмотрела зал, болтающегося в воздухе Кричера, пустую лестницу за своей спиной и, наконец, удостоила взглядом Владыку Мурляндии. Нескрываемое презрение в ее глазках оставалось ровно до того момента, когда они нашли на зигмундовском халате изящно вышитую эмблему в виде двух змей, одна из которых кусала хвост другой. Лучезарная улыбка тут же осветила миловидное личико, на щечках появились ямочки.

— Я вас таким себе и представляла, — скромно потупив взор, заявила она. — Я Сейра — повелительница Драхмы. Для меня большая честь познакомиться с величайшим волшебником наших дней. — Колдунья присела в реверансе.

Зигмунд неловко поежился и спрятал кувшин за спину.

— Я… вы… все так неожиданно… — Подлый румянец охватил его щеки.

— Вы должны простить мне этот внезапный порыв, — не поднимала глаз Сейра. — Но ваши стражники обошлись со мной крайне грубо и негостеприимно, а мне так не терпелось с вами познакомиться.

— Мы, конечно, простим, и все, то есть виновные, несомненно, понесут… — почти галантно отреагировал Зигмунд.

Колдунья звонко рассмеялась, чем только усугубила неловкость короля, окончательно смутив его. Он тоже немного похихикал, лихорадочно придумывая достойное продолжение беседы. В этот момент на лестнице раздались топот бегущих ног и сиплые призывы к немедленным военным действиям. Сейра, не оглядываясь, взмахнула посохом, и тяжелые двери, скрипнув, стукнулись друг о друга. Кричер, продолжавший находиться в плену магии, повторил в воздухе движения посоха и сдавленно охнул. Правительница Драхмы посмотрела на секретаря и опустила его на уровень головы Зигмунда.

— Это ваш? — поинтересовалась она.

— Да, — ответил король, застенчиво улыбаясь.

— Он не опасен? Я могу его отпустить?

— Разумеется, — горячо воскликнул Зигмунд. — В моем королевстве вам совершенно ничего не угрожает! Вы находитесь под моей личной охраной, и я еще раз приношу мои глубочайшие за это недоразумение! В смысле извинения, — выдохнул он.

Новый перезвон смеха колдуньи сопроводил Кричера на пол, где секретарь замер на четвереньках, пытаясь отдышаться.

— Ваши извинения приняты, — наигранно серьезно кивнула Сейра. — А теперь не могли бы вы…

БАБАХ!!!

Несчастные створки дверей в очередной раз разлетелись в противоположные стороны, а в зал, пыхтя и путаясь в оружии, ввалились орки, главный придворный повар и полдюжины лучников.

— Мой король! — почти хором крикнули они, пытаясь, отпихнув друг друга, проникнуть в обеденный зал.

— Отставить! — воздел к потолку руку с кувшином Зигмунд, останавливая подчиненных. — Немедленно все вон!

Лучники и орки моментально изменили направление движения и, словно сдутые королевским приказом, вывалились обратно на лестницу. Только повар завис в проеме, непонимающе оглядывая Владыку в халате, Кричера на четвереньках и Сейру с кем-то сопящим у ног. Король снова спрятал кувшин и, многозначительно округлив глаза, пронзил повара испепеляющим взглядом. Тот запоздало кивнул и исчез в коридоре, прикрыв за собой двери.

— Так что же я могу для вас сделать, милая…

— Сейра, Ваше Величество.

— Да, конечно, разумеется… — Зигмунд чуть склонился, краснея все больше и больше.

— Я хотела попросить у вас что-нибудь попить, — скромно отведя глазки, молвила колдунья. — Дорога порядком меня вымотала.

— Я немедленно прикажу, все, что вы пожелаете, мигом.

— Вы чрезвычайно любезны. — Сейра ослепила короля очередной улыбкой.

— Да, то есть само собой, — подвел итог он. — Кричер! Немедленно проводи нашу прекрасную гостью в мой кабинет и сервируй там стол, здесь слишком шумно.

— Да, мой господин, — кивнул секретарь, принимая вертикальное положение.

— Я с вашего позволения оставлю вас на несколько минут, дабы принять, — продолжил Зигмунд, — в том смысле, что вид, который надлежит принять. И вот, этот, — он указал рукой на своего помощника, — он целиком в вашем, так сказать, и сделает все, пока меня не будет. В смысле желания…

— Очень мило с вашей стороны, жду вас в кабинете. — Колдунья элегантно подобрала платье и, покачивая бедрами, направилась к лестнице, увлекая за собой своего спутника и Кричера.

Зигмунд промокнул лоб рукавом халата и тихонько присел на подлокотник кресла. Впервые в своей жизни он утратил владение языком людей.

* * *

Полдень застал Крона висящим под козырьком главной башни Цитадели Мудрых, на высоте ста с лишним метров над землей. Призрак держался одной рукой за каменный выступ, а другой тер хмурый лоб, вспоминая расположение окон. Седьмое слева должно привести его в библиотеку. Крон осторожно ступил на подоконник, заглядывая в проем — никого. Створки были распахнуты навстречу летней духоте. Он присел, бесшумно спрыгнул на пол, замер. Тишина. Крон облегченно вздохнул. Цитадель впустила его в свои владения.

Всю предыдущую ночь призрак изучал магический фон замка, листал заранее добытые чертежи и разрабатывал план проникновения в святая святых Ордена Друидов. Задача практически невыполнимая для темного существа, но только не для Крона. Он не помнил своих оболочек, оставленных много тысяч лет назад вместе с земными жизнями, но в них явно было что-то такое, что помогало теперь, являясь из подсознания на уровне рефлексов. Призрак часто задумывался над загадочным происхождением своих способностей. Кем он был когда-то? Шпионом? Наемным убийцей? Мастером боя? Это оставалось тайной. Четкая биография начиналась лишь в момент явления его, в форме сгустка темной материи, перед Драгомором. Верховный Демон поднял призрака из межсферного пространства, придал контур, наградил именем. Высшая честь, надо сказать. Лишь трое были удостоены таковой: Маргилад, Скумбриус и Крон. Ближайшие к Драгомору, его преданные слуги, обладающие каждый своей армией. Крону достались Виши — безмолвные тени, лишенные эмоций и обладающие коллективным разумом. Маргилад правил Скайпами — долговязыми монстрами, быстрыми и безжалостными, а Скумбриус командовал объединенным войском, составленным из всех остальных демонов. Все вместе они были бескрайней массой темной энергии, способной уничтожить все живое в этом мире за считаные дни. Если бы их, конечно, кто-нибудь сюда пустил.

Крон неслышно ступал по плитам пола в том порядке, который не позволял Защитному Барьеру Цитадели почуять чужака. Странно, что друиды оставили такие вот лазейки в собственной крепости. Неимоверно сложные, но все-таки существующие ходы, пронзавшие этаж за этажом, зал за залом. Неужели эти трусливые старикашки общались с темными и даже приглашали их в гости? Или, может, в истории были случаи сотрудничества обеих сторон в борьбе с кем-то третьим? Впрочем, это не его дело — задумываться над подобными вещами, он лишь раб своего господина и должен исполнять приказы или сгинуть в небытии. Где-то за поворотом коридора послышались шаги, призрак вжался в стенную нишу, практически слившись с выцветшими гобеленами. Невидимый друид медленно протопал за углом, потом по лестнице вниз и затих где-то в столовой. Крон отлип от стены, подпрыгнул, ухватился за потолочную балку и, совершив выход на две руки, исчез в вентиляционном окне.

Когда Энис задумал основать Орден, он обратился за помощью к темному архитектору Готику. Друид попросил создать Цитадель, которая внушала бы ужас недругам одним своим видом и при этом была бы максимально передовой с точки зрения комфорта и защиты магическими и прочими средствами. Архитектор, хоть и являлся противником светлой магии, прежде всего был художником, а любой, даже самый принципиальный творец не может устоять перед двумя соблазнами: деньгами и славой. О финансовой составляющей соглашения история сведений не сохранила, а бессмертие Готик себе в итоге обеспечил. Спустя многие века Цитадель, выполненная в виде вставшего в боевую стойку паука, так же грозно возвышала над окрестными землями свои каменные лапы и щурила узкие окна, вглядываясь в будущее поверх мохнатых елок Черных Дебрей, как и в день своего создания. Обитель друидов стала первым замком, в котором были применены системы канализации, водоснабжения и вентиляции. Глубоко под землей, на минус пятом этаже, был расположен Магический Сердечник, обеспечивавший энергией все системы, механизмы и подъемники. Кроме того, внутри стен Готик проложил паутину железных прутьев, по которым круглые сутки протекало небольшое количество магической силы, обеспечивая питанием светильники. Защита Цитадели также брала свое начало в подвалах и опутывала весь замок многослойными и совершенно различными по структуре сетями волшебных ловушек. Крон с удивлением обнаружил кроме белой и серой еще и черную магию. Хороши друиды! Не гнушаются методами, запрещенными ими же самими.

Призрак карабкался по узкому горлу вентиляционной шахты, зажав в зубах маленький светящийся кристалл. Легкий попутный сквознячок доносил звуки и запахи помещений замка. Надо сказать, что перед визитом в Цитадель Крону пришлось расстаться со всеми преимуществами своей темной сущности. Дело в том, что Защитный Барьер, активированный минувшей ночью, очень внимательно следил за всеми, кто попадал в его владения. Отслеживались даже неодушевленные предметы. Все пришельцы проходили моментальную оценку и в случае даже минимальной потенциальной угрозы уничтожались на месте. Что ж, Энис и его помощники знали свое дело. В задачу призрака входило убедить замок в своей нейтральности, а сделать это, не сбросив с себя магические атрибуты — начиная от оболочки туловища и заканчивая медальонами и кольцами, — было совершенно невозможно. Так что полуэфирное тело, наручные лезвия и обсидиановый глаз, способный видеть на несколько минут вперед, остались на той полянке, где Крон встретил орков. Там было спрятано еще много всяких демонских штучек, и в результате существо, которое проникло-таки в замок, представляло собой совершенно обычную человеческую форму в темном свободном костюме, перехваченном тряпичным ремнем и с тряпичным же капюшоном-маской на голове. Суховатое и жилистое тело было сильным и гибким, на лице оказалась небольшая бородка, а темные волосы были аккуратно убраны назад. Осмотрев свое отражение в озере, призрак решил, что, возможно, именно так он выглядел в своих когда-тошних жизнях. Оружия он не взял никакого, полагаясь на рукопашный бой, если придется столкнуться с кем-то с глазу на глаз. Даже световой кристалл был самым обычным фосфорным минералом.

Шахта изламывалась под прямыми углами, пересекалась с себе подобными, предлагала варианты продвижения вверх или вниз. Крон в который уже раз мысленно пролистал план помещений нужного этажа и, выбрав окно, осторожно выглянул. Пользоваться магией ему, разумеется, тоже не следовало, поэтому приходилось искать Абракадабра наугад. Он повис на руках и неслышно спрыгнул на пол кабинета Главного Друида. В соседней спальне раздался легкий шорох. Вряд ли кто-то, кроме самого Абракадабра, мог там возиться. Крон легко вспорхнул на невысокий шкафчик рядом с дверью и перевел дыхание. Если волшебник действительно там, то оставалось выяснить, где они с Эйбусом хранят Камень, затем незаметно украсть его и покинуть Цитадель. Любая встреча с Главным Друидом закончится гибелью призрака: столкнись они где-то вне замка, Крон бы еще посопротивлялся, но здесь любое проявление враждебной магии моментально прервет его иллюзорную жизнь.

Шуршание в спальне прекратилось, потом возникло вновь, уже ближе к двери. Призрак ступил ногой на полку, казавшуюся надежной, ухватился рукой за настенный светильник и запрыгнул на каменный карниз под потолком. Абракадабр что-то бубнил и ворошил бумаги буквально в нескольких шагах от кабинета. Крон практически слился с покатым карнизом, цепляясь кончиками пальцев за трещины в стене. Перебраться в другое укрытие, не произведя при этом шума, не представлялось возможным. Друид продолжал копошиться в спальне, проверяя на прочность конечности телесного воплощения призрака, но показываться не собирался. Прошло какое-то количество напряженных минут, и, когда Крон уже почти решил вернуться в вентиляцию, волшебник потоптался на месте и вошел в кабинет. В руках он держал свитки, которые внимательно изучал сквозь сдвинутые на самый кончик носа очки. Призрак затаил дыхание, отчаянно впиваясь в шершавый камень влажными пальцами. Ноги онемели, готовые сорваться с карниза. Друид подошел к столу, положил бумаги рядом с другими и начал их сверять. Положение призрака становилось отчаянным. Еще чуть-чуть, и он грохнется прямо к ногам Абракадабра, впервые в своей карьере не справившись с заданием Драгомора. Глупо было вылезать из вентиляционного окна, не изучив как следует обстановку, но так же глупо было теперь сожалеть о допущенных ошибках. Крон дотянулся левой ногой до полки, по которой карабкался вверх, и осторожно перенес на нее часть своего веса. Дрожавшие мышцы бедра облегченно замерли, обретя надежную опору. Если получится зацепиться рукой за дверной косяк, можно попробовать перепрыгнуть на комод в спальне. Крон прикинул расстояние, силу толчка и, не дожидаясь, пока друид повернется к нему лицом и превратит в кучку пепла, прыгнул.

В разных странах и у разных народностей в домах можно встретить странные украшения в виде фигурок семи слонов. Их делают из кости и камня, керамики и стекла, но в любом случае главной целью их существования является стояние на полке и напряженное и каждодневное собирание пыли. Расставленные по росту, маленькие статуэтки переходят из поколения в поколение, обзаводятся кружевными скатерками под ногами, занимают место и не приносят своим владельцам ни капли счастья, которое якобы символизируют. Впрочем, это не самое странное людское увлечение не привлекло бы нашего внимания, если бы не сыграло свою роль в планах Крона. Если допустить обратный эффект слоников, то сомневаться в их действенности не приходится — самый маленький из них незаметно прокрался под ногу призрака и в момент прыжка возомнил себя точкой опоры. В результате он самым натуральным образом принес призраку несчастье — нога описала нелепую дугу, тело трагически повисло в воздухе, и они с керамическим малышом полетели в разные стороны. Где в итоге приземлился слоник, осталось неизвестным, а вот его напарник по пируэтам оказался там, где хотел меньше всего — возле замшевых башмаков Главного Друида.

* * *

Напомаженный и причесанный, с уложенной бородой и пахнущий дорогим парфюмом Владыка Мурляндии ступил на подъемник, разглаживая складки своего лучшего камзола. Он тихонько напевал легкомысленную песенку, проводил пальцем по завиткам узора металлической кабинки и слегка пританцовывал, раскачивая конструкцию. В общем, вел себя совершенно неподобающим образом.

Сейра обнаружилась в большом кресле, изящно изогнувшаяся и крайне привлекательная. Под кованым столиком, уставленном фруктами и закусками, сидело страшное животное и жарко дышало, помахивая в воздухе фиолетовым языком. Зигмунд элегантно сошел с деревянного настила и, лучезарно улыбаясь, опустил свое королевское тело в соседнее кресло.

— Добро пожаловать в Кронвейр, милая Сейра, — бархатным голосом изрек он. — Надеюсь, вам понравится в моем замке, несмотря на этот маленький инцидент с охраной.

— Я уже и забыла, какой инцидент? — улыбнулась колдунья. — Давайте выпьем за наше знакомство, — предложила она, поднимая бокал с вином.

Вот это было очень кстати. Зигмунд так нервничал, что начал проковыривать пальцем дырку в обивке кресла. Стараясь непринужденно улыбаться, он наполнил свой бокал коньяком, чокнулся и залпом его опустошил.

— Какой у вас красивый спутник, — выдохнул король, наливая себе еще порцию.

— Это Буся, мой верный песик.

— Песик? Я таких раньше не встречал. Предлагаю выпить за вас, за прекрасную гостью, осветившую своей красотой серые болота моей страны. — Зигмунд тихонько отодвинул ногу от зарычавшего Буси.

— Как это мило, — потупила глазки Сейра. — Вы крайне гостеприимны.

Этот бокал коньяка повторил судьбу предшественника, вселяя в свое новое пристанище уверенность и красноречие. Глубоко под оболочкой колдуньи Абракадабр мысленно потирал руки — план удавался. Буся встал на задние лапы и сверлил хозяйку масляными глазками до тех пор, пока не получил увесистый шматок буженины, после чего исчез под столом, не позволяя тишине занять место в кабинете.

— Я так давно мечтала с вами познакомиться, но дела государственной важности не позволяли мне покинуть Драхму. — Лиловая виноградинка исчезла за белоснежными зубками Сейры.

— Драхма — это в Землях Заката?

— Восхода.

— Ну, разумеется, — наигранно взмахнул рукой Зигмунд. — Я так и хотел сказать. Еще вина?

— Спасибо, у меня пока есть, — продолжала мурлыкать юная охмурительница. — Давайте выпьем теперь за вас.

— Это совершенно лишнее…

— Нет, не спорьте. Для меня такая честь получить у вас аудиенцию. Я внимательно следила за всеми слетами колдунов, мечтала поучаствовать в них, но совершенно не ожидала увидеть Кронвейр таким ослепительным. За Зигмунда Великого!

Перед такой формулировкой король конечно же не устоял, а неприкрытая лесть и блеск в глазах сотрапезницы вновь заставили его руку щедро опрокинуть бокал. Опьянение, ловко скрываясь под маской вдохновения, охватило сперва почти пустой желудок, а затем и голову Владыки Мурляндии. Зигмунд это почувствовал, но тут же совершил еще одну ошибку, раскурив трубку крепкого табака. Картинка слегка поплыла перед его взором, оставляя в фокусе только декольте Сейры. Колдунья меж тем щебетала про свою страну, про ворох королевских забот и неутомимо восхищалась Мурляндией и ее правителем. Тосты ритмично следовали друг за другом, затягивая королевский разум пеленой эйфории. Вдруг цепи подъемника скрипнули и, поелозив вверх-вниз, привезли Кричера.

— Хозяин, прошу прощения, — осторожно начал он. — Вас Крон вызывает к Шару, говорит, дело срочное и личное.

— У меня сейчас нет ничего более срочного и личного, чем обед с восхитительной Сейрой, — строго ответил Зигмунд. — Я его перевызову, когда будет время.

— Конечно, — кивнул секретарь и исчез в шахте.

Колдунья скорбно сложила бровки домиком и сделала паузу в поедании персика.

— Я такая невоспитанная! — воскликнула она. — У вас ведь наверняка масса неотложных дел, а я отвлекаю Ваше Величество всякой ерундой.

— Ни в коем случае! — страстно дыхнул коньяком Зигмунд. — Все мои текущие дела настолько в порядке, что абсолютно не требуют моего присутствия.

— Но они наверняка грандиозные, — мечтательно вздохнула она, возвращаясь к сочному фрукту.

— Хм… есть немного, — смутился король. — Я наконец-то близок к величайшему свершению, к которому стремился всю жизнь! — вдруг зашептал он.

— Это конечно же секрет? — округлила глазки колдунья.

— Захват мира, — еще тише прошептал король.

— Как?! — изумилась она. — ВСЕГО?

— Именно! — Зигмунд нарисовал руками в воздухе окружность.

— Совершенно немыслимо, но как вам это удастся?

— Вы никому не скажете?

— Что вы! Больше того, если вам смогут помочь мои скромные способности, я полностью в вашем распоряжении. Вся.

После такого признания последние нотки разума сгинули в фанфарах обуявшей короля радости. Он вскочил с кресла, подбежал к книжному шкафу и, порывшись в нем, вернулся с огромной книгой в кожаном переплете.

— Вот! — радостно известил он, плюхая находку на стол. — Это Книга Переходов и Пересадок — точная схема путей сообщения между нашим миром и миром демонов. Кроме того, по этой системе можно путешествовать внутри Эйлории. Темные уже проникли в Ледяные Пики, Нордвейр и Ню-Гаринон в количестве, достаточном для захвата! Вы видели на небе Звезду? Через четыре дня она придаст им силу, и тогда никто не устоит перед моей армией. Пророчество свершится!

— Пророчество?

— «В сумраке отыщет Выбранный дверь между Светом и Тьмой. Алое Око будет сиять, и лишь тот, кто не знает себя, спасет потерявшего Веру, и вместе они сойдутся в Центре Миров со Стеной Зла. Кто-то сгорит, кто-то уйдет, кто-то отыщет тропинку к Разуму. И станет над Миром Свет или Тьма», — процитировал Зигмунд.

— Но… — Сейра прикрыла рот рукой. — Это же Мертвая Линия!

— Вы такая умница. — Король снова уселся в кресло и взял в руки бокал. — Немногие знают об этом пророчестве, оно очень древнее и…

— И предназначено для следующего тысячелетия.

— Да, — кивнул король. — В том-то все и дело. Атака хороша, когда ее никто не ожидает. Орден друидов и Абракадабр покрылись плесенью, думая, что в ближайшее столетие никто не посягнет на их уют. Ха! С удовольствием погляжу на их лица через четыре дня. Это будет самое стремительное падение светлых в истории!

— Но как вам удалось подтянуть Звезду? — В глазах Сейры появился холодный блеск, что не укрылось даже от рассеянного взгляда Зигмунда.

— У меня хорошие связи, скажем так. — Король отставил бокал, внимательно глядя на колдунью. — Мы с вами раньше не встречались? Кого-то вы мне напоминаете, и этот мощный магический фон вокруг вас… Что-то очень знакомое.

— Что вы, — скромно потупилась Сейра. — Я бы нашу встречу не забыла.

— Конечно, — нахмурился Владыка Мурляндии. — И все же…

— Давайте выпьем за Мертвую Линию! — предложила колдунья. — Со времен битвы Эпоса и Драгомора это величайшее событие, а скорее, — быстро передумала она, — даже более значимое, ведь в тот раз мы проиграли!

Зигмунд натянуто улыбнулся, оставаясь во власти странного предчувствия, но через пару секунд взял-таки свой напиток и чокнулся. Нет на свете оружия более мощного, чем правильный вырез на женском платье. Ведь, если разобраться, все взлеты и падения цивилизаций — не что иное, как лихая присядка вокруг полуобнаженного основания дамской шейки. У древних эльфов была в ходу поговорка: «Шей-шэ лиа фрам» — «Не хочешь войны, не заглядывай в декольте». Впрочем, шансов на возвращение ясности разума у Владыки Мурляндии не было, даже если бы Сейра не позволила лямке платья соскользнуть неприлично низко. В бокале, который только что опустошил Зигмунд, был порошок из листьев Разводильи — одно из самых сильных снотворных, известных в среде темных аптекарей. Абракадабр вместе с Сейрой решили не испытывать судьбу и, когда король бегал за Книгой Переходов и Пересадок, пополнили букет столетнего коньяка.

* * *

Айс Крим гневно вышагивал вдоль и поперек тронного зала, плавно огибая небольшой обеденный стол, иногда таскал с него печенья и ожидал новостей с поля битвы. Наконец двери распахнулись, и взору короля явился Скользящий. Колдун плохо держался на ногах от усталости, но лицо имел довольное.

— Ну? — почти прорычал Айс Крим.

— Все, — выдохнул Скользящий.

— Что — все? Все плохо?

— Отнюдь, мой король. Купол полностью восстановлен.

— Орки больше не появлялись?

— Нет, они отступили одновременно с лжевесной.

Повелитель зуслов сделал приглашающий жест рукой, указывая заклинателю на стул, тот с благодарностью осел на каменное сидение. Айс Крим побродил рядом, молчаливо переваривая полученную информацию, потом устроился напротив и налил крепкого чаю себе и Скользящему.

— Где же Абракадабр? — тихо вопросил он.

Колдун устало пожал плечами, ответа у него не было. Оба задумчиво взяли по печенью и принялись его грызть в полной тишине, отдавшись во власть тягостных, медленно текущих в поисках выхода размышлений. Спустя некоторое время в зал вошел Эс и, опустив церемонии, уселся за стол. Король налил ему чашку чая и вопросительно поднял глаза на капитана.

— Никого, — покачал головой Эс. — Мы прочесали окрестности и ближние тоннели, но не нашли ни одного орка. Судя по следам, они ушли с плато. Свалились как снег на голову, постреляли и исчезли. Звезда погасла?

— Нет, — очнулся Скользящий, — но жарить перестала.

Эс понимающе кивнул и принялся за печенье.

Зуслы умели хранить молчание, как никто другой. Это ценное качество позволяло снежным людям находить гармонию между общением и одиночеством. Слушать и молчать они учились с детства, постигая мудрость старших с самого момента своего появления на свет. Как и многие другие народы, зуслы верили, что произошли от двух прародителей — спустившихся с неба Айса и Фрисы. Однако, в отличие от других, зуслы сделали правильный вывод о своем общем родстве и носили одну фамилию, подчеркивая братский уклад общества. Здесь не были в почете пафос и пышные приемы, показывавшие пропасть между королем и рядовым горожанином. В обыденной жизни Айс Крим принимал живое участие в каждодневных заботах, чинил мебель, помогал в уборке дворца и мало чем отличался от своих вассалов, даже «одеждой». Когда ваза печенья стала подходить к своему логическому опустошению, в коридоре послышались характерные бряцающие шаги. Производить такой шум в каменно-ледяной стране мог только один человек, в этом не было сомнения. Трое участников чаепития подняли головы и замерли в ожидании Эдварда. Секретарь Абракадабра не заставил себя ждать, войдя в зал в неизменном металлическом костюме, с ног до макушки скрывавшем своего обладателя.

— Мы вернулись, — с порога доложил он.

— Как Калитка? — Айс Крим привстал от нетерпения услышать новости.

— Калитка была открыта на какое-то время, но потом заперта вновь. На нас совершили магическое нападение, в результате Рагнар пропал, Брокен недавно пришел в себя, а Ширл до сих пор похож на сосульку.

— Лезвия Айса! Им все-таки удалось! — Король поднялся со стула окончательно и гневно сдвинул брови. — И что? Демоны уже здесь?

— Я обнаружил сильную концентрацию темной энергии в тоннелях, прилегающих к Хрустальному Залу. Однако общее количество демонов пока не превышает допустимого, а кроме того, они безвредны до обретения силы.

— То есть их немного и они безопасны?

— Именно так, — кивнул Эдвард. — Я подозреваю, что Звезда имеет отношение к их состоянию, но, в любом случае, прямо сейчас воевать нам не с кем.

— Хорошо, а где Выбранный?

— Очевидно, после нападения он был доставлен в Хрустальный Зал, открыл Калитку, но потом закрыл ее и исчез. Следы ведут к галереям над озером, а потом прерываются. Возможно, он вновь попал в плен.

— Что нам теперь делать? Извини… — Король указал рукой на стол: — Чаю хочешь?

— Нет, спасибо.

— Можно мне? — В дверях возник Брокен, имевший бледный даже для себя вид.

— Садись. Как ты? — Айс Крим поставил перед лучником дымящийся травяной напиток.

— Ничего, только очень замерз, — ответил тот, кладя ладони на горячие бока большой каменной чашки.

Король кивнул, возвращаясь взором к Эдварду:

— Так что же дальше? От Абракадабра никаких вестей?

— Вестей нет, — покачал головой железный секретарь. — Нам остается только одно — сидеть и ждать, пока Мастер не прилетит или не выйдет на связь. Единственное, что мы можем сейчас предпринять, это послать поисковые отряды: вероятно, нам удастся найти Рагнара. И возможно, Ширлу понадобится помощь лекаря.

— Что ж… — Айс Крим тяжело опустился за стол. — Так и поступим. Скользящий, отправляйся к дракончику, а ты, Эс, контролируй поиски викинга. Может, что и получится.

— Я помогу капитану. — Брокен допил чай и встал рядом с гвардейцем.

— Я тоже, — кивнул Эдвард.

— Тогда в путь! — Король снова поднялся. — Я пойду со Скользящим, — решил он и, махнув рукой колдуну, быстро зашагал в сторону гостевых покоев, остальные пошли к выходу.

Все время, пока Эс раздавал указания и делил воинов на отряды, Брокен стоял в сторонке, опираясь на лук, и отрешенно глядел вдаль. Потом, когда они ехали через город на санях, он уже сидел, но раздумий не прерывал. В тоннелях отряды разбрелись в разные стороны, а Эс, Эдвард и Брокен решили еще раз пройти по следам Рагнара от Хрустального Зала до озера. Лучник плелся в хвосте процессии и продолжал хмуро ворошить невеселые мысли.

Брокен не знал своего возраста. Когда Абракадабр принес раненого, потерявшего память ребенка к эльфам на Стеклянный Остров, ему было около пяти. Плюс двадцать лет, прожитых у лесного народа, потом еще два года странствий. Получается около двадцати семи. Почти тринадцать из них Брокен жил с ежедневными мыслями о наложенном на него проклятии.

Лучник как сейчас помнил этот день. Тогда его еще звали Эйрвон — Стрелы Метающий. Это случилось ранней весной, когда юноша гулял по лесу в поисках подходящего дерева для нового лука. Он забрел в глухое и болотистое место, где прежде не бывал. Сугробы здесь еще не начали таять, Эйрвон осторожно пробирался сквозь чащобу, внимательно глядя под ноги. Когда он услышал тихое шипение и поднял глаза, прямо перед ним сидел Тростниковый Каймот. Помесь гиены и крокодила. Существо, с которым вообще никогда не хотелось встречаться, в начале весны было лишено даже тех проблесков разума, коими его наградила природа. Изголодавшийся за зиму хищник, отягощенный, ко всему прочему, начинающимся брачным периодом, представлял собой несколько опасностей одновременно. Каймот прижал уши и приготовился к прыжку. Зверя и юношу разделяли пара метров и доли секунды. Эйрвон не успевал выхватить оружие или увернуться от броска: если бы переполняемый эмоциями зверь не издал легкомысленного шипения, у юноши не было бы и этих мгновений. Сейчас эльфийское природолюбие и красивые приветствия, гласившие о кровном родстве всех жителей Стеклянного Острова, были более чем неуместны. Каймот прыгнул, Эйрвон присел, выставив вперед руку. Два тела встретились и повалились в сугроб. Юноша вцепился свободной рукой в нос хищника и повернул орган обоняния так резко, что Каймот гнусаво взвыл и ослабил хватку. Тогда Эйрвон вскочил, сбросил с себя зверя и провел удушающий захват. Хищник захрипел и дернулся всем телом, юноша поскользнулся, и оба противника вновь упали. Дальнейшее Эйрвон помнил смутно. Яркий свет, чей-то яростный вопль и жгучая боль в левой ноге. Когда сознание вернулось, он обнаружил себя лежащим на животе в прогалине, а перед носом — громадный мухомор с усами и бородой и с искаженным от злобы лицом.

— Ты что это такое себе позволяешь, а? — без обиняков начал гриб.

— Извините? — не понял Эйрвон.

— Поздно извиняться. Ты чем думал? И куда смотрел? Ты вообще думал? — Мухомор пританцовывал в такт собственным воплям.

— Я не…

— Вот то-то и оно! Не думал и не смотрел! — Гриб торжествующе вскинул руку.

— А что случилось? — Юноша попытался встать, но тут же замер — его ногу опоясывали колючие ветки лжемалины.

— Ага! Больно? — продолжал неистовствовать мухомор. — Как других давить, так это ты мастер, а как отвечать за свои преступления, так сразу притих!

— Да в чем дело-то? — разозлился Эйрвон, пытаясь распутать шипастые плети.

— И он еще спрашивает! Нашел место выгуливать своих зверюг! Тут тебе не площадка для дрессировки.

Юноша наконец выпутался из лжемалины и сел, потирая искусанную ногу.

— Ты вообще знаешь, кто я такой? — Гриб упер руки в бока.

— Я не знаю, кто ты такой, и знать не хочу, — вспылил Эйрвон. — Меня только что чуть не сожрали, и если ты не перестанешь на меня орать, я сварю из тебя суп и дам ему прокиснуть. Понятно?

Гриб раскричался так, что слов разобрать не удавалось. Одновременно он стремительно увеличивался в размерах и менял форму. Через несколько секунд перед Эйрвоном предстал могучий дуб с корнями-ногами и весь покрытый мухоморами.

— Я Мускариний, король грибов. Меня никто прежде не грозил сварить в супе! — Дерево указало веткой на юношу.

Эйрвон нервно обернулся, словно ища поддержки, но, кроме замершего в полуобморочном состоянии Каймота, рядом никого не было.

— Ну, я, г-хм… не чтобы… — не своим голосом начал он.

— Я нарекаю тебя Брокен Боу. В самой решающей битве своей жизни ты промахнешься, твоя стрела не достигнет цели. У тебя есть тринадцать лет, чтобы сделать что-нибудь в искупление своей вины. Прощай.

С этими словами дерево-гриб исчез. Каймот пришел в себя и удрал, а Эйрвон долго еще сидел на холодной земле, силясь осмыслить случившееся.

С тех пор все стали называть Эйрвона Брокеном. Все, кто растил его и воспитывал долгие годы, все, кто встречал раньше или просто слышал о нем. Имя, данное мальчику эльфами, было забыто, словно и не существовало вовсе. Возможно, единственным человеком на свете, способным ответить лучнику на его вопросы, был Абракадабр.

* * *

Зигмунд впал в ту фазу опьянения, когда мозг уже перестает работать, а конечности, избавившись от опеки старшего брата, приобретают исключительную двигательную активность. Старый, покрытый пылью музифон принял в себя плоский кристальный диск с лирическими мелодиями и заскрипел шестеренками, пытаясь выдуть его содержимое через конусообразную медную трубу. Низкий голос запел на языке гномов, повествуя о несчастной любви землекопа к древесной фее. Владыка Мурляндии, изрядно пошатываясь, подошел к Сейре и подал руку, приглашая на танец. Колдунья встала с кресла, присела в легком реверансе и позволила себя обнять. Зигмунд начал икать, Буся — рычать, а музифон исторгал трагические стенания под аккомпанемент волынок. Шума было произведено ровно столько, чтобы заглушить движение подъемника.

— Зигмунд! Что ты делаешь? — Элизабет явилась в своем обычном расположении духа.

— Ма-ма, — с трудом произнес король, выскользнул из объятий Сейры и грузно бухнулся на пол.

— Великолепно. — Королева-мать легким шлепком направила привезенного за компанию Кричера на помощь сыну и грозно сложила руки на груди. — Три часа дня, а мы уже танцуем. У нас кто-то новенький? — Она изогнула бровь, взглядом выжигая узоры на поверхности колдуньи.

— Сейра, Повелительница Драхмы, — представилась девушка.

— Повелительница? — сплюнула Элизабет. — Это я повелительница, а ты — дрянная девчонка, посягающая на моего сына. Чем ты его опоила?

— Если вы не измените тон, меня может покинуть доброе расположение. — Колдунья взяла посох и нахмурилась.

— Ого! — искренне удивилась королева-мать. — Да ты еще и грубиянка. — Она решительным шагом направилась к невоспитанной гостье, засучивая рукава.

Однако, к великому изумлению Элизабет, Повелительница Драхмы не только не испугалась, но, злорадно улыбаясь, вдруг сказала совершенно мужским голосом:

— По-моему, мы достаточно погостили в Кронвейре. — Девушка посмотрела на злобного вида собаку у своих ног и стукнула посохом об пол: — Прин Скрин Клик!

В тот же миг кабинет замер. Замер Кричер, склоняясь над своим Хозяином, замерла королева-мать, воздев одну туфлю в воздух, замер Буся, согласно кивая головой. Сейра задрожала, подняла руки к потолку, шевеля губами, и сквозь ее меркнущий образ явился старик. В красном балахоне, с длиннющей бородой и очень довольной физиономией. Он коснулся пса маленькой палочкой:

— Селек Кат Клик!

Песик вздрогнул, напоследок выпучил глаза и, быстро увеличиваясь в размерах, превратился в Эйбуса.

— Бежим? — Тролль удивительно резво оглянулся по сторонам и по привычке высунул язык.

— Нет, мой друг. — Абракадабр схватил со стола Книгу Переходов и Пересадок. — Летим!

Он подошел к балконной двери, распахнул ее и остервенело замахал палочкой в воздухе. Маленький светящийся шарик сорвался с ее окончания и, быстро обретая скорость, умчался к Черным Дебрям. Главный Друид, не теряя времени, стал обходить кабинет Зигмунда, внимательно рассматривая содержимое книжных полок. Что-то друид кидал на стол, что-то — на пол. Закончив осмотр, он водрузил Книгу Переходов и Пересадок сверху стопки отобранных пергаментов и рукописей, затем взял скатерку за уголки и завернул награбленное. Два метлолета показались над башнями города, резво закладывая вираж к балкону.

— Пошли… — Абракадабр призывно махнул бывшей собачке. — Заклинание долго не продержится, нам надо торопиться.

Тролль не имел ничего против. Они дружно перелезли через перила, оседлали метлолеты и помчались на север.

Спустя несколько минут Кричер обрел способность двигаться. Заколдованное тело сбросило магические путы, вернув преданность своему обладателю. Секретарь изумленно осмотрел кабинет, потрогал королеву-мать за нос, подумал и легонько щелкнул по нему пальцем, испытав при этом странное удовольствие. Пара сомнительных мыслишек закралась в голову Кричера, немного повращалась в ней, но, не выдержав соперничества с совестью, уступила и исчезла. Зигмунд дернулся и принялся бессвязно бормотать. Почти тут же активизировалась Элизабет. Покачнувшись, она не совладала с навалившимся притяжением и осела в оказавшееся рядом кресло. Однако уже через несколько минут королева-мать восстановила контроль над окружающим миром и мгновенно привела всех обитателей замка в состояние, близкое к истерике. Здесь было все: бегание по коридорам, экстренная мобилизация гвардии, макание Владыки Мурляндии головой в холодную воду, угрозы, причитания и даже попытка избить Верховного Моделлера шваброй. В итоге случилось удивительное — хаос и паника принесли неожиданно действенные плоды. Зигмунд пришел в себя, наскоро промокнул волосы занавеской и почти бегом бросился в свой кабинет. Там его ждали несколько серьезных разочарований. Во-первых, исчезла не только Сейра, но и Книга Переходов и Пересадок, во-вторых, Калитка оказалась давно и надежно закрытой, в-третьих, святая святых короля была нещадно обыскана и явно лишилась нескольких совершенно бесценных артефактов. Отравленный разум Зигмунда лихорадочно складывал события в единую картину, почти не обращая внимания на тело, хаотично перемещавшееся по кабинету. Ясно было, что юная колдунья оказалась подлой шпионкой, что весь этот цирк с комплиментами и падающими бретельками — отвлекающий маневр, что добытых демонов теперь точно не хватит для создания армии Тьмы. Новости были настолько ошеломляющими, что в итоге король, перестав биться в конвульсиях, замер в пространстве, его кулаки бессильно сжимались.

Надо сказать, что состояние похмелья часто сопровождается необъяснимым чувством вины. Вроде ничего особенного накануне не происходило, собственно, расстраиваться как бы не из-за чего, но… Мерзкий червячок сомнения бороздит вялые мысли, взывает к фрагментарной и потому ни в чем не уверенной памяти, питает своей энергией и без того пугающее воображение. Состояние получается крайне неприятное. Даже спустя некоторое время, когда соучастники былого веселья не подтверждают болезненных переживаний, шершавый осадок еще долго «болтается» на том месте, где должны были остаться воспоминания. Зигмунду в данном случае приходилось гораздо хуже, ведь за тот короткий миг, что он отсутствовал в мире трезвых, случились события, близкие к катастрофическим.

Король уселся на диван и обхватил хворую голову влажными ладонями. Реальность происшедшего никак не хотела помещаться в его разум. Кричер что-то рассказывал, показывая на балкон, Элизабет в который уже раз читала лекцию о недопустимости отношений с сомнительными девицами, невесть откуда взявшийся ИА у всех на глазах жрал остатки закуски прямо со стола. Сквозь эту кошмарную круговерть движений и звуков в пульсирующий разум Зигмунда ворвался отчаянный вопль Стивена:

— Ты что, не понял???

— Чего? — Король нашел силы поднять взгляд и сфокусировать его на соратнике.

— Это был Абракадабр!

— Как? Какой?…

— За ним шлейф от магии Камня тянулся через полгорода! Не почувствовал? — Верховный Моделлер возбужденно тряс кулаками, на почти полностью забинтованном лице сверкали гневные глаза.

— Что ты в ней нашел? — не обращая внимания на окружающих, продолжала отчитывать сына Элизабет. — Мало того что тощая, как сардина, так еще и голос, как у старика!

— На ее собаке кулон висел, мне показалось, что у Эйбуса был похожий, — робко вещал Кричер. — Это, конечно, бред, но вдруг…

— Я-Я-Я… — Зигмунд медленно стал подниматься с дивана, завывая все громче и громче, мелкие искры окружили его, с шипением падая на пол.

Элизабет, Стивен и Кричер испуганно замерли, глядя, как Владыка Мурляндии воздевает руки к потолку и, почти паря в воздухе, рассыпает магические искры. Вслед за искрами появился дым, потом молнии. Кожа Зигмунда покрылась алыми прожилками, словно под ней бушевала лава.

— Почему ты мне сразу не сказал??? — Король обратил пылающий взор на Верховного Моделлера.

— Я хотел, — выдохнул тот, — уже подбежал к крыльцу, но мне что-то на голову упало, я только недавно в себя пришел.

— Кто-то бросил хрустальный бокал из окна, — подтверждающе кивнул секретарь, — хулиганье.

— Кто-нибудь видел, как они уходили?

— Стражники на стене видели две летающие телеги, они двигались на север.

— Я тебя предупреждала… — начала было оживать Элизабет.

— МАМА! — монстроподобный Зигмунд колыхался в колдовском пламени. — НЕ СЕЙЧАС. — Он повернулся к Кричеру, — НЕВРОЗА НА БАЛКОН.

Общий вид и интонации короля лишили окружающих малейшего желания возражать или уточнять детали. Все трое быстренько погрузились на площадку подъемника, Стивен по дороге сграбастал ИА, и под скрип механизмов компания отбыла вниз, оставив Зигмунда одного.

— Я сотру тебя в порошок, — пообещал король незримому Абракадабру, продолжая пламенеть всеми оттенками магического гнева.

* * *

Ноги гудели, устав спотыкаться и карабкаться, тьма и не думала рассеиваться, а мысленный взор все глубже забирался в прожитые годы. Рагнар покачнулся и, тихонько, но по-матросски метко обозвав местные пещеры, в который раз уселся на влажный пол. Тупик. Еще один, которых здесь очень много. Первое время викинг находил их лбом, но потом, научившись выставлять вперед одну руку и терпеливо ее там держать во время ходьбы, чувствовал их заранее.

Бывают в жизни такие путешествия, когда искомый пункт никак не хочет попадаться на глаза. Казалось бы, вот он, помечен на карте кружочком, и все повороты совершены правильно, но нет! В последний момент он выворачивается и ускользает от вас, словно играя в прятки. Тогда хочется посмотреть на свои блуждания со стороны, и желательно сверху. Как если бы кто-то большой и с хорошей памятью нарисовал весь пройденный маршрут и поднял вас над землей. Вот было бы забавно.

Сложно определить время, проведенное в пещерах. Даже примерно ничего не чувствовалось. Несколько раз Рагнар отдыхал, пару раз вздремнул. Сколько он уже здесь? День? Неделю? А может, он попал в один из Проколов, о которых как-то рассказывал Абракадабр, и вообще оказался в другой Сфере? Что, если за этими стенами таится мир демонов, а в Ледяных Пиках тем временем минула пара веков? Викинг сильно сжал веки, пытаясь выжать хоть немного влаги: как оказалось, всматриваться, даже ничего при этом не видя, крайне утомительное занятие. Внутренний голос притих, видимо устав от подземных похождений не меньше своего носителя. Драгомор тоже молчал. Лишившись зрительных образов, Рагнар бродил по пещерам, рассматривая собственные воспоминания. Просто удивительно, насколько реальными они могут быть, если их не перебивают текущие события. А когда из всех внешних удовольствий остаются только тихая капель да запах сырости, картинки, всплывающие из подсознания, получаются вполне убедительными, с объемными звуками, запахами и сопровождаемые совершенно не испортившимися за долгие годы эмоциями. Беззаботное детство перемежалось с юностью, первая влюбленность — с серьезными переделками. Образы сменяли друг друга, переплетались и меняли настроение Рагнара. Возможно, здесь свою роль сыграла колдовская весна, посетившая недавно Ледяные Пики. Запах талого снега проникал глубоко в горные недра, будоража давно и надежно скрытые чувства, почти забытые как несовместимые с нынешним возрастом и обликом. Ведь большинство взрослых — это просто хорошо загримированные дети.

С трудом поднявшись на ноги, Рагнар постоял, покачался и уселся обратно. Как ни старался он выбросить из головы слова демона о прежних Выбранных, получалось это довольно паршиво. Что из сказанного правда, а что ложь? Действительно ли он очередная пешка в игре друида с темными или от него тоже что-то зависит? Почему дед никогда не рассказывал о своем брате? Столько вопросов оставалось без ответа, что в пору было явиться внутреннему, у него-то, поди, на все своя точка зрения припасена. Но голос молчал, а тоннели продолжали виться, оплетая кольцами внутренность горы, а заодно и разум викинга, и без того уже порядком запутанный.

Случается, что тяжелораненый воин поднимается и обломком древка продолжает крушить врагов. А бывает и так, что молодой и полный сил путник, заблудившись и потеряв надежду, падает на колени, хотя мог бы еще несколько суток топать к спасению. Вера решает если не все, то очень многое. Лишаясь ее, человек теряет и силы, и разум. Вообще, усталость, как и некоторые другие исключительно физические ощущения, носит во многом психологический характер. Лишним доказательством тому служило тело Рагнара, которое лежало на острых камнях в неудобной позе и устало храпело. Вымотанное и взмокшее, оно отказалось продолжать путь, подогнув колени и неуклюже осев в нескольких шагах от поворота, который вел к Хрустальному Залу. Мысли, точившие еще недавно непоколебимую веру викинга в правильность своих поступков, проковыряли малюсенькую, но вполне достаточную дырочку и захлестнули сознание. Подлый Абракадабр, мертвые защитники Света, хохочущий над глупостью и беззащитностью Рагнара Драгомор плясали перед невидящими глазами ровно столько, сколько потребовалось для падения духа и физической оболочки. Мы не будем строго судить подрагивающего во сне воина, ведь редко у кого получается пронести веру сквозь все выпавшие на его долю годы. И уж точно никому не удавалось сохранять ее ежедневно, не подвергая сомнению и не мучаясь в попытках обрести утраченное. Кроме того, сон, который виделся викингу как раз в этот момент, представляет для нас несомненный интерес.

Помост, возведенный перед дворцом, занимали три человека, стоявшие на краю, так чтобы огромная толпа, собравшаяся здесь, могла их рассмотреть в подробностях. Глашатай метался среди выставленных напоказ, путаясь в пергаментах и писклявым голосом призывая к вниманию.

Рагнар стоял в середине, оглядывая двух соперников. По правилам сна он знал, что участвует в выборах на право занять местный престол. Претенденты уже прошли несколько испытаний, среди которых были и состязания в силе, и публичные выступления с подробным рассказом о том, как хорошо будет жителям страны, если они выберут именно того, кто держал перед ними слово. Викинг значительно превзошел остальных в ратных состязаниях, поставив одному сопернику красивый фингал, а другому порвав камзол, несмотря на то что дрались возможные короли на деревянных мечах. Однако в ораторском искусстве викинг сильно уступал, пообещав только победить всех врагов королевства, включая драконов и краманов, которые вообще не водились поблизости.

Теперь, когда от претендентов уже ничего не зависело, жители страны подходили к большим вазам, стоявшим напротив каждого участника, и бросали камешек в ту из них, владельца которой считали наиболее достойным короны. Глашатай и лучники внимательно следили за порядком, пресекая попытки отдельных избирателей бросить несколько камешков и разнимая стычки, случавшиеся на почве разнящихся взглядов на будущее королевства. Судя по движению людских масс, все трое имели пока примерно равное количество камней. Рагнар отчаянно кусал губы, не в силах побороть волнение.

Вдруг из толпы вынырнула взлохмаченная старуха и пронзила воздух клюкой в направлении викинга.

— Он ненастоящий! — завопила она. — Посмотрите, какой же из него король? Неотесанный варвар, от него проку, как от жабы изюма! Он вообще не из нашей страны!

Толпа всколыхнулась, оборачиваясь сначала на старуху, а потом на Рагнара. Над площадью вдруг повисла тишина.

— А ведь и правда! — подхватил кто-то. — Гляньте-ка на него! Он даже не человек! Как это мы раньше-то проморгали?

Рагнар изумленно посмотрел на собственные руки и увидел красные клешни. Четыре ноги вместо двух и хвост в панцире сзади. Меч на месте, нагрудник из черной кожи тоже, на голове шлем, но вместо человеческого тела — пластины в шипах и огромные усы перед носом. Викинг в ужасе замер, понимая, что все взоры собравшихся обращены на него и среди них нет ни одного обнадеживающего.

— Сварим его, да с пивом и сожрем! — пробасил кто-то.

— Точно! — подхватили другие, потрясая кулаками.

Первые смельчаки уже начали карабкаться на помост. Рагнар выхватил меч и попятился.

— Держи его! — выкрикнул бородач в белом колпаке. — Я сгоняю за лаврушечкой!

Кто-то уже тащил огромный медный котел, кто-то бочонки, некоторые достали невесть откуда взявшиеся кружки.

Рагнар сделал еще несколько шагов, повернулся и побежал. Пнув ближнего лучника в живот, он перепрыгнул еще через двоих и помчался к спасительным воротам. Толпа вокруг сгущалась, тянула руки и ругалась. Несколько стрел пронеслись мимо. Несмотря на всю плачевность ситуации, Рагнар обнаружил, что бежать на четырех ногах получалось гораздо быстрее и удобнее, чем на двух.

Ворота закрывались, отрезая неслучившимуся членистоногому королю путь к спасению. Рагнар отчаянно работал клешнями, распихивая людей, но явно не успевал проскочить между створками. Вдруг он заметил старика в красном колпаке, стоящего возле ворот.

— Помоги! — завопил викинг. — Ты же меня сюда привел! Задержи ворота!

Однако старик повернулся и исчез в толпе. Тут же кто-то поставил подножку, и Рагнар рухнул на мостовую, выронив меч. Множество рук схватило его за все имевшиеся в изобилии конечности и придавило к земле. Он быстро перевернулся на спину, но успел лишь увидеть, как громадный котел нависает над ним, закрывая солнечный свет и лишая надежды на спасение.

— Кому темненького? — закричал глухой голос из-за стенки опускавшейся посудины. — У меня как раз свежее!

* * *

Когда облаченный в походный костюм Зигмунд спустился в Зал Летающих Балконов, Невроз уже сидел на одном из парапетов. Конечно, содержание алкоголя в организме короля было близким к катастрофическому, однако Владыка Мурляндии сумел взять себя в руки, встряхнуться и сменить языки магического пламени на холодный расчет. Несколькими отработанными движениями он пристегнул ремни, висевшие на железном ограждении балкона, к специальным кольцам на ошейнике дракона, разомкнул замки на стене башни и издал низкий гортанный крик. Невроз, только того и ждавший, ответил Хозяину похожим возгласом, расправил пластинчатые крылья и, зависнув в воздухе, плавно потянул за собой балкон вместе с Зигмундом. Пара каменных крошек сорвалась во двор, балки вышли из пазов, и дракон плавно двинулся к Черным Дебрям. Летающая «колесница», набирая скорость, устремилась в погоню за гнусным стариком, который нанес Зигмунду тяжелейшее оскорбление своим цирком с дамами и собачками.

Много лет назад, когда король был простым принцем, одним из двух, надо сказать, в его жизни появилась рыжеволосая девочка, пленившая его своими зелеными глазами. Кроме того, она обладала дерзкой белоснежной улыбкой, изящной шейкой и умопомрачительным грудным отделом — словом, была как раз такой, какая может лишить впечатлительного подростка тех зачатков головного мозга, которые к этому моменту уже имелись. Принцесса Кирозия прибыла в Мурляндию со своим батюшкой, Инклюдиусом Степенным, почтенным правителем знойной Карпатии. Цель визита была вполне заурядная, но его последствия оказались весьма плачевными. Несколько месяцев Зигмунд витал в саду вместе с ароматами роз, сочинял стихи и переполнялся всеми компонентами юношеской страсти. Однако сладостные мучения быстро сменились настоящими, когда в один из томных вечеров влюбленный принц обнаружил прекрасную деву в объятиях своего собственного брата Зигфрида. Сказать, что горе Зигмунда было безграничным — значит не сказать ничего. Оно плескалось в нем, штормило, крутилось в урагане. Принц буквально раздувался от гигантских волн испепеляющей ненависти к старшему братцу и его новой подружке. Впрочем, на публике буря была отлично задрапирована внешней невозмутимостью, так как Зигфрид, в отличие от своего бледного и субтильного родственника, был статным юношей, отлично владел мечом и презирал всех колдунов, считая их слабаками. Поэтому Зигмунд, выросший хлипким и ядовитым в тени крепко сбитого брата-весельчака, не мог пойти на открытый конфликт, которого хоть и желал всей душой, но понимал его полную бесперспективность. Вскоре Кирозия отбыла восвояси. Зигфрид стал писать ей пламенные письма, потом они встречались еще пару раз на приемах в Гариноне и Крополе, поползли слухи о помолвке, но… Так часто бывает в жизни: неловко выбившийся из земли корень, падение с лошади лицом в логово цианистых муравьев — и Зигфрид превратился из прекрасного принца в калеку-уродца. Он отказался от престола и ушел из дома. Кто-то где-то что-то о нем слышал пару лет спустя, потом еще раз, много позже, но видеть никто не видел. Через несколько месяцев после исчезновения наследного принца корабль, на котором Кирозия совершала паломничество на Стеклянный Остров к развалинам древнего храма янков, попал в шторм. Ходили слухи про гигантского морского конька, якобы кем-то виденного накануне в этом районе, про черное облако, явно магического происхождения, про далекий плач, доносившийся сквозь бурю. Однако никто не удосужился выбраться из той переделки живым, чтобы рассказать истинную версию. Король Мурляндии и непосредственный зигфридов папа Клементий так горевал о потере сына, на которого возлагал множество надежд, что выпрыгнул из окна Тронной Башни в годовщину расставания со своим не единственным наследником. Самоубийство произошло на глазах Зигмунда. Хоть тело короля так и не нашли, а других свидетелей трагедии не было, младший вскоре взошел по мраморным ступеням к вожделенному мебельному символу власти и прочно на нем осел. Местные таверны и постоялые дворы лопались от количества версий «как это все было на самом деле», но пара десятков арестов быстро положили конец пересудам, и Мурляндия успокоилась под новой королевской дланью. С тех пор Зигмунд всячески избегал дамского общества, заменил всю женскую дворцовую прислугу на мужчин, а в тех редких случаях, когда сталкивался-таки с противоположным полом, становился мрачным и молчаливым сверх обычного.

Абракадабр, который сейчас мчался над Черными Дебрями, неплохо знал биографию Владыки Мурляндии, но он и предположить не мог, что выбранная форма похищения Книги Переходов и Пересадок нанесет Зигмунду настолько глубокую душевную травму. Волею случая Сейра получилась похожей на Кирозию и, впервые за долгие годы, всколыхнула так надежно и глубоко спрятанные чувства, пережитые королем в юности.

Балкон раскачивался из стороны в сторону, виляя в такт махам крыльев Невроза. Зигмунд крепко держался за перила, жадно вглядываясь вдаль. Красный уже горизонт оставался пустым, несмотря на то что дракон летел на пределе своих сил. Еще пару дней назад, во время визита, нанесенного Корениусу, Зигмунд восседал на шее своего питомца, дабы не перегружать только что поправившегося летуна весом балкона. Теперь же Невроз чувствовал себя гораздо бодрее, но нагнать друида пока не получалось. Король не знал, какую скорость могут развивать эти странные тележки, на которых от него удирали ненавистные воры, но если до сих пор встреча не произошла, значит — порядочную. Время от времени Зигмунд шарил магией по лесу, но следов Абракадабра не находил: это значило, что старикашка здесь не приземлялся. Слабый магический хвост продолжал тянуться по воздуху, плавно забирая на северо-восток. Сложить два плюс два было несложно — Абракадабр стремился в Ледяные Пики. Что ж, хоть на край света. Зигмунд будет преследовать друида до тех пор, пока не догонит и не убьет.

Белоснежные шапки гор и два силуэта на летающих повозках показались на горизонте почти одновременно. Зигмунд взялся за чугунный рычаг под перилами балкона и опустил его вниз. В ответ под каменным днищем полыхнули два языка голубого пламени. Единовременное и непродолжительное магическое ускорение резко толкнуло короля назад, а дракона заставило прибавить хода, дабы не получить под хвост острыми прутьями ограждения. Нескольких секунд хватило на то, чтобы почти поравняться с метлолетами, облепленными яростно визжащими Химерами. Несмотря на жаркую битву, Абракадабр услышал рокот колдовского огня за спиной и резко принял в сторону, одновременно оглядываясь на Зигмунда. Эйбус, вовсю орудовавший палицей, продолжал лететь по прямой. Владыка Мурляндии натянул поводья, уводя Невроза к друиду, а Химеры перегруппировались и бросились за троллем. Ледяные Пики оказались под Эйбусом как раз в тот миг, когда сразу пять зубастых тварей бросились ему в лицо, закрыв крыльями глаза и впившись когтями в каменную кожу. Тролль попытался сбросить нападавших свободной от палицы рукой, отпустил руль и почти сразу потерял равновесие. Абракадабр, закладывая сложный пируэт, видел метлолет друга, вошедший в штопор. Отчаявшийся выровнять полет Эйбус взмахнул палицей и со всей силы огрел себя по голове. Химеры с хриплыми криками сорвались со своей жертвы и кубарем понеслись прочь, однако и тролль не удержался в седле и полетел вниз, отдельно от метлолета. Друид проводил взглядом неуклюжее серое тело, без единого крика ударившееся о снежный склон и исчезнувшее среди острых камней чуть ниже. Почти сразу спину Абракадабра обожгло — Невроз начал пристрелку. Балахон старика вспыхнул, расползаясь под языками драконьего огня, шляпу сорвало и унесло прочь, а тлеющий метлолет начал терять управление. Друид запоздало щелкнул пальцами, заключая себя в прозрачную защитную сферу. Несколько новых снопов пламени ударились в нее, выгибая внутрь, но не прорывая. Однако восстановить почти полностью сожженные веточки метлы волшебник не мог — повозка, волоча за собой шлейф черного дыма, стремительно теряла высоту. Прямо над головой клацнули когти Невроза, пытавшегося схватить старика, тут же следом просвистел балкон с Зигмундом, чье лицо было искажено злобной ухмылкой. Абракадабр вынул ноги из стремян и оттолкнул от себя объятую огнем повозку. Метлолет кувырнулся в воздухе последний раз и разлетелся вдребезги, ударившись о камни. Друид рухнул рядом, однако сфера приняла на себя удар и, спружинив, вновь взмыла в воздух. Зигмунд завис над плато, усеянным кривыми скальными зубами, торчащими из-под снега. Правая рука короля бушевала рыжим огнем, разгораясь все сильнее, внизу, словно детский мячик, скакал Абракадабр в защитной оболочке. Внезапно Владыка Мурляндии замер, словно вспомнив что-то очень важное, но тут же вернул на место мерзкую ухмылку и, стряхнув с руки огонь, зажег перед собой зеленого цвета молнию.

— Дисрой Имиж Клик! — возопил он дурным голосом, схватил молнию и метнул ее в друида.

Изгибаясь и осыпая плато искрами, она долетела до сферы и взорвалась. Ядовито-зеленого цвета облако объяло Абракадабра, растопив снег вокруг. Зигмунд расхохотался, глядя на поверженного врага. Его месть удалась. Облако улеглось, оставив на месте взрыва обожженный камень и дыру размером с колодец. Король Мурляндии медленно пролетел над ней, пытаясь разглядеть плоды своей магии, но друид в прямом смысле слова провалился сквозь землю. Разочарованно крякнув, Зигмунд натянул поводья, направляя Невроза на юг, сел на пол балкона и свесил ноги за борт — силы начали оставлять короля.

* * *

Сон, порядком вымотав и не принеся желанного отдыха, отпустил Рагнара обратно в подземелье. Нудная капель отдавалась в голове болезненным эхом. Викинг заставил себя встать и идти дальше. Придуманные ранее схемы очередности поворотов давно обнаружили свою полную несостоятельность, и теперь он брел просто наугад. В очередной раз выбрав неправильное направление, Рагнар снова прошел мимо Хрустального Зала и отправился по влажному жерлу в совершенно ненужную сторону. Внутренний голос оставался не в настроении, и, заполняя паузу, викингу вспомнился недавний поход в Пещеры Аргура.

Случилось это около месяца назад, когда Рагнар только вернулся из Земель Восхода. В какой-то из гаринонских таверн к нему пристал лысый коротышка и рассказал страшную тайну о несметных сокровищах, спрятанных близ города Крополя. Ничего более путного в планах викинга не значилось, и он решил проверить эту сомнительную историю. Лысый представился Инъекцием — жрецом секретного культа Ди-Авала, и, назначив встречу в Крополе, исчез. Рагнар еще пару дней провел в Гариноне, потом купил лошадь и через несколько дней прибыл в Крополь. Инъекций обнаружился в условленном месте и пригласил викинга в маленький подвальный пивнячок, где поведал завораживающую историю Пещер Аргура.

Три века назад пещеры были не более чем заурядными дырами в горной породе. Говаривали, что какие-то гномы пытались устроить в них что-то вроде тайного общества по защите алмазов от ювелиров-браконьеров, но быстро погорели на контрабанде и прочно осели в кропольской тюрьме. С тех пор и до недавнего времени горное нутро пустовало, пока около года назад там вдруг не объявился странный тип по имени Аргур. Он быстро сколотил банду разбойников, обзавелся парой огненных элементалей и стал совершать набеги на окрестные поселения. Городская управа отправила в неблагополучные пещеры несколько отрядов, но гвардейцы пропадали без следа. Тогда мэр Крополя Би-Каратий Гневный решил, что потратил достаточно нервов и людей на решение проблемы и объявил награду в тысячу монет за голову Аргура как за доказательство его ликвидации. Однако он не учел того факта, что злодейский главарь принадлежал к некогда славному роду Варанцев — людей-ящериц и обладал фамильной приметой в виде трех голов. Вольные охотники опытным путем быстро установили, что прорваться через расплодившуюся подземную армию практически нереально, и решили не рисковать, тем более за втрое заниженную, по их мнению, цену. Аргур тоже не сидел сложа руки и с помощью нескольких запретных рун разбудил небольшой вулкан, окружив свое логово озерами из лавы. Би-Каратий счел, что с его стороны все необходимое сделано, и просто перестал обращать внимание на сводки из этого района. Таким образом, пещерная банда, не встречая сопротивления со стороны властей, накопила в своих сундуках такое количество золота и каменьев, что если Рагнар доберется до сокровищницы, то безбедная старость им с Инъекцием обеспечена. Кроме того, если викингу удастся добыть похищенный много лет назад и осевший у коварного Аргура Рассекающий Меч, орден Ди-Авала отвалит за него почти все свое состояние. Этот священный артефакт необходим всем страждущим паломникам, приходящим в Крополь ради спасения израненных суровым бытием душ.

Рагнар легкомысленно согласился, и жрец тут же нагрузил его кучей всякого хлама, вроде Эликсира Здоровья или Свитков Знаний, уверяя, что все это обязательно пригодится в походе. Кроме того, Инъекций впаял викингу новый волшебный топор и целую сумку защитных амулетов и колец. Когда торговый энтузиазм жреца иссяк (а случилось это одновременно с окончанием платежеспособности Рагнара), настало время отправляться в путь. Лошадь, которую викинг обменял на часть амуниции, осталась в храмовой конюшне, а новоявленный герой бодро потопал в пещеры пешком, прогибаясь под весом мешка со снаряжением. Инъекций долго махал вслед платочком, причитая, что, дескать, если бы не плачевное состояние ордена, он бы всенепременно отдал бы товар даром и не забрал бы лошадь, но — обстоятельства сильнее него. Еле добравшись до места, викинг выяснил у испуганных местных жителей, что пещеры состоят из нескольких уровней, на каждом из которых обитают разные твари, причем чем ниже, тем опаснее. Случайно встреченный грибник посоветовал переодеться перед входом в подземный лабиринт и искренне улыбался, расхваливая кузнеца, чья лавка удачно оказалась совсем рядом. Рагнар взял в долг новые доспехи, переоделся и сложил все временно ненужное снаряжение в большой сундук, который кузнец любезно согласился охранять за скромную почасовую плату. Потом викинг предпринял несколько безуспешных попыток добраться до Аргура, и каждый раз возвращался в кузницу, пополняя гардероб и расплачиваясь золотом, подобранным в подземелье. После недели таких маневров Рагнар понял, что чем прочнее доспехи, тем сильнее твари в пещерах. То ли у них с этим кузнецом была какая-то договоренность, то ли еще что-то, но обновки не спасали совершенно. Когда в конце концов Рагнар спустился на последний уровень (имея на себе нагрудник из чешуи сиомского пешеходного дракона и хрустальный волшебный шлем), к нему вышел Аргур, который оказался нормальным мужиком и рассказал, что Инъекций — двоюродный брат мэра Крополя. Выяснилось, что банды налетчиков здесь никогда не было, а вулкан и местные гнезда лавовых элементалей существуют испокон веков и к деятельности Аргура никакого отношения не имеют. Сам трехглавый отшельник занимается живописью и коллекционирует редкое оружие, обустроив себе в теплом местечке уютное жилище, а вся эта шайка с братьями-жуликами во главе и местными торговцами на подхвате придумывает всякую ерунду и ищет приезжих, падких на магические штучки (один такой ломился в пещеры три месяца, в чем только ни приходил). Рагнар послушал, подумал, потом обменял у Аргура свои доспехи на Рассекающий Меч, который, как ни странно, оказался-таки в наличии, и пошел в Крополь. Только дальше поселка вернуться не смог — дорогу преградил невысокий заборчик, который тянулся вдоль кромки леса, и сколько викинг вдоль него ни ходил, калитки так и не нашел, а перелезть через него мешала магия. Рагнар психанул, зашел к кузнецу, высказал свои пожелания по поводу качества доспехов и этических норм ведения торговли, отобрал у него лошадь и поскакал в Мурляндию. Раз уж судьба забросила его в эти края, викинг решил заехать в Кронвейр, где раньше не бывал, но слышал о нем много любопытного. Однако череда мелких неприятностей быстро лишила Рагнара лошади и остатков человеколюбия, оставив посреди Черных Дебрей без сна, денег и веры в радужные перспективы. Ну, а потом — предрассветный крик о помощи, нервический дракончик, камень, Абракадабр… и пещеры. Рагнар очнулся от воспоминаний: он стоял на краю пролома.

Очередной тоннель вывел к почти круглой тупиковой нише, разрезанной пополам огромной трещиной. Далеко внизу блестело озеро, возможно, то самое, и тогда Рагнар проделал длинный путь наверх, а возможно, другое, и тогда получается, что викинг вообще Гор знает где. Обгрызенный каменный выступ крошился под ногами, осыпаясь незначительными фрагментами в почти невидимую воду. Звуки капели и неверных сквозняков остались позади, уступив место тихому шелесту кого-то близкого, но скрытого. Через пролом от Рагнара была стена, мокрая и покрытая мхом. Тонкие лучики света пробивались сверху из небольшого оконца в своде. Викингу пришлось основательно проморгаться, пока он не убедился в правдивости увиденного — действительно, впервые за долгое время перед ним предстал солнечный свет. Пусть далекий и призрачный, пусть шедший через почти недосягаемое крохотное оконце, но все же свет. Отряхнувшись от видений и воспоминаний, Рагнар огляделся. Путь можно было продолжить в трех направлениях: вниз в озеро, назад в пещеры или вверх к солнцу. Первые два варианта были легкоисполнимы, но не соответствовали внутренним стремлениям, третий влек всем своим видом, но казался труднодоступным. Что ж, если судьба задумала отнять жизнь, то ее очень сложно от этого отговорить, а узнать ее истинные намерения можно только опытным путем. Рагнар повертелся, прикинул возможный маршрут и принял решение. Он скинул ножны с Улавливающим Мечом, бросил на пол шерстяной плащ и кожаную куртку. Оставшись в рубашке безрукавке и штанах, Рагнар сдвинул бабушкин меч за спину и ухватил кончиками пальцев скользкий выступ над головой. Медленно и аккуратно он подтянулся, упираясь носками сапог в стену, и двинулся к оконцу. Скалолазом викинг был очень приличным, но блуждания по пещере почти не оставили сил, тем более что подъем был действительно не из легких. Несколько раз ноги соскальзывали, подвешивая тело над проломом, однажды сорвалась рука, сделав падение почти неизбежным. Кривая пасть с озером внутри словно притягивала, тащила тело к себе, изо всех сил стараясь не отпустить жертву, но Рагнар, стиснув зубы, продолжал карабкаться. Иногда он замирал, прижимаясь щекой к холодной и равнодушной стене, переводил дыхание. Медленно, расплываясь в слезящихся глазах, оконце приближалось к Рагнару, и чем ближе оно становилось, тем сомнительнее его размеры совпадали с размерами викинга. Гоня прочь сторонние мысли, Рагнар цеплялся за единственный шанс на спасение, выступ за выступом подбираясь к живительным солнечным лучам. Наконец, глубоко вздохнув, он раскачался на онемевших и влажных от напряжения пальцах и прыгнул, выставив одну руку вперед. Пролетев над продолжавшей гнусно ухмыляться в предвкушении добычи пастью разлома, викинг вцепился в край окошка. Собрав последние силы, он подтянулся и, расставив в стороны локти, повис над пропастью. Взору открылась небольшая ниша со стенами, покрытыми льдом, плавно спускавшимся к полу из большого отверстия в потолке. Над Рагнаром светилось вечернее небо, залитое закатным солнцем. Душещипательная картина вызвала прилив исчезнувших было сил, и викинг пойманной рыбой забился в оконце, пытаясь выбраться к небу целиком. Однако острые края плотно впились ему в грудь, не желая размыкать колючие объятия. Тело начало неметь, ноги сделались втрое тяжелее, мышцы плеч разрывались от напряжения. Как бы отчаянно ни хватался Рагнар за скользкий камень, его неумолимо засасывало вниз. Викинг скрипел зубами, болтал ногами, ища опоры на потолке нижней пещеры, но все напрасно. Эту схватку он проигрывал.

* * *

Зигмунд вернулся в Кронвейр поздним вечером, когда Периметр уже потрескивал магическими разрядами, обнимая город под светом звезд. Растревоженный Элизабет замок успокоился, затаившись в ожидании короля. Невроз устало сопел, возвращая балкон на место. Зигмунд, проспавший почти весь обратный путь, свернувшись калачиком на полу бесколесницы, замкнул крепления и, погладив дракона по жесткому клюву, отпустил его спать. Потягиваясь, король вошел в Тронный Зал, плюхнулся на диван и нажал кнопку на нижней стороне подлокотника. Почти тут же дверь скрипнула, пропустив слегка взлохмаченного Кричера.

— Хозяин, — облегченно выдохнул он. — Как все прошло?

— Неплохо… — Зигмунд откинулся на спинку, прикрыв веки. — Абракадабр нам теперь не сможет помешать. В этот раз точно.

— А книга? Вы вернули книгу?

— Нет, друидишка украл копию. Оригинал я храню в тайной комнате. — Король болезненно поморщился. — Налей мне кофейку, — попросил он.

— Разумеется. Что-нибудь еще?

— Свяжись со Стивеном по говорильнику, спроси заклинания, исцеляющие от головной боли, он поймет. Принеси Камень Зова, надо поболтать с нашим демоном. — Зигмунд неловко подсунул под щеку подушку. — И никого ко мне не пускай, особенно маму.

Кричер понимающе кивнул и вышел из зала, притворив двери. Король поджал ноги и, сдернув со спинки дивана плед, укрылся им и тут же задремал. Ему начал сниться Ширл, ставший вдруг огромным, отрастивший мощные ноги и настоящие зубы. Дракон подбирался к нему, пытался схватить Зигмунда за полу плаща, низко хохотал и дышал огнем. Король бежал от своего творения, спотыкался, падал, снова бежал…

— Хозяин.

Словно за ухо вырванный из тревожных видений, Зигмунд вздрогнул и, чудом удержавшись на краю дивана, сел. Перед ним стоял Кричер, а за его спиной возвышалась королева-мать.

— Та-а-ак!.. — громогласно начала она.

Король нахмурился и мановением пальца окутал матушку вихрем колдовских снежинок. Элизабет замерла с открытым ртом и сдвинутыми бровями.

— Я же просил, — тихо сказал Зигмунд. — Никого не пускать.

— Да, — виновато поник Кричер. — Но она…

— Да, знаю, — грустно улыбнулся король. — Ее не остановить, да?

Секретарь кивнул, ставя поднос с кофейником на столик, рядом с Камнем Зова.

— Мы видели, как вы подлетали, так что она…

— Кричер, — прервал его Зигмунд, — не болтай. Просто вылечи мне голову, и сделай это молча.

Секретарь подошел к королю, снял с его головы летные очки и, положив руки на макушку Хозяина, прошипел стивеновские заклинания. Зигмунд облегченно вздохнул, отпил кофе и снова скрылся под пледом.

— Садись, — предложил он. — Давай оценим наши потери.

Кричер деликатно обогнул королеву-мать и, стараясь на нее не смотреть, уселся в кресло напротив.

— Что ж, — начал Зигмунд, — с Переходом мы лопухнулись. Вызванных демонов очень мало, боюсь, в таком количестве они не окажут нам существенной поддержки. Меч с варваром где-то в Пиках, я их чувствовал там, но войска мы вывели, и добраться до Калитки второй раз будет очень сложно.

— Сегодня под вечер к нам прибыли амазонки, можно послать их. Кровожаднее я никого не встречал, возможно, у них получится. Тем более что без Абракадабра у зуслов нет серьезной магической защиты.

— Логично, — кивнул Зигмунд, употребляя кофе. — Может сработать.

— Перед вашим вылетом пришел Крон, я хотел вам сказать, но вы…

— Да, был несколько рассеян. Ну так что? Что нам поведал славный призрак?

— Он проник в Цитадель Мудрых, но Камня не обнаружил. Зато встретил там фантом Абракадабра, бестелесную видимую оболочку, которая бродит по комнатам и делает вид, что читает.

— Вот так новости, — злорадно ухмыльнулся Зигмунд. — А мы тут с ног сбились, все голову ломаем, где же почтенный друид? Даже волноваться стали… — Взгляд короля стал жестким. — Зато теперь этот фантом стал единственным Абракадабром в мире.

— Камень надо найти, — почти строго произнес Кричер. — Это должно стать главной задачей амазонок.

Король согласно кивнул:

— На девятый день, к Мертвой Линии, Камень нужно установить на Башне Власти, иначе даже немногие добытые нами демоны так и останутся никчемным дымом.

— Отряд, открывавший Калитку, пропал, — продолжил секретарь. — К месту сбора они не явились, я не стал их дожидаться.

— Правильно, — качнул головой Зигмунд. — Хотя мне немного жаль этого старого трусливого Амброзия. Колдовал он неплохо.

— Что мы сейчас делаем?

— Отправляй амазонок в Пики. Там, кстати, Проем заработал?

— Пока нестабильно, я бы не стал рисковать.

— Тогда на кривектах через Проем в Дебрях. Нет, лучше через друидскую Цитадель, так ближе. Пусть найдут Камень. Он может быть у Абракадабра или Эйбуса, оба должны валяться где-то на склоне. Если найдут Меч с Выбранным или Ширла, пусть тоже прихватят. Да, и скажи им, чтобы взяли с собой магическую наживку и клетки, я там видел Химер, надо бы их прибрать себе, пригодятся.

— Химеры в Нижних Землях? — удивился Кричер. — Неужели сами прилетели?

— Вряд ли, — хмыкнул Зигмунд. — Их с родины просто так не выманить, кто-то попотел над этой задачкой, они твари непослушные. Есть у меня одна мыслишка, но ее еще проверить надо.

— Что будем делать с Переходами, если амазонки не найдут викинга?

— Переходы открыты, мой друг, остались детали.

— Но ведь Калитку заперли?…

— Но не замуровали. Сделать это мог только Абракадабр, но в этом случае Ледяные Пики рухнули бы, погребя под собой последний Переход, а заодно и всех зуслов вместе с их скользким городом. Теперь мы можем активировать систему и получить доступ ко всем землям. Я займусь этим лично. Не думаю, что добыть Камень будет большой проблемой. Сейчас главное — увеличить армию, чтобы занять все Переходы одновременно. Скажи Стивену, чтобы материализовал всех Ато-Сейвов, нам сейчас не до стилистики. Эммануила с орками отправляй в Дебри, пусть помогают Корениусу собирать всех, годных к службе.

Кричер пополнил королевскую чашку.

— Крон?

— Крона в Нордвейр, там его Виши тухнут без дела. Их задача — подойти к Перешейку с севера. Если у нас будет с кем воевать, они окажутся в тылу и ударят сзади. Что в Ню-Гариноне?

— Там пока плохо. Собралась небольшая армия, проникнув через систему Зеркал, но вдруг объявился какой-то мужик и всех разогнал…

— Какой мужик? — Зигмунд аж привстал с дивана.

— Все, что я знаю от наших шпионов, — это был обычный мужик в грязной безрукавке, звать вроде Джоном. Бывший жандарм.

— Бывший жандарм?! — Король тяжело опустился на подлокотник. — Что ж это такое делается-то? Они все сговорились, что ли? Не захват мира, а шапито какое-то…

— И еще… — Кричер развернул перед носом Хозяина ветхий свиток, — вы просили найти записи о финальной битве.

— Ну и?… — прищурился Зигмунд.

— В «Указаниях Корбония» говорится о том, что с обеих сторон должен участвовать мастер боя. Драка начнется со схватки Героев, а может, ею же и закончится.

— Ничего не понял, — замотал головой король. — Что еще за Корбоний? Какие Герои?

— Корбоний — это Элемент Битвы, нейтральный полубог, написавший когда-то правила войн за миры.

— Первый раз слышу о существовании правил. Всегда дрались стенка на стенку.

— Именно! «Указания Корбония» давно никем не соблюдались. Я подумал, что, если мы их учтем, это может дать нам преимущество.

— Гм… И что там про этих героев? Кто такие, где взять?

— Героями считаются могучие воины, выставляемые в очном поединке до битвы армий. Со стороны Света будет Рагнар. Учитывая, что он упомянут в Пророчестве, нам нужен кто-то неимоверно опытный.

— Ну, договаривай, — нетерпеливо дернулся Зигмунд. — У тебя же наверняка уже план готов.

— Ну, в некотором роде, — согласился Кричер. — Я предлагаю рассмотреть кандидатуру заключенного.

— Кого?

— Узника. У нас из-за стройки тюрьма пустая, мы всех отпустили. Да и не было там кого-то стоящего. А вот если посмотреть в гаринонской, например, там наверняка найдутся наемники, недовольные существующим раскладом правящих сил.

Зигмунд сбросил с себя плед, встал с дивана и потянулся.

— Что ж, если считаешь идею стоящей, займись. Я пошел спать, — заявил он сквозь зевок.

— Матушку расколдуете? — Кричер тоже встал, убирая посуду на поднос.

— Нет, пусть остынет, ей будет полезно. Если ты все понял — действуй. Времени осталось в обрез.

— С Драгомором не будете говорить? — Секретарь кивнул на Камень Зова.

— Да ну его, — снова зевнул Зигмунд, выходя из зала. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Хозяин, — Кричер поклонился королю, потом королеве-матери и напоследок легонько щелкнул ее по носу.

* * *

В тот момент, когда Рагнар уже потерял надежду на проникновение в верхнюю нишу, чья-то сильная рука схватила его за шиворот и втащила наверх. Острый край проема разодрал рубашку и кожу, левая нога сильно вывихнулась, но викинг этого даже не заметил — словно тряпичная кукла, он повалился на пол, мгновенно лишившись сознания.

Когда он пришел в себя, то оказался сидящим на холодном полу, прямо напротив… камышового кота. Белоснежного, с легкими серыми полосками на лбу и спине и влажным розовым носом. Это был именно камышовый кот, ведь Рагнар встречал их прежде, хотя это весьма непросто. Зверь щурил на викинга янтарные глаза и как будто даже улыбался. Неужели это он помог выбраться из оконца? Разве что зубами ухватил? Удивительно.

До этого момента Рагнар был абсолютно уверен в том, что камышовые коты бывают только темно-серые и обитают в пределах Мокрой Аллеи — небольшой лесопарковой зоны в центре Тенистых Пихт. Уникальность ее заключается в том, что после одной неблаговидной истории здесь круглый год царит осень.

Однажды, несколько тысячелетий назад, случилось так, что могучего по тем временам волшебника Терентиуса бросила возлюбленная Цэлиндра. Сделала она это коварно и совершенно неожиданно. Еще вчера парочка собиралась съездить на недельку к Озеру Поцелуев, как вдруг барышня пропала на три дня, а потом явилась, собрала вещи и объявила о своем переходе в объятия лучшего друга Терентиуса — темного колдуна Скуратия. Терентиус был вне себя от предательства Цэлиндры. Сначала он тенью бродил по опустевшему жилищу, выбрасывая все, что хоть как-то напоминало о бывшей подружке и ее новом кавалере, а потом отправился-таки к Озеру Поцелуев. Там волшебник просидел на берегу целую неделю, распугав своим видом всех влюбленных и так и не избавив себя от горестных переживаний. Потом с Терентиусом случился нешуточный приступ. Он вдруг взбеленился, превратил воду в озере в бренди и пил, пока не лишился разума и воспоминаний. Новое состояние показалось волшебнику весьма привлекательным, он наложил на себя заклятие Паузы и, не нуждаясь больше в новых порциях алкоголя, отправился в Тенистые Пихты. Там Терентиус построил себе домик, в котором и провел безвылазно остаток жизни. Несмотря на полуобморочное состояние, в котором он пребывал все эти годы, волшебник панически боялся, что его бросит еще кто-нибудь. Поэтому он сотворил вокруг дома незримый барьер, который удерживал все живые организмы, не давая им удаляться от Терентиуса более чем на несколько километров. Заклятие оказалось таким мощным, что подействовало и на времена года. Тогдашняя осень тоже не смогла вывернуться из волшебных чар, и даже уход Терентиуса из мира живых не исправил ситуацию.

Так появилась Мокрая Аллея. Здесь всегда влажная трава и острый запах засыпающего леса. Блестящие грибы и россыпи алых ягод. Листья рождаются на деревьях уже желтыми или рыжими. Жизнь здесь течет, как и положено, но только в рамках одного сезона. Вечно меняющие шкурку звери давно ко всему привыкли. Ощущение мимолетности одного дня здесь растянуто в вечности.

Рагнар поерзал, поморгал и даже ущипнул себя, проверяя достоверность происходящего. Зверь все так же тихо и недвижно сидел напротив, продолжая улыбаться и не без интереса следя за маневрами викинга.

— Это ты мне помог? — решился наконец Рагнар.

Кот медленно кивнул, облизнул щеку и снова замер.

— Ты понимаешь мою речь? — продолжал интересоваться викинг.

Еще один кивок.

— Что ж, — пожал плечами Рагнар, — спасибо тебе… кот. Ты мне спас жизнь, и я теперь твой должник.

— Сочтемся, — мягким голосом изрек зверь.

— О! Ты еще и говорящий!

— Да-да, и думающий, и говорящий, и из проломов вытаскивающий. Меня зовут Говард.

— Меня — Рагнар. — Викинг нерешительно протянул руку, а кот вполне по-человечески ее пожал.

— В следующий раз можешь просто меня погладить, — заметил Говард. — Я не кусаюсь.

— Гм… да. Ты же кот.

Говард лениво поднялся, вытянул передние лапы и, прогнувшись всем телом, сладко зевнул.

— Ты меня разбудил, Рагнар. Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь выбраться наружу или в Колдхарт.

— Ну, к «наруже» ты сейчас гораздо ближе. Заблудился?

— Да, есть немного, — нехотя признался викинг.

— Прямо над тобой выход. — Говард облизнул лапу и протер ею нос. — Он ведет на плато Ледяных Пиков. Впрочем, я могу рассказать тебе дорогу в подземный город, если хочешь.

Рагнар замялся, взвешивая свои желания.

— А если я выберусь на воздух, я смогу потом спуститься к входу в Колдхарт по скале?

Говард критически осмотрел мышцы на руках и сапоги на ногах викинга.

— Вполне вероятно, — подвел он итог. — Если больше не будешь совершать необдуманные прыжки, то через пару часов можешь быть внизу. Иди вдоль расщелины, она приведет к тропинке.

— Меня это устраивает, — согласно кивнул Рагнар. — По пещерам я нагулялся на несколько лет вперед.

Он поднялся с холодного пола и потянулся, хрустнув позвонками. Легко подпрыгнув, викинг ухватился за край проема и, подтянувшись, забросил одну ногу наверх.

— Спасибо тебе, Говард, — повторил он через плечо. — Надеюсь, мы с тобой еще встретимся, чтобы я смог вернуть тебе долг.

— Не сомневаюсь, — промурлыкал кот, сворачиваясь клубком. — Удачи.

Рагнар кивнул и исчез на фоне ночного неба. Через мгновение кот вскочил со своего ложа и нырнул в отверстие, в котором еще недавно безнадежно болтался викинг.

Едва оказавшись на снежной макушке Ледяных Пиков, Рагнар пригнулся и перекатился вбок, под защиту местных валунов. Колючий ветер впился в усталое тело, укоряя за решение расстаться с теплой курткой. Небо, покрытое, словно лужайка одуванчиками, мерцающими звездами, было близким и темным, оставив несколько закатных бликов лишь с краю. Ворох ледяной крошки врезался в спину и частично проник под ремень штанов. Рагнар дернулся всем телом, на секунду почти решив вернуться внутрь скалы. Осторожно покинув сомнительное убежище, он сделал несколько шагов и тут же увяз в сугробе, едва не потеряв сапог. Тихо поминая Гора, викинг принялся разгребать руками жесткий наст, спасая обувь, которая, воспользовавшись моментом, уже наглоталась снега. Почти сразу резкий порыв ветра настиг полуголого путника, стоящего на одной ноге в позе стирающей крестьянки, и с нескрываемым удовольствием повалил его в сугроб.

Зловещая Алая Звезда мерцала на небосводе, затмевая своим светом более мирно настроенных соседок. Свистящий ветер бушевал между ледяных вершин. Рагнар устало копошился в снегу, пытаясь встать на ноги, и благодарил всех богов нехорошими словами. Эта чарующая картина сохранялась без видимых изменений еще несколько секунд, а затем раскололась ровно пополам, пронзенная молнией. Одновременно с ослепительной вспышкой явился гром, сухой, оглушительный и безаппеляционно заявляющий о том, что гроза находится прямо здесь и прямо сейчас. Безоблачное небо, Алая Звезда, плато и все остальные участники события мгновенно объялись плотным и режущим глаза светом. Он заставил их замереть на долю секунды, забыть о делах насущных, до предела расширяя зрачки (у кого они есть) и проникая в самые потаенные складки рельефа и сознания.

Эхо прокатилось по ущельям и растаяло вдалеке, свет погас так же внезапно, как и вспыхнул. Остановленные на миг, все вернулись к прежним занятиям: Звезда — к мерцанию, ветер — к завыванию, Пики — к стоянию. Никто из них не изменил своей сущности и формы, моментально забыв о секундной заминке. Никто, кроме Рагнара, который исчез вместе со светом и звуком.

Много веков назад один видный на тот момент деятель колдовских наук по имени Копир Филт вывел закон о сохранении присутствия. Закон гласит, что если вы с помощью магии заставляете исчезнуть какой бы то ни было объект, то он обязательно должен появиться в то же мгновение в любом другом мире или времени. Причем, если рассматриваемый объект является одушевленным, то он сохраняет такие свои свойства, как память, вредные привычки, акцент и прочие полученные ранее способности и знания. Словом, если для расправы со злейшим врагом вы выбираете руны, лишающие присутствия, то будьте готовы к тому, что через какое-то время вы вполне можете столкнуться с ним в самой неподходящей ситуации. За неподходящесть отвечает уже другой закон, именуемый Законом Обратной Подлости.

Конечно, для нас является очевидным тот факт, что большинство законов магии носят временный и во многом случайный характер. Однако женское тело, неуклюже скорчившееся на том месте, где до молнии ковырялся Рагнар, действительно появилось, и спорить с этим не возьмется даже самый отъявленный скептик.

* * *

Едва гонец, поведавший о воздушной драке с применением магии, удалился из зала, Айс Крим открыл шкаф и достал большую бутыль с вишневого цвета жидкостью. Он молча обошел стол, расставляя стаканы и наполняя их. Брокен, Эдвард, Ширл, Скользящий и Эс так же молча следили за королем, устало хлопая слипающимися глазами. Тишина сохранилась и тогда, когда без тостов и чоканий жидкость плеснулась в пищеводы. Секретарь Абракадабра оставил свой стакан нетронутым. Айс Крим тяжело опустился в кресло и передал бутыль Эсу, многозначительно обведя глазами присутствующих. Командир разлил вторую порцию, чуть позже третью и немного погодя четвертую. День, принесший в жизнь зуслов больше событий, чем предыдущая пара веков, вместе взятых, закончился. Под немеркнущим оком Алой Звезды, приведя в город чужеземцев, заварив неимоверную кашу, этот день достиг полуночи и стал историей, так и не отпустив на покой разум сидевших за столом. Настойка оказалась крепким пойлом, подтверждавшим каждый глоток легким шлепком кровяного давления по затылку. Действуя вкупе с усталостью, она размазала своих подопечных по каменным стульям, но удивительным образом собрала остатки жизненных сил у них в головах, направляя последние вспышки мутного разума на попытки обдумать и сопоставить происшедшее. Из всех присутствующих только Ширл клевал носом, отчаянно мечтая о теплой постели и изо всех сил сопротивляясь чарам вишневой жидкости. Каждый раз, когда дракончик пытался трезво оценить ситуацию, перед его взором начинали рисоваться картины настолько нерадостные, что его быстро охватывала невыносимая смесь уныния и панического страха. Впрочем, все остальные участники застолья были очень близки к тому же, только старались не подавать вида. Словно призраки, лишенные плотских ощущений, они сидели молча, хмурились и лишь изредка нарушали общее оцепенение взмахами стаканов.

Когда что-то грохнуло во дворе замка, только Айс Крим и Эс встрепенулись, повернув головы к дверям. Когда эти самые двери бахнули и открылись, происходящим заинтересовался еще и Эдвард. Когда в зал вошел Абракадабр, все, кроме Ширла, вскочили со своих мест, мгновенно забыв про сон и усталость. Друид замер, не дойдя до стола, облокотившись о колонну и переводя дух — вид у него был плачевный. Балахон превратился в набор лоскутов, хаотично скрывавших тело старика от окружающих, лицо и руки испачканы сажей, борода всклокочена и местами опалена, а шляпы не было вовсе. Абракадабр выудил из-под остатков своего наряда увесистую книгу в кожаном переплете, победно потряс ею над головой и, неуверенно ступая, добрел до ближайшего кресла.

— Мы добыли ее, — тихо, но отчетливо произнес он, садясь за стол.

Все почтительно молчали, замерев в ожидании новых изречений друида. Старик положил книгу перед собой и откинулся на спинку.

— Ситуация гораздо сложнее, чем мы предполагали, но небольшой шанс у нас пока есть, — еще тише продолжил он. — Какие у вас потери?

Эдвард бросил взгляд на короля зуслов и с его молчаливого согласия взял слово.

— Рагнар исчез вместе с Мечом, Калитка была открыта какое-то время, Звезда усиливает активность, а прошлым вечером мы отбили атаку орков, которые чуть не расплавили защитный купол города.

— Что ж, — покачал головой Абракадабр, — все могло быть хуже. Рагнара искали?

— Несколько раз, но он сквозь землю провалился, — ответил Эс.

— Хм… такое возможно, — заметил друид, скорее сам себе. — У меня тоже не обошлось без потерь. — Он задумчиво погладил корешок книги, словно взвешивая ее стоимость в судьбах и артефактах. — Мы проникли в Кронвейр, добыли книгу, и почти достигли Ледяных Пиков, когда нас нагнал Зигмунд. Произошел вооруженный конфликт, в результате которого мы потеряли Эйбуса и Камень.

— Совсем? — взволнованно спросил Айс Крим.

— Не знаю, — честно признался Абракадабр. — Он выпал из седла и рухнул в ущелье. Я искал его, но найти не смог.

— Так он жив? — проснулся-таки Ширл.

— Не знаю, — повторил друид. — Высота была порядочная…

— Если тела не нашли, значит, жив, — сурово отрезал Эс. — Будем искать.

Абракадабр поднял на капитана усталые глаза, мгновение смотрел на него, затем ободряюще улыбнулся.

— Обязательно будем, — уверенно произнес он. — Рагнара и Эйбуса мы будем искать до тех пор, пока не найдем. В каком бы из миров они ни оказались.

Друид налил себе полный бокал настойки, залпом осушил его и облегченно выдохнул. Всегда приятно избавиться от двух проблем одновременно — жажда и нервная дрожь покинули Абракадабра.

— Что нам теперь делать? — Айс Крим гневно сдвинул мохнатые брови, полный решимости врубиться в любую доступную драку.

— Я узнал причину появления Звезды: всему виной Пророчество Мертвая Линия. Зигмунд и Драгомор ухитрились запустить его раньше времени. У нас осталось четыре дня на то, чтобы повернуть его вспять. Способов несколько. В первую очередь нам надо выяснить количество и состояние тех демонов, которые успели проникнуть в наш мир. Для этого мы снарядим экспедицию и отправимся в путь по Системе Переходов и Пересадок. Раз уж Калитка расколдована, нужно извлечь из этого выгоду. По дороге мы будем накладывать заклятия на те Переходы, в которых побываем, чтобы лишить Зигмунда доступа в часть земель. Я возглавлю отряд. Кроме того, мне понадобятся Брокен, Эдвард и Ширл.

— А Рагнар? — испуганно пискнул дракончик.

— Рагнара и Эйбуса мы возьмем с собой, если успеем найти их до завтрашнего утра. Если нет, придется обходиться без них. Айс Крим, отправляй поисковые отряды прямо сейчас, нужно исследовать место нашего падения на плато, ущелье и пещеры.

— Где именно вы упали?

— Там большая дыра во льду, не промахнетесь.

Король зуслов кивнул.

— Эс, на тебе плато… — он сжал огромные кулаки, — за мной пещеры. Мы найдем их.

— Хорошо, приступите сразу после совещания. Разделите отряды на группы, ищите круглые сутки, посменно. Я чувствую присутствие Меча и Камня, они пока здесь. Эдвард составит с моей помощью магические образы, которые помогут вашим колдунам взять след. Я пробуду в Колдхарте всю ночь, но с рассветом нас нужно будет доставить к Хрустальному Залу. Кроме того, нам понадобятся снаряжение и провиант. — Друид покосился на собственный рукав, изодранный в клочья.

— Составь список, достанем все необходимое, — кивнул Айс Крим.

— Зигмунд наверняка пошлет новые отряды, ему так же, как и нам, необходимы Камень и Меч. Без них пророчество не осуществится. Так что, король, готовься к битве. Думаю, завтра у вас будут гости.

Айс Крим и Эс хмуро кивнули, в очередной раз демонстрируя челюстные мышцы, перекатывающиеся под кожей.

— Я пробужу големов? — почти попросил Скользящий.

— И големов, и элементалей, и всех, до кого сможешь достучаться, — ответил за короля друид. — У нас сейчас каждая боевая единица на вес золота.

— А мы можем заколдовать Калитку, как собирались? — спросил Ширл.

— Нет, пока не можем, — покачал головой Абракадабр. — Все оказалось сложнее, чем я предполагал, но, может, это и к лучшему. По крайней мере, мы будем так же быстры, как наш противник…

Абракадабр покопался в маленьком мешочке на поясе, извлек трубку, раскурил ее и устало водрузил локти на стол. Скользящий и Эс тихонько вышли из зала, отправившись на выполнение поставленных перед ними задач. Ширл задумчиво уставился в окно, не в силах поверить в пропажу Рагнара. Брокен, Эдвард и Айс Крим присели рядом с друидом, вежливо не нарушая его раздумий очередными вопросами.

Алая Звезда давно исчезла из круглого кусочка неба, видимого через горловину кратера, и склонилась к горизонту. Однако свет ее был настолько ярок, что застилал собой почти весь небосвод, проникая отражениями даже в город зуслов. Несколько отрядов тихо покинули мерцающий кровавыми бликами дворец Колдхарта и, бесшумно отталкиваясь от ледяных дорожек каменными полозьями, заскользили на поиски. Утонувший в призрачных тенях город молча следил за своими воспитанниками, быстро таявшими во мгле. Где-то в глубине пещер роились демоны. Еще бесплотные, лишенные своей разрушительной силы, они струйками едкого дыма вились вокруг, сочились через трещины, наполняли мир живых. Во дворце еле живой от усталости Абракадабр оперся на руку Эдварда и удалился в свои покои, оставив продолжение разговора на завтра. Король Зуслов в полной боевой экипировке вел повозку сквозь город, щурясь от ледяной крошки, летящей в лицо. Следом за ним неслись его личные телохранители, восседая верхом на огромных беговых птицах, похожих на пингвинов. Брокен и Ширл разошлись по своим комнатам, надеясь перехватить несколько часов сна перед тяжелым путешествием. Высоко над городом, на заснеженном плато, пронизанном резкими стрелами ледяного ветра, белоснежный кот Говард разгреб своими сильными лапами свеженаметенный сугроб, аккуратно вытащил из него бессознательную девушку и, держа ее зубами за рубашку, поволок заиндевевшее тело к входу в пещеры. Чуть ниже, в глубокой расселине, глухо стонал Эйбус, застрявший всем телом между каменных зубов.

Мертвая Линия тихо шелестела сквозь ненастную ночь, меряя свои шаги секундами, подбираясь к обитателям этого мира. Совершенно равнодушная, бесстрастная, словно занесенный топор палача, лишь кара для тех, кто посмел о ней забыть, и для тех, кто осмелился о ней вспомнить.

Тяжелый сон оставил короля Мурляндии аккурат перед рассветом, показав напоследок пару неприятных картинок, увлажнив лоб и судорогой выбросив в мир бодрствующих. Зигмунд сел на краю кровати, потом сполз на лохматый ковер и закрыл лицо руками. Ночная рубашка казалась стальной кольчугой, навалившись на плечи хозяина не хуже текущих проблем. Жаркое утро уже зажгло под веком горизонта испепеляющий желтый глаз, запуская его в зенит. Смесь красок от сонного солнца и неутомимой Алой Звезды покрыла темную сковородку неба рыжей яичницей разводов. Еще один душный день сцапал короля, завернул в кокон раздумий и теперь наслаждался жалкими попытками жертвы выбраться из западни.

Лишенное способности соображать тело посидело некоторое время на ковре, неуверенно встало, глянуло в окно и, опустив голову, проследовало в душ. Вода, подстать воздуху, была вязкой и наотрез отказывалась делаться холодной, нагревшись в трубах за ночь бездействия. Лезвие бритвы непослушно отхватило кусок бороды, заодно порезав королевский подбородок. Зигмунд ойкнул, уселся на мраморный бортик ванны и запустил пальцы в мокрые волосы. Перед его взором снова возникла желтая страница с обугленными краями.

«В сумраке отыщет Выбранный дверь между Светом и Тьмой. Алое Око будет сиять, и лишь тот, кто не знает себя, спасет потерявшего Веру, и вместе они сойдутся в Центре Миров со Стеной Зла. Кто-то сгорит, кто-то уйдет, кто-то отыщет тропинку к Разуму. И станет над Миром Свет или Тьма».

Это вершина Пророчества, а ведь чтобы до нее добраться, нужно выполнить условия. В данном случае их было три.

Первое требовало наличия Алого Ока в самую короткую ночь года. Здесь можно было поимпровизировать, ведь правило не гласит о конкретном оке, достаточно явить наиболее подходящее. Летописи Эйлории содержали в себе упоминания о нескольких небесных светилах, сыгравших когда-то подобную роль.

Одно из них, зовущееся Комета А'Млета, явилось четыре тысячи лет назад, закидало полмира огненными струями, погубило все виноградники в Землях Восхода и почти полностью разрушило Восточный Предел. Спасение пришло в виде худенькой девчушки, которая случайно провалилась в Колодец Времени, вынырнула в доисторических временах, когда Комета А'Млета вертелась на орбите почти круглый год, набрала полный подол икры пенных драконов (водившихся тогда в изобилии) и вернулась в свое время. Красные с желтыми полосками по бокам, со сверкающими рожками на головах, пенные драконы являются противоположностью драконам обычным и вместо огня изрыгают плотную пузырчатую массу, способную быстро тушить самые серьезные пожары. Короче говоря, армада древних летунов, ведомая девчушкой, за несколько дней остудила агрессивную Комету А'Млета, превратив ее в холодный серый камень, который изменил траекторию и исчез в Созвездии Скупидона. На основе этой армии несколько позже появилась Гильдия дранников (драконьих всадников), и по сей день успешно занимающаяся ликвидацией пожаров любой сложности.

Другое похожее светило было последний раз замечено около тысячи лет назад в Средних Землях. Своим приходом оно спровоцировало масштабную бучу, вылившуюся в многолетнюю войну между орками и людьми. Драгомор, проникнув в мир живых под вымышленным именем, построил громадный маяк, где и поселился в виде старичка смотрителя. Затем он собрал вокруг своей постройки всех пиратствующих орков Эйлории, приманив их колдовским огнем из-под купола маяка, и отправил на войну, пообещав несметные сокровища. Основной причиной разногласий был магический ножной браслет, выкованный самим Верховным Демоном для управления миром живых. Отмечая очередную победу над объединенной армией эльфов, людей и гномов, Драгомор сидел на борту флагмана своей флотилии и опрометчиво размахивал ногой, демонстрируя пиратам драгоценный артефакт. Железный сапог, на котором держался браслет, слетел с ноги и стремительно исчез в пучине. Верховный Демон тут же нырнул следом, его приспешники перелопатили весь залив, но ничего не нашли. Позже оказалось, что коварная побрякушка, едва избавившись от хозяина, моментально завладела разумом первого попавшегося ловца жемчуга, переродила его в моллюска и скрылась в раковине на долгие годы. Драгомор, собственноручно придумавший такие сомнительные условия игры, принялся собирать армию, с помощью которой мог бы захватить Эйлорию без утерянного браслета, но не успел. В последний момент какой-то карлик рыбак нашел того самого моллюска и, не подозревая о содержимом раковины, продал его на базаре тогда еще сравнительно молодому и неопытному Абракадабру (подобно Драгомору, работавшему под псевдонимом). Волшебник обнаружил браслет и отправил карлика в поход. В течение следующего года рыбаку, преследуемому разъяренным моллюском и всеми мыслимыми неприятностями, пришлось пробираться через все Верхние и Средние Земли. В итоге браслет сгорел в камине магического маяка и, лишив Драгомора власти над армией, положил конец войне. Карлика рыбака долго славили пьяные барды, Абракадабр стал Главным Друидом, а совет Треугольного Стола постановил расселить Средние Земли и стереть их с лица Эйлории, оставив на этом месте крохотный перешеек между Верхними и Нижними Землями. Решение Мудрых было вполне разумным, так как за последние несколько тысяч лет именно в Средних Землях происходили самые крупные стычки Света и Тьмы и прочие неурядицы. Неприятности переместились в Химерику, а светило улетело в бескрайний космос и возвращаться, похоже, не собиралось.

Была еще одна похожая звезда, которая поучаствовала в другой войне, случившейся семь тысяч лет назад между людьми и темными эльфами. Тогда вообще дошло до абсурда — юная полукровка, вставшая на сторону людей, в самый кульминационный момент перепутала заклинания и вместо того, чтобы повергнуть в небытие злобных демонов и их соратников, превратила себя в пихту. Странно, но сомнительный маневр возымел действие, и Драгомор снова остался с носом. Звезда, правда, была уничтожена магическим вихрем пыльцы, рожденным девочкой-деревом.

Перелопатив горы архивов, Зигмунд нашел-таки подходящее светило, соответствовавшее всем требованиям: оно было большим, ярким и зловеще-красным. Проблема была только в том, что появиться на небосводе оно обещало лишь в следующем тысячелетии. Однако Драгомор придумал способ ускорить события, и первое правило было выполнено.

Второе условие гласило, что свет Алого Ока на девятый день его явления должен быть преломлен Камнем Жизни, установленном на высоте, равной когда-то существовавшему в Запретных Землях Пику Часа. Тогда кровавый луч прорежет Завесу Миров и позволит Драгомору проникнуть в мир живых.

Заодно этот свет даст силу всем демонам, которые будут находиться в месте прихода своего предводителя. Здесь все было проще, чем с Оком, так как Камень Жизни был в летописях только один и в данный момент хранился у троллей в качестве реликвии.

Третье условие говорило о необходимости участия в процессе Выбранного. Его роль не была подробно описана, что позволило Зигмунду проявить свои организаторские способности во всей красе. Драгомору нужны демоны, демоны в больших количествах могут проникнуть только через замурованные когда-то Переходы, Переходы могут быть расколдованы только Улавливающим Мечом, путем открывания Исчезающей Калитки, находящейся в Хрустальном Зале. И все это в Ледяных Пиках. Одно звено цепи тянуло за собой следующее, и в итоге Владыка Мурляндии придумал способ, действительно уникальный по красоте и изяществу, позволявший убить всех зайцев одним махом. Из Образов Летописей Друидов следовало, что во все времена Выбранными могли быть только потомки Эпоса, несущие в своих жилах божественную кровь и открытые магическим восприятиям высшей ступени. Там же приводились все подробности использования Улавливающего Меча. Хитрость заключалась в том, что владеть им мог только Выбранный (вообще, потомки Эпоса часто фигурировали в различных пророчествах, можно сказать, что без них не обходилась ни одна приличная заварушка между Светом и Тьмой). Начитанность Зигмунда пригодилась в полной мере. Выбранный не просто присутствовал в Пророчестве в качестве декорации, а собственноручно обеспечивал полный успех операции, добывая необходимую армию демонов.

Узнав о таком удачном совпадении, Зигмунд быстро разыскал подходящий вариант в лице варвара сомнительных достоинств, блуждающего по землям в поисках богатства и славы, и подослал к нему одного из своих агентов — жреца Инъекция. Неординарность ситуации заключалась в том, что обычно Выбранные оказывались на стороне Света, воспитываемые с малых лет друидами и тщательно подготовленные к будущим свершениям на благо человечества. Отбор подходящей кандидатуры велся годами, так как, несмотря на достаточное количество потомков Эпоса, владение магией и личностные характеристики не у всех были на должном уровне. Здесь же Зигмунд без труда нашел незамеченного Орденом Мудрых божественного отпрыска, уже взрослого и не страдающего иллюзиями совести. Оставалось блеснуть перед его носом золотой монетой и, потягивая кофеек, наблюдать за жадным юношей. Добывать у троллей Камень Жизни отправился проверенный Эммануил, не позволявший прежде сомневаться в своей компетенции. Последнее препятствие в виде Абракадабра было устранено руками, а точнее, ветками Корениуса, который прокрался в логово отставного друида и отключил Недремлющих Стражей, одарив старика незапланированной порцией безмятежного магического сна.

Громадное колесо удачи медленно, но верно повернулось в нужную Зигмунду сторону, подминая под себя лишних и вознося избранных. Времени было маловато, но все складывалось настолько удачно, что Владыка Мурляндии уверовал в свою гениальность и божественное предназначение.

Мечты опасны тем, что, согревая жертву светом надежды на протяжении долгих лет, они могут вдруг ослепить иллюзорной близостью, а потом капризно вздернуть нос и сжечь дотла своей несбыточностью.

Сначала что-то напутал Инъекций, потом Эйбус украл Камень Жизни, затем Абракадабр подскочил как ужаленный со своего ложа. Колесо замерло и, издевательски скрипнув, завертелось в обратную сторону, разрушая планы Зигмунда, ставя подножку за подножкой и крутя короля, словно тряпичную куклу. Развенчав его из Владыки Мира в мокрое обессиленное тело на полу собственной ванной.

Утреннее собрание во дворце Колдхарта началось с первыми лучами солнца, осветившими подземный город сквозь жерло вулкана. Компания расселась за большим столом и принялась вливать в себя крепкий чай. Выспаться толком никто не успел. Абракадабр, выглядевший на все свои несколько веков, откашлялся и медленно поднялся. Его лохматые брови строго касались друг дружки, выдавая серьезные раздумья обладателя.

— Гм… Что ж… Пожалуй, начнем, — глухо произнес волшебник, внимательно осмотрев присутствующих.

Айс Крим, Эс, Ширл, Брокен и Эдвард замерли, соблюдая почтительную тишину.

— Нам не удалось найти Рагнара и Эйбуса… — Абракадабр скорбно качнул головой. — Но я думаю, они еще здесь, в Пиках. Я чувствую их присутствие. К сожалению, мы не можем больше ждать, пора отправляться в путь.

— Все, что ты просил, Мудрый, мы подготовили, — кивнул король зуслов.

— Хорошо. После нашей беседы мы с Ширлом, Брокеном и Эдвардом отправимся к Хрустальному Залу и по Системе Переходов и Пересадок проникнем в Верхние Земли, навестим одного знакомца. Будьте готовы к новой атаке со стороны Зигмунда. Я уверен, она не заставит себя ждать.

— Можно, я останусь? — неожиданно спросил Ширл.

— Зачем? — удивился Абракадабр.

— Я хочу найти Рагнара. — Дракончик сжал кулачки. — Я должен его найти.

— Мы, — Эс поднялся и расправил плечи, — мы ищем тролля и викинга посменно, не останавливаясь. Я уверен, что сможем их отыскать.

— Я хочу остаться, — насупился Ширл.

— Если твое решение окончательное, — друид пригладил бороду, — значит, мы поедем втроем.

Откровенно говоря, я ожидал от тебя именно такого поступка.

Волшебник встал, обошел стол и торжественно надел на шею дракончика блестящий медальон, инкрустированный голубыми кристаллами.

— Это Доспехи Разума, — объяснил волшебник. — Если ты нажмешь вот на этот камушек, они появятся. Попробуй.

Ширл взлетел и ткнул пальцем в медальон. Синий свет вспыхнул вокруг дракончика и тут же погас, оставив на маленьком зеленом тельце шлем и сплошной гибкий панцирь, скрывший обладателя от шеи до кончика хвоста.

— Такой легкий! — удивленно воскликнул Ширл. — И точно по фигуре!

— Именно так, — подтвердил Абракадабр. — Он защищает даже крылья, но не мешает двигаться. Доспехи Разума остановят любое оружие, сделанное хоть сколько-нибудь разумным существом. Они не спасут тебя от случайно упавшего со склона камня, но мечи и топоры тебе не страшны. Старайся не снимать медальон.

— Здорово! — Ширл вертелся в воздухе, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. — Я теперь даже спать в нем буду!

— Хорошо, — улыбнулся волшебник. — Давайте теперь быстренько обсудим общую тактику.

С этими словами он развернул на столе большую карту Эйлории с нанесенной на нее схемой, состоящей из разноцветных линий. Все участники совещания вытянули шеи, рассматривая диковинные орнаменты.

— Это, — Абракадабр ткнул пальцем в карту, — Система Переходов и Пересадок. Все Переходы связаны в определенных последовательностях. Мы можем двигаться только по линиям, а в местах их пересечений пересаживаться с одной на другую. Понятно?

Поднятые брови присутствующих и тишина были ответом.

— Все очень просто, — продолжил волшебник. — Видите, Ледяные Пики находятся в центре схемы, на пересечении всех линий, кроме кольцевой и оранжевой. Значит, из Колдхарта мы можем отправиться к большинству Переходов в один ход. А вот со Стеклянного Острова можно попасть только в Химерику, Отломиду, Карпатию или сюда, в Пики, то есть по зеленой линии. Для достижения других точек нужно пересаживаться с линии на линию в местах их пересечений, совершая больше одного хода. Теперь понятно?

— Да, — медленно качнул лохматой головой король зуслов. — Это как тропинки в горах: срезать путь нельзя, двигаться можно только по ним.

— Ну примерно так. Только в этом случае ты попадаешь в конечную точку назначения за один шаг. Есть, правда, пара нюансов. Во-первых: Схема нарисована во времена существования Средних Земель, тогда Система выглядела именно так. Где сейчас оказались Переходы исчезнувшего континента, мы не знаем. Поищем ответ в литературе, а пока пользоваться ими не будем. Не хотелось бы прибыть по Системе на морское дно. Во-вторых, кроме двенадцати Переходов, существуют промежуточные пункты, позволяющие путешествовать по Эйлории, но не имеющие доступа к другим мирам. Во избежание путаницы их также будем называть Переходами.

— А сколько воинов может пройти через Переход за один раз?

— Если выстроить их в очередь, то можно идти не останавливаясь. Перемещение происходит практически мгновенно.

— Это значит, что армию можно за один день перекинуть в любую точку Эйлории? — Айс Крим мечтательно причмокнул.

— Да, именно так, — кивнул волшебник. — Чтобы ограничить Зигмунда в маневрах, мы попробуем запереть некоторые Переходы.

— А можно их все запереть насовсем? — Ширл отвлекся от рассматривания доспехов.

— Нет, — нахмурился Абракадабр. — Полностью изолировать всю Систему можно, только если уничтожить центральный Переход, здесь, в Пиках. Но, как оказалось, это приведет к разрушению Колдхарта, а может, и всего хребта.

Участники тактического чаепития замерли, взвешивая услышанное. Абракадабр не стал им говорить о том, что, если бы его помощник Эдвард Второй не нашел это условие в одной редкой книге по устройству Переходов, сам волшебник вполне мог бы по незнанию стереть с лица земли всех зуслов.

— М-да, — ожил Айс Крим. — Это не годится.

Капитан гвардии снежного народа Эс медленно кивнул, соглашаясь с королем.

— А… — подал голос он, — перемещаться можно не только по нашему миру? Демоны могут сразу из своего мира выскакивать на любом континенте?

— В общем, да, — подтвердил Абракадабр. — Но они приходят в виде дыма, для обретения силы им в любом случае нужно собраться в одном месте.

— В каком? — Брокен, до этого молчавший, выглянул из-за плеча Эдварда.

— Согласно Пророчеству Мертвая Линия, Камень преломит свет Звезды и укажет место явления Драгомора. С его приходом демоны материализуются. Учитывая, что финальная битва и явление Верховного Демона назначены на конец девятого дня Пророчества, я думаю, что стоит ожидать армию Тьмы на Перешейке.

— Как звучит Пророчество полностью? — поинтересовался Айс Крим.

— «В сумраке отыщет Выбранный дверь между Светом и Тьмой. Алое Око будет сиять, и лишь тот, кто не знает себя, спасет потерявшего Веру, и вместе они сойдутся в Центре Миров со Стеной Зла. Кто-то сгорит, кто-то уйдет, кто-то отыщет тропинку к Разуму. И станет над Миром Свет или Тьма», — процитировал волшебник.

— Выбранный — это Рагнар, — начал рассуждать вслух король зуслов. — Дверь между Светом и Тьмой — Калитка, открывающая Переходы.

— Алое Око присутствует, — поддакнул Эс.

— Центр Миров в данном случае — Перешеек, — продолжил Абракадабр. — Принимая во внимание историю этого места, должен быть именно он.

— А кто себя не знает и кто потерял веру? — округлил глаза Ширл.

— Этого я не знаю, — соврал волшебник. — Как и то, кому суждено сгореть, а кому — отыскать тропинку к Разуму.

— Жаль, — вздохнул дракончик.

— Постой, — нахмурился Айс Крим, — здесь не сказано про девять дней и Камень.

— Да, — согласился Абракадабр, — об этом говорит подпророчество. Три правила Мертвой Линии.

— Сколько условий, — удивился король зуслов.

— Да, много. И в этом наш шанс. Если мы сможем сделать так, что хотя бы одно из них не будет соблюдено, Пророчество не свершится. Большую часть этих условий Зигмунд уже выполнил, но еще не все. В лучшем случае нам удастся избежать битвы, но, даже если мы просто не допустим до нее Драгомора и его демонов, это уже будет большая удача. Учитывая, что армии у нас нет…

— Зуслы готовы выступить на твоей стороне, друид.

— Спасибо, я в тебе не сомневался. — Абракадабр положил руку на плечо короля. — Но даже так нас критически мало. Пока у нас есть несколько дней, мы попробуем собрать армию, пользуясь Переходами. — Волшебник достал из кармана маленькую книжечку и протянул Айс Криму. — Это Копирник. Все, что ты в нем напишешь, моментально появится в его двойнике, который всегда при мне, и наоборот. Так мы будем поддерживать связь. Я мог бы тебе периодически сниться, но не всегда удается пробиться в подземный город: связь неустойчивая. Позавчера послал сновидение Рагнару, хотел предупредить о встрече с Брокеном, а потом оказалось, что викинг получил его спустя несколько часов, когда уже был в дороге. Усни он на скаку, мог шею себе свернуть.

— Хорошо, если все пойдет по плану, через три дня мы будем у Перешейка.

— Нет, возможно, нам придется воспользоваться Колдхартом как промежуточным пунктом для сбора армии рядом с Переходом. Так что не спеши уходить без нас. Если сумеете отыскать Рагнара или Эйбуса, напиши мне.

Айс Крим кивнул и встал из-за стола. Остальные последовали примеру короля, сдвигая брови и заостряя взгляд. Грядущие события выглядели внушительно, и встречать их следовало с серьезным выражением лица.

Рагнару снился король хлюпов. Гигантский полумоллюск-полуморж-полу… еще кто-то. Он стоял, опираясь на мощный пятнистый хвост, размахивал над викингом влажным хоботом и недовольно урчал.

С детства Рагнар знал, что один раз в сто лет Эрман выбирается из Моря Ветров и изрыгает священную сельдь, дарующую непобедимость любому, кто ее съест. Так гласит легенда. Многие пытались найти место странного поведения короля хлюпов, но Эрман либо не приносил никаких морепродуктов, либо делал это настолько скрытно, что несколько поколений северян, ежедневно рыскавших по растрескавшимся берегам, по сей день могли полагаться только на свои природные данные.

— Сельдь! — крикнул Рагнар, разводя зачем-то руки в стороны. — Дай мне сельдь, Эрман!

Хлюп тряхнул головой, орошая викинга различными по составу брызгами.

— Сельдь! — опять проорал Рагнар, сложив руки ковшом. — Я нашел тебя! Я хочу рыбу!

Эрман почесал ластом живот и вновь замотал головой. Потом вдруг нагнулся и лизнул викинга громадным шершавым языком.

— Мальчик мой, — неожиданно изрек король хлюпов голосом бабушки Рагнара. — У нас сегодня оленина, пора вставать.

Явь распахнула глаза викинга, мгновенно поменяв картинку. Рагнар вскочил и схватил рукоять меча.

— Тише, — промурлыкал сидящий рядом кот Говард. — Все в порядке. Мр-р. Почти все.

Викинг уставился на ухмыляющуюся усатую физиономию, поморгал и выудил-таки меч. Вокруг них была та самая пещера, где они встретились прошлым вечером. Через верхнюю дырку мел снег, в нижней блестело далекое озеро.

— Ты меня лизал? — подозрительно прищурился Рагнар.

— Да, — протянул кот. — Один раз. Ты обиделся?

— Это хоть что-то объясняет, — заметил викинг, скорее сам себе.

— Ты валялся без чувств, а пол холодный.

— Что со мной… Гор Всемогущий! — Рагнар замер, разглядывая тонкий и слегка изогнутый меч, зажатый в собственной руке. — Меч украли!

— Я как раз хотел тебе…

— И руку! — завопил Рагнар, в ужасе рассматривая себя как продолжение фальшивого оружия. — Обе! А сапоги, что ты сделал с моими… коленями?!

— Рагнар, — медленно произнес Говард, глядя в глаза потрясенному викингу. — Я поберегу наше время, не комментируя все твои конечности в отдельности. Ты не мужчина.

— Что?! А кто?!

— Ты девушка. Я нашел тебя в сугробе недалеко отсюда. Все, что у тебя осталось своего, — это запах. Если бы не он, я бы тебя не узнал.

— Но как?!

— Не знаю. Ты ушел, потом раздались треск и грохот, как во время грозы. Вспышка еще была. Я вышел посмотреть и увидел тебя.

— Я… Как же это… — Рагнар опустил голову и разглядывал новую грудь. — Мне холодно!

Спустя некоторое время, когда эмоции, потрясшие викинга, немного улеглись, можно было подвести неутешительный итог. Рагнар действительно перестал быть мужчиной. Он загадочным образом превратился в хрупкую и легко одетую девушку. Волосы заплелись в косичку, глаза стали больше, а кожа чуть потемнела. Из одежды на бывшем викинге обнаружились изящные сапожки, короткая юбка, тонкая рубашка с кружевными манжетами, куртка с бахромой вместо застежек, широкий пояс и зачем-то перчатки. Бабушкин меч бессовестно истончился и расцвел девчачьими узорами из блестящих камушков.

— Завернись в плащ, — посоветовал Говард. — Я позволил себе подобрать его и меч, ты бросил их на нижнем уровне.

Рагнар последовал совету и тяжело опустился на камень рядом с котом.

— Что же это такое? — горестно протянул он.

— Ну, учитывая невозможность грозы с такими последствиями, я предположил бы, что ты заколдован.

— Но ведь никто даже не знал, где я нахожусь. Включая меня.

— Тебе лучше знать список своих врагов и их возможности.

— Драгомор?…

— Верховный Демон? Вряд ли. Он не был в этом мире несколько веков, насколько мне известно.

— Я с ним вчера разговаривал.

— Ого… — Кот удивленно замер. — Чем дальше, тем интереснее. Я о тебе многого не знаю, да?

— Я Выбранный.

— Ты? — еще больше изумился Говард. — Ты не похож на Выбранного.

— А что? Ты их часто встречаешь? — огрызнулся Рагнар.

— Было дело пару раз, но в основном читал, конечно.

Кот облизнул розовый нос.

— Ты не обижайся, — примирительно сказал он. — Обычно Выбранный — это девочка или мальчик лет десяти. Они ничего не умеют и всего боятся. А ты взрослый и явно не страдаешь робостью.

— Теперь уже не уверен, чем я страдаю, а чем нет. Абракадабр сказал, что я Выбранный. Я поверил, поперся сюда…

— Ну если Абракадабр сказал, я бы ему тоже поверил.

— Ты его знаешь?

— Нет, лично мы не знакомы. Я вообще, знаешь ли, предпочитаю этот мир в рукописном виде. Так проще с ним ужиться.

— Не знаю, я читать не особо люблю. Времени нет.

— И что ты теперь собираешься делать?

— В таком виде? Не знаю. Жениха искать, больше нечего.

Говард улыбнулся, прищурив зеленые глаза:

— Если ты способен смеяться над собой, значит, ты способен и на все остальное. Внешний вид — это только обложка, важно, есть ли сюжет. Ты вообще зря так сокрушаешься: если тебя никто не узнает, тебе будет много проще выполнить свои задания, чем в шкуре викинга. Какие у тебя задания, кстати?

— В том-то и дело, что уже никаких. Было одно, но я его не выполнил. Теперь, наверное, надо Абракадабра найти или хотя бы вернуться в Колдхарт. — Рагнар закрыл лицо руками.

Говард рассмотрел маленьких бабочек на длинных и изящных ногтях викинга и ткнулся головой ему в плечо.

— Ничего не понимаю, у меня сны такие странные… — почти всхлипнул Рагнар. — Что, если меня не расколдуют? Я так и останусь девицей на всю жизнь?

— Если будешь сидеть и жаловаться на судьбу, то, скорее всего, да. В лучшем случае. — Говард отодвинулся и строго посмотрел на викинга. — Теперь ты очень похож на Выбранного.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты хнычешь, сомневаешься и ждешь помощи неизвестно от кого. Разница в возрасте роли уже не играет.

— Что же мне делать? Просвети, если ты такой умный…

— Тебе известно, что раса людей самая одаренная? У вас больше всего физических и магических способностей.

— А эльфы?

— Я не сказал — самая развитая, я сказал — самая одаренная. Эльфы могут замедлять время и врачевать. Орки очень стойкие физически, менее уязвимы в бою и умеют общаться со своими духами. Гномы разговаривают с камнями, а на троллей почти не действует алкоголь, и живут они дольше других.

— А люди? — удивленно поднял тонкие брови Рагнар.

— А люди умеют все то же самое и много чего еще, только, вместо того чтобы использовать свои способности, предпочитают ныть и философствовать. Разведешь костер? — неожиданно сменил тему Говард.

— Как? У меня нет ни дров, ни кремня…

— Головой, Рагнар, головой.

— Удариться башкой о камень, чтоб искры посыпались?

— В твоем случае не поможет, только хуже станет, — парировал кот. — Смотри.

Он подвинул лапой небольшой камень, так чтобы тот оказался перед викингом, и начертил на нем когтем руну. Маленький огонек вспыхнул и объял камень, постепенно увеличиваясь и обретая уверенность. Рагнар с отвисшей челюстью наблюдал за фокусом.

— Вот так, — подвел итог Говард. — А ведь я всего лишь кот.

Там, где лес расступался, из долины вырастала Цитадель Мудрых. Мокрые после легкого дождичка крыши тускло блестели сквозь утренний туман.

Крон лежал на холме у кромки Черных Дебрей и смотрел в небо. Там был свой мир, со своими горами и лесами, со своими жителями и сюжетными линиями. Отражение земной жизни, пушистое и всегда прекрасное. Иногда призраку казалось, что в прошлых телесных воплощениях он вполне мог быть поэтом или художником. Лишенный эмоций в своем нынешнем состоянии, он, тем не менее, испытывал отголоски тех чувств, которые когда-то могли наполнять его сердце. Как давно забытые запахи или музыка будят вдруг воспоминания об ушедших днях, так небесный мир одним своим видом заставлял Крона трепетать. Возможно, раньше он был птицей? Как еще объяснить эти несовместимые с призрачной оболочкой ощущения? Если бы Крону было позволено мечтать, то единственным его желанием стало бы открытие тайны собственного прошлого.

Призрак поежился, хотя не был способен ощущать температуру окружающей среды, и заставил себя вернуться к делам насущным. Сегодня он отправится в Нордвейр и поведет армию Виши к Перешейку. Так пожелал Зигмунд. Крон привык подчиняться: сперва Драгомору, теперь смертному королю. Амбиции пришлось поумерить — после провала в Цитадели Мудрых призрак понимал собственную уязвимость. Еще одной ошибки ему не простят, и если даже не распылят на темные фрагменты, то уж точно навечно запрут в ледяных просторах межмирья, лишив возможности бывать среди облаков.

Виши были единственными представителями армии Драгомора, кому не требовались Переходы. Каждый раз, когда кто-то из жителей смертного мира поминал имя Верховного Демона, требуя забрать соседа, тещу или жандарма, один из призраков являлся из потусторонних пространств. В течение нескольких десятков лет они просачивались в Эйлорию и селились в Верхних Землях, принимая вид крестьян. Виши основывали поселения, всегда небольшие, чтобы не привлекать внимания, и выращивали кукурбузы — крупные пупырчатые ягоды желтого цвета, очень сходные по составу с человеческой кровью. Так, год за годом капая в этот мир, призраки образовали внушительную колонию, занявшую весь Скользкий полуостров и вытеснившую немногочисленных аборигенов. Теперь, когда пришло время действовать, призраки бросили мотыги, стряхнули с себя фальшивые бороды и отправились на штурм Нордвейра. Благодаря Эммануилу, открывшему тайный лаз в город, первая победа досталась относительно легко. Теперь призраки должны были дойти до Перешейка, чтобы на девятый день Пророчества Мертвая Линия влиться в армию Тьмы и схватиться с силами Света в решающей битве за этот мир. Хотя Виши не представляют серьезной физической угрозы для местных солдат, зато они обладают способностью менять тела. Каждый раз, получая смертельное ранение, они обзаводятся новым телом, сотканным из той материи, которая оказалась поблизости. Трава, камни, кузнечики, огрызки яблок и обломки мечей — все идет в ход. Найденное переваривается и пропитывается магией. Так что пусть Виши и не были непобедимыми воинами, но зато никогда не кончались.

На полянке с Порталом что-то грохнуло, закопошилось и разразилось десятками женских воплей. Крон приподнялся на локте, взглянул напоследок на облака и нехотя встал. До поездки в Нордвейр ему предстояло выполнить одну несложную, но очень неприятную задачу.

Сквозь волнующуюся линзу в Черные Дебри проникали амазонки. Высокие и фигуристые воительницы, презирающие всех, кроме себя, и ненавидящие мужчин и одежду. Некоторые шли налегке, некоторые с заплечными мешками, остальные тянули за собой гигантских насекомых с длинными усами и выпученными глазами. И все, как одна, кричали. На соседок, на членистоногих ездунов, на Портал и на весь белый свет. Лес замер и притих, оглушенный воплями полусотни девичьих глоток.

Когда шумный поток амазонок иссяк, а линза Портала погасла, Крон материализовался и сделал шаг вперед. Пятьдесят луков мгновенно обрели стрелы и натянули тетивы.

— Я Крон, ваш командир, — спокойно изрек призрак, сложив руки-ножи на груди.

От ощерившейся стрелами толпы загорелых тел отделилась амазонка с тонким золотым обручем на лбу.

— Я Зина, Повелительница Безжалостных Сестер, — медленно произнесла она, надменно задрав бровь. — Других командиров у нас не было и не будет.

Крон кивнул, словно соглашаясь, а потом внезапно развел руки в стороны. Стрелы сорвались одновременно и вонзились в черный балахон. Зина злорадно улыбнулась. Призрак осмотрел продырявленную одежду, стряхнул с себя стрелы одним движением и снова раскрыл объятия. Пока амазонки перезаряжали луки, их повелительница вдруг округлила глаза и стремительно заскользила через полянку. Мгновение спустя она оказалась в руках Крона. Лишенная способности двигаться, Зина жалобно таращилась на своих воительниц, пока призрак обнимал ее руками-ножами.

— Ты можешь воображать про себя все что угодно, но знай, я не жалкий мужичонка, который стирает и готовит для вашего варварского племени, — тихо, но убедительно зашептал Крон на ухо амазонке. — Я волен в любой момент времени нашинковать тебя мелкими кусочками и скормить самым неприятным демонам потустороннего мира.

Зина дернулась всем телом и сглотнула.

— Сегодня я в добром расположении духа, так воспользуйся этим, — продолжил призрак. — Будь хорошей девочкой и скажи своим подружкам, чтобы они меня слушались. Иначе я могу расстроиться.

Повелительница амазонок, которая впервые в жизни попала в условно мужские объятия без собственной инициативы, перестала сопротивляться, обмякла и слабо кивнула.

— Молодец, — одобрил Крон. — Сейчас я тебя отпущу. Не подведи меня.

Он разомкнул холодные руки и позволил Зине отбежать на несколько шагов. Авторитет главной амазонки был вырван с корнем и растоптан. Отряд с отвисшими челюстями ждал реакции своей повелительницы. Зина поправила крохотный кусочек кожи, изо всех сил пытавшийся скрыть грудь хозяйки, и повернулась к подчиненным.

— Я… — хрипло начала она, — мы решили, что некоторое время нашим командиром будет…

— Крон, — любезно подсказал Крон.

— Крон, — повторила Зина. — Нашим командиром будет Крон. Слушайтесь его, как меня…

— Иначе… — вновь помог призрак.

— Иначе он может расстроиться, — старательно продолжила Зина и сдвинула брови.

У нее почти получился строгий взгляд. Несколько секунд проползли через полянку, давая амазонкам время переварить услышанное. Потом одна воительница нерешительно приложила руку к пупку и совершила ей вращательное движение. Остальные повторили маневр, не переставая изумленно пялиться на нового командира.

— Это у нас вроде присяги, — почему-то смутилась Зина, повернувшись к призраку.

— Годится, — серьезно кивнул Крон. — Седлайте кревектов — отправляемся через пять минут. Строй соблюдать, в стороны не вилять, следовать за мной.

Через отведенное время четверть сотни покрытых панцирем усатых насекомых, каждое почти вдвое больше лошади, стояли в ряд. На спине у каждого имелось по две амазонки. Крон осмотрел отряд, кивнул и стремительно заскользил между деревьев, огибая Цитадель Мудрых. Кревекты получили пятками в бока, поднялись на длинных шипастых ногах и понеслись следом.

Призрак быстро набрал максимальную скорость, оставляя за собой почти невидимый шлейф разреженного воздуха. Кревекты, словно лодочки за большим судном, покачивались в этом коридоре, передвигаясь со скоростью ветра. Цитадель Мудрых осталась позади, Черные Дебри тоже. Несколько холмов всколыхнули на себе отряд и опустили в Туманную Долину. Кислая Речка сверкнула утренней рябью, изогнулась и пронеслась под ногами.

Спустя некоторое время Крон доставил амазонок к Ледяным Пикам. Не снижая скорости, он достиг вершины хребта — точки, указанной Зигмундом. Отряд остановился у небольшой пещеры, амазонки тут же спрыгнули на снег и разделились по группам. Дозорные разошлись в стороны, некоторые занялись кревектами, собирая зверей вместе, а остальные выстроились в полукруг, ожидая приказа от одного из командиров. Призрак подошел к Зине, которая едва удержалась от шага назад при его приближении.

— Мы на месте, — глухо изрек Крон. — Дальнейшие инструкции тебе ясны?

— Да, — нервно сглотнула амазонка.

— Хорошо. Я буду с вами еще некоторое время. Не обязательно видеть меня, чтобы знать о моем присутствии. Работаем быстро и четко. По окончании я доставлю вас к Порталу.

— Ясно, — кивнула Зина.

Крон взмахнул полами плаща и растворился, возвращая на время бразды правления в руки Повелительницы амазонок. Зина облегченно выдохнула и показала остальным большой палец. Безжалостные Сестры попрыгали в седла и, не издав ни единого звука, стали исчезать в пещере.

Зигмунд сидел за столом в кабинете и лепил из магической сетки лягушку. У короля не было ровно никакой необходимости в том, чтобы у него на службе появилось еще одно существо, созданное магией. Не было ни набросков создания, ни заданий, которое оно могло бы выполнить после рождения, не было ни одной причины для того, чтобы в один из решающих дней всей своей жизни сидеть, закрывшись от мира, и лепить лягушку. Однако он ее лепил.

Земноводное было почти закончено: еще несколько проверочных оживлений, и можно гордиться проделанной работой. Размером с крысу, серо-зеленая, влажная, голосистая, лягушка удавалась на славу. Зигмунд рассеянно глядел в ее желтые глаза и видел в них отражение собственного носа.

Подъемник ожил и заскрипел цепями. Король, в другое время проявивший бы какие-нибудь эмоции, даже не взглянул в его сторону. Он раскрашивал лапку.

Железная беседка подтянулась на уровень кабинета, распахнула дверь и выпустила секретаря.

— Ваше Величество, — осторожно позвал Кричер. — Новости.

Зигмунд медленно и совершенно равнодушно воззрился на помощника. Решив, что максимум внимания повелителя уже привлечено, Кричер продолжил:

— Эммануил и орки прибыли из Черных Дебрей. Они виделись с Корениусом. Пень собрал армию, и она уже у стен города.

Легкое движение нижней губы короля вполне могло сойти за одобрение.

— Но, — продолжил секретарь еще тише, — есть один нюанс.

Зигмунд закончил покраску лягушки, поставил ее на стол и легонько щелкнул пальцем по скользкой макушке. Тварь мгновенно ожила, надула щеки и окатила кабинет пронзительным кваканьем. Король удовлетворенно откинулся на спинку трона, потянулся и обратил на секретаря почти довольный взгляд.

— Ну и?… — вопросил он. — Какой у вас есть нюанс?

— Нам объявили войну, — трагически вздохнув, сообщил Кричер.

Зигмунд совершенно бесстрастно продолжал рассматривать собственного помощника. Так, словно тот был неоригинальным узором на стене, не более. Потом король склонил голову набок и зевнул.

— Корениус объявил нам войну, — повторил секретарь. — Он требует капитуляции и вашего ареста.

На этот раз ответом послужил тик левого нижнего королевского века. Кричер с ужасом глядел на Владыку Мурляндии, бледное лицо которого было настолько равнодушно, что больше походило на маску.

Вдруг руки Зигмунда конвульсивно дернулись и потянулись вперед, увлекая за собой туловище. Король резко вскочил с трона и покачнулся. Взгляд сделался жестким.

— Сколько у него единиц? — почти прорычал Зигмунд.

— Около трех тысяч, мой король, — с готовностью выдохнул Кричер, радуясь оживлению повелителя. — Даже учитывая негодность многих из них к серьезному бою, об открытом сражении речи быть не может: вся наша армия вне города. Защищаться нам некем.

Зигмунд вновь ссутулился и начал озираться, словно прикидывая, в какую сторону лучше удрать.

— Седлай Невроза, — наконец решился он. — Через десять минут на балконе.

— Невроз у Корениуса, — мотнул головой Кричер.

— Зачем? — искренне изумился король.

— Я отправил Эммануила на встречу с пнем на вашем драконе, — пояснил секретарь. — Орки шли пешком. Обратно все вместе пришли без Невроза. Сказали, что Корениус взял его в заложники.

Зигмунд присел на край стола и принялся разглядывать, как лягушка раздувает щеки.

— Вы можете взять дракона вашей матушки, — осторожно предложил секретарь.

— Виляру? — поднял бровь Зигмунд. — Может, лучше на лошади?

— Я бы не советовал. Чтобы открыть городские ворота, надо отключать Периметр, а он наша единственная защита. Кроме того, на драконе вы будете менее уязвимы.

— Хорошо, — монотонно протянул король. — Позаботься о лягушке.

Через некоторое время Зигмунд поднялся в воздух. Он не стал надевать очки и летный костюм, отправившись на переговоры в потертом домашнем камзоле. Вооруженный перстнем из Корениуса и жезлом, подрагивающий от недосыпа, растрепанный как собственные нервы, Владыка Мурляндии летел на ярко-розовом драконе над пока еще своим городом. Виляра мотала маленькой головой, украшенной бантами, и игнорировала половину команд всадника, выражая недовольство неожиданным пробуждением. Сделав круг над дворцом, словно прощаясь на всякий случай, Зигмунд направил капризную летунью к Черным Дебрям.

Корениус расположился на полянке около главных ворот города. Вокруг пня сидели его ближайшие помощники: предводитель болдов, два полумедведя и огромный почтислон. Компания замерла, пристально глядя на стену Кронвейра. Когда в небе появилась Виляра, полумедведи встали и подняли шипастые коряги, а почтислон сгреб одним из трех хоботов Корениуса и усадил себе на шею.

Невыносимо розовый дракон плавно опустился к земле и забил крыльями, подняв облако пыли. Зигмунд соскользнул с чешуйчатой шеи, медленно оправил камзол и подошел к Корениусу.

— Можешь слезть? — почти вежливо попросил король, глядя на нависающего над ним Повелителя леса.

— Мне и здесь удобно, — строго парировал тот, почесывая веточкой почтислона за ухом.

— Хорошо, — устало выдохнул Зигмунд. — Что случилось?

— Что случилось? — угрожающе тихо переспросил пень, свешиваясь с шеи своего ездуна. — Тебе хватает наглости делать недоуменное лицо?

— У меня нет времени разгадывать твои нездоровые мысли, обрубок, — процедил король сквозь зубы. — Объяснись немедленно, или я испепелю тебя и твоих уродцев.

В глазах Корениуса на секунду блеснул страх, но тут же исчез под гневно сдвинутыми бровями. Пень покачнулся, набирая воздуха в покрытую мхом грудь.

— Ты не сможешь ничего сделать, — тихо сказал он. — В этот раз ты заплатишь за все свои преступления.

— Да? — наигранно удивился Зигмунд. — Сколько я тебе должен?

Король полез в карман, пошарил в нем и извлек пригоршню мелочи. Полумедведи угрожающе подались вперед, повелитель болдов зашипел и спрятался за ногу почтислона. Зигмунд начал ворошить пальцем монетки.

— Так, давай посмотрим. Вот шесть медяков, две серебряные, конфетка…

— Прекрати паясничать! — взвыл Корениус.

— Пробка от бутылки, — продолжал как ни в чем не бывало король. — Хм… наверное, от коньяка, — уточнил он, понюхав находку. — Так, что еще? Ага, вот пара орешков и перстень из тебя.

Зигмунд показал Корениусу черный деревянный перстень и надел его на средний палец правой руки.

— В итоге предложение такое. Я могу дать тебе конфетку, и мы сделаем вид, что этого разговора не было. Ты возьмешь своих чудиков и отправишься к Перешейку. Или я разрежу тебя на кусочки, положу в камин и поджарю кусочек хлеба на обед. Я люблю такой. С джемом и кофе. Что скажешь?

— Я, пожалуй, не буду требовать твоего ареста, — задумчиво изрек Корениус.

— Так, — одобрительно кивнул Зигмунд.

— Я просто убью тебя, — продолжил пень. — Здесь и сейчас.

Король расстроенно мотнул головой, поднял руку с перстнем и вытянул средний палец. Синие светящиеся нити выпрыгнули из деревянного украшения и метнулись к Корениусу. Однако, достигнув пня, они отскочили, словно ударились о невидимую преграду. Зигмунд взмахнул рукой, пытаясь стегнуть нитями, как плетью, но магические щупальца поникли и растаяли.

— Не работает? — заботливо поинтересовался пень.

Зигмунд ойкнул и выронил ставший вдруг раскаленным жезл. Корениус кивнул полумедведям, и они занесли коряги над королевской головой.

— Снимите с него корону, — ухмыльнулся Корениус, приглаживая растрепавшиеся на макушке грибы. — Не хочу, чтобы она помялась.

— А ты куда? — Рагнар поежился и плотнее завернулся в шерстяной плащ.

— Пойду вниз, — ответил Говард. — Здесь становится шумно. Да, чуть не забыл, меч возьми.

Он протянул викингу кулон в виде ключа.

— Это меч? — удивился Рагнар.

— Да, из твоих вещей только плащ не изменился.

— Ну, вообще-то он не мой. Я его подобрал там, внизу.

— Тогда ясно, — кивнул кот. — Удачи.

Стоящая перед ним девушка кивнула в ответ.

Стройная, высокая. Вполне сойдет за воительницу. Одежда только не по погоде. Говард посмотрел, как она подпрыгнула, подтянулась и исчезла в потолочном окне.

Ветер на плато притих, снег теперь падал медленно и более обдуманно. Рагнар обогнул каменный выступ, вышел на тропинку и начал спускаться к подножию Ледяных Пиков. Скользкие подошвы сапог не позволяли ускорить шаг, а мороз, явно довольный этим фактом, вволю кусал полуголые девичьи ноги. Викинг, стиснув зубы, обходил ледяные наросты и держался посиневшей рукой за шершавую стену. Надо терпеть, твердил он себе. Надо добраться до Абракадабра и вывалить на него весь ворох вопросов, скопившихся за последние дни, иного выхода нет. Алая Звезда висела на небе, словно тикающие часы, напоминая о необходимости спешить с решениями.

Рагнар добрался до очередного каменного горба, протыкавшего снег, и услышал приглушенные голоса. Осторожно подкравшись к источнику звука, он обнаружил пещеру, в которой шевелились тени. Онемевшей от холода рукой викинг потянулся за мечом, как вдруг ему в бок несильно, но настойчиво ткнулся кинжал.

— Тихо, не дергайся, — произнес чей-то голос. — Ручки с оружия.

Рагнар прикинул варианты и понял, что в нынешнем состоянии, а именно в образе хрупкой и промерзшей насквозь девушки, шансы на успешную драку невелики. Он не стал сопротивляться, когда незнакомец вытащил его меч и, подталкивая кончиком кинжала, повел его в пещеру.

Украдкой обернувшись, викинг выяснил, что пленивший его человек — женщина. Внутри пещеры оказались еще две, стоявшие у стен, — очевидно, часовые.

— Кого ты привела, Баранта? — тихо спросила одна из них.

— Шлялась поблизости, — лаконично ответила конвоировавшая Рагнара.

— Убить? — равнодушно заметила третья.

— Пока нет, — задумавшись на мгновение, решила Баранта. — Оставайтесь здесь, я догоню Зину.

Она очередной раз ткнула Рагнара кинжалом, направляя его вглубь пещеры. Захватив факел, амазонка повела пленницу по узкой тропинке, которая, быстро обзаведясь ступенями, начала спускаться вниз. Вход в пещеру остался позади, тьма сомкнулась вокруг пляшущего пламени факела. Огромная и причудливая тень Рагнара скользила перед девушками, изгибаясь на стенах и лестнице. Викинг сжал кулачки, прося помощи у Гора. Внутренний голос тихо запел старинную песню о бестолковом пирате, который не слушал родителей и вечно попадал в переделки.

Мрачные мысли, покинувшие на время разум викинга, вернулись на место, приведя с собой новых и еще более удручающих товарок. Снующий, словно игла швеи, выскакивающий то на поверхности, то внутри Ледяных Пиков, Рагнар был близок к истерике. Почему Абракадабр не предупредил его о том, какой сложной получится миссия Выбранного? Почему не рассказал о дедушкином брате и других предшественниках? Откуда в ледяной стране полуголые девицы и что они с ним сделают? Что стало с Ширлом и остальными? Все эти вопросы вились на фоне беседы с Драгомором и осознания собственной вины за проваленное задание друида. Между разговором у костра в Черных Дебрях и этой треклятой каменной лестницей, ведущей к новым проблемам, пролетела целая жизнь. Ну как минимум ее половина. Теперь стало ясно, что Выбранный не только не обладает какими-то сверхспособностями, а лишается даже тех умений, которые верно служили прежде. За время, прошедшее с назначения Рагнара на должность спасителя мира, викинг не победил ни одного врага, не считая орка у ручья. Он не принял ни одного самостоятельного решения, ни разу не задумался над тактикой или последствиями собственных действий. Словно посаженный на безумного жеребца, Рагнар несся, следуя чужому велению, трепыхаясь как тряпичная кукла и успевая только хлопать глазами на пролетающие события. Его заколдовывали, брали в плен, спасали ему жизнь и награждали спутниками или противниками. Привыкший быть хозяином положения, викинг чувствовал себя очень скверно, превратившись из лихого искателя приключений в мячик для игры в сферу. И плюс ко всему, в данный момент Рагнар вообще не был мужчиной.

Лестница стала более пологой, начала терять ступени и в конце концов опять превратилась в тропинку. Стены раздвинулись и впустили девушек в зал, освещенный десятком факелов. В его центре стоял отряд амазонок.

— Баранта? — Одна из воительниц, с золотым обручем на лбу, вышла вперед.

— Госпожа, — поклонилась Баранта. — Я поймала шпионку.

Зина сделала жест рукой, предвосхищая шумные возгласы, и подошла к Рагнару.

— Так-так, — протянула она, осматривая викинга. — Кто такая?

— Ра… — необдуманно начал тот, но очень кстати подкативший комок перехватил горло.

— Ра? — после некоторой паузы переспросила Зина. — Ты кем себя возомнила, богиней чревоугодия?

— Рагильда, — поправился викинг, осознав, что, кроме внешнего вида, он утратил способность произносить свое настоящее имя.

— Что это еще за Рагильда? Мусурийка? — подозрительно прищурилась Зина.

— Нет, я из Земель Заката, — откашлявшись, ответил Рагнар. — В честь тети назвали.

— Тети, — хмыкнула амазонка. — Впрочем, нам все равно. Мы тебе памятник ставить не собираемся, в озеро сбросим, и делов-то.

Викинг прикусил губу и лихорадочно соображал. Полсотни безумных девиц со зверскими оскалами он не одолел бы и в прежнем обличье, а теперь и подавно. Оставалось бессовестно врать, то есть использовать старый добрый прием, так исправно выручавший в общении с женщинами прежде.

— Я здесь по заданию, — туманно начал он.

— По заданию? — опять повторила Зина, но на этот раз заинтересованно.

Рагнар кивнул. При удачном стечении обстоятельств появлялся шанс выкрутиться. Амазонки в Нижние Земли явно не на сезонную ярмарку приехали. По свирепости они сравнимы разве что с берсерками и чучумерами, их нанимают богатые люди, имеющие очень серьезные проблемы. Проблемы в Ледяных Пиках были у Абракадабра и Зигмунда. Оставив друида про запас, викинг решил попробовать.

— По заданию Хозяина, — медленно произнес он, обведя подозрительным взглядом амазонок.

Зина опустила руку с ножом, которым прежде почесывала бровь.

— У всех свои задания, — слегка неуверенно сказала она. — Кто твой Хозяин?

— Ты мне не родная, — перехватил инициативу Рагнар. — Назови свое имя.

— Я Зина, — представилась та, немного помедлив. — Повелительница амазонок.

Рагнар пристально уставился на воительницу, словно проверяя достоверность сказанного. Взгляд Зины дрогнул и пополз в сторону. Сегодняшние события научили ее быть осторожной с незнакомцами.

— Допустим, — наконец произнес викинг. — Мы обе здесь по велению серьезного человека. Если у нас один и тот же наниматель, возможно, нам не следует ссориться, как думаешь?

— Если только у нас разные задания. Я не делюсь своей добычей.

— Логично, — серьезно кивнул Рагнар. — Меня интересует старик.

— Нас послали за другим, — выдохнула Зина.

Явное несовпадение целей несколько разрядило обстановку. Амазонка расслабила плечи, уголок губ намекнул на улыбку. Рагнар снял плащ и перекинул его через руку: напряжение спало, но продолжало греть.

— Симпатичный жакетик, — решил упрочить перемирие викинг.

— Да, мой любимый. — Зина довольно прищурилась. — А у тебя сапоги славные. Я давно такие ищу.

— Закончим с делами — они твои, — благодушно улыбнулся Рагнар. — У меня еще две пары.

Женщина не перестает быть женщиной вне зависимости от выбранного ремесла. Укротительница драконов и прачка могут стать лучшими подругами или заклятыми врагами, если столкнутся лбами над прилавком с заколками. Зависит от того, понравятся ли им похожие украшения или одно и то же. В последнем случае вполне возможен серьезный конфликт, причем без какого-либо преимущества укротительницы.

— Спасибо, — удивилась Зина. — Я могу поменять на перчатки из шелка. Красивые, но скользкие. Меч выпадает.

— Годится, подруга.

— Ты продрогла. На, выпей. — Амазонка протянула серебристую фляжку, отделанную кожей.

— Что это? — Рагнар взял угощение.

— Отвертка. Напиток дворфов.

— Согревает?

— Уж лучше, чем одежда, — улыбнулась Зина. — Оставь себе, у нас по две таких.

— Спасибо. — Викинг сделал большой глоток, огненный напиток вспыхнул в животе и растекся по озябшим конечностям. — Так что со стариком? Не встречали такого, в шляпе, с бородой?

— Ты не про Абракадабра, часом?

— Да, — поднял бровь Рагнар. — Мне его надо найти. И убить, — добавил он на всякий случай.

— Так ты опоздала, сестренка. Его Зигмунд уже отловил. Еще вчера вечером.

— Как? И что сделал?

— Известно что, — хмыкнула Зина. — Превратил в гуляш. Вместе с летающей телегой.

— Это точно? — Колени Рагнара дрогнули, готовые подогнуться.

— Железно. Нам с утра в казармах орки рассказывали.

Субтильная оболочка Рагильды вдруг стала весить втрое больше полного комплекта доспехов. Викинг пошатнулся и закрыл рот рукой. Как бы он ни злился на друида, весть о его смерти в одночасье перечеркивала все прежние события, включая обиды и надежды на спасение от демонов. Все вдруг стало неважным.

Абракадабр поднялся по ступеням и вошел в тронный зал. «Хм!..» — подумал он так отчетливо, что чуть не произнес это вслух. Действительно, здесь было чему удивиться. Некогда славный и живой город осунулся и покрылся многомесячной пылью. В упадок пришло всё и вся, и королевский дворец, как ничто другое, отражал это запустение.

Скьельгаард еще лет десять назад был центром и законной столицей не только Файтории, но и всех Верхних Земель. На троне тогда восседал Карияк Бычья Шея — славный воин и мудрый правитель, без драк и скандалов собравший под своим знаменем все крупные королевства в единый Северный Союз. Мелкие междоусобицы, грабители на дорогах и непорядок на границах ушли в прошлое. Тролли, дворфы, гномы и люди жили и сражались сообща, чувствовали себя счастливыми и испытывали безграничную любовь к Верховному Королю (правители Тролльхейма, Драмгарии и Карасаги сохранили свои короны, признав Карияка первым среди равных). Кроме того, Карияк узаконил браки между расами, снизил пошлину на алкоголь и выделил каждому жителю Верхних Земель по шесть ядров земли бесплатно (один ядр — квадрат со стороной, равной шести шагам взрослого тролля; кстати, возникшая в то время новая профессия Шагающих Троллей была неимоверно востребована). Однако истории известно, что долго хорошо не бывает, и когда на трон уселся сын Карияка — Манияк Кованый Лоб (ходила легенда о том, что, будучи мальчишкой, Манияк ухитрился забодать выскочившего на берег хлюпа), эта истина в очередной раз подтвердилась. Мало-помалу жизнь стала уходить из Скьельгаарда. Торговля затухала, ремесленники переселялись в другие города. Все это вызывало искреннее недоумение у жителей города, ибо они-то знали Манияка сначала как задиристого, жизнерадостного мальчишку, а позже — как не по годам рассудительного юношу и искусного воина, не ведавшего равных во владении двуручным топором. Тем более была непонятна резкая перемена в поведении наследника престола. Некоторые связывали ее с отъездом Карияка (бывший король передал трон сыну и уехал в Химерику, приговаривая, что, может быть, хоть последние пару лет он проведет в тишине и спокойствии, с удочкой в руках), потом появились слухи о том, что Манияк влюбился в принцессу эльфов Батаросу, а та отказалась выйти за юношу. Версий было много, но только одна заслуживала внимания — почти сразу после отъезда Карияка в Скьельгаарде появился темный колдун Каркадон. Он быстро втерся в доверие к Манияку и стал фаворитом короля. И вот тут молодой правитель стал меняться на глазах. Сначала он закрыл границу с Карасагой, изгнав из столицы всех гномов и обозвав их Главного Бригадира предателем. Затем объявил Ойтусу — вождю троллей — ультиматум, в котором требовал немедленно передать правление Тролльхеймом Скьельгаарду. Дворфам тоже было предписано немедленно арестовать своего правителя и подчиниться Манияку. В результате крепкий Северный Союз быстро распался. Тролли и дворфы заявили, что, если армия людей попытается приблизиться к их границам, они начнут войну, и даже гномы пообещали выступить против Скьельгаарда. В столице начались волнения, несколько сотен воинов ушли в Нордвейр, отказавшись подчиняться Манияку, за ними потянулись остальные жители. Звание столицы последовало за воинами и ремесленниками, а Карасага, Тролльхейм и Драмгария вышли из состава Северного Союза, сохранив с Нордвейром мирные, но очень натянутые отношения. Манияк попытался собрать армию и заключить договор с берсерками Берега Сельди, но быстро понял, что сил у него недостаточно, после чего затаился в городе, вынашивая планы мести соседям. Каркадон был все это время при нем. Кто-то из Нордвейра пытался найти в Химерике Карияка, чтобы поведать ему о подвигах сына, но поиски результата не принесли. И вот теперь, спустя более десяти лет с момента распада Северного Союза, в затянутый паутиной тронный зал Скьельгаарда ступил хмурый Абракадабр в сопровождении Эдварда и Брокена.

Волшебник обвел взглядом присутствующих. Вдоль стен стояли те немногие, кто остался служить Манияку — мрачные воины в черных доспехах и с жесткими взглядами. Всего три факела освещали сырой и затхлый зал. Манияк полулежал на троне, глядя стеклянными глазами в пустоту, спутанные локоны почти скрывали его лицо, руки безвольно свисали с подлокотников. Рядом с королем стоял колдун в шелковом плаще цвета летней ночи, опираясь на посох из болотного дерева, витиевато изрезанный вверху и с огромным гравированным клинком внизу. Абракадабр почувствовал удушливый кислый запах — кто-то еще был в этом зале, кто-то недоступный для глаз. Болезненный вид Манияка, его ввалившиеся глаза, испарина на лбу, неестественная худоба — все это были верные признаки Вселения. Только вот кому понадобился несчастный юноша, поругавшийся с целым миром? Неужели Драгомор имеет на него какие-то виды? Или Зигмунд? Или Эммануил? Вроде больше некому, только эти владели магией настолько, чтобы завладеть чужим телом, — заклинание-то не из легких. Вот-вот, и этот характерный блеск глаз — все сходится. Понятно, что Каркадон кем-то приставлен специально для затуманивания разума короля. Если бы еще колдун держал в руках чашу с зельем, то картина была бы полной. Сколько раз уже Абракадабр сталкивался с подобными ситуациями. Вдруг Манияк дернул головой, отбрасывая со лба волосы и пытаясь разглядеть гостей:

— К-то десь?

— Мой король, это Абракадабр — бывший друид, — ответил Каркадон.

— Я устал… зашем он при-ол?

— Он уже уходит. — Колдун склонился к королю и достал из-за трона большой железный кубок.

Манияк выхватил его из рук Каркадона и с жадностью припал к напитку, проливая половину на себя. Абракадабр горько усмехнулся — ничего в этом мире не меняется; и шагнул вперед, выставив перед собой посох:

— Манияк, сын Карияка! Твои земли в опасности! Очнись ото сна, народам нужна твоя помощь!

— Шт-то он говоит? — Манияк нахмурился.

— Не кричи, старик. Ты что, не видишь, наш король устал, не тревожь его своими глупыми фантазиями. — Каркадон встал между Манияком и Абракадабром и угрожающе оперся на посох.

— Манияк, сын Карияка! Говори со мной! — не унимался волшебник.

— Так, ты что, глупый? Тебе же ясно сказали, прекрати орать. — Змеиные глазки колдуна впились в Абракадабра.

— С дороги, нечисть! Со мной тебе не совладать!

— Больной какой-то, — пожал плечами Каркадон. — Стража, проводите дедушку. До темницы.

Несколько теней отлипли от стен и двинулись к волшебнику. Эдвард моментально развернул свой складной топор, а лук Брокена ощерился стрелой.

— Я не поял, вчм део? То эт-та таой? — снова очнулся Манияк.

— Абракадабр, мой король, — терпеливо стал повторять колдун, — бывший дру…

— Настоящий! — прогрохотал Абракадабр басом и метнул в Каркадона сноп искрящихся молний.

Спустя пару часов Абракадабр, Брокен и Эдвард покинули Скьельгаард. Они забрали у Манияка Липкий Кристалл, за которым приезжали, наложили заклятие Фильтра на местный Переход и отправились в Зыбкую Топь.

Загадка поведения короля Файтории на поверку оказалась вовсе не загадкой, а последствием банального многолетнего пьянства. Не прибегая к магическим ухищрениям, Каркадон просто споил Манияка, чтобы заниматься контрабандой самоцветов. Никто в короля не вселялся, демоны оказались ни при чем. Когда Абракадабр это понял, он привел Манияка в чувство, заставил принять ванну, побриться и провел с ним нравоучительную беседу. В результате Каркадон с несколькими своими подельниками был изгнан из Файтории, а королевский погреб лишился всех запасов спиртного. Протрезвевший впервые за много лет Манияк долго хлопал глазами, не понимая, почему в городе почти никого не осталось, ужаснулся, перечитав архив переписки с королями соседних стран, и в итоге дал торжественное обещание больше никогда не притрагиваться к крепким напиткам и исполнить все приказы Главного Друида. Приказы были четкие, краткие и сдобренные угрозами немедленной расправы в случае их невыполнения. В ближайшие месяцы Манияку было предписано со всеми помириться, уговорить вернуться сбежавших горожан и сделать предложение руки и сердца принцессе Уютии, Инвузории Въедливой. Именно этот союз, по мнению Абракадабра, должен был раз и навсегда отбить у Манияка страсть к выпивке и дебошам. Высокая, крепко скроенная и властная Инвузория славилась тяжелой рукой и быстрой реакцией. Однажды она одним ударом выбила четыре зуба медведю Гамзи, одному из самых опасных хищников Эйлории, только за то, что он напугал лошадь принцессы (во время охоты на него же самого). Вполне естественно, что, зная о ее талантах, ни один кавалер не решался за ней ухаживать, и девушка коротала время, участвуя в рыцарских турнирах.

Манияк, безропотно кивавший в такт строго бубнившему Абракадабру, быстро согласился со всеми условиями, наивно полагая, что счастливо отделался. Проведя долгие годы в забытьи, он был единственным мужчиной в Эйлории, не знавшим о репутации своей будущей жены.

В личном кабинете Зигмунда, в гнетущей тишине, стараясь не смотреть друг на друга, сидели Кричер, Эммануил, Стивен и орки. Шло экстренное совещание. За полчаса, сразу после призыва королевского секретаря высказывать мнения и предлагать решения, никто не проронил ни слова.

— Может, все-таки по стаканчику? — жалобно произнес Рой.

— Нет, — отрезал Кричер. — Нам нужно быть в сознании, иначе Хозяина не спасти.

— Ну, от одного-то мы сознание не потеряем, — пожал плечами орк. — Мне так думаться лучше будет.

— А помнишь, как ты после одной кружки в казармах заблудился? — Мор пихнул Гема в бок.

— Чего ты врешь? — зашипел Гем. — Это в казармах она была одна, а до этого мы в оружейной…

— Тихо! — гаркнул Стивен. — Если нет идей, — продолжил он, вставая с кресла, — давайте еще раз повторим все, что знаем.

Добившись тишины и всеобщего внимания, Верховный Моделлер кивнул и сложил руки на груди.

— Корениус объявил ультиматум, — произнес Эммануил, поглаживая рукой бритую голову.

— Хозяин отправился на переговоры, — продолжил Кричер.

— Его нет уже три часа, — добавил Стивен. — Что с ним случилось, мы не знаем.

— Если исходить из худшего, он попал в плен. — Эммануил откинулся на подушки.

— Мы не можем этого выяснить, не выйдя из города. — Кричер встал рядом со Стивеном. — Чтобы выйти из города, нам нужно отключить Периметр. Если мы отключим Периметр, город останется беззащитным. Возможно, именно этого добивается Корениус.

— Да, но сидеть и ждать мы тоже не можем. — Стивен сел на диван.

— Я предлагаю снарядить разведотряд. — Кричер задумчиво потер подбородок. — Для открытого конфликта сил у нас недостаточно, а вот диверсия может принести успех. Ты активировал Ато-Сейвов?

— Да, — кивнул Верховный Моделлер. — Все, кто хотя бы похож на боевую единицу, материализованы и томятся в ожидании. Но, — Стивен раскурил трубку, — я бы не рассчитывал на них всерьез, большинство представляют опасность не больше, чем гобелен с изображением дракона.

— Нам нужно лишь отвлечь внимание, — оживился Эммануил. — Давайте отправим их всей толпой через Левые ворота, пусть шумят так, чтобы их передвижения приняли за фланговую атаку. Тем временем мы с орками пойдем на разведку через Правые ворота.

— Для этого нам все равно придется выключать Периметр, пусть частично, но все же… — засомневался Кричер.

— По-другому никак. У нас из летающих только Кровососы и Гартайки, — подхватил Стивен, — но они даже пошуметь толком не смогут.

— А… — робко начал Рой, — может, мы останемся город сторожить, а на разведку кто-нибудь другой пойдет?

— Я мог бы сторожить таверны, — с готовностью подхватил Гем.

— А я? — возмутился Мор. — Ты будешь ворота сторожить, а таверны мои, я их лучше всех знаю.

— Если вы трое не заткнетесь, — снова встал Стивен, — вы всей ватагой будете сторожить ворота. С внешней стороны.

Орки мигом притихли, изучая ковер поникшими взорами. Эммануил хрустнул костяшками увесистых кулаков.

— Надо распределить обязанности, — сказал он. — Если мы с орками идем на разведку, ты, Кричер, остаешься за старшего в замке, а ты, Стивен, будешь главнокомандующим. Нельзя допустить, чтобы временное отсутствие Хозяина нарушило общие планы.

— Я… — засомневался секретарь. — Может, лучше королеву-мать расколдовать? Она так и стоит в Тронном Зале со вчерашнего дня.

— Даже если бы мы смогли разобраться с заклинанием Зигмунда, я очень сомневаюсь, что в нынешней ситуации правление Элизабет окажется кстати. Как ты ей объяснишь захват мира, общение с Верховным Демоном и похищение сына?

— Да, но я в роли исполняющего обязанности короля — не менее странная затея…

— Не сомневайся, — мотнул головой Стивен. — Ни у кого из нас нет опыта ношения короны, но вместе как-нибудь справимся.

— Может, я буду королем? — скромно предложил Рой.

— Это очень опасная роль, — подчеркнуто строго парировал Эммануил. — Знаешь, ведь их часто травят, душат и воруют. Ты готов пожертвовать собой ради блага всей Мурляндии?

Орк округлил глаза и заерзал в кресле. Гем и Мор неожиданно заинтересовались устройством потолка и принялись внимательно его изучать, старательно делая вид, что их вообще не существует в кабинете.

— Что же ты молчишь? — прищурился Стивен. — Может, мы создадим из тебя магического двойника короля и украдкой подсунем Корениусу? Что скажешь?

— А знаете… — Амплитуда подрагиваний Роя стала выходить за пределы кресла. — Я подумал… наверное, я не справлюсь… я лучше в разведку. Можно?

— Нет. — Кричер, всегда недолюбливавший орков, решил довести Роя до обморока. — Эта славная участь — погибнуть ради Хозяина — не должна тебя миновать. Мы прямо сейчас…

— Эй, в Кронвейре. Есть кто живой?

Голос, раздавшийся из Шара Зова, застал всех врасплох. Выше других подскочил и без того взвинченный Рой. Участники совещания онемели, словно мерцавший на столе Шар был самым страшным предметом, какой они видели в своей жизни.

— Ау? — вновь поинтересовался голос после небольшой паузы. — У меня разговорчик важный.

— Драгомор? — решился наконец Эммануил.

— О! — обрадовался голос. — Кто-то есть. Как звать?

— Я Эммануил.

— Изумительно, слушай сюда. Твой король у меня. Если вы будете исполнять все мои приказы, я, возможно, не стану скармливать его гарлам.

— Гарлам? — удивился Стивен. — Ты не Драгомор.

— А я и не говорил, что я Драгомор. Я гораздо хуже.

— Корениус?

— Вот, теперь правильно, — обрадовался пень. — Короче, я приказываю снять защитные заклинания с городской стены и открыть ворота. Мы войдем, заберем трон, и, если вы будете вести себя хорошо, мы позволим вам еще немного пожить. Усек?

— А если нет? — осторожно спросил Кричер.

— Хо-хо! Если нет, то мы все равно войдем в город, но тогда от вас и вашего короля останется форшмак. Знаешь, что такое форшмак?

— Это такое нарубленное кусочками… — начал Рой.

— Заткнись! — зашипел на него Стивен.

— Да, там правильно кто-то бубнит, — подхватил Корениус. — Нарубленное кусочками. Потом еще запеченное. Хотите попробовать?

— Откуда мы знаем, что ты не врешь? — пробасил Эммануил.

— О, вы можете мне верить, — хихикнул пень. — Хотите, я пришлю вам левую ногу Зигмунда? Только не выбрасывайте ее, когда посмотрите. Форшмак надо экономить.

— Позови его к Шару.

— Как скажете. Варвир! Тащи его сюда!

Послышались приглушенные ругательства, пыхтение и жалобные всхлипы. Потом шуршание ладоней о Шар и, наконец, хриплый голос:

— Кричер! Это я. Делай, как говорит этот обрубок… Ой! Больно же, гад! Ой! Ой!

— Хозяин?

— Да-да, я здесь. Вот зараза! Ой!

— Зигмунд, ты в порядке? — подался вперед Стивен.

— Я? — удивился король. — А как же! Обожаю висеть на ветке, под которой разжигают костер. В жизни себя лучше не чувствовал! Как у вас?

— Держись, мы тебя вытащим!

— Меня тут столько тварей держат, что самому не обязательно… Ой! Убери это, поганец! Кому сказал? Только развяжите, я вам такой форшмак устрою! Ой-ей-ей! Отойди от меня-я-я!

— Достаточно? — поинтересовался Корениус.

— Достаточно, — мрачно кивнул Стивен. — Встречаемся через полчаса у Центральных ворот.

Отряд из дюжины зуслов под руководством Эса и примкнувший к ним Ширл бесшумными тенями скользили по тоннелям. Несколько минут назад они нашли следы, ведущие от озера. Следы свежие, по размеру вполне подходящие Рагнару. Впервые за все время поисков у следопытов появились надежда и четкое направление.

Войдя в небольшой подземный зал, Эс поднял руку, останавливая воинов. Наверху, в потолке, темнело отверстие. Капитан зуслов принюхался, выдержал задумчивую паузу и повернулся к Ширлу:

— По-моему, из дыры идет запах. Не могу сказать точно какой, но на местные не похож. Можешь слетать посмотреть?

Дракончик кивнул и устремился вверх. Взмыв под потолок, он осторожно по дуге приблизился к темному отверстию.

— Ну что там? — громким шепотом поинтересовался Эс.

— Это не ниша, — ответил Ширл. — Это проход, ну, как колодец. Он уходит выше и куда-то левее.

Дракончик опустился на уровень зусловского носа.

— Мне кажется, я что-то слышал, — добавил он. — Шорох какой-то.

— Ты сможешь туда пролезть? Да? Хорошо. — Эс достал каменный топор. — Давай так: мы идем по этому коридору, он вроде тоже вверх уходит, а ты летишь через дыру. Если не встретимся наверху, возвращайся сюда и лети вслед за нами. Понял?

Ширл кивнул и, блеснув Доспехами Разума, исчез в толще потолка.

Эйбус лежал на спине в неудобной позе и пытался дремать. Его правая нога так надежно застряла среди камней, что тролль был вынужден все время, прошедшее с момента крушения метлолета, провести здесь, в безымянном гроте. Звать на помощь он не решался, а выбраться самому не удавалось. Оставалось ждать.

Когда за спиной послышался шелест, Эйбус даже не смог повернуться, настолько онемела шея. Потом из-за плеча осторожно показалось что-то серебристое. Тролль скосил глаза, силясь рассмотреть пришельца. А затем кто-то бросился на голову троллю, стиснул ее и забормотал. Эйбус терпеливо снес эти процедуры и сфокусировал взгляд. Прямо перед ним, то есть собственно на нем, сидел Ширл.

— Троллик, я нашел тебя! — громким шепотом радовался дракончик. — Нашел! Значит, и Рагнара найдем!

— Ты… э-э-э… откуда? — наконец сумел вставить Эйбус.

— Я снизу, там вас полгорода ищет.

— А нас, это кого… э-э-э… кроме меня?

— Рагнара, это викинг такой, ты его не знаешь.

— А Абракадабр?

— Он был в Колдхарте, а потом уехал. Ты давно здесь?

— Ну, это. Все время. Как упал, так и лежу. Нога… э-э-э… застряла.

— Ой, я, наверно, тебя один не вытащу. Подожди, я слетаю за подмогой.

— Нет… э-э-э… стой. Возьми у меня в кармане Камень. — Эйбус показал взглядом на собственную жилетку.

— Зачем? — удивился Ширл.

— Затем, что, если я не выберусь, ты отнесешь его в Тролльхейм и передашь… э-э-э… вождю. Нашему вождю. Его Ойтус зовут.

— Да подожди ты, я сейчас приведу зуслов, и мы тебя вытащим.

Эйбус непослушными пальцами поймал собравшегося улетать Ширла за хвост.

— Возьми Камень.

— Я мигом…

— Не перечь, — строго прервал тролль. — Выберусь — отдашь. А сейчас возьми.

— Ладно-ладно, — кивнул дракончик и выудил из внутреннего кармана троллевой жилетки большой зеленый Камень.

— Да не расстраивайся ты так, — продолжала утешать Зина новую знакомую. — Ну, не получишь ты награду за голову этого старикашки, ну и что? Хочешь, я тебя к себе в отряд возьму, ты вроде смышленая.

— Нет, спасибо, — угрюмо ответил Рагнар голосом Рагильды. — Я лучше пойду туда, в город.

— Зачем? — удивилась амазонка. — У тебя есть еще задания?

— Да, то есть нет. Убью кого-нибудь другого…

— Ну, ты совсем расклеилась, сестрица. — Зина звонко шлепнула ладонью по плечу викинга. — Хочешь, мы…

Идущая на несколько десятков шагов впереди отряда амазонка вскинула руку. Все тут же остановились и прижались спинами к стенам. За поворотом послышались далекие голоса. Зина схватила Рагнара за руку и потащила вперед, словно боялась оставлять его наедине с невеселыми мыслями. Спрятавшись за скользкой каменной глыбой, они осторожно выглянули и обнаружили большой зал, разделенный проломом. Через пролом вел тоненький каменный мост, а по нему, тихо переговариваясь, двигалась дюжина зуслов. Зина подняла сжатую в кулак руку, амазонки достали луки и натянули тетиву. Рагнару показалось, что одним из снежных воинов был Эс. Викинг почти решился выпрыгнуть и предупредить зуслов, как вдруг из пролома выпорхнул Ширл в серебряной одежде и с чем-то большим в лапах.

— Я нашел его! — радостно заорал он.

— Тише! — воскликнул капитан зуслов.

— Камень! — крикнула одна из амазонок.

Зина разжала кулак, и полсотни стрел вспороли отчаянным свистом нутро пещеры. Зуслы вскинули щиты, Рагнар выскочил из толпы амазонок и бросился к мосту, а задетый случайной стрелой сталактит покачнулся и с треском отломился от потолка.

Медленно, растягивая секунды перед распахнутыми от ужаса глазами, дальнейшие события происходили, не оставляя шанса повлиять на себя. Отводя участникам роль зрителей, лишь наблюдающих за неминуемыми последствиями. Время и пространство сделались вязкими, сковав собою тела и предметы, поймав их сетью законов этого мира.

Сталактит отделился от шершавого свода и полетел вниз. Зуслы, укрывшись за щитами, присели под шквалом амазонских стрел. Ширл обернулся в тот момент, когда одно из оперенных жал врезалось ему в грудь. Рагнар, разгребая руками патоку замершего воздуха, мчался к другу. Зина сжимала кулак, а ее воительницы, повинуясь королеве, накладывали на тетиву новые стрелы. Сталактит грохнул о мост и разлетелся на сотни кусков. Ширл выронил Камень и, припадая на одно крыло, стал падать в пролом. Рагнар прыгнул, стараясь подхватить дракончика. Мост треснул и, рассыпаясь на фрагменты, рухнул, увлекая за собой отряд зуслов. Камень ударился о пол, подпрыгнул и откатился к ногам Зины. Рагнар упал, прокатился несколько метров по обдирающим кожу камням и успел сжать руку на лапе Ширла в тот момент, когда дракончик почти исчез в проломе.

Несколько секунд слились в одну, создав паузу перед тем, как подвести итоги случившегося. Время и пространство вернули свой прежний вид и ритм. Мост с зуслами унесся прочь, амазонки застыли с натянутыми тетивами, Зина подняла Камень, а Рагнар бережно прижал к себе поникшее тельце с торчащей из него стрелой. Затем наступила тишина.

* * *

Заброшенный колодец ухнул чем-то в своей утробе и выпустил облако пыли. Игравшие неподалеку белки бросились врассыпную. Потом через борт перелетел железный крюк, вцепился в стенку колодца, и привязанная к крюку веревка дрогнула под кем-то тяжелым. Внутри раздались причитания, которые быстро сменились кряхтением и начали приближаться к поверхности. Первым показался Эдвард, потом крепко обнятый им Абракадабр и, наконец, Брокен. Троица ухватилась за край колодца, преодолела его и, устало сопя, утвердилась на влажной лесной траве. Вокруг, вплотную друг к другу, лениво танцевали на ветру косматые кроны на высоких и мощных стволах. Компания прибыла в Зыбкую Топь.

— Так, — огляделся друид. — Мы на месте.

— Что дальше? Кого мы ищем? — Брокен присел и внимательно разглядывал землю, словно готовился взять след прямо сейчас.

— Нам нужен Джукас, — ответил Абракадабр. — Это, возможно, самый талантливый плетун из ныне живущих.

— Плетун?

— Да. Плетун — заклинатель, плетущий визуальную магию.

— Извини, я все равно не понял, — виновато почесал макушку Брокен.

— Визуальная магия — иллюзия. Она не может поджечь лес, но может это имитировать. Все будет выглядеть как натуральный лесной пожар. Полетят искры, повалит дым, звери начнут разбегаться в разные стороны…

— Но лес гореть при этом не будет? — уточнил Брокен.

— Именно! — улыбнулся Абракадабр. — Мы можем оплести эту полянку сетью иллюзии, и тогда она вспыхнет. Любой, кто увидит это со стороны, окажется в полной уверенности, что нужно немедленно отсюда бежать.

— А зачем так делать? Ну, я имею в виду, зачем плести образ, когда можно поджечь по-настоящему?

Из-за колодца выскочил лохматый зверь с длинными ушами, большими передними зубами и зажатой в лапе корягой.

— Ты кого это поджигать собрался? — шепеляво завопил он, угрожающе надвигаясь на лучника.

— Ой, это же бобрыск! — воскликнул Абракадабр. — Я думал, вас уже не осталось в этом лесу!

— Что, расстроился? — гневно сверкнул глазами зверь. — Если каждый встречный-поперечный будет поджигать, то да, не останется.

— Нет-нет, что ты, — улыбнулся волшебник. — Мы не собирались поджигать, просто обсуждали…

— Даже обсуждать не думайте! — отрезал бобрыск. — Без вас хватает неприятностей.

— Извини, — примирительно кивнул волшебник. — Меня зовут Абракадабр, это мои друзья, Брокен и Эдвард. Мы ищем Джукаса. Ты не знаешь, дома ли он?

— Уж не тот ли Абракадабр, который друид? — прищурился зверь.

— Да, тот самый.

— Хм… Тогда ты должен помнить, как зовут кота Джукаса.

— Кота у Джукаса отродясь не было, — снова улыбнулся Абракадабр. — Он от них чихает. А вот рыбок любит. У него их несколько десятков в пруду перед хижиной, а одну он даже в комнате держит. В большой банке на комоде.

— Золотистая такая?

— Нет, серая. С зубами как у собаки. Он ее поэтому к другим и не пускает. Кусачая больно.

— Хорошо, — медленно кивнул бобрыск. — Возможно, ты тот, за кого себя выдаешь. Джукас случайных людей к рыбкам не пускает.

— Давайте разведем костер и перекусим, а? — предложил Брокен. — Перед дорогой подкрепиться будет нелишним.

Бобрыск гневно зыркнул на лучника и перехватил корягу другой лапой.

— Маленький осторожный костерок, — быстро пояснил Абракадабр. — Просто чтобы погреть чайку и колбаски. Хочешь колбаску?

Солнце начало собираться на боковую, Алая Звезда стала ярче, а остывающий лес наполнился мириадами комаров. Полянка оказалась небольшим островком тверди среди окружающих ее болот. Почва под ногами хлюпала, выбившиеся на поверхность корни хватали за ноги. Болото вело себя как живое, то разговаривая шепотом, то возмущенно фыркая десятками пузырьков. Брокен набрал относительно сухих веток и вернулся к колодцу. Бобрыск и Эдвард уже принесли огню свои порции жертвенных деревяшек. Абракадабр подбросил в пламя горсть зеленого порошка, и над компанией повисло слегка светящееся облако.

— От комаров, — пояснил волшебник, усаживаясь на поросший мхом гладкий камень.

Эдвард, как всегда молчаливый, распаковал мешочки с провиантом и принялся колдовать над котелком. Зуслы не пожадничали, снабдив путешественников разными компактными вкусностями. Колбаски они делали тонкими и длинными, такую можно хоть в кармане носить. Булочки, очищенные и нарезанные овощи в прочных прозрачных коробочках, бутылки из пористого камня, сохраняющие напитки теплыми, мягкая баночка с горчицей — снежный народ знал толк в походной снеди.

Брокен украдкой разглядывал железного помощника Абракадабра и теребил прядь волос. Волшебник, пускавший колечки табачного дыма и вполголоса болтавший с бобрыском о всякой местной ерунде, поймал взгляд лучника.

— Мы с тобой так и не успели поговорить, — улыбнулся он Брокену. — У тебя наверняка накопилась масса вопросов.

— Что? — встрепенулся тот. — А… да. Пожалуй.

— Я думаю, ты можешь их задать при всех. Нам нечего скрывать от друзей.

Бобрыск, наделенный таким громким титулом, гордо выпрямился и очень серьезно отпил из своей чашки.

— Вопросы есть, — застенчиво потупил взор лучник. — Даже не знаю, с чего начать.

— С Эдварда? — подсказал волшебник.

Брокен кивнул.

— Тебя наверняка удивили эти вечные латы, отсутствие потребности в пище, раскладные топоры и абордажные крюки в рукаве, да? Эдвард не человек. Больше того, он не один, их несколько. Точнее, семь. Я позаимствовал пару интересных идей во Фрозии, соседней с Эйлорией Сфере. — Абракадабр задумчиво посмотрел на своего помощника. — Понимаешь, — продолжил он, — Эдвард и шесть его близнецов — это сплав магии и механики. Они не обладают плотью, хотя это вовсе не значит, что к ним можно относиться с меньшим уважением, чем к людям и прочим разумным существам. Каждый из них полностью самостоятелен и от меня независим. Они не марионетки, а совершенно целостные личности. Неэмоциональные, это да, но не безразличные. Я расселил их в разных частях Эйлории с тем, чтобы они снабжали меня информацией и выполняли просьбы, избавляя от необходимости нестись через полмира для пустякового разговора. И я очень им за это благодарен.

— Я подозревал нечто подобное, — удивленно произнес Брокен. — Хотя верится с трудом. Он… то есть Эдвард, выглядит как…

— Как человек, да. Он, по сути, и есть человек. Только без плоти. Он состоит из железа и кристаллов.

— Готово. — Эдвард протянул друиду тарелку с дымящимся мясом в подливе.

— Спасибо, мой друг, — причмокнул Абракадабр, принимая угощение. — Что бы я без вас делал.

Железный человек кивнул, раздал аппетитно пахнущие тарелки Брокену и бобрыску и, отсев в сторонку, принялся точить свой необычный топор. На некоторое время полянку наполнило сосредоточенное чавканье и тихие возгласы восторга в адрес кулинарного искусства Эдварда. Помощник Абракадабра каждый раз отвлекался от приведения в порядок оружия, вежливо кивал и продолжал работу.

— Я хотел еще спросить, — неуверенно начал лучник, управившись с обедом.

— Я тебя слушаю. — Абракадабр сполз на травку, оперся локтем на камень и смаковал фирменную зусловскую печеньку.

— Кто мои родители?

Теперь волшебник выпрямился и серьезно посмотрел Брокену в глаза:

— Я обещаю тебе рассказать все, что знаю о них и о том, как ты попал на Стеклянный Остров. Но не сейчас. Эта долгая и сложная история. Она требует времени, которого сегодня у нас нет. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул Брокен. — Тогда последний вопрос. Ты знаешь мое настоящее имя?

Брови волшебника только начали ползти вверх, движимые удивлением, когда рядом с полянкой раздался страшный треск. Несколько деревьев разлетелись в щепки, другие повалились, и в образовавшемся проеме возник силуэт размером с трехэтажное здание. Пришелец высунул из чащи огромную голову, осмотрел компанию у костра и, разинув зубастый клюв, заревел так, что бобрыск всего через пару минут оказался у своей норы, что была в часе спокойной ходьбы от полянки. Там он упал без чувств, а когда пришел в себя следующим утром, не помнил, как вчера попал домой.

* * *

Пустота, образовавшаяся внутри Рагнара при виде бездыханного друга, заполнила душу викинга, а заодно и тело Рагильды. Появившаяся после известия о гибели Абракадабра и охватившая тогда только разум, она теперь объяла всего Рагнара. Стерла чувства, веру и лишила способности и желания мыслить. Викинг стоял на краю пролома, держал дракончика на руках и невидящими глазами смотрел на дыру в доспехах Ширла. Он не заметил, как к нему подошла Зина и заинтересованно приняла участие в рассматривании стрелы, остановившей жизнь двух друзей одновременно. Крупная и теплая слеза повисла на ресницах Рагильды, губы дрогнули, а нос моментально рассопливился. Рагнар крепко сжал девичьи веки и всхлипнул.

— У тебя насморк, что ли? — обеспокоенно спросила амазонка, оглядывая новую подружку.

— Я-м-м-м… — выдавила та, не открывая глаз.

— Тебя в таком состоянии нельзя оставлять одну, поедешь с нами в Кронвейр. Мы тебя подлечим. — Зина повернулась к отряду. — Локудра! — закричала она. — Тащи сюда клетку и платок. Сейчас упакуем библиотекаря, высморкаем Рагильду и будем сматываться. Крон нас проводит.

— Зачем клетку?… — гнусаво выдавил Рагнар.

— Как зачем? — удивилась амазонка. — Ты его на руках всю дорогу держать собираешься? А если этот паразит вывернется и улетит, нам потом Хозяин спасибо не скажет. Лишит половины гонорара, и все. О, смотри, начинается! — Зина пихнула Рагнара локтем.

Викинг открыл глаза и увидел, как стрела, торчащая из Ширла, стала прозрачной, поколебалась и исчезла. Серебряный панцирь доспехов распался на фрагменты и тоже испарился, не успев достигнуть пола. Рана в зеленом животе затянулась. Ширл открыл глаза.

— Здравствуйте, — поздоровался он с двумя откровенно восхитительными бюстами и поднял глаза на их обладательниц. — Я уже умер?

Корениус в сопровождении личной охраны и пленников вполз в Тронный Зал дворца Кронвейра, деловито осмотрелся и довольно кивнул.

— Вполне подходящее место, — заявил он. — Только вот эту, — он указал веточкой на Элизабет, торчавшую возле дивана памятником неоцененному материнскому инстинкту, — уберите куда-нибудь. И мне нужен трон. У вас есть трон? — обратился он к Кричеру, стоявшему в стороне.

— Есть, — кивнул секретарь, косясь на связанного по рукам и ногам Зигмунда. — Там, — показал он на потолок, — в кабинете.

— Значит, так, — продолжил распоряжаться Корениус. — Всю лишнюю мебель отсюда выбросить, тетку тоже, трон принести и навести общий марафет. Я хочу пышную церемонию по всем правилам. Моим правилам, — добавил он, злорадно ухмыляясь.

Следующая пара часов ушла на приготовления к коронации. Армия Корениуса, состоящая из монстров всех возможных форм и мастей, заполонила город. Здесь были и айгаки, и химеры, и болды, и бродячие кровохлебки. Пень ухитрился собрать под свои знамена всех обделенных справедливостью созданий магии. Огромный гибрид жирафа и улитки по имени Холитирор, назначенный на должность главнокомандующего войсками повстанцев, медленно исползал весь дворец, расставил часовых и удалился в казармы. Те немногие солдаты Зигмунда, что оказались в городе в момент капитуляции, сдали оружие и сидели в одном из пустовавших амбаров. Они мучительно взвешивали доводы, колеблясь между участью пленных и рядовых армии Корениуса. Жители Кронвейра, спрятавшиеся по первости за стенами собственных домов и лавок, видя, что захват обходится без конфликтов, начали выглядывать на улицу. Самые беспринципные дельцы уже расчехляли перед оккупантами лотки с закусками, выпивкой и оружием. Кричер под страхом смерти Зигмунда помогал готовить церемонию. Сам король Мурляндии, теперь уже практически бывший, молча сидел на полу в одном из углов Тронного Зала и гневно зыркал глазами на пробегающих мимо чудищ. Стивена, Эммануила и орков прислужники Корениуса уволокли в неизвестном направлении.

Наконец приготовления завершились. Зал, окрашенный светом Алой Звезды и сотен свечей, расставленных в случайном порядке, выглядел очень грозно, но при этом торжественно. Корениус стоял в его середине, перед ним на бархатной подушечке лежала корона. Вокруг пня и вдоль стен выстроились приближенные к будущему королю монстры. Почтислон, громоздкая тварь с тремя хоботами и шестью лапами, вышел вперед и затрубил. Ловко орудуя толстыми пальцами, он извлекал из себя торжественный гимн, управляя мелодией путем надавливания на собственные хоботы в разных местах. Звук, сравнимый со звуком волынки, наполнил Тронный Зал, всколыхнул пламя свечей и быстро затих.

— Начнем, — театрально разведя руки-ветки в стороны, произнес Корениус.

Два полумедведя поставили Зигмунда на ноги, сняли с него путы и подтолкнули к своему повелителю. Корениус нашептал заклинание, и вместо обычной пеньки вокруг опального короля появилась сеть из светящихся оранжевых нитей, похожих на корни.

— Если ты скажешь хоть одно слово не так, как мы договорились, — почти прорычал пень, — ты лишишься последних признаков разумного существа. Будь внимателен.

Зигмунд нехотя кивнул. Он долго хорохорился, мучительно изыскивая пути к спасению, но теперь, когда выбор встал между смертью и повиновением, места эмоциям не оставалось. Эту схватку он проиграл, и если хотел взять реванш, то сейчас нужно просто постараться выжить.

— Опен Бикапс Клик, — произнес Зигмунд, направив правую руку на Корениуса.

В тот же миг образ пня замерцал и начал множиться. Несколько фантомов-близнецов закружились вокруг Повелителя Леса, и каждый менял очертания, становясь все более непохожим на Корениуса. Приняв индивидуальные формы, они выстроились в ряд. Все присутствующие с удивлением разглядывали появившихся созданий. Первым высился кряжистый дуб, следом оказалась гусеница, за ней ночной горшок на ножках, потом яблочный огрызок, замотанная в бинты мумия, загорелая танцовщица в прозрачной накидке и курительная трубка. Замыкал этот странный парад сам Корениус.

— Ты хотел превратить меня в горшок? — гневно пробасил пень, разглядывая фантомы. — И в трубку?!

— Ну, — тихо ответил Зигмунд, — строго говоря, ты ими и был какое-то время.

Корениус зажмурился, словно пытаясь проснуться и забыть услышанное. Когда он вновь открыл глаза, они полыхали ненавистью.

— Продолжай, — тихо, но твердо сказал он.

— Кем ты хочешь стать? — поинтересовался Зигмунд, и его тут же скрутила сеть оранжевых нитей.

— Еще одна шутка, — пригрозил пень повизгивающему от страха пока еще королю Мурляндии, — и я поделюсь с тобой своими прежними воплощениями.

Зигмунд согласно закивал, нити ослабли, позволив ему встать на ноги и отдышаться.

— Селек Фост Клик. Лоуд Клик, — сипло произнес он.

Все фантомы, кроме образа дуба, исчезли. Между ним и Корениусом появился вихрь искр и, словно нескончаемый пчелиный рой, устремился от пня к дереву. Очень медленно, почти неуловимо для глаза, Корениус начал блекнуть, а его напарник по заклинанию, наоборот, уплотняться. Зигмунд устало выдохнул и опустил руку.

— Пока все, — сказал он, обращаясь ко всем присутствующим. — Процесс займет некоторое время. Пожалуйста, подождите.

— Опять хохмишь? — подрагивая от магических вихрей, нахмурился Корениус.

— Нет, — обернулся к нему Зигмунд. — Стандартная фраза. Разработчики заклинаний настаивают на ее использовании.

— Сколько времени потребуется на полную смену образа?

— Не более получаса. И если здесь присутствуют созданные мной, — вновь обернулся к зрителям Зигмунд, — советую не подходить близко к потоку искр. Если вас зацепит, никто не знает, в каком виде вы окажетесь.

— Что здесь происходит? — раздался женский голос откуда-то из-за спин зрителей.

Толпа расступилась, пропуская двух девушек с большой клеткой в руках.

— Зина, — грустно выдохнул Зигмунд. — У нас тут переворот.

Амазонка тут же выхватила меч и встала в боевую стойку. Сопровождающая ее Рагильда сделала то же самое, взяв клетку с Ширлом под мышку.

— Скажи им, чтобы не дергались, — посоветовал Корениус.

— Спокойно, — предостерегающе поднял руки Зигмунд. — Уберите оружие. Идите сюда.

Девушки опустили мечи и, настороженно разглядывая собравшихся, подошли ближе. Зигмунд сделал незаметный шаг в сторону, так, чтобы Зина со спутницей оказались между ним и Корениусом.

— Вы выполнили задание, — улыбнулся он. — Но как вы проникли во дворец?

— Просто вошли, — пожала плечами Зина. — Нас никто не остановил.

— Хорошо, — громко сказал Зигмунд. — Сегодня я передаю всю власть Корениусу. Теперь он будет королем. С тобой рассчитаются в полной мере, не беспокойся. Вы славно потрудились, — он выглянул из-за плеча амазонки. — Я верно говорю, Ваше будущее Величество?

— Верно, — раздраженно отозвался пень. — Я заберу у тебя все, а ты научишь им пользоваться.

— Разумеется, — слегка поклонился Зигмунд. — Давайте мне моего драгоценного библиотекаря, я по нему соскучился.

Рагильда протянула ему клетку с вжавшимся в прутья дракончиком и лежащим рядом Камнем Жизни.

— Убьешь пня — мешок золота, — одними губами шепнул пока еще король Мурляндии Повелительнице амазонок, забирая Ширла.

Зина быстро взглянула на Рагильду, кивнула, они тут же развернулись и бросились на Корениуса.

* * *

Абракадабр, Брокен и Эдвард вскочили на ноги и, выставив перед собой оружие, наблюдали за гигантским ящером. Зверюга разметала еще с десяток деревьев и вывалилась на полянку, предоставив путешественникам возможность рассмотреть себя. Больше всего она походила на бескрылого дракона. Ящер стоял на мощных задних лапах и держал равновесие с помощью длиннющего раздвоенного хвоста. Маленькая по сравнению с телом голова была приплюснута, начинаясь с ярко-фиолетового клюва и венчаясь тремя загнутыми рогами. Гибкое тело, длинные и жилистые передние лапы и гребень из черных пластин на спине ходили ходуном, словно тварь решила размяться перед атакой. Она то приседала, то подавалась вперед, сжимая и разжимая трехпалые кулаки. Серо-зеленые крупные чешуйки покрывали всего монстра, отражая свет Алой Звезды и уходящего за лес солнца.

Абракадабр, не встречавший прежде таких созданий, взмахнул посохом и начертил в воздухе руну огня.

— Болоф Файра Клик! — закричал он низко и хрипло.

Огненный шар объял наконечник посоха и, повинуясь движению рук друида, полетел в монстра. Ящер заметил атаку, поднял передние лапы к морде, словно защищаясь от яркого света, и шагнул к волшебнику. Брокен вскинул лук, прикинул расстояние, направление ветра и пустил стрелу в голову твари. Эдвард замахнулся топором и бросился на врага. Шар огня врезался в когтистые лапы и рассыпался на искры, не причинив видимого ущерба, стрела ударилась о надбровную дугу и отскочила, словно от камня. Монстр неуклюже покачнулся, а потом резко прыгнул вперед и схватил Абракадабра клювом. Эдвард вонзил топор в ногу ящера, но стальное лезвие лишь застряло в толстой чешуе. Монстр брыкнул лапой, и секретарь Абракадабра взмыл в воздух, сорвался, не удержав ручку топора, и полетел прочь сквозь кроны деревьев. Плоская голова запрокинулась, готовая проглотить волшебника. Брокен вновь поднял лук.

Лучник целился в глаз монстра. Это единственный шанс обойти защитные пластины, покрывающие все тело гада. Либо стрела попадет в цель, либо волшебник сгинет в фиолетовом клюве. Вдруг перед взором Брокена явилось видение. Лес замер, все вокруг остановилось. Сон, снившийся ему в течение нескольких лет после встречи с Мускаринием, пришел наяву. Сон, показывавший свершение проклятия. Сон, когда-то оставивший лучника и давно позабытый, сон, который казался лишь фантазией, игрой расшатанных нервов. Словно заснув наяву, Брокен видел ту самую сцену. Монстр с человеком, торчащим из пасти, лес вокруг и алые блики магического небесного огня. Сколько раз лучник переживал этот момент во сне. Сколько раз он выпускал стрелу, пытаясь спасти незнакомца, и каждый раз мазал.

Значит, вот он, тот решающий выстрел. Проклятие сработает, стрела не достигнет цели. И что потом? Даже если сам Брокен уцелеет, вся их кампания против Драгомора будет провалена. Без друида демоны легко одержат победу.

Рука налилась свинцом и дрожала от напряжения. Были лишь Брокен и глаз монстра. Пальцы медленно разжимались, тетива соскальзывала с них. Ящер мотнул головой, подбрасывая Абракадабра в воздух, и открыл клюв.

КЛАЦ!

Все вокруг стало черным.

КЛАЦ!!

Все стало синим.

КЛАЦ!!!

Лес вернулся. Деревья, полянка, колодец. Брокен обернулся. Костер горел, Звезда светила, монстра не было. Абракадабр и Эдвард стояли рядом, недоуменно вращая головами. Лучник опустил оружие, расслабив побелевшую от напряжения руку.

— Что это было?! — судорожно выдохнул он.

— Это был полный и беззаговорочный триумф! — ликующе воскликнул человек, стоявший у кромки леса.

Невысокий, с всклокоченной седой шевелюрой и такой же бородой. Одетый в поношенный балахон, в больших очках и с погасшей трубкой в зубах. Путешественники, еще не оправившись от прежнего гостя, продолжали молча таращиться на незнакомца, наблюдая, как тот, улыбаясь от уха до уха, подходит к ним.

— Мой друг, — подмигнул лохматый Абракадабру. — Я достиг настолько невероятных успехов, что сам себе не верю!

Эдвард поднял топор, неуверенно делая шаг навстречу пришельцу.

— Не надо, — медленно и по слогам произнес друид. — Это не враг, это…

— Джукас! — радостно сообщил человек. — Милости прошу ко мне в хижину. Я восстановлю ваши нервы, а вы расскажите мне все, что видели. Важна каждая мелочь!

Часом позже, когда Зыбкая Топь освещалась только светом Алой Звезды и отошедшим на второй план месяцем, компания сидела на веранде дома Джукаса и потягивала коньяк из больших пузатых бокалов. В саду мелькали сотни светлячков, пахло травами и дымом от открытого очага, а нервы постепенно приходили в себя, расслабляя мышцы и мысли. Плетун сидел в большом кресле из темного дерева и, довольно улыбаясь, следил за гостями, изредка подрагивавшими от недавних переживаний. Он тщательно расспросил обо всех эмоциях и ощущениях, сопровождавших битву с ящером, радостно кивая каждый раз, когда рассказчик округлял глаза или опасливо замирал, словно монстр все еще был рядом.

— Ну так просвети нас. — Абракадабр откинулся на спинку кресла с подушкой в изголовье. — Ради какого-такого великого открытия ты чуть не лишил нас разума?

— Еще раз простите меня, друзья, — виновато развел руками Джукас. — Я вовсе не охотился на вас, вы подвернулись случайно. Я не смог удержаться, ведь я и мечтать не мог, что встречу рядом с домом компанию, настолько идеально подходящую для проверки новых идей.

— Все это было иллюзией? — спросил Брокен, глядя мимо плетуна куда-то в кусты.

— Да, — важно кивнул тот. — Но не обычной, а многонаправленной!

— И что это значит? — Друид отпил из бокала и прищурился, складывая губы трубочкой.

— Это значит, что я научился создавать образы, которые не просто имитируют какое-то действо. Я научился создавать эффект присутствия. Каждый из вас участвовал в заклинании, выполняя отдельную роль, охваченный отдельными чувствами и ощущениями. Иными словами, пару месяцев назад вы просто наблюдали бы ящера со стороны, но не смогли бы провалиться к нему в пасть или ударить топором. Вы видели бы одну и ту же картинку, без возможности физического контакта с ней.

— Я бы не отказался от предыдущего варианта, — передернул плечами лучник.

— А что, если бы ты не остановил иллюзию? — Абракадабр раскурил трубку от лучинки из очага.

— Ну, тогда бы ты был в полной уверенности, что тебя переваривают, а остальные казнили себя за то, что не смогли этому помешать.

— Но это была бы фикция. А на самом деле?

— Скорее всего, вы лежали бы на той полянке, не видя друг друга, и бились в конвульсиях.

— Что ж… — Абракадабр вздрогнул и протянул тлеющую лучинку Джукасу. — Спасибо, что не стал увлекаться.

— Ну что ты. Ощущения совершенно реальные, вы могли бы просто свихнуться. — Плетун удивленно посмотрел на лучинку в своей руке и вопросительно — на Абракадабра.

— У тебя трубка погасла, — пояснил друид.

— Ах, это, — улыбнулся Джукас. — Я пытаюсь бросить, — объяснил он. — Вредная штука, знаешь ли.

— И что? Таскать ее в зубах нераскуренной помогает?

— Почему нераскуренной? Я вот нахожусь в полной уверенности, что она тлеет. — Плетун пошевелил губами. — А теперь я дым выпускаю, — пояснил он. — Хочешь, тебе такую же сделаю?

— Нет, — мотнул головой Абракадабр. — В моей жизни магии в избытке. Коньяк-то хоть настоящий? — Он подозрительно поднял бокал.

— Да, — почти обиделся Джукас. — Все настоящее. И сад, и дом. Там только, — он махнул рукой в сторону чащи, — бродят несколько… хм… охранников, скажем так. Но вы вряд ли хотите знать подробности.

— Ты кого-то боишься? — удивился друид.

— Несколько месяцев назад у меня украли дневник с описаниями опытов, — скорбно качнул головой плетун. — Пришлось пополнить местную фауну.

— Так вот о чем говорил бобрыск… Извини. — Абракадабр услышал тихий ритмичный писк и полез в дорожную сумку.

Он извлек на свет Копирник, открыл его и передал Брокену.

— Прочти, мой друг, — попросил он. — Мне очки долго искать.

— Мы нашли Эйбуса, — начал читать лучник. — Ширл пропал. Возможно, погиб, возможно, в плену. Камень у него. Что нам делать дальше? Айс Крим.

— Вот дела, — нахмурился друид. — Одного находим, другой теряется…

— Что у вас происходит? — Джукас заинтересованно подался вперед. — Я могу чем-то помочь?

— Да, — кивнул друид. — Можешь создать мне армию?

* * *

Вспышка, последовавшая сразу после атаки Зины и Рагильды, исчезла. Всех, кто был в непосредственной близости к Корениусу, включая Зигмунда, отбросило на несколько метров назад. Пень, продолжавший обмен искрами со своим прежним обликом, открыл глаза. Прямо перед ним лежали бессознательные амазонки. Одна из них дернулась, несколько искр перелетели к ней и вспыхнули. Девушка стала увеличиваться в размерах и покрываться одеждой. Корениус с некоторым сожалением наблюдал за метаморфозами. Руки и ноги амазонки стали толще, кулон превратился в огромный меч, а миловидное личико обзавелось недельной щетиной. Рагильда превратилась в Рагнара. Викинг неловко пошевелился и встал на колени.

— Так-так, — удивленно произнес Корениус. — У нас тут Выбранный собственной персоной! И Меч при нем!

— Не может быть. Откуда? — изумился Зигмунд, с трудом поднимаясь на ноги.

— Это тебя надо спросить, стратег хренов, — процедил пень. — Взять его! — Он указал полумедведям на викинга.

Рагнара подняли, сняли висевший на шее Улавливающий Меч и скрутили.

— Заканчивай церемонию! — гаркнул Корениус ошарашенному Зигмунду.

Тот, по-прежнему обмотанный оранжевыми путами, подошел и встал рядом с лежащей Зиной.

— Кого из вас?…

— Обращайся к обоим, — решил пень. — Я уже могу видеть четырьмя глазами.

— Я, король Мурляндии Зигмунд Третий, отрекаюсь от короны, — хрипло начал Зигмунд, — и провозглашаю Корениуса своим преемником. Передаю ему всю власть, имущество и подданных. Перед лицом присутствующих подтверждаю, что иных претендентов на престол нет.

Он взял в руки корону и вновь замешкался, выбирая, на какое из двух воплощений нового короля ее надеть.

— Давай на большого, — подсказал Корениус.

Зигмунд привстал на цыпочки и водрузил королевский головной убор на самую высокую ветку дуба, до которой смог дотянуться. Пень, из которого вместе с искрами уходила жизнь, стал почти невидим. Дерево, напротив, с каждой минутой делалось все реальнее.

— Хозяин! — раздался возглас от входных дверей.

Толпа вновь расступилась, на этот раз пропустив гнома-строителя. Тот удивленно осмотрел зал, нашел глазами Зигмунда и поклонился.

— Казематы готовы! — торжественно сообщил он.

— Изумительно! — воскликнул Корениус. — Очень вовремя.

Он протянул громадные ветви и взял за шкирку Зину, Рагнара, Зигмунда. Потом подхватил клетку с лежащим в обмороке Ширлом и поднял их всех над полом.

— Я знаю, кто станет первыми обитателями, — ухмыльнулся дуб.

Пень замерцал и исчез. Поток искр прекратился. Дерево закрыло глаза и захохотало.

— Я возродился! — заявило оно низким, неприятным и пугающим голосом.

Он вернул на пол всех, кроме Зигмунда. Бывшего короля Мурляндии Корениус поднес поближе и расплылся в улыбке.

— Ты хотел меня убить даже тогда, когда уже проиграл битву. Ты несносный человечишка, и за это ты умрешь. Завтра перед обедом. Но за все, что ты со мной сделал, ты заплатишь мучениями.

Маленькая зеленая искра отделилась от одной из веток и коснулась Зигмунда. Оранжевые нити пропали, а вместо них бывший король стал покрываться мхом и грибами. Его тело скрючилось, стало в два раза меньше и забилось в конвульсиях.

— Этих троих в казематы, — приказал Корениус, показывая слугам на Рагнара, Зину и Ширла. — Ты останешься при мне, теперь я твой хозяин, забери Камень и Меч, — пробасил дуб Кричеру. — А вот этого, — он разжал ветви, и Зигмунд грохнулся на пол, — не трогайте, пусть делает все, что хочет. Только из города не выпускайте.

— Как ты избавился от власти перстня? — тихо спросил бывший король, извиваясь на каменных плитах.

— А… интересно? — хохотнул дуб. — Что ж, надеюсь, тебе добавит мучений известие о том, что мне помог один из твоих друзей.

— Кто? — еле выдавил продолжавший превращаться в нечто несуразное Зигмунд.

— Драгомор, — ответил Корениус с нескрываемым наслаждением.

— Не-е-ет!

— Да-а-а, — передразнил дуб. — Еще как да. И знаешь, я не такой бессердечный, как ты. Я даю тебе шанс выжить. Если до завтрашнего обеда ты найдешь хоть одно существо, которое тебя искренне любит, и оно поцелует тебя, несмотря на всю твою внешнюю и внутреннюю пакостность, я верну тебе свободу и волшебную силу. Заклинаю.

Зигмунд взвыл и, перебирая скрюченными конечностями, как краб, выполз из Тронного Зала и исчез на лестнице. Полумедведи увели пленников в темницу, сопровождаемые ошарашенным и притихшим гномом-строителем. Остальные отвесили неуклюжие поклоны новому королю Мурляндии и тоже удалились. Только Кричер остался молча стоять у окна, горестно глядя на озаренный красным светом силуэт Башни Власти. Башня осталась, власть поменялась…

Корениус стал разминать ствол, наклоняясь во все стороны по очереди. Потом дуб прошелся, медленно поднимая коренья и покачивая ими в воздухе, затем помахал ветвями, встряхнул листву и замер.

— Дай-ка мне Шар Зова, — приказал он.

Пока секретарь исполнял волю нового хозяина, тот произвел ветвями несколько пассов, пробурчал что-то на непонятном языке и стал уменьшаться в размерах. Ствол утончался, ветви и корни слипались в человеческие конечности. На месте дупла, служившего ртом, выросла голова, покрытая жесткими зеленоватыми волосами. Когда секретарь вернулся с Шаром в руках, он вздрогнул, увидев перед собой деревянного человека с длинным носом, одетого в королевскую мантию.

— Ставь на стол. — Корениус уселся на трон и поправил корону, которая теперь пришлась ему впору.

Кричер водрузил Шар на указанное место и скромно отошел в сторону.

— Драгомор, — позвал дуб, послав к Шару несколько мерцающих искр.

Послышалась возня, потом потрескивание, и раздался низкий голос:

— Кто вызывает?

— Корениус.

— Ну?

— Трон Мурляндии мой.

— Как все прошло?

— С парой сюрпризов. Приятных.

— Хорошо. Что с артефактами?

— Камень и Меч у меня, Выбранный тоже. Переходы открыты.

— Абракадабр?

— Вне игры. Друид мертв. Мои Химеры почти достали его, но вдруг появился Зигмунд и сбил старикашку вместе с летающей повозкой.

— Уверен? Я не видел здесь его сущности.

— Проверь, надо знать наверняка. Что делаем дальше?

— Собирай армию и будь на Перешейке, близ Кракапутры, к девятому дню. Камень установи на Башне Власти, он укажет место моего явления. Переходы полностью были открыты недолго, большинство демонов еще здесь. Остались щели, но много я в них не пропихну.

— Послать Выбранного обратно в Ледяные Пики?

Драгомор замолчал, очевидно взвешивая доводы.

— Нет, — решил он. — Если друид устранен, значит, нам должно хватить сил. После исполнения Пророчества расширим Переходы, а сейчас рисковать не стоит. Выбранный нам еще пригодится.

— Зачем?

— Он должен быть воином Света в решающей битве.

— Так, может, проще его вычеркнуть?

— И тогда явится кто-то другой. Не стоит недооценивать противника. Гораздо удобнее его контролировать.

— Не кормить его до битвы?

— Я поговорю с ним. Было бы нелишним переманить его, я чувствую в нем полезную силу.

— Как скажешь, — равнодушно пожал плечами Корениус. — Договор прочитал?

— Прочитал.

— Ну и?…

— Не много ли ты хочешь?

— За то, что я дам тебе свободу?

— Не зарывайся. Без меня ты продолжал бы выращивать грибы на собственной голове и командовать червями.

— Услуга за услугу, кто спорит. Но добычу пополам.

— Я жду ответа от помощников. Они внесут правки, и мы пришлем текст тебе.

— Смотри, как бы тебе не прозевать исполнение Пророчества. Я ведь на твои правки свои придумаю, а время идет.

— Не учи. Я всю жизнь только и делаю, что договоры заключаю.

— Так и я об этом. Пора бы уже исполнить один и владеть миром.

— Миром? — зашипел Драгомор. — Да что ты знаешь о мире? Твоя Эйлория — это бусинка в узоре Вселенной. У тебя в голове не уместится и одной сотой той книги, что описывает мир.

— Что ж ты именно сюда так рвешься? В других бусинах тебе рады еще меньше?

— Не играй с огнем…

— А ты не пугай. Я тебе не Зигмунд. Надо будет, справлюсь без тебя и твоих демонов. Расклад сейчас в мою пользу, и ты это знаешь. Ты мне не родственник, чтобы подарки тебе дарить. Читай договор и думай. Подпишешь — хорошо. Не подпишешь — снесу все твои храмы и оставлю на голодном пайке. Решай сам, Мертвая Линия на носу. Все, отбой!

Шар мигнул и, оборвав Верховного Демона на полуслове, замолчал. Корениус устало потянулся, натурально скрипнув суставами. Кричер понуро стоял, ожидая новых приказаний. Дуб достал из кармана черный деревянный перстень, подбросил его над собой и, поймав зубами на лету, проглотил. Затем он встал, подошел к секретарю и положил руку ему на плечо.

— Событийный денек, да? — ухмыльнулся он. — Я, пожалуй, прилягу подремать, а ты, — дуб сжал плечо Кричера, сверкнул глазами, и секретаря окутал плотный кокон паутины, сковав по рукам и ногам, — постой здесь. Мы же не хотим, чтобы ты побежал целовать Зигмунда?

* * *

Свежепостроенные казематы наполнились жителями. Так всегда бывает, когда корона меняет голову. Те, кто еще вчера были ей близки, оказываются в затхлом подземелье, а те, кто питался водой и хлебом, взлетают под дворцовые своды, одеваясь в парчу и шелка.

В данном случае темница еще не успела обрасти плесенью и паутиной. Она пахла известкой, довольно сносно освещалась и предлагала обитателям новенькие лежанки. Кроме того, придворный шеф-повар, отменивший на время затянувшейся стройки арестантское меню, приказал снабжать узников блюдами из основного рациона. Словом, пока в этом месте можно было пребывать с изрядной долей удобства.

Другое дело эмоции. Познавая все в сравнении, бывшие обитатели королевских залов не принимали в расчет местные блага. Они играли желваками, не понимая, как это так, в одночасье, они превратились из поцелованных судьбой в изгоев.

В одной из камер темницы весь перечисленный набор переживаний испытывали Стивен, Эммануил и орки. Рассевшись вдоль стен, они рассеянно глядели в пустоту и изо всех сил жалели себя. Мимо маленького оконца в двери время от времени проходил гигантский еж с крыльями и утиным носом, с алебардой на плече. Иногда он заглядывал в камеру, довольно сопел и топал дальше.

— Что они с нами сделают? — трагически взъерошив волосы руками, вопросил Стивен.

— Убьют, — спокойно ответил Эммануил.

— А я слышал, что некоторым предлагают вступить в армию Корениуса, — подал голос Рой.

— Мы не некоторые, — покачал головой Стивен. — Мы фавориты Зигмунда.

— А даже если бы и не так… — Эммануил исподлобья глянул на орков, — вы бы согласились?

— Ну… — Гем почесал макушку. — Можно прикинуться. А потом всех освободить.

— Да, — подхватил Мор. — Как в спектакле, помнишь? Про бывшего жандарма, который освободил целый замок от зомби-людоедов.

— Я слышал, это вообще правдивая история. Этот жандарм до сих пор живет в Химерике.

— И до сих пор бывший?

— Ну да, наверное. В спектакле же он бывший.

— Тогда чего они его обратно на службу не возьмут? Он же, помнишь, во второй части спектакля спас нескольких дриад, когда они на драконе летели…

— Точно, тогда зомби-людоеды им засаду устроили.

— Зомби не бывают людоедами, — фыркнул Стивен. — А дриады не летают на драконах. Те, кто торчит на торговой площади и смотрит все представления подряд, скоро остаются без мозгов. Вы — яркий пример.

Эммануил согласно кивнул и посмотрел вверх, пытаясь разглядеть собственный лоб. На нем, словно шапка, сидел боггер, держа в открытой пасти верхнюю половину головы колдуна. Достаточно начать произносить заклинание или даже подумать о том, чтобы начать его произносить, — и тварь тут же сомкнет огромные зубы. Когда Стивен отключил Периметр и открыл ворота повстанцам, Корениус приказал надеть боггеров всем, кто владел магией. Лучшей защиты от враждебно настроенных волшебников придумать невозможно.

Боггеры были созданы Сестрами Просвещения для поиска особо талантливых магов с целью их последующего обучения на благо Эйлории. Потом случилась неприятная история, когда в стане Сестер возник заговор, и некоторые из них стали поклоняться Драгомору. Это было очень давно, события тех дней давно канули в Лету. Орден Просвещения развалился, а боггеры расселились по всему миру и принялись вести дикий образ жизни. Совершенно круглые, без конечностей, с огромным зубастым ртом, шипастой спиной и светящимися глазками, они облюбовали подземные болота. Их часто можно встретить в подземных реках, стоках, они обожают селиться в заброшенных колодцах и влажных пещерах. Боггеры обладают коллективным разумом, хотя предпочитают жить в одиночку. Самка вынашивает плод до того момента, пока не уйдет из жизни один из соплеменников. Таким образом, общая численность боггеров всегда равняется трем тысячам особей. Когда твари состояли на службе Ордена Просвещения, их надевали на макушки юным волшебникам, чтобы контролировать необдуманное использование магии одаренными детьми. Тогда они больно кусали послушника, а теперь, став в дикой природе крупнее и сильнее, могли одним движением легко откусить полголовы. На языке боггера расположены чувствительные пупырышки, одновременно читающие мысли и распознающие магические колебания. Когда эти два процесса совпадают, челюсти моментально сжимаются.

Эммануил поежился. В камере было тепло, но колдун хорошо знал историю Эйлории в целом и Ордена Просвещения в частности. Перспектива остаться без головы бросила чернокожего гиганта в дрожь. Он стал рассматривать боггера, надетого на Стивена. Тварь выглядела спящей, лишь изредка встряхивая толстыми шипами на спине. Глаза закрыты, звуков никаких. Только язык в напряжении…

— Слушай, — тихо позвал Эммануил товарища. — А что, если…

— Что? — наклонился к нему Верховный Моделлер.

— Раз мы сами не можем… ну, это…

— Я понял, — кивнул Стивен.

— Мы не можем объяснить оркам схему? Ну, чтобы они вместо нас…

— Схему? А как мы ее объясним? Это четкий набор слов и движений. Слова мы даже написать не сможем, как ты себе это представляешь?

— Давай попробуем объяснить другими словами. Каждую часть по очереди.

— Ну, не знаю, — засомневался Стивен. — Им прямым текстом ничего втолковать невозможно, а ты хочешь в загадки поиграть.

— Выбора нет, — вздохнул Эммануил. — Завтра нас, скорее всего, прикончат.

— Можно попробовать, конечно. Какое… какую схему выберем?

Эммануил показал глазами на боггера и провел пальцем по горлу. Стивен кивнул:

— Только очень осторожно…

— Я люблю свою голову не меньше, чем ты свою.

— Хорошо. А что конкретно загадаем?

— В смысле?

— Ну, как… — Стивен провел пальцем по горлу.

— Взрыв?

— Громко.

— Обморок?

— А если конвульсия?

— Раздуем и лопнем?

— Годится. Рой! Гем! Мор! Идите сюда. — Верховный Моделлер поманил скучающую в стороне троицу.

Орки пересели ближе и заговорщицки наклонились к колдунам.

— Давайте поиграем, — шепотом предложил Эммануил.

— О, давайте! — обрадовался Гем.

— Давайте в города! — подхватил Мор.

— Нет, — строго покачал боггером Стивен. — Мы будем показывать вам разные движения, а вы будете отгадывать, что они значат. Каждое движение означает слово или жест. Когда все отгадаете, вы должны будете произнести все предложение в том порядке, как мы его покажем, и повторить жесты. Понятно?

— Это сложно, — скорчил гримасу Мор. — Давайте лучше в «съедобное — несъедобное».

— Нет, не сложно, я понял! — воскликнул Гем. — Это как в «море волнуется, раз». Нужно показать какого-нибудь зверя или героя из легенды.

— Только записывайте все слова, — подсказал Стивен. — Их порядок очень важен. Готовы?

Орки дружно кивнули. Рой взял ложку и провел ладонью по земляному полу, приготавливая его для записей.

Стивен поднес руки к губам и надул щеки.

— Нырять! — заорал Гем.

— Жаба! — подхватил Мор.

Стивен мотнул головой и начал медленно выдыхать, разводя руки в стороны.

— Облако дыма!

— Пускать пузыри!

— Надувать шарик, — предложил Рой.

Стивен тут же указал на него обеими руками.

— Угадал? — засмущался орк.

Эммануил кивнул. Рой нарисовал на полу рукояткой ложки неровную окружность с бантиком. Стивен вновь надул щеки, показал руками шарик и быстро развел их в стороны, растопырив пальцы.

— Э… цветочек? — удивился Гем.

— Солнце, — уточнил Мор.

— Шарик лопнул? — попробовал Рой.

Вновь обе руки Стивена указали на рыжебородого орка.

— Теперь берешь только действия и переводишь на язык зомби, — произнес Эммануил.

— Надуть и лопнуть, — вслух задумался Рой. — Блов эн крик?

Эммануил кивнул. Стивен надавил пальцем на ногу орка.

— Нога?

— Комар?

— Нажимать? — ухватил правила игры Рой.

Стивен радостно закивал.

— Клик? — перевел воодушевленный орк.

— Молодец, — похвалил Эммануил. — Теперь жесты. На каждое действие по одному жесту.

Бывший Главный Друид указал по очереди на обоих боггеров, потом сжал кулаки и вытянул руки перед собой. Рой внимательно следил за движениями и кивал.

— Запомнил?

— Да. — Орк вытер лоб ладонью. — Кажется, да.

— Без «кажется»! — цыкнул Стивен. — От этого наши жизни зависят!

— И ты должен представить, что все это происходит на самом деле, — глядя в глаза орку, добавил Эммануил.

Рой, до которого только что дошел замысел колдунов, вздрогнул и нервно сглотнул.

Некоторое время назад Зигмунд приказал всем солдатам пройти краткий курс изучения основ магии. Тем, у кого получилось выучить простейшие заклинания, выдали магическое оружие. У Роя не получилось. Он никогда не мог собраться с мыслями, рисуя руны. Максимум, что у него выходило, так это пристальный взгляд на целевой предмет и вздувшиеся на лбу вены. А теперь такой момент и…

— Я понял! — вдруг заорал Гем. — Мы заклинание отгадывали!

Стивен и Эммануил подняли руки, пытаясь остановить орка от дальнейших признаний, но тот был слишком возбужден и жаждал делиться соображениями.

— Я тоже знаю одно, — подпрыгивая на месте, продолжил он. — Скрим эн Флай Клик! — радостно произнес он и указал на Мора и Роя.

* * *

За полчаса до демонстрации Гемом своих магических способностей в крайней по этому же коридору камере, то есть через семь от орков, Эммануила и Стивена и через две от бессознательных Элизабет и Зины, пришел в себя Ширл.

Он по обыкновению открыл правый глаз, осмотрелся и только тогда открыл левый. В углу темницы виднелся силуэт. Дракончик прищурился, но деталей разглядеть не смог. Он решил еще некоторое время притворяться спящим, позволяя ситуации развиваться без его участия.

— Проснулся? — неожиданно спросил силуэт голосом Рагнара.

— Да, — помедлив, признался Ширл. — А вы, позвольте…

— Я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул викинг, вставая и подходя ближе.

— Рагнар! — Дракончик подскочил, взмахнул крыльями и бросился на шею другу. — Ты нашелся, ты жив! — пищал он, тиская мощные мышцы маленькими лапками.

Викинг погладил зеленую спину, взял Ширла на руки и уселся на лежанку.

— Жив, конечно, — фальшиво зевнул он. — Что мне сделается?

— Откуда ты здесь? И как ты узнал, что я уже не сплю? А Меч у тебя украли?

— Ты сопеть перестал, — улыбнулся Рагнар, — значит, проснулся. А с остальными вопросами сложнее.

— Ну так рассказывай, — потребовал Ширл. — Времени у нас теперь в достатке.

— Чего рассказывать? — задумался викинг. — Пришел в себя — там, в пещерах. Вы стоите как сосульки, Калитка открыта, из нее дым валит. Я пошел бродить. Встретил зигмундовского колдуна, который на нас напал, он мне сказал шифр. Вернулся, закрыл Калитку и потопал обратно в Колдхарт, за подмогой.

— И заблудился?

— И заблудился, — нехотя признал Рагнар. — Стал нарезать круги по тоннелям. Факел погас, голоса стали чудиться… Думал, все, так и останусь там. Потом пришел в себя, рядом кот сидит.

— Какой кот? — удивился Ширл.

— Камышовый. Звать Говардом. Потом выбрался на плато, и тут как шандарахнет! Очнулся, а у меня грудь, ручки тоненькие и ножик вместо бабушкиного меча.

— Ого!

— Не то слово! Короче, превратился в девицу… Опять выбрался наружу, спустился к какой-то пещере. Там амазонки. Их главная меня хвать и с собой потащила. А тут ты из пролома… и стрела… я думал… — Голос Рагнара предательски дрогнул.

— Так это ты был Рагильдой? — изумился Ширл. — Во дела! Как же это… Постой! Абракадабр украл у Зигмунда Книгу Переходов и Пересадок, и они с Эйбусом уже подлетали к Пикам, когда Зигмунд их нагнал и сбил. Может, тебя его магией зацепило?

— Не знаю. Хотя, если я здесь обратно превратился, может, так и есть.

— Вы с Зиной бросились на Корениуса, от него полыхнуло, как молнией. А дальше… дальше я не помню.

— А чего, этот тролль с друидом? Я думал, Абракадабр у него Камень заберет, и все.

— Нет, они все эти дни вместе были, — мотнул головой Ширл.

— Так как же ты выжил? — вопросительно поднял брови Рагнар. — Тебе ведь стрела прямо в сердце попала.

— Я бессмертный, — тихо произнес дракончик. — Когда Зигмунд меня создал, я слышал, как он своему секретарю говорил, что, мол, неудобно, если библиотекари меняться будут. Путаница в картотеке возникнет, ну и все такое. Я, — Ширл опустил глаза, — все думал, как это — умереть и вернуться. Раньше случая не было…

— Бессмертный, — медленно повторил викинг. — Если бы я знал. Я тогда чуть сам в пролом не прыгнул. Слушай, — встрепенулся он, — а чего ты тогда доспехи нацепил?

— Да это Абракадабр. Дал мне их, сказал, что они остановят любое оружие, сделанное разумным существом. Одно дело знать, что ты бессмертный, и надеяться на это, а другое — проверять это знание на собственной шкуре или просто лишиться хвоста. А потом, кто знал, что именно амазонки попадутся?

— А чего амазонки? Не разумные, что ли?

— Ну, понимаешь, какое дело… — замялся Ширл. — Я как-то читал книгу «Строение женщины. Казусы и противоречия». Так там говорилось, что любая женщина периодически утрачивает способность ясно мыслить.

— Периодически, — хмыкнул викинг. — Да их вечно не понять.

— Это да. Но, оказывается, у них в строении что-то не так, как у остальных… ну, у людей. В смысле, мужчин…

— Да, я тоже слышал чего-то такое, — поддакнул на всякий случай Рагнар.

— Короче, у амазонок все еще хуже. У них организм так устроен, что они почти всегда невменяемые. Если они сделали стрелу именно в такой период, то вполне возможно, что доспехи потому и не сработали.

— Ладно, это все слишком мудрено для меня, — тряхнул головой Рагнар. — Так чего мы теперь без друида делать будем?

— А почему без него? — удивился Ширл.

— Его же убили…

— Как убили? Когда? Кто?

— Да ты сам сказал, Зигмунд — магией.

— Тьфу ты! Напугал. Никто его не убил, Зигмунд промазал. Он Эйбуса сбил, но я его нашел, а друид пришел в Колдхарт. Весь в лохмотьях, с бородой обгорелой…

— Так он жив?!

— С утра был. Потом они с Брокеном и Эдвардом укатили в Верхние Земли.

— Вот денек! — Рагнар провел рукой по влажному лбу. — А мне амазонки сказали, что старик убит. А потом еще ты с этой стрелой. Я с вами последних нервов лишусь.

— Да ладно тебе. — Дракончик шлепнул викинга по плечу. — Все живы, все в нужном виде, чего тебе еще? Хотя жаль немного… — Ширл серьезно оглядел друга. — Фигурка у тебя была отменная.

— Ага, — улыбнулся викинг. — Было бы времени побольше, сам бы в себя влюбился.

— Я уж было подумал…

В коридоре что-то бухнуло, потом раздался душераздирающий вопль и сразу второй. Охранники затопали к источнику шума. Рагнар вскочил на ноги и приник ухом к двери. Вопли повторились, так, словно кто-то метался по камере, бился о стены и орал изо всех сил.

— Ну достаточно! — громким шепотом сообщил викинг. — Теперь я сам буду все делать, хватит мной помыкать, как…

Дверь скрипнула, прогнулась и рассыпалась на части. В проеме стоял кто-то большой и серый.

— Ширл?

— Грызгиг? Как ты здесь оказал…

— Тише… — Горгулий приложил каменный палец к таким же губам. — Вылетай, надо уходить отсюда, пока охранники отвлечены.

Дракончик радостно кивнул и помчался в коридор. Рагнар подхватил с пола увесистую деревяшку и без лишних вопросов ринулся следом.

В дальнем конце коридора происходила потасовка. Мелькавшие тени прыгали так, словно ловили гигантских бабочек, мечущихся под потолком. Беглецы свернули за угол, потом за другой и оказались на лестнице. Два ежа-охранника заметили их и бросились наперерез. Пока Рагнар замахивался, горгулий уложил обоих одним могучим ударом. Тяжело дыша, троица выскочила на верхний этаж и вжалась спинами в нишу.

— Куда теперь? — выдохнул Рагнар.

— Я знаю, где держат Невроза, — ответил Грызгиг, выглядывая из укрытия. — Это рядом с конюшнями.

— Кто такой Невроз?

— Это дракон Зигмунда, — прошептал Ширл. — У нас один шанс выбраться из города, по воздуху.

— А управлять им кто будет?

— Я договорюсь, мы с ним вроде братьев получаемся.

— Хорошо, веди.

Они выскочили из ниши, пробежали по галерее и свернули на другую лестницу. Еще один охранник лишился сознания, и беглецы выпрыгнули в окно. На улице была такая толчея, что три лишние тени, крадущиеся вдоль стены, внимания не привлекли. Добравшись до конюшен, Грызгиг легким движением отломал замок и осторожно открыл дверь. Друзья проникли в темный коридор. Пахло навозом и лошадьми. Осторожно ступая, компания пробиралась вдоль загонов. Вдруг из полумрака выскочило какое-то чудище, похожее на ожившую лошадиную поилку. Коряво перебирая лапами, оно подбежало и замерло. Блеснули безумные глаза.

— Поцелуй меня! — завопило оно, схватив горгулия за ногу.

— Брысь! — зашипел Рагнар и огрел нападавшего своей оглоблей.

Раздался хруст древесины, потом всхлипывание, и монстр уполз, спрятавшись за стогом. Беглецы выскочили в следующий коридор и уже без происшествий достигли отдельной залы, где на каменном ложе спал Невроз, прикованный цепями к стенам. Почуяв гостей, он открыл светящиеся глаза и низко зарычал.

— Привет, Большой! — крикнул Ширл, зависая перед носом дракона.

Тот фыркнул и издал короткий гортанный звук.

— У меня к тебе дело, — продолжил Ширл. — Мы тебя освободим, а ты нас прокатишь до…

— До Ледяных Пиков, — подсказал Рагнар.

Невроз выпустил струйки дыма из ноздрей и согласно кивнул. Грызгиг тут же поотрывал цепи, сковывавшие дракона, так, словно они были бумажными. Невроз встал и подставил шею. Рагнар запрыгнул на нее и подвинулся, освобождая место горгулию.

— Нет, — поднял руку Грызгиг. — Я не полечу.

— Почему? — воскликнул Ширл. — Тебе нельзя здесь оставаться.

— Ничего со мной не случится. До каморки они не доберутся, даже если кто-то обо мне вспомнит. Когда город захватили, я спустился на карниз Тронного Зала и увидел тебя. Слышал, что вас в темницу повели.

— Что же ты будешь делать?

— Вернусь к себе и буду наблюдать. Столько интересного происходит, не хочу ничего пропустить.

— Будь осторожен. — Ширл положил лапу на каменное плечо.

— Не волнуйся, — ответил горгулий с легкой улыбкой. — Со мной что-то произошло, я будто начинаю просыпаться. Я вдруг перестал бояться.

Дракончик удивленно кивнул и взвился под потолок. Грызгиг нажал на рычаг, устроенный в стене, и кровля зала сложилась, открывая ночное небо, залитое красным светом. Невроз рыкнул, расправил крылья и взлетел, следуя за меньшим братом. Рагнар вцепился в жесткие наросты на шее и пригнулся, наблюдая за удаляющимся рывками замком.

— Мой дракон! — раздался внизу жалобный крик, тут же унесенный порывом ветра.

Утро, осветившее Колдхарт и его обитателей, выдалось чудным. Предрассветные часы принесли хорошие новости и новые надежды.

Сначала в город-дворец прибыл изрядно потрепанный, но не побежденный отряд Эса. Они привели Эйбуса. Потом прилетели Рагнар и Ширл. Они приземлились у подножия Ледяных Пиков, попрощались с Неврозом и, обогнув жерло вулкана на ледянке, устало ввалились в тронный зал. Ну и наконец, с первыми лучами солнца, из Перехода явились Абракадабр, Брокен и Эдвард.

Впервые с момента появления Алой Звезды вся оппозиция Зигмунду и Драгомору собралась вместе. По местной традиции компания расселась за большим столом с горячими напитками и сладостями.

Абракадабр встал с каменного кресла и постучал ложечкой по чашке, призывая к тишине.

— Друзья мои, — провозгласил он. — Я рад видеть вас в Колдхарте. Последние дни были очень сумбурными и стремительными. Но, хвала Светлым Духам, мы теперь вместе и можем обсудить наши дальнейшие шаги.

Рагнар, Ширл, Брокен, Эйбус, Эдвард, Айс Крим, Эс и Скользящий внимательно слушали друида, а помощник волшебника еще и записывал что-то в маленькой книжечке.

— Я знаю, — продолжил Абракадабр, — что у каждого из вас накопилось много вопросов. — Он обвел присутствующих взглядом, задержав его на викинге и лучнике. — Я испытываю ваше терпение, затягивая с ответами и исполнением обещаний. — Теперь он посмотрел на тролля. — Но сейчас, когда до свершения Пророчества осталось три дня, я призываю вас довериться мне и отложить решение личных проблем. Если нам удастся остановить Драгомора, я расскажу все, что любой из вас пожелает узнать. Если нет, то, боюсь, некому уже будет задавать вопросы и отвечать на них. Что скажете?

— Хм… Я потерплю, — после некоторой паузы сказал Брокен. — Тринадцать лет ждал, еще три дня роли не играют.

— Э-э-э… Мы вернем Камень? — подал голос Эйбус.

— Непременно, — кивнул Абракадабр. — И Меч, и Камень мы отберем и положим на место.

Рагнар задумчиво кусал губу, разглядывая мраморную сахарницу. Друид сложил руки на груди, ожидая его решения.

— Ну, — наконец решился викинг, — вопросы есть. Их много, и я…

— Рагнар, — неожиданно подал голос Айс Крим. — Каждый из нас играет важную роль в происходящих событиях. Но если ты начнешь сомневаться, то все наши усилия окажутся тщетными. Твоя роль главная. Ты — решающая гирька на весах Пророчества.

— Э-э-э… — протянул Рагнар почти на языке троллей. — Да я чего, я тоже потерплю, — кивнул он друиду.

— Спасибо. — Абракадабр облегченно вздохнул и уселся за стол. — Тогда не будем терять время. Эдвард, что у нас нового? Ты связывался с остальными, как я просил?

— Да, Мастер, — ответил железный человек и отложил свои записи. — Согласно последним данным, демоны концентрируются в Нижних Землях вблизи Кракапутры, то есть под Перешейком. Туда же несколько дней назад прибыла армия Мурляндии. Пока они бездействуют, очевидно ожидая приказов. Ситуация в районе их лагеря спокойная, конфликтов не наблюдается.

— Что в других землях?

— Бром и Кай прибыли в Пасть Камня. Подробности пока неизвестны. Виши покинули Нордвейр и направляются к Перешейку с севера.

— Они могут свернуть в Пасть Камня?

— Вполне.

— Надо предупредить Брома…

— Уже сделано.

— Отлично.

— В Землях Заката и Восхода пока существенных событий не происходит. По крайней мере, нам о них не известно.

— Так… — Абракадабр раскурил трубку. — Рагнар, Ширл, расскажите о последних новостях из Кронвейра.

— Зигмунда свергли, — ответил викинг. — Корениус собрал армию и захватил город. Меч и Камень остались у него.

— Что он планирует делать?

— Ну, насколько мы поняли, он заключил сделку с Драгомором. Демон помог ему обессилить Зигмунда и теперь ведет переговоры о своем приходе с пнем.

— Он уже не пень, — поправил Ширл.

— Да, — хмыкнул Рагнар. — Корениус подрос. Теперь он дерево.

— Переродился. — Друид стал задумчиво теребить бороду. — Вот уж не думал, что у него получится. Ладно, об этом позже. В любом случае, от перестановки приятелей Драгомора наши задачи не меняются. Меч в Кронвейре, но он свою задачу уже выполнил, а ради добычи Камня мы рисковать не будем. По крайней мере, пока. Наша первоочередная задача — это сбор армии. Если заодно получится расстроить исполнение Пророчества, будет неплохо. — Волшебник откинулся на спинку кресла. — В результате путешествия в Скьельгаард и Зыбкую Топь у нас появился Липкий Кристалл, который поможет нам причинить командующему армией Мурляндии, кто бы он ни был, массу головной боли. С солдатами хуже.

В Файтории сейчас другие заботы, а плетун Джукас обещал подумать, но у него очень мало времени. Скользящий, что с местными ресурсами?

Колдун снежного народа поднялся с места:

— Мои заклинатели работают над пробуждением элементалей и големов. Процесс не быстрый, эти создания вообще очень медлительные, но мы стараемся. Кроме того, для длительного перехода их нужно будет обеспечить запасами лавы для подпитки сил.

— Хорошо, — кивнул Абракадабр. — С помощью Архиваторов Энергии делайте плотные шары из лавы и заставляйте големов и элементалей их глотать. От одного до трех, в зависимости от размеров подопечного. Я так пробовал однажды, метод действенный, но следите за пальцами. Некоторые твари капризные, любят кусаться.

— Армия зуслов в полной готовности, — вступил Айс Крим. — По первому приказу мы готовы сняться с места.

— Отлично, — вновь кивнул друид. — Эйбус, как думаешь, мы можем просить помощи у твоего народа?

— Э-э-э… Без Камня…

— А если бы он у нас был?

— Ну… Если бы… Тогда Ойтус стал бы твоим… э-э-э…

— Должником?

— Да.

— Я бы все же наведался в Тролльхейм, вдруг удастся найти с вашим предводителем общий язык. Составишь мне компанию?

— Я там. Как бы не очень…

— Не волнуйся, я думаю, ваши разногласия себя изжили. Стоит попробовать.

Тролль смущенно пожал плечами и задумчиво откусил вместо печенья кусок чашки. Абракадабр прищурился, прикидывая что-то, потом кивнул, видимо соглашаясь с самим собой, и посмотрел на Рагнара.

— Вам, — обратился он к викингу, — с Ширлом и Брокеном нужно будет посетить Верхние Земли и Стеклянный Остров. Попросить помощи у своих народов. Но сперва, — друид постучал пальцем по столу, — нужно отправиться в Земли Восхода. Там есть некий Лекис, вожак Летающих Бестий. У него приличная банда и такой же зуб на Зигмунда. Если не посвящать его в последние кронвейрские новости, можно направить его гнев в нужное русло.

— Зигмунда, кстати, сегодня в обед должны казнить, — ответил Рагнар.

— Об этом Лекису тем более знать не следует. Для таких, как он, старые враги — один из важнейших, смыслообразующих элементов жизни. Я провожу вас до Калитки, расскажу, как ею пользоваться и чего ожидать от Летающих Бестий.

— А мне жаль Зигмунда, — грустно сказал Ширл. — Может, спасем его как-нибудь?

— Твои чувства понятны. — Абракадабр облокотился на стол руками и опер на них подбородок. — Но мы на войне, мой друг. За ту кашу, что заварил твой бывший хозяин, он вполне заслужил лишиться жизни. Мы не можем рисковать собой ради его спасения. Конечно, в идеале, следует помогать заблудшим душам вернуться к Свету, но иногда единственным способом сделать это является их физическое устранение.

— Как же мы можем быть хорошими, позволяя другим умирать или убивая их?

— Если в твоей руке меч, ты можешь выбирать, а если ты сам меч в чьей-то руке, выбора не остается. Знаешь, когда-то я тоже метался в похожих сомнениях. Взять хотя бы Темных Властелинов прошлого: при правильном подходе можно было любого из них перевоспитать и убедить стать честным торговцем булочками. Но решающую роль всегда играет время. Если кто-то собирается через неделю уничтожить континент со всеми его жителями, ты не имеешь права жертвовать большим ради меньшего. Хочешь ты или нет, тебе приходится отбирать жизнь у одних, чтобы спасти ее другим. Олицетворяя Свет и противостоя Тьме, ты становишься серым, промежуточным. А это очень тяжело…

— Я не разделяю ваших сантиментов, — решительно встал Айс Крим. — Есть плохие, и есть хорошие. Плохих надо прикончить, а хороших спасти. По-моему, все просто.

— Вот здравая точка зрения, — улыбнулся Абракадабр. — Предлагаю ее и придерживаться. Верша добро, сомневаться недопустимо.

Два полумедведя грузно топали по коридорам дворца Кронвейра в поисках Зигмунда. Они сбились с ног, выполняя поручение Корениуса. Бывший король Мурляндии как сквозь землю провалился.

Тем временем Невроз, вдоволь налетавшись, вернулся на свое место в конюшнях. Он опустился на каменное ложе сквозь проем в потолке и довольно рыкнул, предвкушая завтрак.

Тень, таившаяся до этого момента между стогов и загонов, шевельнулась и застонала. Зигмунд проснулся. Рык любимого летуна разбудил уродливое деревянное корыто с ногами, служившее бывшему королю телом. Худшее и последнее в жизни несостоявшегося Властелина Эйлории утро пришло.

Зигмунд выполз в проход, стараясь рассмотреть Невроза, но вместо дракона увидел двух стражников. Полумедведи были еще на приличном расстоянии, но о побеге не могло быть и речи. Зигмунд замер на месте, наблюдая за приближающимися конвоирами и сожалея лишь о том, что не успел попрощаться с Неврозом. Вряд ли бы дракон поцеловал его, такие нежности не в ходу у крылатых хищников, но посмотреть на гордый клюв, последний раз коснуться его рукой…

— Эй, тазик! — крикнул один из полумедведей. — Стой, где стоишь.

Замечание было совершенно лишним. Зигмунд и так не шевелился, помутневшим взором глядя сквозь солдат.

— Он не умеет стоять, — ответил второй воин. — Он только ползать может, и то медленно.

— Может, на нем обратно поедем?

— Хлипкий, до казни не дотянет.

— А что ему рубить будут? У него головы-то нету.

— Я не знаю, как правильно убивать корыто. Может, нужно в него отравы насыпать? Я слышал, есть такие порошки…

— Ква-а-а!

Зигмунд и подошедшие полумедведи с удивлением уставились на прервавшую разговор лягушку. Крупное земноводное сидело на одной из ног бывшего короля и таращилось на свое отражение в деревянном боку. Тело, доставшееся Зигмунду, когда-то было покрыто лаком, и местами он сохранился, лишь подчеркивая плачевность нынешнего состояния. Лягушка моргнула и поцеловала свое отражение.

Раздавшийся затем треск был слышен даже в темнице. Клуб из пыли и щепок окутал полумедведей, а когда он осел, в наступившей тишине перед стражниками предстал Зигмунд. Настоящий, из плоти и крови, и вертикально стоящий. На ладони он держал лягушку.

Солдаты вскинули имевшиеся при них секиры и нацелили их в грудь удивленно оглядывающего себя пленника. Зигмунд поднял на них взгляд, тут же сдвинул брови и сжал кулак свободной руки. Секиры выпрыгнули из косматых лап и, пролетев по проходу, воткнулись в стог. Бывший король Мурляндии зловеще улыбнулся, показал на полумедведей пальцем и согнул его. Стражники сложились пополам и рухнули на пол.

— И кто из нас теперь будет ползать? — низким и очень страшным голосом поинтересовался Зигмунд. — Сейв Позишон Клик!

С этими словами он перешагнул через скрюченных тварей и направился к Неврозу.

— Что это за треск? — недовольно поморщился Корениус, обернувшись к окну.

— Не могу знать, Ваше Величество, — ответил Кричер.

— Надо сказать Холитирору, чтобы унял солдат. Не ровен час, сломают что-нибудь полезное.

Секретарь кивнул. Он стоял рядом с троном, смотрел на деревянного человека и прикидывал, что бы сделал с новым королем, обладай он волшебной силой. Возможно, он поджег бы Корениуса. Возможно, закопал бы вниз головой на клумбе в дворцовом саду и привил к его попе веточку жасмина. Что еще можно сделать с мерзавцем? Настрогать из него лучин для камина? Выжечь через увеличительное стекло нехорошее слово на лбу? Привязать ниточки к рукам и ногам? Точно! Кричер чуть не подпрыгнул от этой мысли. Будь он колдуном, он сделал бы из Корениуса куклу. Марионетку. Одел бы в какой-нибудь нелепый наряд, в полосатый костюмчик, нацепил колпак, большие ботинки и отправил бы на торговую площадь, в шатер к лицедеям. Секретарь представил, как из конечностей растительного гада появляются ниточки. Ничего не подозревающий Корениус тем временем листал Книгу Переходов и Пересадок и тихо проговаривал названия доступных населенных пунктов, словно учил их наизусть. Вдруг из кисти его правой руки действительно выскочила тонкая блестящая нить и взвилась под потолок. Король Мурляндии удивленно поднял глаза. Еще несколько нитей появились из других суставов деревянного тела и последовали за первой. Кричер округлил глаза, он не верил тому, что видел. Неужели Зигмунд одарил-таки его волшебной силой? Если так, то надо быстро уменьшить Корениуса до размеров кошки и лишить способности обороняться. Прямо сейчас, пока он не пришел в себя. Секретарь нахмурился, мысленно превращая мозг захватчика в такую же деревяшку, как… нет, лучше в пробку! И уменьшить, и глаза стеклянные! Корениус повис на нитях и забился, как в паутине, стремительно уменьшаясь в размерах. Его взгляд сверкнул ужасной догадкой и тут же погас. Корона упала с головы и покатилась по каменному полу. Деревянная кукла безвольно опустила руки и затихла. Кричер выдохнул и вытер о камзол взмокшие ладони. Вот как он, оказывается, умеет! А теперь нужно еще…

— Кричер!

Занавесь отлетела в сторону, пропуская с балкона Зигмунда с лягушкой в руках.

— Я вернулся, — довольно ухмыляясь, сообщил он. — Где перстень?

— Перстень? — повторил изумленный секретарь.

— Перстень из Корениуса, — нетерпеливо кивнул Зигмунд. — Он нужен для закрепления заклятия. Теперь наш друг будет моей куклой. Из этого образа он не вывернется даже с помощью всех демонов мира, уж я постараюсь.

— Так это вы его… Вы вернулись! — наконец пришел в себя Кричер.

— Конечно, я. Кто же еще? Где перстень?

— Э… а я думал… перстень в нем. Он его проглотил.

— Безмозглое полено, — злорадно прищурился Зигмунд. — Пищеварением он не наделен, нужно подвесить его вверх ногами и вытрясти искомое.

Он щелкнул пальцами, и Корениус перевернулся в воздухе, открыв рот и выкатив глаза.

— Вот так. Пусть повисит немного, рано или поздно колечко вывалится.

— Как вам удалось расколдоваться?

— Спасибо моей зеленой подружке. — Зигмунд бережно погладил лягушку. — Она оказалась той единственной, кто искренне меня любит, и сумела доказать свои чувства. Вот тебе урок, — добавил он, поучительно подняв палец, — если хочешь разделаться с врагом, убей его быстро, без речей, хитрых условий и показухи. Самый надежный способ!

— А что с его армией?

— Его армия — это второсортный сброд, который без предводителя не сможет и леденец у ребенка отобрать. Где все наши?

— В темнице. Орки, Стивен и Эммануил вчера пытались сбежать, но их поймали, искусали боггерами и расселили в разные камеры. А ваша матушка до сих пор заколдована…

— Вот кто нам нужен!

Зигмунд бережно посадил лягушку на стул, надел корону и взял жезл. Кричер боролся с нервной дрожью, все еще не в силах упорядочить свои эмоции. С одной стороны, он был несказанно рад возвращению короля, с другой — слегка разочарован тем фактом, что способностей к магии у него самого так и не нашлось. Просто их с Хозяином мысли удивительным образом совпали, и пока Кричер просто мечтал, Зигмунд сделал эти мечты реальностью.

— Там на балконе сидит Невроз. — Владыка Мурляндии показал на занавесь, из-за которой явился в Тронный Зал. — Присмотри за ним, лягушкой и Корениусом. Я запру двери с внешней стороны и спущусь в казематы. Скоро вернусь.

С этими словами Зигмунд вышел. На лестнице послышались вопли, потом топот, снова вопли и снова топот. Затем шум удалился, вырвался во двор и стих. Кричер присел на трон, глядя, как бывший новый король Мурляндии медленно качается на нитях, и взял лягушку на колени.

— Вот оно как, — тихо сказал секретарь, глядя на земноводное. — Ты сделала то, что должен был сделать я. А, с другой стороны, если бы у меня не вышло? Если бы я его поцеловал, а он бы не превратился в человека? Как понять, любишь или не любишь? Если ты пытаешься это анализировать, значит, скорее нет, чем да? Разум и любовь несовместимы? Вот у тебя нет мозга, ты и не сомневаешься…

Лягушка глядела на Кричера желтыми глазами, надувала щеки и молчала. Она была лишена сомнительного удовольствия метаться в догадках, ее жизнь была наполнена исключительным и не разбавленным мыслями счастьем.

Спустя некоторое время вернулся Зигмунд. Он привел орков, Стивена, Эммануила и Элизабет. Все они имели в руках множество деревянных фигурок, в которые превратились все встреченные по дороге солдаты армии Корениуса. Король швырнул их на пол и указал на болтающуюся в воздухе марионетку.

— Он, — строго сказал Зигмунд, — хотел меня убить. Он устроил весь этот бардак. Заполонил дворец монстрами и мусором.

— И заколдовал меня? — гневно сдвигая брови, спросила королева-мать.

— Да, — скорбно кивнул головой Зигмунд. — Все он.

Элизабет раздулась не хуже лягушки, побагровела и сжала кулаки. До наведения в Кронвейре полного и беззаговорочного порядка оставались считаные часы.

Две повозки мчались через Колдхарт, неся в себе Абракадабра, Рагнара, Ширла, Брокена, Эйбуса и Эдварда. Друид ехал с викингом и, перекрикивая ветер, объяснял тонкости общения с Лекисом.

— Они сложные типы, — вещал Абракадабр. — Гордые и очень обидчивые, не вздумай задеть их самолюбие. Твоя задача — избежать конфликтов и убедить их встать на нашу сторону.

— Как же мне их убедить? — кричал в ответ Рагнар.

— Дави на то, что можно отомстить Зигмунду. Он когда-то запретил Летающим Бестиям устроить в Кронвейре свой рынок: они хотели торговать ворованными коврами. Можешь намекнуть на то, что Зигмунд ведет переговоры с другими королями Нижних Земель о распространении запрета на весь континент.

— Чем они ему так не угодили?

— Вороватые и заносчивые. Их никто не любит. Потом была какая-то темная история с пропажей из сокровищницы Кронвейра золотого яйца, инкрустированного янтарем. Зигмунд обвинил Лекиса и выгнал его из города. Пропажу так и не нашли, а Летающие Бестии затаили обиду. Постарайся разговаривать с Лекисом без посторонних. Поодиночке они гораздо менее смелые, чем толпой.

Рагнар кивал, Ширл тянулся с его плеча, стараясь разобрать слова волшебника, а Брокен закутался в плащ и отрешенно глядел на пролетавшие мимо стены пещер. За разговором поездка оказалась недолгой. Наконец повозки замедлили ход и остановились около того места, где совсем недавно совершил нападение Амброзий. Компания покинула транспорт и, захватив факелы, подошла к Хрустальному Залу.

— Как мы откроем Переход? — поинтересовался Брокен. — Меча-то у нас нет.

— И не надо, — ответил Абракадабр. — Единожды открытый, он теперь доступен любому, кто владеет Проходными Жетонами. Я подготовил для вас необходимое количество.

Друид коснулся рукой двери в Хрустальный Зал, и она отошла в сторону. Путешественники проникли внутрь и подошли к Исчезающей Калитке. Абракадабр встал рядом с ней и обернулся к товарищам.

— Порядок такой, — сказал он, доставая из кармана железный кругляк размером с большую монету. — Для совершения путешествия посредством Переходов каждому из вас понадобится Жетон. Один на поездку, то есть два в оба конца. Лишних нет, и если потеряете свой, то обратно пойдете пешком. Это понятно?

— А нельзя по одному Жетону вдвоем пройти? — поинтересовался Ширл.

— Не советую, — строго покачал головой друид. — У Системы есть хранители. Если они заметят такой фокус, могут быть неприятности. Вместе можно только выходить из Перехода, когда Жетоны не требуются.

Компания дружно кивнула, и Абракадабр продолжил:

— Переходы могут выглядеть по-разному. Где-то это дверь, где-то колодец, где-то гробница. Но у каждого есть вот такая ниша, — он показал на углубление в стене рядом с Калиткой, — в ней прорезь. Если бросить туда Жетон, проход откроется на пять секунд. Быстро заходите и делаете шаг в сторону, чтобы не мешать тем, кто идет следом. Вы окажетесь в небольшой комнате. Комнаты тоже могут отличаться по внешнему виду, но в каждой есть схема. На стене, на полу, на потолке. После того как все соберутся вместе, вы должны на схеме указать ту точку, в которой хотите оказаться. Не забывайте про Пересадки. Следуйте тем маршрутом, который мы с вами разработали. Нажав на одну из кнопок, вы отправитесь в полет. Он длится несколько секунд.

— А как нам потом из Хрустального Зала выйти? Ты же сейчас колдовал, чтобы к Переходу попасть? — разумно заметил Брокен.

— Я оставлю дверь открытой, — кивнул друид. — Хорошо, что напомнил. В других точках дополнительных дверей быть не должно, здесь она есть, потому что Переход центральный. Повозки будут ждать в условленном месте. Вернетесь, и сразу во дворец.

— Нам после Восточных Земель куда лучше, на Стеклянный Остров или к Рагнару домой?

— В Верхние Земли, до них добираться удобнее…

Рагнар, Брокен и Ширл вновь кивнули. Эдвард раздал им по четыре Жетона. Абракадабр подошел к викингу и положил ему руку на плечо:

— Удачи. Сразу после вас мы с Эдвардом и Эйбусом отправляемся в Тролльхейм. Встретимся в Колдхарте. Постарайтесь управиться к завтрашнему вечеру.

Рагнар кивнул и опустил Жетон в прорезь. На месте Калитки появился светящийся проем, желтовато-мутный и волнующийся. Викинг решительно шагнул в него и исчез. Брокен и Ширл последовали его примеру и тоже окунулись в неизвестность.

С другой стороны проема действительно оказалась небольшая комната с высоким потолком и каменными стенами. На одной из них была высечена схема, состоящая из разноцветных желобков. Каждый Переход обозначался камушком в цвет линии, на которой находился. Рагнар обернулся на Брокена и Ширла и с их молчаливого согласия нажал на камень, расположенный над словом «Гаринон». Стены комнаты слились в едином движении, словно компания рухнула вниз, сквозь бездонную шахту. Спустя мгновение стены остановились, но теперь они стали деревянные, и в одной была дверь с табличкой, на которой значилось: «Кольцевая». Викинг надавил на нее и открыл вход в соседнее помещение. Оно оказалось чуть больше предыдущего и тоже имело настенную схему. Здесь она была свита из медных прутьев.

Через пару минут компания миновала Пересадку и прибыла в конечную точку путешествия. Проем загорелся все тем же мутновато-желтым и пропустил всех сквозь себя. Рагнар, выудивший на всякий случай меч, быстро огляделся. Они оказались в небольшой пещере. Брокен подошел к выходу из нее и тихонько присвистнул. Пещера располагалась на высоте птичьего полета, таясь в практически отвесной стене громадного каньона. Ни лестниц, ни тропинок или тоннелей путешественникам не предлагалось. Далеко внизу неслась бойкая горная речка. Лучник посмотрел вверх: там, возвышаясь на много метров, оказалась такая же неприступная стена.

— Я слетаю, осмотрюсь, — сказал Ширл и выпорхнул наружу.

Очевидно, что Переходом очень давно не пользовались. Либо в древности существовал какой-то хитрый способ попадать в пещеру и обратно, либо она находилась ближе к дну каньона. Рагнар часто слышал рассказы старших о далеких временах, когда горы на его родине выглядели по-другому. Олаф любил шутить, что Нависающий Утес не жалует людей и все время пытается отползти от них подальше в море.

Послышался шум крыльев, и в пещеру влетел Ширл, а за ним два дракона с всадниками на шеях. Маленький летун приземлился на плечо викинга, а большие — на пол и пригнули головы, позволяя загорелым и бородатым воинам спрыгнуть с украшенных вышивкой и бахромой седел.

— Вот, — радостно объявил Ширл. — Он Хамит. — Дракончик указал лапой на одного из всадников.

— Кто? Он? — нахмурился Рагнар.

— Хамит, — подтвердил Ширл.

— Хамишь? — грозно спросил викинг, кладя руку на рукоять меча.

— Нет, — испуганно отшатнулся всадник. — Хамиш он, — он показал на своего товарища.

— Ты хамишь? — переключился Рагнар на второго воина.

— Да, я Хамиш, — подтвердил тот. — А это Хамит, мой брат.

— Это их имена, — тихонько сказал Ширл на ухо Рагнару.

— Я Брокен, — представился лучник, поняв все без подсказок. — Это Рагнар, — указал он на хлопающего глазами товарища. — Нам нужно попасть к Лекису.

— Как вы здесь забрались? — ломая язык, спросил Хамит.

— Магия, — понизив голос, ответил Брокен. — Зигмунда знаешь?

— Зигмунд плохой, — насупился Хамиш. — Нас обидеть. Вы его друг?

— Очень плохой, — согласился Брокен. — Он за нами гнался. Не хотел, чтобы мы добрались до вас. У нас важное известие для Лекиса.

— Лекис в ярмарке. Занят, — покачал головой Хамит.

— Важное известие — важно, — логично заметил Хамиш.

— Мы на охране, — возразил Хамит.

— Ярмарка не долго. Кто придет?

— Кутрума барадай? — вдруг переключился на родной язык Хамит.

— Барадай? — воскликнул Хамиш. — Талабай бурбуза! Вардак барадай.

— Дарман, шармала дарман, — покачал головой Хамит.

— Мы отвезем к Лекис. Талабай, — решил Хамиш.

— Важное известие нужно, — добавил Хамит.

— Недорого, — уточнил Хамиш.

Оба брата важно кивнули.

— За деньги? — изумился Рагнар. — Ваш предводитель в опасности, а вы требуете с нас денег за помощь?

— Семья. Талабай, — развел руками Хамит.

— Много-много, — подтвердил Хамиш.

— Торговля нет.

— Война мало.

— Не дорого к Лекис.

— Ну циркачи! — Викинг упер руки в бока. — И сколько вы хотите?

— Сколько дашь? — прищурился Хамит. — Здесь сложно летишь. Много-много дракон в небе. Талабай.

— Тесно, — поддакнул Хамиш. — Длинный путь придется. Сильно-сильно вокруг…

Рагнар ухватил Хамита за бороду и подтянул к себе.

— Слушай, ты, — грозно нахмурился викинг, поднимая руку выше. — Вы сейчас заткнетесь и быстро-быстро и бесплатно-бесплатно отвезете нас к Лекису. Иначе кому-то станет больно-больно. Талабай?

Лишившись своего вожака, армия Черных Дебрей действительно не оказала Зигмунду и его помощникам достойного сопротивления. Большая часть монстров просто сбежала обратно в лес, а те, что не успели, превратились в деревянные игрушки. Элизабет буйствовала пуще других, лично гоняясь за монстрами и жаря их магическим огнем из сыновьего жезла. Зигмунд зациклил заклинание обращения, позволив не владеющей магией матушке частично удовлетворить бурю негодования, рожденную самоуправством Корениуса в ее доме. Кроме того, король чувствовал неловкость из-за того, что обрек Элизабет на продолжительное пребывание в состоянии волшебной заморозки. Эммануил расправился с Холитирором, а Стивен восстановил Периметр. Ближе к обеду жизнь в Кронвейре вернулась в прежнее русло, избавившись от следов пребывания лесных повстанцев.

Вымотанная расправой над негодяями, Элизабет уединилась в своих покоях, орки занялись уборкой в казармах, Стивен вернулся к своим созданиям, героическая лягушка обзавелась личным прудиком в дворцовом саду, а Эммануил и Кричер прибыли в кабинет Зигмунда для подведения итогов последних событий. Секретарь разлил коньяк в два пузатых бокала, принес закуски и табак и затих в кресле, готовый записывать указания. Король отправил в себя порцию успокоительного напитка, прикрыл на секунду глаза, смакуя аромат, и облегченно выдохнул. Алкоголь наполнил его тело желанной истомой, изгоняя дрожь и дурные воспоминания.

— Так… — медленно произнес Зигмунд. — Что мы имеем?

— Власть над городом восстановлена, — ответил Эммануил.

— Значит, Корениус деактивирован…

— Что?

— Нейтрализован, — пояснил Зигмунд. — Его армия разогнана. Перстень не выпал?

— Нет пока, — выпрямился в кресле Кричер. — Может, его распилить?

— Не стоит. У нас насчет него другие планы.

— Казнить? — с надеждой спросил Эммануил.

— Нет, — качнул головой Зигмунд. — Как ни прискорбно, но его армия под его же командованием нам еще пригодится. Не в нашем положении разбрасываться военными силами. Вытрясем из него перстень, закрепим заклинание и отправим их к Перешейку.

— А если он опять с Драгомором свяжется?

— Я не сказал, что мы вернем ему тот жалкий мозг, что у него был. Корениус станет ходячей пробкой, а я буду лично руководить всеми его движениями. От него потребуется только открывать рот для произнесения моих приказов.

— Если только так… — засомневался Эммануил.

— По-другому никак.

— Что с амазонками?

— Зина пришла в себя, мы выдали ей двойное жалованье и отправили к отряду. С поставленной задачей они справились. Надо придумать следующую. Что у нас для них есть?

— Меч и Камень мы добыли. Можно отправить их за Рагнаром. Пусть поймают Выбранного. Он воссоединится с Мечом, а армия Света лишится своего главного воина перед решающим сражением, — предложил Кричер.

— Без Абракадабра они не должны причинить нам неудобств. Пусть хоть с тремя рагнарами выходят на битву, шансов у них нет. Завтра установим Камень на Башню Власти, а Меч нам больше не нужен.

— Зачем Камень на Башню? — поперхнулся коньяком Эммануил. — Ты собрался пустить сюда Драгомора? После всего, что он учудил?

— Да, — прищурился Зигмунд. — Но на этот раз с жестким договором, обязанностями сторон и четко прописанными условиями. Включая форс-мажор.

— Форс-мажор — это немедленное самоубийство в случае ошибки?

— Нет, это непредвиденное событие, повлиявшее на выполнение договора. Наводнение, внезапная потеря магических способностей, вмешательство третьей стороны с непреодолимыми возможностями.

— Так он тебе столько форс-мажора обеспечит, что ты ему еще и должен останешься.

— Нет, есть у меня одна мыслишка. Если все получится, то пусть является, пусть собирает армию. Только он попадет в такие условия, что Потусторонний Мир ему мягкой постелью покажется. В крайнем случае, снять Камень с Башни мы всегда успеем, у нас еще три дня есть.

— Мне чем заняться? — Эммануил наполнил бокалы.

— Ты поедешь в Перекресток и привезешь мне Инъекция. Давно с ним поговорить тянет. Возьми маминого дракона, и вперед. К вечеру постарайся быть. Если этого гада нет в городе, найди его, он мне нужен.

— Можно не церемониться?

— Можно. Хоть в лапах Виляры вниз головой, но привези.

— Орки, — подсказал Кричер.

— Орки, — повторил Зигмунд. — Что орки?

— Вот кого бы я казнил, — злобно скривился Эммануил. — Более непроходимых идиотов я в жизни не встречал. — Он потер болезненные ссадины на лбу.

— От боггера? — поинтересовался секретарь.

— Эти от боггера, а этот от стены. Когда орки полетели…

— Так что с орками? — нетерпеливо вмешался Зигмунд.

— Мы хотели отправить их в Гаринон, за воином.

— А-а-а… Ну так давай, пусть едут.

— Как?

— Как, как… Как? Давай через Портал в… что у нас из действующих поближе к Гаринону?

— Можно к Корвинолу.

— Да, а оттуда через Переход в Гаринон. Скажи этим балбесам, чтобы пришли ко мне, я объясню, как пользоваться Системой, и выдам необходимый инвентарь. Заодно опробуем на них работу Переходов.

Кричер кивнул, записывая указания короля. Эммануил задумчиво дымил трубкой, отрешенно глядя в окно.

— А что с Ширлом? — вдруг очнулся он.

— Он удрал. Вместе с Рагнаром, — ответил секретарь, не отрывая глаз от списка. — Они были в соседней с вами камере. Когда вы пытались бежать, они сломали дверь и исчезли. Зомби-лучники, сидевшие под арестом в амбаре, утверждают, что видели летящего Невроза.

— Славные гномы сделали нам такие двери в казематах, что их можно вот так просто сломать? — Зигмунд встал и, заложив руки за спину, подошел к гобелену с изображением странного существа — человекоподобной гусеницы в доспехах.

— От них вполне можно ожидать, — ответил Кричер. — Хотя, когда я осматривал это место, мне показалось, что дверь была выбита с внешней стороны. Доски лежат таким образом, будто их сломали огромным камнем.

— Огромным камнем, — повторил король. — Огромным камнем. Будь здесь Эйбус, я подумал бы на него. Возможно, кто-то воспользовался магией…

— Возможно, — кивнул секретарь. — Только для этого нужно было взять камень со стройки и тащить его до темницы. Человек, идущий по двору с парящей в воздухе каменной глыбой, — слишком заметная фигура. Я спрашивал, никто ничего подобного не видел.

— Камень можно сотворить заклинанием.

— Можно, но зачем производить лишний шум? Если колдовать, то проще растворить дверь, ведь мы не успели наложить на темницу магическую защиту. Я, конечно, не колдун, но мне так кажется…

— А ты молодец, — удивленно произнес Эммануил. — Все разложил по полочкам, обосновал. Я с тобой согласен.

— Значит, кто-то сильный пришел и выпустил их из темницы, — задумчиво кивнул Зигмунд. — И так ловко, что все стражники остались не у дел. Неужели в армии Корениуса оказался кто-то из банды друида? Тот же Эйбус?

— Я предлагаю расколдовать монстров, что у нас остались, и допросить. Если среди них найдутся те, кто ночью был в казематах, то, возможно, они видели беглецов. — Кричер разлил по бокалам очередную порцию коньяка.

— Голова! — воскликнул Эммануил. — Где ты его взял? Это не секретарь, а целый советник по безопасности.

— Да, — Зигмунд хитро улыбнулся. — Надо было наделить его магией и грудой мышц. Цены бы не было. Один только недостаток: целоваться не любит…

— Ваше Величество! — вспыхнул румянцем Кричер. — Я был заколдован, я был в коконе! Я же…

— Ладно-ладно, — поднял руку король. — Это я так. Шучу.

— Вы о чем? — удивленно поднял брови Эммануил.

— Наши секреты, — хмыкнул Зигмунд. — Не бери в свою лысую голову.

— Как скажешь, — пожал плечами бывший друид. — Тогда я полетел. Где Виляра?

— Я провожу, — ухватился за возможность ретироваться Кричер.

— Идите, — кивнул король. — Я тоже совершу деловой полет, обратно буду к вечеру. Да, Кричер, — крикнул он вслед убегающему секретарю. — Покорми лягушку!

Переход в Тролльхейме не стал осложнять жизнь Абракадабру, Эйбусу и Эдварду, выпустив их в небольшой пещерке у подножия каменистой насыпи. Плоский камень встал на место и скрыл от посторонних глаз вход в магическую Систему. Пустынный ландшафт, слегка сдобренный вкраплениями деревьев, встретил гостей тишиной и отсутствием зрителей.

— Давненько я здесь не бывал. — Друид осмотрелся, щуря глаза на полуденном солнце. — В какой стороне столица?

— Э-э-э… туда, — посомневавшись, выбрал направление Эйбус.

— Да, — подтвердил Эдвард. — Около двух часов пути вверх по склону, и мы прибудем в Чубуграаад.

— Ох! Вот сейчас пригодился бы метлолет, — вздохнул Абракадабр.

— А нельзя… э-э-э… палочкой? Как в прошлый раз, — предложил Эйбус.

— Нет, мой друг. У нас не осталось обломков, а чтобы сделать его с нуля, нужна ливственница.

— Кто?

— Метлолеты делаются исключительно из Мурляндской Ливственницы. Это дерево обладает достаточно плотной структурой древесины, а ветви настолько гибки, что пышная куполообразная крона колышется даже при самом слабом дуновении ветерка. За эти качества она получила в народе прозвища: Парянка, Летучка и Флайэвейя. Поскольку Ливственница встречается крайне редко, только в самых труднодоступных болотах Мурляндии, однажды ей даже посвятили поэму: «Нетронутая в дали», — словно по бумажке, произнес Эдвард.

— Да, — кивнул друид. — Ты не замечал — во время полета создается ощущение, будто корпус метлолета довольно потягивается? У меня такое часто бывало, иногда даже песенка слышится. Любопытное дерево…

— Э-э-э.

— У вас тут нет каких-нибудь хитростей для передвижения? Ледянок, подземных ходов, летающих кораблей? — совершенно без надежды на положительный ответ спросил друид.

— Э-э-э… Нет.

— Тогда пешком.

Компания забралась на ближайший холм, потом спустилась с него, потом забралась на следующий, спустилась, и так еще восемь раз. Следом был лесок, ручеек, снова лесок. Потом опять холмы. Все это время дорога вела путешественников к стаканообразной горе, возвышающейся над округой. Там, наверху, таилось то самое Каменистое Плато, где давным-давно увидели свет первые тролли. Из их первой хижины вырос первый город и получил имя Чубуграаад. Так его нарекли в честь богов Чуббы и Буббы, населивших Эйлорию троллями.

Как и предсказывал Эдвард, спустя два часа путешественники достигли больших каменных ворот, преграждающих вход в столицу Тролльхейма. Рядом с древними, изукрашенными орнаментом створками стояли четыре тролля с палицами. Они совершенно безучастно смотрели на приближающихся путников до тех пор, пока компания не подошла вплотную.

Тогда все четверо стражей сомкнули ряд, встав плечом к плечу и загородив собой ворота.

— Я прибыл к Ойтусу, — произнес друид, тяжело дыша после долгого подъема.

— Пропуск, — потребовал один из охранников.

— Пропуска нет, у меня срочное личное дело.

— Пускать не велено.

— А ты можешь связаться с кем-нибудь наверху?

— Завтра вечером прибудет смена. С ней будет командир.

Абракадабр повернулся к Эдварду и Эйбусу.

— Подсказывайте, — устало попросил он. — У меня после таких прогулок голова не соображает.

— Физическое устранение исключается? — спросил железный человек.

— Сам как думаешь? — хмыкнул друид. — Войти в город с боем и попросить помощи?

— Э-э-э…

— Да?

— Я попробую. — Эйбус вышел вперед и встал перед стражниками. Он протянул землякам палицу:

— Я Эйбус из рода Аметистов. Я сдаюсь.

Двое стражей, не проронив ни слова, вышли вперед, забрали палицу и встали за спиной у Эйбуса. Другие открыли ворота.

— Твоя единственная просьба? — поинтересовался один из них у арестованного.

— Разговор с Ойтусом в присутствии моих спутников.

— Это две просьбы, — строго ответил страж ворот.

— Разговор с Ойтусом моих спутников, — тут же исправил желание Эйбус.

Абракадабр с удивлением слушал этот совершенно непонятный диалог. Разговор проходил без пауз, задержек и междометий. Общаясь друг с другом, тролли чувствуют себя иначе, чем в обществе других рас. Фактор «своей тарелки» играет для них большую роль. Но это друида как раз не удивляло, он знал, на что способны тролли в благоприятной ситуации. Его нервировала собственная непосвященность в предмет разговора.

— Принято, — согласился страж и вошел в ворота, возглавив процессию.

— Я имею право на единственную просьбу, как любой арестованный, — пояснил Эйбус Абракадабру. — Меня к королю не допустят, а вы поговорите.

Друид кивнул.

— Мы постараемся тебя вытащить, держись, — сказал он троллю, совершенно не представляя, каким образом он может выполнить собственное обещание.

Стражники разделили собеседников, встав между ними. Компания направилась через небольшой дворик к каменной платформе. Один из сопровождающих троллей жестом велел Абракадабру, Эдварду и Эйбусу встать на платформу, окинул их оценивающим взглядом и показал три пальца стоявшему рядом дворфу в каске. После этого стражник тоже взошел на платформу и встал рядом с друидом.

— Я сопровожу их в город, — сказал он. — Поднимай.

Дворф кивнул, достал из кармана красный флажок, развернул и взмахнул им три раза, задрав голову вверх. Где-то высоко над двориком что-то ухнуло, грохнуло, и каменная платформа пришла в движение. Сперва она лениво качнулась, подобно чаше весов, потом дрогнула и устремилась вверх, набирая скорость. Стена, ограждающая дворик с охранниками от внешнего мира, умчалась вниз, открыв взору страну троллей. Все холмы и лесочки, пройденные на пути от Перехода до ворот, развернулись у подножия горы, словно карта. У друида заложило уши. Платформа двигалась не по прямой, а зигзагом, сильно раскачиваясь из стороны в сторону. Абракадабр обернулся и увидел прикрепленные к скале механизмы из камня. Из них торчали громадные лопасти. Похожие на ложки, они вращались, по очереди подхватывая платформу и передавая ее выше, другому механизму.

— Ты знаешь, как это работает? — перекрикивая грохот каменных шестеренок, спросил друид у Эдварда.

— Примерно да, — ответил тот. — Сверху по системе желобов запускают шар, равный весу стоящих на платформе. Он нажимает на рычаги, которые приводят в движение механизмы в зеркальном отражении по вертикали. То есть первый рычаг наверху горы соответствует самому нижнему механизму. Чем ниже падает шар, тем выше поднимается платформа.

— Ненадежная конструкция.

— Да, весьма неустойчивая. Если что-то заклинит и очередная «рука» нас не подхватит, нашей истории придет конец.

— А как они потом камни обратно поднимают?

— Не знаю, — покачал головой Эдвард.

— Ты говорил, что нет подъемников, — обратился Абракадабр к Эйбусу. — Я думал, по лестнице придется топать.

— С арестованным запрещено разговаривать, — строго произнес охранник. — Платформу построили дворфы несколько лет назад, — добавил он. — Раньше по лестнице и ходили.

— А как вы камни обратно… — начал Абракадабр, но покачнулся и ойкнул.

Платформа ударилась обо что-то и остановилась так резко, что друид с помощником не удержались на ногах и упали на колени.

— Видимо, мы с тобой вместе значительно легче одного тролля, — потирая ушибленную ногу, сказал Абракадабр.

— Да, — согласился Эдвард, подхватывая волшебника под локоть. — Очевидно, у них нет камней промежуточного веса.

— Следуйте за мной, — сказал стражник и, закинув на плечи свою и эйбусову палицы, сошел с платформы.

Два упитанных короткошеих дракона в узорчатой упряжи сделали круг над ярмарочной площадью и грузно приземлились среди шатров. Ширл, летевший следом, устало плюхнулся на плечо викинга, не дожидаясь, пока Рагнар спрыгнет на землю.

— Ну дают! — высказался дракончик. — Вроде неповоротливые, и крылья маленькие, а шпарят не хуже Невроза.

Хамиш и Хамит, смирившись с потерей платы за пролет, вяло кивнули путешественникам и взмыли в небо, возвращаясь на свой пост.

— Лекис должен быть в центре ярмарки, — указал рукой направление Брокен. — Хамит сказал, что шатер их предводителя украшен золотыми крыльями.

— Разберемся, — буркнул Рагнар, мысленно призывая желудок к спокойствию.

Восточный базар бурлил, как суп в раскаленном котле. Все вокруг орали, дергали друг друга за рукава, иногда выхватывали длинные изогнутые кинжалы, и тут же принимались распивать обжигающий чай из чашек без ручек. Рагнар снял рубашку и повязал ее вокруг пояса, а Брокен скинул плащ. В Землях Восхода находиться в одежде умели только местные жители.

Проталкиваясь сквозь пеструю толпу, друзья искали шатер Лекиса. Полуденное солнце палило изо всех сил, лишая путников влаги и мыслей. Сухой воздух перехватывал горло. Брокен остановился рядом с торговцем напитками.

— Что есть холодненького? — поинтересовался он.

— Все холодненькое, — равнодушно ответил высокий юноша с белокурыми волосами.

Рагнар присмотрелся к продавцу. Парень явно не так прост, как пытается казаться, да и вообще — с таким мощным торсом и крепкими руками ему не за прилавком стоять, а мечом зарабатывать.

— Апельсинового сока, — решил лучник, прочитав ценники. — Три.

Юноша кивнул и стал забрасывать в блестящий железный пресс сочные фрукты.

— Как тут у вас в целом? — издалека начал беседу Рагнар.

— У нас в порядке, — изогнул бровь торговец. — И в целом и в общем.

— Мы с друзьями ищем Лекиса, не подскажешь, где его шатер?

— Лекиса? — переспросил юноша, на мгновение перестав выдавливать из апельсинов внутренности. — Если вы хотите его убить, подскажу.

— Как пойдет, — хмыкнул викинг. — Неприятный тип, да?

— Ну, если ты назовешь человека, лишившего тебя дома и работы, неприятным, то да, пожалуй, Лекис неприятный. — Продавец поставил стаканы с соком на прилавок и сгреб монеты.

— Я Рагнар, — представился викинг и сделал глоток. — Это Брокен, это Ширл. Как твое имя?

— Ф'Тор, — ответил юноша. — Правый ведущий, — гордо вскинув голову, добавил он.

— Ты дранник?

— Был пару лет назад. Пока Лекис не подкупил городской совет и они не отобрали у нас пещеры, в которых наши предки выращивали драконов еще тысячи лет назад, и все королевские заказы заодно.

— И что теперь с вашим отрядом? Кто-то еще летает?

— Да, но мы теперь на вольных хлебах. Некоторые переселились в другие города, некоторые подались в Нижние Земли, а кто-то соком торгует, — грустно ответил Ф'Тор.

— Я могу поболтать с вашим командиром? — спросил Рагнар, ставя пустой стакан.

— Что ты от него хочешь? Можешь передать через меня, я его помощник.

— Скажи, что есть интерес в вашем участии в одном деле. Понадобятся все всадники, которых сможете собрать. Золотых гор не обещаю, но дело правильное.

— Приходи через час, — кивнул юноша, — я приведу командира.

Компания двинулась дальше и вскоре обнаружила искомое. Пройти мимо огромного шелкового шатра, расшитого бисером и золотом, было невозможно. Над его куполом, слепя глаза, сверкали два крыла. Рагнар отодвинул полог, и друзья вошли в благодатную прохладу. Внутри оказалось множество торговцев, громко спорящих между собой, и с полдюжины шоколадного цвета прислужниц, разносящих вино и фрукты. Перед викингом вырос огромный детина в набедренной повязке и стальном нагруднике.

— Кто такие? — низким голосом поинтересовался он.

— По делу, — не глядя на него, ответил викинг. — Где твой хозяин?

— Он занят. Если вы без записи, то проваливайте.

— Брокен, — викинг повернулся к лучнику, — ты знаком с приемами мординга?

— Нет, — ответил тот.

— Я знаю! — поднял лапу Ширл. — Это система рукопашного боя. Появилась в Землях Заката около тысячи лет назад. Уникальная в своем роде.

— Чем же это? — удивился Брокен.

— Отсутствием правил, — поучающе ответил дракончик. — Во всех видах единоборств они есть, а в мординге нет.

— Хватит болтать! — Стражник достал из ножен широкий изогнутый меч. — Пошли вон.

— Зачем тебе нагрудник? — спросил у него Рагнар.

— Чего? — не понял детина.

— Нагрудник, тупая твоя башка. Ты стоишь передо мной в нагруднике и без штанов. Куда я, по-твоему, тебе врежу?

Охранник только начал поднимать меч, а викинг уже сделал к нему шаг и нанес резкий, почти без замаха, удар коленом в пах. Детина захрипел, выронил меч и рухнул на пол. Все присутствующие в шатре заткнулись и посмотрели на Рагнара.

— Здрасте, — дурашливо поклонился викинг. — Мне бы Лекиса повидать. Кто из вас он?

От толпы отделился невысокий полный человек в широких штанах и жилетке, распахнутой на круглом животе. Волос на его голове почти не осталось, зато грудь и руки с лихвой компенсировали этот недостаток. Глубоко посаженные темные глазки вперили в Рагнара изучающий взгляд, унизанные огромными перстнями пальцы звонко щелкнули. Из разных углов шатра появились еще трое охранников.

— Я Лекис. Переломайте ему ноги, — приказал толстяк.

Воины кивнули и, оскалившись, бросились на викинга. Тот отскочил в сторону от Брокена и Ширла, одновременно показывая лучнику букву «Т» из сложенных ладоней. Этот универсальный почти для всей Эйлории жест означал паузу. Брокен вернул стрелу в колчан и сложил руки на груди.

— По-моему, это нарушение всех указаний Абракадабра разом, — шепнул дракончик на ухо лучнику.

Первый охранник сделал выпад, стремясь ухватить Рагнара за шею. Викинг нырнул под руку нападавшего и врезал ему в солнечное сплетение. Тут же выпрямился и завершил маневр ударом локтя в основание черепа. Воин рухнул без чувств. Два других бросились одновременно. Рагнар прыгнул и, перекатившись через голову, вскочил на ноги рядом с Лекисом. Пока охранники разворачивались, викинг выхватил из рук предводителя Летающих Бестий кубок с вином, отпил из него и швырнул посуду в одного из нападавших. Воин неловко увернулся, споткнулся о валяющегося на полу товарища и, всплеснув руками, упал. Второй достиг Рагнара и получил удар в колено — и следом еще один, в челюсть. Сознание еще не успело его покинуть, а викинг уже подбежал к последнему охраннику и, отведя его удар с правой, коротким нижним подбросил подбородок воина вверх и молниеносно добавил коленом в живот. На этом драка закончилась. Все четверо охранников расстались с пониманием происходящего и скрючились на полу. Лекис недовольно поморщился.

— Всех тебе не завалить, варвар, — процедил он сквозь зубы. — У меня их еще много.

— Мне до них нет никакого дела, — ответил Рагнар, облизывая ободранные костяшки кулака. — Просто показал друзьям пару приемов. Моя цель — Зигмунд. Не хочешь поучаствовать?

— Зигмунд? — переспросил Лекис, и его глазки превратились в две щелочки. — Пошли все вон! — Он вскинул руки.

Толпа засуетилась и, толкаясь, вывалилась из шатра. Рагнар взял с подноса одной из наложниц кувшин с вином и уселся на многочисленные подушки, разбросанные по ворсистому ковру. Брокен сел рядом, а Ширл добыл себе большую гроздь винограда и опустился на колени к викингу.

— Говори, — велел Лекис, устраиваясь напротив гостей.

— Все просто, — ответил Рагнар. — Я собираю армию против Мурляндии. Они в последнее время стали наглеть. Я слышал, у тебя нет теплых чувств к Зигмунду, вот и решил предложить твоим солдатам поучаствовать в деле.

— Кто ты такой, чтобы собирать армию? — скривил губы Лекис.

— Тот, кто может помочь тебе сохранить и приумножить влияние в Нижних Землях. — Викинг наклонил кувшин, струйкой вливая его содержимое в рот.

— Ты говоришь загадками, незнакомец.

— Зигмунд пытается захватить власть в Нижних Землях, — ответил за товарища Брокен. — Его армия стоит возле Кракапутры, готовая к битве, которая случится через три дня.

— Что еще за битва?

— Звезду видел в небе? — поинтересовался Ширл, отбрасывая обглоданную веточку в сторону.

— Ну?

— Вот тебе и ответ, — небрежно изрек дракончик. — Через три дня начнется дележка мира. Кто в ней не участвует, останется с носом. С одной стороны — Зигмунд с демонами, с другой — мы с друидами. Выбирай.

— Слишком путано излагаете, — нахмурился Лекис. — То Зигмунд, то звезда, то демоны. Что-то я ничего не слышал про армию у Кракапутры.

— Да, сейчас все быстро происходит, — кивнул Рагнар. — Ты можешь дать ответ через неделю, но тогда он уже никого волновать не будет, а можешь сейчас. Верхние Земли и Земли Заката уже с нами.

Рагнар положил рядом бесполезный теперь кувшин и встал:

— Мы вернемся через часок-другой. Ты скажешь свое решение.

Викинг вышел из шатра, следом за ним Брокен. Ширл заграбастал с подноса еще ветку винограда и перед тем, как вылететь на улицу, помахал пальцем перед носом Лекиса:

— Думай, толстый. Соображай.

Добравшись до Корвинола через Портал, орки изрядно поплутали, нашли Переход, проникли в Систему и, просвистев по кольцевой линии, очутились в Гариноне. Столица Гримландии встретила их дурно пахнущим тоннелем, несущим сточные воды.

— Фу, гадость какая, — возмутился Гем, изучая лужу, в которую он прибыл вместе с товарищами.

— Тихо. — Рой с топором наперевес осторожно заглянул за угол. — Держаться вместе, пасти на замке, — приказал он и двинулся по тоннелю.

— Надо было факел взять, — зловещим шепотом изрек Мор.

— Надо было тебя дома оставить, — угрюмо отозвался Гем.

— Надо было вас обоих мамам не рожать, — процедил Рой. — Заткнитесь, я сказал.

Вдалеке, в темном жерле тоннеля, появился маленький зеленый огонек. Он повис в воздухе, одаривая влажные стены и сточные воды изумрудными бликами. Орки замерли, не решаясь идти навстречу неизвестному источнику света. Огонек помигал, потом опустился ближе к воде, сверкнул и исчез.

— Что это было? — Гем прищурился, проверяя свое обманчивое зрение.

— Огонек, — лаконично ответил Мор.

— Ну, ты гений, — прошипел Гем. — И как ты только догадался?

— Я вот тебе щас…

— У-у-у-ж… — раздалось впереди и прокатилось низким эхом по тоннелю.

— Что это? — взвизгнул Мор.

— Я вот не знаю, — озираясь в поисках спасения, выдавил Рой. — И знать не хочу.

— Кажется, там лесенка! — Гем указал мечом на уходящий влево рукав тоннеля.

— Бегом! — высказал общую мысль Рой и, плюнув на скрытность, помчался по лужам, высоко задирая ноги и поднимая снопы брызг.

Гем и Мор бросились за командиром, чувствуя за своими спинами кого-то невидимого, но наверняка кошмарного.

Часто самым опасным врагом оказывается собственное воображение. Оно так ловко умеет перебирать натянутые нервы, что порой способно довести до истерики, используя лишь неверную тень или элементарный сквозняк. От собственного воображения невозможно скрыть собственные страхи, и оно очень ловко этим пользуется, рисуя самые ужасные картинки. Тот, кого считают смелым, часто отличается от труса только тем, что умеет контролировать эмоции.

То есть боятся оба совершенно одинаково, но смелый находит мужество не смотреть внутрь себя и концентрируется только на внешних обстоятельствах. Если снаружи ничего страшного не оказывается, то все проходит почти бесследно, не считая легкой дрожи в коленях. Если около героя все же есть кто-то пугающий, то умение отключать ненужную фантазию помогает увидеть во враге только те качества, которыми он и в самом деле обладает, и не наделять его дополнительными умениями. Ведь стоит лишь представить, что кто-то сейчас как прыгнет, как откроет пасть с огромными клыками, а там еще и язык раздвоенный окажется — и битва проиграна, не успев даже начаться. Случается также, что побороть трусливость помогает страх опозориться. Многие далеко не самые отважные воины в критические моменты предпочитали оставить голову в пасти отвратительного чудища, чем сбежать на глазах у прекрасной дамы (спасти которую от этого самого чудища они и намеревались). Почти все, сделавшие такой выбор, действительно прекращали существование, зато с чистой совестью. И, выглядя со стороны пусть не слишком проворными, но все же героями, оставляли свои имена в балладах и воспоминаниях тех самых прекрасных дам, ради которых пожертвовали жизненно необходимыми частями собственных тел. Вот так воображение может воспользоваться собственными страхами человека и лишить его же собственной жизни. Парадоксальная ситуация, где все зависит от умения управлять эмоциями. Кстати, у некоторых историков бытует мнение о том, что стать настоящим героем может только простой, не обладающий развитым интеллектом человек. Чем меньше он будет думать, тем меньше будет отвлекаться от непосредственного размахивания мечом и своевременных кувырков.

В данном случае страхи орков были небеспочвенны. Зеленый огонек, мелькавший во мраке, появился вновь, мигнул и обзавелся братом-близнецом. Потом оба погрузились в воду и, проплыв под ней, вынырнули около лестницы, оказавшись глазами подземного Кроула. Гигантский червяк, житель сточных вод, сырых пещер и прочих мало посещаемых мест, был по обыкновению голоден и стремителен. Выскочив из-под воды, он явил оркам желеобразное фиолетовое туловище с ластами и плавниками, раскрыл пасть-присоску и впился в ногу Гема, убегавшего последним. Орк заорал скорее от ужаса, чем от боли, и схватил за ногу карабкающегося над ним Мора. Мор в свою очередь заверещал и вцепился обеими руками в сапог Роя, который уже успел добраться до выхода из колодца. Дальше произошло молчаливое и упорное перетягивание Мора и Гема, в котором Рой не без труда победил червяка. Кроул пытался преследовать добычу по лестнице, но быстро обнаружил свою полную непригодность к таким маневрам и бухнулся обратно в сточные воды. Рой, потом Мор и, наконец, Гем как ошпаренные выскочили из колодца, расползлись на четвереньках в разные стороны и устало повалились на брусчатку, дыша с присвистом и хватаясь руками за гладкие камни. Поскольку выход из колодца привел орков на одну из площадей Гаринона, вокруг путешественников быстро собралась толпа. Действительно, не каждый день увидишь, как тяжеленная чугунная решетка колодца взлетает вверх, словно бумажная, а следом выскакивают трое грязных орков. Картина получилась эффектной.

— Мутанты! — воскликнул кто-то из зевак, и слово тут же подхватили десятки глоток.

Потом появилась городская стража, которая без разбирательств и прочей ерунды схапала орков и потащила в тюрьму. Таким образом, уже через полчаса после прибытия в Гаринон Рой, Гем и Мор очутились именно там, куда им следовало попасть по приказу Зигмунда. Неправильным оказался лишь статус путешественников: в искомое строение они прибыли не вальяжными гостями, а оборванными и бесправными заключенными. Рой, единственный из всей троицы, кто мог бы попытаться исправить положение вещей, находился без сознания после встречи с крышкой колодца, а двое других пленников были слегка помяты и пребывали в состоянии шока от пережитого.

Спустя еще час всех троих препроводили в кабинет начальника тюрьмы, почтенного толстяка с пышными усами.

— Мамагалий, — представился слуга закона, похлопывая по ладони короткой, но весьма шипастой дубинкой. — С кем имею честь?

— Мор, — выдавил Мор.

— Гем, — кивнул Гем.

— Гм… Допустим, — без энтузиазма согласился Мамагалий. — А этот? — Он указал на пришедшего в сознание, но пока не начавшего соображать Роя.

— Рой, — ответили хором за блуждающего мутным взором по кабинету командира Гем и Мор.

— Странные имена, — скорее себе заметил Мамагалий. — Что они означают?

— Не кусаться! — вдруг воскликнул Рой и вновь закатил глаза.

— Так, — рявкнул комендант. — Прекратить паясничать! Зачем вы сперли телегу с капустой, а?

— Мы? — изумился Гем.

— А правда, зачем? — заинтересовался Мор.

— Вот и я спрашиваю — зачем? — Мамагалий присел на краешек стола. — А лошадям ноги зачем связали? А часы городские зачем мазутом вымазали?

— Всё мы? — Гем округлил глаза, перебирая в голове последние события.

— Ну а кто?

— Мы не могли, — неубедительно заявил Мор. — Это когда было?

— Вчера, — возмутился Мамагалий. — И позавчера, и два последних месяца. Почти каждый день по новой пакости. И ведь ладно если бы воровали золото или вино дорогое, это еще можно понять…

— Мы точно не могли, — парировал Гем. — Мы вчера в тюрьме были. Стивен может доказать.

— В какой тюрьме? Какой Стивен? — нахмурился комендант.

— В нашей, — подхватил Мор. — В кронвейрской.

— А Стивен — это колдун. Он с нами сидел, с монстром на голове. А потом Хозяин перестал быть корытом, победил пня, и нас выпустили, — чистосердечно признался Гем.

— Если бы ты не строил из себя мага, мы бы сами выбрались, — гневно сверкнул глазами Мор.

— Я ж не знал! А потом, чего ты не помог с ежами справиться?

— Как я мог это сделать из-под потолка? Ты забыл, что я летал в это время?

— Мог бы с лету…

— Мог бы. Если бы до тебя дотянулся, то так бы смог!

— Заткнитесь! — заорал Мамагалий, хватаясь за голову. — Что вы несете?

— Нас предупреждали, — подал голос один из двух охранников, стоявших возле дверей. — У них не все дома. Шутка ли, в сточных водах вырасти. Там, поди, столько всякого…

— Молчать! — Начальник тюрьмы гневно бухнул кулаком по столу.

— Лодочки! — вновь очнулся Рой. — Все на борт, и гребите! Червяки уже близко!

Дворец Ойтуса оказался огромным каменным кубом с окнами. Ни портиков, ни колонн, ни прочей архитектурной мишуры для придания главному зданию Тролльхейма величия и статусности. Словно ребенок размером с гору слепил куличик соответствующих себе размеров и оставил его каменеть на плато между небом и землей. Серые строгие стены и над ними бежевый стяг с изображением палицы. Конечно, ведь тролли, практически равнодушные к переменам погоды, не нуждались в тепле и обустроили жилище правителя скорее из дипломатических соображений. Просто чтобы не шокировать гостей заурядной пещерой, в каких обитали все прочие жители страны.

Абракадабр и Эдвард поднялись по небольшой лестнице, обозначавшей парадный вход, и очутились в квадратном зале с высоченными потолками. Внутри дворца-куба не оказалось ни перегородок, ни перекрытий. Сопровождающий тролль сделал приглашающий жест, указывая на высеченные в стене скамьи. Друид уселся на одну из них, Эдвард остался стоять рядом. Через некоторое время тот же тролль, видимо получив чей-то неслышный приказ, провел гостей через зал к огромному каменному столу. Дверь в одной из стен отворилась, и перед путешественниками предстал Ойтус. Одетый в короткие грубые штаны, с палицей в руке, внешне он ничем не отличался от других троллей. Только на жесткой макушке, неловко покосившись набок, возлежала корона из черного мрамора. Следом за Ойтусом вошел еще один тролль. С такой же короной на голове, но чуть меньшего размера.

— Спасибо за аудиенцию, Ойтус. — Абракадабр встал и вежливо кивнул. — Позволь представить тебе моего друга. Это Эдвард.

— Наслышан о тебе, друид. Это моя жена Эйба. Что привело тебя в нашу страну?

По приглашению короля все уселись и, чинно выпрямив спины, продолжили разговор.

— У меня к тебе просьба, — ответил Абракадабр. — Скорее даже несколько. Во-первых, я хочу просить твоей помощи в битве, что случится через три дня на Перешейке.

— Мы давно вышли из Северного Союза, друид. Не думаю, что нам следует вновь иметь дело с людьми.

— Я знаю о ваших отношения с Манияком. — Абракадабр склонил голову, словно ища под столом подсказки. — Я был в Скьельгаарде и смею тебя уверить, извинения от короля Файтории уже в пути.

— Даже если так, это мало что меняет.

— Позволь узнать о вине Эйбуса. Что натворил мой товарищ?

— Твой товарищ? — переспросила Эйба. — Твой товарищ — наш сын, друид. Он с детства не питал уважения к традициям. Мы отдали его в обучение к мастеру боя по имени Кай-Ман, надеясь, что суровый быт изменит его взгляды. Однако по возвращении домой Эйбус не принял короны и был изгнан из племени.

— Так он наследный принц, — удивленно произнес Абракадабр. — Извини, королева, — спохватился он. — Я прервал тебя.

— По нашим законам Эйбус должен был по достижении возраста тридцати лет заменить на троне отца и выполнить волю Чуббы и Буббы. Но он предпочел иной путь. Других детей у нас нет, и своим решением Эйбус лишил наш род преемственности.

— Но он как-то объяснил свое поведение?

— Нет. Он лишь сказал, что ему ведома тайна, раскрыть которую он не в силах. И знание это не оставляет ему другого выбора.

— Он был изгнан без права вернуться в племя, — добавил Ойтус. — В случае возвращения его ждали арест и суровое наказание. Мы удивлены, что он посмел явиться сюда, но еще больше мы удивлены его единственной просьбой. Что ты можешь сказать нам, друид?

Абракадабр пригладил волосы и откашлялся. Вот уж задачка. Тихий, неприметный тролль оказывается наследным принцем. Волшебнику в его многовековой практике встречались несколько похожих историй, но в тех случаях сбежавшие принцы оказывались либо слабоумными, либо по уши влюбленными, что, в сущности, одно и то же. Эйбус не был похож на романтика или балбеса. Он хранил тайну настолько значимую, что решился идти против воли родителей, хотя для троллей это недопустимо.

— Я, — начал Абракадабр, придумывая впечатляющую речь на ходу, — прибыл к вам, чтобы сообщить трагическую весть. Наш общий мир, вся Эйлория, находится на грани исчезновения. Король Мурляндии Зигмунд призвал Верховного Демона и собрал армию. Через три дня состоится решающая битва, и если мы проиграем, то вряд ли останемся в живых. Все, кого мы любим и ценим, окажутся либо под землей, либо в оковах.

— Что ж… — кивнул Ойтус. — Твое ораторское искусство выше всяких похвал. Пробел лишь в логике. Ты забываешь, что наш народ всегда был посередине. Мы не поклоняемся ни Светлым, ни Темным. История приводила нас на разные поля сражений, но мы всегда оставались в стороне, защищая лишь свой дом. Я не думаю, что Зигмунду или Драгомору так уж нужна наша каменная родина. Уверен, мы сможем договориться с обоими.

— Тогда скажи мне, — тихо ответил друид. — Зачем понабилось Зигмунду похищать Змеиный Глаз? Уж не затем ли, чтобы лишить твой народ защиты богов?

— Откуда тебе известно о пропаже Камня? И с чего ты взял, что его похитил Зигмунд? — впервые за весь разговор королевская чета проявила волнение.

— В тот момент, когда Камень уже почти оказался в руках Зигмунда, ваш сын, рискуя жизнью, отобрал его у врагов и пошел сюда, в родной дом. Он хотел вернуть реликвию своему народу, а вы обращаетесь с ним как с преступником. Я знаю много тайн, и я уверен, что та, которую хранит Эйбус, состоит в том самом знамении. Он с детства знал, что если примет корону, то не сможет защитить Камень и Тролльхейм. Он сознательно стал изгоем, навлек на себя ваш гнев и только ради спасения народа обрек себя на мучения.

Ойтус и Эйба сидели словно статуи, не шевелясь и не издавая звуков. Их замершие глаза уставились в пустоту. Прошло несколько минут. Абракадабр закурил и откинулся на спинку кресла.

— Это называется Троллевый Ступор, — тихо сказал он Эдварду. — У троллей очень ранимая нервная система, и в случае сильных потрясений они могут впадать в оцепенение на несколько дней. Будем надеяться, что в этот раз они очухаются быстро. Потрясение все же радостное.

— Почему они так складно говорят? Я думал, все тролли косноязычны и медлительны.

— Уже на протяжении многих поколений у них при дворе живут несколько эльфов, в обязанности которых входит обучение членов королевской семьи «искусству скорости речи», как они это называют. Дело в том, что устройство черепа троллей не отличается от нашего ничем, кроме строения нижней челюсти. Ты ведь знаешь, что перекусить известняком для них плевое дело, но такие таланты плохо сочетаются с правильным произношением. Они бы и рады искрометно шутить и петь песенки, но на деле все, что произносит тролль, он вымучивает из себя, борясь с собственным устройством. Отсюда миф об их общей заторможенности. Хотя надо признать, что темп их речи отчасти влияет и на их поведение.

— И если бы Эйбуса не отдали Кай-Ману, он тоже болтал бы как заведенный?

— Именно так. У эльфов есть целая система упражнений по развитию нижней челюсти троллей.

В ее эффективности ты сам убедился. Впрочем, нельзя забывать и про природную стеснительность каменного народа. Вне Тролльхейма они ведут себя иначе, чем дома. Помнишь, как Эйбус с охранниками тараторил?

— Они нас слышат сейчас?

— Придут в себя, спроси. Я не знаю. У кого бы чаю попросить? — Абракадабр завертелся в поисках прислуги.

— И где Камень теперь? — вдруг спросил Ойтус.

Он пихнул локтем жену, и она тоже обрела осмысленный взгляд.

— А! Очнулись, — обрадовался друид.

Он достал из кармана часы на цепочке, вынул из оправы маленький зеленый камушек и положил на стол перед собой:

— Вот он.

— Это плохое чувство юмора, — хрипло произнес Ойтус.

— Плохая шутка. Так принято говорить, король, — поправил его Абракадабр. — Смотри.

Он нашептал заклинание и провел рукой над камнем. Зеленые грани стали увеличиваться, сверкнули отражением солнечных лучей, и к реликвии троллей вернулся прежний размер.

Ойтус осторожно взял Камень, поднес к носу и принялся разглядывать. Эйба через плечо мужа участвовала в опознании.

— Это он! — наконец вынес приговор Ойтус.

— Вне всяких сомнений, — кивнула Эйба.

— Ты сослужил нам великую службу, друид. — Король троллей встал и торжественно выпрямился. — Ты вернул нам одновременно и сына, и реликвию. Это великий день для Тролльхейма! Я немедленно прикажу всем веселиться, и вы с другом будете почетными гостями за нашим столом. Эйбуса мы немедленно освободим и воздадим должное его доблести и мудрости. Я так счастлив!

— Так что насчет битвы через три дня?

— Разумеется, мы будем там. Мы теперь твои должники.

— И не пристало в такой торжественный день пить обычный чай, — добавила Эйба. — Мы будем пить нашу любимую настойку! Да, друид. В моменты оцепенения мы все слышим, — улыбнулась она.

Рагнар, Ширл и Брокен сидели под матерчатым навесом уютной харчевни и потягивали кофеек. Они плотно пообедали восхитительным пловом, запили его большим кувшином красного вина и теперь нежились на мягких подушках. Шейные мышцы отказывались напрягаться, клоня головы то вперед, то назад, а веки норовили слипнуться. Сытые желудки довольно урчали. Пищеварению были отданы все силы, оставшиеся в телах путешественников.

В тот момент, когда Ширл уже почти провалился в обволакивающую дремоту, в заведение вошел Ф'Тор. Рядом с юношей шагал его близнец. Они подошли к столу и уселись на подушки.

— Х'Лор, — представился спутник Ф'Тора.

— Вы братья? — пожимая руку новому знакомцу, спросил Рагнар.

— Да, — кивнул Ф'Тор. — Всего нас семеро.

— Везет нам сегодня на братьев, — улыбнулся Брокен. — В Землях Восхода большие семьи.

— Да, — вновь кивнул Ф'Тор. — Мы доверяем родственникам больше, чем другим.

— О чем вы хотели поговорить? — Х'Лор сложил на груди загорелые руки.

— Дело такое, — начал викинг. — Через три дня у Перешейка состоится битва. Мы собираем армию.

— Кто с кем?

— Демоны против остальных.

— И на чьей вы стороне?

— Мы хорошие.

Ф'Тор прищурился, разглядывая Ширла.

— Дед рассказывал мне одну историю, — сказал дранник. — О том, как однажды случилась битва между людьми и демонами. Тогда весь мир покрыла мгла, зима длилась девять месяцев и пришла даже в те края, где ее вообще не бывает. Летали мохнатые комары размером с дом, а из-под земли вылезли ледяные чудища в железных шлемах.

— Восстание Наледей, — кивнул дракончик. — Я читал об этом.

— Так вот, — продолжил Ф'Тор, — мне сложно поверить, что вот так, среди ясного дня, без всяких признаков, может случиться нечто подобное. Не обижайтесь, но, по-моему, через три дня ничего не произойдет. Вы уверены в том, что говорите?

— А Звезда в небе тебя не смущает?

— Я и раньше видел странные небесные тела. Наши земли богаты на такие зрелища.

— Послушай, — Рагнар подался вперед, — еще неделю назад я бродил по лесам в поисках заработка, а сейчас сижу перед тобой, прибыв сюда по системе магических переходов. За это время я разговаривал с Верховным Демоном, меня несколько раз заколдовывали, я видел восстание под руководством живого дерева, а вчера меня спас из тюрьмы горгулий. Я сам до сих пор никак не поверю во все это.

— Так чего же ты от нас хочешь? — Х'Лор вопросительно поднял брови.

— Я хочу, чтобы вы прибыли к Ледяным Пикам не позже, чем через два дня. Если вас не убедит увиденное там, можете вернуться домой.

— Что же там такого интересного?

— Абракадабр.

— Я слышал о нем. Он жил во времена нашего прапрапрадеда, они даже дружили.

— Ну так у тебя есть шанс тоже с ним познакомиться.

— Откуда нам знать, что вы не люди Лекиса? Может, вы хотите заманить нас в засаду?

— К Лекису мы прибыли с тем же предложением — встать на нашу сторону, — ответил Брокен. — О вашем существовании мы узнали час назад.

— И что же ответил Лекис?

— Вот они! — В харчевню ворвался здоровяк в набедренной повязке и призывно взмахнул рукой.

Ф'Тор вскочил и выхватил меч.

— Ты предал нас! — заявил он Рагнару.

— Хватайте варвара! — в свою очередь приказал здоровяк, и дранник удивленно замер.

С улицы вбежали человек двадцать. Судя по внешности, охранники Лекиса тоже приходились друг другу родственниками. Они размахивали мечами и явно не были настроены на разговоры, злобно кривя удивительно похожие лица.

— Их слишком много, — крикнул Рагнар, вскакивая с места. — Смываемся!

Компания вскочила и бросилась через кухню на другую сторону улицы. Опрокидывая за собой мебель и чаны, они выскочили под палящее солнце. Ф'Тор пнул тяжелую медную вазу, та шумно грохнулась на бок, подперев дверь.

— Сюда! — Х'Лор взмахнул рукой, увлекая остальных к неприметному ветхому строению с соломенной крышей.

Беглецы ворвались внутрь в тот момент, когда с обеих сторон улочки выскочили еще несколько десятков охранников Лекиса. В загоне, привязанные к деревянным стойкам, хлопали крыльями два дракона. В отличие от тех, что принесли путешественников на своих шеях от Перехода, эти были крупнее, с длинными усатыми мордами и мощными раздвоенными хвостами. Ф'Тор и Х'Лор запрыгнули на драконов и подали руки Рагнару с Брокеном. Ширл вылетел из сарайчика первый, оглянулся и еле успел увернуться от просвистевшей мимо стрелы.

— Осторожно! — завопил он. — Они уже в воздухе!

Со всех сторон к нему неслись Летающие Бестии. Внизу, на улице, охранники задирали головы, показывали в небо и разбегались — очевидно, за своими драконами. Два дранника взмыли в воздух, совершили пируэт, оценивая обстановку, и понеслись к синеющим на горизонте горам. Ширл, решив не тратить собственные силы, догнал одного из них и плюхнулся на колени к Рагнару. Брокен даже в этой неимоверной кутерьме исхитрился достать лук и отвечал на выстрелы Летающих Бестий, заставляя преследователей вилять и терять скорость.

— Нам не справиться! — крикнул Х'Лор брату. — Труби!

Ф'Тор достал из седельной сумки медный горн, приложил его к губам и издал низкий протяжный звук, похожий на стон. Дранники направили драконов к крышам домов, петляя между шпилями и башнями. Бестии, обладая менее маневренными летунами, немного отстали, перестраивая ряды. От них отделился всадник на темно-фиолетовом драконе, и мимо дранников, потрескивая, пронесся огненный шар.

— Лекис! — показывая рукой за спину, крикнул Ф'Тор. — Давай к реке!

Братья натянули поводья, заставляя драконов нырнуть еще ниже. Мимо беглецов свистели стены зданий, веревки с бельем и витиевато украшенные балконы. Летуны падали то на одно, то на другое крыло, с трудом вписываясь в габариты узких улочек.

Высоко в небе раздался ответный звук горна, потом еще один. Два десятка дранников неслись к беглецам. Выскочив за городскую стену, братья заложили большую дугу и на бреющем полете начали опускаться в долину. Под ними, среди редких деревьев, несла свои желтые воды могучая Ж'Ила — самая крупная река Земель Восхода. Прочие дранники, следуя по прямой, оказались между беглецами и Летающими Бестиями. Дракон Лекиса, мчавшийся в авангарде своих собратьев, метнул еще один огненный шар, заставив близнецов резко взять вправо. Дракон Ф'Тора зацепил крылом макушку дерева, вскрикнул и, потеряв скорость, упал в кусты. Дранник, Рагнар и Ширл вылетели из седла. Дракончик избежал падения, взвился над макушками деревьев и сложил лапы ковшом.

— Брокен! — изо всех сил заорал он.

Лучник обернулся, хлопнул по плечу Х'Лора, и дранник натянул поводья. Его дракон задрал голову и резко развернулся. Лекис уже был над Рагнаром и Ф'Тором. Ширл нырнул вниз и спрятался за викинга, который, припадая на левую ногу, встал на вросший в землю камень, чтобы быть хоть немного ближе к неприятелю, и вытащил меч. Дракон предводителя Летающих Бестий бил крыльями и размахивал хвостом с шипастой шишкой на конце. Брокен достал стрелу.

— Виси на месте! — крикнул он Х'Лору.

— Я решил ответить отказом! — заорал Лекис, злорадно ухмыляясь. — С Зигмундом я разберусь сам, но сперва ты ответишь за оскорбление моих племянников!

— И здесь родственники, — сокрушенно качнул головой Рагнар.

Дракон Лекиса открыл пасть, готовый метнуть новый заряд. На этот раз наверняка. Брокен натянул тетиву, поймал момент и разжал пальцы. На этот раз лучник даже не вспомнил о собственном проклятии, все случилось само собой и очень быстро. Стрела пронеслась по воздуху, рассекла ремень под седлом Лекиса и исчезла в зарослях. Предводитель Летающих Бестий покачнулся, лягнул ногой собственного дракона в нижнюю челюсть и упал прямо под ноги Ф'Тору. Седло полетело следом, а летун, оглушенный каблуком хозяина, потерял ориентацию и застрял в древесной кроне.

Дранники тем временем составили в воздухе кольцо, не подпуская врагов к упавшим. На редкие всполохи пламени они отвечали мощными струями пузырчатой массы, окатывая Летающих Бестий с ног до головы.

Ф'Тор приставил кинжал к горлу стонущего Лекиса.

— Сегодня чудесный день, — сказал он Рагнару. — Ты помог нам поквитаться с заклятым врагом. Мы в долгу перед тобой.

— Врежь этому гаду! — Ширл уселся на плечо викинга и, тяжело дыша, вытирал лоб.

— Не сомневайся, — улыбнулся Ф'Тор. — Теперь, когда он у нас в плену, мы быстро найдем общий язык с местной властью.

— На, возьми. — Лекис достал из кармана изумительной красоты золотое яйцо, украшенное янтарем, и протянул его драннику. — Ему цены нет, станешь богачом. Только отпусти меня!

— А Зигмунд был прав, — улыбнулся Рагнар. — Яичко у него сперли.

Невроз дохнул огнем, распугивая упитанных кабанчиков, ворошивших листья в поисках съестного, и опустился на полянку. Зигмунд спрыгнул с шеи дракона, приказал питомцу далеко не улетать и решительным шагом направился к каменному дому, на пороге которого стоял невысокий человек в белом балахоне.

— Моур! — Король приветственно взмахнул. — Рад тебя видеть, дружище.

— Зигмунд, — расплылся в улыбке хозяин хижины. — Добро пожаловать на мой остров.

Они пожали друг другу руки и вошли в дом, захлопнув за собой дверь.

— Какие дела в твоих болотах? — Моур усадил гостя за стол и полез в шкафчик с бутылками.

— Разные, — нахмурился Зигмунд. — Столько новостей, что даже не знаю, с чего начать.

— Судя по тому, что ты здесь, — хихикнул Моур, — без проблем не обходится?

— Да уж. Рад бы я приехать к тебе просто так, но каждый раз приходится ждать неприятностей.

— Выкладывай.

— У меня вопрос к тебе как к доктору…

— Захворал?

— Нет. — Зигмунд махнул рукой. — С этим бы я справился. Мне нужны твои создания.

— О как! — Моур протянул королю бокал с чем-то зеленым и уселся напротив. — Решил поэкспериментировать или устал от магии?

— В некотором роде. — Зигмунд сделал глоток и поперхнулся. — Что это? — Он посмотрел на выпивку и взболтал ее.

— «Длинный остров», — хмыкнул доктор. — Один из моих коктейлей. Нравится?

— Необычно. В честь своего острова назвал?

— Да. Воздушная вода, пара травок и ром. В такую жару самое оно.

— Напишешь потом рецептик, научу Кричера его смешивать.

— Без вопросов. — Моур развалился на стуле и стал похож на сытого довольного кота. — Так что ты удумал?

— Я собираю армию. Через три дня у меня битва, а голов не хватает. Вот я и подумал. — Король допил коктейль. — Льда нужно добавить, — прервал он сам себя. — Я подумал, что если тебе удалось создать того Выгрыза, он бы мне весьма пригодился.

— Ты про моего дипломного монстрика? — Моур встал и принялся смешивать новую порцию выпивки.

— Да, про него. У тебя получилось?

Доктор задумчиво добавил в бокалы несколько веточек и достал из большого белого ящика кусок льда.

— Не то чтобы совсем так, как хотелось, — медленно произнес он, раскалывая лед зазубренным ножом. — Скажи мне — а с чего это ты вдруг решил использовать моих тварей, когда у тебя целый город колдунов? Что они, не могут тебе магических налепить?

— Понимаешь, — Зигмунд раскурил трубку, — вылетели мы из сроков. Не успели закончить к началу битвы. Мне бы сейчас готового кого-нибудь, чтобы размножить.

— Но мои твари не владеют магией. — Моур протянул товарищу бокал. — Ну, размножишь ты их, но магией-то не напичкаешь…

— Оно и не надо. С колдунами более-менее комплект. Мне как раз бойцов не хватает.

Доктор уселся на место и отпил из бокала.

— Да, со льдом лучше, — согласно кивнул он. — Странно, что такая хорошая идея пришла не в мою голову.

— Ну так что? Поможешь?

— Я несколько отошел от прежней практики, — нехотя признался Моур. — Сменил профиль, так сказать.

— Ты больше не занимаешься очеловечиванием? — удивился Зигмунд. — Ты же на это полжизни потратил.

— Не то чтобы совсем… Я теперь с людьми работаю.

Дверь скрипнула, впуская высокое худощавое существо со свитком в руке.

— Я прощу прощения, Хозяин, — каркающим голосом сказал он.

Зигмунд с интересом уставился на пришельца. В полумраке вполне сойдет за человека, решил король. Только хвост еще остался, кисточки на ушах и клыки большие, а так…

— Что тебе, Гилтер? — Моур недовольно покосился на вошедшего.

— Мадам Карлиза прислала почтового голубя и просит перенести прием на завтра. У нее через неделю важная встреча.

— Гм… Ответь ей, что это будет в два раза дороже.

— Слушаюсь. — Гилтер поклонился и вышел.

Моур подошел к висящей на стене схеме, что-то дописал в ней и вернулся за стол.

— Извини, — пожал плечами он. — Дела.

— Гилтер?

— Да, — кивнул доктор. — Не смог побороть искушение. Он один из последних. Не хватало помощников, пришлось лишить зверушку безмозглости.

— Весьма, — кивнул Зигмунд. — Не говори из кого. — Он поднял палец. — Из… Хохлатая Похвость?

— Да… — Моур почесал макушку. — По хвосту догадался?

— Еще клыки и серый цвет кожи. Но гораздо лучше, чем раньше. Если не присматриваться.

— Спасибо. Как там Кричер, кстати?

— В порядке, без него мне бы совсем тяжко было. Так что за мадам с голубями?

— Одна светская львица из Крополя.

— В прямом смысле львица? — Зигмунд выпустил колечко дыма. — Ты ее из львицы сделал?

— Нет, — мотнул головой доктор. — Так называют завсегдатаев балов и приемов. Знаешь, такие, что ни одного события не пропускают.

— А… придворная плесень. Графчики всякие, князьки мелкие, да?

— Не только. Последнее время появилось множество сторонних людишек, которые, не обладая происхождением и титулами, протискиваются в высший свет.

— Это как та швея из Гаринона? Которая соблазнила половину офицеров, а потом женила на себе главнокомандующего? Как его?…

— Офицеров, — хмыкнул Моур. — Она начала с охранников у ворот. Как бы ее иначе во дворец пустили? Прыткая девица.

— Я ее видел. Там такие наряды и их наполнение, что странно, как она королевой не стала.

— Угу, — кивнул доктор. — Так вот сейчас таких, как она, целые стаи. Рыщут вокруг богатеев и ставят капканы.

— Ну, это всегда было. — Зигмунд потянулся. — Но почему львицы? Скорее пиявки.

— Светская пиявка. — Моур расплылся в довольной улыбке. — Точно. Только какая пиявка признает себя пиявкой? Каждое пустое место мечтает если не обрести содержание, так хоть название себе гордое придумать. Еще выпьешь?

— Да. — Король заложил руки за голову. — Так что же ты с ними делаешь? С мадамами пиявчатыми?

— Правлю, мой друг. Привожу к общему знаменателю.

— Слуг им делаешь, что ли?

— Если бы… — Моур промокнул лоб полотенцем. — Ты знаешь, что для того, чтобы попасть в высший свет, нужно обладать либо деньгами, либо славой, либо происхождением. А если этого нет?

— Тогда, как швея из Гаринона.

— Именно. Только у нее с тельцем от рождения все в порядке, но ведь это редкость. А если ты кривой, как забор пьяницы, уши вразбег или бородавка на лбу?

— Тогда нужно учиться на гончара или кузнеца.

— А если очень не хочется бедно жить и много работать? — Моур подал Зигмунду новый бокал. — Попробуй, я лимон добавил.

— Спасибо. Ты меня совсем запутал…

— Раньше я делал людей из животных, а теперь наоборот. Делаю из людей пиявок. Придворных. Кому глаза больше, кому губы, кому пониже что-нибудь…

— Да ладно. — Король выпрямился, удивленно глядя на товарища. — Прямо так?

— Да, сейчас модны пышные формы. Вот эта самая Карлиза: вроде имеет кусочек земли, вроде в дальнем родстве с кем-то. А сама худющая, как богомол. У нас про таких говорят: «брошку не на что прицепить». Нос можно как холодное оружие использовать. Вот ходила она вокруг какого-то барончика года два, виляла всем, что выросло, а потом раз! — выскочила перед ней беспородная вертихвостка с правильными разрезами на платье и умыкнула жениха. За неделю!

— И она к тебе…

— А куда ж? Вот завтра будем новые выкройки лепить.

— Так чего ж они магией не пользуются? Купил оборотное зелье, и вперед, за удачей.

— Не везде срабатывает. Была одна певичка год назад, на празднике в честь основания города своими тазобедренными суставами окрутила всю управу, включая мэра. А потом приглашенный колдун устроил фейерверк, ее сторонней магией зацепило, и образ лопнул. Оказалось, что она — мужик. Такой скандал был, не представляешь.

— Да… — Зигмунд поставил локти на стол и стал задумчиво тереть виски. — Я не видел тебя около года. За это время ты из ученого превратился в резчика по уродам, называешь своих тварей именем бывшей жены и пьешь легкие коктейли вместо любимого рома. Хотя, — король виновато улыбнулся другу, — по сравнению со мной, ты еще кремень.

— Красная звезда — твоих рук дело? — Моур подпер плечом шкаф.

— Моих.

— Серьезно вляпался?

— Аж дышать нечем.

— Ладно, не переживай. Тот самый Выгрыз, что тебе нужен, живет у моей тетки. Дом сторожит. Если хочешь, забирай.

— Спасибо.

— Адрес не забыл?

— А как же. — Зигмунд улыбнулся. — Помнишь, как мы к ней из академии бегали за пирожками?

— Да, — грустно ответил Моур. — А потом ели их у фонтана и мечтали сделать мир лучше…

— Что ж вы раньше не сказали? — Начальник гаринонской тюрьмы Мамагалий в третий раз перечитывал письмо, написанное Зигмундом. — Надо было сразу показать…

— Надо было сразу нас обыскать, — злился пришедший в себя Рой. — Мы из-за тебя полдня потеряли.

— Ну, в том состоянии, в котором ты эти полдня провел, ничего путного ты бы не сделал. А потом, чего ты от меня ожидал? Выскакивают из-под земли три грязных чудища, несут околесицу, один вообще невменяемый.

— Сам ты чудище.

— Нет, правда. А у меня уже несколько недель в городе орудует банда. Воруют, что под руку попадется, пакостят и прячутся в подземных тоннелях. Один раз их почти поймали, так они таких кренделей моим ребятам навешали, причем голыми руками. Единственное, что меня смутило, — вас трое, а их четверо. А так похожи, только они вроде потолще…

— Хорошо дерутся?

— Да, необычно. Прыгают, кувыркаются, сальто там всякие вытворяют. Даже из лука не достанешь. У них еще доспехи такие странные и повязки на головах.

— Нет, рукопашные бойцы нам ни к чему. Нам нужен полноценный воин. С топором или мечом. Есть такой?

— Судя по тому, что пишет Зигмунд, — задумался Мамагалий, — есть парочка. Пират и наемник.

— Пойдем смотреть. — Рой встал с кушетки и отбросил со лба влажное полотенце.

В сопровождении начальника тюрьмы орки проследовали к камерам. Сначала они прошли общие помещения, где содержались мелкие жулики, группами по нескольку десятков. Потом начались камеры на четверых, потом на двоих. Чем дальше топала делегация, тем страшнее становились рожи за решетками. Один зомби даже ухитрился схватить Гема за перевязь костлявой рукой и потребовал табаку. Гема отбили, треснули зомби в глазницу и двинулись дальше. Коридор уперся в тяжелую, обитую железом дверь. За ней оказалась винтовая лестница, ведущая в подвал.

— Вот здесь, — комментировал Мамагалий, — у нас самые отпетые.

В ближней камере шевелилась громадная тень. Несколько пар горящих глаз уставились на пришельцев.

— Вармара… — зашипело существо.

— Моллюск с Каймановых островов, — пояснил начальник тюрьмы. — Брысь, зараза! — прикрикнул он на узника, когда тот протянул между прутьев щупальце.

— Чем знаменит? — делано безразлично поинтересовался Рой, пытаясь скрыть дрожащие колени.

— Нападал на корабли, — ответил Мамагалий. — Воровал ром и консервы.

— Не такой уж и страшный, — расслабился орк.

— Ты его в бою не видел. Когда он атакует, то раздувается раз в тридцать. По полкорабля откусывал одним махом.

Рой поспешил отойти от камеры и двинулся дальше.

— Здесь паук Многомерка, — продолжил экскурсию комендант. — Делится на сто отдельных пауков, нападает на путника, утаскивает в свое логово, а потом требует выкуп. Гнусный тип. А это, — Мамагалий похлопал по двери без решеток и оконца, — обитель Жидки. Помесь медузы и эльфа.

— Я думал, эльфы с медузами не того… — Мор изобразил замысловатый жест руками.

— Эльфы ни с кем не того, кроме эльфов, — хихикнул начальник тюрьмы. — Его медуза сама того. Укусила. Балбес полез купаться в Жгучую Впадину, она напала и тяпнула. После этого он переродился и принялся мухлевать с ценными металлами. Заползал по ночам в хранилища через замочные скважины, слюнявил слитки, а на следующий день скупал их по дешевке, как порченые. Слюна у него зеленая, так все думали, что это ржавчина такая.

— А здесь? — Гем ткнул пальцем в камеру без решетки. — Ремонт, что ли?

— Нет. — Мамагалий остановился и с опаской заглянул внутрь: — Привет, Нюник.

Он отвел орков в сторону и шепотом объяснил:

— Нюник — гигантский термит. Кто-то жбахнул в него магией, он увеличился и обрел разум. Правда, сразу вступил в секту Повиновения и начал прогрызать для тамошних жрецов дырки в королевском дворце. Они едва власть не захватили. Все двери и решетки сжирает, но говорит, что если ему сказали сидеть здесь, то он и будет сидеть. Обижается, если ему не верят. Странный тип, постоянно что-то читает. Я его боюсь.

Подойдя к следующей камере, Мамагалий предостерегающе поднял руку:

— Сюда даже не смотрите, здесь Вассилиска. У нее такая фигура, что одного взгляда достаточно, чтобы влюбиться без памяти. Ее даже судили в полной темноте. Охмурила одного нашего генерала, так он чуть не объявил войну Верхним Землям. Она до тамошних самоцветов жадная.

Наконец компания добралась до двух последних камер, расположенных одна напротив другой. В каждой горела свеча, а сквозь решетки торчали пятки. Почти одинаковые, если не считать. То есть из одной камеры их торчало две, а из другой одна.

— Вот, — облегченно выдохнул Мамагалий. — Прибыли. Знакомьтесь: капитан Шмолер и Курнистр. Соседи-приятели.

Рой пнул все три пятки по очереди. Их обладатели недовольно забубнили и проснулись. Шмолер оказался коренастым бородачом со щербатым оскалом и татуировкой на щеке, а Курнистр явил гостям квадратную челюсть и кулаки размером с голову.

— Чё за порядки? — возмутился бородач и попытался протезом дотянуться до Роя. — Кабы не железки треклятые, я бы тебе взвесил со скидкой.

— Закрой пищеприемник, чучело, — прикрикнул Мамагалий. — Господа с деловым визитом.

— Я таких господ птичкам крошил, — пробасил Курнистр.

— Буду краток, — изрек Рой. — Один из вас может выйти отсюда, если согласится на наши условия. Король Мурляндии Зигмунд призывает вас на службу.

— Чё за условия? — подозрительно нахмурился одноногий.

— Сразиться с одним пареньком. Ну и победить, конечно.

— Сколько денег? — Курнистр сплюнул сквозь решетку, едва не попав на блестящий ботинок коменданта.

— Сто золотых. — Рой решил не тянуть и назвал максимальную, с его точки зрения, сумму.

— Иди ты, — хмыкнул бородач.

— Это «да» или «нет»? — не понял Гем.

— Господа не врубаются, — оскалился Курнистр. — Тебя послали, дурик. Так понятно?

— А сколько же вы хотите? — удивился Мор.

— Десять тысяч, — не задумываясь, выдал Шмолер.

— И шхуну, — добавил Курнистр.

— Зачем тебе корабль?

— Слышь, Шмолер, зачем пирату шхуна? — хохотнул Курнистр. — Чтоб по деревьям лазить.

— А разве не он пират? — Гем кивнул на одноногого.

— Ты, натурально, дремучий. — Бородач сверкнул глазами. — Если на протезе и с бородой, значит, пират, да? Да я в Перекрестке пять лет подряд был лучшим бойцом на Арене, понял?

— А почему — капитан?

— Служил когда-то…

— Я пират. — Курнистр попытался просунуть свою квадратную рожу между прутьев. — Зловещий Бриз, не слыхал?

— Ну допустим, — нахмурился Рой. — Если на ваших условиях, то возьметесь?

— Кого валить-то надо? — почти добродушно поинтересовался бородач.

— Есть один. Рагнаром зовут.

Квадратная и щербатая рожи вытянулись.

— Это такой с татушкой на плече?

— Меч у него еще бабушкин?

— Волосы черные до плеч?

— Штаны все в заплатках?

— Э… — опешил Рой. — Да, он самый.

— Иди ты.

— Я опять не понял… — начал Гем.

— Мне здесь горизонталить еще два года, я лучше подожду, — сказал Шмолер и скрылся в полумраке камеры.

— На варвара я ни за какие деньги не полезу, — поддакнул Курнистр. — Мне еще море увидеть охота.

— Так вы его знаете, что ли?

— Угу, — буркнул пират. — Пересекались, — добавил он и тоже ушел в тень.

— Чем богаты, — развел руки в стороны Мамагалий.

Рой поскреб макушку, чувствуя, как волосы на загривке становятся дыбом. Получается, что в тот самый вечер, когда он встретил викинга, ему несказанно повезло. Будь варвар в другом настроении…

— Я сделаю, — раздался голос откуда-то сверху. — Бесплатно.

— Кто там? — вздрогнул Гем.

Маленькое окошко в потолке скрипнуло, и из него показалась чумазая рожица. Человечек размером с собаку повис на руках и спрыгнул на пол. Он был бы похож на гнома, но вместо носа имел гладкий бугорок без ноздрей, был лишен волос, а из-под выступающей нижней губы торчали кривые желтые клыки.

— Я Кротик, — представился человечек.

— Это наш смотровой, — пояснил Мамагалий. — Патрулирует воздушные шахты.

Кротик вдруг зашипел и молниеносно прыгнул к коменданту на грудь. Приставив кинжал к его горлу, он поправил:

— Я охотник, тупица. Охотник!

— А ты… — замялся Рой. — Тот викинг большой…

— Размер жертвы не имеет значения, — ответил Кротик, возвращаясь на пол. — Важно лишь удовольствие от ее воплей.

Управившись с восточными делами и заручившись поддержкой дранников, Рагнар, Ширл и Брокен отправились в Верхние Земли. Х'Лор и Ф'Тор любезно подвезли путешественников до Перехода, пожелали удачи и еще раз подтвердили свое прибытие в Ледяные Пики через два дня. Система без приключений доставила компанию в нужную точку, выпустив их на укромной полянке.

На этот раз входом и выходом служила ветхая, давно заброшенная хижина лесника. Рагнар выбрался первым, осмотрелся и, убедившись в отсутствии посторонних, полной грудью вдохнул запах родных лесов. Брокен и Ширл, достав из сумки вяленое мясо, присели на поваленное дерево и решили перекусить, а заодно и переждать приступ ностальгии у викинга. Рагнар совершил обход полянки, нарвал каких-то подозрительных ягод и присоединился к трапезе. Солнце еще висело над лесом, но, судя по его цвету, оно было готово завалиться спать.

— Далеко нам до твоего города? — Брокен устало потянулся. — Я сегодня порядком вымотался, надеюсь, до завтра драться не придется.

— Нет, недалеко. — Викинг перепачкался соком ягод, но выглядел счастливым. — Сейчас спустимся по речке в поселок рыбаков, наймем лошадей — и через час будем на месте. До темноты успеем.

— Наймем? — удивился Ширл.

— Да, у нас необязательно покупать лошадей, можно взять их на время. Оставим тебя в залог, и порядок. На обратном пути заберем.

— За меня двух лошадей не дадут, — покачал головой дракончик. — Если только Зигмунд, чтобы потом шею мне свернуть.

— А мы скажем торговцам, что у тебя зубы вынимаются, они тебя к местным лицедеям пристроят. Будешь фокусы показывать.

— Что ж, могу и фокусы, хотя с большим удовольствием народ послушает истории про злого и бестолкового викинга. Как он в тетку превратился, например. У тебя здесь много знакомых?

— Тогда не забудь про его подельника. Вредного и несговорчивого дракончика…

Компания закончила с перекусом, прошла по намеченному Рагнаром маршруту и действительно прибыла в рыбацкий поселок.

— Меня здесь зовут Рагнар. — Викинг произнес свое имя с ударением на первый слог. — Не удивляйтесь.

— Скажи, чтобы меня здесь звали Ширл, — ответил Ширл. — Смотри не перепутай.

На удивление, местные жители не проявили интереса к необычной компании. Скучающий хозяин пустого трактира под названием «Неистовая Корюшка», зевая, показал лошадей, Рагнар выбрал двух и расплатился. В обмен на деньги он получил деревянную табличку с указанием начального срока аренды.

— Не потеряй, — строго проговорил трактирщик. — А то штраф возьму.

— А где все, почему поселок почти пустой? — спросил Брокен.

— Все в море. Сельдь пошла.

— Рановато для сельди, — удивился Рагнар. — Она обычно ближе к осени…

— Ты в небо смотрел? — рассердился хозяин заведения, словно объяснял очевидные вещи. — Из-за этой паршивой звезды, блесну тебе в ноздрю, все перевернулось с ног на голову. У Смурссонов вон огурцы красные растут, а ты говоришь.

Поспешно ретировавшись из негостеприимного трактира, компания отправилась дальше. Теперь на восьми ногах.

— Огурцы красные? — Ширл ехал на плече Рагнара и держался за ухо викинга. — Такое бывает?

— Не знаю, — ответил Брокен. — У нас на острове желтые растут, но это сорт такой. Они всегда желтые.

— А на вкус они как зеленые?

— Нет, — улыбнулся лучник. — Как желтые.

Проскакав вдоль кромки моря, путешественники свернули в лес и через час выехали на широкую дорогу. Вокруг высились суровые хвойные деревья, пахло грибами и мхом. На деревянной табличке, торчавшей из наваленных камней, значилось: «Хлюпхольм».

— Вот мы и дома, — улыбнулся Рагнар. — Сейчас только через холмик перевалим.

— Как переводится название? — Брокен показал на табличку.

— Место Хлюпа или Дом Хлюпа.

— Хлюп — это ваш герой?

— Хлюп — это огромный морской зверь. Вроде Тюленьки или Рыбокита.

— Теперь мне все понятно, — скривился Ширл. — Мог бы и сам догадаться…

— Хватит бубнить. — Рагнар легонько щелкнул пальцем по носу дракончика. — У бабушки есть свитки с картинками нашего зверья, приедем — покажу.

Он пришпорил коня и понесся по дороге, Брокен последовал его примеру. Действительно, сразу после холма путешественники увидели Хлюпхольм. Окруженный частоколом, он стоял на соседнем холме, вздымая над лесом деревянные крыши и шпили. Большие ворота оказались открыты, и компания въехала в них, переведя лошадей на шаг. На улицах не было ни души. Только несколько факелов трещало на столбах, освещая пустынный город.

— Что за шутки? — нахмурился Рагнар и достал меч. — Ни часовых, ни городской стражи. Где все?

— Может, за селедкой пошли? — предположил Ширл.

— Нет, все не могли.

Проехав между домов к небольшой площади, Рагнар спрыгнул на землю. Дракончик едва успел спорхнуть с викинга. Брокен остался в седле и снял с плеча лук.

— Ничего не понимаю… — Рагнар растерянно оглядывался.

— Смотри! — Лучник показал на разбросанные в стороне вещи.

Несколько корзин, сломанная курительная трубка, какие-то тряпичные обрывки, перья и старая шляпа валялись так, словно их обронили в спешке. Там же имелось множество следов.

— Они бежали. — Брокен тоже спешился и рассматривал землю, проводя по ней наконечником стрелы. — Хватали самое ценное и бежали. Совсем недавно.

— От кого? Куда?

— В той стороне есть ворота? — Брокен указал стрелой направление.

— Да, — кивнул Рагнар. — Там спуск к реке.

Оба воина запрыгнули в седла и помчались по следам. Ширл бросился следом. Вторые ворота тоже оказались распахнуты. Миновав их, всадники спустились по витой тропе и оказались на берегу бухты, на деревянном причале. Слева и справа темнели силуэты построек, а прямо перед ними, между двух дорожек на воде, красной и серебристой, от луны и Алой Звезды, слабо мерцали далекие огни. Рагнар спрыгнул на настил, подошел к краю причала и, присев, взял в руки обрубок веревки.

— Они панически боялись кого-то, если даже не стали отвязывать концы, — произнес он, перебирая пальцами ворсинки. — Все корабли ушли. Даже лодок не осталось.

— Значит, нам их никак не догнать.

— Никак…

— Можно послать к ним Ширла…

Из темноты вылетел дракончик и плюхнулся на седло лошади викинга.

— Я не успел рассмотреть, но, по-моему, в городе что-то происходит, — устало дыша, выдал он.

— Кто-то пришел?

— Скорее что-то, вам лучше самим посмотреть.

Рагнар схватил дракончика, запрыгнул в седло, и компания устремилась вверх, в город. Когда они достигли ворот, вдалеке раздался гул. Скакуны дернулись, встали на дыбы и едва не растеряли седоков. Над городом появилось зеленое облако, которое клубилось и разрасталось прямо на глазах. Уняв перепуганных лошадей, Рагнар и Брокен направили их к площади. Гул нарастал, становясь все громче и громче.

— Может, обратно? — пискнул Ширл.

— Поздно, — ответил викинг, задрав голову.

Прямо над ними из облака вылетел рой насекомых и устремился к путешественникам.

— Все в укрытие! — гаркнул викинг, вонзая шпоры в бока лошади.

Скакун сорвался с места и на полном ходу влетел в ближайший амбар. Брокен повторил маневр и, спрыгнув на ходу, бросился помогать Рагнару закрывать двери. Рой достиг едва успевших закрыться створок, ударился в них и с громким жужжанием отлетел в сторону.

— Проверяйте окна! — Викинг опустил деревянную балку, блокировав дверь.

Сквозь щели в стенах насекомые проникали в амбар, но не нападали, а собирались под потолком. Лучник схватил с земли доску и сбил одну из летающих гадин.

— Жрачи! — удивленно воскликнул он, рассмотрев поверженного.

— Что еще за жрачи? — испуганно вцепившись в плечо Рагнара, крикнул Ширл.

— Гигантские ядовитые кузнечики! — ответил Брокен, оглядываясь. — Есть пара минут, пока они не отравили нас.

— Укусят? — закатывая глаза, уточнил дракончик.

— Нет, — вновь махнул доской лучник, сбив еще одного жрача. — Они испускают ядовитый газ, а потом съедают бесчувственные жертвы.

— Сюда! — Рагнар отбросил ногой солому, обнажая большой деревянный люк в полу.

Подтверждая слова Брокена, под потолком вокруг насекомых возникло зеленое облако. Друзья вместе ухватили медное кольцо и, скользя ногами по доскам, подняли крышку. Под ней оказалась лестница, ведущая вниз. Лучник поймал уздечки, Рагнар взял на руки уже полуобморочного Ширла, и все вместе, таща за собой лошадей, спустились вниз и захлопнули люк. Волей Гора, в крышке щелей не оказалось, но ядовитые пары все же проникали и в это убежище. Рагнар уложил дракончика на охапку соломы и уселся рядом.

— Теперь нам остается молиться и ждать, — сказал Брокен, опускаясь на перевернутое ведро. — У нас на острове жрачи иногда появляются, если лето выдается засушливым, но не в таких количествах.

— И сколько нам ждать?

— Пока они не сожрут все, что не успело спрятаться. — Взор Брокена помутнел, ноги конвульсивно дернулись, и лучник сполз на землю.

— Или спряталось плохо, — мрачно добавил Рагнар, медленно заваливаясь на бок.

Эммануил в покрытом слоем пыли балахоне устало вошел в Тронный Зал Кронвейра. За собой он тащил лысого коротышку.

— Вот, — выдохнул бывший Главный Друид. — Еле поймал.

— Ага, давай его сюда. — Зигмунд прищурился на вошедших и встал с дивана. — Кричер, принеси чего-нибудь пожевать.

— И попить, — добавил Эммануил.

— Я не виноват! — сразу заявил Инъекций. — Я сам хотел прийти.

— Ну да, — хмыкнул король. — Но что-то тебя удержало?

— Он за мной на драконе погнался! — Жрец испуганно покосился на державшего его за рукав Эммануила. — Что мне еще оставалось?

— Заткнись, — поморщился Зигмунд и сложил руки на груди. — Ты куда Рагнара заслал?

— Как вы и велели, в пещеры.

— А что это за история с местным кузнецом? Доспехи за деньги! Колбочки, свитки какие-то! Что за нездоровые фантазии?

— Я хотел антураж создать, — промямлил Инъекций.

— Ты, собака болотная, хотел денег срубить, — помрачнел король. — Я вот тебе в темнице такой антураж создам, лет двадцать будешь наслаждаться. Тебя и твоего родственничка-мэра превращу в ершики, и будете верной службой добывать прощение.

— Я не виноват! — заскулил жрец. — Я все делал, как вы велели.

— Ты должен был заманить викинга в пещеры, дать ему добыть Меч и отправить в Ледяные Пики к Калитке, а ты устроил цирк с огненными элементалями и фальшивыми шлемами.

— Они не фальшивые! Просто зависимые от силы врагов. И остальные доспехи тоже.

— Сам додумался?

— Нет, прочитал…

— Смотри-ка, — Зигмунд подмигнул Эммануилу, — впервые у нас в казематах появятся начитанные ершики.

Вошел Кричер с подносом. Сок, коньяк, ломти мяса на поджаренном хлебе и острый соус мигом отвлекли общее внимание на себя. Зигмунд с Эммануилом уселись за стол, хлопнули по бокальчику и перешли к закускам. Инъекций затравленно озирался и глотал слюну.

— Тебе очень повезло, — произнес Зигмунд, поедая мясо, — что Выбранный в итоге сам пришел в Пики и сделал то, что нужно. Если бы не этот факт, — король облизнул палец, — я бы скормил тебя Неврозу.

— Можно идти? — с надеждой в голосе спросил Инъекций.

— Ха… — Эммануил шлепнул себя по колену, — какой быстрый! Твоя жизнь пока под большим вопросом. Расскажи нам все, что произошло в пещерах. Подробно. Кто создал этих тварей, как ими управлять — все, что знаешь, короче.

— Несколько месяцев назад один из моих агентов принес мне книгу, — начал жрец. — А можно соку? — попросил он и, получив позволение, отпил из бокала и продолжил: — Эта книга оказалась дневником плетуна по имени Джукас.

— Я знаю его, — кивнул Зигмунд. — Стивен рассказывал.

— Вот, — продолжил Инъекций. — Я, правда, посылал агента за другим, но он перепутал ориентиры и ушел в другую сторону…

— Что за агент?

— Хонан из Химерики, — сглотнув, ответил жрец. — Бестолковый, но, если платят, может солнце с неба стряхнуть.

— Нам такой нужен, — оживился Зигмунд. — Где его найти?

— Не знаю, — поник Инъекций и потер затылок. — Он тут на днях как с цепи сорвался… Короче, мы с ним больше дел не ведем.

— Жаль, — скривился король.

— Ну а с дневником что? — напомнил Эммануил.

— А… В дневнике были записи Джукаса, касающиеся сотворения иллюзий. Я показал их своему знакомому плетуну, и вместе мы создали всех тварей.

— Как это работает?

— В отличие от обычных заклинаний, в иллюзии используются цифры, а не буквы. Каждому персонажу присваиваются физические характеристики и стиль поведения. Там же можно прописывать любые зависимости.

— А что с оружием? — Зигмунд заинтересованно подался вперед. — Их можно убить обычным оружием?

— Нет, — мотнул головой жрец. — Только специальным, то есть иллюзорным.

— Получается, варвар бродил по пустым пещерам и махал руками? — Эммануил удивленно поднял бровь.

— В общем, да. Но ему казалось, что вокруг полно врагов, он с ними дерется, а они наносят ему ранения. Аргур там действительно был, как и несколько его охранных големов, но все остальные — фикция.

— А какая тебе выгода от всего этого?

— Ну там, в пещерах, когда-то были тайные сокровищницы, и…

— И викинг таскал тебе настоящее золото, а твой кузнец продавал ему несуществующий хлам? — Эммануил довольно улыбнулся. — Ловко.

— Так-так… — Король задумчиво барабанил пальцами по подбородку. — Ты можешь привезти сюда своего приятеля вместе с дневником?

— Это не вопрос, — добавил бывший Главный Друид.

— Конечно, — оживился Инъекций. — И вы меня отпустите?

— Посмотрим, — все еще находясь во власти собственных мыслей, ответил король. — А сбоев не было?

— Чтобы иллюзия не подействовала?

— Да. Или, может, она воздействует только на одного человека?

— Нет, людей может быть сколько угодно, там ведь создается некая область, в которой творится заклинание. А кто в нее войдет и сколько их будет, без разницы. На девчонку, правда, один раз не подействовал ледяной урон, но это ошибка в цифрах, надо проверить…

— На какую девчонку? — прищурился Зигмунд.

— На Д'Эмку, подружку Рагнара.

— У него есть подружка?! — прошипел король так пугающе, что жрец попятился.

— Д-да… — заикаясь, ответил Инъекций. — Охотница за сокровищами. Я их нанимал раньше на другие задания. Хотел, чтобы и в этот раз они в пещерах вместе побегали, так было бы проще викингом манипулировать. Но он смылся раньше времени, в итоге они так и не встретились.

— Девчонка, — завороженно повторил Эммануил. — Это ведь мы теперь можем…

— В каких они отношениях? — выпалил Зигмунд.

— В… — смутился жрец. — В смысле, как они? То есть было ли?… Не исключен ли тот факт, что?…

— Да-да, — перебил его король. — Именно этот факт.

— Наверное, — засомневался Инъекций. — Они, правда, поругивались прежде, когда встречались, но мне показалось, что…

— Отлично! — Зигмунд встал и довольно потер руки. — Где она сейчас?

— До сих пор там. В пещерах. Почти дошла до последнего уровня…

— Ее тоже привези. Возьми два больших мешка, плетуна и девицу — в мешки, мешки — Виляре в лапы, и тащи. Только мигом! Иначе сам знаешь, что будет. — Король сдвинул брови. — Эммануил, сопроводи.

Оба озадаченных кивнули и поспешно удалились, обсуждая по дороге маршрут. Зигмунд покружил по залу, отпил коньяку и уселся на диван, поманив Кричера.

— Я вот знаешь, что думаю, — загадочным тоном изрек он.

— Что, Ваше Величество?

— А не навестить ли нам Повелительницу Сетки?

Секретарь выпучил глаза и медленно опустился в соседнее кресло.

— Старую паучиху? — выдавил он.

— Именно, — почти шепотом ответил Зигмунд. — Мерзкую Хламиру.

— Я прошу прощения, Хозяин, но это очень опасно. Несоизмеримо со всем, что вы затевали прежде.

— Мы с тобой вызвали Верховного Демона и с его помощью пытаемся захватить мир. Неужели ты считаешь, что вход в Сетку опаснее?

— Демоны — это демоны. — Кричер сокрушенно качнул головой. — До нас с ними общались многие. А вот на посещение Сетки решались единицы. Она совершенно непредсказуема. В любой момент можно подцепить такое вирусное заклятие, которое разрушит всю систему нашей магии…

— Демоны тоже не сахар. Договор, кстати, не прислали?

— Нет пока. Видимо, Корениус выдвинул такие требования, что Драгомор до сих пор над ними кряхтит.

— Ничего, подождем. — Зигмунд зевнул. — Скажи гномам, чтобы завтра поставили Камень на Башню Власти. Если наш потусторонний друг сможет это почувствовать, он должен стать сговорчивее.

— Да, Ваше Величество.

— Амазонки еще здесь?

— Да, прогуливают гонорар по кабакам.

— Завтра я отправлюсь к Хламире. Зину с подружками возьму с собой, для антуража, как говорит Инъекций.

— Но вряд ли они способны противостоять паучихе…

— Вряд ли, — кивнул Зигмунд. — Но, во-первых, мне нравятся их костюмы, а во-вторых, если мне удастся выйти из Сетки невредимым, то, скорее всего, у нас появятся идеи по нейтрализации Драгомора.

Бром сидел на камне под каштанами и задумчиво ковырял веточкой в курительной трубке. Над головой друида по ночному небу неспешно плыли облака, то загораживая собой Алую Звезду, то вновь предъявляя ее земным зрителям. Но даже в те моменты, когда зловещее светило пряталось за небесным занавесом, оно продолжало заливать окружающие Брома холмы трагическим светом. Скрыться от него было негде.

С тех пор как Бром в сопровождении Кая покинул Цитадель Мудрых, друид пребывал в глубоких и весьма печальных раздумьях. Он много раз представлял себе схватку с жителями иного мира, даже почти смирился с мыслью о том, что вполне может не вернуться с поля сражения. Но больше всего Брома тяготило сознание собственной слабости. Что бы ни говорил Абракадабр, неуверенность вперемежку с паническим страхом неуклонно точили его сознание. Ответственность за множество жизней, защитником которых Бром стал так стремительно и неожиданно, лишала друида сна и аппетита.

Добравшись до Перекрестка, Бром с Каем пополнили свои ряды викингом по имени Олаф и мрачным ящером Стью. В этом составе они и прибыли в Верхние Земли, в Пасть Камня. Олаф отправился дальше на север, в надежде собрать подмогу в родном городе, а Стью прихватил небольшой отряд и уехал в неизвестном направлении. Бром надеялся, что в лагере беженцев из Нордвейра окажется хоть один колдун, который сможет если не взять на себя часть магических обязанностей, то хотя бы составит компанию друиду, морально поддержит собрата по волшебному цеху. Такого здесь не оказалось. Отправив непригодных к строевой службе беженцев из Нордвейра в относительно безопасные деревни, воины Белого Легиона и примкнувшие к ним добровольцы образовали небольшой, но уверенно выглядящий кулак. Все они годились только для честной материальной драки: кость в кость, сталь в сталь. Магическая же сторона вопроса навалилась на Брома пуще прежнего.

— Я тебе супа принес. — Кай подошел неслышно, звук его голоса заставил друида подпрыгнуть на камне.

— А… Спасибо, — вяло ответил Бром, принимая ужин.

— Как ты?

— Паршиво, — честно признался друид. — Все тело ломит.

— С непривычки всегда так, — кивнул Кай. — Я, когда в учебном гарнизоне изучал навыки верховой езды, полгода ходил крабом.

— Да…

— Железный человек ушел.

— Он сказал что-нибудь еще?

— Нет, ничего нового.

— А что Абракадабр?

— Ждем от него указаний. Эдвард обещал, что зайдет к нам, как только Главный Друид с ним свяжется.

— Как думаешь, — Бром отправил в рот ложку гороховой похлебки, — Виши на нас нападут?

— Не знаю, — пожал плечами воин. — Но даже если и не нападут, нам придется атаковать самим. Постараемся не пустить их к Перешейку.

— Их в три раза больше…

— А мы в пять раз лучше. Разберись с их колдунами, остальное дело солдат.

— Ага.

Кай удалился, оставив Брома наедине с супом и дурными предчувствиями. Через полчаса он вернулся и позвал друида на совещание. Там, внутри палатки командира Белого Легиона, высокого мрачного человека по имени Горнил, были разложены подробнейшие карты окрестностей. В течение полутора часов, смачивая время от времени охрипшие от споров глотки травяным чаем, несколько малознакомых Брому людей в доспехах кричали и тыкали пальцами в условные обозначения и друг в друга. Карты покрылись красными стрелками, а участники совещания — испариной и румянцем. Горнил тигром вышагивал по периметру палатки, заложив руки за спину и гневно зыркая на всех присутствующих по очереди. В конце концов он отмел большую часть стратегических предложений и, вытащив из-за голенища три метательных кинжала, воткнул их в карту. Каждый из клинков изображал отдельную часть Белого Легиона, указывая ее положение на местности. Советники замолчали, изучили диспозицию и кивнули. Совещание закончилось.

Бром, Кай и пара десятков лучников отбыли из лагеря первыми. Они неслышными тенями прокрались к ущелью и затаились среди камней, вглядываясь в темноту.

— Хоть какая-то польза от этой Звезды, — шепнул Кай на ухо Брому. — Дорогу немного видно.

— Да, — протянул друид, борясь с желанием зажмуриться или убежать.

Задача их отряда заключалась в том, чтобы, затаившись на самом верху, первыми обнаружить приближение врага, сообщить о нем остальным двум отрядам, расположившимся по обе стороны ущелья чуть дальше, и ждать своей очереди. А очередь их должна прийти тогда, когда призраки войдут в «капкан» и ввяжутся в драку. Следуя стандартной тактике, колдуны обычно располагаются в арьергарде армии: они воюют дистанционно. Когда схватка начнется, отряд Кая запрет неприятеля в ущелье, подойдя с тыла. В обязанности Брома входило устранение всех магических единиц противника, а обязанностью его спутников являлась защита друида. Если все пойдет по плану, миновать ущелье по дороге к Перешейку Виши не смогут.

Брому отчаянно хотелось раскурить трубку, чтобы хоть как-то отвлечься от размышлений о, возможно, последних мгновениях собственной жизни. Но, исполняя приказ Кая, друид терпел. То есть молчал, не двигался и не курил.

Через час томительного ожидания вдалеке, на теряющейся во мраке дороге, появились призраки. Бесшумно и неожиданно. Бесшумно, потому что призраки, а неожиданно, потому что, как ни готовься к какому-нибудь ужасному событию, оно все равно застает врасплох. Бром дернулся и еле сдержался, чтобы не закричать. Кай махнул рукой одному из лучников, посылая его к остальным отрядам с известием о приближении противника. Воин поднялся и тут же упал. Прямо за его спиной стоял призрак с корягой в руке.

Бром вскочил и взмахнул посохом. Магический заряд в виде искрящейся сферы сорвался с наконечника и полетел в нападавшего. Лучники испуганно оборачивались: из-за камней на них со всех сторон надвигались Виши. Десятки, сотни, тысячи. Они загораживали своими полупрозрачными телами все вокруг. Свет Звезды проникал сквозь них, словно озаряя призраков изнутри. Все Виши несли в руках тяжелые дубины и лупили оборонявшихся по головам. Друид размахивал посохом, отбиваясь им как обычной палкой, когда не успевал выпустить магический заряд. Кай орудовал двуручным мечом, рассекая иллюзорные тела на столь же призрачные фрагменты.

Вдруг из-за камней появился запыхавшийся легионер из соседнего отряда.

— Кай! Они напали на нас! — закричал гонец. — Мы разбиты!

С этими словами он замер и рухнул на землю. Из отряда Кая осталось всего три лучника, остальные уже лежали оглушенные. Бром, решив не экономить силы, рассыпал заряды вокруг себя десятками, вкладывая в них максимальную мощность. Искрящиеся сферы со свистом проносились над полем боя, сражая сотни врагов. Но на месте исчезнувших тут же появлялись новые призраки. Они неумолимо теснили обороняющихся к краю ущелья.

— Прыгай вниз! Я их задержу, — крикнул Кай и почти сразу получил дубиной по шлему.

Бром остался один. Один из всего Белого Легиона. Вот уж такого поворота событий друид предугадать не мог. Ему казалось, что все случится скорее наоборот. Что ж, последние минуты жизни он постарается сделать светлыми.

— Эгой Мардайдер! — диким голосом заорал он, рисуя посохом круг в воздухе. — Клик!

В небе что-то грохнуло, треснуло, и сверху посыпались куриные яйца. Много, целый ливень яиц. Они свистели в воздухе, брякались на землю и разлетались на ошметки. На несколько минут они закрыли собой все небо. Призраки, пробитые яйцами, удивленно осматривали себя и сдувались, как дырявые мячики. Бром, стоявший в эпицентре стихии с поднятыми руками, собирал всю оставшуюся силу и направлял через посох вверх, в центр сотворенного заклинания. Его веки были плотно сжаты, чтобы приближающий конец не отвлекал друида от последнего свершения. Так продолжалось до тех пор, пока все призраки не повалились на землю. А потом еще чуть-чуть.

Когда яичный дождь прекратился, Бром открыл глаза, но даже не смог как следует удивиться увиденному. Вокруг него в густой жиже лежали исчезающие тела призраков и поверженные легионеры. На ногах остался только один. Некто высокий, в темном балахоне с капюшоном, сделал шаг к друиду и развел в стороны руки. Вместо кистей у него были огромные зазубренные лезвия. Бром попытался поднять посох, но тот вывернулся из обессиленных пальцев и упал в яичную слякоть. У друида появилось ощущение, будто ему в желудок положили кусок льда. Бром все понял и снова зажмурился. Но даже с закрытыми глазами он ясно представлял, как облепленный скорлупой призрак подходит к нему, замахивается и…

Жмац!

Жмац, жмац… жмац.

— Ремуф То Озерволд! Клик!

Бром открыл глаза. Призрак висел в воздухе и беспомощно болтал ногами. Его тело пронизывали лучи синего света, разъедая, дырявя и поглощая. Рядом стоял взлохмаченный Абракадабр с дымящимся посохом в руке, а по бокам у Главного Друида высились Эйбус и два Эдварда. Бром покачнулся и упал.

Чуть позже он снова открыл глаза и увидел склонившихся над ним Абракадабра и Кая. Вокруг шевелилась от ночного ветерка палатка с белым потолком.

— Как? — еле вымолвил Бром.

— Тише, не болтай, — улыбнулся Главный Друид. — Ты раненный, и ты герой. Тебе прописан полный покой.

— Ты спас всех нас, — сказал Кай, благодарно кивая забинтованной головой.

— Но…

— Призраки прошли другим путем, — объяснил Абракадабр. — Не так, как вы ожидали. Они напали неожиданно и быстро уложили почти всех солдат. Хвала Светлым Духам, что они никого не убили. Я думаю, Зигмунд хотел взять вас живыми, чтобы силой присоединить к своей армии. В нынешней ситуации разбрасываться хорошими воинами просто глупо, даже если они чужие. Потом ты произнес заклинание и уничтожил всех Виши. Остался только Крон, но с ним справились уже мы. Хорошо, что успели. Мы спускались с соседней горы, от Перехода, и видели сражение с самого начала. Ты молодец! Я горжусь тобой.

— А…

— Яйца? Да это мелочь, — махнул рукой Главный Друид. — Ты слегка оговорился. Хотел, наверное, сказать «Эгей» и вызвать стену огня, а сказал «Эгой», и посыпались яйца.

— В данном случае, — потер подбитый глаз Кай, — я за яйца.

Маленький домик с открытой верандой утопал в зарослях цветущей сирени. Вечер уже накрыл его, зажег лампаду на столе и свернулся вокруг. В скрипучем кресле возле перил сидел старик. Положив ноги на перекладину под столом, он тихонько перебирал струны мандолины. Мотив, словно легкий дымок, струился из-под пальцев, поднимался в воздух и сплетался с благоуханием сада. Под домом плыли облака. Дом, сирень и старик висели среди звезд, разбавляя собой бесконечность.

Белый пушистый комок появился на перилах. Кот лениво потянулся, будто так и спал здесь, а не возник только что из обманчивых бликов закатывающегося солнца. Старик отложил мандолину и взял со стола уже раскуренную трубку.

— Говард. Что нового?

— Доиграй песню, — улыбнулся кот.

— Надоело, — скрипнул старик в унисон креслу. — Чем дольше длится вечность, тем сложнее найти себе занятие по душе.

— Начни великую небесную битву, разверни галактику, сделай себя смертным.

— Все это так банально, мой друг. Битвы. Изучение того, что сам же и создал. Игры в людей. Хочется чего-то необычного.

— Женись, и тоска отступит.

— Да, и придет депрессия.

— Смешно. — Кот прищурился и принялся чесать за ухом.

— Грустно, — ответил старик. — Зачем ты мучаешься, ведь не чешется?

— А зачем ты куришь трубку и пьешь настойку из шиповника?

— Это потому что ты чешешься, — улыбнулся старик. — Перестань, и перестану я.

— Будем скользить сквозь вечность строгими и недвижными?

— Мы и есть вечность. Хочешь настойки, кстати?

— Нет, спасибо. Могу предложить блох.

— Это к братцу. Он их создал, вот пусть и наслаждается.

— А ведь это очень занятно: творить всякие гадости, запихивать в них людей и призывать к терпению. Ты когда-нибудь болел проказой? Горел на костре? Срывался с обрыва, проклиная по дороге себя же?

— Тысячи раз.

— Нет, так, чтобы после этого умереть. После фальшивой дуэли не оказаться на этой веранде, а отдать душу брату, улечься в деревянный ящик и надеяться на существование загробного мира.

— Это, возможно, единственное, чего я лишен.

— Так как же ты можешь давать советы, не побывав в шкуре человека?

— Не надо быть курицей, чтобы знать, как вырастить курицу.

— Чтобы потом?…

— Чтобы вырастить. Кто-то ведь должен растить куриц.

— Тяжела ноша. Столько куриц, и все строптивые. Самому всех не съесть, но можно научить их есть друг друга. — Кот покачал головой.

— Не в настроении сегодня? — благодушно спросил старик сквозь сжимающие трубку зубы.

— Сегодня? Это когда? Или сколько?

— Ладно. Хочешь спорить? Давай.

— Давай.

— Помнишь тот мир, где люди думают, что произошли от обезьян?

— Ну, собственно, так и было.

— Произошли и были созданы — большая разница.

— Да, прошу прощения, о Великий Творец.

— Принимается, — серьезно кивнул старик. — Так вот, в их понимании обезьяна взяла в руки палку и… Что сделала?

— Корешок выкопала?

— А вот и нет! Она огрела этой палкой по голове другую обезьяну и отобрала у нее корешок. А та привязала к своей палке камушек и дала сдачи.

— Прогресс.

— Несомненно, но ради чего?

— Ради корешка.

— Ради насилия, мой друг. Ради убийства. Вся история человека — это каждодневное совершенствование палки. Корешки только становятся все больше и все заманчивее.

— Если тебе не нравится картина, плюнь в художника.

— А если картина задумывалась иначе? А потом взяла и проявила самостоятельность?

— Создавай бездушные машины, они предсказуемы.

— Это неинтересно. В чем весь парадокс.

— Так все же тебя занимает процесс? Тогда не ной, научись быть благодарным.

— За мучительные поиски?

— За их творчество. Ведь появляются не только палки. Люди стараются подражать вам, придумывают чай с лимоном, скрещивают зверей, пытаются двигать планеты. Чем плох ребенок, стремящийся быть похожим на родителей?

— Я иной раз думаю, что он приемный. Столько в нем непохожего.

— Может, это и есть то отличие, которое разделяет поколения? Просто он следующий после вас.

— Тогда мы должны уйти, а они возвыситься?

— Кто знает?

— Этот вопрос особенно забавен в нашем разговоре. Здесь, среди звезд.

— Почему сегодня сирень? — Кот обернулся, словно только что заметил окружающий сад.

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Пришлась под настроение.

— Ага!

— Что ага?

— Ты выглядишь как человек, куришь их табак, выращиваешь их цветы, мучаешься их сомнениями. Ты же все это взял там, внизу.

— Я все это создал здесь, наверху.

— Да, по отдельности и без эмоций. А они сложили компоненты, уселись посреди, посмотрели и…

— И?…

— И взгрустнули! Не радовались, как безумные, глядя на закат или прилив, а взгрустнули. Не знаешь почему? Может, потому, что чувствуют в себе вашу кровь, понимают, что они только гости в собственном мире?

— Ну давай отдадим вожжи в их руки. Через тысячу лет они сами развернут галактику, и, готов спорить, только затем, чтобы поделить ее. Конечно, не поделят — и уничтожат себя вместе с ней.

— «Тебе пока рано править телегой — маленький еще. Иди помоги маме нарвать щавеля».

— Да, что-то в этом роде.

— Ребенок — как кораблик. Если ты правильно его собрал, внимательно и с любовью, учел все нюансы и характерные особенности материала, он поплывет. Если нет — утонет. Но всегда приходит момент отпустить его, разжать пальцы. И этот момент — самый волнующий.

— Внимание, любовь… Главное — это правила. Нужно держать штурвал и вести кораблик только четким курсом.

— А чуть что, огнем его или метеоритом, да? Ведь всегда можно построить новый. Вы — это они, они — это вы. Но как же вы друг другом недовольны!

— Не хочешь к брату сходить? Он такой же фантазер, как и ты. — Старик сдвинул брови и встал с кресла.

Дом померк, сирень испарилась. На их месте возникла черная скала с вырубленной в ней лестницей, ведущей вниз, в грозовые тучи. Старик потемнел, глаза полыхнули огнем. Из-под накидки выпал заостренный хвост.

— Настроение поменялось? — улыбнулся Говард.

— Да, так уютнее. Пойду к себе.

— Великий и ужасный, преклоняюсь пред тобой, о Пожиратель Душ. — Кот шутливо поклонился.

— Зови меня Драгомором.

— Прежнее имя мне нравилось больше.

— Не поминай его всуе, — низко прорычал Верховный Демон, театрально капая лавой с раздвоенного языка.

С этими словами он достал из складок одежды Алую Звезду и небрежно швырнул в сторону. Она впилась в небосвод и почти злорадно подмигнула коту.

— Да, и еще, — вдруг обернулся Драгомор. — Прекрати помогать викингу, отпусти кораблик.

— Чтобы он приплыл к тебе?

— Кто знает? — улыбнулся демон уголком губ и пошел по лестнице. — Братцу привет.

Вторая треть истории подошла к концу. Шесть из девяти дней, отведенных на свершение Пророчества, минули. И теперь, как бы кому-то из героев ни хотелось отложить решение сложных задач, грядет кульминация. Финальная Битва между силами Добра и Зла так близко, что уже сейчас можно чувствовать напряжение, охватившее Перешеек. С юга к проливу стягиваются демоны и их помощники, с севера — сторонники гуманного образа жизни. Станет ли их встреча очередным раундом в тысячелетней драке или мы получим наконец ответы на вечные вопросы? Сможет ли Рагнар разобраться в себе, хватит ли ему духа пожертвовать прекрасной девушкой ради спасения Эйлории? Так ли уж всесилен Абракадабр? Кому предназначены роли, описанные в Пророчестве?

Из третей и заключительной части саги мы узнаем, чем завершится самая стремительная в истории Эйлории схватка миров, для кого из участников ее конец окажется счастливым.