— …Он молча увез ее, не сказав ни слова! Отец хранил эту книгу в тайнике, прекрасно понимая, что я к магическому делу не расположен, а в руках Шасса магия будет служить недоброму делу. Что скажете? Могу я рассчитывать на вашу помощь? Заплачу щедро, не сомневайтесь.

Я лишь молча вздохнула и уставилась на столешницу, обдумывая ответ. После моего замужества вопрос с деньгами больше не был для меня актуален, поскольку княгини не бывают бедными. По крайней мере в моем случае. Но вот добровольную помощь в нашем не всегда справедливом мире еще никто не отменял. К тому же магические знания, попавшие в руки неизвестного, но заведомо недобросовестного Шасса, который был, по рассказу брата, жрецом какого-то явно запретного бога, могут причинить окружающим немало серьезных неприятностей и непоправимых бед. Исходя из собственного опыта, могу сказать, что с мозгами у жрецов зачастую бывают серьезные проблемы. Вспомнить хотя бы Рейну, которая была одержима безумной любовью к Дейну и горела неистребимым желанием сжить меня со свету, как свою соперницу. В итоге ее не спасли ни жертвоприношения, ни даже Запретный черный бог, которому она служила. Несмотря на то что ситуация завершилась благополучно, я твердо усвоила, что все жрецы — ненормальные. А значит, все сходится к тому, что я не смогу оставить данную ситуацию без личного участия и что Талейн будет вновь недоволен и примется в который раз читать мораль, упрекая меня в излишней озабоченности чужими проблемами и в невнимании к собственной семье.

Но что поделать: магия — штука опасная, особенно если ею пользуются в нехороших целях, а муж вполне может обойтись без меня денек-другой. Салему недавно исполнилось семь, и он твердо уверен в собственной самостоятельности. К тому же вокруг сына всегда находится столько нянек, что порой мне, родной матери, приходится чуть ли не в очередь вставать, чтобы добиться у любимого чада минутки внимания для своей скромной персоны. А с тех пор как у Робина и Гейлы подросла Дарина, дети вообще живут на два дома, пользуясь порталами, которые создает Гайела.

Так что я без особых угрызений совести с головой могу уйти в очередную авантюру. Особенно если учесть то, что на несколько лет я вообще забыла о Лисе, занимаясь исключительно сыном, который требовал моего всецелого внимания. Ну и наконец, в моей душе уже проснулась жажда приключений и погнала по венам чистейший адреналин. А это вам не союз водки с пивом, бурлящий в крови почти всех присутствующих в заведении, где я сейчас нахожусь. От него так просто не трезвеют. Может, стоит побегать по потолку, на потеху почтенной публики? Эх…

— Хорошо, даю слово, что заберу книгу у вашего брата, — наконец нарушила я затянувшееся молчание. — Об оплате поговорим по завершении дела. На данный же момент от вас требуются только координаты местонахождения Шасса и адрес, куда я потом должна буду принести книгу.

О том, что обязательно засуну в страницы свой любопытный нос, я, разумеется, смолчала. Негоже признаваться в собственных слабостях.

— Да, конечно! Сейчас! — Клиент засуетился, ныряя руками за пазуху и неосторожно скидывая капюшон плаща с головы.

Разглядев мужчину, я едва не присвистнула от удивления, а внутренний голос ехидно захихикал. Ну и жизнь пошла: куда ни плюнь — попадешь в мага! Кто бы мог подумать, что магические раритеты хранятся в семье у моего собственного повара! Точнее, хранились. М-да, неисповедимы дела семейные! Кстати о семье…

— До встречи, уважаемый! — Схватив со стола слегка помятый листок бумаги, я поднялась и поспешила к выходу, запоздало вспоминая, что, во избежание вопросов и нравоучений, должна появиться в собственной спальне исключительно до появления мужа, и никак иначе.

Талейн отложил в сторону последний доклад, пребывая в приподнятом настроении, несмотря на поздний час и усталость. Старейшины давно разошлись, оставив его одного в пустом зале. После подобных собраний он предпочитал посидеть в тишине и одиночестве, погрузившись в размышления.

К счастью, в его жизни все складывалось идеальным образом — ведь что может быть лучше для правителя, чем спокойная обстановка в городе и в собственной семье? В конце концов, он многое сделал для города, чтобы теперь наслаждаться по праву заслуженным спокойствием. Впрочем, и за покой собственной семьи он немало боролся. Его любовь можно по праву назвать выстраданной. Но долгая и трудная дорога к счастью заставляет ценить это самое счастье пуще всяких сокровищ. Зато теперь все проблемы и страхи позади, и всего через несколько мгновений он сможет прижать к себе жену, теплую и сонную, родную и любимую. Прошедшие годы ничуть не повлияли на отношения между ними, а рождение сына только укрепило союз. Хорошо бы и дальше все так оставалось!

Отодвинув стул, Талейн поднялся из-за длинного стола зала Советов и, сотворив портал, шагнул в спальню, предвкушая приятное продолжение ночи.

М-да, ночь действительно продолжилась, но совсем не так, как предполагал Талейн. Вместо приятного сюрприза в виде спящей, теплой, родной (и далее по списку) жены, его возвращения дожидался небольшой лист бумаги, сиротливо белеющий на пустой, аккуратно заправленной кровати. В нем Лайса сообщала, что отправилась недалеко и вернется скоро. Дальше следовали заверения в любви и просьба не скучать. Больше никаких координат не было.

Досадливо покачав головой, Талейн отложил записку. Все же ни замужество, ни материнство, ни прошедшие годы не изменили Лайсу. Причем ни внешне, ни, как теперь выяснилось, внутренне. Иногда она по-прежнему вела себя как несмышленая девчонка. Допустим, случись что сейчас — где прикажете ее искать? Конечно, она сильный маг и побывала не в одной переделке, но все же! Утешает лишь одно — вряд ли она уйдет из города, поскольку теперь, с появлением сына, стала осмотрительней в выборе своих направлений. Во всяком случае, должна была стать. Впрочем, кое-что все же следует проверить, для собственного спокойствия.

Оказавшись в кладовой, Талейн бегло осмотрел вещи Лайсы, удостоверился, что жена не взяла с собой ничего из серьезного оружия, забрал забытый ею пеньюар и зашел в конюшню к Карату. Увиденное еще больше убедило его в собственной правоте. Налегке, к тому же пешком, она точно далеко не уйдет. Поэтому он проведал спящего сына и спокойно отправился, в обнимку с пеньюаром, в свою спальню смотреть сны, не ожидая никаких неприятностей.

Вышла я из портала, как и рассчитывала, на окраине Дарона. Отсюда до нужного мне города было рукой подать. Поскольку спать не очень хотелось, а полная луна отлично освещала путь, я решила не дожидаться утра и бодро зашагала к городской стене. Затем, сунув сонной страже у ворот пару серебреников, благополучно вышла из города и направила свои стопы в сторону темнеющего на горизонте леса.

Путь пролегал через одну из деревень, расположившихся плотным кольцом вокруг города. Предусмотрительно запертые на ночь добротные ворота высотой в два человеческих роста пришлось преодолевать несколько непривычным для человека способом — а именно перепрыгнуть.

«Хорошо, что навыки не растеряла, — раздумывала я, стоя на узкой деревянной створке и выпрямившись во весь рост. — Главное, чтобы никто из жителей не увидел. Иначе такой вой поднимется…»

«Четвертуют, колесуют, распнут и сожгут, аки ведьму непотребную, по заборам резво прыгающую!» — язвительно поддакнул внутренний голос, значительно «добавив» энтузиазма моему настроению.

Впрочем, перечисленных видов наказания для меня одной было неприлично много, поэтому я не вняла голосу разума и, мягко спрыгнув на землю, пошла быстрым неслышным шагом по деревне. Конечно, можно было бы невидимую личину набросить, но сейчас лишняя трата магических сил мне совершенно ни к чему. Вполне достаточно заклинания бесшумности.

Высоко в небе светила полная луна, рассеивая ярким светом темноту, жители деревни крепко спали, вокруг царили покой и тишина. Лишь изредка из-за ворот лаяли собаки, потревоженные запахом незнакомого человека, да звонко пели цикады, спрятавшись в траве и на раскинувшихся вдоль заборов клумбах.

Деревня производила благоприятное впечатление: опрятные заборы, выкрашенные яркими красками, свешивающиеся прямо на дорогу под тяжестью урожая ветви яблонь и вишен, резные коньки крыш, крытых черепицей, и повсюду множество самых разнообразных цветов, словно жители решили превратить свою деревню в один большой цветник. Из-за пестрого изобилия в воздухе витал упоительный аромат.

Я быстро шла по спящей улице, наслаждаясь спокойствием, перебирая в памяти различные приятные моменты, и время летело незаметно. Несмотря на поздний час и приличную отдаленность от дома, моя душа пела и настроение было отличное. Разумеется, мысли возвращались к родным и близким.

Нужно будет купить в Рохане подарок Зарайне. Сестра обожает мою полную приключений работу и нередко просит взять ее с собой и научить всему, что умею. Я на уговоры не поддаюсь, поэтому отдариваюсь сувенирами. К тому же четыре года назад у сестры родился первенец, и Дейн ни на минуту не выпускает их обоих из-под своего бдительного ока. Снарядил толпу нянек и кормилиц вдвое больше, чем у Салема, а к жене приставил строй служанок.

Теперь, когда мой сын жалуется на чрезмерную опеку, я без зазрения совести привожу в пример кузена, после чего ему остается только молча вздыхать и ретироваться подальше от такой умной мамы, в глубине души признавая правоту услышанных высказываний.

Зарайну вполне устраивает бесконечный надзор служанок за собственной персоной. Более того, готова спорить, что подобное положение вещей ей даже нравится, по принципу: бдит — значит дорожит. Но я бы точно давно взорвалась не хуже пороховой бочки и закатила грандиозный скандал. Я же не бриллиант из сокровищницы, чтобы с меня глаз не спускали!

Но, к моему бесконечному счастью, Талейн отчетливо понимает, что подобные меры ко мне применять нельзя, поэтому я наслаждаюсь свободой, хотя, признаюсь, иногда приходится выслушивать претензии со стороны второй половины. Что ни говори, свобода слаще неволи. Не приучена я безвылазно в дворцовых стенах сидеть. Ничего тут не поделаешь. И вообще, с мужем мне повезло. Но я ему в этом нечасто признаюсь. А то еще возгордится, и тогда к нему, как говорится, на кривой козе не подъедешь.

Вообще, в отношениях с мужчинами поступки дороже слов. Мужчины, они мало говорят, предпочитая словам действия, того же ждут и от женщин. Лучше один раз сделать, чем сто раз пообещать. К тому же обидно, если поступки в итоге разойдутся со словами. В таком случае действительно лучше смолчать. По крайней мере, сработает эффект неожиданности.

«Если на свете и существует мудрость, то исключительно мужская, — просветил меня внутренний голос. — А женская мудрость зовется расчетливостью».

Ни ответить, ни возмутиться я не успела, потому что выросший перед носом забор прервал мои размышления на самом интересном месте. Пообещав себе вернуться позже к столь животрепещущей теме и отстоять свои права, я осмотрелась.

Узкая калитка была прочно заперта, другого выхода в пределах видимости не наблюдалось. Ну и ладно. Набрав в грудь воздуха, я прыгнула. Затем побалансировала на заборе, рассматривая с высоты узкую, протоптанную жителями тропинку в густой траве, по которой мне предстояло идти, и приземлилась в лопухи.

Лес значительно приблизился, возвышаясь пугающей громадой всего в нескольких десятках метров от меня. Отряхнувшись и вытащив из волос пару репьев, я упрямо пошла вперед. Убрала заклинание бесшумности, набросила защитный купол. Лес — не кладбище, бояться нечего, но осторожность никогда не помешает.

Под густыми переплетениями ветвей свет луны значительно убавился, вынудив меня создать небольшого светлячка. Конечно, так я становилась заметной для неприятностей, подстерегающих неосторожных путников в лесу, но, во-первых, была ночь и неприятности спали, а во-вторых, защитный купол надежно защищал от возможных агрессивных встреч. Вытащила из кармана яблоко (сорвала несколько по пути через деревню), вытерла его об куртку и принялась грызть, перешагивая через корни и обходя кустарники. Яблоки ощутимо оттягивали карман, но были вкусными.

Перед глазами неожиданно всплыл образ мужа, осуждающе качающего головой и глядящего на меня с укором в голубых глазах, менявших свой цвет в зависимости от настроения. Скорее всего, если муж злится (учитывая обстоятельства, по-другому и быть не может), то цвет его глаз должен быть серым, как небо перед грозой, так что нужно подкорректировать видение…

Я виновато вздохнула, ощущая неподдельное раскаяние за свой побег. Оставалось надеяться, что он нашел мою записку и сделал верные выводы. И по возвращении не будет гореть желанием открутить мне голову за самоуправство. В переносном, разумеется, смысле, поскольку муж у меня добрый, а я беззастенчиво пользуюсь его добротой. А глаза… пусть они будут пронзительно-голубыми, это будет означать, что Талейн не сердится и более того — очень рад меня видеть. К тому же я быстро вернусь.

Чувство вины и размышления отвлекли мое внимание, и внезапно я ощутила, как правая нога неумолимо уходит вбок, скользя куда-то вниз. Вслед за ногой потянуло все тело, прибавилось ускорение, а в лицо полетели комья земли вперемешку с травой. Открыв в немом крике рот, я покорно заскользила навстречу неизвестности, забыв от неожиданности нужные заклинания.

«Стремительный спуск по неизвестному маршруту! — завопил внутренний голос. — Бояться разрешается! Караул!!!»

Падение завершилось внезапно: именно в тот момент, когда я успокоилась и, вопреки истошным воплям разума, решила, что все обойдется благополучно, меня подбросило на каком-то корне, заставив перекувырнуться, и от души приложило макушкой обо что-то твердое. Сознание незамедлительно погрузилось во тьму и, что приятно, тишину.

Я проснулась от холода. Зубы лихо выбивали чечетку, а руки дрожали, как у заядлого пропойцы. Кое-как приняв сидячее положение, я недоуменно покрутила головой, отмечая явные перемены, произошедшие за время моего сна. Повсюду разлилась пугающая темнота, а под руками ощущался непривычный холодный шероховатый камень. Еще стояла абсолютно непроницаемая тишина, нарушаемая лишь моим озадаченным сопением. Если бы я не слышала своего дыхания, то решила бы, что окончательно оглохла — настолько вязкой была эта тишина.

Запрокинув голову, я попыталась рассмотреть звезды на ночном небе. Безуспешно. Небо отсутствовало, благородно уступив высь все той же непроглядной черноте. На какой-то миг мне даже показалось, что я попала в погреб. Попыталась создать светляка, чтобы понять, где нахожусь. Не получилось. На смену любопытству пришла злость. Дождалась, называется, ночи! Вместо одних неприятностей попросту влипла в другие, причем серьезные: если останусь на месте, рискую замерзнуть до смерти, а если попробую двигаться в этой кромешной тьме, запросто сверну себе шею. В любом случае исход будет летальным, поскольку магия-то ко мне так и не вернулась. Скопившаяся злость нашла выход в гневных потоках разнообразной брани. Выражалась я долго и с чувством. Внутренний голос, видимо глубоко впечатленный моими обширными познаниями в данной области, потрясенно молчал. А может, просто запоминал.

Наконец устав бесполезно сотрясать словами воздух и решив, несмотря ни на что, верить в лучшее, я перешла от размышлений к действиям и осторожно вытянула руку над головой. Пусто. Осмелев, встала на колени, отрываясь от холодного камня, и принялась ощупывать темноту вокруг себя. Ничего. Руки ловили исключительно пустоту. В итоге, так и не рискнув подняться с колен, я осторожно поползла в неведомом направлении, ощупывая буквально каждый сантиметр вокруг себя…

Неизвестно сколько времени я ползла, но темнота и не думала заканчиваться, а холод уже пронизывал до самых костей, заставляя дрожать всем телом. Мой героический энтузиазм давно прошел, уступив место страху и панике, затем прошли и они, оставив вместо себя какое-то тупое безразличие. И вот наконец в душе возникла самая настоящая истерика, заставив меня ткнуться лбом в холодный камень под ногами и отчаянно разрыдаться.

Сейчас я проклинала свою работу и страсть к приключениям, свою бездумность и горячность. Больше всего на свете мне хотелось оказаться дома, с семьей: обнять сына, поцеловать мужа и наслаждаться тихой спокойной жизнью рядом с теми, кого люблю. Размазывая рукавами слезы по щекам и трясясь в ознобе, я просила Бога помочь мне выбраться из этой непонятной ситуации, оставить меня живой и невредимой, и звала на помощь Талейна, сильно сомневаясь в том, что хоть кто-то из призываемых меня слышит.

И все же Бог меня слышал, поскольку позже меня спасало исключительно Провидение. Ведь ни на магию, ни на саму себя в дальнейшем я рассчитывать уже не могла…

В сознание настойчиво пробивался какой-то свистящий шепот, набивающийся в уши не хуже надоедливого песка. Захотелось зарычать от досады, что я с удовольствием и сделала. Вместо угрожающего рыка из горла вырвался какой-то сип, но осточертевший шепот прервался протяжным вздохом то ли разочарования, то ли заинтересованности. Устав находиться в темноте и неизвестности, я раскрыла глаза и растерянно осмотрелась. В поле зрения оказались какие-то непонятные существа, рассматривающие меня с неподдельным интересом. Я, в свою очередь, уставилась на них.

Первое определение, которое пришло в голову, — странные. Существа не были похожи на людей — их лица имели непривычную треугольную форму, а кожа отсвечивала серым, словно стальным блеском. Еще я назвала бы этих существ непропорционально худыми, несмотря на их просторные одеяния, более всего напоминавшие занавески. Плюс ко всему глаза существ были бледно-желтыми, раскосыми и имели вертикальный зрачок. Нос практически не выступал на лице и казался незаметным. А вот бледные, высоко поднятые брови, из-за которых существа выглядели донельзя удивленными, присутствовали. Впрочем, кто их знает, возможно, сейчас они действительно мне настолько удивлены, что брови на лоб полезли. Длинные волосы свисали тонкими прямыми прядями и были преимущественно черного цвета, с различными оттенками вплоть до мышасто-серого.

В моей голове не было ни единой мысли, но отчего-то я твердо знала, что эти существа мне незнакомы. Недовольно поджав губы, я поднялась на локтях, заставив заинтересованных расступиться и дать мне тем самым возможность осмотреться и понять, где именно нахожусь.

Больше всего помещение напоминало пещеру, в которую непонятные существа набились битком. Взгляд наткнулся на высокий потолок из серого камня, нависавшего острыми выступами, который освещали несколько горящих факелов на неровных стенах. Больше вокруг ничего примечательного не было.

Сама же я лежала на какой-то каменной плите, довольно высоко над полом, в непонятном углублении, примерно втрое превышающем размеры моего тела. Было холодно. Почему-то в мозг надоедливым дятлом долбилось чувство опасности, мне же ровным счетом ничего не было понятно. Где я? Зачем? Почему рядом эти существа? И самое главное: а кто я сама такая? Ни на один из этих вопросов не было ответа. Память была девственно чиста и, как назло, не торопилась мне помогать воспоминаниями.

Внезапно окружающие оживились и, подергиваясь в странном ритме, протяжно зашипели. В монотонном звуке я отчетливо различила слова:

— С-съедим! С-съедим!

Некоторое время я тупо таращилась на толпу, с трудом осмысливая происходящее, но потом, когда поняла, кого именно они собираются съесть, вышла из ступора и, забарахтавшись на импровизированном ложе, завопила протестующе громко:

— Заткнитесь! Поперек горла костьми встану! Подавитесь!

Толпа притихла, рассматривая меня, как наглого таракана, я же, безрезультатно поелозив руками и ногами по гладкому камню, перевернулась на живот, встала на четвереньки, повернувшись задом ко всем присутствующим, и бодро поползла к противоположному краю.

— С-стоять! — хором взвыли существа, оскорбленные моим бесцеремонным поведением, и бросились ко мне.

— Не трогать! — внезапно тихо произнес чей-то голос, и толпа послушно застыла.

Застыла и я, обернувшись и рассматривая новенького через плечо. Ничего особенного, такой же, как и остальные: серый, тощий и с раскосыми глазами. Только на лбу золотой обруч, поверх иссиня-черных волос, и одежда цвета перезрелого лимона. Разочаровавшись, я продолжила бегство, бросив на ходу пришедшему:

— И ты подавишься!

Незнакомец никак не отреагировал на мою язвительность, лишь спокойно обошел каменный ящик и встал у края напротив, вперив в меня немигающий взгляд и демонстративно сложив на груди тонкие руки.

— Козел! — мрачно оценила я его и попыталась выбраться через широкий край. Навалилась на камень животом, стараясь вытащить свою тушку из углубления. Увы, пальцы соскользнули с гладкой поверхности. Я шлепнулась на спину и искренне выругалась. Проклятая поверхность камня была скользкой, словно лед зимой. По крайней мере, на ощупь точно ничем не отличалась — мои руки свело от холода.

Незнакомец склонил голову, рассматривая меня с легкой иронией в глазах, а затем приблизился к месту, где я возилась, пытаясь подняться.

Ненавижу такой взгляд! Моментально начинаю чувствовать себя насекомым и тихо зверею.

— Чего вылупился? — яростно зашипела я в бледно-желтые глаза. — Гляделки сломаешь! И вообще, лучше выбраться помоги, чем истукана изображать! Эй, немочь бледная, ты оглох?

Брови незнакомца поползли вверх: мой лексикон, возможно, был ему незнаком или, что еще хуже, более чем знаком. Судя по тому, что в ответ в его руке мелькнул широкий нож и завис прямо надо мной, правильным и верным был второй вариант.

— Я тебя убью, — спокойно произнес он. — А затем с-съем.

— Подавишься! — вновь упрямо огрызнулась я, почему-то не чувствуя и тени страха. — А вообще, ты хоть имя свое скажи! Буду знать, чей желудок меня переварит.

Незнакомец помедлил и внезапно убрал руку с ножом, протянув взамен другую:

— А ты мне нравиш-шься. Поживи пока!

Я уцепилась за ладонь и наконец покинула свое каменное ложе. Теперь незнакомец возвышался надо мной на целую голову. Его рука была тонкая, но силы в ней скрывалось предостаточно. Глаза с вертикальными зрачками смотрели холодно, вызывая озноб. Короче, ни он, ни его взгляд мне не нравились.

Выдернув ладонь, я ответно смерила незнакомца презрительным взглядом, совершенно не собираясь благодарить за оказанную помощь. Затем грубо послала его в неприличную даль отборной руганью и, воспользовавшись всеобщим ступором, помчалась сквозь ошарашенную моим хамством толпу.

На моем месте проигнорировать столь неожиданную удачу было попросту глупо, хотя открыто дерзить, как это сделала я, было опасно для жизни. Но удача пока была на моей стороне. Беспрепятственно выскочив из помещения, я попала в залитый бледным светом коридор из того же неровного камня, что был в пещере. Справа была глухая стена, поэтому бежать пришлось налево.

Чувствуя, как в груди бешено колотится сердце, я неслась вперед, отчаянно уповая на собственное везение. Увы, пробыв со мной довольно короткое время, оно позорно сбежало, не успев даже предупредить. Это я поняла в тот момент, когда из-за поворота в конце спасительного коридора мне навстречу вышло с десяток таких же желтоглазых и серолицых. Пришлось затормозить и остановиться.

За спиной послышались шаги. Обернувшись, я увидела того самого, с обручем. На его донельзя узких губах играла язвительная улыбка, а за спиной, толкая друг друга, толпились свидетели моего хамства и безуспешного бегства. Выражения лиц, надо сказать, у всех были настолько многообещающими, что мне немедленно захотелось раскопать песок у себя под ногами и ввинтиться глубоко в землю на манер страуса. Только он одной головой, ну а я так сразу всем телом, чтобы ни у кого не появилось желания откопать. Хотя, если подумать, ничего такого я им не сделала. Подумаешь, сказала пару словечек! От этого не умирают.

И не простят ведь, заразы!

Понимая, что оказалась в ловушке, я задрала голову, словно ища решение своих проблем на потолке. И ведь нашла! Подпрыгнув и еще не до конца поверив в собственную затею, повисла на какой-то странной, изогнутой, светящейся ярким белым светом палке, намертво вцепившись в нее руками и ногами.

Присутствующие как по команде подняли головы.

— С-слезай! — неуверенно предложил незнакомец с обручем.

В ответ я показала язык, не желая расставаться со странной палкой, которая, к сожалению, резала ярким светом глаза, но, к счастью, не обжигалась.

— Даю с-слово, тебя не тронут! — предпринял тот вторую попытку.

— Пока не тронут, — согласилась я. — Зато потом даже очень. Есть как будете: руками или все же вилками? А может, сразу всем скопом накинетесь и подавитесь?

Внизу на некоторое время воцарилась тишина. Все это время незнакомец с обручем упорно смотрел под ноги, а все остальные буравили меня неприязненными взглядами, словно рассчитывали, что я вот прямо сейчас раскаюсь и сама рухну в их загребущие лапы. В ответ я бодро кривлялась, упорно скрывая свой страх за гримасами. Незнакомец наконец поднял голову, некоторое время понаблюдал за моими ужимками и разразился длинной речью с громким присвистом:

— Повторяю ещ-ще раз, можеш-шь не волноватьс-ся и не боятьс-ся. Тебя никто не тронет и не причинит вреда. Я объявляю тебя с-своей гос-стьей. Даю с-слово правителя! С-спус-скайс-ся!

— Ага, мечтать не вредно! — привычно огрызнулась я. Но затем подумала и заинтересованно свесила голову. — Правителя? Это какого такого еще правителя? Откуда в этой дыре может взяться правитель?

— Я — Арс-санар, правитель народа тизарров, — церемонно поклонился мне незнакомец, пропустив очередное оскорбление мимо ушей. — Приветс-ствую тебя, с-странная женщ-щина, в с-своем доме! Предлагаю кров и защ-щиту.

В ответ я удивленно присвистнула. Да уж, занесло меня к чертям на кулички. Тизарры! А попроще ничего нельзя было придумать? Язык же можно сломать!

Впрочем, после услышанного заявления вполне можно было выпустить палку из рук. Что я и сделала, благополучно свалившись на голову повелителю.

Ой! Больно-то как!

— Что случилось? Ты напуган? — всерьез обеспокоившись эффектом, который произвели ее слова, кошка подошла и лизнула кота в нос. — Хватит изображать столбняк, а то я поверю!

Увы, вместо того чтобы успокоиться, Тимошка подпрыгнул на месте, еще больше вытаращив глаза:

— Послушай, может, ты ошиблась? Вдруг черные озера существуют не только в горах? Может, где-нибудь еще есть малюсенькое озеро, о котором ты забыла?

— Увы, нет! — Как ни жаль было беднягу, но врать она не хотела. — Все озера с черной водой находятся в недрах Серых гор. Но при чем здесь Лиса?

— Э-э-э… — Кот вдруг замялся, переступив с лапы на лапу. — Понимаешь, я сон видел, что она утонула в черной воде.

— Да ну! Сны очень часто ничего не значат! — отмахнулась кошка. — Я уж думала, действительно что-то серьезное случилось. Ты лучше выброси все из головы и не заморачивайся по пустякам. А Лиса скоро вернется. Она всегда возвращается. Кстати, а тебе какое до нее дело?

— Откуда ты знаешь о черных озерах? — быстро перебил ее кот.

— Кошки всегда много знают, — неопределенно махнула хвостом собеседница. — На самом же деле, до того как попасть в этот трактир, я жила у одной колдуньи. Она знала столько всего! Так вот, к ней постоянно приходили со всякими жалобами и просьбами. Но еще — правда, довольно редко, — приходили с просьбами найти потерявшихся людей. Два человека из двух десятков обязательно терялись в Серых горах и попадали в эти самые озера. Она ставила котел, заваривала специальные порошки и смотрела картинки на поверхности, а я сидела на полке под потолком и все видела. Ну и слышала, разумеется.

— А можно же не упасть в озеро, даже если случайно оказался в горах? Просто обойти, и все!

— Нельзя! — Кошка посмотрела на него, словно на маленького глупого котенка. — Дело в том, что в озеро как раз никто и не падает. Оно само всасывает в себя тех, кто оказывается поблизости. Вылезает на берег и всасывает. Так ты все-таки ответишь, почему так беспокоишься о Лисе? Я же тебе все рассказала! Теперь твоя очередь.

— Понимаешь… — Кот оглянулся по сторонам, убеждаясь, что его никто не слышит, а затем прошептал: — Лиса — моя хозяйка. Живу я у нее!

— Ничего себе! — Восхищенно мурлыкнув, кошка выгнула спину. — Повезло!

— Зато, похоже, Лисе не повезло, — мрачно отозвался кот. — А можно попасть к твоей хозяйке? Может, я попрошу и она для меня тоже что-нибудь увидит?

Кошка отрицательно качнула головой:

— Не получится. Она умерла.

— Жаль! — Кот прижал уши, окончательно расстроившись. — Значит, нужно искать другой способ найти Лису. Вот только какой?

— Ты не спеши расстраиваться! — Серая кошка ободряюще толкнула его лапой. — Еще не все потеряно! Я же сказала, что видела, как варили зелье. А значит, и порошки, которые хозяйка добавляла, тоже видела. Так что могу попробовать сварить подобное зелье.

— Ты и вправду можешь это сделать? — Кот подпрыгнул. В желтых глазах ослепительно засияла надежда. — Я тебе потом еще бусин принесу! Много! Или другое что-нибудь. Все, что захочешь, ты только скажи!

— Да не надо! — Кошке вдруг стало стыдно просить подарки за помощь. К тому же теперь она сама тревожилась не меньше кота. Лиса ей нравилась. — Я и без бусин попробую тебе помочь. Просто так.

— Только бы получилось! — отчаянно шептал Тимошка, несясь широкими скачками по улице вслед за неожиданной помощницей. — Только бы сон оказался неверным! Только бы с Лайсой все было в порядке!

— Взять ее!

Короткий окрик стеганул слух, заставляя забыть о боли от ушибов, которые я получила при падении. Правитель-то вовремя отскочил, а вот мне «повезло» приложиться спиной и затылком об пол и прочувствовать на собственной шкуре все его неровности. Даже куртка не спасла.

Ничуть не вникая в мое бедственное положение, в меня незамедлительно вцепились несколько существ и, приподняв над полом, понесли в неизвестном направлении. Вырываться было бесполезно, кричать — неудобно, к тому же приходилось постоянно стискивать зубы, когда под ноги моих носильщиков попадали мои же длинные волосы, которые всю дорогу подметали песок на полу.

Наконец процессия остановилась, и меня вернули в вертикальное положение. Быстро и бесцеремонно облапали, вытащив кинжал и оставшиеся яблоки. Кинжал рассматривали долго и упорно, пока один из наиболее любопытных не порезал палец, а яблоки попробовали и отшвырнули за ненадобностью в дальний угол. Изверги! Затем проворно и туго опутали какой-то веревкой. В итоге я стала похожа на большой кокон, грозивший упасть при малейшем неверном движении. Говорю же, изверги. Наконец оставили в покое и отошли.

Воспользовавшись передышкой, я осмотрелась. Очередная пещера, светлая и совершенно пустая, если не считать длинных скамеек у противоположной стены, на которых расположились тизарры, или как их там, и странной светящейся палки на кривом потолке, аналога той, на которой я не так давно висела. В воздухе отчетливо пахло грозой. Похоже, сейчас меня будут убивать.

Стараясь не шевелиться, чтобы не рухнуть позорно носом вниз, я уставилась на правителя, бледно-желтым пятном выделявшегося в серой толпе. Будучи лишена возможности двигать конечностями, принялась эксплуатировать свой единственно доступный на данный момент подвижный орган, а именно — язык:

— Эх ты, правитель! А еще слово давал! — Я постаралась скорчить самую презрительную гримасу.

— Мое с-слово, — невозмутимо парировал он, не поддавшись на провокацию. — Хочу — даю, хочу — беру обратно.

В ответ я лишь сильнее задвигала бровями и челюстью, стараясь усилить выражение пренебрежения на лице.

Правителя мои действия впечатлили. Внимательно понаблюдав некоторое время за моими ужимками, он участливо спросил:

— У тебя что-то чеш-шетс-ся?

Обиженно фыркнув, я прекратила гримасничать, гордо вздернула подбородок и застыла неподвижно. Смотреть в глаза с вертикальными зрачками было тяжело и даже холодно, но я твердо решила выглядеть достойно, пусть даже и в такой откровенно плачевной ситуации.

— Рас-сказывай, кто такая! — неожиданно велел правитель, не сводя с меня внимательного, словно гипнотизирующего взгляда. — Как и зачем к нам попала?

— А я почем знаю? — Пожать плечами не получилось, поэтому я подпрыгнула, демонстрируя возмущение. От удивления испуг прошел сам собой, мысли об осторожности тоже испарились. — Можешь, конечно, мне не верить, но, сколько здесь нахожусь, столько задаю себе этот же вопрос. Может, ты что-нибудь подскажешь? Наставишь, так сказать, на путь истинный?

— Обязательно! — Он нехорошо ухмыльнулся, поднялся со скамейки и приблизился. — Не лги мне, иначе я тебя с-съем! Прямо с-сейчас-с!

Паника быстро вскипятила мозг, но, вместо того, чтобы удариться в слезы или грохнуться в обморок от страха, я заорала в полный голос:

— Подавишься, канарейка облезлая! Сколько раз тебе повторять! И не свисти тут на меня! Денег не будет! Говорю же, что не помню, кто я и почему нахожусь тут рядом с тобой! По мне, так твою рожу лучше вообще никогда не видеть! Ты же просто кошмар ходячий!

— От тебя с-слиш-шком много ш-шума, — скучно заключил собеседник, внимательно выслушав мои вопли. — Лучш-ше я тебя с-съем. Какая-никакая, а польза.

— Я и говорю — урод моральный! — слабо вякнула я.

Повелитель в очередной раз растянул в ухмылке тонкие губы и бесшумно опал к моим ногам грудой желтых тряпок, служивших ему одеждой, а мгновение спустя на полу свилась в кольца большая черная змея.

Застыв в оцепенении и моментально покрывшись противным липким потом, я расширенными от ужаса глазами наблюдала, как мерзкая, довольно толстая тварь медленно поднимается с пола. Наконец плоская треугольная голова поравнялась с моей, а холодные бледно-желтые глаза с вертикальными зрачками заглянули прямо в душу. Змея была огромной: длина черного чешуйчатого тела втрое превышала человеческий рост.

Вот и смерть пришла… — С мрачной безысходностью осознала я. — Сейчас эта гадина проглотит меня и не подавится.

Словно читая мысли, змея раскрыла пасть. Тускло блеснули клыки, а затем по моему лицу прошелся раздвоенный, на удивление теплый язык. Обреченно вздохнув, я закрыла глаза, предпочитая не видеть того, что произойдет дальше, а затем почувствовала, что мое тело крепко обвивают тугие кольца. Ноги оторвались от земли, а в стянутую грудь почти перестал поступать воздух. Быть раздавленной — довольно сомнительное удовольствие. Дышать удавалось с огромным трудом. Быстро наступило головокружение, и я почти перестала ощущать собственное тело. Осталась только боль от жутких тисков. Глаза раскрылись сами собой.

Буквально в миллиметрах от своего лица я увидела огромную раскрытую пасть… И, не желая безропотно умирать во славу ненасытного желудка пресмыкающейся твари, вцепилась зубами в ближайшую часть чешуйчатого тела, тугим кольцом обхватившую мою шею. В то же мгновение давление исчезло, а я, лишившись опоры, повалилась кулем на пол, в очередной раз приложившись многострадальным затылком.

Черт! Ну когда же меня перестанут ронять!

Когда прошло головокружение, выровнялось дыхание и в душе улеглась запоздалая паника (глупо, конечно, кусать змею, но надеюсь, что хотя бы ее удивила), я поняла, что осталась совершенно одна. В полной тишине, в незнакомом месте, живая и совершенно беспомощная. Неудобно вывернув голову, увидела подтверждение своему предположению: скамейки были пусты. Змея, к счастью, тоже исчезла, как исчезла с пола и одежда правителя тизарров. Осталась только я и куча веревок на мне.

Судя по всему, меня попросту бросили. Вряд ли решили подарить жизнь, скорее, ушли совещаться, так что моя неминуемая смерть получила отсрочку на неопределенное время. В данный момент я не знала, огорчаться или радоваться этому обстоятельству. Кто знает, что ждет меня впереди? А также кто может сказать: что было со мной в прошлом? Имени не помню, не знаю, где мой дом! Почему вокруг эти странные тизарры и в чем я провинилась перед ними? Кто я? Где я?

Впрочем, насчет «где я», и так вроде бы становится понятно. Но почему же я ничего не помню? Что происходило в моей жизни до того момента, как я открыла глаза на странном каменном ложе? Почему душа молчит, а память чиста, словно белый лист бумаги? Кто ответит на все эти вопросы? И что делать мне? Смириться и жить в неведении?

Собственно, жить мне все равно осталось сравнительно недолго. Так есть ли смысл забивать голову проблемами? Скорее всего нет.

Вздохнув и успокоившись, я принялась рассматривать потолок. Над головой неровными, порой острыми выступами нависали камни. С некоторых сочилась вода. Мертвенно-голубоватый свет от странной палки довольно прилично освещал пещеру, но навевал своим бледным цветом мрачность. Тишина становилась все более невыносимой, захотелось закричать в полный голос, чтобы хоть как-то спугнуть гнетущую обстановку и изменить собственное настроение. К тому же стянутое веревками тело принялось ныть, добавив сомнительной прелести в мое и без того плачевное положение.

Рядом послышалось шуршание. Скосив глаза, я увидела змею. Медленно покачиваясь на толстом туловище, надо мной зависла ее плоская голова, по величине едва уступая моей собственной. Как ни странно, но мне показалось, что глаза твари, заведомо лишенные всякого выражения, рассматривали меня с неподдельным интересом, причем отнюдь не гастрономическим. Только сейчас мне не было абсолютно никакого дела ни до змеи, ни до интереса в ее глазах. Я попросту устала бояться, а поэтому тихо вызверилась на непрошенную гостью:

— Слушай, ты! Давай уже жри меня быстрей! А то до чертиков надоела собственная беспомощность. Что смотришь? Жри, тебе говорят!

— Ну уж нет! Так неинтерес-сно!

Змея внезапно исчезла, а вместо нее рядом оказался Арсанар, тот самый правитель тизарров. Усевшись прямо на каменный пол, он просверлил меня внимательным взглядом и лукаво улыбнулся. Посмотрев в вертикальные зрачки его бледно-желтых глаз, я догадалась:

— Так эта здоровая черная гадина — это ты?!

— Не понравилс-ся? — Арсанар насмешливо склонил голову, откровенно потешаясь надо мной.

— У меня не настолько извращенный вкус, — буркнула я. — Не люблю гадов ни в прямом, ни в переносном смысле.

— Увы! — Собеседник развел руками. — Тем не менее этот гад дейс-ствительно был я. Жаль, что не понравилс-ся. А вот ты мне даже очень!

— Ну да, — перебила я. — Я в курсе. Чисто в гастрономическом плане. Только честно предупреждаю: не ешь, а то отравишься. Во мне яда много.

— Яд к яду — неплох-хая добавка! — развеселился правитель. — Разнообразие, так с-сказать!

— Что ж тогда сразу не съел, юморист хреновый? — буркнула я. — Про запас, что ли, оставил?

— Ес-сли с-съем, с-скуч-чно будет. А с-с тобой вес-село, — пояснил Арсанар. — Ты вс-се время ругаеш-шьс-ся и с-слова интерес-сные говориш-шь. К тому же ес-сть подобных-х тебе не с-слиш-шком удобно. Одежды много. На желудке плох-хо сказываетс-ся.

— Да чтоб у тебя заворот кишок случился! — фыркнула я. — Неудобно ему… Людей вообще есть нельзя. Лучше кроликов разведи.

— Обязательно, — серьезно кивнул Арсанар. — Ес-сли только ты мне рас-с-скажеш-шь, что такое «кроликов» и в чем их надо разводить. Кстати, а что такое «людей», которое ес-сть нельзя?

Черт! Он что, совсем ничего не знает? Что же это за место такое? Ладно, попробуем по-хорошему.

— Люди — это мы. Ну, такие, как я, — попыталась я доступно объяснить тизарру то, что знала сама. — Вот ты тизарр, правильно? А я человек.

— Понятно, — кивнул тизарр. — А что такое «людей»?

Вздохнув, я пояснила:

— Когда много человек, говорят, людей. Понимаешь? Один — человек, а если много, то люди.

— Дос-статочно! — Арсанар мотнул головой, наверняка запутавшись в моих объяснениях. — Люди или человек, желудку вс-се равно, что именно переваривать.

«Вот ведь гад! — мысленно возмутилась я. — Ел бы камни, раз все равно!» Но вслух сказала спокойно:

— Послушай, а почему бы тебе просто не отпускать людей на свободу? Я уверена, что твои э-э-э… тизарры не настолько голодают, чтобы обязательно поедать людей. А мы… Поверь, никто из нас ни за что не желает быть заживо переваренным змеей!

— Боюс-сь, это попрос-сту невыполнимо! — Правитель опустил голову. — Дело в том, что люди к нам попадают уже неживыми. Поэтому, чтобы не ус-страивать на наш-шей земле кладбищ-ще, мы их-х попрос-сту с-съедаем.

— Потрясающая логика! — возмущенно фыркнула я. Впрочем, следовало признать, что слова правителя не были лишены смысла. Но от опасной темы все же следовало уйти. — И как же, позволь узнать, эти люди к вам попадают? — бодро поинтересовалась я, делая заинтересованное лицо. — Просто так, с неба падают или прилетают, подобно птицам? А может, вы их сами воруете?

— Нет, не воруем! — Арсанар пожал плечами. — Не знаю, как и почему, но дос-статочно давно эти твои люди с-стали появлятьс-ся в одной из этих-х пещ-щер. Довольно редко, но регулярно. Мы их-х нах-ходили лежащ-щими на полу, ещ-ще теплыми, но мертвыми. С-сначала долго пыталис-сь понять, откуда они появляютс-ся, а позже, ус-став ломать головы над неразреш-шимой загадкой, пос-ставили на том мес-сте чаш-шу и назначили с-стражу. Это оказалос-сь очень удобно. Чаша каменная, х-холодная, тело долго не портитс-ся, — простодушно закончил правитель.

Несмотря на веревки, меня передернуло. Осознавать, что совсем недавно я находилась в своеобразном хранилище трупов, где до меня перебывали десятки, а то и сотни мертвецов, было, мягко говоря, неприятно. Кстати, вот еще что…

— А как получается, что я тебя понимаю? — Я подняла на правителя заинтересованный взгляд.

— Не знаю, — признался он. — С-сам не пойму, но и я тебя отлично понимаю. Х-хотя для разговора с-с тобой мне прих-ходитс-ся говорить немного иначе. С-совс-сем не так, как с-с моим народом. Как-то с-само с-собой вых-ходит!

Ладно, оставим эту запутанную тему, и так голова болит.

— Может, развяжешь меня? — тихо попросила я тизарра. — Раз уж есть передумал.

— Да, конечно. Извини, заговорилс-ся!

Я даже не успела удивиться извинениям, а веревки быстро заскользили по телу, словно живые. Мгновение спустя я увидела, что это были длинные тонкие змейки. Они проворно уползли к стене и растворились в ней.

— Как ты? — В глазах Арсанара читалось участие. — Тебе лучш-ше?

Кивнув и едва удержавшись от гримасы отвращения — ну не люблю змей! — я попробовала пошевелить конечностями. Получилось плохо. Руки и ноги затекли и наотрез отказывались слушаться. К тому же все тело было, словно ватное и чужое. К несчастью, эта «вата» еще и жутко ныла, а в голове непоседливым дятлом стучался вопрос.

Вздохнув, я оставила попытки шевелиться и посмотрела на сидящего рядом на корточках правителя.

— Если я все правильно поняла, то получается, что я первый человек, попавший к вам живым?

— Да, именно так, — не стал отпираться Арсанар.

— А ты не знаешь случайно, откуда я к вам попала? — с робкой надеждой в голосе спросила я.

— Надеялс-ся, что ты с-сама мне об этом рас-скажеш-шь, — прищурился собеседник, одной этой фразой круша все мои светлые надежды.

Ну спасибо хоть жива осталась, а то ведь могло быть еще хуже. А память дело наживное.

— Интересно, и почему же мне повезло больше, чем остальным? — задумчиво протянула я.

— Не повериш-шь — с-с тех пор, как увидел тебя, задаю с-себе тот же вопрос-с! — неожиданно вернул мне шпильку правитель. Затем снова стал серьезным. — Лично я верю, что вс-се вокруг проис-сх-ходит не с-случайно, а значит, ты вполне можеш-шь нам пригодитьс-ся. Правда, не знаю, чем именно, но, думаю, это вопрос-с времени.

— Ну да, время — самый мудрый советчик, — согласилась я. — Особенно в нашем случае: сначала ты меня съесть собирался, а теперь вот пользы хочешь.

— Да не собиралс-ся я тебя ес-сть, — возразил правитель. — Прос-сто пош-шутил.

— Ничего себе шутки! — тут же завопила я. — У меня чуть волосы от страха не поседели, а он развлекался, видите ли! И не стыдно?

Арсанар вздохнул, поднялся с земли, потом наклонился и подхватил меня на руки. Серьезно заглянул в глаза:

— Х-хватит лежать на земле, прос-студиш-шьс-ся ещ-ще! С-сейчас-с я отнес-су тебя в твои покои, а когда ты отдохнеш-шь, подумаем над пользой, которую ты с-сможеш-шь принес-сти моему народу.

Я озадачено притихла. Похоже, без пользы никуда. Тоже мне, массовик-затейник!

Когда за котом закрылась дверь, Талейн еще несколько мгновений держался на ногах, но потом обессиленно рухнул в стоявшее рядом кресло. Отогнув рукав рубашки, долго и пристально изучал брачную вязь на запястье.

«Вместе навсегда!» — гласили слова, тускло проступая на коже серым рисунком.

Вот и все. Это конец. Конец счастью, радости, будущему. Всему! Он не был до конца уверен, но слишком хорошо чувствовал, что означает серый цвет надписи, бывшей всегда серебристой. Вот почему с недавних пор, а именно с сегодняшнего утра, он больше не ощущает ее присутствия в этом мире и в своем сердце! Разумеется, не может быть и речи о том, что он разлюбил ее. Просто ее больше нет. Брачная надпись исчезает в связи со смертью одного человека из пары. Так значит, Лайса умерла?! Но надпись просто потускнела! Разлюбила? Забыла? Но такого не может быть! Тогда в чем дело? Что случилось?

Ответить самостоятельно на все эти вопросы Талейн не мог, а поднимать панику откровенно боялся. Ведь помимо его собственных чувств есть еще чувства их сына, который слишком мал для того, чтобы переживать трагедии. К тому же придется обо всем рассказать отцу Лайсы, сердце которого может не выдержать грустных известий. В конце концов, даже Тимошка пусть и обижается на него, но горькую правду вынесет с большим трудом. Хотя какая она на самом деле, эта правда, Талейн не знал. Но верить хотелось в лучшее, вопреки всем предчувствиям.

Впрочем, был человек, который мог ему помочь. Гайела, не зная об исчезновении Лайсы, должна была скоро появиться во дворце. Несмотря на то, что девочка отлично разбиралась в магии, раз или два в неделю она обязательно приходила на урок. Хорошо бы ей удалось пролить свет на всю эту историю исчезновения.

Словно подслушав его мысли, в комнате неожиданно заискрилось марево портала, заставив Талейна обрадованно подскочить на кресле. Подобным образом в спальню входила только Лайса.

Увы, на этот раз, гася на корню радостные мысли, из портала вышла Гайела. Выражение ее лица было сосредоточенно-встревоженным. Не теряя даром времени на приветствия, она сразу обратилась к Талейну:

— Я чувствую беду! Во дворце неприятности? Что-то произошло?

Коротко вздохнув, Талейн поднялся, усадил девочку в кресло, присел перед нею и несколько мгновений внимательно смотрел в ее не по-детски серьезные глаза. Только потом ответил:

— Проблемы у Лайсы. Она пропала. Ушла на очередное задание и пропала. Боюсь, с ней случилось непоправимое.

— А ваш браслет? — Гайела дотронулась до рукава, скрывавшего серебристую надпись. — Мне Лайса о нем рассказывала.

— Надпись на месте, — кивнул Талейн. — Но она изменила цвет. И Салем видел во сне, что Лайса утонула в черной воде. А Тимоша попробовал узнать с помощью какого-то зелья, где сейчас находится Лайса. Зелье показало озеро черного цвета, предположительно одно из тех, что находится в Серых горах. Но самое страшное даже не это, самое страшное то, что нить, связующая меня и жену, оборвалась. Я больше не чувствую ее в нашем мире, в этом городе, в своем сердце. — Последние слова он произнес еле слышным шепотом и замолчал, уставившись отрешенным взглядом в пустоту. Повисло тягостное молчание.

— Мне нужна ее вещь! — внезапно прервала Гайела затянувшуюся паузу. И почти бегом бросилась к шкафу. — С вашего позволения, я возьму что-нибудь.

Согласно кивнув, Талейн отвернулся к окну. На душе скребли кошки. Он не мог понять, как и почему Лайса смогла оказаться в Серых горах. Зачем это ей понадобилось? Ведь из-за дурной славы этих гор дорога к ним заказана любому. Почему же Лайса попалась в ловушку? Ее даже Мертвая пустошь не смогла сломить. Так неужели каким-то горам удалось забрать жизнь, разрушить счастье и обречь два любящих сердца на вечное одиночество? Впрочем, теперь уже три сердца… И даже намного больше…

Сжав кулаки, чтобы побороть пронзившую сердце боль, Талейн выругался сквозь стиснутые зубы и только потом вспомнил, что в комнате находится не один.

Гайела стояла возле раскрытого шкафа, сжимая в руках один из костюмов Лайсы. Глаза девочки были закрыты. Талейн застыл посреди комнаты и принялся сосредоточено грызть костяшки пальцев, ожидая вердикта Гайелы.

Наконец она опустила руки и, опалив Талейна мрачным взглядом потемневших от горя глаз, тихо прошептала:

— Ничего не вижу. Будто она умудрилась провалиться сквозь землю. На земле я ее не нахожу. Ни живой, ни мертвой.

Нервы Талейна не выдержали. Подскочив к девочке, он вырвал несчастный костюм из рук и швырнул его через всю комнату. Медленно кружась, к его ногам спланировал небольшой, сложенный пополам лист бумаги.

Переглянувшись с Гайелой, Талейн схватил листок и, развернув его, вчитался в корявый почерк:

«Рохан, Шасс, магическая книга».

Он еле слышно застонал и закрыл лицо руками, сминая злополучный лист.

— Что там? — Гайела вцепилась в рукав Талейна. — Ответьте! Я должна это знать!

— Лайса действительно могла пропасть в Серых горах, потому что она шла в Рохан, — через силу ответил Талейн, глядя на нее невидящим взглядом. — Эти чертовы горы находятся недалеко от города. Вот почему я больше ее не чувствую! Вот почему ты не находишь ее на земле! Просто потому, что ее действительно больше нет среди нас. Уходи, девочка! Спасибо тебе, но, как видишь, сегодня у тебя не будет урока. Только, прошу, сохрани все, что ты сейчас узнала, в тайне. Нам не нужна огласка. Она приведет к панике, а паника — плохой советчик в подобных делах.

Взмахом руки Талейн открыл портал, затем мягко подтолкнул к нему Гайелу, а когда остался один, вновь опустился в кресло и замер, подобно статуе, продолжая смотреть отрешенным, стеклянным взглядом в пустоту.

— Пос-слуш-шай, ты с-сказала, что люди падают с-с неба? — спросил Арсанар, шагая со мной по узким коридорам и собирая богатый урожай удивленных взглядов своих соплеменников. — А почему они с-с него падают?

— Никто ниоткуда не падает! — Я насмешливо фыркнула. — Это просто так говорят.

— А вот с-с наш-шего неба тоже долго ничего не падало, а потом вдруг… — доверительно сообщил правитель и неожиданно оборвал себя на полуслове.

— Что вдруг? — полюбопытствовала я.

— Ничего. — Правитель помрачнел. — Неба вс-се равно больш-ше нет.

— Как это — нет? — удивленно спросила я, ощущая себя в руках тизарра неповоротливым кулем с мукой. Да еще и эти взгляды порядком нервировали. Была бы в форме, давно бы слезла и настучала каждому по голове, чтобы не пялились. Впрочем, представляю, как в ответ настучали бы мне. — А что же тогда находится у вас над головой?

— Камень, — последовал спокойный, даже равнодушный ответ.

— Что значит — камень? Везде только камень?! — не поверила я, забывая от удивления свой воинственный настрой.

— Ну да. — Правитель поджал губы. — С-с некоторых-х пор везде один только камень. Как будто с-сама не видиш-шь!

— Ну а выйти-то отсюда можно? — упрямо гнула я свою линию. — Тогда и камень закончится.

— Не закончитс-ся! — категорично отрезал тизарр. — И выйти отс-сюда невозможно.

— А-а-а… Э-э-э… — Я озадаченно засопела, раздумывая, стоит ли сообщать тизарру о том, что в глубине души я считала, что всего лишь нахожусь в обычных пещерах, из которых обязательно существует выход на поверхность, где есть и небо, и солнце, и все прочее. Разумеется, мне и в голову не могло прийти, что и небо, и солнце, и… все остальное здесь попросту отсутствует.

На языке моментально завертелось множество вопросов, но, посмотрев в донельзя мрачное лицо правителя, я решила не рисковать. Неизвестно, что именно его так разозлило, но испытывать на себе гнев этой полурептилии мне очень не хотелось. Поэтому я проглотила вопросы и быстро перевела разговор в другое русло:

— Слушай, крепко же меня твои змеи держали, раз до сих пор ни рук, ни ног не чувствую!

— Не волнуйс-ся, — на удивление мягко отозвался Арсанар, словно это не его бледно-желтые глаза всего мгновение назад метали молнии. — Через пару дней чувс-ствительнос-сть полнос-стью вос-становитс-ся. Это вс-се парализующ-щий яд! Змеи ведь не только удерживают, но и кус-сают, чтобы жертва не дергалас-сь. Так заглатывать удобней.

— ???

Если бы не этот временный паралич, я удрала бы с диким визгом куда глаза глядят, а так пришлось лежать молча, чувствуя, как по коже бодрым строем маршируют мурашки. Впрочем, поднявшемуся в душе возмущению паралич ничуть не помешал.

Вот ведь гады! Укусили так, что я и не заметила!

— Тебе х-холодно? — отвлек меня тизарр от праведного гнева. — Почему ты дрожиш-шь?

В ответ я надулась и сердито засопела, отвернувшись от правителя и глядя по сторонам возмущенным взглядом. Дрожу? Нет! Возмущаюсь! Это меня от злости трясет! А тут, вижу, даже позлиться нормально нельзя, моментально пристают с вопросами! Впрочем, что-то здесь действительно холодно. Во всяком случае, мне. По одежде тизарра и не скажешь, что он мерзнет. Если только это не очередная подлость, устроенная мне змеиным ядом, который сейчас беспрепятственно гуляет по всему организму.

— Ничего, — внезапно решил подбодрить меня правитель, — через некоторое время привыкнеш-шь к наш-шей температуре и перес-станеш-шь дрожать. Тебе у нас понравитс-ся, вот увидиш-шь.

— Увижу? Не хочу ничего видеть! С какого это перепугу я должна привыкать? — моментально завопила я, отвлекаясь от размышлений. — Обратно хочу!

— А обратно — это куда? — Правитель хитро прищурился. — Уже вс-спомнила, откуда ты и кто такая?

— Нет. — Я грустно вздохнула, но потом победно вскинула голову: — Только точно знаю, что там должно быть небо и еще солнце! Вот так!

— Ну-ну… — В ответ тизарр неопределенно качнул головой. Он остановился перед невысокой дверью, возле которой с обеих сторон склонились в полупоклоне две закутанных в белое фигуры. — А вот и твои покои.

Одна из фигур услужливо потянула створку, правитель прошел внутрь, и я наконец получила возможность полюбоваться предоставленными мне апартаментами. Я увидела невысокое ложе, застеленное шкурами неизвестных мне животных; на каменистом, неровном потолке сияющая палка и… все. Я пораженно уставилась на правителя, не в силах произнести ни единого слова.

В ответ он взглянул на меня с неподдельной гордостью в глазах:

— Нравитс-ся? Я с-старалс-ся! Теперь отдых-хай, а я позже приду. — Он сгрузил меня на импровизированную кровать и пошел к двери. У порога обернулся: — Да, забыл… Это вот твои с-служанки. Если что понадобитс-ся — прикажи им. Они вс-се с-сделают.

Арсанар вышел, я же пребывала в глубоком шоке от увиденного. Почему-то в моей голове слово «покои» ассоциировалось с чем-то более удобным и комфортным. И никак не походило на одинокий топчан со шкурами под каменными сводами. Интересно, как же выглядят покои самого правителя, если эта, назовем ее «комната», — результат его стараний? Единственное, что радовало — это очередная светящаяся палка наверху, непонятно как державшаяся на кривом потолке, но дающая ровный, пусть и бледный свет.

Лично на мой вкус, сюда подошел бы более яркий светильник, да и стены должны быть более светлыми, а на полу не камень с песком, а пушистый ковер, в ворсе которого ноги должны утопать по щиколотку. Не знаю, откуда я взяла подобные фантазии, но, готова спорить, мои щиколотки точно помнили прикосновение подобного ковра.

Тут блуждающий взгляд неожиданно наткнулся на одну из фигур в белом, о чьем присутствии я уже успела благополучно забыть, и меня моментально обдало волной жгучей ненависти, заставив похолодеть от макушки до ставших внезапно ощутимыми пяток.

Завозившись, я неуклюже приподнялась на непослушных локтях и с искренним интересом уставилась на очередного тизарра, точнее тизарршу или как там ее, поскольку передо мной стояла женщина этого загадочного народа. Вот только любопытно, когда и за что она успела меня так сильно возненавидеть?

Тимошка выскочил из комнаты Талейна словно ошпаренный и, сердито распушив хвост, стрелой помчался по коридору. Нет, ну кто бы мог подумать, что все обернется именно так! Подобного он никак не ожидал. А еще князь, правитель! И зачем только строил из себя благородного, если на деле оказался трусом и предателем! Жаль, что Лайса любит его такого, даже не представляя, какой на самом деле ее муж.

Пытаясь хоть как-то успокоиться, он принялся носиться по этажам, пугая редких слуг своим видом и бешеной скоростью. К сожалению, бег помог мало, посему, возмущенно шипя, словно масло на сковородке, кот сбежал по лестнице в хозяйственные помещения и, миновав кухню с толпой суетящихся кухарок и поваров, выскочил через черный ход на улицу. Там в два прыжка подскочил к ближайшему дереву и принялся точить когти, загоняя их от злости глубоко в кору.

Ну и пусть Талейн оказался трусом! Зато он, Тимошка, не трус и ни за что не оставит Лайсу в беде! И никакие Серые горы его не остановят! Придется только попросить Талейна открыть портал, иначе путь будет слишком долгим и велика вероятность, что он попросту не успеет на помощь. Конечно, очень не хочется его просить, но ради Лайсы можно на время забыть об обиде.

— Не спеши!

Услышав мяуканье над ухом, Тимошка подскочил от неожиданности, обернулся, а затем озадаченно уставился на свою недавнюю помощницу. Кошка усмехнулась, довольная произведенным эффектом, а затем продолжала:

— Не спеши никуда срываться и, разумеется, не нужно вот так сгоряча осуждать князя.

Получается, он думал вслух? Иначе откуда она узнала? И что она вообще тут делает?! Впрочем, последний вопрос стоило озвучить.

— Извини, но я проследила за тобой, а потом подслушала под дверью ваш разговор с князем, — призналась кошка, виновато опуская глаза. Впрочем, тут же вновь одарила изумрудным взглядом, без малейшего оттенка раскаяния. — Разумеется, узнала много нового и интересного, но нисколько об этом не жалею. Кстати, можешь не бояться, я никому и ничего не расскажу. Но, не будь меня рядом, ты бы сейчас натворил много глупостей. А так я смогу тебе помочь!

— Помочь в чем? — Тимошка ехидно прищурился. — Творить глупости?

— В поисках Лайсы, глупый! — Кошка возмущенно фыркнула. — Но для начала помирю вас с князем.

— Он предатель! — Кот сердито прижал уши. — Не надо нас мирить!

— Никакой он не предатель. — Кошка укоризненно взглянула в желтые глаза. — Между прочим, если бы ты не носился как угорелый по этажам, выпуская беспричинный пар, а спокойно посидел под дверью, то смог бы услышать собственными ушами и увидеть собственными глазами, как скорбит твой, как ты считаешь, предатель. Кстати, к нему приходил человек. Девочка. Она там что-то делала, вроде как колдовала, а потом сказала, что Лайсы нет на земле. А после того как она ушла, князь сел в кресло и превратился в истукана. Ему сейчас очень плохо и тяжело, а ты своим поведением только добавляешь ему горя! Не стыдно?

— Знаю! — Внимательно слушавший до этого Тимошка внезапно подпрыгнул. В золотистых глазах загорелся задорный огонек. — Это приходила Гайела! Я должен сам у нее все узнать!

— И куда же ты собрался? — С легкой долей иронии полюбопытствовала кошка, заведомо не ожидая от его идей ничего хорошего.

— В комнату к Салему! — Тимошка помчался обратно к черному входу, добавив уже на бегу: — Нам нужно дождаться Дарины!

Кого? Что опять пришло в его суматошную голову?

Страдальчески закатив глаза, кошка вздохнула и побежала следом.

Похоже, помогать будет куда тяжелей, чем она думала.

Получив возможность свободно передвигаться, я решила поближе познакомиться с неизвестным окружением и, воспользовавшись отсутствием своих служанок, накинула куртку и осторожно выскользнула в коридор. Необходимо было выяснить, где же я все-таки нахожусь. Пока всего того, что успела узнать, мне было явно недостаточно.

К моему удивлению, за дверью было пусто. Приставлять ко мне охрану, похоже, никто не собирался. В коридоре также не наблюдалось ни одной живой души. Осмелев, я ускорила шаг, не забывая осматривать, а иногда даже трогать все, что меня интересовало.

Первым делом выяснила, что светящиеся палки были повсюду и отлично справлялись с освещением, и лично для меня они стали главной местной достопримечательностью, после, разумеется, самих тизарров. Непонятно только было, как и почему эти самые палки светятся. К тому же все они были разного размера и самой разнообразной степени изогнутости. Признаться, меня несколько удивило их хаотичное расположение: в одном месте палок было такое нагромождение, что впору вить гнездо, а в другом они отсутствовали напрочь, погружая помещения в полумрак. На месте тизарров я бы более равномерно расположила эти средства освещения, но, видимо, самим тизаррам на такую мелочь было совершенно наплевать.

Коридоры, по которым я шла, были узкими и в основном приводили в пустые пещеры, за исключением нескольких, где мне встретились большие круглые валуны. В общем, окружающая обстановка поражала скудостью и аскетичностью. А впрочем, змеи они и есть змеи, им для удобства мало что нужно.

Еще меня озадачил холод, царивший в этих самых коридорах. Вроде, насколько мне известно, змеи любят теплые, солнечные места. Здешний же холод мало походил на комфортную для них среду обитания. Наверное, это какие-то неправильные змеи, раз способны выжить в подобных условиях. Впрочем, о чем это я, ни одна правильная змея не способна поменять свой облик. Или все же способна? Может, я слишком мало знаю о змеях? Точно, знаю мало, потому что никогда не интересовалась и не буду ими интересоваться. Что поделать, если пресмыкающиеся вызывают во мне исключительно одно лишь желание: завизжать и удрать как можно дальше.

Пещеры, коридоры, камень, песок и тишина — скукотища-а! Ни тебе зверушек, ни птиц, ни даже самого захудалого растеньица! Ну и жизнь у этих тизарров! От тоски завыть можно!

Кстати, а где сейчас эти самые тизарры? Помнится, когда правитель тащил меня на руках, полюбоваться на сие диво сбежалась едва ли не половина представителей этого странного народа. Теперь же, когда я гуляю в гордом одиночестве, хоть бы одна зараза высунулась, что ли, чтобы ответить на кучу моих «что» да «почему»!

Помимо неудовлетворенного любопытства меня смущало еще одно, вполне серьезное обстоятельство: за сравнительно недолгое время я успела уйти довольно далеко и теперь очень смутно представляла себе, где нахожусь, поскольку все пещеры и коридоры были практически одинаковыми. К тому же, что вполне закономерно, как любому нормальному человеку, мне захотелось есть. А сообщить об этом моем желании было некому, поскольку, спеша удовлетворить свое любопытство, я оставила в комнате свистки, которые, в свою очередь, оставили мне служанки. В общем, одно сплошное невезение.

Расстроившись, я пошла наудачу, рассчитывая в конце концов попасться кому-нибудь на глаза, но внезапно моим планам помешал целый клубок змей, выкатившийся навстречу из очередной пещеры. Едва сдержав рвущийся наружу визг, я отпрянула к стене, соображая, как быть дальше. Сердито шипя и непрерывно шевелясь, клубок подкатился к моим ногам. Величины он был довольно скромной, едва доставал до колен, но паника успешно накрыла меня с головой.

Десятки плоских голов приподнялись и уставились мне в глаза, непрерывно высовывая раздвоенные языки. Некоторые змеи угрожающе раскрыли пасти, явно намереваясь укусить, остальные попросту шипели.

Не придумав ничего лучшего, я перепрыгнула через клубок и побежала. Это оказалось катастрофической ошибкой. Змеи молниеносно метнулись ко мне, моментально опутали ноги и повалили на песок. Затем шустро поползли к горлу.

Прекрасно понимая, что проигрываю в этой неравной схватке, я упорно пыталась оторвать змей от себя руками, но безуспешно. Силища в их тонких телах скрывалась такая, что абсолютно с тем же успехом я могла бы попытаться сломать бревно. Между тем в сдавленное горло перестал поступать воздух, и я почувствовала, что теряю сознание. Но тут в уши влилось более яростное шипение, чем шипение расползшегося по мне клубка, и моя многострадальная шея незамедлительно обрела свободу. Я принялась жадно хватать воздух ртом, кашляя и отплевываясь.

Уже знакомая черная змея, угрожающе шипя, нависла над моими обидчиками, которые моментально умерили свой пыл и шустро расползлись в разные стороны. Затем моему взору предстал не кто иной, как Арсанар собственной персоной. Причем он был явно недоволен.

— Что ты здес-сь делаеш-шь?! — прошипел он, подхватывая меня на руки.

Так, глядишь, скоро у него в привычку войдет таскать меня на руках…

— Гуляю! — вполне придя в себя, я извернулась и встала на землю, выскользнув из рук правителя. — Осваиваюсь, так сказать, в незнакомой обстановке.

— А почему так далеко от с-своих покоев и одна? — В его голосе ясно слышалась тревога. — Где твои с-служанки?

— Отпустила за ненадобностью. — Устав от вереницы вопросов, я решила отшутиться. — А что, боишься, что меня здесь съедят без твоего ведома?

В ответ на шутку правитель внезапно закатил глаза и, прошептав: «Ох-х уж эти женщ-щины», схватил меня за руку и потащил по коридору.

Довольно скоро мне надоело молча тащиться за правителем, и я принялась поспешно удовлетворять свое любопытство.

— Слушай, а в этих ваших пещерах водятся какие-нибудь птички-зверушки? — дернула я тизарра за рукав.

Тот притормозил и взглянул на меня с любопытством:

— Зачем тебе?

— Ну-у, приручить, поиграть, пообщаться, в конце концов… — Я мечтательно прикрыла глаза.

— Боюс-сь, что для вс-сего выше перечис-сленного могу предложить тебе только предс-ставителей моего народа, — совершенно серьезно ответил правитель.

— А проще выразиться нельзя было? Представь себе, обычное «нет» меня вполне бы устроило. — Обидевшись, я вырвалась вперед и зашагала по коридору, надувшись на все и вся.

Некоторое время мы шли молча, слушая только мое недовольное сопение, а затем я, увлекшись обидой, свернула за угол и была в очередной раз схвачена за руку Арсанаром.

— Думаю, ес-сли ос-ставить тебя одну в этих коридорах-х, то до с-своих-х покоев ты никогда и ни за что не добереш-шьс-ся! — насмешливо оповестил меня правитель. — Вот куда ты с-сейчас-с идеш-шь?

— На свет! — буркнула я в ответ и тут же вспомнила очередную тему для расспросов. — Слушай, а что это у вас за палки такие светящиеся понатыканы? Вы бы их как-нибудь более равномерно, что ли, вешали.

— Какая у тебя интерес-сная речь! — неожиданно восхитился правитель. Я хмуро глянула на него, пытаясь понять причину неожиданной шутки, но нет, тизарр был вполне серьезен. — Эти, как ты их-х называеш-шь, палки, являютс-ся корнями деревьев или других рас-стений. Каких-х именно, нам, к с-сожалению, неизвес-стно, но перемес-стить их-х куда-либо, как ты понимаеш-шь, нельзя. Корни дают с-свет только в том с-случае, ес-сли они живы. Ес-сли же отрезать х-хоть кус-сочек, он потух-хнет. Вот, с-смотри!

Вытянув руку, тизарр дотянулся до потолка (коридоры в отличие от пещер были невысокими) и отломил небольшой светящийся отросток. Протянул мне.

Я жадно ухватила предложенное и принялась рассматривать. Разумеется, обломок больше не светился, но все равно был довольно интересным и оригинальным на ощупь: гладким и теплым. Потеряв свечение, корень стал молочно-белого цвета, без признаков какого-либо сияния.

— Жалко, конечно, что не светится! — Полагая, что тизарру корень не нужен, я бесцеремонно сунула его в карман куртки. — Но выглядит забавно. А почему вы не знаете: что это за дерево и дерево ли вообще?

— Вс-се очень прос-сто, — Тизарр даже улыбнулся моей недогадливости. — Мы тут, а обладатели этих-х с-самых-х корней — там. — Он указал на потолок.

— Так разломайте камень и посмотрите! — Теперь пришел мой черед удивляться. — В чем проблема-то?

— Будеш-шь много знать — плох-хо с-станеш-шь с-спать! — неожиданно резко ответил правитель. — Пойдем наконец в твои покои. К с-счас-стью, они уже недалеко.

Ну вот, и что такого я опять сказала?!

— Если у тебя есть основания считать, что Лайса пропала, и доказательства того, где именно ее искать, значит, нужно идти на выручку, — наконец нарушил молчание Дейн.

— Ты прав, конечно, но из Серых гор еще никто не возвращался, — мрачно напомнил Талейн.

— Согласен. — Дейн кивнул. — Только, зная Лайсу, уверен, что она и оттуда вернется. В конце концов, из Мертвой пустоши она тоже вернулась первой и, заметь, единственной. Так что и в данном случае еще не все потеряно. К тому же твоя брачная надпись не исчезла, а попросту сменила цвет. Мало ли что могло случиться.

— Если Серые горы действительно блокируют магию, как говорят в народе, то я стану обычным, заурядным человеком и вряд ли чем-нибудь ей помогу. — Талейн остановился, тяжело вздохнул, а затем вновь принялся ходить по кабинету.

— Ты можешь собрать армию, — предложил Дейн.

— Этим поступком я прежде всего вызову панику среди народа. А потом, кто знает, что за сила скрыта в этих самых горах. Если магия, то присутствие армии станет совершенно бессмысленным. Не хочу вести людей на смерть. Не имею права. Лайса, конечно, княгиня, и армия обязана ее защищать. Но в первую очередь она моя жена, и защищать ее — мой личный долг. Просто я боюсь оказаться бесполезным защитником. Понимаешь?

— Но зато ты сможешь оказаться рядом с ней! Даже если не сможешь защитить ее, твое присутствие облегчит любую ее участь. Впрочем, как и твою. Понимаешь, что я хочу сказать?

Талейн остановился и внимательно посмотрел на друга. В черных глазах светилась такая решимость, что он понял: Дейн любит, до сих пор любит. Дай ему возможность, он сам побежит выручать Лайсу, позабыв о семье и послав ко всем чертям Лиод. Так что же мешает ему сделать то же самое?

— Да, ты прав! — Талейн приблизился к столу и требовательно уставился на Дейна. — Именно так я и поступлю. Только у меня к тебе будет одна просьба: присматривай за Райленом в мое отсутствие. И, пожалуйста, забери к себе на время нашего отсутствия Салема. У него, конечно, целый полк нянек, но мне будет спокойней знать, что он находится рядом с тобой. Надеюсь, Зарайна не будет против? Только о том, как обстоят дела на самом деле, не говори даже ей, хорошо?

— Разумеется! — Дейн встал из-за стола. — Не волнуйся, все будет хорошо и у тебя обязательно все получится. Желаю удачи!

— Спасибо! — Согласно кивнув, Талейн растворился в портале.

Проводив взглядом тающее марево, Дейн взял несколько листов из стопки на столе и нашел среди них портрет. Долго смотрел на него, бережно водя пальцем по знакомым и дорогим чертам, затем прикоснулся губами к бумаге и убрал лист в верхний ящик стола. Потом открыл портал и шагнул в мерцающий прямоугольник.

Нужно сообщить жене о том, что скоро в их дворце появится маленький гость со свитой нянек. Осталось только придумать подходящий повод, чтобы не вызвать лишних вопросов и волнений.

Вовремя вспомнив, что обещала себе больше не выглядеть в глазах этой тизарры идиоткой, я захлопнула рот и вновь присмотрелась к тому, что предлагала мне Исан, наивно надеясь, что увиденное всего лишь обман моего зрения.

Увы. Предлагаемый мне ассортимент действительно состоял из пауков, ящериц, мышей, жуков и прочей мерзости. Причем мыши в этом списке были самыми безобидными. Все, что могло ползать — ползало, что могло пищать — пищало, что могло сновать — сновало. Содержалась эта «еда» в больших клетках, в два раза превышающих мой собственный рост, довольно тесно заполнивших пещеру. Запах, разумеется, стоял соответствующий.

Чувствуя, как к горлу неминуемо подступает тошнота, я бросилась опрометью по коридору, понимая, что скорее погибну голодной смертью, чем позволю себе притронуться хоть пальцем к подобной гадости. Навстречу мне откуда-то сбоку выскочил обеспокоенный воплями Арсанар. Но я промчалась мимо, лишь чудом не задев его. Иначе сбила бы с ног. Заметила лишь вопросительно поднятые брови. Вдогонку мне летели крики Исан:

— Куда же вы? Что с-случилос-сь? Пос-стойте!

Я с удовлетворением впервые заметила в голосе служанки неподдельную тревогу. Правда, было непонятно, что именно ее встревожило: мое поведение или неожиданное появление правителя. Но все равно было приятно.

Внезапно длинный коридор закончился резким поворотом. Задумавшись и не затормозив вовремя, я впечаталась в стену. В ответ послышался тихий щелчок, и часть стены резко отъехала в сторону. Я плюхнулась на четвереньки и лишь чудом не рухнула носом вниз с головокружительной высоты. Но не обратила ровным счетом никакого внимания на то, что избежала неминуемой смерти, поскольку, моментально забыв обо всем от неожиданности и потеряв от восторга дар речи, залюбовалась очередным сюрпризом, преподнесенным мне этим незнакомым местом.

Далеко внизу простиралась широкая долина, вокруг нее, закрывая дальнейший обзор, вставали внушительной стеной величественные горы. Пейзаж чем-то напоминал чашу. А высоко в небе светило яркое солнце, делая воздух удивительно теплым, но в то же время душным. Все это так напоминало мир, к которому я привыкла, только цвета этого мира были совсем другими: нежно-розовое небо баюкало в своем просторе огненно-красное солнце; казалось, присмотрись внимательней — и увидишь языки пламени, танцующие на светиле, а горы цвета выдержанного красного вина заслоняли собой пурпурную долину.

— Как красиво! — восхищенно прошептала я, безбоязненно свесившись над обрывом. — Потрясающе, невероятно! В жизни не видела подобного великолепия!

— Куда ты с-смотриш-шь, ас-сэ? — Ко мне бесшумно приблизился Арсанар. — Что вызвало твой вос-сторг?

Поднявшись с земли, я несколько мгновений молча смотрела на него, а затем, догадавшись, понятливо кивнула:

— А, ну конечно, ты же привык ко всему тому, что мне сейчас кажется невероятным и восхитительным. Я тебя понимаю!

— А я не понимаю. — Тизарр заинтересованно склонил набок голову, рассматривая меня почему-то с неподдельным любопытством. — Как тебе удалос-сь отодвинуть камень? Как ты это с-сделала?

— Никак! — Я пожала плечами. — Просто врезалась в него с разбегу.

— Х-хочеш-шь с-сказать, везение?

— Ага, именно это я и хочу сказать.

Тизарр замолчал, задумался. Я же вновь высунулась в провал.

Снаружи, на расстоянии вытянутой руки, рос какой-то куст с плодами, здорово напоминавшими яблоки. Поразмыслив, я все же решила рискнуть своим здоровьем, справедливо полагая, что эти плоды будут намного безобидней, чем предложенный мне недавно шуршаще-ползающий ассортимент, и сорвала один краснобокий плод. Придирчиво осмотрев со всех сторон, надкусила.

Мм… Пожалуй, даже повкусней яблок будет! А вкусное не бывает ядовитым. Осмелев, я быстро набила карманы куртки этими «яблоками», а затем, обернувшись, наткнулась на очередной донельзя удивленный взгляд правителя. В голову запоздало постучалась паническая мысль:

«Блин! А вдруг я сейчас какое-то священное дерево их страны общипала? Совершила натуральное святотатство (если не сказать, свинство), а за это у них здесь попросту убивают!»

Чувствуя, что немилосердно заливаюсь пунцовой краской стыда, я нервно затеребила рукав куртки, обдумывая в голове варианты подходящих слов для извинений, но речь Арсанара совершенно сбила меня с толку.

— Пос-слуш-шай, ас-сэ, мало того что ты с-смогла найти вых-ход из пещ-щер! Но откуда ты взяла д-х-хоа?!

— Хоа чего?

Интересно: это он удивлен или все же возмущен?

— Откуда ты взяла плоды д-х-хоа? — терпеливо повторил Арсанар. — Те, что с-сейчас-с лежат в твоих-х карманах-х.

— С куста сорвала. Как будто сам не видел! Еще скажи, не знаешь, что внизу лежит красная долина, окруженная кольцом гор! — воскликнула я, устав от глупых вопросов. — Зачем ты мне голову морочишь?

— Крас-сная долина? — поинтересовался правитель с непонятной интонацией. Вроде не насмешка, но что-то похожее.

— Глаза раскрой! — огрызнулась я.

— А ллоа ты видиш-шь? — невозмутимо продолжил тизарр.

— Кого?!

Еще пара-тройка таких фраз, и у меня мозги заплетутся в косы.

— Ллоа в небе! — терпеливо пояснил правитель. — Круглое такое.

— Солнце, что ли? — фыркнула я. — Так сразу бы и сказал! Чего язык ломать.

— Ну да, с-солнце! — кивнул тизарр.

— Оно похоже на огонь! — выпалила я.

— Верно! И, с-судя по тому, что твои карманы набиты д-х-хоа, ты дейс-ствительно видиш-шь то, о чем говориш-шь. — Правитель снова задумался, а затем внезапно предложил: — А попробуй выйти!

— Чего-о?! Зачем это? — Я немедленно взбунтовалась против откровенного абсурда, удивляясь тому, как быстро и неожиданно правитель сошел с ума. — Сам видишь, мы стоим на отвесной скале и, сделав шаг вперед, я попросту упаду. А мне, знаешь ли, жить ой как хочется!

— А ты попробуй!

Мои доводы ничуть не убедили безумца.

— Сам попробуй! Лететь вверх тормашками мне придется, не тебе, — хмуро констатировала я, лихорадочно раздумывая над тем, почему это тизарр твердо вознамерился меня убить и как выкрутиться из этой ситуации. — Раз уж съесть не смог, решил попросту со скалы сбросить?

Вместо ответа Арсанар резко толкнул меня обеими руками. Захлебнувшись громким криком, я резко отлетела назад, потеряла почву под ногами и… впечаталась спиной во что-то невидимое и пружинящее. Получив внушительный пинок от непонятного заслона, вновь оказалась рядом с правителем тизарров, правда в несколько ином положении, а конкретней, сидя на пятой точке.

— Ах ты, сморчок бледный! Скотина глазастая! Змей подколодный! — завопила я, едва только выровнялось дыхание. — Что творишь, изверг?

— Что теперь с-скажеш-шь, ас-сэ? — поинтересовался Арсанар, привычно пропуская мою грубость мимо ушей и подавая руку, чтобы помочь подняться. — Какие будут выводы?

— Странные будут выводы! — фыркнула я. — И что это за воздушная подушка такая? Сам придумал, чтобы людей пугать?

— С-смею напомнить, что ты первый человек, попавш-ший с-сюда в живом с-сос-стоянии, — ехидно прищурился Арсанар.

— Ага, значит, подушку установил не ты, — мрачно подытожила я. — Тогда кто и зачем?

— Х-хотел бы я это знать! — вздохнул правитель. Сейчас в его голосе послышалось что-то непривычное, заставившее меня замолчать и сдержать вертевшиеся на языке колкости. Подумав, я уселась на землю, подогнув под себя ноги, и предложила мрачному правителю:

— Рассказывай! Одна голова, знаешь ли, хорошо, а две лучше.

— Ты уверена, что хочеш-шь знать? — Арсанар внимательно посмотрел мне в глаза. — Знание — с-сила, но иногда ложитс-ся на плечи тяжким бременем.

Подумав, я кивнула:

— Боюсь, в моем случае совершенно нечего терять. Собственной памятью я не обременена, так пусть хоть чужая появится.

— Х-хорош-шо! — Правитель согласно кивнул и махнул рукой Исан, о присутствии которой я уже и думать забыла, прося ее удалиться.

Девушка словно не слышала его. Она стояла бледная как полотно (не знала, что тизарры могут настолько бледнеть) и не сводила с меня застывшего удивленного взгляда. Правитель нахмурился и что-то прошипел. Исан вздрогнула, словно от пощечины, и, подобрав подол своего длинного одеяния, побежала по коридору, даже забыв привычно поклониться.

Проводив взглядом бегущую фигурку, Арсанар уселся рядом со мной на песок и тихо заговорил:

— Начну с-с того, что эти пещ-щеры не вс-сегда были наш-шим домом. Когда-то давно мой народ жил в той с-самой долине, которую ты видела с-с выс-соты. Мы грелис-сь под теплыми лучами жаркого с-солнца, разводили корм, рас-стили наш-ших детей и были с-счас-стливы. Тизарры никогда не имели врагов, поэтому я до с-сих-х пор не могу найти объяс-снения тому, что произош-шло.

Прос-сто однажды с-с неба пос-сыпапис-сь белые х-хлопья. Они быс-стро потуш-шили с-солнце, и в долину приш-шел х-холод. Он с-сделал наш-шу жизнь невозможной. Мы, тизарры, любим тепло, оно дает нам жизнь, а от х-холода мы с-стали быс-стро погибать. Вмес-сте с нами погибала и долина: замерзли деревья, вымерзли плантации, исчезли птицы, звери, с-стали непригодными жилищ-ща. Приш-шлось с-собрать провизию и поднятьс-ся с-сюда, в пещ-щеры. К с-счастью, пещ-щер оказалос-сь очень много, и мес-ста х-хватило вс-сем тизаррам. Но теперь мы не можем выйти. Вс-се вх-ходы и вых-ходы закрыты камнем, а когда нам удаетс-ся с-сломать камень, мы натыкаемс-ся на невидимую преграду, которая никого не выпус-скает. Проблема в том, что мы лиш-шены не только тепла, но и возможнос-сти добывать пищ-щу. А того запас-са, что мы принес-сли с-с с-собой, уже ос-сталос-сь с-совс-сем немного. Надолго не х-хватит. Тизарры, как ты понимаеш-шь, обречены. Очень с-скоро мы начнем поедать друг друга, будет война, и… и я не знаю, как вс-се это предотвратить. Вот такая ис-стория, ас-сэ!

Я потрясенно молчала. Кто же знал, что у них тут все так непросто! Впрочем, кое-что мне все же осталось непонятно.

— Послушай, ты говоришь, что долина замерзла, — обратилась я к повелителю. — Но почему-то я вижу и солнце, и долину, и даже чувствую тепло. А ты что-нибудь видишь?

— И я, и любой другой из моего народа — вс-се мы видим только белое безмолвие, траурным покрывалом укрывш-шее наш-шу жизнь, — глухо ответил Арсанар. — От невидимой преграды веет х-холодом, поэтому мы больш-ше не с-стремимс-ся наружу. Что там, что здес-сь, нас ждет только одно — с-смерть.

Невесело, что и говорить. Только вот разговорами делу вряд ли поможешь. Поднявшись, я приблизилась к обрыву. Непривычный пейзаж по-прежнему радовал глаз яркими красками, и я не находила ни малейшего намека на снег, о котором говорил мне тизарр. По-видимому, именно его он именовал белыми хлопьями. Не зная, что предпринять, я принялась тщательно ощупывать непонятную преграду.

Разумеется, после нескольких долгих минут я признала полное свое поражение. Объяснить сей феномен мне оказалось не под силу. Причем еще более удивительным был тот факт, что мои руки свободно проходили сквозь препятствие, когда я рвала с куста плоды д-хоа, сейчас же упорно встречали преграду. Эта преграда упруго пружинила под пальцами, но не желала выпускать меня на волю. К тому же на ощупь непонятная субстанция была обжигающе ледяной, и мои руки довольно быстро замерзли.

Оставив на время непонятную загадку, я отошла от обрыва и задумалась. Сначала я чувствовала жар, теперь холод, я вижу лето, а правитель говорит о зиме. Интересно, что бы все это значило?

Вернувшись домой на рассвете, Гайела одним взмахом руки развеяла свой фантом, не раздеваясь, рухнула на кровать и уснула. До пробуждения всех домашних оставалось еще несколько часов, поэтому у девочки был реальный шанс нормально выспаться. К счастью, и на этот раз никто не заметил ее отсутствия, поэтому никаких вопросов задавать не будут. К тому же рассказывать родной матери о том, что ее двенадцатилетняя дочь за одну ночь посетила десяток кладбищ, — весьма сомнительное удовольствие как для рассказчика, так и для слушателя.

Мягко запрыгнув на кровать и убедившись в том, что девочка спит, Тимошка соскочил на пол и подошел к сидящей на ковре подруге. Кошка задумчиво смотрела в одну точку и слабо шевелила пушистым кончиком хвоста. Видимо мысли ее бродили где-то очень далеко. Вообще, за все то время, пока они путешествовали по кладбищам, кошка не проронила ни звука, только молча наблюдала за происходящим.

— Что скажешь? — тихо поинтересовался кот, впрочем не особо надеясь быть услышанным. — Если Лайсы нет среди мертвых, значит, она еще жива?

— Верно! — Кошка согласно наклонила голову, но взгляд остался отсутствующим. — Жива. Только я не знаю, хорошо ли это.

— То есть как? — опешил кот.

— Очень просто. — Подруга наконец взглянула на него. Несмотря на светлую зелень глаз, ее взгляд был мрачным, словно ночь, которая недавно закончилась. — Неизвестно, какие мучения выпадают на долю тех, кто пропадает в Серых горах, потому что никто доподлинно не знает, что именно творится в их таинственных недрах. Вполне возможно, что после попадания во власть Черных озер пленники если не умирают, то полностью меняются: ломаются их души, искажается сознание, и они вообще перестают быть людьми. Вот скажи, нужно ли это Лайсе? Ведь, насколько я поняла, наша княгиня Лайса и воровка Лиса — один и тот же человек. Так сможет ли она остаться такой, как прежде, если вернется из Серых гор?

— Что ты хочешь сказать? — непонимающе спросил кот.

— Твой князь… — Кошка мгновение поколебалась, но потом продолжала: — Когда он остался один после вашего разговора, он все время смотрел на свою руку. Там была какая-то надпись. А когда пришла девочка, сказал ей, что надпись поменяла цвет. Ты знаешь, что это значит?

— Надпись на руке? — Кот озадаченно кивнул. — Если что-то произошло с надписью, значит, и с Лайсой тоже что-то произошло.

— В таком случае, если хорошо подумаешь, то поймешь, что я права, говоря, что нужно очень хорошо все взвесить, прежде чем отправляться на выручку, — закончила кошка.

— То есть ты хочешь сказать, что спасать ее не стоит, даже если она жива? — мрачно уточнил кот, подводя итог услышанным рассуждениям.

Подруга промолчала, ограничившись лишь нервным подергиванием хвоста.

— Знаешь, а я думал, ты не такая, как все, — внезапно произнес собеседник совершенно ровным голосом. — Считал, что ты понимаешь, что такое дружба и взаимопомощь. Впрочем, теперь уже неважно, что я думал. Важно то, что я в тебе ошибся. Получается, ты помогла мне лишь потому, что я притащил тебе дешевые бусы? Значит, не окажись их на моем пути, ты бы для меня и когтем не пошевелила? Только принес я их тебе вовсе не для того, чтобы ты помогала, а потому, что просто хотел сделать приятное. Точно так же и Лайса — и мне, и всем остальным она нужна только потому, что нам приятно быть рядом с нею, а не потому, что она периодически выручает кого-то из беды. И неважно, какой она станет после того, как вернется из Серых гор. Важно то, что она просто вернется и вновь будет рядом с нами. Впрочем, тебе этого не понять, так что не стоит попусту тратить время на слова. Спасибо, что помогла, дальше я справлюсь сам.

Высказавшись, кот перемахнул через подоконник и исчез в раскрытом окне, благо спальня Гайелы находилась на первом этаже. Кошка осталась одна. Хоть Тимошка и не сказал ни одного грубого слова, ей показалось, будто на ее серую шкурку опрокинули ведро с помоями. Когда-то подобное случалось несколько раз, пока она не научилась вовремя убегать с дороги выходившего с черного входа помощника владельца трактира. Сейчас же вокруг была чистая уютная комната с мягким ковром на полу, но ощущения были похожими.

Но в конце концов, что она такого сказала? Ведь просто хотела предупредить о возможных изменениях и последующих проблемах. Только и всего. Недаром же говорят: не буди лихо, пока оно тихо. Жаль, что он этого не понял.

Догонять кота сейчас было совершенно бессмысленным делом. Почему-то матушка-природа распорядилась так, что мужчинам всегда нужно время, чтобы забыть нанесенные ими же обиды. А еще говорят, что женщины обидчивые существа! В любом случае нужно просто подождать, когда он успокоится и вернется. Не побежит же он в Райлен своими лапами. Поэтому ему стопроцентно понадобится помощь Гайелы для создания портала. Вот тогда-то она и поговорит с ним.

Приняв правильное решение, кошка свернулась клубком на уютном ковре и закрыла глаза. Зачем забивать голову теми проблемами, которые можно на время отложить? Лучше спокойно поспать. Тем более что ночь и так выдалась щедрой на впечатления. Она, кошка, не из трусливых, но прогулка по кладбищам, да еще встречи с многочисленными душами мертвецов на кого угодно нагонят усталость и хандру.

— Она всерьез интересует правителя! Мы пропали! — Злобно шипя, маленькая юркая змейка прошелестела по песку, остановившись среди десятка себе подобных, и превратилась в хорошенькую тизарру. — Он больше не придет к нам, ему нужна эта чужеземка. Я своими глазами видела, как он смотрит на нее! Между прочим, сейчас он остался вдвоем с этой чужеземкой, а мне приказал удалиться, чтобы я не мешала их общению.

— Убить! — яростным шепотом прошелестело в пещере. — Убить чужеземку!

Извивающиеся на песке змеи стали быстро превращаться в тизарр, одетых в одинаковые белые одежды. Все как одна злобно шипели.

— Но постойте! — В шепчущей толпе недовольных вдруг послышалось еще одно робкое шипение. — Может, нам не стоит убивать асэ? Может, правитель желает у нее узнать что-то новое, чтобы вернуться в долину? Может, именно эта чужеземка сможет освободить нас из заточения?

— Все мы знаем твою доброту, Лиара. — Одна из тизарр вышла из толпы. Приблизившись к Лиаре, смерила ее холодным взглядом и злобно зашипела в ответ: — Но раскрой глаза! Ты заблуждаешься! Твоя чужеземка глупа и бесполезна, как песок под нашими телами! Она всем мешает: мешает правителю вспомнить о нас, мешает нам наслаждаться его присутствием. Пока она жива, Арсанар постоянно будет таскаться за ней, словно погремушка на моем хвосте. Не знаю, как ты, но я ждать не собираюсь. Чужеземка должна умереть, причем сегодня же!

Вернувшись с запасом провизии, Талейн бодро объявил, что согласен взять с собой Тимошку, и молча продолжил сборы. Обрадованный кот затих, удобно устроился на кровати и принялся с интересом следить за передвижениями князя, к счастью, не задавая никаких вопросов.

Разумеется, Талейн соврал. Он не собирался брать с собой никого, а тем более кота, поскольку отлично понимал: если с пушистого любимца семьи упадет хоть один волосок, Лайса без объяснений открутит мужу голову. К тому же втягивать в неприятности маленьких совершенно не мужское дело. Поэтому, посчитав наконец сборы законченными, он набросил на плечи плащ, прикрепил меч и, оглядев напоследок комнату, открыл портал и поманил Тимошку:

— Прошу!

— Почему это я первый? — поинтересовался кот, спрыгнув с кровати и недоверчиво глядя на мерцающий прямоугольник.

— Так на счастье же! — улыбнулся Талейн, стараясь изо всех сил выглядеть убедительным. — Ты примету помнишь?

— Ох уж мне эти ваши приметы! — ворчливо вздохнул Тимошка, но спокойно вошел в портал. — Ну, надеюсь, теперь ты будешь удачливым и наш поход завершится быстро и благополучно.

— Спасибо, друг! — кивнул князь вслед гаснущему мерцанию.

О том, что портал привел его во дворец в Лиоде, кот, конечно, быстро догадается, но высказать свои претензии сможет значительно позже. К тому же рядом с Салемом ему будет куда веселей и безопасней, чем на пыльных дорогах вместе с ним, Талейном, в ожидании неведомых опасностей. Ложь во спасение все же не считается обманом.

Всю обратную дорогу Исан как могла уговаривала меня уйти, не прощаясь. В итоге я поддалась на ее уговоры и, закрывшись в одиночестве в своей пещере, попыталась открыть портал.

Раз. Другой. Третий. Десятый…

От осознания собственного бессилия захотелось выть. Обычно действенные в моем мире заклинания здесь оказались ничуть не эффективнее простых слов: портал и не думал открываться, а простенькое заклинание-поисковик, направленное на поиск выхода, с шипением оседало в песок, рассеиваясь без следа, заодно рассеивая и все мои надежды на свободу. Следовало признать, что я оказалась в ловушке вместе со всем народом тизарров.

Оставив магию в покое, я впустила Исан и принялась донимать ее вопросами и рассказами, надеясь, что, возможно, девушка сумеет подсказать что-нибудь важное, что поможет мне выбраться.

Но и здесь меня ждало разочарование. Сколько я ни расспрашивала Исан о своем родном мире, в котором небо не розового, а голубого цвета, та упорно твердила, что знать ничего не знает и даже не подозревает, в какой стороне искать.

Я ей, конечно, верила, но расставаться с надеждой на спасение все равно не собиралась.

Затем нашу беседу, к сожалению, прервали. Несмотря на бесчисленные переплетения коридоров, новость о восстановлении моей памяти довольно быстро разнеслась среди тизарров, и ко мне бесцеремонно ввалилась целая толпа во главе с Арсанаром.

Правитель кратко выразил свою радость по поводу моего выздоровления (надо же, оказывается, это я так болела?) и не нашел ничего лучше, как попросить меня помочь устранить преграду, мешающую возвращению тизарров в свою долину. Ну и для полного комплекта — вернуть в эту самую долину тепло. Скромненько, ничего не скажешь!

Поначалу я обиделась. Я-то, наивная, думала, что это мне требуется помощь, и причем немедленная. А тут выходит, что самих помощников нужно спасать. Потом вспомнила о широте человеческой души вообще и моей в частности, и согласилась попробовать.

Мое робкое заявление было встречено настолько громкими и бодрыми криками, словно все уже разом оказались на свободе. Сама же я призадумалась.

Надо же, знать не знает, кто такие люди, а вот в свойствах магии быстро разобрался! И почему так получается, что народу много, а выручать всегда и всех должен только один? Один же, как известно, в поле не воин. Вот только где я тут, собственно, поле нашла…

И дернул же меня черт сунуться в пшеничное поле! Уверена, что все мои проблемы только из-за него.

В общем, мне не дали ни передохнуть, ни отдышаться, а с почетом всей толпой препроводили к уже знакомому обрыву, затянутому невидимым заслоном. Там провожающие скромно застыли в сторонке, ожидая от меня, по всей видимости, каких-то зрелищных действий. Присутствие толпы любопытных лично меня безмерно раздражало, поэтому, показав на прощанье язык, я сотворила туманную завесу, благополучно скрывшую меня от тизарров.

Увы, невидимая пружинящая стена и не думала поддаваться моей магии. Направленный огонь безуспешно полизал поверхность, не причинив ни малейшего вреда, зато порядком согрел воздух в коридоре, неожиданное тепло было встречено радостными возгласами со стороны скрытых туманом тизарров.

Немного поломав голову, я применила заклинание растворимости. Заслон остался нетронутым, зато исчезла часть каменной стены, вдвое увеличив и без того широкий провал. Соответственно увеличилась и невидимая часть.

Расфыркавшись, словно больной кот, я заморозила заслон, с интересом наблюдая, как воздух передо мной превращается в стену из толстого, прозрачного льда. Мне тут же стало холодно. Тизаррам, видимо, тоже, поскольку из-за стены тумана донесся многоголосый возмущенный вой. Усмехнувшись и отскочив подальше, я шепнула пару слов и разнесла лед вдребезги. Несмотря на приличное расстояние, меня все же обсыпало противной ледяной крошкой, а проклятый заслон остался по-прежнему целым и невредимым.

Не зная, что еще предпринять, я создала обычную пилу и попыталась выпилить отверстие. Пила вошла в заслон, словно в тугое желе, а затем попросту растворилась в нем, оставив мне на прощанье деревянную рукоять.

В итоге я сильно обиделась и не нашла ничего лучшего как шарахнуть по несговорчивой пелене взрывным заклинанием.

От раздавшегося грохота у меня заложило уши, а когда рассеялись клубы пыли, от каменной стены и части пола остались лишь воспоминания, а через дыру в потолке заинтересованно свесились гибкие тела десятка змей, привлеченных устроенным шумом.

Виновато пожав плечами, я убрала туманную завесу, представ перед ожидающей меня толпой тизарров в довольно живописном виде: покрытая копотью и пылью, с всклокоченными волосами и жизнерадостной улыбкой идиотки на чумазом лице. Повисла впечатляющая пауза.

Первым от шока оправился Арсанар. Скромно откашлявшись в кулак, он тихо произнес:

— Я, конечно, подозревал, что магия — с-страш-шная с-сила. Но не думал, что нас-столько. Рад, что твои опыты закончилис-сь для нас-с малыми потерями.

Ах он еще и не доволен?! И это вместо того, чтобы просто сказать спасибо?! Я, понимаешь, старалась, почти жизнью рисковала, а он!..

Захлебнувшись обидой, я недовольно засопела и направилась в свою пещеру, гордо вздернув подбородок. Следом за мной пошла Исан, изо всех сил скрывая улыбку на лице.

Что и говорить, ее поведение обижало меня еще больше. В полном молчании мы добрались до моей пещеры.

— Что будеш-шь делать дальш-ше, Лайс-са? — спросила Исан, едва я закрыла дверь. — Твоя магия ничуть не помогает. Значит, тизарры по-прежнему обречены погибнуть в этих пещ-щерах-х, как только закончиться еда. Ес-сли, конечно, к моменту наш-шей гибели ты не разруш-шиш-шь пещ-щеры до ос-снования.

Я хмуро посмотрела на нее, не оценив шутки и ничего не отвечая. Кипевшая в груди злость набрала еще большую силу.

Вот, значит, как? Как правителя ревновать, так меня нужно было убить в первую очередь! А как только появился шанс на спасение, так теперь от меня одной жизнь всех тизарров зависит? Фигушки! Я не нанималась никого спасать. Только сказала, что попробую. А раз не получилось, значит, я одна виноватая? Ну уж нет! У меня, между прочим, своя семья есть и свой народ. И неизвестно, что сейчас творится в Райлене из-за моего исчезновения. Вполне возможно, Талейн уже траур по мне объявил, а возможно, прочитал записку, понял, где меня искать, и в данный момент подходит к Рохану с многочисленной армией, желая разнести его к чертовой матери! Вот только не знает, что меня в этом городе ни слухом ни духом не было.

Так что у меня собственных проблем выше крыши, но я почему-то ни на кого из тизарров их не повесила. Точнее, еще не успела повесить. А вот на меня чужие проблемы повесить никто не постеснялся! И все из-за чего? Из-за магии? Подумаешь! Все равно она здесь выеденного яйца не стоит.

— Да как она смеет! Эта мерзкая, никчемная человечишка своими жалкими потугами пытается разрушить наши планы! — Темноту вспугнул громкий рев.

— Не такие уж и жалкие потуги. Еще несколько попыток, и она действительно разрушит преграду, оставив Хаос без желанной добычи! — резонно заметил чей-то рык.

Отовсюду понеслись вопли:

— Откуда только взялась эта магичка!

— Почему Хаос не лишил ее жизни?!

— Нужно срочно убрать девчонку!

Толпа бесновалась. Ярость присутствующих выплеснулась в клубившуюся над головами темноту высоким жарким пламенем, опалив нестройные ряды. Впрочем, раны тут же затянулись. Ненадолго воцарилась тишина.

Серые тени испуганно заметались во мраке.

— Хаос! — прошелестело тысячей голосов. — Миром должен править Хаос!

— Вообще-то если миром будет править Хаос, мира не будет. Совсем! — испуганно пискнул кто-то в толпе.

Тысячи глаз обернулись на звук. В воздухе отчетливо пахнуло серой. Неизвестный испуганно затих, не смея даже дышать.

Гроза прошла мимо. Присутствующие быстро потеряли интерес. Гораздо больше сейчас всех волновала неожиданная помеха, не предусмотренная в далеко простирающихся грандиозных планах.

— Человеческую самку нужно убить! — громогласно прозвучало над толпой безжалостным приговором. — Своим нелепым вторжением она рушит наши барьеры, отбирая то, что мы уже завоевали.

— А настоящей войны-то еще не было! — вновь пикнул смелый голосок. — Мы воюем исподтишка!

Толпа расступилась. Мышасто-серое существо испуганно заметалось на пятачке пустоты.

— Тиам! Еще один твой писк, и я заткну тебе пасть навечно! — прогремело под мрачными сводами. — Никакие заслуги не помогут!

Существо испуганно сжалось в комок и юркнуло в толпу.

Серые тени, словно подчиняясь какому-то собственному внутреннему ритму, медленно начали безмолвную пляску, ускоряя темп и периодически перемешиваясь с языками пламени, то и дело вспыхивавшими среди собравшихся. Таким образом присутствующие выражали свой гнев, гнев на одно мерзкое человеческое существо, осмелившееся встать на пути великих свершений.

— Хаос! — раскатисто разлилось над головами танцующих. — Да будет вечный Хаос!

— В мире должен править Хаос! А ты своим появлением мешаешь его пришествию, — продолжал мой собеседник, яростно блестя красными огнями глаз.

— И как же могут быть связаны Хаос и я, если я всего лишь обычный человек? — Я почти смирилась со своей судьбой, но умирать, не разобравшись, очень не хотела.

— Тебе удалось сохранить магию, пройдя сквозь Черное озеро! — Красные глаза на миг потухли. — Не знаю, с чем это связано, но своими жалкими заклинаниями ты чуть не сняла барьер заточения с племени Багровой долины! — Рычания в голосе прибавилось, а глаза вновь загорелись яростным огнем. — Хаосу нужна их смерть! Много смертей! Чем больше смертей, тем сильнее Хаос! А ты рискнула помешать. Теперь поплатишься головой.

Что еще за племя Багровой долины за барьером? Я озадаченно вздохнула, пытаясь заставить плавящиеся мозги хоть немного поработать.

Ну конечно! Тизарры! Так, значит, вот эти недомерки поставили тот самый прозрачный заслон, который я никак не могла убрать? Хаос, говорите? Это мы еще посмотрим! Моя смерть, конечно, ничего не решит, но нас, людей, намного больше, чем какой-то там серой мерзости Нижнего мира. Додумав все до конца, я дерзко рассмеялась прямо в оскаленную морду:

— Ничего у вас не получится! Вот увидите! Вы просто жалкая кучка надменных глупцов!

В ответ существо раскрыло пасть и полыхнуло на меня огнем. Жар и боль в считаные секунды охватили все тело, заставив захлебнуться в страшном крике и забиться в предсмертной агонии. Мгновение спустя я перестала существовать, полностью растворившись в невыносимой боли.

Затем в воспаленном сознании прощальными картинками всплыли лица мужа и сына. Далекие, родные и любимые. Любимые!.. Боль от жестокой разлуки захлестнула все мое существо, пронизывая сердце и выворачивая наизнанку душу, перекрывая собой жар огня и боль обожженного тела…

А затем неожиданно все ощущения растворились без следа, оставив после себя только опустошение и звенящую тишину.

Выждав некоторое время, я осторожно открыла глаза, удивляясь, что после всего вообще могу смотреть. Огонь пропал, повсюду вновь разливалась пугающая темнота, а висевшее передо мной существо молчало. Даже огни в глазах погасли. Я осторожно повернула голову: все на месте, даже одежда, а в теле нет никакой боли. А как же огонь?! От меня ведь должен был один пепел остаться! В чем дело?

Похоже, подобный вопрос интересовал и моего мучителя.

— Почему ты жива? — зарычал он. Раскатистое эхо подхватило рык, многократно усилив его звучание. — Кто-нибудь скажет мне, почему эта человеческая самка жива?!

— Я могу, если позволите! — послышался снизу чей-то писк.

— Тиам! — громко рявкнуло страшилище. — Снова ты? Я предупреждал!

— Но вы же сами спросили! — Серое мелкое существо захныкало, юлой быстро вертясь на одном месте. — Я знаю ответ.

— Говори!

— Она любит. Ее защищает Любовь. И до тех пор, пока в ее сердце царит Любовь, мы ничего не сможем сделать. Вот такой ответ.

— Так вот что за оболочка на тебе… — Существо задумчиво почесало когтистой лапой уродливую бугристую голову. — А я, признаться, подумал, что это просто свечение живой души… Ну что же, подождем. Очень скоро ты ослабеешь, и у тебя не останется сил на то, чтобы любить. Даже сил, чтобы жить, не останется! Не будь я демон Нижнего мира!

Существо яростно грохнуло кулаком по скале рядом со мной, проломив внушительную пробоину, а затем беззвучно растворилось в темноте.

Тоскливо вздохнув, я посмотрела вниз. Похоже, на этот раз действительно не выберусь живой. Демоны Нижнего мира, кто бы мог подумать! Интересно, кому и что я сделала в жизни такого плохого, что заслужила подобные испытания…

К счастью, мое сознание решило устроить мне небольшую передышку, погрузив в спасительный обморок.

И почему главный злодей всегда маленького роста, щуплый, если не сказать, тщедушный?

Глядя на стоявшего к нему спиной, склонившегося над большим длинным столом… кхм… человека, Талейн испытал острое разочарование, тут же сменившееся отвращением. Ну и почему, спрашивается, зло всегда на стороне каких-то хлюпиков? С ними даже и не сразишься толком!

Другое дело — мощный злодей, высокого роста, со свирепой яростью во взгляде и пудовыми кулаками. Впрочем, можно и без кулаков, вполне достаточно приличного магического потенциала. Вступить с таким в бой — себя уважать. А тут? Пальцем тронь — перешибешь. Даже мантия жреческая не помогает, висит на тощем теле необъятным балахоном. Этот злодей, если побежит, запутается в складках с первого шага и лоб расшибет. Вот и вся битва. Даже скучно. Теперь понятно, зачем ему Бледные тени. Без них он попросту никто. А то, что сейчас его просто распирает от магии, словно перезрелый арбуз, говорит только об одном — вобрал в себя чужую силу. Значит, князь Рохана находится сейчас на последнем издыхании, если уже не умер.

Пока Талейн раздумывал, человек у стола резко обернулся и направился в его сторону. То, что злодей его не видит, князь понимал, поэтому не волновался, спокойно оставаясь на месте, но вот в другом он все же ошибся. Недаром говорят, что первое впечатление бывает обманчиво. Вот он и обманулся.

Болезненная впалость щек на бледном лице и абсолютно лысый череп производили довольно жалкое впечатление, но вот глаза направляющегося к нему существа, поскольку после проведения ритуала он перестал быть человеком, наполняла такая жгучая ненависть и ярость, что казалось — вот-вот зрачки полыхнут испепеляющим огнем, уничтожая все вокруг. Интересно, как же ему удалось дойти до такого состояния крайней степени бешенства? Впрочем, ответ на этот вопрос теперь вряд ли необходим. Какими бы ни были причины, подвигнувшие его на подобное зло, приговор только один — полное уничтожение.

— Чего приползли? — приблизившись, зашипело существо, глядя мимо Талейна. — Время кормежки еще не наступило! Пошли вон!

Тени и не думали слушаться, лишь неподвижно растеклись по полу, образовывая плотное кольцо вокруг невидимого Талейна. Но говоривший был слишком зол, чтобы обращать внимание на мелочи. Непослушание лишь больше распалило злодея. Видя, что на его слова не реагируют, он глубоко вздохнул, а затем внезапно заорал, в конце сорвавшись на истошный визг:

— Вон, я сказал! Убирайтесь! Твари ненасытные! Ненавижу!

Туман послушно разорвал кольцо и, слившись в едва различимое облако, медленно поплыл к выходу.

Выплеснув ярость, существо моментально потеряло интерес ко всему происходящему и, ссутулившись, направилось к столу.

Еще не веря в то, что все складывается настолько просто, Талейн облегченно вздохнул. Существо тут же обернулось и взвизгнуло, приняв боевую стойку и ощерившись как минимум десятком защитных заклинаний:

— Кто здесь?! Выходи!

Ага, прямо так и разбежался!

Итак, посмотрим, что он может противопоставить…

Направленный огонь, жалящие молнии, паучья сеть, замораживающий капкан и прочая знакомая чепуха. Нет, разумеется, для неподготовленного человека или недостаточно слабого мага подобный «набор», равно как и любое из составляющих заклинаний, — прямая дорога на тот свет. Но, к счастью, Талейн не был ни тем, ни другим. К тому же, как говорится, и против лома есть приемы. Один из них называется очень просто: хитрость.

Изобразив на лице самую обаятельную улыбку, Талейн снял заклинание невидимости.

— Т-ты кто? — На мгновение растерялся злодей, а затем, опомнившись и не дождавшись ответа, запустил в него все приготовленные заклинания.

Не переставая улыбаться, Талейн озорно подмигнул, а затем, за мгновение до соприкосновения с заклинаниями, просто прикрылся зеркалом. Довольно легким и быстрым заклинанием, срабатывающим исключительно при эффекте неожиданности плюс приличном количестве затрачиваемой силы на удерживание, чтобы при большой мощности опасных заклинаний это самое зеркало не разбилось вдребезги. Учитывая неизрасходованную силу Талейна, замысел удался.

Срикошетив, вся смертоносная свора в ускоренном темпе полетела к своему создателю, который, не ожидая подобного подвоха, даже не позаботился о собственной безопасности, будучи твердо уверенным в том, что соперник не выживет. Эта уверенность его и подвела: не успев создать защитного купола, он попросту взорвался, приняв в себя собою же созданные заклинания.

Дождавшись, когда погаснет вспышка, Талейн убрал зеркало, а затем, не сходя с места, произнес очистительное заклинание, чтобы убрать ошметки, в которые превратился незадачливый злодей. А вот теперь, когда со злом покончено, необходимо вернуть во дворец настоящего законного правителя. Впрочем, сначала нужно разобраться с последствиями черного колдовства, а именно — Бледными тенями, пока они не присосались к нему, оставшись неуправляемыми после смерти своего «повелителя».

— Разве ты их видишь? — Талейн внимательно посмотрел на кошку.

— Кого это «их»? — Кошка подпрыгнула, испуганно озираясь по сторонам. — Разве тут еще кто-то есть, кроме нас? Только не говори, что сейчас сюда выскочит толпа очередных придурков — с маниакальной страстью к уничтожению всего вокруг и нас в том числе!

— Вообще-то нет. — Талейн с трудом сдержал смех. Кошкина манера выражаться его развеселила. — Больше здесь никто не появится. По крайней мере в ближайшее время. Я же имею в виду вот эти туманные тени, — он указал рукой на пол. — Так ты их видишь?

— Ну вижу, и что с того? — равнодушно обронила кошка.

— А ты видишь? — обратился Талейн к Тимошке.

— Не-а… — Кот озадаченно посмотрел по сторонам. — А что, они очень страшные?

— Да в общем-то обычные. — Князь пожал плечами. — Опасные, конечно, но я сейчас говорю о другом. Выходит, что один из вас видит то, что далеко не каждый человек может видеть. Понимаете, о чем я?

— Понимаем! — пробубнил Тимошка, обиженно отворачиваясь к окну, — Справедливость, как всегда, несправедлива — одним шиш с маслом, а другим кучу способностей. Вот только эти другие ничего не понимают в жизненных ценностях. И скажу больше — даже не хотят понимать. А туда же — способности им подавай!

Кот замолчал, уставившись в серое небо за стеклом, лишь нервным подергиванием хвоста выдавая обуревающие его эмоции.

Озадаченно приподняв брови, Талейн посмотрел на кошку, ища объяснение плохому настроению друга и любимца, но серая шкодница лишь скромно опустила глаза, всем своим видом показывая, что она тут совершенно ни при чем.

Разумеется, он ей не поверил. Если женщина прикидывается ангелом, значит, она точно что-то натворила. Взять хотя бы жену: если знает, что права, развивает бурную деятельность, не слушая никаких доводов. А если виновата — ластится с честными глазами, словно кошка, вроде той, что сейчас сидит напротив.

Память о Лайсе отозвалась в сердце острой болью. Он должен сделать все возможное и невозможное, чтобы вернуть ее! И начать следует прямо сейчас.

Спрыгнув с подоконника, Талейн направился к столу, на котором лежала книга. Судя по вниманию, уделяемому ей почившим злодеем, именно та, которую нужно было забрать. Безбоязненно взял в руки. Раскрыл. Перелистал.

Обычный переплет, местами потертый, без каких-либо надписей. Пожелтевшие от времени страницы, мелкий, но вполне разборчивый рукописный шрифт. Неприметная. С виду и не скажешь, что хранит в себе черные запретные знания, несущие реальную угрозу всему живому на земле. Впрочем, так всегда — зло поначалу неприметно, до тех пор, пока не развернет свои черные крылья. Теперь же самый насущный вопрос: как это зло убрать? Да так, чтобы не навредить еще больше окружающим, учитывая кровавую специфику обряда возврата. Вздохнув, Талейн вернул книгу на место и уставился мрачным, задумчивым взглядом на глянцевую поверхность столешницы.

— Что читаешь? — Бесшумно запрыгнув на стол, к нему мягко приблизилась кошка. Бесцеремонно придвинула к себе книгу лапой и с любопытством уставилась в раскрытые страницы, словно всерьез понимала написанное.

Талейн, оторвавшись от размышлений, внимательно за ней наблюдал.

— А, знаю, — наконец зевнула кошка и небрежно отпихнула томик. — У моей хозяйки была такая. И еще куча подобных.

— А кто твоя хозяйка? — полюбопытствовал князь.

— Ведьма, — честно ответила кошка. Немного подумав, добавила: — Обыкновенная.

«Ну, вряд ли «ведьма обыкновенная» будет владеть подобными книгами», — скептически подумал Талейн, а вслух спросил:

— А где сейчас твоя хозяйка? Она знает, где ты сейчас?

— Умерла моя хозяйка, — отозвалась кошка, рассеянно царапая лапой столешницу. — Теперь ей абсолютно до лампочки, где я и что со мной происходит. Но если ты боишься, что ее книги попадут в чужие руки, то можешь не волноваться. Недавно ее дом сожгли пугливые жители вместе со всем содержимым. К счастью, никому из деревенских и в голову не пришло обокрасть дом на предмет чего-то ценного. Так что твои опасения беспочвенны. Можешь мне поверить.

— А скажи, когда умерла хозяйка, где ты находилась?

— Рядом сидела. — Кошка задумчиво наклонила голову. — Мне повезло оказаться в ненужный час в ненужном месте. Я смотрела, как она уходит, но сделать ничего не могла. Что толку от моего присутствия? Несмотря на кучу моих, как ты говоришь, способностей, я совершенно обычная кошка. А хозяйку жалко. Хорошая она была, добрая, людям помогала…

— Боюсь, что твои способности появились как раз после ее ухода, — подытожил князь. — Она попросту передала тебе свои знания, за неимением другого человека рядом.

— Хочешь сказать, что я могу стать такой же, как она? — удивилась кошка.

— Да, именно так, — согласился Талейн.

— Отлично! — фыркнула кошка. Вот только радости в голосе не было и в помине. — Раз говорить на языке людей я уже умею, значит, теперь самое время для того, чтобы начать помогать этим самым людям.

— Не похоже, что ты довольна, — осторожно заметил князь.

— А я и не говорю, что довольна, — согласилась кошка. — Не люблю людей. А тех, кого люблю, можно пересчитать на когтях одной лапы. Знаю, вы оба скажете, что это неправильно, но это мое личное мнение. Да и каким еще оно может быть, если, не считая моей хозяйки и владельца трактира, где я сейчас живу, все остальные только и норовили, что ногой по ребрам да камнем запустить или помои на голову вылить! Улица — это вам не дворец. — Она замолчала и выразительно уставилась на Тимошку.

Кот не вынес молчаливого укора.

— И я, между прочим, во дворец с улицы попал! — обиженно завопил он. — И помойками не брезговал, и по шее получал. Так что не надо мне тут рассказывать, что к чему. Только вот людей я все равно люблю! Потому что кошка ты или человек, но все только от твоей души зависит. Так что будь добрее, и окружающие к тебе потянутся. А то ведь может так случиться…

— А может, так случится, что вы сейчас оба замолчите, а я делом займусь? — тихо, но строго спросил Талейн, обрывая назревающую перепалку.

В ответ воцарилась долгожданная тишина.

Я не знала, сколько прошло времени с момента моего исчезновения, поскольку, попав к тизаррам, потеряла счет дням и ночам. А затем, оказавшись в Нижнем мире демонов в полной темноте, и подавно забыла о существовании времени, но по-прежнему думала о родных и близких, тая в душе робкую надежду на скорую встречу.

Выполняя свою часть уговора, Тиам ухитрялся исправно поить меня своим отваром, не попадаясь на глаза Верховному демону. Я же, в свою очередь, морщась и едва сдерживая тошноту, мужественно выпивала все до капли, а затем слизывала оставшуюся на губах горечь. Если эта несчастная полынь или другая неизвестная гадость, содержащаяся в напитке, поможет мне вернуться домой, к семье, это ничтожно малая цена за столь желанное счастье.

Разглядывая меня, безвольно висевшую в цепях, Дарх с досадой вздыхал, что-то шептал, даже шипел, но чаще всего злился на то, что я еще жива, и вырывал из скалы целые глыбы камней, рискуя нечаянно раздавить меня очередным ударом. Еще глухо сетовал на недоступную его пониманию силу Любви, оказавшуюся сильнее всех его происков. Только сделать ничего не мог, и, бессильно полыхнув по мне огнем, растворялся в воздухе, даже не подозревая о том, что его попросту обводят вокруг пальца.

Мне же теперь стоило больших трудов изображать слабость. Все время хотелось огрызнуться в ответ или хотя бы от всей души пнуть мерзкую тварь ногой. Держаться удавалось изо всех сил, которые мне с некоторых пор стало попросту некуда девать. Во время общения с Тиамом я лишь без конца сыпала шуточками и анекдотами, стараясь поднять настроение себе и заодно неожиданному помощнику, но по-прежнему все так же безвылазно висела на скале. Именно что безвылазно, поскольку обещанную ранее вылазку мой помощник почему-то никак не спешил устраивать.

В конце концов однажды, после очередной порции горечи, я неожиданно почувствовала, что могу легко разорвать удерживавшие меня оковы, рискуя, правда, при этом упасть и разбиться. Эту приятную новость я тут же сообщила Тиаму, не преминув добавить, что если он не поторопится со своим планом, к которому так долго меня готовил, то будет вынужден в скором времени созерцать мой хладный труп. Поскольку, свалившись с довольно приличной высоты, на которой меня подвесили, я неминуемо разобьюсь о каменные плиты площадки.

— Готова! — Выслушав меня, демон тихо вздохнул, не выказывая никакого восторга. — Теперь твои силы полностью восстановились.

— А что же ты не рад? — усмехнулась я. — Ты же так долго ждал этого момента!

Демон как-то странно потупился, пару раз перекувырнулся в воздухе, но потом замер и поднял голову.

— Я боюсь, что погибнешь и не справишься, так же как и все другие до тебя.

— Ничего! — бодро фыркнула я, не спеша впадать в панику от его пессимистичного высказывания. — Не выйдет у меня, другого кого-нибудь найдешь! Полынью своей напоишь, и будет тебе новый претендент на бой с Хаосом.

— Не хочу другого, — не оценил Тиам моего юмора. — Я к тебе привык. Ты забавная!

Ну вот, приехали!

Запнувшись от неожиданности, я озадаченно уставилась на демона. И что же такого он во мне нашел, чтобы привыкнуть? Да и как можно быть забавной, находясь черт знает сколько времени в подвешенном состоянии?

Сначала я хотела озвучить пришедшие мне в голову вопросы, но потом передумала.

Действительно, если вспомнить, что от этого мелкого демона отвернулись все его сородичи и общаться, кроме меня, ему попросту не с кем, то становится понятной его неожиданная привязанность. Разумеется, он привык ко мне только потому, что ему больше не к кому было привыкать. Вот только как же теперь я смогу его обмануть? Тоже ведь привязалась. Он хоть и демон, а все равно — живое существо, причем неиспорченное, несмотря на все обстоятельства. Только как примут его в моем мире? Позволят ли нормально жить? Наверняка ведь посадят в клетку — для всеобщего спокойствия. К тому же представляю, что скажет Талейн, если я еще и демона домой приволоку! Впрочем, головомойки с его стороны мне в любом случае не удастся избежать, так что никакие демоны тут помешать не могут.

— Ты чего задумалась? — Тихий, но взволнованный голос Тиама вырвал меня из размышлений. — Теперь нам не думать, а действовать нужно! Если появится Дарх, все наши планы прахом рассыплются! — Бормоча, демон быстро отстегнул наручники и ошейник, которые удерживали меня на скале, и обхватил тощими лапами поперек туловища, не давая упасть. — Я же сегодня у него ключи стащил, пока он спал. Прямо как чувствовал, что ты будешь готова после сегодняшней порции. Ну все, держись крепко, полетели!

Не выпуская меня из неожиданно крепких объятий, Тиам со скоростью стрелы полетел вниз, словно решил разбиться вместе со мной на каменных плитах. Да уж, с такой скоростью так прямо в лепешку! Я уже готова была завизжать от страха перед неминуемой гибелью, глядя на приближающуюся поверхность черной площадки, но Тиам, предупреждая мои крики, предусмотрительно высвободил лапу и зажал мне рот. В следующее мгновение плиты разошлись под нами густым сумеречным облаком. Увы, легче не стало. Внизу оказалась непроглядная бездна.

От скорости полета у меня свистело в ушах, а темнота, обступившая нас со всех сторон, оказывала мрачное, гнетущее впечатление. От страха меня затошнило. Удушливая волна поднялась прямо к горлу, мешая дышать. Боясь даже думать о том, что нас ждет в конце пути, я закрыла глаза и крепче вцепилась в Тиама, ощущая под пальцами жесткое тело демона, словно состоявшее из одних мышц, и шершавую, словно кора дерева, кожу.

Стараясь сохранять хотя бы видимое спокойствие и давя глубоко в душе начинающуюся истерику, постаралась думать о чем-нибудь приятном. Например, о том, что в ближайшее время окажусь дома и все неприятности разом закончатся. Нужно только уничтожить Хаос. Кстати, а как именно я должна его уничтожить? Тиам так ничего и не сказал по этому поводу! А ведь обещал! Или не обещал?!

И все-таки, что же там, в конце пути?

Почему-то в сознании упорно всплывали картинки одна мрачнее другой: то я воображала себе бескрайнюю огненную реку, в которую мы будем вынуждены нырнуть, чтобы добраться до неведомой сущности ужасного Хаоса. Потом представляла противно хлюпающее склизкое болото и наполненный отравляющими миазмами воздух. Во всем этом безобразии мне нужно было на ощупь найти скрытую тропу и по ней добраться до Хаоса. А раз тропа находится в болотной жиже, то придется погружаться по колено в топь.

В общем, во всех вариантах обязательно присутствовали: смертельный риск для жизни (иначе никак), абсолютно непригодные к свершению столь великого дела условия (трудности на то и существуют, чтобы их преодолевать) и, разумеется, абсолютная недоступность Хаоса (а иначе какой же он великий и ужасный). Неизвестно куда завела бы меня фантазия, но неожиданно скорость полета замедлилась, а затем мы резко затормозили.

Рохан с окрестными деревнями остался далеко позади, давно закончился шелестящий зелеными кронами лес, а знаменитые Серые горы все никак не появлялись, хотя, по ожиданиям Талейна, давно должны были украсить своим мрачным величием горизонт. Только вместо каменной громады впереди неожиданно зашелестело колосьями широкое пшеничное поле.

Среди тугих спелых колосьев то и дело вспыхивали яркие, теплые огоньки, словно солнечный зайчик дружелюбно играл в прятки и приглашал присоединиться к его незатейливой игре.

Пшеница… Дразнящий запах свежего хлеба, сила и мощь родной земли…

Отчего-то Талейну захотелось встать на колени перед этим золотым богатством, обнять и поцеловать каждый колосок. И неважно, что на выполнение столь необычного желания уйдет вся жизнь. Ведь колосьев много… очень много… Неважно все, кроме этого бесценного дара, который, несомненно, заслуживает людского почета и благодарности. Кто, как не он, сможет выразить эту благодарность? Ведь все остальные слепы и бесчувственны…

— Эй, князь! Очнись! Не знаю почему, но у тебя сейчас лицо как у блаженного идиота!

Что-то острое впилось в ногу. Неожиданная боль заглушила возвышенный настрой и заставила очнуться.

— А? Что? — Талейн удивленно посмотрел по сторонам и обнаружил Тимошку, мертвой хваткой вцепившегося в штанину.

— Говорю, выглядишь как ненормальный! Вот что! — сообщил кот, выпустив ногу из своих цепких объятий. — В одном глазу фанатичный блеск, в другом — мрачная готовность к самоубийству. Что с тобой случилось?

— Не знаю.

Решив не рассказывать о странных мыслях, неожиданно посетивших его разум, Талейн вновь посмотрел на поле.

Солнечный зайчик куда-то исчез, и сейчас колосья ничем не напоминали то золотое богатство земли, ради которого стоило падать ниц. Тусклая, с заметным серым оттенком пшеница вызывала лишь неожиданное чувство брезгливости и наводила на странные мысли. Казалось, что поле присыпано пылью, что само по себе выглядело довольно неестественно. Плюс ко всему вокруг стояла глухая тишина. Ни тебе стрекота кузнечиков, ни бабочек, за которыми радостно гонялся по лесу мошка, ни ветра. Ничего и никого. Заходить в такое поле не было никакого желания, а обойти — означало потратить уйму времени впустую, поскольку расстилалось поле во всю ширь горизонта. И казалось, что нет ему ни конца ни края.

Тем не менее после короткого размышления, князь выбрал второй, более безопасный вариант и, взяв на руки кота, пошел вдоль кромки поля, держась подальше от странных колосьев.

Магической ауры над полем не ощущалось, чужеродного колдовства тоже. Но и списать необычный цвет колосьев на неизвестный сорт пшеницы тоже не получалось. Настороженно поглядывая по сторонам, Талейн периодически переходил с шага на бег, чтобы как можно быстрей миновать неприятную преграду на своем пути. Страшно не было. Просто в душе возникло стойкое ощущение грядущих неприятностей.

Но чем дольше он шел, тем легче становилось на душе, и все предыдущие страхи постепенно растаяли и стали казаться обычной выдумкой, наваждением утомленного тяжелыми событиями рассудка. Даже Тимошка давно успокоился и, перебравшись с рук в капюшон дорожного плаща, предавался там глубокому сну.

«Видимо, я слишком измотан последними приключениями, — решил Талейн. — Поэтому в голову лезет всякая чепуха. На самом же деле вокруг нет ничего и никого подозрительного. К тому же, наверное, еще не полностью восстановились силы после ритуала возврата теней. Отсюда и беспокойство, и ожидание очередных неприятностей. Необходимо успокоиться и расслабиться, да еще не мешало бы перекусить».

Князь остановился и опустил на землю мешок. Привал? Почему бы и нет. К тому же скоро начнет смеркаться.

Осторожно сняв плащ, князь уложил его на траву, стараясь не потревожить дремлющего в капюшоне кота. Рядом положил меч. Потом развязал мешок и достал провизию. Разделив мясо и сыр, подвинул кошачью часть ближе к плащу, зная, что хвостатый напарник обязательно проснется от запаха еды.

Идея сработала. Тимошка выбрался из капюшона, сонно потянулся, зевнул и, даже толком не раскрыв глаза, подцепил лапой ближайший кусок мяса.

— Мне странный сон приснился! — сообщил он, проглотив еду. — Как будто я нахожусь в какой-то темной пещере и ищу выход. Там даже не одна пещера, а много. Очень темно. Я бегаю по ним, а там пусто, никого нет. Ни одной живой души. Неживой вроде тоже. Но вдруг я поскальзываюсь и лечу кубарем. И попадаю в большую яму. А в этой яме растет дерево. Оно сначала кажется мне неживым, потому что на нем нет листьев, а кора черная. А прямо из-под земли свет идет. И я начинаю…

— Если ты наелся, то мы лучше дальше пойдем, чем тратить время на пустые разговоры! — неожиданно прервал его Талейн. — Если помнишь, у нас есть одно незавершенное дело.

Кот осекся на середине фразы и быстро подцепил когтем следующий кусок мяса. Разумеется, время не ждет, но неожиданная грубость со стороны друга его неприятно удивила. Жаль, что он так и не узнает, какое потрясающе красивое солнце ему снилось: яркое, пылающее, словно огонь. А впрочем, мало ли что может во сне присниться. Ведь по-настоящему такого солнца не бывает.

Внутри расщелины стелился, укрывая колени, все тот же голубой туман и царила тишина, потревоженная мягким шорохом моих осторожных шагов. Прищурившись от ослепительной голубизны, которая по-прежнему вызывала резь и слезы в глазах, я попыталась осмотреться.

Зачем охранять то, что неуязвимо, — так сказал Тиам? Выходит, здесь действительно никого нет, а значит, никто не сможет мне помешать. Разумеется, кроме Дарха, который рано или поздно обнаружит пропажу ключей и кинжала и нагрянет с неожиданным визитом. Да, странная здесь обстановка…

Было похоже, что я попала в большую круглую залу, целиком возведенную из льда. Пустую и безжизненную. Только далеко впереди, у противоположной стены на возвышении виднелся круглый шар из того же прозрачного голубого камня размером в половину моего роста.

Осторожно переставляя ноги в тумане, я направилась к возвышению. Пару раз обо что-то споткнулась. Вот черт! Тут специально камней набросали, чтобы смельчаки переломали ноги по пути к Хаосу?! Главной задачей стало дойти и не замерзнуть, поскольку воздух здесь, внутри, был значительно холодней, чем снаружи, а я двигалась со скоростью черепахи. От дыхания образовывался пар, и руки, как назло, замерзли и покраснели. Интересно, эти демоны решили заморозить сущность Хаоса, чтобы тот лучше сохранился?

Подойдя к возвышению, я увидела ступени. Поднялась. Задумчиво посмотрела на шар.

Вблизи эта голубая штуковина доходила мне ровно до пояса. Ее поверхность была гладкой и ровной, без каких-либо трещин и погрешностей. Я недоуменно потыкала его пальцем. Просто холодный большой шар.

Ну и что дальше? Где же обещанный ужасный Хаос? Почему здесь так тихо и спокойно? Где хоть какая-нибудь из тех страшилок, которые убили прежних смельчаков? Как же все те байки, которыми запугивал меня Тиам? Вот ведь наговорил: не дай заморочить голову, помни себя, не позволяй Хаосу взять над собой власть… Это что же получается: разговоров много, а толку пшик?

Следующая мысль обожгла меня не хуже каленого железа.

А что, если этот наполненный пустотой зал и есть Хаос? Ведь, как сказал Тиам, его сущность может принимать любые формы для введения в заблуждение. Может, я что-то упустила и Хаос уже незаметно завладел моей душой, позволяя видеть вокруг только эту мирную картину? Может быть, на самом деле меня уже окружают десятки, а то и сотни злобных тварей, собираясь наброситься и разорвать? А может, какая-нибудь подобная тварь сейчас выскочит из этого самого тумана? Ведь не зря же он такой густой.

В душу проникла паника. Я быстро повернулась спиной к шару, выставила кинжал острием вперед и, зажмурившись, несколько раз глубоко вдохнула. Паника ослабела, а я обрела способность здраво мыслить.

И с чего это вдруг я напридумывала всякой чепухи? Ведь буквально в нескольких шагах, всего лишь за пределами этой залы, меня ждет Тиам, а я по-прежнему стремлюсь как можно быстрей вернуться домой. Значит, с разумом у меня все в порядке и никаких изменений не случилось. Но только где же в таком случае обретается сущность Хаоса?

Внезапно послышался тихий всхлип, трепетным эхом прокатившийся по зале и растаявший в мягкости голубого тумана. Я настороженно замерла, сжимая рукоять Укуса змеи до боли в пальцах. Внимательно посмотрев по сторонам, не увидела ничего и никого подозрительного. Не придумав ничего лучшего, обошла шар по кругу, не сводя глаз с подозрительно спокойной голубой пелены внизу… Ничего и никого. Вздохнув, облокотилась на шар. Неожиданно локоть встретил пустоту, а я чудом удержалась на ногах.

Обернувшись, я удивленно вытаращилась на выбоину в шаре, словно кто-то неведомый вырезал в нем аккуратное круглое окошко.

Надо же, а я была уверена, что шар абсолютно цельный!

Но это были еще не все сюрпризы. Изнутри шар оказался полым, а то, что я увидела в его глубине, превзошло все мои самые смелые ожидания.

Внутри шара, выполняющего, как оказалось, роль своеобразной колыбели, лежал завернутый в одеяло… младенец! Совершенно обычный крохотный младенец. Глаза цвета прозрачной голубизны смотрели на меня внимательно и настороженно.

От неожиданности я опустила занесенную руку с кинжалом, до предела распахнув слезящиеся глаза. В голове не возникло никаких вопросов. Меня не заинтересовало, ни откуда этот младенец здесь взялся, ни кто и почему бросил его в одиночестве и холоде. Я даже напрочь забыла о Хаосе, ради уничтожения которого пришла сюда. Ладонь разжалась сама собой, кинжал выпал, слабо звякнув на прощанье, а я уже протягивала руки к младенцу, чтобы поскорее взять его и вынести из холода.

Внезапно послышался тихий, но постепенно нарастающий гул. Не обратив на него никакого внимания, я прижала малыша к груди и улыбнулась ему. Сейчас для меня существовал только этот ребенок, и ничего более. В голове шумело, словно после большого количества вина, поэтому раздавшийся внезапно крик я поначалу восприняла как слуховую галлюцинацию.

— Остановись! Не выпускай кинжал! Убей его! Скорей! Сейчас! Сюда идет Дарх! Не смотри на него!

Словно в полусне я увидела уродливую фигурку Тиама, подпрыгивающего в тумане и отчаянно жестикулирующего. Затем перевела взгляд на маленького человечка, уютно лежавшего на моих руках. Мой сын тоже когда-то был таким маленьким…

Внезапно виски пронзило сильной болью, словно в голову вогнали острые иглы, а затем в разум стал проникать леденящий холод. Дитя на руках неожиданно рассмеялось громким, неестественным смехом, отдающимся в моем сознании оглушительными громовыми раскатами, а затем принялось менять очертания.

Вместо теплого и трогательного младенца руки опутала какая-то тягучая склизкая темнота, отдающая резким запахом болотной тины, а затем мое внимание привлек отчаянный, полный боли крик. Обернувшись, я увидела, что Тиам бьется в агонии, пронзенный когтями зависшего над ним верховного демона. Несколько судорожных движений, и крик оборвался, а маленькое тело неподвижно обвисло. Сердце пропустило удар, затем другой. Все-таки за время, что я провела в Нижнем мире, Тиам стал мне другом и союзником. А я, бездарно купившись на простую магию превращений, предала его, даже не почувствовав подвоха.

Понимая, что уже вряд ли смогу помочь, я рванулась к нему, но ноги словно одеревенели и отказывались слушаться. Я упала на каменную площадку, ударившись лбом о поверхность шара.

Дарх стряхнул тело Тиама с когтей, и маленького демона тут же скрыл голубой туман. Сам же верховный демон посмотрел на меня, торжествующе оскалив пасть.

— Непокорные наконец наказаны, а твой магический потенциал весьма полезен Хаосу! Ему тебя надолго хватит! — проревел он. — Какая потрясающе умная в своей глупости добыча — сама пришла туда, куда нужно!

Высказавшись, демон исчез, по обыкновению растворившись прямо в воздухе, а я, опустив взгляд, обнаружила, что мои руки совершено пусты. Непонятный гул все усиливался, грубо вонзаясь в ноющие виски, тело словно окоченело, а затем мое сознание окутала пугающая темнота, вызвав в душе всепоглощающую волну ужаса. Захлебнувшись страхом чего-то непоправимого, я окунулась в тяжелый и противный, словно липкое болото, обморок.

Тишина и пустота. Словно я уже не я и меня вовсе нет. Уже знакомое ощущение невесомости собственного тела и полное отсутствие каких бы то ни было мыслей. Затем пришел страх: тяжелый, давящий, удушающий. Молчавшее до этого момента сердце проснулось и начало биться, сопротивляясь гнетущему давлению страха. Затем вернулась память, принеся с собой боль потери и полынную горечь утраты, а еще ощущение непоправимой беды и невозможности исправить что-либо. Я не смогла уничтожить Хаос, и неизвестно, что теперь творится в Нижнем мире. Неизвестно, что будет со мной. Скорее всего, демоны убьют меня. Точнее, как сказал верховный демон, меня убьет этот самый Хаос. Интересно, сколько же времени мне еще осталось жить? И, кстати, где я? Наверное, все в той же голубой зале, а может, меня уже всосало в шар и я нахожусь на самом дне, в черной липкой жиже Хаоса.

Желая удостовериться в предположениях, я осторожно разлепила один глаз и недоверчиво уставилась… в небо. Обычное, привычное небо с тяжелыми грозовыми облаками.

Скоро пойдет дождь…

Вздохнув, открыла другой глаз.

Небо не исчезло. Наоборот, стало еще больше, к тому же в поле зрения попали тонкие стебли травы.

Земля?! Неужели я на поверхности? Да не может этого быть!

Не смея даже дышать, чтобы не спугнуть столь желанное видение, я перевернулась, встала на колени и бегло осмотрелась вокруг, после чего обрадованно вскочила на ноги.

Сомнений не было: я снова оказалась на земле, каким-то образом вырвавшись из плена Хаоса и лап демонов! И совсем неважно, как произошло подобное чудо, по-другому и не назовешь, главное то, что я наконец смогу вернуться домой к своей семье, к родным и близким!

Впрочем, конечно, хотелось бы узнать способ своего возвращения. Вот только кто подскажет?

Решив не тратить время на бесполезный, а главное, безответный вопрос, я вновь осмотрелась, на этот раз более внимательно. Каким-то образом судьба забросила меня на широкую, местами заросшую пучками чахлой травы, пыльную дорогу. Вокруг расстилались зеленые луга, а далеко на горизонте темнел лес.

Скорее всего, до ближайшего города идти далеко. Хотя какая мне разница? Можно прямо на этом месте открыть портал в Райлен, чтобы поскорее увидеть сына и мужа.

Увы, к моему безмерному огорчению, портал не получился ни с первой, ни со второй, ни с десятой попытки. Подобная неудача говорила лишь об одном: магия в очередной раз меня покинула. Вполне возможно, ее выпил Хаос. Насколько я помню, по этому поводу злорадствовал верховный демон, говоря, что мой потенциал очень полезен Хаосу. Что же, магия в обмен на жизнь. Факт, разумеется, печальный, но не смертельный.

Правда, в памяти почему-то ощущался какой-то пробел, словно я забыла что-то очень важное, вот только что именно — понять не могла. Впрочем, не так уж и важно, что я забыла. Ведь если забыла, значит, это что-то совсем незначительное. Сейчас же самое главное то, что я осталась жива!

Утешив себя подобным решением и полюбовавшись на яркое солнце, почти забытое за долгое время пребывания в темноте, я пошла вдоль дороги в противоположную сторону от леса, надеясь, что рано или поздно мне обязательно кто-нибудь встретится. И вряд ли этот кто-то окажется страшней демонов Нижнего мира.

Когда приступ паники прошел, я смогла взять себя в руки и стала тихо пятиться от телеги. Внезапно шляпа бывшего возницы съехала, упав на землю, а в ночное небо взметнулись тучи мух. Теперь понятно, почему масса жужжала, непонятно только, откуда она взялась ночью и почему затронула только мужичка с животиной, а меня словно не заметила.

Увы, ответа никто не мог дать. Возницы больше не было, лишь опустевшая одежда осталась бесформенно лежать на сене.

Чувствуя, как в груди бешено колотится сердце, я понеслась по дороге, задыхаясь от ужаса и совершенно не соображая, куда именно бегу. Хотелось одного — быть как можно дальше от этого страшного, а главное, непонятного места.

Лишь когда повозка совсем скрылась из виду, я перешла на шаг. Особенно пугали даже не происходящие вокруг странности (к виду мертвецов разной степени разложения за время работы я почти привыкла), а собственная уязвимость и беззащитность. Кинжал у меня отобрали тизарры, а Хаос Нижнего мира — магию. Попадись сейчас, к примеру, тот же волк, защититься от него я никак не сумею.

Полная луна, одиноко висевшая в густой черноте ночного неба, равнодушно взирала на меня с высоты. Мне же совершенно некстати вспомнились мои ночные прогулки по крышам, освещаемые этой же самой луной. Неужели этого никогда больше не повториться?

Нет, разумеется, никто не сможет помешать мне забираться на чердак княжеского дворца, а оттуда на крышу и, сидя на черепице, любоваться ночным светилом. Вот только больше не будет того ощущения полной свободы и независимости, которое дарила мне магия. Ощущения уверенности в том, что я могу справиться практически с любой ситуацией.

Но смогу ли я жить жизнью обычного человека? Смогу ли стать такой, как все, и не стану ли тосковать по утерянным магическим способностям? Ответа на этот вопрос я пока не знаю. И, честно говоря, боюсь себе его задавать.

Окунувшись в невеселые рассуждения, я несколько отвлеклась от страха и от окружающей действительности, поэтому не заметила, как свернула с дороги. Очнулась лишь тогда, когда почти уперлась в невысокую ограду, а точнее, в покосившиеся ее остатки, за которыми мрачно темнело с десяток домов.

Меня не остановили ни обшарпанные стены, ни дыры в крышах, ни чернеющие провалы окон и дверей. Я была твердо уверена в том, что в любом случае здесь буду себя чувствовать куда более защищенной, чем под открытым небом. Поэтому, не сомневаясь ни секунды, обогнула дырявую изгородь и направилась к домам, намереваясь провести здесь остаток ночи.

После недолгих поисков мне все же удалось найти наиболее сохранившийся дом. На нем даже крыша была на удивление целой. Во всяком случае, небо сквозь прорехи не проглядывало, а на полу нашлось место без щелей и вывороченных досок. Кое-как распинав ногами мусор по углам, я без сил опустилась на пол и прислонилась к стене, не забывая коситься на пустой проем окна. На случай «теплого приема» незваных гостей мною были заготовлены вилы, обнаруженные в одном из домов среди кучи хлама. Пусть ржавые и без одного зубца, но они придавали мне чувство уверенности.

Вот так, сжимая вилы в руках и подобравшись, чтобы в любой момент быстро вскочить на ноги, я вытаращилась во все глаза на окно и провела таким образом большую часть ночи. Но к рассвету мои силы все же малодушно покинули меня, поскольку от напряжения я перешла в то бесславное состояние, когда вероятная даже близкая опасность воспринимается с абсолютным тупым равнодушием.

Не выпуская свое грозное ржавое оружие из рук, я попросту свалилась на бок и уснула, чудом не напоровшись на вилы.

Учитывая напряжение последних часов, сон приснился, мягко говоря, неприятный: словно я попала в какое-то болото, из которого не могу выбраться. Вроде как тону, но страха нет совершенно, хотя черная жижа засосала уже по пояс. Но она спокойна, и я спокойна. Словно примериваемся друг к другу, кто кого. Только запах мешает — отвратительное зловоние, полное ядовитых паров, заставляет морщиться и сдерживать дыхание. Но надолго такой тактики не хватает и мне снова приходится вдыхать полной грудью, отравляя себя болотным ядом. Вдобавок ко всему что-то стало колоть меня в бок, причем довольно болезненно.

Поначалу я лениво отпихнулась. Сон, разумеется, тут же уплыл, унося с собой болотные видения, а вот тычки и не думали прекращаться. В следующую секунду я была уже на ногах, подпирая спиной стену и угрожающе выставив впереди себя вилы. Изо всех сил сдерживая непреодолимое желание зевнуть, я хмуро рассматривала незваного гостя. Точнее, гостью.

Невысокая темноволосая девушка, одетая в мужские штаны и рубаху, смотрела на меня враждебно, выставив перед собой острую палку. Помня историю мужичка с лошадью, я крепко держала вилы. Черт знает чего можно ждать от этой девушки? Вдруг она сейчас обернется очередным роем мух или еще чем-нибудь похуже?

— А ну, нечисть поганая, — вдруг громко завопила незнакомка, доставая из кармана рубахи распятие и тыча им в мою сторону, — изыди! Сгинь, нечистая!

— Сама ты нечистая! — яростно возразила я, размахнувшись вилами и нечаянно выбив из рук девушки распятие. — Признавайся, у тебя внутри тоже мух полно? Или ты какой-нибудь другой гадостью набита? Болотной жижей, например. Мне как раз до твоего появления сон про болото снился.

Еще несколько минут мы пристально разглядывали друг друга, а потом девушка опустила палку и, усмехнувшись, протянула руку:

— Я Осанна. Жила в этой деревне, пока она была еще пригодна для жилья. А ты здесь как оказалась? Только не лги мне, я и без слов вижу, что не местная.

— Понятия не имею, как я здесь оказалась, — честно призналась я, опуская вилы и пожимая шершавую девичью ладонь. — Но мне здесь совершенно не нравится.

— Догадываюсь, — хмыкнула моя новая знакомая. — Судя по всему, с мухами ты уже имела удовольствие повстречаться.

— Сомнительное удовольствие! — Я кивнула и, наклонившись, подняла с пола распятие. — А ты что, каждого встречного этим крестом проверяешь?

— А как же. — Осанна забрала крест и спрятала его обратно в карман рубахи. — Иначе нельзя, а то нечисть проклятая одолеет. Ей, заразе, только покажи слабину — мигом сожрет и не подавится! И останутся, как ты говоришь, только одни мухи.

— А что это за мухи такие? — спросила я. — Откуда взялись?

— Понятия не имею, — мрачно отозвалась девушка. — Мы жили себе спокойно всей деревней, никого не трогали, никому не мешали. Но однажды прихожу я с поля, а в деревне все вроде как по-прежнему, только люди не разговаривают. Мычат что-то невнятное, и все. Я сначала не придала этому значения, а потом, когда с наступлением ночи мой брат рассыпался этими самыми мухами, я поняла, что дело нечисто, но сделать ничего уже не могла. Только наблюдала в панике, как ночь за ночью умирают жители деревни. Меня почему-то мухи не тронули, а остальных выкосили всех. Теперь вот осталась я совсем одна. Что делать — не знаю, как жить дальше — тоже. Здесь давно уже никого нет. Поэтому, когда встретила тебя, испугалась, подумала сначала, что очередная нечисть пожаловала. А как услышала речь твою, так и поняла, что ты нормальный человек.

— Я тоже подумала, что ты нечисть, — призналась я. — Меня крест успокоил. К нему ведь ни одна нечисть добровольно не притронется.

Осанна как-то странно поежилась, словно озябла, а потом подняла на меня большие черные, словно спелые вишни, глаза:

— Это точно, добровольно никто не притронется. На том и стою. Ты, это, уж извини, что я тебя палкой…

— Ну да, надо было сразу огреть крестом по затылку! — рассмеялась я. — Быстрей бы разобрались! Слушай, раз уж день наступил, давай выбираться отсюда.

— А мне некуда идти, — смущенно потупилась девушка. — Моей деревни больше нет, и я не знаю, куда податься.

— Зато я знаю! — схватив за руку, я потянула Осанну к покосившейся двери. — В любом случае оставаться здесь не имеет никакого смысла.

Выйдя на улицу, я недоуменно огляделась. М-да, подойди я к этой деревне при свете дня, не то что ночевать не осталась, а бежала бы без оглядки.

Стены полуразрушенных домов поросли плесенью и мхом, провалы крыш ощерились в небо остатками полусгнивших досок, земля вокруг была черной, словно после пожара, и неприятно похрустывала под ногами. А еще меня поразил странный тяжелый запах с явной примесью гнили.

Если, по словам Осанны, в этой деревне давно уже никого нет, то откуда мог взяться столь сильный запах? А впрочем, мое ли это дело? Сейчас нужно как можно быстрее уносить отсюда ноги, а рассуждения лучше оставить на потом.

Бедная Осанна! И как только она здесь жила!

Наше путешествие по дороге продолжалось уже несколько недель. Мы не уходили глубоко в лес, не сворачивали с пути, боясь окончательно заблудиться и придерживаясь обоюдного мнения, что каждая дорога рано или поздно куда-нибудь приведет.

Поначалу я отчаянно уповала на то, что скоро впереди покажутся стены какого-нибудь города, и там наконец мне смогут подсказать верное направление в сторону Райлена. Потому что Осанна, к моему огромному сожалению, не имела ни малейшего понятия о том, где именно мы сейчас находимся и в сторону какого города идем. Словно она никогда не покидала пределы деревни, что, учитывая возраст подруги, было довольно странно.

Нет, она не была старше меня, наоборот, младше на несколько лет, но я, начиная с тринадцати лет, обошла чуть ли не всю страну, учитывая специфичность моей работы и способности к магии. А девушка, немногим старше двадцати, не знала даже названия близлежащего города. Такой неосведомленности я не понимала. Но, чем дальше мы шли, тем меньше меня волновали подобные мелочи. Гораздо больше заботило отсутствие магической поддержки.

Эх, магия, магия… Как же сильно мне сейчас не хватало моих способностей! Не приходилось бы подолгу проводить часы в лесу в поисках пищи, споря с подругой на предмет разнообразия нашего и без того скудного питания. Хладнокровная Осанна рвалась на охоту, довольно успешно смастерив лук и стрелы, я же категорически запрещала убивать несчастных зверушек, доказывая, что в нашем положении вполне можно обойтись ягодами, орехами и кореньями. Осанна возмущалась, обижалась, иногда подолгу дулась, но послушно давилась кореньями и жевала орехи, бросая на меня исподлобья укоризненные взгляды, которые я успешно игнорировала.

Имея печальный опыт столкновения с зомби, мы больше не стремились останавливаться на ночлег в домах, предпочитая спать на рассвете, по очереди, не тратя на это дело более двух-трех часов в сутки. Поэтому сон заставал нас иногда прямо на дороге, в растущем по краям кустарнике. Пока одна спала, другая сторожила.

Не знаю, чем занималась Осанна в свои свободные часы, но лично я во время бодрствования грезила о доме, о том, как появлюсь, живая и невредимая, во дворце и сколько радости доставлю семье своим внезапным появлением. Учитывая долгое время, которое прошло с момента моего исчезновения, думаю, меня уже никто и не ждет.

Разумеется, от подобного образа жизни я довольно быстро стала напоминать голодную оборванку: испачканная в пыли и траве одежда повисла на худом теле мешком, а нечесаные волосы сбились в колтун. Как назло, за время нашей явно затянувшейся прогулки на пути ни разу не встретилось ни одного озера. Да что там озера, даже ни одного ручейка! Пили мы исключительно сок ягод и собирали в листья лопуха дождевые капли, когда шел дождь. В остальное время мучились жаждой.

Показываться в таком виде на глаза своей семье я боялась, хотя знала, что они меня примут любую. Но с каждым днем эта уверенность таяла, становясь все более призрачной. К тому же меня по-прежнему сводил с ума странный запах, стойко проявляющийся в течение нашего пути.

Осанна упорно твердила, что ничего подобного не чувствует, и, несмотря на трудный путь, в отличие от меня выглядела довольно хорошо и опрятно. Я ей, конечно, завидовала белой завистью, но оправдывала себя тем, что, побывай, не приведи Всевышний, подруга в «гостях» у демонов Нижнего мира, наверняка выглядела бы еще хуже меня. Я же вполне смогу прийти в себя дома: искупаюсь, отосплюсь, отъемся, отдохну и снова верну себе прежний облик. Так, глядишь, и Талейн увидит меня слабую, истощенную и ругать не будет, пожалеет. Выходит, в этой ситуации есть даже некоторые преимущества. Впрочем, лучше бы не было ни ситуации, ни этих самых преимуществ!

Вдобавок меня смущало одно: едва я закрывала глаза, проваливаясь в короткий сон, меня моментально начинали преследовать видения, забиравшие и без того подорванные силы. Мне снились тучи смертоносных мух над Райленом, разбегающиеся в ужасе жители, разруха и паника в некогда спокойном, благополучном городе. А еще руины дворца и темное небо, навсегда распрощавшееся с солнцем из-за нашествия несметного количества насекомых. И жужжание: непрерывное, надсадное, сводящее с ума…

Подобные страсти я списывала на счет не в меру разыгравшегося воображения, пораженного происходящими вокруг событиями, а потому не беспокоилась. Да и, честно говоря, на волнение у меня теперь попросту не оставалось сил. Все чувства и ощущения поглотили безразличие и апатия, причем до такой степени, что вскоре судьбы родных и близких меня и вовсе перестали интересовать.

Точнее, во сне я металась, кричала, умирала от страха, ужаса и боли, но стоило проснуться, как сознание немедленно погружалось в апатию и окружающий мир воспринимался мной словно через толстый слой ваты, в котором застревали все чувства.

Осанна в такие моменты подолгу за мной наблюдала, видимо, переживала. С одной стороны, я была ей благодарна за участие, с другой — почему-то ее внимательный взгляд меня откровенно раздражал.

Постепенно и наши разговоры друг с другом сошли на нет. Уставшая и измотанная, я тратила свои силы только на то, чтобы идти. Окружающая природа теперь перестала радовать мой взор, хотя жизнь лесных зверушек я по-прежнему зорко берегла от вмешательства подруги: не размениваясь на бессмысленные споры, попросту молча отбирала и ломала луки и стрелы.

Устав бороться с моим непреклонным сопротивлением, примерно на десятый раз Осанна все же смирилась и окончательно бросила свою затею. Тем более за все время путешествия эти самые зверушки нам так ни разу и не встретились. Вполне возможно, не ругайся я с Осанной и спокойно отпусти ее на охоту, подруга самостоятельно вернулась бы ни с чем.

И накопившаяся усталость в конце концов сделала свое черное дело: однажды я попросту перестала понимать, куда и зачем мы идем. Более того — подобный вопрос меня теперь совершенно не интересовал, словно в этом сером мире, наполненном страхом и болью, больше не было ничего, кроме усталости и бесконечной дороги под ногами, ведущей в неизвестность.

Именно поэтому, увидев однажды днем на горизонте высокую городскую стену, я спокойно дошла и прошла мимо, привычно уставившись в дорожную пыль. Спасла только реакция Осанны, вовремя схватившей меня за руку.

— Ты куда? — удивленно воскликнула подруга, стальной хваткой впиваясь в мое запястье. — Впервые за все это время мы наконец пришли к городу, а ты проходишь мимо, словно слепая! Что с тобой?

— А зачем нам город? — равнодушно спросила я, подняв на подругу безразличный взгляд. — Разве мы в нем что-то забыли?

Возможно, мне это показалось, но в темных глазах Осанны мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, впрочем, в следующее мгновение в ее взгляде засветился неподдельный испуг.

— Ты что, заболела? — Подруга озабоченно приложила руку к моему лбу. — Вроде нет. А тогда почему несешь такой бред? Ты же хотела дорогу узнать, чтобы домой скорее попасть. Тебя же муж ждет! И сын!

— Муж и сын? — Произнесенные слова растаяли пустым звуком, не вызвав никакого отклика в душе, поэтому я вяло отмахнулась и попыталась высвободить руку из пальцев подруги. — Не хочу. Не знаю. Не помню. Пойдем дальше.

— Ну уж нет! — Осанна решительно двинулась в сторону городских ворот, потянув меня за собой. — Хочешь ты или не хочешь, но в город мы все-таки зайдем!

Словно в кошмарном сне я наблюдала за гибелью ни в чем не повинных горожан, а также за разрушением еще мгновение назад бывшего мирным города. Для мух не существовало никаких препятствий: окна и двери домов не могли противостоять их натиску. Что уж говорить о людях! Насекомые облепляли несчастных в считаные секунды, превращая их в живые коконы, а затем словно растворялись в телах своих жертв. Люди переставали кричать, становились медлительными и равнодушными, никак не реагируя на внешний хаос. Постепенно крики несчастных стихали, уступая место глухому монотонному жужжанию.

В то время, когда мы только входили в городские ворота, на улице стоял пасмурный день. Теперь же, с пришествием насекомых, на город опустилась чернота: непроглядная, мельтешащая перед глазами, живая и смертельная.

Разумеется, ужас не обошел стороной и наш трактир: мухи влетели в окна, дымоход и двери, заполонив собой все пространство. Дышать было попросту нечем, поскольку воздух кишел насекомыми. Спастись же от гибели не было абсолютно никаких шансов. Ни у кого.

От испуга я впала в оцепенение и лишь широко раскрытыми от ужаса глазами следила за творившимся вокруг беспорядком, совершено забыв о том, что нужно бежать и прятаться, спасая свою жизнь. Впрочем, последнее не имело абсолютно никакого смысла. Мухи проникали везде: находили свои жертвы под стоками и лавками, летели вдогонку на улицу. Когда насекомые замелькали прямо перед моим лицом, отрезав меня кишащей массой от всех остальных, я лишь обреченно закрыла глаза, чтобы не видеть собственную смерть.

В это последнее мгновение в памяти возникли лица родных. Талейн, Салем, отец, Зарайна, Дейн, даже маленький Тимошка — мысленно я попрощалась со всеми, сквозь горечь сожаления и боль утраты посылая им всеобъемлющее, светлое, горячее, сильное чувство, способное преодолеть любые времена и расстояния — свою Любовь. Любовь и просьбу о прощении за то, что больше не смогу быть рядом с ними.

Несмотря на обилие мух, у меня словно открылось второе дыхание, а на душе стало легко и спокойно. Захотелось даже улыбнуться. И я не стала противиться этому желанию. Смерть с улыбкой на губах — что может быть лучше! И пусть уши закладывает от непрерывного жужжания, а по лицу маршируют тысячи противных лапок.

Как ни странно, но после пробуждения следующим утром я была еще жива и даже могла вполне трезво соображать. Кое-как вытряхнув из спутанных волос нацеплявшихся за ночь насекомых, вновь схватилась за палку, стиснула зубы и пошла дальше. Куда дальше — не совсем понимала, но главное, что двигалась вперед.

Мое упорство позволило мне выдержать в этом лесу еще несколько суток, сохранив и относительную ясность ума, и здравость памяти. Но вот дальше начались проблемы.

Организм, ослабленный долгим отсутствием пищи, и воспаленное сознание попросту отказались мне повиноваться. К общему недомоганию теперь прибавились галлюцинации, которые менялись перед глазами с пугающей быстротой.

Я видела пляшущие в безумном танце деревья, которые давили своей тяжестью крохотные тела птиц и взрывали землю длинными мощными корнями. Видела мертвых животных, которые внезапно поднимались со своих мест и начинали хаотичное движение в одном лишь им понятном направлении. Видела небо, расцвеченное жаркими всполохами огня, словно кто-то неведомый развел в нем огромный костер. При этом ему, небу, было невыносимо больно, и оно кричало беззвучным криком от боли. Я ему сочувствовала, плакала вместе с ним, чувствуя, как слезы испаряются на щеках от жара, но помочь ничем не могла.

В такие моменты я только отчаянно молилась, толком не понимая, кому именно возносятся мои молитвы. Но отчаянно уповала на бесконечную милость этого неведомого кого-то, поскольку убегать и прятаться попросту не осталось сил и возможности. И еще просила, чтобы этот кошмар закончился как можно быстрей и земля смогла отдохнуть, восстановиться от всего пережитого, вновь стать сильной и, главное, живой. Но, к сожалению, воцарившаяся в природе вакханалия и не думала прекращаться.

В такие моменты я лишь глубже убеждалась в том, что больше на земле никогда и ничего не будет по-прежнему. Действительно, повсюду воцарился Хаос, распустив свои темные алчные щупальца над миром и уничтожив все живое вокруг, саму Жизнь.

Осознавать подобное было тяжело, боль ощущалась физически: взрывала сердце и обжигала виски раскаленными вспышками, давила на грудную клетку, мешая дышать, сводила тело судорогой. Я задыхалась от жалости и сострадания, скулила, подобно раненому зверю, но упрямо шла вперед, уже не зная и не понимая, зачем нужен весь этот путь и к чему, собственно, стремлюсь.

Было ли мне страшно?

Нет, уже не было.

Исчезли все чувства, оставив мне одну только боль.

Впрочем, этого было вполне достаточно для того, чтобы помнить — я еще жива. Только в моей ситуации вряд ли это являлось достоинством. Скорее, недостатком. Ведь все они — люди, звери, птицы — уже отмучились на этой земле и ушли в лучший мир. Моя же чаша мучений еще не выпита до дна. И, что вполне вероятно, может оказаться бездонной. Я в полной мере осознавала подобную вероятность, но все же отчаянно уповала на лучшее — скорую смерть.

К сожалению, мой рассудок не выдержал испытаний и однажды благополучно покинул меня. Я забыла, кто я такая, забыла свое чувство вины, забыла боль.

Теперь я больше не существовала как отдельный последний выживший человек. Я стала частью этой мертвой земли, щепками деревьев, плотью разлагающихся животных. Я потеряла слух и речь, утратила чувствительность, воспринимая окружающую действительность одним только нужным и верным для себя способом — видением. Мои глаза стали для меня всем и ничем одновременно, поскольку все, что я видела, являлось восприятием больного рассудка, который заведомо искажал поступающую информацию, но только я этого не понимала и воспринимала все образы как должные и истинно верные.

Но, как ни странно, изменения происходят именно в тот момент, когда их совсем не ждешь, и рано или поздно все плохое имеет свойство заканчиваться.

Однажды на рассвете закончился и лес. Переплетения мертвых ветвей над моей понурой головой сменились чистым серым небом, а стволы деревьев больше не закрывали обзор. Впрочем, я не обратила особого внимания на подобные перемены. Куда больше меня заинтересовал странный объект на горизонте, который воспринимался как чуждый, поскольку не являлся частью природы.

Точнее, частью природы этот объект все же был, но только сильно искаженной. Людское вмешательство исказило первоначальную природу камней, сдвинув их с законного места, придав иную форму и сложив в неправильном порядке. Видимо, люди искали там укрытие, но не нашли, поскольку от нагромождения камней отчетливо веяло смертью.

Немного поразмыслив, я все же решила посмотреть своими глазами на непонятный объект и поплелась в его направлении. Когда тусклое солнце, растерявшее свои первоначальные краски, вошло в зенит, я остановилась перед высокой городской стеной, напротив приоткрытых ворот.

Мой истеричный смех, больше похожий на воронье карканье, вспугнул тишину и серость и заставил все страхи испуганно попятиться прочь. Я неожиданно почувствовала, что с каждым мгновением становлюсь уверенной, обретаю потерянные силы и надежду. Окрепли дрожащие руки, отступил леденящий холод, а голова прояснилась. Ложь отслаивалась пластами с моего разума, освобождая тело и душу из мучительного, долгого плена.

Наконец почувствовав себя полностью освобожденной, я прекратила смеяться и закричала, обращаясь в никуда, но будучи точно уверенной, что меня услышат:

— Хватит лжи! Довольно! Я больше не верю в этот придуманный мир! В нем нет ни капли правды! Мир не может принадлежать злу, и он ему не принадлежит! Все ложь! Все фальшивка! Мы живы! Люди живы! Жива природа, и стоят города! И муж мой жив! И он ждет меня! Я знаю это! И ты знаешь! Да, тебе удалось заморочить мне голову своим видением мира, но ты не учел деталей, из которых обычно складывается все самое важное. Поэтому мир никогда не будет принадлежать Хаосу! Стараясь завладеть целым, он не видит мелочей. Все кончено! Я помню себя!

Дальше договорить мне не дали, да и нечего больше было говорить. Все уже было сказано. Где-то на середине моего монолога поднялся ветер, который все усиливался и в конце моих слов все же свалил меня с ног.

Упав, я пребольно ударилась виском о большой обломок камня. Но прежде чем потерять сознание, успела в последний раз взглянуть на то место, где находился предполагаемый труп моего мужа. Разумеется, его я не увидела. Зато увидела другое.

Окружающая местность подернулась густым голубым туманом Хаоса, который поднимался все выше и становился все гуще, скрывая под собой всю ту ложь и обман, которым так упорно старался свести меня с ума. К счастью, у него ничего не получилось.

В конце концов голубое марево накрыло и меня. Но этого я уже не увидела, поскольку благополучно потеряла сознание.

А туман, быстро достигнув высоты небес, свернулся огромным тугим клубком и бесшумно пропал, словно его никогда и не было, унося с собой все придуманные образы, нереализованные желания и развеянные надежды, рухнувшие из-за одной незначительной мелочи — меня. На этот раз жертвы не получилось.

От жесткого удара мы с демоном полетели в разные стороны друг от друга. К счастью, я довольно быстро пришла в себя, села и затрясла головой, словно надеялась таким образом избавиться от бесконечного надсадного свиста в ушах. Как ни странно, способ подействовал. Облегченно вздохнув, я откинула волосы с лица и, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в пятой точке, ушибленной при падении, с любопытством огляделась по сторонам, пытаясь выяснить, куда в очередной раз меня забросила судьба.

Выводы оказались более чем впечатляющими: мало того что я, к своему безмерному удивлению, вернулась к старым знакомым, к тизаррам, так еще и умудрилась застать правителя этих самых тизарров в самый неподходящий для визитов момент.

Дело в том, что по совершенно неизвестной мне причине я оказалась на полу в спальне Арсанара, а сам Арсанар возлежал неподалеку на кровати, предаваясь, судя по всему, любовным утехам. Точнее, возлежал и предавался он ровно до нашего с Тиамом вторжения. Теперь же привстал и удивленно таращился на незваных гостей с высоты своего ложа, стыдливо прикрываясь одеждой.

Его спутница поступала аналогичным образом: прикрывалась и таращилась. Причем, взглянув в растерянное лицо тизарры, я лукаво улыбнулась, найдя лишний раз объяснение поступку Исан, когда та пыталась меня отравить, поскольку рядом с правителем в данный момент находилась именно она.

Вспомнив патологическую ревность тизарры, я сообразила, что нужно извиниться и быстро делать ноги, пока парочка в себя не пришла. А то с Арсанара вполне станется пленить меня за неподобающее отношение к его венценосной особе. А Исан, чего доброго, снова приревнует. Оба варианта могут быть для меня смертельно опасными.

— А-а-а… Э-э-э… — Глупо улыбаясь, я на четвереньках подползла к Тиаму, не глядя ухватила его за жесткую лапу, поднялась и поклонилась застывшим на кровати тизаррам. — Извиняйте! Не хотели тревожить. Дальнейших вам…э… — успехов! В общем, мы пошли. Не будем мешать. Еще раз извините!

Бормоча всю эту чушь и не переставая кланяться, я пятилась к двери, волоча за собой демона. Когда пальцы уже нащупали спасительную дверную ручку, а я приготовилась дать стрекача, правитель очнулся и, вскочив с кровати, направился в нашу сторону, на ходу запахивая одежду.

Поймать хочет — запаниковала я.

Спасительная ручка поддалась с третьей попытки, я рванула на себя дверь и попыталась просочиться в образовавшуюся щель.

Не получилось. Точнее, в щель-то я успешно пролезла, но лишь одной половиной туловища. И так как подоспевший Арсанар придержал дверь, не позволяя той открыться шире, моя тушка попросту застряла на середине пути, наполовину отрезанная от желанной своободы.

«Сейчас убьет!» — робко пискнул кто-то в моем мозгу.

От неожиданности я тряхнула головой, приняв слова за слуховую галлюцинацию, и ощутимо приложилась затылком о косяк. Потом, к счастью, вспомнила, что это, должно быть, проснулся мой внутренний голос, довольно долгое время не подававший никаких признаков жизни, и затихла.

— Лайс-са, куда ты торопиш-шьс-ся? Где так долго пропадала? С-с тобой вс-се в порядке? — встревоженно засыпал меня вопросами правитель.

— В порядке… — выдохнула я, — будет… Если только ты меня сейчас окончательно не придушишь этой дверью…

— Ой, прос-сти!

Арсанар рванул дверь на себя, и, не выдержав резкого толчка, я повалилась всем весом на правителя тизарров. К моему удивлению, тот даже не пошевелился. Зато мой непредумышленный маневр привел в чувство тизарру.

Исан встала, причем одеться у нее получилось едва не молниеносно (было похоже, что она просто скользнула в свой наряд, словно во вторую кожу), и тоже направилась к нам. На ее лице сияла улыбка, что являлось знаком дружелюбия и искренней радости от нашей неожиданной встречи. По крайней мере, мне хотелось верить в ее искренность, да и после наших бесед у Исан больше не было причин видеть во мне угрозу своему счастью с правителем тизарров.

— Лайс-са, ты так неожиданно пропала! Что с-случилос-сь? Где ты была? — приблизившись, звонко поинтересовалась она. — Почему ты такая х-худая и грязная?

— Побываешь в наших катакомбах, посмотрю, какая ты чистая станешь! — проворчал кто-то снизу.

— Кто это? — ахнула Исан. — Где ты это взяла?

— Это? — Я недоуменно проследила за взглядом тизарры. — А-а-а… это де-э-а-ама-а… — Размышляя над тем, стоит ли сообщать о том, кого именно я приволокла в их скромную обитель, я неуверенно заблеяла, запнувшись на полуслове. Потом дозрела: — Птица! Но где взяла, там больше нет!

— Птица деама? — Исан нахмурилась. — Никогда таких-х не видела.

— Никакой я не деама! Я демон! Слышите? Де-мон! — визгливо нарушил Тиам всю конспирацию. — Понятно?

Я выразительно покрутила пальцем у виска.

— Х-хочу такого же! — расцвела в восхищенной улыбке Исан. — А что значит демон?

— Ну, это… он летает, — осторожно выдохнула я, безумно обрадовавшись неосведомленности тизарры насчет существования демонов и усиленно сдерживая эту самую радость в душе, чтобы не вызвать подозрений. — Крылья у него. Вот! — Для наглядности я потянула за одно из сложенных на спине крыльев.

Тизарра задумчиво потрогала грубую кожу и подняла на меня взволнованные глаза:

— В наш-шей долине до нас-ступления х-холода тоже летало много птиц. Но они были другие. Кричали что-то непонятное и были мягкие. А такой я никогда не видела. Принес-си и мне такого!

— Не положено! — категорично отрезал Тиам. — Мы, демоны, вид редкий, исчезающий, и парами не водимся!

— Так, с-сейчас-с вы нам вс-се рас-скажете по порядку, — заявил Арсанар. — Я желаю знать вс-се, что с-случилос-сь за время твоего отс-сутс-ствия.

Этого только не хватало! Я обреченно вздохнула. Вот как рассказать о несостоявшейся катастрофе всемирного масштаба? Особенно после того, как ее удалось успешно предотвратить. Да и стоит ли?

К счастью, в разговор вмешался мой пустой желудок, решив напомнить о себе громким урчанием. Да уж, видимо, действие настоя, которым поил меня демон, неминуемо заканчивается.

— Лайс-са. — Исан мягко дотронулась до моего плеча. — Кажетс-ся, ты ус-стала и голодна?

Кажется? Ничего не кажется! Все так и есть! Впрочем, участливый вопрос моментально воскресил в памяти однажды предложенную этой самой тизаррой «еду». Шарахнувшись от Исан, я отрицательно замотала головой, всем своим видом выражая категорический протест против услышанного предложения.

Тизарры недоуменно переглянулись.

Очень хочу есть, но не буду, потому что не питаюсь насекомыми, хотела было пояснить я, но не успела.

В комнату, едва не прихлопнув меня открывающейся дверью, ворвался незнакомый тизарр и что-то зашипел, бухаясь на колени перед Арсанаром. При этом на его узком лице светилась широкая улыбка.

Правитель нахмурился, Исан широко раскрыла и без того большие глаза. Потом оба повернулись ко мне.

— Занар говорит, что пелена, удерживавш-шая нас-с в этих-х пещ-щерах-х, неожиданно ис-счезла! — перевел Арсанар.

На осмысление сказанного мне понадобилось несколько мгновений, а затем, не сговариваясь, мы все бросились из комнаты в коридор. Возникла небольшая давка, в результате которой, потеснив венценосного Арсанара и Исан, я первой вырвалась на свободу и, не останавливаясь, помчалась по коридору.

К сожалению, поймать мышь не получилось. Тимошка долго гонялся за серой плутовкой среди шуршащих колосьев, но, когда добыча уже была практически на расстоянии вытянутого когтя, полевка неожиданно растаяла прямо в воздухе, оставив кота с носом.

Признав, что его качественно надули, Тимошка повернул назад, к Талейну. И вот тут-то его ожидал очередной сюрприз, гораздо более неприятный, чем фальшивая мышь: он не имел ни малейшего понятия, в какую сторону идти. Никакие запахи не щекотали его обостренное кошачье обоняние, словно он внезапно потерял нюх, и нигде не было ни одного примятого колоска, словно здесь никто не носился всего несколько минут назад.

Озадачившись неожиданной проблемой, кот с досады нарочно прикусил один стебель. На зубах противно заскрипело, а колос рассыпался песком. Из песка стремительно выросли новые колосья, заставив кота выгнуть спину и угрожающе зашипеть от неожиданности.

Такой пшеницы не бывает — решил Тимошка и, отплевавшись от мелких крупинок, принялся звать Талейна, надеясь на то, что князь услышит и придет на помощь.

Ничего не вышло, крики получались приглушенными, словно сквозь вату. Как ни старайся, не докричишься. Поняв, что подобным образом ничего не добьется, кот попытался вспомнить маршрут, который он проделал, гоняясь за мышью, и двинулся в обратном направлении, руководствуясь исключительно памятью, поскольку ни на земле, ни на колосьях не осталось абсолютно никаких запахов.

Пройдя приличное расстояние, он понял, что и эта идея провалилась. Поле и не думало заканчиваться, а от рядов колосьев рябило в глазах. Несколько раз сменив направление, он увидел, что результат тот же, и понял, что попал в ловушку.

Не зная, что еще предпринять для своего освобождения, кот лег на землю и задумался. В такой ситуации помощи ждать было бесполезно, а погибать голодной смертью не хотелось. Нужно было найти выход.

Пока кот размышлял, поле продолжало свое губительное воздействие, старательно обрабатывая новую жертву. Незаметно для себя Тимошка забылся глубоким сном, свернувшись теплым пушистым клубком среди тесно обступивших его колосьев. И этот сон продолжался до глубокой ночи, до той самой поры, когда под покровом темноты безобидное пшеничное поле приняло свой истинный облик.

Серые горы в очередной раз получили свою жертву. Точнее, они точно получили бы ее, если бы не незапланированные обстоятельства, поставившие жирный крест как на дальнейшем существовании безжалостных ловушек Хаоса, так и на существовании всей его магии в целом.

Разрушение Хаоса повлекло за собой необратимые изменения в недрах зловещей горной гряды — заклятия демонов Нижнего мира медленно, но верно таяли, неохотно выпуская из своих мрачных, скользких щупалец ни в чем не повинное творение природы. А Черные озера бесследно исчезали, словно испарялись в воздухе, оставляя после себя безопасные пустые пространства.

Горы медленно, но верно становились тем, чем изначально создала их природа — исполинским творением, средоточием каменного величия и красоты, без малейших признаков воздействия черной магии.

Равновесие было восстановлено, и зло в жертвах больше не нуждалось.

К счастью, не вовремя проснувшийся интерес к моей персоне довольно быстро вытеснила радость от обретения столь долгожданной свободы. Впрочем, довольно скоро улеглась и она.

Тизарры успокоились и устремились в свою долину. Причем делали они это довольно интересным способом: стоя на краю обрыва, молниеносно перекидывались в змей и, извиваясь, ползли вниз по скале.

Вцепившись в Тиама, я безотрывно следила за превращениями, чувствуя, как предательски дрожат мои колени. Ведь одно дело неожиданно свалиться самой, а совсем другое — смотреть, как это делают другие, к тому же без малейшего риска для жизни.

Разумеется, я им немного завидовала, поскольку сама подобной ловкостью не обладала, но в то же время едва удерживалась от гримасы отвращения. Несмотря на интерес к происходящему и искреннее расположение к тизаррам, змей я категорически не любила и боялась.

Впрочем, подобным способом пользовались далеко не все тизарры. Наиболее расторопные появились у обрыва, неся за плечами объемные тюки с вещами, и, повернувшись спиной к пустоте, просто сползали по камням без всяких превращений. В такие моменты я ложилась на край и, свесив голову, наблюдала за ними, рискуя свернуть шею от любопытства. Тиам предусмотрительно держал меня, ухватившись лапами за мою многострадальную куртку.

Наконец, когда огненное светило мира тизарров уже клонилось к закату, плавно приближаясь к гряде пурпурных гор, возле обрыва нас осталось только четверо: Арсанар, Исан, я и сидящий на краю обрыва Тиам.

— Твоя очередь, Лайс-са. — Правитель посторонился, пропуская меня к обрыву и указывая на демона: — Твоя птица с-снес-сет тебя в долину.

В очередной раз приблизившись к краю, я некоторое время задумчиво смотрела вниз, а затем обернулась к тизарру:

— Послушайте, вы все, конечно, очень милые и я искренне рада нашему знакомству. Но теперь, раз уж вы обрели свободу и никому больше не грозит голодная смерть, то я, пожалуй, пойду домой. Загостилась, соскучилась. Ну, вы понимаете…

Мягко улыбнувшись на прощанье, я схватила демона за крыло и открыла портал. Вернее, должна была открыть, но… снова не сработало.

Удивившись и возмутившись до глубины души, я попробовала еще несколько раз, а потом осела на песок, ударившись в слезы.

— Почему?! Что на этот раз не так? Ведь удерживающий барьер исчез! Почему же сейчас ничего не получается?! Я хочу домой!

Из глаз полились слезы, я замолчала, не в силах выдавить ни звука из перехваченного спазмом горла. Ощутимо царапнуло плечо. Подняв голову, я увидела Тиама.

— Думаю, после столь близкого общения с Хаосом ты потеряла свою силу, — тихо сообщил он. — Но у тебя ведь осталось главное — твоя жизнь.

— На что мне эта жизнь вдали от близких и родных? — я всхлипнула.

— В любом случае изменить уже ничего нельзя, — категорично заметил демон. — Но я обещаю тебе, что и без твоей магии мы сумеем выбраться в твой мир.

— Не сумеем. Я не знаю дороги. Даже не знаю, в какой стороне находится этот мой мир. Я ничего не знаю! — На последних словах я сорвалась на истеричный крик.

— Твой мир там! — Демон ткнул когтистым пальцем вверх, не обращая никакого внимания на мою истерику. — Сейчас мы находимся во внутриземном мире, а твой наземный мир находится вверху. И обещаю, что мы обязательно туда попадем. Не забывай, что я тоже хочу в твой мир. А прежде чем обижать меня недоверием, подумай и скажи: я хоть раз тебя обманывал?

Подумав, я отрицательно замотала головой.

— Вот и хорошо! — Демон кивнул и протянул вторую лапу: — Вставай, нас ждут.

— Внутриземный мир? — Я задумчиво уставилась на демона, не спеша выполнять его просьбу. — А где же тогда твой Нижний мир?

— Внизу. — Демон вздохнул. — Был.

— Подземный, да? — Я встала с песка и отряхнулась.

Не отвечая, Тиам обхватил меня лапами за талию и, раскрыв кожистые крылья, снялся с обрыва. Я решила покориться судьбе и привычно обхватила демона за шею. Затем грусть выветрилась из моей головы, потому что все мысли и чувства захватил невероятный пейзаж, раскинувшийся далеко внизу. Такой неожиданный и манящий.

Что и говорить, как и все женщины, я была чрезмерно любопытна, и сейчас летела, словно бабочка на свет, предвкушая новые приключения.

Неведомый яркий мир с каждой минутой становился все ближе, обретал четкость и фактурность. Мои глаза жадно созерцали новые образы и краски, а обоняние ловило неведомые запахи, которые по мере спуска становились все более разнообразными и насыщенными.

«Все тебе проблем мало! — неожиданно заворчал внутренний голос, видимо испугавшись моего настроения. — Сидела бы дома, как все, носки вязала да крестиком вышивала. Так нет! Вечно несет куда-то!»

«Заткнись! — добродушно огрызнулась я. — Где были твои нравоучения, когда у меня Хаос в голове хозяйничал? Молчишь? Вот и молчи! Все лучше будет».

Сверху за моим полетом наблюдали тизарры.

— Как думаешь, появление человека в нашей долине не падет на головы тизарров неприятностями? — Исан слегка подалась вперед, стараясь не потерять из поля зрения странную птицу под названием «демон», летевшую вдаль со своей ношей.

— Думаю, что появление Лайсы нам уже принесло неоценимую удачу. — Правитель улыбнулся и обнял подругу за плечи. — Так что не стоит ждать плохого. Да и вряд ли один человек сможет принести нашему народу хоть какой-нибудь ощутимый вред.

Провертевшись всю ночь на своей лежанке и с трудом дождавшись рассвета, я спозаранку прибыла к дому Таная, которому выпал нелегкий жребий быть моей нянькой, и терпеливо дожидалась его пробуждения, сидя на пороге «осиного гнезда». Когда мой так называемый учитель вышел из дома, сладко зевая и потягиваясь, то так и застыл на пороге с поднятыми вверх руками и раскрытым ртом.

С удовольствием уминая очередной плод полюбившихся мне д-хоа, я помахала ему рукой и улыбнулась. Затем, прожевав вкуснятину, радостно предложила:

— Ну что, начнем урок? Лично я давно готова!

Промычав что-то невнятное, тизарр беспомощно осмотрелся по сторонам и, не найдя подходящего пути к отступлению, обреченно кивнул.

Просияв, я поднялась с порога, вытерла испачканные соком руки о штаны и направилась к скале, едва не срываясь на бег от нетерпения.

Следующий цикл превратился для меня в сущий кошмар. К упражнениям на ощущения добавились вполне обычные тренировки на силу и выносливость. Утро начиналось с пробежки, затем следовали упражнения на гибкость и растяжку. А потом Танай заставлял меня таскать тяжести.

Сначала тизарр решил превратить наши тренировки в общественно-полезный труд на благо своего народа и в качестве тяжестей предложил мне корзины с жуками, которые нужно было принимать у сборщиков и переносить в специальные кладовые. После оглушительного визга, которым я встретила и предложение, и содержимое корзин, стало ясно, что планы необходимо срочно менять, иначе находившиеся рядом со мной тизарры рискуют лишиться своего острого слуха.

Корзины с мышами не вызвали во мне столь бурной реакции, но не успели окружающие расслабиться, как последовала новая неприятность: примостившись возле одной из корзин, я с удовольствием играла с грызунами, щекоча пальцами их серые спинки, а затем гневно заявила, что использовать этих малышей в пищу попросту жестоко.

Воздев глаза к потолку и подхватив меня на руки, Танай торопливо направился к выходу. Но на этом неприятности не закончились: напоследок я все же успела зажать в кулаке самую маленькую мышку и от души пнула корзину ногой. Освобожденные мыши брызнули в разные стороны, а ошалевшие от моей выходки тизарры принялись ловить ускользающую добычу, оглашая помещение воплями.

Разумеется, я была счастлива, а вот Танай взбешен. И к кладовым меня больше не подпускал, заставив в качестве тяжестей перетаскивать с места на место обычные камни, которых на месте наших тренировок было не просто много, а очень даже много.

Заканчивалось все это издевательство ползанием по скале, от которой я отлипала только ближе к вечеру.

Теперь моих сил хватало ровно на то, чтобы, придя в жилище, кинуть в рот пару плодов, покормить своего домашнего мыша, неплохо устроившегося в просторной плетеной клетке, травой и кореньями, напоить его плодовым соком и, упав на лежанку, моментально забыться беспробудным сном. Причем настолько беспробудным, что частенько Танаю приходилось вытаскивать меня по утрам из постели и, не слушая сонного ворчания, тащить на тренировки.

Демон пришел в неописуемый восторг от появления нового соседа, даже иногда брал клетку с собой в небо, чтобы «открыть маленькому другу новые горизонты». Звучало трогательно, поэтому я не спешила объяснять Тиаму, что эти «новые горизонты» мыши совершенно ни к чему. А вот Танай мою домашнюю зверушку поначалу нарочито не замечал, пытаясь якобы нечаянно наступить на клетку. При этом он обязательно напоминал мне о том, что мыши — всего лишь часть рациона питания и не должны вызывать чувства привязанности.

В итоге Танай каждый раз был нещадно укушен мною за те места, которые находились на тот момент в пределах моей досягаемости. Поскольку тизарр пытался наступить на клетку в то время, когда поднимал меня сонную с лежанки, то впивалась я в основном в руки.

Шипения и ругани в ответ слышалось много, зато результат был налицо: Танай зарекся трогать клетку и молча перебрасывал меня через плечо, словно какой-нибудь мешок. К слову, раньше бережно носил на руках.

Тем не менее несмотря на жесткий график, обучение стало приносить свои первые плоды. Теперь я могла уже довольно долгое время находиться на скале и не падала с нее от любого постороннего звука. Но забираться выше десяти метров от земли учитель пока еще не разрешал. Также помимо скалы мне пришлось подобным образом пообниматься с деревьями и землей.

— Мало ли что в жизни может с-случитьс-ся! — резонно аргументировал Танай подобное задание.

Возражений у меня не нашлось, и я покорно ползала в траве, периодически отплевываясь от попадавших в рот травинок, и ощупывала пальцами древесную кору, изредка срываясь на визг от заползавших на пальцы гусениц.

Заметив мои успехи, Танай посчитал осязательные способности достаточно развитыми и разрешил сменить «купальник» на нормальную одежду, только не на мои привычные штаны с рубашкой, а на классический женский балахон тизарров.

Разумеется, в этом случае также не обошлось без проблем: пройдя несколько десятков метров в воздушном наряде и запутавшись в длинной юбке, цеплявшейся за все травинки легчайшим светлым подолом, я подобрала юбку и бегом вернулась к своему жилищу, где закатила Танаю грандиозный скандал.

В итоге добилась того, что мне принесли мужской костюм, состоявший из просторной, короткой, до пояса, рубахи и таких же просторных штанов. Выполнено все это было также из легкой, невесомой ткани, но накидка, похожая на классический запахивающийся халат, доходила только до колен и совершенно не мешала при ходьбе. Штаны в итоге пришлось немного укоротить — попросту оторвать лишнее, и я объявила Ханаю, что наконец довольна. Вот так я стала первой женщиной в этом клане, облаченной в мужскую одежду. Что же, во всех правилах должны хоть иногда встречаться исключения, иначе станет скучно жить.

Передумав бежать в хижину, я понеслась к жилищу Таная, отчаянно надеясь застать его дома и желая вцепиться мертвой хваткой в волосы.

На свою беду, Танай спокойно сидел на пороге хижины, ничего не подозревая о грядущих неприятностях ровно до того момента, когда я вылетела из-за ближайшего дерева и набросилась на него со злостью разъяренной фурии.

— Ах ты, бледный извращенец! Жениться хочешь? Ну так познакомься с темпераментом будущей жены! — Не раздумывая ни секунды, я вцепилась в длинные космы парня и принялась остервенело их выдирать. — Уверена, тебе понравится!

— Ты права, — неожиданно спокойно произнес Танай, даже не шелохнувшись под яростью моей атаки. Наоборот, крепко схватив мои запястья, без малейших усилий завел мне руки за спину, затем мягко толкнул назад.

Потеряв равновесие, я растянулась на траве, в полной мере ощущая тяжесть придавившего меня к земле тонкого, но сильного тела тизарра. Ага, так вот какая она, мертвая хватка, определила я, совершенно не собираясь сдаваться. Что-то мне подсказывало, что никто не учил этих существ запрещенным приемам. Что ж, попробуем! Согнув ногу в колене, я ударила тизарра в пах, отчаянно надеясь на то, что строение их тел мало чем отличается от человеческого.

Видимо, строение действительно не отличалось, поскольку, коротко охнув, тизарр выпустил меня и согнулся от боли. Воспользовавшись ситуацией, я быстро отползла в сторону, вскочила на ноги и помчалась в сторону своей хижины. После того, что я сотворила, мне действительно лучше отсидеться дома! Причем как можно дольше…

Увы, отсидеться мне не дали. Наверное, в целях улучшения качества боевой подготовки тизарров Танай донес правителю о моем специфическом ударе. А может, просто пожаловался папочке на нехорошую девчонку.

Во всяком случае, Арсанар заявился ко мне вскоре после инцидента и держался на тако-ом приличном расстоянии, что я почувствовала себя реальной угрозой всему мужскому населению племени.

Увы, как оказалось, реальная угроза нависла как раз надо мной. Судя по тону, Арсанар был взбешен, хотя старался держаться крайне вежливо. Впрочем, на суть разговора его вежливость ничуть не повлияла.

— Мне очень жаль, Лайс-са! — без обиняков начал правитель, предусмотрительно заняв самую дальнюю позицию от меня и самую ближнюю к выходу. — Но твоя вых-ходка меня с-серьезно огорчила. Я думал, что ты будеш-шь вес-сти с-себя более разумно и не с-станеш-шь вредить моему с-сыну. Увы, я ош-шибс-ся. И в качес-стве наказания уже завтра днем ты с-станеш-шь дайной Таная. Думаю, это с-справедливо.

Высказавшись, правитель позорно сбежал из хижины, оставив меня яростно сотрясать воздух совершенно бессильной в данном случае бранью. Эх, мне бы сейчас мою магию!

— Ну и где твой обещанный выход в мой мир? — едва успокоившись, набросилась я на Тиама, свернувшегося клубком на плетеном полу. — Ты же слово давал, что найдешь!

Демон виновато вздохнул:

— Сейчас могу предложить тебе единственное решение: на рассвете мы поднимемся в небо и проболтаемся в нем весь день. Устроит? Как вариант: не догадавшись тебя, его женят на ком-нибудь другом, чтобы не срывать церемонию.

Несмотря на злость и обиду, я расхохоталась. Потом резко замолчала и задумалась. Смех смехом, но проблему это нисколько не решало.

В свой «осиный шар» я влетела ураганом и, не имея под рукой ничего подходящего для вымещения душившей меня злости, принялась выдирать пучки травы из лежанки. Плетение было прочным, на совесть, поэтому потрошилось с большим трудом, но нервы успокаивались.

— День не задался с утра? — сочувственно спросил Тиам, лежа на полу возле клетки с мышом и сосредоточенно наблюдая за моими действиями.

— Угу! — мрачно кивнула я. — Особенно если вспомнить, какой это день!

— Значит, разговор с Танаем ни к чему не привел? — догадался демон.

Оторвавшись от лежанки, я хмуро посмотрела на него и кивнула:

— Самое интересное, что очень даже привел — сделал все еще хуже! Оказывается, мужчина и женщина этого идиотского племени, оставшись ночью в одной хижине, без свидетелей, просто обязаны пройти обряд, иначе на головы обоих падет позор.

— Ты уверена? — прищурился демон.

— Во всяком случае, именно эту ахинею старательно вкладывал в мои уши Арсанар. Уверена, что они все просчитали заранее, зная, что я не стану сидеть без дела и обязательно припрусь поговорить с Танаем! Поэтому и ржали надо мной в два голоса, словно упившиеся кони!

Злость вспыхнула с новой силой, я вновь принялась потрошить лежанку. К слову, ее целостность была уже порядком нарушена, так что трава выдиралась приличными пучками. Кстати, любопытная у них трава. Учитывая, сколько времени я уже здесь сплю, давно должна превратиться в сено. Но нет, и не думает засыхать. Свежая, зараза!

— Кони не пьют, — резонно заметил демон.

— Ну да? А воду? — Я насмешливо фыркнула.

— Хорошо, пусть воду! — смирился Тиам. — Кстати, раз они сумели навредить тебе, ты можешь воспользоваться этим самым обычаем и навредить правителю.

— В каком смысле?

— Да в самом прямом! — Демон оставил в покое клетку с мышом и подполз ко мне. — Ты можешь опозорить правителя, воспользовавшись этим самым обычаем. Ведь, насколько я знаю, Исан частенько гостит в его покоях по ночам. Но, кроме тебя, вряд ли кто осмелится напомнить Арсанару об этом обычае.

— Отличная идея! — Я обрадованно потерла руки. — Представляю, как удивится Арсанар, если я оберну его оружие против него же самого! Зато Исан обрадуется. А правитель на собственной шкуре сможет узнать, что значит быть во власти обстоятельств, над которыми не властен даже он.

— Согласен! — Тиам кивнул и покосился на дверь. — Только, боюсь, тебя саму от этих самых обстоятельств уже вряд ли что спасет.

— Ты о чем? — Я проследила за его взглядом. — За дверью кто-то есть?

— Еще нет, но сейчас будет, — лаконично ответил демон. — Вот прямо сейчас…

Подтверждая его слова, в дверь коротко постучали. Я со стоном рухнула на лежанку.

Не дожидаясь ответа, на пороге появилась группа девушек в нежно-розовых одеждах. Нацепив на лица жизнерадостные улыбки, от которых меня бросило в дрожь, они приблизились и бесцеремонно подняли меня на ноги. Потом затянули звонкими голосами какую-то песню и принялись готовить меня к церемонии.

Не замеченный тизаррами, Тиам тихо отполз к стене и следил за происходящим, полуприкрыв глаза. Я тоже следила очень внимательно, горя лишь одним желанием: сорвать предстоящее действие ко всем чертям.

Первым делом меня попытались переодеть в нечто воздушное ослепительно-алого цвета. Наряд напоминал тунику и был настолько длинным, что подол волочился по полу на добрые полметра.

Узрев алую ткань в пределах досягаемости моих ног, я наступила на подол и невинно возвела глаза к потолку. Послышался тихий треск. Половина наряда осталась лежать на полу. Не ожидавшие от меня подобной подлости тизарры возмущенно зашипели, прервав ритуальную песню. Я удивленно пожала плечами. Мол, я-то тут при чем? Сами не уследили!

Девушки переглянулись, потом одна из них махнула рукой. Раздевать меня передумали.

Уже победа!

Дальше расчесали волосы и осторожно вплели в них цветы.

Я задумчиво почесала нос и оглушительно чихнула, от души тряхнув головой. Цветы усеяли пол. Нарочно утерев нос рукавом своего одеяния, я вызывающе уставилась на тизарр.

Те о чем-то зашептались. Затем одна девушка зашла мне за спину и неожиданно крепко схватила за запястья.

Удивившись, я молча ждала продолжения, решив пока не спешить с действиями. Глядя на меня с опаской, ко мне осторожно приблизилась вторая девушка, держа в руках чашу с красной жидкостью и какую-то палочку. Обмакнув палочку в краску, поднесла ее к моему лицу. Руку с чашей предусмотрительно отвела далеко в сторону, чтобы я ее не задела, если начну вырываться.

Хм, девушки… А я еще и ногами неплохо брыкаюсь. Вам разве не говорили? Нет? Какая жалость! Главное, чтобы растяжка не подвела.

Чашу я достала кончиками пальцев, но расчет оправдался: красная жидкость щедро окатила платье несостоявшейся художницы, а по полу живописно разлетелись осколки. Не выдержав потрясения, она всхлипнула и влепила мне пощечину.

Я зло сузила глаза и покачала головой. Зря ты так, дорогая! Ведь рано или поздно мои руки все равно отпустят.

Видимо, то, что тизарра прочла в моем взгляде, ее искренне расстроило. Бросив палочку на пол, она бросилась прочь из хижины, громко воя на ходу.

За спиной послышался тяжелый вздох. Мгновение спустя запястья плотно оплела тугая веревка. Хотя какая, к черту, веревка! Скорее всего, это удерживающая меня тизарра обернулась змеей.

Обернувшись, я увидела позади себя пустоту. Ну вот, так и есть!

Змея на руках! Фу, противно!

Видимо, от отвращения меня так перекосило, что остальные тизарры попятились. Потом все же нашлась парочка смелых, решивших, что, связанная, я больше неопасна. Они приблизились и принялись подталкивать меня к выходу, о чем-то переговариваясь на своем змеином языке.

До порога дотолкали вполне благополучно. Далее не повезло. Кто-то из двоих не рассчитал силу, и я упала, приложившись лбом о порог. Удержать никто не догадался. Так как руки мои были связаны, падение получилось стремительным, без смягчения удара. Тизарры дружно охнули. Подняли меня, отряхнули. Страдальчески закатили глаза.

Тиам, долгое время тихо хихикавший у стены, больше не смог сдерживаться и захохотал в голос.

— Невеста с шишкой на лбу и царапиной на носу — невероятное зрелище! — простонал он, немного успокоившись. — А солома в волосах просто великолепна! Надеюсь, при виде такой красоты жених добровольно удавится на собственном хвосте! Ой, не могу! — Демон снова затрясся в истерическом хохоте, схватившись за тощий живот.

Шикнув на демона, тизарры наконец вывели меня из хижины.

Перестав хохотать, демон вылетел в открытую дверь, которую второпях забыли прикрыть.

Глухая тишина невыносимо давила на уши, а пещеры стали казаться попросту бесконечными. Несмотря на отличное ночное зрение, темнота порядком надоела.

Тимошка загрустил и задумался, возвращаясь мыслями к своему сну. Интересно, ну разве может быть огненное солнце? Хотя во сне оно выглядело очень красиво и реально. А вот крылатая образина, которая несла его к этому самому солнцу, выглядела жутко, хотя он, Тимошка, ее совсем не боялся. Но она тоже выглядела реальной. Так, может, стоит попытаться заснуть и увидеть продолжение сна? Нет, засыпать в незнакомом месте страшно! Нельзя!

Очередная пещера, очередной высокий свод, очередная темень и совсем ничего интересного. А вот во сне было дерево со светящимися корнями!

Кот посмотрел по сторонам, рассматривая новую пещеру, и неожиданно земля под передними лапами провалилась, увлекая его за собой.

Некоторое время он просто скользил на спине по пологому склону наперегонки с комьями земли, а затем открыл глаза, пытаясь понять, что происходит вокруг. Для норы было очень широко. Рядом с Тимошкой запросто могли поместиться два человека, задумай они прокатиться таким непривычным способом. Скорее напоминало тоннель. Но кому он здесь нужен и для чего?

Ответа на свой вопрос кот не успел ни придумать, ни найти. Выставленные вперед лапы увязли в чем-то мягком, остановив скольжение, а глаза запорошило землей.

Высвободив лапы, кот долго отфыркивался, чихал и отряхивался. Наконец решил, что достаточно чист, и с любопытством осмотрелся вокруг. Прямо перед ним чернело настоящее дерево из сна, а земля под лапами светилась приглушенным мягким светом. Тоже настоящим.

— Дерево! — возликовал Тимошка, подпрыгнув от радости. — Я нашел дерево! Значит, я увижу и солнце!

Не теряя даром времени, он принялся работать лапами точно так, как делал в своем сне. Комья земли полетели в разные стороны.

И зачем только отряхивался…

Довольно скоро показался первый корень. Надоевшая темнота сразу же исчезла. Яркий свет залил все вокруг не хуже дневного. Кот с интересом задрал голову. То, что во сне показалось ямой, сейчас больше походило на пещеру. Этакий здоровенный каменный мешок. Сбоку виднелся широкий тоннель, по которому «спустился» кот, а в центре росло черное дерево: мощный ствол, раскидистые ветви и ни одного, даже малюсенького, листочка. Зато какие корни! Вот бы такое в княжеский сад! Для Лайсы!

Огорченно вздохнув, Тимошка вновь принялся за работу. Земля полетела с удвоенной силой.

Еще один корень. И еще один. Дальше копать не пришлось. Земля сама осыпалась под лапами в пустоту. Кот едва успел вцепиться в корень, иначе ему грозило неминуемое падение. Вот только куда на этот раз?

Осторожно перебирая лапами, кот прополз вперед и, осторожно высунув голову из выкопанной дыры, недоуменно уставился на очередную пещеру, залитую бледным светом этого самого корня, служившего ему опорой.

Внизу было пусто и тихо. Не обнаружив ничего подозрительного, Тимошка мягко спрыгнул на землю. Принюхался. Запах был странный и незнакомый. Не найдя ничего интересного, кроме песка и вездесущего камня, кот вышел из пещеры.

В обе стороны тянулся длинный коридор. На потолке повсюду были корни, поэтому недостатка в освещении не было. Гадая, в какую сторону пойти, кот принялся обнюхивать песок на полу. Странный запах был и здесь, густой и плотный. И почему-то с легкой примесью тины. Однажды он сопровождал Лайсу на болото, и въедливый запах на несколько дней задержался на пушистой шубке. С тех пор на болота Лайса ходила одна. Потому что вылизываться оказалось крайне неприятным делом.

Вот бы видела она его сейчас!

— Эй! Ты кто такой?

Очнувшись от мыслей, кот недоуменно обернулся на голос и сел от неожиданности на землю. В конце коридора стояла на двух лапах та самая образина из сна. Интересно, а где же ее крылья? Стоп! Она что, еще и разговаривает?!

— Ты меня слышишь? — Тиам озадаченно наклонил голову, рассматривая непонятный комок черного меха, удивленно таращивший на него ярко-желтые глаза. — Ты кто такой? Откуда взялся?

Комок встал и медленно пошел к нему навстречу. Оказалось, что у него имеются целых четыре лапы и хвост.

Заинтересованный демон сложил лапы на груди и склонил голову, перебирая в памяти всех известных ему существ. К сожалению, ничего похожего не вспомнил. Во внутриземном мире, к которому принадлежали тизарры, подобных мохнатых комков не водилось, а вот наземный мир, в который демон так стремился, он знал не настолько хорошо.

Существо двигалось осторожно, почти ползком, припадая на лапы и словно стелясь по земле. Маленький черный нос все время усиленно нюхал воздух, а острые уши были плотно прижаты к голове. Не дойдя пары метров, существо раскрыло розовую пасть и угрожающе зашипело.

— Впечатлен! — Демон сел на землю и, поджав под себя нижние лапы, озадаченно почесал бугристую голову. — Если шипишь, то тебе надо к тизаррам. Они, наверное, тебя забыли, когда уходили отсюда.

Тизарры? Что за странное слово! Тимошка перестал шипеть и внимательно прислушался к тому, что говорила образина. Сейчас она казалась расстроенной и совсем неопасной. Во всяком случае, агрессии от нее не чувствовалось.

— А я было думал тебя к нам в хижину забрать, — продолжал демон, разглядывая странный комок. — У нас уже есть одна зверушка, она в клетке живет. Зовут мышом. Во всяком случае, Лайса ее так назвала. Вот бы она тебе обрадовалась! Но раз шипишь, значит…

Договорить он не успел, потому что черный комок неожиданно прыгнул ему на грудь, оглушительно завопив:

— Лайса?! Ты знаешь Лайсу?!

Поймав существо прямо в прыжке, демон слегка сжал его одной лапой, а другой осторожно потрогал шерсть, уши, лапы, с удивлением изучил мелкие, но острые когти, хвост…

— Эй, образина, отзовись! Ты сказал Лайса? — кричал Тимошка, на всякий случай угрожающе растопырив лапы и выставив когти. — Если ты знаешь, где она, отведи меня к ней немедленно! И перестань в меня своими когтями тыкать! Я не боюсь!

— А ты кто? — спросил демон, убрав лапу.

— Дед Пихто!.. Кот я! Понимаешь? Кот! Где Лайса?!

— А что значит «кот»? — Демон придвинул морду и задумчиво обнюхал черную шерсть. Пахло землей и теплом.

— Щас когтями дам в глаз, тогда поймешь, — беззлобно пригрозил кот. — Еще раз спрашиваю: где Лайса?

— Да тут твоя Лайса! Внизу. Замуж выходит. И не надо так кричать! — Демон пожал плечами.

Услышав сообщение, кот как-то странно обмяк и замолчал. Даже когти убрал.

Встряхнув пару раз неожиданно притихший комок, демон вздохнул, прижал его обеими лапами к груди, расправил крылья и полетел по коридору.

Раз это существо знает Лайсу, то пусть она с ним и разбирается.

Не может быть! Затаив дыхание, я наблюдала за снижающимся демоном, боясь поверить в то, что видели сейчас мои глаза. Неужели обман зрения? Видимо, я настолько сильно хочу вернуться домой, что у меня уже начались зрительные галлюцинации. Иначе откуда здесь мог взяться Тимошка? Это невозможно!

Но нет, вполне реальный демон приземлился на траву, из его лап спрыгнул абсолютно реальный кот и широкими скачками помчался ко мне. Сомневаться дальше было глупо. Чувствуя, как горло перехватывает спазм, я бросилась навстречу и подхватила пушистый, теплый комок прямо в прыжке. Зарылась лицом в пыльную шерсть.

Наконец-то! И так вовремя! Но откуда? Как? Мысли роем гудели в моей голове, а чувство счастья переполняло, мешая дышать.

— Задушишь! — тихо шепнул кот на ухо. — А я еще столько всего хочу узнать!

Ну конечно… Опомнившись, я посмотрела по сторонам. Здесь слишком много лишних глаз. Нужно уйти туда, где нам никто не сможет помешать. Нужно столько всего рассказать! Столько всего спросить! Бережно прижимая Тимошку к груди, я стала пробираться сквозь застывшую толпу.

— С-стой! — послышались быстрые шаги, и дорогу мне неожиданно преградил Танай. — Вернис-сь! Наш-ша церемония ещ-ще не закончилас-сь!

— Думаю, она толком и не начиналась. — Я вздохнула и тепло улыбнулась тизарру. — А если ты хочешь закончить церемонию, боюсь, тебе придется выбрать другую дайну, потому что я ухожу.

— То ес-сть как? — опешил Танай.

— Да просто! — Я обернулась к будущему правителю и повысила голос, чтобы меня услышали все присутствующие. — Твой отец обещал мне, что если я найду выход в мой мир, то он отменит церемонию. Вот моя гарантия того, что выход существует! — Я подняла на руках Тимошку. — Думаю, теперь я могу считать себя совершенно свободной.

— Только не говори мне, что это твой муж! — Танай насмешливо прищурился.

Тизарры с интересом следили за диалогом. Почувствовав себя центром всеобщего внимания, кот решил вмешаться в разговор.

— Разумеется, я не муж, дубина! — громко завопил он. — Зато настоящий муж будет здесь довольно скоро, и вот тогда тебе точно не поздоровится! Он тебя одной левой, чтобы рот на чужих жен не раскрывал!

— Талейн идет сюда?! — От этой новости я подпрыгнула. — Но как? Где? Я пойду к нему навстречу! Прямо сейчас!

— И никуда ты не пойдешь! — Тимошка слегка выпустил когти, ощутимо царапнув руку и приводя меня в чувство. — Не хватало тебе заблудиться во всех этих входах-переходах! Сиди тут спокойно и жди, пока он явится. Иначе будете искать друг друга триста лет. Кстати, а давно ты здесь? И почему ты не воспользовалась порталом?

— Я магию потеряла, — тихо призналась я, виновато опуская глаза.

— Потеряла, так найди… Что? Что значит — потеряла? Но как?

— Ой, Тимошенька, за это время со мной столько всего случилось! — Я запнулась, раздумывая, стоит ли рассказывать коту обо всем.

— Ну да, с тобой вечно что-нибудь происходит, — кивнул кот. — Ладно, об этом позже. А сейчас отпусти меня, пожалуйста!

Я послушно поставила его на траву. С интересом обнюхав пурпурные стебли, кот подошел к Танаю и быстро вскарабкался к нему на плечо, цепляясь за одежду. К моему удивлению, воздушная ткань выдержала и вес кошачьей тушки, и натиск острых когтей.

— Эй, мужик! Слышишь? Ты опоздал! — громко завопил кот. — Так что проваливай, пока цел! Учти, я честно предупреждаю! И вообще, почему от тебя тиной воняет? На будущее: не лезь жениться с неумытой рожей!

Смущенно закашлявшись, я сняла кота с плеча Таная и поспешила скрыться, пока воинственно настроенное мохнатое чудо не успело наговорить лишнего. На сегодня для тизарров и так вполне достаточно потрясений.

— Ты здесь живешь? Ну, вполне прилично. — Тимошка закончил осмотр хижины и запрыгнул ко мне на лежанку. — А этого где взяла? — Он посмотрел на Тиама, свернувшегося клубком на привычном месте возле клетки с мышом.

— В Нижнем мире, — призналась я, чувствуя, как сердце проваливается в пятки. — Он демон.

— А почему только одного? — ничуть не смутился кот. — И каким ветром тебя занесло в этот Нижний мир?

— Долго рассказывать. — Я устало вздохнула.

— А ты попробуй коротко. Ну ведь интересно же! — не унимался Тимошка.

— Коротко? — Я задумчиво почесала голову. — Если коротко, то я шла в Рохан, по дороге заблудилась в пшеничном поле, а потом очнулась среди народа племени тизарров. Потеряла память, потеряла магию. А потом, когда память вернулась, меня унесло в Нижний мир к демонам. Точнее, они сами меня к себе утащили. За что и поплатились. Я умудрилась разрушить там все до основания, а Тиам вынес меня обратно к тизаррам. Вот, собственно, и все. Так я тут и живу с тех пор, и все это долгое время пытаюсь найти выход в наш мир.

— Знаешь, ничего другого я от тебя и не ждал! — Кот потешно прижал уши. — А вот выход не надо было искать. Надо было просто копать. Как я! Иначе как, ты думаешь, я здесь оказался? Раскопал несколько светящихся корней под деревом и попал сюда.

— Копать?.. — От внезапной догадки я резко вскочила с лежанки.

Ну конечно! Почему-то мы всегда ищем сложные решения, в то время как простые лежат на самой поверхности. Я ведь столько раз рассматривала эти самые корни, даже не догадываясь о том, что решение моей проблемы находится прямо над моей головой. Особенно теперь, когда невидимый заслон, удерживающий тизарров в плену, исчез. Кто знает, возможно, раскопай я эти корни раньше, никакого заслона за ними и не обнаружилось бы. Впрочем, что теперь гадать.

— Интересно другое, — продолжал Тимошка, не заметив моего состояния. — Нам с Талейном тоже встретилось по дороге пшеничное поле. И мы потратили целый день, чтобы его обойти. Чем закончилась эта затея, не знаю, потому что я погнался за мышью, которая умудрилась раствориться прямо в воздухе, а потом не смог выйти из поля и уснул прямо в колосьях. Зато когда проснулся, оказался загадочным образом в пещерах. Согласись, пшеница и пещеры — как-то странно получается. А если учесть, что ты пропала в Серых горах, то выходит, что пшеница и есть эти самые горы.

— Почему это ты решил, что я пропала в Серых горах? — Я недоуменно уставилась на кота.

— Это не я решил. Это Салем увидел во сне, как ты утонула в черном-черном озере, а когда мы стали искать эти самые озера, вышло так, что, кроме как в Серых горах, их больше нигде и не существует. И раз горы расположены возле Рохана, а ты, судя по записке, собиралась именно туда, то выводы оказались очень даже верны.

— Наверное, в городе все с ума сходят? А как Салем?

— Насколько я знаю, Талейн никому не рассказывал истинное положение дел, так что в городе все тихо. А Салем прекрасно проводит время в Лиоде, в гостях у Дейна и твоей сестры. Так что можешь особо не волноваться. К тому же довольно скоро мы все сможем вернуться. Осталось только дождаться Талейна, и можно отправляться в обратный путь.

— Хорошо бы! — Я зевнула и расслабленно потянулась. — А то я уже порядком соскучилась по сыну и мужу. Кажется, еще немного, и просто умру от тоски.

— Думаю, тебе это не грозит, — насмешливо произнес знакомый голос.

Обернувшись на звук, я сначала застыла с поднятыми руками, а потом с громким счастливым криком бросилась на шею к мужу.

— Любимый! — Я исступленно обнимала и целовала мужа, боясь, что он неожиданно растает под моими руками и окажется всего лишь безумно желанной галлюцинацией. — Ты пришел! Настоящий! Живой!

— Выживу, если не сломаешь мне шею, — мягко улыбнулся Талейн, опуская меня на пол. — Я тоже безумно рад тебя видеть! Особенно если учесть то, как долго я тебя искал. Лайса! Лай-са! Все хорошо. Все живы и здоровы. Мы вместе! Успокойся, слышишь? Ну что ты?

Разумеется, я все слышала, но вспомнились тревога и ожидание мучительно долгих дней, и я отчаянно зарыдала, цепляясь за мужа ослабевшими руками.

Сообразив, что до меня сейчас ему не достучаться, Талейн молча подхватил меня на руки и отнес на лежанку. Там усадил к себе на колени и просто ласково гладил по волосам, ожидая, когда я приду в себя.

Разумеется, от такого обращения я довольно быстро успокоилась, но слезать с уютных коленей не собиралась. Лишь крепче прижалась к Талейну и закрыла глаза, чувствуя, как его сильные руки бережно, но крепко сжимают меня в ответ.

Некоторое время мы просто сидели в тишине, слушая дыхание друг друга. Потом я наконец очнулась и беспокойно завертелась, озираясь по сторонам.

— Что случилось? — чуть слышно поинтересовался муж, легко целуя меня в шею.

— А где Тиам с Тимошкой? — Не найдя друзей на привычном месте, я занервничала.

— Думаю, они решили, что нам нужно остаться вдвоем, поэтому вылетели вон в ту дырку на потолке, — объяснил Талейн. — В смысле, вылетел демон, держа в лапах нашего кота. А скажи, дорогая, как тебя угораздило связаться с демонами Нижнего мира?

— Откуда ты знаешь о Нижнем мире и тем более о демонах? — Я перестала вертеться и подозрительно уставилась на мужа.

— Не забывай, что я слишком долго живу на этом свете, чтобы успеть узнать все то, что знаю. — Он лукаво усмехнулся.

Я вздохнула. Разумеется, мне давно известно, что мой муж не совсем обычный человек и продолжительность его жизни намного больше, чем у всех остальных. Но некоторые его познания до сих пор ставят меня в тупик.

— Вспоминаешь о том, какой я старый? — Талейн рассмеялся и дотронулся пальцами до моего лба, в том месте, где было больно. Несколько мгновений, и боль отступила. — Ну вот и все. У тебя больше нет никакого синяка. Итак, ты мне не ответила, что связывает тебя с демоном Нижнего мира?

— Э-э-э… — Под неожиданно строгим взглядом супруга я немного растерялась, но затем решила, что краснеть мне все равно не за что, и подробно рассказала всю свою историю, начиная с приключений в загадочной пшенице и заканчивая недавней брачной церемонией.

Когда я наконец умолкла, в окошко на плетеной крыше заглянул темно-розовый вечер.

— Подумать только, — чуть слышно нарушил повисшую тишину Талейн. — Я боялся, что тебе окажется не по зубам маг-чернокнижник, захвативший Рохан с помощью запрещенного заклинания, а ты в одиночку расправилась с Хаосом! Знаешь, дорогая, я начинаю тебя серьезно бояться. Ведь если тебе что-то не понравится в моем поведении, то не сносить мне головы!

— Глупый! — Я игриво толкнула его в бок. — Твоя голова мне слишком дорога, чтобы ею разбрасываться по пустякам!

— Одна только голова? — Муж лукаво прищурился. В глазах запрыгали веселые бесенята.

— На этот вопрос я отвечу тебе чуть позже, — отшутилась я, с трудом отрываясь от манящего взгляда любимого. — Но пока я окончательно не потеряла голову, скажи, а что это за история с магом-чернокнижником?

— Вполне обычная история. — Талейн пожал плечами. — Я случайно нашел записку, в которой были указаны город, имя и предмет, который следовало найти и вернуть владельцу. Ну и… в общем, дорогая, можно сказать, я выполнил твою работу.

— Что?! — Я сама не поняла, от чего подскочила. То ли от собственного вопля, то ли от неожиданной новости.

— Да ничего! Дело в том, что книга, которую ты должна была вернуть владельцу, содержала настолько губительные знания для окружающих, что я уничтожил ее, от греха подальше. Так что тебе придется извиниться за меня.

— Извиниться? — Я рассмеялась, а потом уставилась на мужа. — Угадай, перед кем мне придется извиняться? Перед нашим поваром! Этот чернокнижник — его родной брат.

— Вот уж действительно, в семье не без урода, — поморщился Талейн. — Но давай лучше сменим тему. Потому что эта навевает на меня не очень приятные воспоминания.

— Да, действительно. Лучше расскажи, каким образом ты здесь оказался?

— Ну, после того как пшеница превратилась в горы, я просто пошел в пещеры и долго бродил там до тех пор, пока меня не посетило видение. Я увидел тебя вместе с Тимошкой на поляне среди тизарров и просто пошел на это видение по принципу «греет — не греет».

— То есть как? — не поняла я.

— А так. От твоего образа у меня в груди поселилось тепло, и когда я двигался в нужном направлении, оно грело меня, а когда сворачивал не в ту сторону, тепло ослабевало.

— Разве так бывает? — Я счастливо улыбнулась.

— Конечно, бывает. Не забывай, что мысль вообще материальна. А в тот момент, когда ты тискала Тимошку, была всепоглощающе счастлива, поэтому импульс твоего счастья довольно быстро настиг меня и позволил прийти прямо сюда, к тебе.

— И ты вот просто так шел и никого не встретил по пути? — Я озадаченно нахмурилась.

— Ну почему же? — Муж вздохнул, по-видимому устав от моих бесконечных вопросов. — В пещерах Серых гор действительно никого не было. По дороге я наткнулся только на странное дерево со светящимися корнями, возле которого обнаружил необходимый мне проход в здешние пещеры. А уже здесь успел познакомиться с правителем этой долины и с его невезучим сыном. Они были настолько любезны, что проводили меня к твоей хижине. Хотя я бы и без их помощи прекрасно нашел дорогу.

— Слушай, — я нахмурилась, неожиданно уловив несоответствие, — что-то долго ты ходил! Я тут успела, считай, полжизни провести. Вы что, меня целых полгода искали?

— Почему это полгода? — удивился муж. — Несколько недель.

— Недель?! — Я пораженно замолчала. Или у меня плохо с восприятием времени, или это самое время в долине тизарров течет как-то иначе.

— Хочешь сказать, что время у нас и в этом мире течет по-другому? — правильно понял мое молчание Талейн. — Не переживай, так бывает. Во всяком случае, согласись, что это даже лучше. И кстати, даже фора во времени не помогла твоему невезучему жениху!

— А почему ты решил, что Танай невезучий? — усмехнувшись, полюбопытствовала я.

— Что значит «почему»? Да потому, что он упустил тебя! — насмешливо фыркнул муж. — Причем в самый последний момент, когда жрец почти закончил возносить молитву Солнечному божеству.

— А кто же тебе рассказал такие подробности? Лично я ничего не знаю ни о молитве, ни о здешнем божестве.

— Ни даже о том, что была всего в нескольких секундах от заключения нового брака? — перебил Талейн. — Охотно верю! У тебя потрясающая способность легко впутываться в неприятности и так же легко из них выходить! — Муж расхохотался.

— Так откуда подробности? — мрачно перебила я.

— Арсанар поведал мне обо всем по дороге сюда. Так что, входя в твою хижину, я уже знал о твоем несостоявшемся замужестве. Он рассказал абсолютно все, причем в деталях и даже в лицах. Так что твоя честь не запятнана, а я от души повеселился!

— Послушай… — Неожиданно в моей памяти всплыл разговор о странном дереве со светящимися корнями, и я резко сменила тему: — Талейн, а ты ведь не сразу попал сюда? Сначала ты оказался в пещерах на высокой скале, а только потом пришел в долину? Так?

— Ну да, — кивнул муж. — Была пещера, потом был коридор, а потом я увидел обрыв. А что?

— А вот что… — Я подозрительно прищурилась и внимательно посмотрела на мужа. — Если Тимошку с этой самой скалы принес Тиам, то каким образом ты спустился оттуда?

— Левитация. — Муж пожал плечами. — Ну и плюс невидимость, чтобы никого не напугать своим видом. Иначе представляешь, что решили бы тизарры, увидев летающего мужика? Как минимум записали бы в солнечные посланники.

Черт! Ну конечно! Как я могла забыть! Все очень просто — левитация. За все это время, что я нахожусь у тизарров, я просто забыла, что значит магия.

— Что случилось? — Талейн обеспокоенно заглянул мне в глаза. — Ты чем-то расстроена?

— Да нет, ничего. — Я отвернулась, не желая огорчать мужа неприятными известиями. — Все в порядке.

— Лайса, не юли! Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы понять, когда с тобой все в порядке, а когда нет.

— Понимаешь, — я еще ниже опустила голову, — со мной действительно все в порядке. Просто после того, как я вернулась из Нижнего мира, я потеряла свои способности. Похоже, Хаос забрал у меня всю магию. Заклинания не работают, портал не открывается, и вообще…

Повисло тягостное молчание. Потом я неожиданно почувствовала, как по телу побежали сотни едва ощутимых импульсов. Несколько мгновений спустя все закончилось.

— Что это было? — Я посмотрела на мужа, разговаривая почему-то шепотом.

— Ничего страшного, — прошептал он в ответ и улыбнулся. — Я просто разбудил твою магию. К сожалению, в одном из своих внушений Хаос все же преуспел. Он убедил тебя в том, что ты больше не имеешь магической силы. И ты настолько поверила в это, что сама себе закрыла к ней доступ. Теперь же все в порядке!

— Спасибо! — Я вновь повисла у него на шее. — У меня самый замечательный муж на свете! Я тебя люблю!

— Неужели? — Талейн лукаво улыбнулся. В его глазах вновь запрыгали веселые чертики. — В таком случае я требую доказательств любви. Ты готова мне их предоставить?

В ответ я молча прильнула к его губам.

— Смотри — спят…

— Да тише ты! Разбудишь!

— Не толкайся!

— Сам не толкайся!

Я лениво приоткрыла глаз. В хижине разливался розовый свет утра. Рядом с лежанкой, вытянув шеи, застыли Тиам и Тимошка. У обоих в глазах неподдельное умиление. Увидев, что я проснулась, они переглянулись и ползком быстро ретировались к дальней стенке.

Пробормотав что-то неразборчивое, я закрыла глаз и снова попыталась заснуть. Куда там! В памяти моментально воскресла прошедшая ночь, и меня затопило безграничной радостью и счастьем. Наконец-то все проблемы позади, и уже сегодня мы сможем вернуться домой. Хочу видеть сына. И как можно быстрей! Да что там быстрей, немедленно!

Тихо скрипнула дверь. Попрощавшись со сладкой дремой, я приподнялась на локте, разглядывая нарушителя моего спокойствия. Хотя учитывая тот факт, что рядом со мной спал Талейн, то уже нарушителя нашего спокойствия.

На пороге застыл Арсанар. Я приветственно кивнула и поднялась навстречу правителю. Поскольку постельных принадлежностей вроде одеял здесь не существовало и в помине, то все и всегда спали прямо в одежде. К счастью, несмотря ни на что, этой ночью я также не стала пренебрегать этим правилом.

— Прос-снулис-сь? — участливо произнес Арсанар, поглядывая на спящего мужа.

Подавив зевок, я согласно кивнула, шепотом пожелав правителю яркого солнца на весь день. Местный аналог «доброго утра».

— И тебе яркого с-солнца! — не остался в долгу правитель. — Я приш-шел с-сказать, что вас-с уже ждут. Поднимайтес-сь и вых-ходите.

— Кто ждет? Куда выходить? — То ли я туго соображаю с утра, то ли просто чего-то не знаю…

— Ну как же? — всплеснул руками правитель и горячо зашептал: — Ведь праздник же! Забыли? — Посмотрев в мои удивленные глаза, догадался: — А муж тебе, что, ничего не говорил? Он правитель, я правитель… А что делают два правителя, вс-стретивш-шис-сь?

— Обмениваются опытом? — брякнула я наугад.

— Вроде того! — расцвел Арсанар в жизнерадостной улыбке. — Обмениваютс-ся. Ну и это… празднуют. Так что давайте быс-стрей. Мы вас-с ждем!

Тизарр вышел за дверь, а я направилась к мужу за объяснениями. К счастью, он уже проснулся и сидел на лежанке, не только одетый, но и обутый.

— Что за праздник? — Елейным голосом поинтересовалась я. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Забыл! — честно признался муж, вставая и чмокая меня в щеку. — А праздник вполне обычный. Посидим, поговорим, может быть, выпьем. За дружбу!

— Ну-ну! Не «может быть», а «скорее всего». — Расстроившись, я озадаченно почесала макушку. — А я уже домой собралась, наивная.

— Но, любимая, эти посиделки ненадолго, — принялся утешать меня Талейн. — К тому же сама понимаешь, как представитель другой страны, я не могу отказать Арсанару как хозяину.

— Понимаю! — Я тихо хихикнула. — Представитель другой страны? А чего так скромно? Я бы сказала — другого мира. Слушай, а может, я тихо-мирно пойду домой, а ты тут один отпразднуешь? К сыну хочу просто ужасно!

— Потерпи! — Муж обнял меня и поцеловал в макушку. — Одну я тебя больше никуда не отпущу! Вдруг снова потеряешься? А праздник, повторяю, ненадолго. К тому же не забывай, что Салем сейчас гостит у своей родной тетки. Думаю, ему там совсем не до нас, учитывая то, как обожают его Зарайна и Дейн, уже не говоря о нашем племяннике. К тому же я спровадил в Лиод всю армию нянюшек и мамушек, так что тебе волноваться точно не о чем.

— Ну хорошо, пойдем уже на этот ваш праздник! Быстрей начнем — быстрей закончим. — Я выскользнула из объятий мужа и повернулась, чтобы взять на руки Тимошку. Но ни его, ни Тиама в хижине уже не было.

— Улетели, — развел руками Талейн, обезоруживающе улыбнувшись.

Засмеявшись в ответ, я толкнула дверь.

Сказано — сделано. Оставив спящего беспробудным сном Талейна в хижине под присмотром Тиама и Тимошки, я бодрым шагом направилась собирать еще относительно трезвых или в меру пьяных тизарров на очередной подвиг. Главным критерием стало умение держаться на ногах. Обещание продолжения банкета подействовало на многих, словно красная тряпка на быка, и в итоге к большому «осиному гнезду» Арсанара нас подошло около десятка. Охрану я усыпила еще на подходе, шепнув несколько нужных слов — спасибо вернувшимся способностям, — поэтому нашему вторжению никто не смог помешать. Толкнув плетеную дверь, я поманила своих подельников и вошла в святая святых долины.

Даже зная склонность тизарров к аскетизму, я была разочарована. Не знаю, что именно я ждала увидеть внутри, но явно не это. Небольшая круглая комната за дверью была абсолютно пуста и до неприличия мала, поместиться здесь могли всего два человека или два тизарра. Из этой крошечной комнаты в разные стороны вели круглые входы с рваными краями, напоминавшие обычные дыры. Даже арками их было трудно назвать. Дыры, и все тут. Сверху в крыше зияло привычное отверстие — окно, сквозь которое проглядывало небо. Загадочных дырок я насчитала по стенам пять штук. Претензия на комфорт, однако, если за каждой дыркой скрывается по комнате. Сейчас узнаем…

Пригнувшись, я перешагнула порог первого входа. Пусто. Только плетеный пол и стены. Чем-то мне эта постройка напоминает соты. Снова дырка в круглом потолке. Не найдя ничего интересного, я вышла и нырнула в следующий проход. Еще одна комната. В углу на циновке аккуратной невысокой стопкой сложена одежда, а у стены расположился высокий, отшлифованный до блеска камень. Заглянув в блестящую поверхность, я улыбнулась: Арсанар, оказывается, модник! Ведь камень не что иное, как местный аналог привычного для меня зеркала. И, скорее всего, очень ценная для тизарров вещь, поскольку ни в моей хижине, ни в хижине Таная я подобного чуда не наблюдала. Неожиданно послышались возбужденные голоса и шипение, отвлекшие меня от созерцания камня и вызвавшие догадливую усмешку.

Все яснее ясного: пока я тут тихо и спокойно, а главное, незаметно для остальных, изучаю строение местного дворца, взбудораженные моим обещанием тизарры разбрелись по э-э-э… комнатам. Разумеется, кому-то из них «повезло» наткнуться на сладкую парочку.

Надеюсь, Исан вняла моей просьбе и не позволила Арсанару разоблачиться раньше времени, равно как и не раздевалась сама. Помощь подруге, конечно, дело святое, но позор будущей дайны повелителя, равно как и самого повелителя, в мои планы никак не входит. Впрочем, любая моя помощь здесь уже вряд ли понадобится. А значит, можно и нужно уходить с чувством выполненного долга. Подвыпившие тизарры завтра протрезвеют и вряд ли вспомнят о том, кто сегодня толкнул их на эту авантюру. Так что я останусь вне подозрений. Нужно только стражу разбудить. Иначе возникнут вопросы, на которые, не дай бог, придется отвечать…

Пурпурная ночь тяжело нависала над деревьями, проникая сквозь переплетенные ветви и густую листву, окрашенную во все оттенки красного, и мягко стелилась по траве легким багряным туманом. С наслаждением вдохнув теплый воздух, я задержалась на пороге, прислушиваясь к едва слышному шипению тизарров, а затем прикрыла плотно дверь, быстро отбежала за деревья и, решив, что нахожусь в зоне недосягаемости, разбудила заклинанием спящую охрану. Посчитав дело завершенным, быстро вернулась в свою хижину и скользнула под бок к мужу. Если что, то я ни при чем. Сплю тут, понимаете ли. И притом совершенно спокойно. Спокойно, я сказала!

— Ты ведь ух-ходиш-шь, Лайс-са, — тихо произнесла Исан.

Я молча кивнула, понимая, что это даже не вопрос, а просто констатация факта. Тизарра приблизилась и… вдруг бросилась мне на шею. Обняла и горячо зашептала:

— С-спас-сибо тебе! С-спас-сибо за мое с-счас-стье! Никто не решалс-ся с-сделать так до тебя! С-со-перницы не х-хотели, мужчины боялис-сь разозлить Арс-санара, а ещ-ще с-стража никого не пус-скала во дворец. Ты первая и единс-ственная, кто с-сумел. С-спас-сибо! Уже завтра я с-стану дайной повелителя! С-смогу родить ему детей! Я с-самая с-счас-стливая! С-спас-сибо!

— Не стоит благодарности, — засмущавшись, я обняла подругу в ответ, почувствовав под руками необычайно тонкий стан. — Я рада, что все прошло благополучно и закончилось так замечательно!

— В том-то и дело, что ещ-ще не вс-се закончилос-сь. — Девушка отстранилась и проникновенно посмотрела на меня своими большими глазами. — Ты же понимаеш-шь, что повелитель он на то и повелитель, чтобы прес-ступать законы и обычаи. То, что он проведет с-со мной обряд, это замечательно, но он зол.

— Ну, его можно понять, — вставила я. — Никому не понравится, если его обведут вокруг пальца. В смысле обманут. Но, как говорится, ничто не остается безнаказанным. Раз существует обычай, то его должны соблюдать абсолютно все, от простого тизарра до самого повелителя. Разве я неправа?

— Ты права. — Исан согласно кивнула. — Прос-сто я х-хочу попрос-сить тебя, чтобы вы с-с мужем поторопилис-сь. Неровен час-с, кто-нибудь вс-спомнит, что это ты привела нежданных-х гос-стей во дворец.

— Да мы прямо сейчас и уйдем! — Я недоуменно пожала плечами, не понимая причин беспокойства подруги. — Как только Талейн и Арсанар закончат разговор. Так что не волнуйся. Кстати, хочу сказать тебе, что мы уйдем навсегда и больше не вернемся в долину. Не потому, что больше не хотим вас видеть, а потому, что люди способны разрушить ваш мир. Способны принести вам много горя и бед. Ни я, ни Талейн не хотим для вас такой судьбы. Поэтому мы сейчас с тобой простимся навсегда.

— Я понимаю. — Исан улыбнулась и вновь порывисто обняла меня. — Подумать только, я видела в тебе угрозу с-своей любви, а так получилос-сь, что ты же мне и помогла. И теперь ты меня тоже пос-слуш-шай, подруга! Жизнь длинная и полна с-сюрпризов. Не вс-сегда приятных-х. Поэтому возьми от меня подарок. Не хочу, чтобы он тебе пригодилс-ся, но, ес-сли что-нибудь с-случитс-ся, я буду знать, что у тебя ес-сть защ-щита! — Исан всунула мне в ладонь пузырек, скорее всего, из глины. — Здес-сь наш-ш яд от двадцати змей. Гремучая с-смесь. Убивает даже одна капля. Повторяю, не желаю, чтобы ты им пользовалас-сь, но на вс-сякий с-случай х-храни!

— Но у меня есть магия! — возмутилась было я.

— Нас-сколько я помню, она далеко не вс-сегда с-с тобой, — лукаво усмехнулась тизарра. — Так что не отказывайс-ся! А вот здес-сь противоядие! — Во вторую ладонь лег еще один пузырек, из темной глины. — Тоже на вс-сякий с-случай. Подейс-ствует в течение дес-сяти минут. Надеюс-сь, в твоей жизни никогда не с-случитс-ся с-ситуация, когда с-станут необх-ходимы эти пузырьки. Вс-се, подруга, я ух-хожу, а то меня с-скоро Арс-санар х-хватитс-ся! Прощ-щай!

— Прощай! — Я улыбнулась и покачала на ладонях пузырьки. — Спасибо!

Тонкая змейка доползла до стены, серебристой лентой заскользила вверх, и выползла в окно на потолке. Вздохнув, я убрала пузырьки в карман. Все правильно, жизнь — штука сложная.

Оставшись одна, я быстро переоделась в свою привычную одежду, сменив легчайший костюм тизарров на штаны, рубашку, сапоги и куртку. Жарковато, конечно, для здешнего климата, но ничего, потерплю. Подняла с пола клетку с мышом. Задумчиво посмотрела в черные бусинки глаз. Оставлять нельзя, ведь съедят. Значит, придется брать с собой. Да и Тиам к нему привязался. Кстати, а как быть с самим демоном? Ведь я пообещала взять его с собой. Но для моего мира его внешний вид попросту ужасен! Что делать?

— Слышал, мы уходим из долины в наземный мир? — Демон, легок на помине, аккуратно спикировал на пол, пролетев в дырку на крыше, и бережно поставил рядом с собой кота. — Впрочем, вижу, что ты сменила одежду. Значит, слухи верны.

Я задумчиво посмотрела на него. Все же интересно у него получается летать со сложенными крыльями! Кажется, вот сейчас вонзится прямо в землю наподобие стрелы. Но нет, перед самым приземлением он смешно изгибается, так что лапы оказываются ниже головы, а потом мягко приземляется на тощее брюхо. Кстати, за все время пребывания в долине демон совершенно не прибавил в весе. Как был тощим, так и остался.

«Ничего, — подумала я. — Вернемся, я тебя откормлю. Не все же время на одних фруктах сидеть!»

— Так ты берешь меня с собой? — Демон склонил голову в ожидании ответа.

Я согласно кивнула.

— Кого и куда ты должна с собой взять? — В хижину вошел Талейн.

Муж выглядел вполне довольным. Значит, прощальный разговор с Арсанаром удался. Что же, придется все рассказать, иначе никак не получится. В конце концов, я демону жизнью обязана!

— У нас с Тиамом был договор, что я беру его в наш мир, а он за это помогает мне остаться в живых в Нижнем мире! — выпалила я скороговоркой и замолчала, приготовившись выслушать нотации на тему своей легкомысленности и безрассудства.

Вопреки ожиданиям, муж молчал. Только переводил задумчивый взгляд с меня на Тиама и обратно.

— А что, давайте его у нас в саду поселим! — предложил Тимошка. — Будет жить и… это… воров пугать. Сразу и надолго!

Талейн хмыкнул и вновь посмотрел на демона.

— Ты действительно хочешь жить в нашем мире? — серьезно спросил он. — Или, может быть, хочешь остаться у тизарров? Я не отговариваю, просто хочу знать твой ответ.

Демон мотнул бугристой головой:

— Хочу на свет. К свету! К вам хочу!

— Надеюсь, ты понимаешь, что твой нынешний облик слишком специфичен, чтобы спокойно жить в том мире, где ты хочешь? — Талейн замолчал, задумчиво потер переносицу и предложил: — Мы можем взять тебя только в том случае, если изменим твой облик на более… э-э-э… спокойный. Согласишься ли ты на это?

— А ты сможешь? — тихо спросил демон. Дождавшись молчаливого кивка, продолжал: — Я согласен поменять облик, только у меня будут два условия…

— Какие? — хором спросили мы.

— Хочу, чтобы остались крылья, потому что я не смогу без полетов. И еще хочу сохранить речь. Остальные детали меня не волнуют. — Демон замолчал.

Талейн задумался. Крылья? Летать? Разумеется, это возможно. А вот речь… Оно конечно, можно оставить речь в любом облике, но только…

Неожиданно перед глазами встала яркая картинка из давно увиденного и уже забытого сна: красивый, яркий, разноцветный попугай кружил высоко в розовом небе, оглашая воздух раскатистым «Ур-ра»! В конце концов, почему бы и нет? К тому же диковинная птица быстро завоюет всеобщее внимание и не вызовет никаких подозрений.

— Думаю, твои условия выполнимы!

Талейн приблизился к демону и, положив руку на его голову, принялся что-то шептать. Мгновение спустя их обоих окутал вихрь, а когда он пропал, я увидела, что рядом с мужем гордо восседает на полу яркая, потрясающе красивая птица.

— Разрешите представить: попугай — заморское чудо, уникальный и редкий экземпляр! — шутливо поклонился Талейн.

Птица восхищенно свистнула, а потом поинтересовалась знакомым голосом:

— Ну и как я теперь? Красивый?

— Прелесть! — восторженно подтвердила я, рассматривая красно-зеленое оперение.

— Ослепительно! — поддержал Тимошка.

— Ну, раз все проблемы позади, пойдемте уже! — Талейн взял у меня из рук клетку и направился к двери.

— А зачем нам куда-то идти? — поинтересовалась я, неожиданно ощутив в груди предательский холодок. — Что нам мешает открыть портал прямо здесь?

— Долина мешает, — спокойно пояснил Талейн. — К несчастью, а может быть, и наоборот, к счастью, она блокирует входы и выходы отсюда. Поэтому открыть портал мы сможем, только оказавшись в пещерах на скале. Тиам, тебе достается клетка, а я понесу Тимошку!

— Две ноги не очень-то удобно! — пожаловался попугай и подцепил клювом клетку за торчавший сверху прут.

— Смотри не перекуси! — пошутила я.

Ответом мне стал гордый, даже, можно сказать, надменный взгляд. Попугай раскрыл крылья, взлетел и, изогнув шею, подцепил клетку когтями, после чего привычно вылетел в окно на крыше. Я улыбнулась и вышла из хижины. Окинув прощальным взглядом скромное убранство «осиного гнезда», аккуратно закрыла дверь. Вот и все, конец истории…

У хижины столпились тизарры. Ждали нас. Шумной толпой проводили к скале. Там я вновь простилась с Исан и Арсанаром, пожелала им счастливой жизни, мира, покоя и процветания долине. Муж тоже попрощался, а потом завис в воздухе, применив заклинание левитации. Теперь, когда тизарры знали, что Талейн владеет магией, ни у кого не возникло ни вопросов, ни паники.

Я лукаво посмотрела на зависшего в паре метров над землей мужа, держащего на руках кота, и прислонилась к скале. Руки заняты, значит, он никак не сможет мне помешать. Теперь пусть посмотрит, чем я тут без него занималась. Иначе где я еще смогу в полной мере продемонстрировать полученные навыки? Разве что в комнате, взбираясь перед сном на потолок…

Высоко в небе раздалось раскатистое «Ур-р-ра!»