Лисандр пытался приблизиться к противнику. Каждый вздох обжигал легкие, тяжелые доспехи тянули вниз, пот жег глаза.

Демаратос следил за ним полным ненависти взглядом. Лисандр замахнулся, но противник, ухмыльнувшись, ушел от удара. Раздались восторженные вопли зрителей.

«Мне не справиться с ним», — подумал Лисандр и снова взглянул в толпу, ища глазами своего деда Сарпедона. Но его там не было.

Демаратос рванулся вперед и нанес Лисандру удар кулаком в живот. Юноша опустился на колени, пытаясь восстановить дыхание, ему казалось, будто он тонет. Демаратос ударил Лисандра еще раз, на этот раз по лицу, и тот, не почувствовав боли, рухнул боком на песок, не в силах шевельнуться.

Бой закончился.

Демаратос поднял руки, толпа взревела. Появился кто-то с наградой. Лисандр узнал свою кузину Кассандру.

Девушка подняла над головой Демаратоса венок из оливковых листьев, а когда она его опустила, венок превратился в кожаный ремешок, на котором висел амулет. Огонь Ареса.

— Это мой амулет! — крикнул Лисандр, но никто его не слушал. Про него все забыли.

— Не надо! — закричал Лисандр и сел в постели, тяжело дыша от страха.

— Заткнись, полукровка! — прошипел Демаратос с другого конца спального помещения.

Всмотревшись в темноту, Лисандр разглядел очертания свернувшихся под плащами соучеников, рядами лежавших на матрасах из речного камыша. Постели располагались вдоль двух длинных стен, под потолком с низкими балками.

— Новый кошмар? — сонно пробормотал Орфей, спавший рядом.

— Да, — прошептал Лисандр.

— Заткнитесь! — приказал Демаратос. — А то я вам устрою настоящий кошмар.

Лисандр снова лег, выжидая, когда пройдет страх, вызванный сном.

На казарму обрушивался ветер, с воем носясь вдоль стен. Лето давно кончилось, с гор веяло ледяным холодом. Деревянное строение зловеще поскрипывало, где-то хлопал люк.

Лисандр плотнее закутался в плащ и коснулся рукой амулета, висевшего у него на шее. Огонь Ареса.

Юноша ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. С начала лета его жизнь изменилась. Без родового амулета — красного камня в бронзовой оправе — Лисандр так и не узнал бы правду. Он не узнал бы, что Сарпедон, его дед, один из самых могущественных людей в Спарте. Что его отец не илот, гнувший спину на полях, а спартанский воин, погибший до того, как Лисандр появился на свет. Пятнадцать лет он жил, ничего не ведая. Однако мать по прошествии долгого времени все же рассказала сыну правду.

Новая жизнь не избавила Лисандра от опасностей. Его все время будут называть полукровкой, недопустившим восстания илотов и унизившим спартанцев. Он вырвал деда из рук кровожадных заговорщиков, победил в ежегодных праздничных соревнованиях. Но какой ценой? Кошмар предостерегал, что победа могла легко обернуться поражением.

Накрыв голову плащом, Лисандр вспомнил продолжение кошмара — искаженное отражение похорон матери. Через два дня после победы в состязаниях он вместе с Сарпедоном и кузиной Кассандрой отправился к родовой могиле, расположенной за пределами города близ южной дороги. Орфея и Лисандра не было на похоронах, как и наемных плакальщиц, возносивших погребальную песнь богам. Женщина из илотов не заслуживала этого. Его мать везли на телеге, запряженной одним мулом.

Илоты из поселения матери опустили Атеназию в землю близ могилы под низким мраморным камнем, обозначавшим место последнего упокоения отца Лисандра.

Юноша положил на саван несколько вещей матери: гребень из слоновой кости и браслет из мелких переливающихся ракушек.

Лисандр почувствовал на щеках горячие слезы и спрятал лицо глубже в плащ, опасаясь, как бы его всхлипываний не услышали остальные ученики.

— Мне не хватает тебя, — прошептал он в темноте, затем закрыл глаза и попытался уснуть, молясь, чтобы кошмары больше его не беспокоили.

Тимеон был другом Лисандра. Он прислуживал ему в казарме в качестве раба. Они знали друг друга с тех пор, как Лисандр себя помнил.

— Почему?

Тимеон не ответил. Его щеку пересекала длинная красная царапина. Здесь что-то было не так.

— Я не хотел… — начал Тимеон дрожащими губами, но кто-то оттащил его в сторону.

Теперь Лисандр получше разглядел некоторых из похитителей.

В их глазах отражался лунный свет. Их лица были суровы, словно высечены из гранита. Черные плащи не оставляли ни малейших сомнений. Юноша понял, что это Невидимки — члены Криптии — спартанского эскадрона смерти, устрашавшие илотов и убивавшие их без тени сожаления.

Лисандр заметил еще одно знакомое лицо. Диокл. После их встречи в вечер праздничных соревнований наставник обходил Лисандра стороной, но тот был уверен, что Диокл обязательно отомстит ему.

Наставник не мог забыть, в сколь унизительном положении оказался, попав в руки илота. После того, как молотилка угодила Диоклу в челюсть, он лишился нескольких зубов.

Наставник присел возле Лисандра и наклонил голову. Юноша выдержал его взгляд, когда Диокл приблизил к нему свое лицо. Он уже знал, что тот член Криптии.

— В чем дело? — спросил Лисандр. Ему стало стыдно при звуке своего слабого и сдавленного голоса.

Взгляд единственного глаза наставника был холоден, как и ветер. Диокл ухмыльнулся.

— Безусловно, Лисандр, сын Торакиса, ты не стерпишь подобного оскорбления, — он указал туда, где стоял Тимеон. — Ведь илот ногой втоптал твое лицо в грязь.

— Они заставили меня… — выпалил Тимеон.

Кто-то схватил его за горло и оттащил назад, лишив возможности говорить.

— Раб наступил на лицо спартанца? — вопрошал Диокл. — Такого простить нельзя!

Один из Невидимок продолжал сдавливать шею Тимеона, тот покраснел.

— Не делайте ему больно, — взмолился Лисандр.

Диокл тихо рассмеялся.

— Парень, не я сделаю ему больно. Это сделаешь ты.

Лисандр с трудом сглотнул от ужаса.

— Что вы задумали? — спросил он.

Большим пальцем Диокл сильно ткнул в глубокую рану на голове Лисандра. Тот стиснул зубы, стерпев боль. Диокл отнял руку — на ней была кровь.

— Тебя оскорбили, — заявил наставник. — Так что ты обязан отомстить. — Лисандр догадался, что затеяли эти люди. Единственный глаз Диокла холодно поблескивал. — Кровь за кровь!

— Это неправда, Лисандр, — заговорил Тимеон. — Они пришли к нам домой, угрожали моей семье, маме, сестре. Мне пришлось это сделать, они требовали…

Тимеона сбили с ног. Один из спартанцев в черном плаще изо всех сил ударил его ногой в живот, вынудив юношу свернуться калачиком.

Диокл выпрямился в полный рост и, обращаясь к Лисандру, заговорил громче чтобы остальные могли его услышать:

— Илот ночью входит в казарму спартанцев. Вытаскивает одного из них из кровати и унижает перед остальными учениками. Еще раз спрашиваю тебя, Лисандр, как ты поступишь в связи с этим?

Лисандр с трудом поднялся и взглянул на Тимеона. Тот все еще лежал на земле.

Вокруг них замерли пять членов Криптии, точно черные вороны, высматривающие мертвечину в поле. Лисандр не понимал, чего от него хотят, но догадывался, что любой его ответ принесет лишь новые страдания и беды.

— Я не трону его, — спокойно ответил юноша. — Я проявлю снисходительность.

Диокл разразился лающим смехом.

— Ты издеваешься! Этого раба следует пороть до тех пор, пока его кровь не пропитает землю. Для него это самое мягкое наказание!

— Не надо, прошу вас… — взмолился Тимеон.

Диокл резко кивнул своим спутникам. Один из них схватил Тимеона за локоть и поднял его на ноги. Толчками в спину раба погнали вперед и заставили забраться на ближайший склон.

Диокл схватил Лисандра и потащил его в том же направлении. Вдруг юноша догадался, где они находятся — в дальнем конце поселения илотов, недалеко от того места, где раньше он жил с матерью.

Когда они пересекли вершину холма, показались приземистые лачуги. Отовсюду доносились глухие вопли и стоны.

Факелы освещали дорогу, возле лачуг замерли на страже спартанские воины.

Лисандр заметил в дверях одной из хижин пожилого мужчину. Он упал на землю и на четвереньках полз вперед. Лисандр узнал в нем Гектора, дядю Тимеона. Подошедший спартанец плашмя ударил старика мечом по спине.

— Быстрее! Мы не собираемся торчать здесь всю ночь!

Из того же дома, шатаясь, вышла пожилая женщина. Когда на ее лицо упал лунный свет, Лисандр узнал в ней Меланто, тетю Тимеона.

— Пожалуйста, не бейте его, — просила она. — Он безобидный земледелец.

Кто-то сбил ее с ног.

Со всех домов на улицу вытаскивали мужчин-илотов. Женщины — матери, сестры и дочери, крича и плача, бросались к ним. Их отталкивали в сторону.

Тимеона заставили подойти к поилке для скота. Диокл толкнул Лисандра в спину.

— Опусти руки на столб, — приказал один из спартанцев рабу.

Тимеон взглянул на Лисандра, его лицо исказил страх, по щекам потекли слезы.

Как Лисандр мог дойти до такого? Полгода назад оба юноши работали на полях, заботились друг о друге. Теперь его лучшего друга мучили, и Лисандр ничем не мог ему помочь.

Спартанец, стоявший рядом с Тимеоном, ударил его в живот открытой ладонью. Тот согнулся пополам, ухватившись за деревянную перекладину, стараясь удержаться на ногах.

Тимеон пытался вздохнуть. Двое из Криптии привязали его руки к столбу.

— Займитесь другими! — крикнул Диокл. Его приказ передавался по цепи спартанцев, выстроившихся вдоль улицы. Лисандр видел, как мужчин привязывают к дверным косякам или перемычкам.

Спартанцы потащили Гектора за руки, его худые коленки бились о землю. Дядю Тимеона привязали к краю вертикально стоявшей бочки. Солдаты готовили трости и плети.

Все это очень напоминало расправу. Спартанцы мстили за восстание илотов, которое вспыхнуло два месяца назад.

Истина сразила Лисандра точно одна из молний Зевса: во всем виноват он один. Это он в тот вечер уговорил илотов разойтись по домам, заверив в том, что им не причинят зла.

«Нет, подождите, — подумал он, — мой дед также поручился, что им бояться нечего. Что он не позволит никому отомстить им».

— Вы должны прекратить это, — заявил он Диоклу. — Сарпедон обещал илотам, что возмездия за восстание не последует.

— Старый эфор сказал то, что нужно было сказать, чтобы ему не перерезали горло, — возразил Диокл. Наставник вытащил из пояса полированный рог, поднес его к губам и взглянул на Лисандра. — Не илоты будут диктовать правила спартанцам. Командуют спартанцы, а теперь настало время показать рабам, что мы все еще являемся их хозяевами.

Он дал сигнал. Спартанец ударил Гектора тростью по спине. Тот застонал и упал на колени. Дальше по улице зазвучали удар за ударом. Ночной воздух наполнили стоны и крики. Лисандру не надо было видеть, как бьют илотов, чтобы понять, что происходит. Наказывали все поселение.

Один из членов Криптии протянул Лисандру плетку.

— Возьми ее! — приказал Диокл.

Лисандр взглянул на орудие наказания.

Тимеон трясся от страха, глядя то на Лисандра, то на Диокла. Диокл выхватил плеть из рук спартанца и вложил ее в руку Лисандра.

Прочно свитая кожа показалась Лисандру тяжелой. Он слишком хорошо знал, какой вред она может причинить. Юноша на своей спине испытал, как жалит такая плеть. Чтобы рвать кожу, по всей ее длине были завязаны узлы.

— Он мой друг. Я не могу.

Диокл схватил Лисандра за шею сзади, подтолкнул к поилке для скота и плюнул в его сторону. Плевок угодил в поилку.

— Твой друг? Он илот. Ты спартанец. Он не твой друг. Он твоя собственность. — В воде отразилось лицо Тимеона. — Я с самого начала знал, что от тебя нечего ждать, кроме неприятностей. Сейчас увидим, поможет ли тебе амулет. Как ты думаешь?

Лисандр оказался в ловушке. Он поймал взгляд Тимеона, отразившийся на поверхности воды. Что ему делать?

Тимеон уставился на Лисандра. Затем едва заметно кивнул.

«Он дает мне разрешение», — подумал Лисандр.

Казалось, его сердце выскочит из груди. Юноша не мог поверить, что друг готов испытать такое унижение ради того, чтобы спасти его честь. Лисандр рассердился и швырнул плеть к ногам Диокла.

— Я не стану этого делать! — крикнул он. — Накажите меня вместо него!

Глаз наставника сделался круглым, но он вдруг широко улыбнулся.

Диокл наклонился, поднял плеть и кивнул в сторону лачуг, откуда до слуха Лисандра все еще доносились ритмичные удары плетей и стоны.

Наставник прищурил единственный глаз так, что от него осталась одна щелка:

— Это будет продолжаться, пока ты не выполнишь свой долг спартанца.

Его долг. Так вот в чем дело!

— Выпори Тимеона, и тогда все прекратится, — шепнул Диокл Лисандру на ухо.

«Я могу прекратить это, — подумал Лисандр, — но какой ценой?»

— Приступай! — крикнул Тимеон. — Не тяни время.

Дрожащей рукой Лисандр взял у Диокла плеть и отвел руку назад, чтобы ее размотать.

— Да простят меня боги, — прошептал юноша и нанес удар по спине Тимеона.

Его друг вскрикнул от боли, и Лисандр увидел, как тот впился в столб.

— Труден лишь первый удар, дальше легче, — крикнул какой-то спартанец.

Остальные рассмеялись.

Друг еще раз кивнул Лисандру. Тот снова взмахнул плетью. Затем еще раз. Тимеон корчился при каждом ударе. При пятом лицо Лисандра что-то обдало. То была кровь Тимеона.

Илот стонал, его глаза еще раз встретились с взглядом Лисандра. От боли на коже Тимеона заблестел пот.

Лисандр потерял счет ударам. У него болела рука, когда он заводил ее, чтобы нанести очередной удар.

Наконец юноша услышал, как Диокл дал рожком сигнал.

Свист плетей сменился плачем. Лицо Лисандра стало мокрым от слез. Кто-то из членов Криптии достал кинжал и перерезал веревки, которыми Тимеон был привязан к столбу. Друг Лисандра тяжело сполз на землю.

Между лачугами появилась небольшая группа женщин.

— Тимеон? — неуверенно позвал женский голос. От группы отделилась девушка. Это была София — младшая сестра Тимеона. — Брат! Тимеон! — вскрикнула она, упав на колени и обняв брата.

Тимеон тихо простонал, его глаза закрылись.

София взглянула на свои покрытые кровью руки. Горестное выражение исчезло с ее лица, когда она заметила Лисандра. Девушка смотрела на него с недоумением и ужасом.

Лисандр потерял дар речи, у него закружилась голова. Как такое могло произойти? Как это объяснить?

Диокл забрал плеть из его рук.

— Сегодня отец гордился бы тобой, — произнес он с натянутой улыбкой.

Лисандр верхом на лошади, громко стучавшей копытами, возвращался в казарму. Огонь Ареса бился о его грудь. Амулет казался ему скорее проклятием, нежели талисманом. Он символизировал не только его родство с отцом, но и со Спартой. Государством, которое процветало на крови и поте рабов-илотов.

У казармы выстроились ученики. Наверно, им уже рассказали, что произошло. Лисандр спешился и с опущенной головой направился к входу.

— С возвращением, Лисандр! — крикнул Диокл. — Богиня земли[1] жаждала крови илотов, и сегодня ночью мы принесли ей обильные жертвы.

Лисандр почувствовал, как у него сжались кулаки, но не стал оглядываться. Некоторые ученики хлопали его по спине, подбадривая шепотом.

Только Орфей, всем телом опираясь на трость, вышел вперед и положил руку на плечо друга:

— Лисандр, что с тобой?

Юноша остановился и взглянул на него.

— Разве ты не слышал? Теперь я один из вас. Я — настоящий спартанец.

Потом опустил голову и побрел дальше.

— Лисандр, тебе надо поесть, — сказал Орфей, когда оба сидели за длинным столом в главном помещении казармы. Ученики трещали без умолку с набитыми едой ртами. Стоя у стены, горстка рабов-илотов покорно ждала указаний. Леонид, друг Лисандра, поднял голову — за весь день они не обменялись ни словом.

«Наверно, не знает, что сказать», — подумал Лисандр.

Леонид был вторым сыном одного из спартанских царей. Только родившегося первым освобождали от учебы.

Лисандр посмотрел на стоявшую перед ним миску с чечевицей. Он уже несколько раз смывал присохшую к лицу и рукам кровь. Даже когда вода стала прозрачной, Лисандру казалось, будто он весь ею перепачкан.

— Эти илоты получили, что заслужили, — произнес сидевший дальше от них Прокл. — Нельзя было оставить их действия безнаказанными.

Остальные согласно закивали.

— Жаль, что меня там не было, — заявил Аристон. — Диокл говорит, что по улицам кровь текла рекой.

Чувство вины сдавило сердце Лисандра. От того, что он сделал с Тимеоном, у него было скверно на душе.

— У тебя не было выхода, — тихо сказал сидевший напротив Леонид, стараясь, чтобы его не расслышали среди шума. — Если бы плеть оказалась не в твоих руках, Тимеона выпорол бы кто-то из Криптии. Это было бы намного хуже.

От этих слов Лисандру не стало легче. Это было оправдание, достойное труса. Он еще сомневался в храбрости принца: Леонид не пришел ему на помощь, когда члены Криптии вытаскивали его из кровати.

— Вы что-нибудь слышали о нем? — тихо спросил Лисандр.

Никто не ответил. Тогда юноша протянул руку через стол и положил ее на предплечье принца.

— Леонид, Тимеон выздоравливает?

Леонид сглотнул и посмотрел Лисандру в глаза.

— Среди илотов говорят, что семья выхаживает его в поселении. Больше нет никаких подробностей, — Леонид умолк. — Это тревожно.

Из уст Лисандра вырвался стон, он закрыл лицо руками.

— Лисандр, тебе надо проведать его, — сказал Орфей. — Мы придумаем, как оправдать перед Диоклом твое отсутствие.

Взглянув на Орфея, Лисандр чуть не расплакался.

«Что останавливает меня? — спросил он себя. — Ведь Тимеон мой старый друг».

— Ты прав! — ответил он. — Я пойду. Я извинюсь перед ним и объясню, что у меня не было выбора.

Говоря так, он представил себе шрамы на теле Тимеона, кровь, сочившуюся сквозь грязные повязки, которые смогла найти его мать. Он представил себе как друг посмотрит на него, словно на предателя. Решимость Лисандра испарилась.

— Я… не могу, — произнес он. — Я сейчас не могу.

— Чем быстрее ты проведаешь его, тем лучше будет для вас обоих, — заметил Орфей.

Лисандр знал, что тот прав, но ему стало плохо, когда он представил свою встречу с Тимеоном. Чувство вины давило на него, точно ярмо, которое у него не хватило сил сбросить. Легче встретиться с врагом на поле боя. Встреча с друзьями требовала гораздо большей храбрости.

Лисандр оттолкнул от себя деревянное блюдо и, перешагнув через скамью, направился к выходу.

Вошедший Диокл преградил ему дорогу.

— Вот и наша карающая десница! — громко произнес наставник, и по его лицу расплылась улыбка. — Сегодня утром Спарта гордится твоей правой рукой!

Раздалось несколько одобрительных выкриков, и Диокл продолжил:

— Всем сесть. Хочу сообщить вам новость.

Лисандр неохотно вернулся на место и сел рядом с Орфеем. Он услышал, как ученик по имени Хиларион шепотом спросил:

— Что случилось?

Ему никто не ответил.

Диокл встал во главе стола, опершись на него огромными кулаками. Он недавно постриг свою темную бороду, но его глаз закрывал все тот же кусок коричневой кожи.

Наставник смотрел на учеников своим единственным глазом, пока те не успокоились.

— Спарта — самое великое государство в Греции, ее мужчины — самые сильные. Вот ради этого мы отнимаем вас у родителей с семи лет. Вы не то, что полнощекие афиняне, которые растут под материнскими юбками и учатся вышивать. Вы уже шесть лет проходите спартанское обучение. Некоторые — слабейшие — не выдержали и умерли. Их смерть укрепит вашу волю и решимость. Пришла пора стать мужчинами. В горах вам предстоит доказать, чего вы стоите.

Лисандр чувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы.

— Вас парами отправят в горы Тайгет, — гулким голосом продолжал Диокл, пристально разглядывая учеников. — Там вы должны будете продержаться пять ночей, опираясь лишь на свой ум, силу и волю. Говорят, в этом году рано выпадет снег, а с севера подуют ледяные ветры. Еды у вас почти не будет. Жажду придется утолять речной водой, а есть — то, что добудете голыми руками, — Диокл повернулся к двери: — Солон! Войди!

Лисандр и остальные ученики уставились на дверь. Через нее, чуть прихрамывая, вошел коренастый молодой человек в красном плаще. Его черные волосы были коротко острижены и завивались густыми кудряшками. По лицу незнакомца от лба через закрытый левый глаз тянулся розовый шрам. Половина носа спартанца отсутствовала, верхняя губа раздваивалась. Не хватало у него и передних зубов.

— Солон скоро достигнет зрелого возраста, — сказал Диокл. — Увечья, которые вы видите, он получил пять лет назад во время испытаний. Солон, расскажи им об этом.

Солон встал рядом с Диоклом.

— Это случилось, когда я искал еду, — из-за увечий он говорил невнятно. — Шел четвертый день испытания. В лесу я услышал, как где-то жалобно пищит детеныш. Я направился в ту сторону и оказался у дерева. У основания его ствола зияло дупло. Я заглянул внутрь — там, в темноте копошились какие-то животные. В горах голодно, я был готов съесть что угодно: листья, мох, даже кору деревьев. Я встал на колени и засунул руку в дупло. Схватив одно из животных за задние ноги, я вытащил его.

Это бы маленький жирный поросенок. Я озверел от голода и не мог дождаться, когда нежное мясо поджарится на костре. Я стал есть поросенка живым, пока с него капала кровь.

Вдруг позади я услышал какой-то шум, мою ногу пронзила дикая боль. Обернувшись, я увидел огромного кабана с острыми желтыми клыками. Ими он прошил сухожилие на моей лодыжке, точно в мягком сыре. Но для мести свинья избрала своей целью мое лицо. — Лисандр услышал, как некоторые ученики ахнули. — Больше я ничего не помню.

У Лисандра сильно заколотилось сердце, ему стало плохо.

— Оставь нас, Солон, — сказал Диокл. — И гордись своими увечьями как настоящий спартанец.

Солон чуть поклонился и вышел. Ученики молчали, их лица были бледны.

— Чтобы выжить, вы должны уподобиться животным, — заявил Диокл. — Помимо диких зверей, которые способны разорвать человека на части, в горах вас подстерегают другие опасности: скалы, свирепый холод, ядовитые растения. Для спартанца все это — испытание. — Наставник уставился на Лисандра. — Кто проявит слабость и не пройдет его, неудачей и смертью опозорит свою семью.

Дверь в столовую скрипнула и отворилась. «Сарпедон!»

Лисандр не видел деда с той страшной ночи после праздничных состязаний, когда илоты унизили старика. Лисандр помнил, как тот стоял на коленях, истекая кровью от раны на голове, с растрепанными волосами и разорванной туникой. Только его взгляд хранил достоинство. Эфор не выказал страха перед лезвием, которое приставил к его горлу Страбо, его собственный вероломный слуга и бывший раб.

Сарпедон держался прямо и казался самым высоким в столовой. На нем был безупречный красный плащ, его серебристые волосы были аккуратно перехвачены сзади.

Лисандр улыбнулся, но дед никак не отозвался, на его приветствие.

Чего же он ожидал? Сарпедон — эфор, один из самых могущественных людей Спарты. Не важно, что он не удостоил внука вниманием — долг перед государством выше обязанностей перед семьей.

Диокл чуть склонил голову, когда Сарпедон приветствовал его, затем отошел в сторону, давая эфору возможность обратиться к ученикам.

— Спартанцы, — начал тот низким скрипучим голосом, — наставник сообщил вам, что настало время испытания. Вы все пройдете его до наступления следующего полнолуния. Я пришел сюда, чтобы определить первую пару, которая отправится в горы.

Вдоль стола пронесся негромкий ропот.

— Как ты думаешь, кто ее составит? — спросил Хиларион у соседа. — Мне кажется, что…

— Прекратить разговоры! — громко прервал его Диокл.

Лисандр был уверен, что не попадет в первую пару. Быть первым — большая честь, и Сарпедон вряд ли станет таким образом выделять своего внука.

— Первую пару составят, — заявил Сарпедон, — победители праздничных соревнований — Лисандр и Демаратос.

Все ученики ахнули, глядя на Лисандра кто с удивлением, кто с завистью. Все, кроме одного.

Демаратос, сидевший между Аристоном и Проклом, возвышаясь над ними на ладонь, с нескрываемой ненавистью уставился на Лисандра. Глаза Демаратоса были такими же черными, как и его коротко постриженные волосы.

— Как можно было подобрать мне в спутники злейшего врага? — тихо пробормотал Лисандр.

После соревнований оба почти не разговаривали. Вывихнутое плечо Демаратоса заживало медленно. Он и сейчас массировал его, пристально глядя на Лисандра. Демаратос неудачно приземлился во время борьбы с ним, и тогда ему засчитали поражение. Он не мог простить Лисандру этот вывих. А Лисандр не мог простить Демаратосу кражу Огня Ареса, когда в переулке спартанец напал на него, илота, со своими приятелями.

— Но ведь… — Демаратос встал, собираясь возразить.

— Молчать! — крикнул Диокл. — Как ты смеешь прерывать эфора!

Демаратос плюхнулся рядом с Проклом и Аристоном.

Сарпедон продолжил:

— Победители праздничных соревнований награждаются пятидневным «отдыхом» в горах. — Сарпедон улыбнулся. — Не бойтесь. Вы отправитесь туда не одни. С каждой парой пойдет эфеб, который проследит за тем, чтобы вы… вы там не очень ленились.

Лисандр забыл, что с ними пойдет молодой человек старше по возрасту. Эфебом называли зрелого ученика, достигшего восемнадцати лет.

— С Демаратосом и Лисандром пойдет Агесилай. — Это имя Лисандру ничего не говорило. — Войди!

На пороге появился коренастый молодой человек и встал рядом с Сарпедоном.

Для спартанца его внешность была необычна: у него были бледно-желтые, почти седые волосы и живые, как у кошки, зеленые глаза. Предплечье Агесилая, лишенное растительности, пересекал яркий розовый шрам.

Лисандр мельком раз или два видел его раньше, когда тренировался со старшими учениками из соседней казармы.

Агесилай молчал, но его холодный свирепый взгляд просто сверлил Лисандра. Юноша подавил дрожь.

— Возьмите плащи и ждите у казармы.

Дед Лисандра развернулся и широкими шагами вышел из столовой. Агесилай последовал за ним.

Ученики повскакали с мест и устремились к выходу. Уходя, Лисандр услышал разговор между Демаратосом и Диоклом.

— Как же я пойду в горы? — тихо спросил младший спартанец. — У меня плечо еще не зажило как следует.

Он распахнул тунику. Там, где случился вывих сустава, еще виднелся бледно-зеленый синяк.

— Тебе придется страдать. Не зря это называют испытанием, — холодно ответил Диокл. — Исключений не будет.

Когда Лисандр проходил мимо, Демаратос удостоил его ледяным взглядом.

— Если повезет, вы уцелеете. Если нет, значит, такова ваша судьба — заявил наставник.

— Поторапливайтесь! — приказал Диокл. Лисандр вышел через ворота казармы с мешком на плече. Леонид и Орфей шагали следом, за ними торопились другие ученики.

На дороге к горе Тайгет их ждал Сарпедон. Он держал за поводья Пегаса, своего скакуна. Жеребец хвостом отгонял надоедливых мух.

Лисандр удивился, заметив рядом с дедом Кассандру. На ней была плотная длинная туника, вышитая серебристыми цветами. Ветер играл ее распущенными волосами, перехваченными позолоченным ободком.

После праздничных соревнований Лисандр часто думал о кузине, и каждый раз эти воспоминания пробуждали в нем гнев. Он доверял ей, а она все это время тайком встречалась с Демаратосом. Больше он не будет таким легковерным.

Когда Лисандр подошел, Кассандра опустила глаза.

Сарпедон сделал знак рукой. Они с внуком отошли на несколько шагов в сторону.

— Лисандр, думаю, ты оценил мой выбор.

Лицо деда ничего не выражало.

— Но почему я должен идти с Демаратосом? Мы ненавидим друг друга!

— Послушай, внук. Тот, кто носит красный плащ, не может быть тебе врагом. Ты должен это запомнить. И к тому же тебе неплохо на какое-то время покинуть Спарту.

Сарпедон посмотрел поверх головы Лисандра на Диокла.

— Чтобы быть подальше от… влияния.

— Чьего влияния?

Лицо эфора помрачнело, он положил руку на предплечье внука.

— Ты должен понимать: после соревнований старейшины нервничают. Им трудно свыкнуться с мыслью, что какой-то полукровка остановил восстание илотов. Некоторые намекают, что ты был в нем замешан.

— Но я ведь их спас, — возразил Лисандр. Он вдруг рассердился. — А вы мне соврали. Они отомстили илотам. Меня заставили бить Тимеона плетью.

Сарпедон на мгновение стиснул руку внука, и тот испугался.

— Конечно, они отомстили, — ответил дед. — Я ведь один. А Спарта состоит из множества людей. Вот это и делает нас великими. Не забывай о чести, которой ты удостоился, когда я отправил тебя в спартанскую школу. Тимеон не в счет.

— Он мой лучший друг! — возразил Лисандр.

Выражение лица Сарпедона не изменилось.

— За ту ужасную ночь Тимеон в ответе не меньше других. Он заслужил свое наказание.

— Тимеон всю жизнь был рабом, — не отступал Лисандр. — Вам этого не понять.

Когда Сарпедон заговорил снова, его голос звучал мягче.

— Наверное, ты прав. Однако мы должны следовать определенным правилам. Думаешь, я не жалел Страбо, когда порол его?

— Вы нашли его? — с удивлением спросил Лисандр.

В последний раз он видел вероломного слугу Сарпедона, когда тот бежал из храма Ортии, обезумев от страха, что его накажут за то, что он угрожал лишить своего хозяина жизни.

Сарпедон кивнул в сторону жеребца. Лисандр заметил человека, державшего поводья.

Страбо. Он сгорбился и казался напуганным. От щеки до брови по его лицу тянулся шрам, отчего у него почти закрылся один глаз.

— В конце концов, он вернулся ко мне, — сказал Сарпедон. — Страбо молил простить его за вероломство и оскорбительное высокомерие. Я постарался, чтобы он не забыл, чего стоит такое прощение.

— Строиться в походный строй! — громко приказал Диокл. — В три колонны!

Пока ученики строились, Лисандр смотрел на согбенного и скрюченного человека, стоявшего возле коня. Если в сердце Страбо когда-то и горел огонь, то он явно погас. Сарпедон однажды даровал Страбо свободу и назначил его управляющим своим домом, но теперь тот снова стал рабом, которого впереди ждала жизнь, полная тяжкого труда.

— Как бы там ни было, — сказал Сарпедон, — илотам учинили массовое наказание и по другим причинам. Мы не можем допустить нового восстания… — Дед умолк. — Займи место в строю. — После некоторого раздумья он продолжил: — Тебе предстоит нелегкое испытание. Оно станет еще тяжелее, если ты не проявишь храбрость. Вспомни все, чему тебя учили, подчиняйся Агесилаю, держись вместе с остальными. Никому не по силам пройти испытание в одиночку. Тебе понадобятся союзники. Пусть боги хранят вас всех.

Лисандр кивнул, но Сарпедон уже направился к Пегасу.

— Поторапливайтесь! — крикнул Диокл. — Горы могут ждать вечно, но мне это не по силам.

Лисандр занял место в конце строя, не желая оказаться рядом с Демаратосом. Ему требовалось время для размышлений.

Когда Лисандр перекинул мешок через плечо, к нему подошла Кассандра.

— Что тебе надо? — спросил юноша, глядя прямо перед собой.

— Я хотела… я пришла поблагодарить тебя, — ответила девушка. — Ты спас жизнь дедушки в ту ночь праздничных состязаний. — Она протянула руку и пальцами коснулась локтя Лисандра. — Ты спас и мою жизнь.

Лисандр отстранился.

— Шагом марш! — приказал стоявший впереди Диокл.

Колонны одновременно двинулись в путь.

Лисандр обрадовался тому, что Кассандра осталась позади. Но она догнала его и побежала рядом, стараясь не отставать.

— Почему бы тебе не догнать Демаратоса, — посоветовал ей Лисандр. — Вы же действуете заодно, не так ли?

Кассандра тяжело дышала. Она быстро ответила:

— Наши с Демаратосом семьи близки уже много поколений. Моя мать приходилась кузиной его отцу. Так возникают спартанские иерархии. Мне приходится быть вежливой с Демаратосом. Такова спартанская традиция.

— Я устал от спартанских традиций, — ответил Лисандр. — Похоже, они служат оправданием тому, чтобы плохо обращаться с другими.

— У меня нет иного выбора, — сказала Кассандра. — Я живу, зная, что однажды меня выдадут за Демаратоса.

— Ты ведь любишь его, правда? — фыркнул Лисандр.

Кассандра вздохнула и бросила взгляд на Сарпедона, который ждал ее.

— Он лучше, чем ты считаешь, — ответила девушка. — Он боится тебя, вот и все.

«Боится меня?» — подумал Лисандр. Откуда ей было знать, каков Демаратос в казарме? Она ведь не видела его заносчивости и высокомерия.

— Послушай… — девушка уже задыхалась. — Возьми вот это. — Лисандр почувствовал что-то в руке. — Это сушеное мясо, — объяснила кузина.

Лисандр не ожидал такого подарка. Это был простой кожаный мешочек, перевязанный веревкой.

— Нам запрещено брать с собой что-либо, кроме хлеба, — сказал юноша.

— Пожалуйста, возьми. Он может спасти тебе жизнь.

Лисандр неохотно развязал свой мешок и опустил в него подарок. Он собирался поблагодарить кузину, но ее уже не было.

Юноша обернулся и заметил, что та перешла на шаг, провожая его с мольбой во взгляде.

«Она хочет понять, простил ли ее я, — подумал он про себя. — Пусть будет так».

Лисандр кивнул и пошел дальше. Пыль вилась у его плеч.

Когда юноша оглянулся еще раз, девушки уже не было.

Настал полдень, а они все шли. Некоторые ученики стали роптать, но Диокл настаивал, что это отличная тренировка.

— Жаркое осеннее солнце спартанцам нипочем! — заявил он.

Они выбрали дорогу между городками Киносаура и Месоа, прошли мимо огромной одноэтажной казармы и столовых, где жили и тренировались спартанские мужчины.

Горы, казавшиеся вдали голубыми, венчали снежные вершины.

Когда отряд шел мимо плотницких мастерских, послышался оглушительный шум.

— Освободить дорогу! — скомандовал Диокл, шедший впереди колонн.

Из-за угла появился отряд воинов в красных плащах, держа щиты и копья в вертикальном положении. Лисандр заметил выступавшие на руках спартанцев могучие мышцы, наработанные во время беспрерывных тренировок.

Ученики рассыпались и сошли с дороги. Воины прошли мимо, оставив за собой облако пыли и затхлый запах пота. Подобное Лисандр и остальные ученики каждый день наблюдали за казармой — таково было и будущее Лисандра: он проживет воином в казарме до тридцатилетнего возраста.

Оставив городки позади, ученики оказались среди земель, принадлежавших Спарте. Они пробирались среди грязных поселений рабов-илотов с низкими лачугами, где смешались запахи человеческих испражнений и обитавших поблизости животных. Лисандр вырвался из подобной нищеты, но знал, что у остальных илотов такой надежды нет.

Близился вечер, когда колонны достигли предгорья. К холмам через низкие кустарники вели пастушьи тропы.

Они не ели целый день, и Лисандр почувствовал глухую боль в животе.

— Стой! — приказал Диокл.

Ученики разошлись. Наставник посмотрел в сторону гор. Небо было ясным. Диокл встал перед Демаратосом и Лисандром, рядом оказался Агесилай. Его зеленые глаза злорадно поблескивали.

— Проверим ваши мешки, — сказал Диокл. — С собой нельзя брать никакой еды, кроме дозволенного пайка хлеба.

Демаратос передал мешок Диоклу. Агесилай забрал мешок Лисандра.

Пока их обыскивали, Лисандр молил судьбу, чтобы проверяющие не нашли мешочек с мясом. Вдруг Агесилай ухмыльнулся и достал из мешка кожаную пращу Лисандра.

— Что это? — спросил он. Диокл взглянул на пращу.

— Наверно, это память о том времени, когда он был илотом!

— Волки испугаются, — пошутил Агесилай. Он бросил пращу в мешок. Мясо он не заметил.

Диокл взял три фляги с водой, что висели у него на плече. Одна была меньше остальных, он передал ее Агесилаю.

— Берегите воду. Пейте, когда это действительно будет необходимо. Агесилай знаком с этим испытанием, так что ему не требуется много воды, — заявил наставник.

Агесилай улыбнулся.

— Спартанцы, настало время прощаться, — сказал Диокл. — Агесилай будет рядом. Подчиняйтесь ему, иначе вам не уйти от моего гнева.

Лисандр взглянул на провожавших их соучеников. Лица у всех были серьезные.

Лисандр отвел взгляд. Он не хотел, чтобы боги покровительствовали ему, и думал только о том, как наказать себя за то, что он сделал с Тимеоном.

Перед глазами Лисандра возникла окровавленная спина друга. Он торопливо подошел к Леониду.

— Желаю тебе удачи, — сказал Леонид.

— Друг, я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение, — попросил Лисандр.

— Проси все, что хочешь, — ответил Леонид.

Лисандр снял с шеи кожаный ремешок. Сверкнул красный камень Огня Ареса. Он протянул амулет Леониду.

— Передай это Тимеону. Он знает, сколь дорог мне этот амулет. Скажи ему, что я очень виноват перед ним.

— Довольно! — крикнул Диокл. — Близится время испытания.

Лисандр и Демаратос сделали шаг вперед.

— Вы готовы? — спросил наставник.

Агесилай протянул между ними руку и взглянул на Демаратоса. Тот сжал пальцы в кулак и опустил его поверх ладони Агесилая. Теперь оба взглянули на Лисандра. Тот неохотно сложил пальцы в кулак и опустил его на ладонь Демаратоса. Ученики поддержали их громкими и радостными возгласами.

— Я забыл кое о чем, — сказал Диокл. — Ваши плащи — давайте их сюда.

— Что? — нахмурился Демаратос. — В горах мороз!

— Снимайте плащи! — приказал Диокл. Лисандр подчинился — он расстегнул плащ и передал его наставнику, чувствуя себя беззащитным. Демаратос последовал его примеру.

Лисандр заметил тонкие полосы облаков над горными вершинами. Хотя сейчас было тепло, когда солнце сядет за горизонт, их настигнет страшный холод.

— Следуйте за мной, — приказал Агесилай, поворачиваясь к крутому подъему в гору.

Лисандр последний раз взглянул на соучеников и направился следом за Агесилаем.

«Увижу ли я казарму снова?» — задал он себе вопрос.

Товарищи, оставшиеся позади, желали им удачи. Прощаясь с ними, Лисандр поднял руку, но не оглянулся.

Теперь его будущее зависело от гор.

Агесилай поднимался вверх по тропинке. Лисандр изо всех сил старался не отставать от него, несмотря на жгучую боль в икрах. Он слышал, как Демаратос тяжело дышит от напряжения. Пробираясь по склону горы, спартанец сильно напрягался, и Лисандр догадался, что ему трудно из-за недавнего вывиха плеча.

Склон становился круче. Наконец они достигли небольшого кряжа.

Агесилай отпил глоток воды из фляги.

«Я поберегу свою воду», — подумал Лисандр.

Он не знал, сколько воды ему понадобится в последующие дни, а пока было не время опустошать драгоценный запас. Посмотрев вниз, он увидел, как Диокл и аккуратные ряды спартанцев, казавшиеся теперь небольшими пятнами, маршируют в направлении казармы.

Смеркалось, ветер, набирая силу, устремился вниз по горному склону.

У Лисандра вспотела спина, он поежился и сказал:

— Надо найти какое-то укрытие, пока не совсем стемнело.

— Заткнись, илот, — оборвал его Агесилай. — Здесь я командую.

Демаратос посмотрел на сопровождающего и ухмыльнулся.

С наступлением ночи они поднялись еще выше. Лисандр почувствовал, как пальцы на его ногах покрываются волдырями, отчего ноги сводило при каждом шаге. Ветер не затихал, у Лисандра онемела половина лица. Он спрятал руки под мышки, пытаясь согреть их.

Агесилай, шедший впереди, остановился.

— На сегодня хватит, — он указал на неглубокую впадину среди гор. Перед ними располагалась небольшая рощица из низких оливковых деревьев. — Давайте устроимся вон под теми деревьями и укроемся от ветра.

— Когда ужин? — спросил Лисандр, едва они начали спускаться с кряжа.

— Неужели ты и полдня не можешь обойтись без еды? — с ухмылкой спросил Демаратос. — Ты меня просто умиляешь!

— Это ты каждый день набиваешь себе брюхо, — ответил Лисандр.

— Помолчите, вы оба! — заорал Агесилай. — Охотиться уже поздно. Добудем еду, когда взойдет солнце.

К радости Лисандра оливковая рощица и правда защищала от ветра, но пронзительный ночной холод все равно пробирал до костей.

— Может, разведем костер? — спросил он. У него в мешке был кремень, а вокруг валялось много сухих сучьев.

— Обойдемся! — ответил Агесилай. — Огонь привлечет диких животных.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал Демаратос Лисандру. — Из-за тебя мы все погибнем еще до начала испытания.

— Вы оба ничего не понимаете, — уточнил Агесилай. Улыбка исчезла с лица Демаратоса. — Думаете, в казарме трудно живется? Вот увидите — испытание в десять раз труднее. Скоро вы так проголодаетесь, что начнете грызть кожу своих сандалий.

Лисандр вспомнил о лежавшем в его мешке мясе. Он прибережет его до того дня, когда положение станет совсем отчаянным.

— Ваши кости промерзнут до такой степени, что только и смотри, чтобы они не рассыпались, — продолжал Агесилай. — Я-то знаю, поскольку раньше бывал здесь.

— Нам надо попробовать возвести укрытие, — сказал Лисандр.

Агесилай фыркнул:

— Тебя только могила исправит. Из чего ты станешь возводить свое укрытие?

Лисандр огляделся. Агесилай был прав. Кроме нескольких кусков сухостойной древесины, поблизости больше ничего не было.

Агесилай забрался на шишковатое оливковое дерево и среди ветвей нашел созданное природой сиденье.

— Утром я хотя бы проснусь живым, — с ухмылкой пояснил он. — И до меня никто не доберется.

Лисандр заметил другое дерево с дуплом и бросился к нему, однако Демаратос опередил его и забрался на ветви первым:

— Это мое дерево, полукровка. Найдешь себе другое.

Лисандр отправился на поиски, но ни одно для ночевки не годилось. В конце концов, пристроился у основания какого-то ствола, прижал колени к груди и обхватил их руками. Еще никогда он не чувствовал себя таким одиноким.

Ночь наступила быстро, вокруг стемнело, тускло-синее небо почернело. Роща наполнилась разными звуками. Раздался шорох, от которого Лисандр выпрямился и насторожился.

«Не будь глупым! — выругал он себя. — Это ветер гуляет среди деревьев».

В горах эхом отозвался вой. «Волки! А вдруг они нападут?» Снова послышался вой, и Лисандр поднял ветку, которую решил использовать вместо дубинки. Если дикие животные и в самом деле притаились среди темноты, он достойно их встретит.

Юноша прижался спиной к стволу и стал ждать. Он слышал, что Демаратос тихо похрапывает, надежно устроившись среди ветвей.

Первая ночь в горах для Лисандра будет долгой.

Он надеялся выжить и встретить рассвет.

Лисандр проснулся и вздрогнул. Неужели кошмары никогда не прекратятся? Ночью ему снова приснилась мать, и как каждый раз, когда во сне он видел ее лицо, сердце у него болело все сильнее.

Под серыми облаками исчезли звезды. Над Лисандром грозно нависали горы, окутанные мрачными тенями. Голые оливковые деревья напоминали обнимавшиеся скелеты. Стоял пронизывающий холод.

Всматриваясь в темноту, юноша заметил Демаратоса. Тот тоже дрожал от холода. Агесилай лежал на ветвях и, судя по наклону головы, крепко спал.

Лисандр потер руки и ноги, пытаясь немного разогреть их. Он закрыл глаза и пытался вообразить, что закутался в толстый плащ. Это не помогло. Холод пробирал до костей.

Нужно было хотя бы немного согреться. Несмотря на одолевавшую его усталость, Лисандр встал и начал вращать руками.

— Что ты делаешь? — спросил Демаратос, не меняя позы.

— Хочу согреться, — ответил Лисандр.

— Займись этим в другом месте, — посоветовал Демаратос. — Мне хочется еще поспать.

Лисандр отошел к дальнему краю впадины, где из земли торчал огромный старый пень. Середина пня сгнила, образовав впадину, куда можно забраться. Там лежали влажные листья и нечто похожее на разложившийся скелет птицы. Но это было лучше, чем ничего.

Лисандр забрался внутрь и прижал колени к груди — снаружи торчали лишь его голова и плечи. Было неудобно, дурно пахло, но он почти укрылся от ветра. Руки и ноги покалывало. Лисандр опустил голову и закрыл глаза.

— Вы оба, вставайте, — раздался голос Агесилая.

Лисандр с трудом выбрался из своего укрытия. Рассвет уже заполнял впадину. Все было подернуто голубоватой дымкой.

Лисандр поднял руки над головой. Демаратос зевнул и сел. Агесилай стоял у кустарника в тридцати шагах от них.

— Вы неисправимы, — крикнул он. — Скоро птицы склюют самые спелые ягоды.

«Ягоды!» У Лисандра ныли все мышцы. Он подбежал к Агесилаю, обрывавшему кустарник. К ним нетвердым шагом приблизился Демаратос.

— Отойди от меня! — рыкнул Демаратос, срывая красные ягоды и запихивая их в рот.

Лисандр вскипел от гнева. Он бросился на врага и сбил его с ног. Потом схватил другую гроздь.

— Ты урод! — голод довел Лисандра до такого — он дрался из-за ягод.

Агесилай сильным ударом ноги в плечо свалил Лисандра на землю. Тот упал на Демаратоса. Оба растянулись в грязи.

— Пора идти дальше. Собирайте вещи. Демаратос встал. Его пальцы стали красными от ягод.

— Вкусно, — произнес он, вытирая рот. Лисандр тоже поднялся. Надо было действовать быстрее, если он намеревается выжить.

Оба взяли мешки и поспешили за Агесилаем, который уже пробирался среди невысоких скал.

— Куда мы идем? — спросил Демаратос.

— Дальше к югу, — ответил Агесилай. — Надо забраться глубже в горы. Там больше животных и рек. Как раз там и начнутся настоящие трудности.

Лисандр еле выдержал первую ночь, а теперь ему говорят, что дальше станет еще труднее.

«Смогу ли я это перенести? — подумал он. — А что, если я не выдержу?»

Юноша взглянул на своих спутников, взбиравшихся в гору. У него не оставалось выбора. Придется идти за ними.

Лисандр надеялся, что сможет выжить.

Дымка вскоре рассеялась, ярко засияло солнце. Агесилай шел впереди по кряжам и неглубоким впадинам. Все русла горных потоков высохли.

Лисандр едва сдерживал желание утолить жажду из драгоценной фляги. Он заметил, что Агесилай срывает листья растений и сосет их. Лисандр последовал его примеру. Каждая капелька росы казалась божественной на пересохшем языке. Все трое забирались все выше.

Когда солнце достигло высшей точки на небе, они обошли невысокий холм. У Лисандра закружилась голова, он споткнулся и упал.

— Встать! — крикнул Агесилай. Лисандр с трудом поднялся на колени. Он обессилел от голода.

Агесилай прошел мимо и продолжил восхождение. Демаратос задержался на миг, сплюнул рядом с израненными руками Лисандра и последовал за Агесилаем.

Внимание Лисандра привлекло какое-то движение у кустов в нижней части склона. Пригнувшись, он добрался до него. У куста мелькал белый хвост зайца.

Поднявшийся выше по склону Демаратос споткнулся, камни с грохотом покатились вниз. Заяц бросился в сторону, затем остановился шагах в двадцати от Лисандра, поднял голову и стал нюхать воздух.

Юноша осторожно потянулся к праще. При мысли о жареном зайце у него потекли слюнки.

— Из этой штуки ты никогда в него не попадешь, — раздался голос рядом. Лисандр оглянулся.

Демаратос уже спустился вниз. Лисандр расслышал отчаяние в голосе врага и заметил, что тот пристально следит за зайцем.

«Есть ему хочется не меньше, чем мне», — напомнил себе Лисандр.

Держа пращу в руке и не спуская глаз с зайца, он ощупью нашел на земле камень. Тот удачно лег между указательным и большим пальцем. Заяц не шелохнулся. Лисандр подкрался ближе, держа оба конца кожаного ремня в виде петли. Юноша осторожно опустил камень в петлю и начал быстро вращать пращу, не давая камню выпасть.

Заяц и не собирался бежать. Он щипал траву и не чувствовал опасности.

Лисандр осторожно поднялся, ощущая на своем лице дуновение нежного ветерка. Он стоял в подветренной стороне. Если заяц не повернется к нему, то ничего не почует. Лисандр вспомнил, как они с Тимеоном на поле охотились на ворон.

Он вращал пращу все быстрее, подняв ее над головой. Затем выпустил камень.

Камень угодил в зайца, тот неуклюже подпрыгнул и свалился, дергая лапами.

— Получилось! — обрадовался Лисандр. Раздались шаги. Юноша обернулся и заметил, что к ним идет Агесилай.

— Я не давал вам разрешения останавливаться! — крикнул он.

— Мы поймали зайца! — сказал Демаратос.

«Мы?» — подумал Лисандр. Но он так оголодал, что промолчал и побежал за своим трофеем.

За ухом дикого зверька сочилась кровь. Прямое попадание. Оставалось лишь снять с него шкуру, выпотрошить и поджарить над огнем.

Агесилай оттолкнул Лисандра в сторону и взглянул на зайца.

— Его нельзя есть, — презрительно сказал он.

— Почему? — спросил Лисандр.

— Он поражен болезнью, — ответил Агесилай.

Он наклонился, поднял зайца за загривок и протянул Лисандру. Стало видно, что глаза зайца тусклые и изъедены болезнью, в его спутавшейся шерсти завелись клещи.

Агесилай швырнул зайца к ногам Лисандра и пошел дальше.

— Мы потеряли много времени, — сказал сопровождающий. — Идем!

— Ты ни на что не годишься, — заключил Демаратос. — Мы бы умерли, если бы съели этого зайца.

Он двинулся вслед за Агесилаем.

Лисандр взглянул на зайца и почувствовал, что ему еще больше хочется есть.

— У меня болит живот, — пожаловался Демаратос. Они вышли из сосновой рощицы на каменистый склон, поросший низким кустарником.

— Наверно, это от ягод, — предположил Лисандр. — Они еще не созрели.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Демаратос, бросив на него взгляд полный ненависти.

— Спелые ягоды срываются легко, — объяснил Лисандр. — А ты рвал их с силой.

— Можно укрыться вон там, — объявил Агесилай, указывая на впадину у склона горы. — Хищники там до нас не доберутся.

Лисандр взглянул на место, о котором говорил спартанец. Из земли поднималась огромная скала, нависая над небольшой ровной опушкой. От нее их отделял опасный склон, покрытый гравием.

— Если удастся пробраться туда, — говорил Агесилай, — можно будет развести костер. Иначе придется идти дальше.

Лисандр уже сделал выбор. Он был уверен, что не сумеет выдержать еще одну ночь на холоде.

— Лисандр пойдет первым, — приказал Агесилай. — Он проверит, насколько прочен гравий.

— Он не осмелится, — хмыкнул Демаратос.

Лисандр пошел вперед.

«Докажу им, что я не трус», — подумал он.

Юноша ступил на склон и вытянул руку, удерживая равновесие, но поскользнулся. Вниз сорвалась лавина гравия. У Лисандра замерло сердце, когда он увидел, как песок и камушки исчезают в никуда.

Он через силу сделал еще шаг. Новый поток гравия зашуршал по отвесному склону, исчез за выступом скалы и взмыл в воздух в свободном падении. Лисандр подумал, что еще немного и он тоже отправится на встречу со смертью.

Его лоб покрылся испариной. Необходимо было собрать всю волю, чтобы не поддаться страху, который зарождался где-то в глубине души. Лисандр заставил себя сделать еще один шаг, затем еще один. Постепенно надежда вытеснила страх. Он справился!

Добравшись до твердой земли, юноша издал радостный крик.

— У меня получилось! — крикнул он Демаратосу и Агесилаю.

Настала очередь Демаратоса.

Лисандр видел, что тот побледнел, вытянув вперед дрожащие руки, чтобы сохранить равновесие. Демаратос продвигался боком, точно краб, лицом к склону, чтобы ухватиться за него, если вдруг поскользнется.

Встав обеими ногами на твердую почву, он повернулся к Лисандру и закрыл лицо рукой, прикрывая дергающийся глаз.

— Ты шел целую вечность, — ухмыльнулся спартанец. — Не знаю, к чему было устраивать весь этот спектакль.

Лисандр промолчал. Какой смысл говорить? Он смотрел на дергавшийся глаз Демаратоса. Тот отвернулся, тихо ругаясь про себя.

Агесилай перебежал на другую сторону, разметая гравий. Тот каскадами устремился вниз. Их сопровождающий продемонстрировал храбрость и умение. Лицо Лисандра покраснело от стыда. Агесилай показал им, какое это в сущности, пустяковое дело.

— Вы оба, собирайте дрова для костра, — приказал Агесилай. — А я найду камни для очага.

Он даже не запыхался.

Демаратос упал на колени, держась за живот.

— Я не могу, — простонал он. — У меня колики. — Он поднял тунику, и Лисандр увидел, что кожа на животе Демаратоса натянулась точно на барабане. На его лбу выступила испарина.

— Ты дурак, — выругался Агесилай. — Как можно есть неспелые ягоды? Неужели ты был так голоден?

— Помогите мне, — Демаратос снова простонал.

Лисандр вдали заметил сосновую рощицу. А вдруг там растет мята? Она облегчит страдания Демаратоса. Он встал и бросился вниз по склону.

— Куда это ты? — крикнул Агесилай.

— Может, я найду то, что ему поможет. Если мы хотим уцелеть, нельзя болеть.

Лисандр быстро спускался по склону. Взглянув на равнины, он увидел три из пяти городков Спарты, от которых тропы вели к окружавшим их полям. В самом центре расположился акрополь, низкий холм, на котором возвышался храм богини Афины[2] и дом Совета старейшин.

Лисандр добрался до сосновой рощицы. Почувствовав запах мяты, он нашел ее под деревьями и принялся собирать ярко-зеленые листья. Из-за разреженного горного воздуха ему стало трудно дышать. Он решил посидеть среди сосновых шишек.

Пронзительный крик заставил его поднять голову. Высоко над деревьями кружил орел. Пока птица величественно парила среди потоков воздуха, Лисандр разглядывал расположенные веером перья на кончиках ее крыльев.

«Высматривает добычу», — подумал юноша. Тут он вспомнил о подарке Кассандры — мясе, лежавшем в мешке.

Лисандр достал мешочек, развязал его и вытащил хрустящую полоску сушеной свинины. Едва он поднес драгоценное мясо к губам, как почувствовал, что рот наполнился слюной.

За его спиной раздался треск.

Лисандра придавили к земле. Кто-то схватил его за руку и скрутил ее за его спиной. Плечо пронзила жгучая боль. Потом ему вцепились в волосы и дернули голову назад.

— Мне показалось, что тебя нет слишком долго, — прошипел ему на ухо Агесилай. — Ты заблудился?

— Отпустите, — Лисандр попытался освободиться, но Агесилай держал его крепко. Он придавил Лисандра к земле и схватил мешочек с мясом. Веточки мяты рассыпались, и Лисандр вдавил их лицом в землю.

Агесилай отпустил юношу и открыл кулек, глаза его злобно сверкнули.

— Похоже, ты кое-что скрыл от нас, правда? Ты думал, что я ничего не узнаю? — ухмыльнулся спартанец.

— Это мое, — заявил Лисандр.

— Ошибаешься. Это наше, — ответил Агесилай. — Я заметил его, когда Диокл просил меня проверить твой мешок.

— Почему вы не сказали об этом Диоклу? — спросил Лисандр.

— Если бы я не промолчал, у нас бы вообще ничего не было. Ты забыл о спартанской традиции — обманывать хорошо, пока тебя не поймают.

Агесилай подобрал с земли горсть листьев мяты.

— Открой рот, — приказал он, схватил Лисандра за руку, вывернул ее и ногой сильно ударил его по почкам. — Полукровка, делай так, как тебе говорят!

Лисандр дышал с трудом, от боли на его глазах выступили слезы. Ему вот-вот сломают руку. Он открыл рот, собираясь закричать.

Агесилай засунул Лисандру в рот растоптанные листья мяты:

— А теперь жуй!

После такого унижения юноша всей душой возненавидел спартанца.

Он через силу жевал листья, песок и грязь скрипели у него на зубах.

«Я ненавижу тебя!» — Лисандр мысленно проклял Агесилая.

Тот проследил, чтобы Лисандр проглотил все. Затем довольно кивнул, забрал мешочек с мясом и привязал его к своему поясу.

— Отныне я отвечаю за то, кто из нас и сколько будет есть, — заявил громила. — Не забывай об этом!

— Эти листья были нужны Демаратосу, — сказал Лисандр. — Почему вы так поступили?

Агесилай рассмеялся.

— А что тут такого? — ухмыльнулся он. — Я здесь не для того, чтобы с вами нянчиться. Мне приказано усложнять вам жизнь. Если я вернусь с гор один, старейшины просто скажут, что вы оказались слабаками. Мне такое приходилось видеть и раньше. А теперь тебе придется еще раз набрать мяты.

— Но ведь она кончилась, — возразил Лисандр и встал.

— Она растет там, внизу, — Агесилай указал на выступ скалы, который тянулся от мыса примерно в ста шагах от них. Под скалой юноша заметил зеленые растения.

— Но как же мне туда добраться? — спросил Лисандр.

— Осторожно! — рассмеялся Агесилай. — А теперь давай сюда свои сандалии.

— Что? — спросил Лисандр.

— Ты меня слышал, раб, — хмыкнул Агесилай. — Лисандр, это приличная пара сандалий, а если ты сорвешься вниз, я буду носить их в память о великом полукровке.

— Вы с ума сошли, — сказал Лисандр. — Эти скалы остры как нож. Я не пойду туда.

Агесилай нахмурился:

— Если ты не пойдешь, я сам сброшу тебя вниз, так что выбирай. Либо немного поцарапаешь ноги, либо твои мозги растекутся по этим скалам воронам на радость.

Агесилай не шутил. Лисандр нагнулся и расстегнул сандалии. Сопровождающий пристально следил за ним.

«Я справлюсь», — твердил про себя юноша.

Агесилай выхватил сандалии из его рук.

— Получишь их назад там, где мы остановились, — заявил он и принялся подниматься вверх по склону, — если мы еще увидимся.

Лисандр подошел к краю скалы. Тот казался почти отвесным. Земля растрескалась, на поверхности лежало несколько острых камней. Внизу, примерно в сотне шагов, простирался сосновый лес.

Пока Лисандр смотрел вниз, у него закружилась голова. Ему не хотелось рисковать жизнью ради Демаратоса, ведь тот все время пытался ему навредить. Но он помнил слова Кассандры: «Он лучше, чем ты считаешь». К тому же юноша знал, что не должен проиграть. Он хотел доказать спартанцам, что так же храбр или даже храбрее любого из них.

Лисандр низко присел и повернулся спиной к обрыву. Ухватившись за корень дерева, он занес ногу за выступ, нащупав трещину.

«Сначала шаг, потом другой, — твердил он про себя, — сначала шаг, потом другой».

Лисандр опустил вторую ногу, удерживая на руках туловище. И снова ему удалось найти опору для пальцев. Острая галька порезала мягкую плоть подъема. Он почувствовал, как воздух жалит место, где разошлась кожа. Но останавливаться нельзя.

Лисандр нашел ногами узкий выступ. Теперь надо было найти, за что зацепиться руками.

Подавшись назад, он тут же осознал свою ошибку. Послышался шум сдвинувшейся земли, и Лисандр почувствовал неожиданную невесомость.

— Нет! — прокричал он в пустоту. Но было слишком поздно. Он скользил вниз.

Лисандр скользил вниз по поверхности скалы. Он обдирал руки и ноги о склон, царапая лицо о плотно утрамбованную землю. Вдруг ногой он зацепился за что-то. Юношу сильно ударило по ребрам, от боли у него перехватило дыхание, скрипнули зубы и вырвался крик. Ему удалось зацепиться за кусок скалы.

Лисандр дышал с трудом, его ноги болтались в пустоте. Посмотрев вверх, он понял, что пролетел около двадцати футов.

— Помогите! — крикнул он. В его голосе звучал неподдельный страх. Юноша стал подтягиваться на руках — его грудь поравнялась с краем выступа, но поднять себя выше у него уже не было сил. Он начал сползать вниз.

— Пожалуйста! Помогите, кто-нибудь! Агесилай!

«Не сдавайся!» — приказал он себе.

Перед глазами Лисандра возникла сцена: Агесилай сообщает Сарпедону, что его внук умер в горах, ибо оказался недостаточно стойким, чтобы выдержать испытание.

«Ты не умрешь здесь!» — юноша глубоко вздохнул и почувствовал прилив сил.

Лисандр сжал зубы и стал подтягиваться на руках. Вскоре он уже опирался одним локтем о выступ. Через мгновение он выбрался наружу.

Тяжело дыша, он лег на спину: сердце громко стучало в груди, ребра болели, и он опасался, как бы не сломал одно из них. Лисандр поднес руку к щеке — она ныла от царапин и ссадин. Кончики пальцев, которые он ободрал, пытаясь задержать свое падение, и окровавленные колени говорили о том, что он был на волосок от смерти. Окажись он чуть левее, и выступ не спас бы его.

Над ним в голубом небе кружил орел.

Лисандр попытался восстановить дыхание, затем с трудом поднялся на ноги и начал собирать мяту.

Спотыкаясь и почти падая, Лисандр брел сквозь снег, его волосы потихоньку покрывались льдом. Юноша понимал, что проигрывает сражение с холодом. Горы, которыми он часто любовался будучи рабом, и которые всегда казались ему прекрасными, сейчас таили в себе смертельную опасность.

Лисандра трясло, тело болело, ребра ныли, на глазах у него выступили слезы, мгновенно превратившиеся в ледяную крошку.

— Мне нельзя останавливаться! — громко крикнул он, обращаясь к ветру и снегу.

Снег засыпал его, вокруг возникла сплошная снежная стена. Лисандр огляделся, ища место, откуда можно было осмотреть окрестности, но ничего не увидел. Он уже не чувствовал ног.

Юноша заметил, что горные вершины куда-то исчезли. Выходит, он сбился с пути. Надежды не оставалось. Надо было спускаться и немедленно. Агесилай ничего не узнает.

«Если я останусь здесь, — подумал Лисандр, — меня ждет верная смерть».

Он продолжил свой путь, с трудом передвигая замерзшие ноги.

Юноша не мог понять — спускается он вниз или поднимается вверх. Ему казалось, что он ступает по самому краю горы. А что если он идет прямо к обрыву? Если он его не заметит, его ждет ужасное падение вниз и чудовищная смерть.

Утопая по колено в глубоком снегу, Лисандр сделал еще несколько шагов и понял, что не знает, где находится. Он чувствовал, как ледяной холод сжал его сердце. Руки совсем одеревенели.

— Помогите! — невнятно крикнул он онемевшими губами. — Помогите!

Ответа не последовало. Снег поглотил звук, приглушил его голос, точно подушка, которой придавили лицо.

Лисандр сделал еще шаг. Снег не выдержал его веса, и белая поверхность поддалась — юноша по пояс провалился вниз.

Снег и лед давили на него со всех сторон. Пытаясь выбраться, Лисандр заметил, что утрамбованный снег теплее ледяного ветра, и вспомнил кое-что из своего прошлого. Как-то он сидел с матерью у огня, и та рассказывала ему разные истории. Что она там говорила про путников, затерявшихся среди снегов?

Лисандр заметил, что даже соображает с трудом. Веки закрывались, его охватывала сонливость. Он приказывал телу двигаться, но оно не слушалось. Юноша потряс головой, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить лицо матери, но мозг словно сковало холодом.

Что же говорила мать? Путники выживали, проделывая в снегу отверстия и пустоты, чтобы укрыться от ветра.

«Они хоронили себя заживо?» Конечно, это неправда.

Глаза Лисандра закрывались. Сделав усилие, он приказал себе проснуться. Теперь холод донимал его не так сильно, хотя тело безудержно тряслось, а зубы стучали. Если бы он мог немного поспать, он бы накопил сил…

Лисандр потряс головой.

«Нет! — приказал он себе. — Нужно бодрствовать». Он пытался еще раз позвать на помощь, но его голос прозвучал еще слабее.

В памяти всплыли слова матери: «Похоронить себя заживо». Они что-то означали.

«Похоронить себя…»

Лисандр окоченевшими руками подгреб снег к себе. Он утрамбовывал его, работая настолько быстро, насколько позволяли окоченевшие пальцы. Вокруг, точно обезумевшая флейта, свистел ветер.

— Поторапливайся, — громко приказал он себе. — Не опускай руки.

Лисандр прижался к снежным стенам. Из последних сил он обложил снегом голову, оставив небольшую щель для воздуха.

Свист ветра стал глуше. Теперь ему ничто не угрожает. Телом он ощущал влагу, но дрожь проходила. Сквозь отверстие Лисандр видел, как среди гробовой тишины падают крупные хлопья снега, заметая толстый слой льда.

Он старался дышать равномерно. Неужели эта неглубокая могила спасет его? Юноша не смел шевельнуться, опасаясь потревожить снег и обрушить его себе на голову. Правда, ему удалось прижать ладонь к груди в том месте, где раньше покоился Огонь Ареса.

Амулета при нем не было, но Лисандр ощущал его силу. Он сжал в пальцах воображаемый драгоценный красный камень.

«Ты выстоишь, — твердил он себе. — Эту ночь ты продержишься».

Подняв голову, Лисандр заметил, что облака расходятся, обнажая клочья ночного неба. На нем мерцали звезды.

Он так ослаб, что не мог шевельнуться, перед глазами плыли круги, он то видел, то не видел, веки окутывала тяжесть. Лисандр не знал, сулит ли ему гибель надвигавшийся сон.

Однако в небе творилось нечто странное. Казалось, прямо над ним на небосводе в такт с биением его сердца движется созвездие, становясь все ярче. Юноша видел, как сверкающие звезды устремились друг к другу, образовав кольцо, которое вытянулось в овал. Лисандр подумал, что это, наверное, сон, но созвездие превратилось в лицо.

Он не испугался. Он знал, кому оно принадлежит.

— Отец, — сорвалось с его потрескавшихся губ. Хотя юноша никогда не видел своего отца Торакиса, он тут же узнал его. — Отец, помоги мне, — прошептал он.

Лицо замерцало и улыбкой подбодрило его.

Тело Лисандра наполнило тепло. Снег перестал быть его врагом, в венах забурлила кровь. Отец оберегал его.

Лисандр сомкнул глаза и оказался в объятиях Гипноса, бога сна.

Когда Лисандр свернул к стоянке, Агесилай куском кремния затачивал конец самодельного копья. Услышав, как треснул сучок под ногой юноши, Агесилай вскочил, замахнувшись, и раскрыл рот от удивления. — Кто там? — крикнул он. Остановившись, Лисандр подождал, пока Агесилай сообразит, что вернулся тот мальчишка, которого он бросил в горах на верную смерть.

Спартанец сжал губы, и его зеленые глаза обрели жесткое выражение.

— Ты вернулся, — произнес он изумленно, опуская копье.

— Я спрятался в снегу, — ответил Лисандр.

Из пещеры вышел Демаратос. Он бросился к Лисандру и хлопнул того по спине.

— Ты выдержал! — улыбнулся он. — Агесилай говорил, что тебе не миновать смерти!

— Что ж, я ушел от нее, — сказал Лисандр, пристально глядя на Агесилая.

— Надеюсь, ты ночью хорошо выспался? — ухмыльнулся сопровождающий.

— Да, — ответил Лисандр. — Построить укрытие в снегу было нелегко, но я справился.

— Возможно, ты не столь бесполезен, как утверждает твой наставник. Как бы то ни было, это очень кстати. Ты увидишь, как Демаратос завершит свое испытание. Ниже по склону живет стадо коз. Я наткнулся на их помет. Демаратос голыми руками поймает нам несколько козочек к завтраку, — заявил Агесилай.

— Запросто, — ответил Демаратос, распрямляя плечи. — Мне нетрудно.

Лисандр нырнул в открытую пещеру и достал свой мешок. Он вытащил из него флягу с водой и отпил большой глоток. Но тут же подавился и сплюнул, воскликнув:

— Вода соленая! — стирая с губ тонкие нити слюны, юноша нахмурился, не ожидая такого подлого удара после целой ночи страданий.

Демаратос открыл свою флягу и, попробовав воду на вкус, с отвращением выплюнул ее.

— Небольшой подарок от Диокла, — засмеялся Агесилай. — Он позаботился о том, чтобы испытание не показалось вам слишком легким. Приступаем к делу. Козочки, наверно, еще не проснулись.

Лисандр и Демаратос обменялись взглядами. Какой смысл было злиться на Агесилая — они все равно с ним не справятся! К тому же именно ради этого их отправили в горы — чтобы подвергнуть испытаниям, каких они еще не видели.

Все трое начали спускаться по склону. Агесилай взял с собой копье. Лисандр никогда не испытывал такого голода и жажды. Он уже ощущал запах жареного мяса.

Один за другим они вошли в чащу. Лисандр заметил кучки свежего помета. Вдруг Агесилай остановился.

— Я не вижу никаких… — заговорил Демаратос, но Агесилай приложил палец к губам.

Впереди Лисандр расслышал шорох — к ним кто-то приближался. Юноша почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом, а сердце забилось сильней.

— За мной! — прошипел Агесилай.

Все трое двинулись вперед. Они вышли к сумрачной опушке и спрятались за кустарником остролиста.

Сначала Лисандр ничего не заметил, но вдруг в дальнем конце открытого пространства что-то шевельнулось. Там лежала толстая ветка, а за ней кто-то искал еду.

Агесилай копьем указал на Демаратоса, затем на опушку.

— Это твоя добыча! — прошептал он. Демаратос кивнул, вышел из укрытия и по краю опушки осторожно стал приближаться к козе. Лисандр напряженно следил за ним.

«Не подведи нас», — молился он. Если они не раздобудут еды, можно считать, что смерти им не миновать. Шорох прекратился.

«Давай же, — молил Лисандр. — Пока добыча не убежала».

Раздалось свирепое рычание, и Демаратос вскрикнул от испуга. Из листвы выскочила приземистая тварь с черной шерстью — дикий кабан!

По обе стороны его челюсти выступали короткие желтые клыки, красные глаза свирепо горели.

Через опушку кабан устремился на Демаратоса. Животное врезалось ему в ноги и повалило на землю. Сделав полукруг, кабан снова ринулся на Демаратоса и в считанные мгновения оказался на нем, утробно рыча.

Заслышав отчаянные крики Демаратоса, Лисандр вздрогнул.

— Помогите мне! — просил Демаратос. — Пожалуйста, помогите!

Лисандр посмотрел на Агесилая. Тот оперся на копье и широко улыбался.

— Сделайте же что-нибудь! — крикнул Лисандр.

Демаратосу удалось сбросить с себя кабана. Он попытался отползти в сторону, но зверь и не собирался отступать. Он схватил зубами ногу Демаратоса, тот вскрикнул от боли и упал. Лисандр знал, насколько опасны дикие кабаны, — он помнил ужасно изуродованное лицо Солона.

Если он не поможет Демаратосу, тот погибнет. Лисандр набросился на Агесилая и вырвал из его рук копье, которое тот держал не очень крепко.

— Эй, стой! — приказал ему спартанец. Лисандр не послушался. Он ринулся к кабану, прицелился и вонзил копье животному в бок. Кабан взвизгнул и тут же отступил. Древко копья вырвалось из рук Лисандра, когда кабан бросился прочь, по дороге дважды обернувшись, и скрылся в кустах.

Шатаясь, Демаратос поднялся на ноги. Руки, которыми он защищался от зубов кабана, были в крови, туника изорвана в клочья. Кровь текла по его ноге там, куда животное запустило свои зубы. Лицо Демаратоса побледнело от страха. Он снова чуть не упал, но Лисандр поддержал его.

— У меня не получилось, — сказал Демаратос, избегая смотреть Лисандру в глаза.

— Зато ты остался жив, — ободрил его Лисандр.

— Только благодаря тебе, — ответил Демаратос. — Ты спас мне жизнь.

— Да, но он потерял мое копье и упустил кабана! — закричал Агесилай. — Больше не смей брать мое оружие!

И покинул опушку.

Продолжая спускаться по склону, они вышли из леса на плоскогорье. От открывшегося вида у Лисандра перехватило дух — вдали лежала Спарта: пять городков и окружавшие их поселения, где илоты влачили свое жалкое существование. Здесь, в горах, где у них не было ни красных плащей, ни оружия, не имело значения, спартанец ты или илот. Стихия природы не делала между ними различий.

Лисандр был весь покрыт грязью и ссадинами. Туника на нем разорвалась, живот от голода сводили судороги. Без еды и воды все они были равны. Не имело значения, спартанец ты или раб, — важно было, как ты поведешь себя в этих обстоятельствах. Этому Лисандра научил Огонь Ареса.

Демаратос споткнулся и упал на колени. Его начало рвать. Лисандр опустился рядом и, успокаивая Демаратоса, положил ему руку на спину.

— Оставь его, — приказал Агесилай. — Он нас задерживает.

Лисандр взглянул на своих спутников. И Агесилай, и Демаратос выглядели ужасно — щеки у них провалились, под глазами выступили черные круги. Он знал, что сам выглядит не лучше. Трудно было не обращать внимания на голод, который грыз их внутренности.

— Так больше продолжаться не может, — заявил Лисандр. — Если мы не найдем еду, то умрем голодной смертью.

— И что же ты предлагаешь сделать? — спросил Агесилай.

Лисандр посмотрел вниз, в сторону поселения илотов, где осталась его лачуга. Он вспомнил, как они с матерью ели тушеную чечевицу и черствый хлеб.

Агесилай, подойдя ближе, тоже взглянул на поселение.

— Настоящий спартанец точно раздобыл бы нам еду, — сказал он Лисандру на ухо. — Спорю, там найдется сыр, а может, и мясо.

— Я не могу красть у илотов — у них и так почти ничего нет, — ответил Лисандр. Однако почувствовал, что в его сердце вкрадывается сомнение. Мог ли он пойти на такой шаг?

Он и его спутники были на грани голодной смерти.

— Не можешь или не будешь? — спросил Агесилай и сплюнул. — Теперь ты спартанец, не забывай об этом. Рабы обязаны отдать все, что у них есть. Как ты думаешь, из тебя получится хороший вор?

Живот Лисандра ответил за него, издав громкое урчание.

— Я так и думал, — сказал Агесилай.

— Прошу тебя, Лисандр, — взмолился Демаратос. Он еще прихрамывал, припадая на покалеченную кабаном ногу. Оторвав кусок туники, он перевязал им рану. — Тебе ведь не надо красть много. Ровно столько, чтобы хватило на троих.

Лисандр снова взглянул на поселение. Демаратос был прав. Илотам жилось не сладко, но сейчас им было голоднее.

— Хорошо, — согласился он и двинулся в сторону поселения. Агесилай и Демаратос шли следом.

Если по-другому еды не достать, Лисандр пойдет на воровство.

«Только не требуйте, чтобы я гордился собой», — подумал он.

Лисандр вспомнил о видении, которое явилось ему в горах. Стал бы отец сейчас гордиться им? Он не был в этом уверен.

К полудню они достигли края поселения. С небольшого откоса Лисандр оглядел местность. В поселке было всего несколько человек. Остальные, похоже, работали в поле. Несколько женщин присматривали за детьми, игравшими на маленьком лугу близ крайних домов. Пожилая женщина мыла овощи в ведре с грязной водой.

Лисандр вспомнил, когда был здесь последний раз — в ту ночь, когда пороли Тимеона. Вспомнил он и спину друга, покрытую ранами там, куда приходились удары плети, его стоны от нестерпимой боли, а еще, как при каждом ударе смеялся Диокл… Он попытался отогнать эти воспоминания.

— Тебя не должны заметить, — наказывал Агесилай. — Спартанец крадет, но никогда не попадается.

— Ждите меня здесь, — ответил Лисандр. — Я скоро вернусь.

Он начал спуск, удаляясь от спутников.

— Ползи, собака, — зашипел Агесилай. Лисандр опустился на живот и пополз змеей, все время настороженно глядя перед собой. Его мучил стыд.

Приближаясь к лачугам, он почувствовал запахи готовящегося завтрака. Ему просто нельзя было вернуться с пустыми руками.

Две старые женщины во дворе стирали одежду, выливая воду в сточную канаву, и тихо о чем-то разговаривали. Он обогнул их и прокрался на другую тропинку. Вдруг Лисандр понял, где оказался.

На балке над низкой дверью лачуги, стоявшей впереди, были нарисованы символические ритоны — рога, заполненные зерном, — они служили талисманом, приносящим богатый урожай с полей.

Эту дверь он видел сотни раз. Это лачуга Тимеона. Лисандр вспомнил последний раз, когда видел друга — кровавые полосы на его спине, — и почувствовал жуткую боль. Он прижался к стене, но потом вышел из своего укрытия. Прятаться не имело смысла.

Когда Лисандр, спотыкаясь, вышел на улицу, он не услышал шума, какой обычно стоял в поселении.

Дверь манила его, ноги сами несли его к лачуге.

«Может, Тимеон там», — подумал он.

Лисандр ступил на низкий порог. Впервые за многие дни чувство голода исчезло, и его охватило спокойствие.

Как давно это было, когда он, прежде чем идти в поле, заглядывал к другу. Так много произошло, и ничего уже нельзя вернуть назад…

Лачуга Тимеона была просторнее комнаты, которую Лисандр делил с матерью. Оба родителя Тимеона были живы, и еще у него была младшая сестра София.

Внутри все лачуги были почти одинаковы — в одном конце стоял очаг, а перед ним низкая скамейка. Две спальни разделял занавес, в них можно было пройти под аркой из грубого дерева. У дальней стены Лисандр заметил куль с овсом, пару луковиц и еще несколько горшков. Наверно, в них был мед или оливки. Два каравая хлеба были завернуты в ткань, с крючка свисала низка чеснока. Воздух наполнял густой аромат диких цветов.

— Тимеон? — шепотом позвал он. Никто не отозвался.

Лисандр осторожно прошел в спальню и остановился. Здесь запах был более сильным.

У основания стола на козлах мерцали две свечи, а в чаше горело масло. На столе лежало что-то, завернутое в саван. По изгибам и складкам савана Лисандр догадался, что это тело.

Лисандр приблизился к столу и взял саван за угол.

— Предатель, — произнес чей-то голос позади. Лисандр обернулся, его сердце громко забилось. Под аркой стояла мать Тимеона.

— Гекуба? — вымолвил он.

— Как ты посмел войти в мой дом после того, что сделал? — гневно спросила женщина, дрожа всем телом.

По коже Лисандра забегали мурашки. Кто завернут в этот саван? Почему мать Тимеона называет его предателем? Истина стала просачиваться в сознание Лисандра, точно стая крыс через порог.

Отвернувшись от Гекубы, он отодвинул саван.

Глаза, когда-то излучавшие столько радости, были закрыты, кожа побледнела, напоминая воск. Лицо больше не озаряла улыбка. Это был Тимеон.

Лисандру стало плохо, он опустился на колени. Тимеон, его лучший друг с тех времен, как он сам учился ползать, умер. Ему было всего четырнадцать.

Лисандр вспомнил глаза Тимеона, отражавшиеся в поилке для скота, и тяжелую плеть в своей руке.

Лисандр повернулся к Гекубе. Та стояла, скрестив руки на груди. Он подполз к ней и ухватился за кайму ее платья.

— Пожалуйста, — взмолился он. — Пожалуйста, простите меня. Меня вынудили так поступить. Тимеона… тоже заставили. Я не хотел причинять ему боль. Как же он мог умереть? Это спартанцы…

— Ты сам теперь спартанец, — отрезала Гекуба.

Лисандр поднял голову и посмотрел ей в глаза. Женщина плотно сжала бледные губы.

— Нет, — ответил Лисандр. — Вы не понимаете. Тимеон был мне другом. Я все еще илот. Я только…

— Неужели илот мог такое сделать? — прервала его мать Тимеона. Она высвободилась из рук Лисандра и подошла к столу. Грубо сорвав саван, она обнажила верхнюю часть тела сына, которое почти светилось в полумраке.

Лисандр тут же заметил кое-что. Возле трех ребер, почти скрытых рукой Тимеона, на его теле зияла страшная рана.

Лисандр поднялся и подошел ближе. Гекуба молча отошла в сторону.

Лисандр осматривал рваные края раны. Ее нанесли острым предметом, возможно, наконечником копья или мечом. По урокам в казарме он знал, куда следует нанести удар, чтобы поразить насмерть. Сомнений не оставалось — каким бы оружием его ни нанесли, оно задело легкое Тимеона, а может, и сердце. Гекуба гневно нахмурилась.

— Вы же не думаете, что это сделал я? — тихо спросил Лисандр.

— Почему бы и нет, Лисандр? — отрезала она. — Ты выполняешь их приказы, как все остальные. Как марионетка. Они велят убить, и ты подчиняешься. Кто может поручиться, что ты не убьешь друга? Кто может поручиться, что не ты убил моего мальчика?

Ее лицо исказилось от горя. Гекуба снова и снова повторяла «мой мальчик», пока не разрыдалась. Женщина стала бить себя в грудь костлявыми руками.

— Прекратите! — сказал Лисандр. — Вы навредите себе.

Гекуба не слышала его. Юноша подошел к матери друга и обнял ее. Она пыталась оттолкнуть его, но постепенно перестала сопротивляться.

Она казалась ему меньше, чем была раньше, ее слезы просачивались сквозь тунику на его плече. Ее тело сотрясалось от рыданий. Лисандр понял, что сам тоже плачет.

Его горючие слезы были полны гнева и горя. Ему больше никогда не увидеть улыбки друга.

С улицы сквозь стены проникло пение мужчин-илотов. Они затянули старую песню о жнеце, собирающем золотистый урожай.

Когда оба перестали плакать, Лисандр усадил Гекубу в большой комнате.

— Мне ни за что не надо было отпускать Тимеона с тобой в казарму. Меня охватывал ужас, когда я представляла его среди такого множества спартанцев. Но ему это нравилось. Ему нравилось быть с тобой.

— Я знаю, — ответил Лисандр. — Если бы Тимеон не присматривал за мной, я бы не выдержал. — Он помнил, как друг врачевал его раны, как убеждал, что ему хватит сил продолжать борьбу. Среди остальных, включая Орфея и Леонида, Тимеон был Лисандру самым дорогим и верным другом. — Вы должны знать, что я не мог убить его. — Лисандр умолк. — Та ночь, когда учинили избиения, была безумием. Тимеон понимал, что у нас нет выбора. Спартанцы убили бы его, если бы я не подчинился. Они убили бы нас обоих.

— Они все равно убили его, — сердито возразила мать Тимеона. — Мы принесли Тимеона домой, перевязали его раны и легли спать. Но к рассвету мой сын был мертв. Должно быть, какой-то спартанец прокрался сюда ночью и безжалостно убил его. — В ее голосе снова зазвучала горечь. — Они отнимают у нас все. Наши земли, наше достоинство… даже наших детей. Мое дитя! Мое бедное дитя! Меня надо было наказывать, а не моего мальчика.

Она вдруг встала и подошла к очагу, протянув руку к оранжевым углям.

— Не надо! — сказал Лисандр, бросаясь вперед. Но он не успел, Гекуба уже сунула руку в очаг.

Но она опустила ее не в огонь. Женщина дотянулась до узкой трубы, быстро вытащила какой-то предмет, спрятанный среди покрытых сажей кирпичей, и осторожно опустила его в ладонь Лисандра. Предмет был завернут в потертую кожу.

— Что это? — спросил Лисандр, гладя в запавшие глаза Гекубы.

— Сам взгляни, — ответила она.

Лисандр откинул кожу и увидел вырезанную из ясеня поделку. Она была чуть меньше его ладони. Лисандр нежно провел большим пальцам по желобкам дерева. Он вспомнил, что Тимеон не раз доставал этот кусок дерева и осторожно что-то вырезал на нем острым кремнием. Форма этого предмета ничего не значила. В то же время она значила все. В деталях поделки чувствовалась рука Тимеона. Это была одна из тех безделушек, которую спартанцы отняли бы, если бы заметили.

— Думаю, он хотел бы, чтобы эта вещь была у тебя, — вздохнула Гекуба.

— Но тогда у вас ничего не останется на память о нем, — возразил Лисандр.

— Это неправда, — ответила мать Тимеона, сжимая его пальцы вокруг резной работы сына. — Многое мне напомнит о нем. Но самая глубокая память останется вот здесь. — Гекуба постучала по своей груди там, где находилось сердце. Пристально посмотрев на Лисандра, она заметила его жалкий вид:

— Может быть, тебе что-то нужно? Ты выглядишь не очень хорошо.

Взгляд Лисандра невольно остановился на скудных запасах продовольствия.

— Я очень голоден, — ответил он. — Мы бродим по горам, чтобы испытать свои силы. Еды там почти нет…

Гекуба указала на запасы еды у двери.

— Лисандр, бери сколько нужно. Бери все. Я не хочу, чтобы погиб еще один мальчик. После смерти Тимеона илоты проявили щедрость. Нам не придется голодать.

Лисандр устремился к двери, схватил луковицу, впился в нее зубами и сквозь грязную кожуру добрался до горького плода. Луковица показалась ему очень вкусной. Он жевал ее вместе с кожурой, наполняя рот соком, но вспомнил о приличиях.

— Извините, — сказало он. — Я уже много дней ничего не ел.

— Я вижу, — ответила Гекуба. — На улице не забудь наполнить флягу водой.

Лисандр опустил в свой мешок два горшка, чеснок и каравай хлеба.

— Перед уходом, — сказала Гекуба, подходя к нему, — попрощайся с моим сыном. Он оценил бы это.

Лисандр посмотрел в ее припухшие глаза и на мгновение вспомнил собственную мать. Юноша кивнул, перебросил мешок на плечо и вошел в комнату, где лежал Тимеон.

Там он снял саван с головы друга и коснулся его лба. Тот был холодным и гладким, словно мрамор. Его друг заслуживал лучшей участи. Трудно было поверить, что его жизнь угасла.

— Тимеон, если ты слышишь меня, — шептал Лисандр, — обещаю никогда не забывать тебя. Ты навсегда останешься моим лучшим другом.

Он накрыл саваном непроницаемое лицо Тимеона и вернулся в большую комнату.

Гекуба тихо плакала. Лисандр коснулся ее руки. Сейчас он ничем не мог помочь матери Тимеона, ничто не могло вернуть ее сыну жизнь.

Лисандр опомнился — он был здесь уже долго и не хотел, чтобы сюда явились Агесилай или Демаратос. Кто знает, что они, гонимые голодом, могли бы натворить!

— Я должен идти, — тихо сказал он. — Пожалуйста, передайте Софии от меня привет.

Лисандр направился к двери и быстро вышел из дома.

Стоял ясный морозный день. Еда, которую он нес, спасет им жизнь, но он никогда не забудет погибшего друга.

Наполнив флягу водой у поилки для скота, он доел луковицу и поднялся по склону, туда, где его ждали Агесилай и Демаратос.

Лисандр открыл мешок и показал своим спутника еду. У тех сделались большие глаза.

— Как ты раздобыл все это? — спросил Агесилай, недоверчиво глядя на юношу.

— Украл, конечно, — ответил Лисандр.

— Давайте вернемся к нашей стоянке, там и поедим, — сказал Агесилай. — Нам понадобится костер. Я распределю ваши доли.

Все вместе они направились назад. Мысль о том, что скоро он сможет поесть, придала Лисандру сил.

— Сегодня мы наедимся, — сказал Демаратос, улыбнувшись Лисандру.

— Обязательно, — подтвердил Агесилай, чуть повернув голову в их сторону. — Мы устроим пир.

Лисандр смотрел Агесилаю в спину, пока тот поднимался в гору.

Лисандр выполнил свое задание — у них появилась еда. Но он не мог забыть о людях из поселения илотов. В горах его повсюду поджидала смерть, а его друг Тимеон уже переступил ее порог.

Лисандр ударил кремнием по камню. Ничего не случилось.

— Ты не смог бы развести костер, даже если бы сам Прометей вручил тебе горящий факел.

Лисандр еще раз ударил куском кремния по камню.

— Давай же! — торопил Демаратос. — Я умираю с голода!

Лисандр проделал то же самое еще раз. На этот раз из камня вылетела искра и упала на мох, который он разорвал на мелкие кусочки. Вспыхнуло оранжевое пламя.

Он осторожно подложил тлеющий мох под дрова и наклонился, чтобы хорошенько раздуть огонь. Когда дрова загорелись, раздался слабый треск, становясь все громче, и вскоре языки пламени уже метались среди сложенных друг на дружку веток.

— Получилось! — воскликнул Лисандр.

Увидя, что Демаратос разводит водой овес в горшке с обитыми краями, который он подобрал на склоне над поселением илотов, Агесилай заворчал, но повесил горшок над языками пламени на раме в виде буквы «А».

Ожидая, когда закипит овсяная каша, они съели немного оливок и поджарили на костре чеснок.

Лисандр вытащил головку чеснока из огня, когда та уже начала обугливаться. Он зажал крупный зубчик между указательным и большим пальцем и выдавил его из кожицы. Едва он его раскусил, по языку разлился пряный вкус. Лисандр закрыл глаза и стал жевать: казалось, что он в жизни не ел ничего вкуснее.

Когда каша сварилась, они добавили в нее меда и стали есть руками. Демаратос жадно опускал пальцы в горшок, затем слизывал с них кашу. У Лисандра пропал аппетит.

— Ты не хочешь есть? — спросил Агесилай, набивая полный рот.

Лисандр покачал головой. Он думал о теле друга, неподвижно лежавшем в лачуге.

Агесилай и Демаратос быстро разделались с кашей, начисто вытерев остатки листьями, которые сорвали с деревьев.

Демаратос слегка промыл рану на ноге, затем потер ее пеплом из костра, чтобы не загноилась.

— Завтра продолжим путь, — сказал Агесилай. — Надо пополнить запасы воды. К югу нам встретятся реки. К тому же вас обоих ждет еще одно испытание.

Лисандру это не понравилось, но он понимал, что надо ждать наступления нового дня.

— А теперь, — предложил Агесилай, — давайте поспим немного. Костер почти погас.

Когда Лисандр устроился на земле, Демаратос, чуть прихрамывая, подошел к нему.

— Я хотел сказать тебе спасибо, — произнес он, не осмеливаясь смотреть Лисандру в глаза, — за то, что ты достал еду. Без нее я бы долго не протянул.

— Мне она тоже была нужна, — ответил Лисандр. — Здесь, в горах, мы должны помогать друг другу, — шепотом добавил он.

Демаратос кивнул, в уголках его губ заиграла улыбка.

Лисандр слышал, как оба его спутника от усталости тут же погрузились в сон. Их дыхание стало ровным.

Юноша подумал, что Демаратос не такой уж вредный, если ему не перед кем рисоваться.

Сквозь листья, прикрывавшие их убежище, юноша смотрел на мерцающие звезды. Мать все время повторяла, что звезды — это глаза умерших, не закрывающиеся даже в темноте. Увидев прошлой ночью образ своего отца, он подумал, что она, наверно, права. Неужели его мать тоже смотрит с небес на землю? Гордится ли она Лисандром или стыдится его? А как бы чувствовал себя его отец, следя за поведением сына во время испытания?

Ему в голову пришла леденящая сердце мысль: наверно, Тимеон тоже следит за ним. Он понимал душу Лисандра лучше, чем кто-либо другой. Тимеон был рядом с ним во время обучения в казарме, подбадривал его в трудное время. Но понял бы он его сейчас?

С этой мыслью Лисандр погрузился в тревожный сон.

На поверхности воды показалась голова Демаратоса.

— Помогите! По… — крикнул он и снова пропал.

Лисандр приготовился прыгнуть за ним, но течение унесло Демаратоса слишком далеко. Лисандр с Агесилаем бросились бегом вдоль берега.

Демаратос оказался у самой большой заводи, течение несло его к порогам, где вода стремительно кружила среди мелких камней. Его тело быстро исчезло у края порогов.

— Плыви к берегу! — крикнул Лисандр, видя, что положение становится безнадежным — течение было слишком сильным.

Демаратос отчаянно пытался зацепиться за берег, но мшистые камни были скользкими от водорослей, и руки Демаратоса не могли схватиться за их гладкую поверхность.

Лисандр встал коленями на камень и протянул руки.

— Сюда, Демаратос!

Демаратос вытянул руку, но не сумел воспользоваться помощью Лисандра. Он уже не кричал, Лисандр заметил его искаженное от страха лицо: течение несло спартанца вниз.

Лисандр вскочил на ноги. Впереди него Агесилай добрался до плакучей ивы, стройные ветки которой опускались в воду, и что-то отстегнув с пояса — это был нож, — быстро срезал одну из них.

Демаратос барахтался среди мощного течения.

Агесилай вскочил на валун и протянул ему ветку.

— Демаратос! — заорал он. — Хватайся!

Демаратос протянул руку.

«Ну, хватай же, — приказывал Лисандр. — У тебя получится. Только подальше протяни руку».

Демаратос вцепился в ветку. Агесилай лежал на животе, и сдвинуть его было невозможно. Демаратосу оставалось лишь подтянуться к берегу. Но Агесилай не помогал ему.

«Почему он не тащит ветку на берег?»

— Тащите его! — закричал Лисандр, но вдруг заметил, что Агесилай улыбается. Сопровождающий понемногу выпускал ветку из рук.

— Не надо! — крикнул Лисандр. Река снова завладела Демаратосом.

— Что вы делаете? — громко крикнул Лисандр.

Агесилай рассмеялся:

— Не лучше ли тебе отправиться следом за ним? Как ты думаешь?

Лисандру захотелось ударить спартанца прямо в лицо. Но если они не сумеют вытащить Демаратоса из воды, он либо утонет, либо размозжит голову о подводные камни.

Лисандр бросился вниз по берегу и крикнул Демаратосу:

— Ложись на спину. Плыви ногами вперед, так ты защитишь голову.

Он видел, что Демаратос не без труда воспользовался его советом. Если он столкнется с чем-либо, основной удар придется на ноги. Лучше сломать или поранить ногу, чем повредить голову.

Демаратос пытался что-то сказать, махая руками, но Лисандр не разобрал ни слова. Ему удалось расслышать лишь одно — «мост».

Он взглянул вперед — в тридцати шагах ниже по течению возвышался небольшой деревянный мост, перекинутый через реку в самом узком месте.

Лисандр сорвался с места. Он бежал, не обращая внимания на кустарник и колючие ветки. Его ноги разъезжались в грязи. Он добрался до моста раньше Демаратоса.

Под досками русло реки сужалось, а дальше вода срывалась вниз, образуя водопад, высотой в рост пяти человек. Внизу была мелкая заводь с острыми камнями. Если Демаратоса унесет туда, то у него почти не будет надежды выжить. Спартанец разобьется, его просто разорвет на куски.

— Лучше поторапливайся и помоги другу! — крикнул Агесилай, стоя выше по течению.

Лисандр лег на грудь и потянулся к воде. Но он не доставал до нее на длину руки. Надо было опуститься ниже!

Но сделать это можно было лишь одним способом. Зацепившись ногами за деревянные столбы на другом конце моста, Лисандр опустил вниз верхнюю часть тела, удерживая свой вес лодыжками.

Лицо Демаратоса исказилось от ужаса. Он принялся отчаянно грести против течения, но оно было слишком мощным и оттащило его еще дальше.

У Лисандра была всего одна попытка. Когда Демаратос приблизился к нему, он перегнулся через край моста как можно ниже и вытянул руки. Демаратоса вынесло прямо на него. Лисандр ухватил его под мышки и сцепил пальцы рук.

Его тут же потянуло за Демаратосом, он еле удержался ногами за столбы. Мышцы пронзила боль.

— Не отпускай меня! Не отпускай меня! — рыдал Демаратос. Вода била ему прямо в глаза.

Лисандр потянул Демаратоса к себе, частично вытащив его из воды. Спина Лисандра испытывала огромное напряжение. Казалось, у него оторвутся руки. Демаратос мог только держаться, у него не было сил, чтобы подтянуться. Ноги Лисандра напряглись, его тело скользнуло ближе к воде. Он знал, что не сможет оставаться в таком положении долго.

— Мы должны действовать вместе, — перекричал он шум воды.

Демаратос изо всех сил оттолкнулся ногами. Лисандр стиснул зубы и потянул его на себя. Сначала у него ничего не вышло, но вдруг Демаратос высунулся из воды, продолжая бить ногами.

Лисандру стало чуть легче, появилась надежда. Они сумеют спастись.

Лисандр снова потянул Демаратоса на себя. Его руки и ноги едва выдерживали боль. Демаратосу удалось вцепиться в край моста. Лисандр обхватил его за пояс и втащил на мост.

У них получилось!

Лисандр перевернулся на спину, а рядом Демаратос с трудом ловил губами воздух.

— Может, хватит бездельничать? — спросил Агесилай. Он небрежно подошел и встал рядом с ними.

— Я мог погибнуть! — возмутился Демаратос. Он хотел схватить Агесилая за ноги, но промахнулся и упал на мост.

— Я знал, что Лисандр обязательно спасет тебя. Во всяком случае, вам все равно надо было искупаться, — Агесилай потряс рыбиной, — шевелитесь, давайте съедим твою рыбу и тронемся в путь.

Лисандр и Демаратос промокли до нитки. Они шли к берегу, неся по охапке хвороста.

— Жду не дождусь, когда рассчитаюсь с ним, — сказал Демаратос. Черные волосы слиплись у него на голове.

— Будь осторожен, — предупредил Лисандр. — У него есть нож.

— Что? — спросил Демаратос. — Нам не разрешено брать с собой оружие.

— Я видел, как он достал нож, чтобы отрезать ветку.

— Какой мошенник! — воскликнул Демаратос.

Когда оба достигли берега, Агесилай ножом затачивал палку.

— Разведите костер! — приказал он. — Уже почти полдень, а мы еще не приступили к сегодняшнему заданию.

Пока Демаратос раскладывал сухие листья и куски коры, Лисандр достал свой кремень. Агесилай разложил рыбу на камне, разрезал ее пятнистый живот, вытащил потроха и выбросил их в кусты. Лисандр разжег огонь.

Агесилай промыл рыбу на берегу реки, потом взял заточенную палку, насадил на нее рыбу и стал держать ее над маленьким огнем.

— Мне показалось, нам было приказано выжить, рассчитывая на свой ум и ловкость, — сказал Лисандр. — Как у вас оказался нож?

— Я всегда беру его с собой, — ответил Агесилай.

Тогда зачем было его прятать? Рыба быстро подрумянивалась над костром, на ней появилась корка.

— Благодаря этому ножу я стал членом Криптии, — ответил Агесилай.

Демаратос оживился.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он. Агесилай повернул рыбу другой стороной.

— Я почти достиг необходимого для этого возраста, но сначала надо было пройти испытание, — объяснил он.

— Что за испытание? — спросил Демаратос.

Агесилай широко улыбнулся:

— Полагается совершить три убийства. Если попадешься, значит, ты не выдержал испытания.

У Лисандра не было настроения слушать про Криптию, и он отошел к берегу.

— Вы кого-то… убили? — услышал он следующий вопрос Демаратоса.

Агесилай фыркнул.

— Конечно. Этим самым ножом.

Лисандр развернулся и увидел в солнечных лучах в руках Агесилая нож. Лезвие было тусклым и истертым, не длиннее расстояния от запястья Лисандра до кончика пальца. Оно было широким у основания и, изгибаясь, заострялось в самом конце. Ручка была сделана из простого дерева серого цвета. Лисандр взглянул на реку.

— Кого? — спросил Демаратос. Агесилай делал вид, будто размышляет.

— Думаю, ты уже достаточно взрослый, и тебе можно об этом рассказать, — сказал он. Затем добавил: — Они не называют имен. Всегда убивают какого-нибудь илота. Тебе лишь показывают, кого следует убить: либо лицо в толпе, либо определенный дом. После этого надо выследить жертву и незаметно прикончить ее.

«Ему хочется просто похвастаться, — подумал Лисандр, — как он примитивен».

Но юноша не мог избавиться от неприятного покалывания на коже.

«Агесилай убил илота?» Он напряг слух, чтобы узнать больше.

— Сколько человек вы убили? — спросил Демаратос дрогнувшим голосом.

— Пока двоих, — ответил Агесилай. — Первым был мужчина из селения Селласия. Я шел за ним, когда он навеселе возвращался из дома друга. Ты ведь знаешь, эти илоты любят домашнее вино. Тем не менее, он оказал мне сопротивление. Сначала мне удалось отрубить ему руку. Затем мы сцепились и стали кататься по земле. Он был силен, но действовал медленно, ибо много выпил. Ему удалось стукнуть меня камнем по голове, а потом он истек кровью от ран, которые я ему нанес. Я пришел домой весь в крови, но не собственной, слава богам. Вот и рыба готова!

Лисандр сел рядом со спутниками, Агесилай разделил рыбу на три части и разложил их на листьях папоротника. От розовой рыбы шел пар. Агесилай взял себе самый большой кусок.

— А вторая жертва? — спросил Демаратос, протягивая руку к своей доле.

Агесилай проглотил кусок и облизал пальцы.

— Вторая жертва — совсем другое дело, — ответил он. — Это случилось после той ночи, когда мы рассчитались с илотами за их наглость. Точнее, как раз перед тем, как мы отправились в горы. В ту ночь улицы покраснели от крови. Все произошло на рассвете. В такое время убивать нелегко. Вместе со своим наставником Пиладесом мы ждали, когда большая часть илотов уйдет на поля, затем незаметно вошли в поселение. Пиладес указал на один дом и велел мне убить любого мужчину, который там окажется. Я обрадовался. Ведь убей я сразу двоих, мое испытание тут же завершилось бы.

— Вам это удалось? — задал следующий вопрос Демаратос.

Лисандр обнаружил, что ему невыносимо слушать рассказ Агиселая, но хочется узнать все до конца.

— Там оказался всего один мужчина, — ответил Агесилай и пожал плечами. — Совсем не то, что я ожидал. Я незаметно вошел через переднюю дверь. В доме больше никого не было. Это была вонючая лачуга — эти илоты живут как животные. В задней комнате кто-то лежал на кровати. Рядом стояло ведро с водой, на полу лежала окровавленная тряпка. Я подошел ближе и рассмотрел лицо спавшего. Это был мальчишка. Может быть, твоего возраста или даже моложе.

Лисандр следил за Агесилаем, пока тот говорил. При каждом его слове сквозь мозг Лисандра пробегали искры. Он вспомнил тело Тимеона, остывавшее в доме его матери.

— Я достал нож, — продолжил Агесилай и поднял руку. Лучи солнца упали на его светлые волосы и лезвие ножа. — Рукой я зажал ему рот и воткнул нож между ребер.

Лисандр снова взглянул на нож. Его длины вполне хватало, чтобы поразить сердце. Когда смысл слов Агесилая дошел до его сознания, у Лисандра закружилась голова.

— Мальчишка сопротивлялся, но я повернул лезвие, и он застыл. Наверно, мучался недолго.

— Вы убили мальчика? — спросил Демаратос и нахмурился. Лисандр отложил свой кусок рыбы.

Агесилай опустился на локти.

— Да, — ответил он, зачехляя нож. — Я выполнял приказ и не мог позволить, чтобы никчемный илот помешал мне.

Лисандра охватил гнев. Он встал. Агесилай взглянул на него.

— Что случилось? Я оскорбил твое плотское происхождение?

— Ты убийца, — пробормотал Лисандр. Он бросился на Агиселая, повалил его на спину и принялся дубасить кулаками.

— Слезь с меня! — заорал Агесилай, пытаясь защититься от града ударов, которые обрушил на него Лисандр.

Юноша ощутил костяшками пальцев острые скулы спартанца и заметил, как на лице Агесилая расходится кожа. Но это не могло остановить его.

— Я убью тебя! — кричал он, ударяя снова и снова.

И вдруг почувствовал, что Демаратос пытается оттащить его в сторону.

— Что на тебя нашло? — спросил спартанец. — Ты ведешь себя, как дикий зверь!

Лисандр плюнул в сторону Агесилая, все его тело сотрясал гнев.

— Это он дикий зверь!

Агесилай схватился за нож, его лицо покраснело от злости.

— Илот, я выпотрошу тебя, как эту рыбу!

— Перестаньте! — крикнул Демаратос. Лисандр почувствовал, как тот отпустил его.

Лисандр пнул костер ногой: пепел и угли обрушились на Агесилая. Спартанец вскрикнул, попятился и рухнул на землю, нож вылетел у него из рук. Лисандр прыгнул на Агесилая и схватил его за горло.

— Ты убил моего друга! — крикнул он, ударив спартанца головой об землю. — Клянусь богами, я тебя уничтожу!

Агесилай попытался вцепиться в Лисандра. Тот сжал его шею, глаза Агесилая вылезали из орбит. Демаратос попытался растащить их, но Лисандр не отпускал спартанца. Он хотел по капле выдавить жизнь из убийцы Тимеона. Красное лицо Агесилая стало багровым, руки бессильно опустились, при каждом судорожном вздохе в уголках его губ собиралась слюна, глаза закатились.

Тут в голове Лисандра пронеслось: «Не отпускай его, пусть сдохнет. Но ты хочешь, чтобы твою совесть терзала вторая смерть?»

Лисандр немного отпустил горло Агесилая. Но спартанец лишь притворился, будто теряет сознание. Он бросился к ножу и замахнулся им на Лисандра. Тот еле увернулся. Нож задел его шею и покатился по земле. Агесилай закашлялся, корчась в грязи. Он так ослаб, что не мог встать.

Прихрамывая, Демаратос подошел к сопровождающему. У Агесилая был жалкий вид, его грудь тяжело вздымалась.

Лисандр встал. Драка закончилась.

— С вами все в порядке? — спросил Демаратос. Агесилай грубо оттолкнул его, гордость не позволяла ему откликнуться на чье-то сочувствие. Тяжело поднявшись, он развернулся и начал растирать горло, потом достал нож и угрожающе замахнулся на Лисандра. Лицо сопровождающего по-прежнему было красным, а глаза налились кровью.

— Ты пытался убить меня, — прорычал он, небрежно перебрасывая нож из руки в руку.

— Не стесняйся, можешь попытаться сделать то же самое, — ответил Лисандр.

Спартанец от удивления выронил нож, но тут же поднял его, крепко сжав рукоятку. Ничего другого Лисандр от него и не ждал.

— Подождите. Что там? — спросил Демаратос, указывая в противоположную от Лисандра сторону. Вдали к небу поднимались несколько столбов дыма. — Лесной пожар!

— Быстро, надо подойти взглянуть, — заявил Агесилай, прикрепляя нож к поясу и бросая предостерегающий взгляд на Лисандра. Демаратос ногой загасил последние тлеющие уголья костра и направился следом за ним.

У моста Агесилай обернулся и взглянул на Лисандра.

— Лисандр, это еще не все. Ты поплатишься за то, что сделал. Может, не сегодня, но очень скоро. Отныне тебе лучше спать, держа один глаз открытым.

Лисандр видел, как над горизонтом поднимается дым. От быстрого подъема по крутой скале, у него ныли ноги. Он уже обогнал своих спутников. Чем быстрее они принесут весть о лесном пожаре в Спарту, тем лучше. Урожай можно будет спасти, если вовремя собрать людей.

Лисандр поднимался по склону с дальней стороны реки, цепляясь за кусты и перебираясь с одного камня на другой. Чутье подсказывало ему, что это не лесной пожар. Дым поднимался отдельными столбами, будто внизу развели множество костров.

Когда Лисандр достиг вершины горы, ветер хлестал его уже со всех сторон.

Перед ним открылся поразительный вид. Гора спускалась к равнине террасами скалистых кряжей. Лисандр разглядел реку Эврота, которая извилистой лентой пересекала широкую долину, тянувшуюся до бескрайнего водного пространства. Дым поднимался с низкого мыса у моря.

Лисандр никогда раньше не видел Великого моря.[3] У него перехватило дыхание. Вода мерцала такой же голубизной, что и небо. В полуденном солнце ее окаймляли золотистые всплески. Но это было не все.

Море бороздили красно-черные боевые корабли. Наверно, их было не меньше сотни. На кораблях, стоявших дальше от берега, развевались квадратные белые паруса. С береговой линии поднимался дым.

Лисандр услышал, как позади него на гору карабкаются Агесилай и Демаратос.

— Это не лесной пожар, — сказал Агесилай. — Дым поднимается оттуда, где расположены портовые городки. Их подожгли!

— Что? Чьи эти корабли? — тяжело дыша, спросил Демаратос.

— Это персидские триремы![4] — восхищенно ответил Агесилай. — Там их множество!

Впервые по его голосу было ясно, что он что-то почувствовал.

Лисандр молча наблюдал, как корабли с выступающими над водой носами и с двумя рядами гребцов приближались к берегу. С них доносилась барабанная дробь, заставлявшая гребцов работать слаженно.

Следя за происходящим, Лисандр заметил на шедшем впереди персидском корабле крошечные огни.

— Лучники! — выдохнул Агесилай.

У Лисандра громко застучало сердце, когда в воздух взмыла горящая стрела. Она опустилась на берег и исчезла из виду. Юноша ощущал свою полную беспомощность.

— Не может быть… — тихо пробормотал он, представляя, как пламя от стрел расползается по городу. Слава богам, что он не слышит крики людей.

Вдруг из-за деревьев у реки появился всадник, промчавшийся в северном направлении, к Спарте. За его спиной развевался красный плащ.

За ним гнались два всадника, один держал в руках короткое копье, у второго на плече висел лук. По яркой мешковатой одежде всадников и их темной коже Лисандр определил, что это не греки.

— Должно быть, это гонец, — предположил Демаратос. — Он хочет предупредить спартанцев об опасности.

Персы почти нагнали одинокого всадника, и когда приблизились к нему на расстояние десяти лошадиных корпусов, копьеносец метнул свое оружие. Лисандр видел, как оно попало в бедро коня.

Животное упало на землю, всадник вылетел из седла, но тут же вскочил и вытащил меч, однако персы были недосягаемы.

Второй всадник неторопливо снял с плеча лук и достал из колчана стрелу. Спокойно вставив ее, он натянул лук и отпустил тетиву.

Было странно наблюдать за происходящим с такой высоты. До слуха Лисандра не доносилось ни единого звука. Спартанец упал на спину — стрела поразила его в голову. Он подрагивал, лежа на земле.

— Трусы, — сказал Демаратос.

— Нам следует вернуться в Спарту, — заявил Лисандр. — После гибели гонца город может не узнать, что ему грозит опасность.

Агесилай преградил ему дорогу.

— Еще рано возвращаться, — возразил он. — Ты не выполнил своего задания.

Лисандр удивленно смотрел на Агесилая, затем указал рукой в сторону моря:

— Разве ты не видишь, что там происходит? К нашему городу приближается война, а ты говоришь о заданиях? Первые корабли уже скоро подойдут к берегу, высадят воинов и те начнут убивать ни в чем не повинных людей. Илотов и периэков. Мы должны вернуться немедленно!

Агесилай выпрямился во весь рост.

— Будешь делать то, что я скажу! — закричал он. — Ты еще не закончил испытание. За тобой остались птица и зверь.

— Это просто смешно, — ответил Лисандр. — Ты хочешь, чтобы мы бездельничали, пока враг идет на Спарту?

На лице Агесилая мелькнула растерянность. Какое-то мгновение Лисандру показалось, что его слова дошли до спартанца. Однако тот вдруг бросился на юношу и сбил его с ног.

Встав коленом на грудь Лисандра, Агесилай приставил к его горлу нож. Когда лезвие коснулось его кожи, Лисандр не решился даже сглотнуть.

— Неужели ты думаешь, что Спарта нуждается в том, чтобы ее защищал какой-то полукровка? Что ты можешь сделать, чтобы предотвратить войну? Армия перебьет этих персов как мух!

— Прекратите! — сказал Демаратос. Лисандр увидел, как тот положил руку на плечо Агесилая. — Если вы причините ему вред, меня вам тоже придется убить. — Агесилай обернулся на Демаратоса. — Будет не очень здорово, если вы вернетесь с гор одни. Как вам кажется?

Лисандр подумал, что Агесилай немедленно убьет их обоих, но тот только убрал ногу с его груди.

— Со Спартой ничего не случится, — уже спокойнее заявил сопровождающий. — На нее идут не более трех тысяч человек, а у нас тридцать тысяч воинов, к тому же они лучше подготовлены. Закончим испытание и завтра вернемся обратно.

— А что будет с теми, кто живет у моря? — спросил Лисандр.

Агесилай ухмыльнулся и зачехлил нож:

— Там живут лишь периэки и илоты. Пусть умирают.

Лисандр спускался с горы первым. По долине до Спарты дорога заняла бы только день, но этот путь был опасен, ибо они могли натолкнуться на разведчиков персов. Оставалось идти по горной тропе и возвращаться в город той же дорогой, по которой они пришли сюда.

Демаратос догнал Лисандра, который чуть хмурился, наступая на поврежденную ногу.

— Как ты думаешь, что предпримут персы? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Лисандр. — Думаю, они соберутся в одном месте и станут лагерем. Для наступления уже поздно. Возможно, они подождут еще день. А возможно, и нет.

— Они перейдут в наступление? — переспросил Демаратос, тяжело дыша.

— Обязательно, — ответил Лисандр. — Они могут нанести удар на рассвете или следующей ночью.

— Лисандр, вся моя семья в Спарте. Надо скорее возвращаться, — сказал Демаратос.

— Сначала придется выполнить эти глупые задания, — ответил Лисандр. — Ты слышал, что сказал Агесилай. Думаю, он скорее убьет нас, чем нарушит правила.

С дерева вспорхнули несколько птиц, разлетевшись в разные стороны. Юноши присели на ствол поваленного дерева.

— Я кое-что придумал, — сказал Лисандр. Он достал с пояса пращу, поднял с земли несколько камешков и опустил их в кожаный мешочек.

— Так ты никогда не попадешь в птицу, — крикнул Агесилай, шедший позади.

— Может, мне и не удастся попасть в одну птицу, — пробормотал Лисандр. — Но все не так безнадежно, если птиц много. Постойте здесь, а когда я подам сигнал, идите.

Он снова начал подниматься вверх.

Лисандр прошел вдоль кряжа и, спустившись позади дерева, на котором устроились птицы, спрятался за валуном. Он видел, что Демаратос и Агесилай ждут. Лисандр сделал знак рукой, чтобы они начали спускаться по тропинке.

Когда они двинулись вперед, разметая гравий, птицы оставили насиженные места, вспорхнули вверх и полетели в сторону Лисандра. Он взмахнул пращой, выпуская целый залп из камней. Большая часть амуниции прошла мимо цели, но вдруг одна птица неуклюже захлопала крыльями, быстро падая на землю. Лисандр подоспел к ней вместе с Агесилаем и Демаратосом. Птица была еще жива и медленно поводила черным крылом, точно собираясь взлететь.

— Это стриж, — определил Демаратос. — В это время года стрижи совершают перелет.

Из клюва птицы сочилась тонкая струйка крови. Лисандр осторожно поднял ее за тельце и голову с коричневым хохолком. Короткие белые перья на животе стрижа были мягкими.

Резким движением он свернул птице шею и бросил ее на землю.

— Осталось еще одно задание, — сухо сказал Лисандр. — Предстоит убить зверя.

Агесилай проворчал, но кивнул. Лисандру было некогда предаваться угрызениям совести. Все трое шли молча до самой реки.

— Лисандр, мне жаль Тимеона, — произнес вдруг Демаратос. — Он был хорошим рабом. — Лисандр поднял на него глаза, — и хорошим человеком, — торопливо добавил спартанец.

Пока заходило солнце, стирая их длинные тени, они быстро добрались до своего укрытия под скалой. Агесилай дал команду остановиться.

— Сегодня будем спать здесь, — сказал он. — Охотиться сейчас бесполезно. Подождем до утра.

Лисандр пытался удобнее расположиться на неровной земле, но знал, что не сможет уснуть. Как можно спать, если персы рядом и сосредотачивают свои силы. Кто-то должен предупредить Спарту.

Он остро чувствовал свой долг перед Спартой и понимал, как следует поступить каждому, независимо, будь он спартанцем или илотом. Лисандр хотел спасти свою родину.

Лисандр лежал в темноте, прислушиваясь к дыханию спутников. В руке он держал резную работу, которую ему подарила мать Тимеона.

«Как мне поступить, Тимеон? Остаться здесь?»

Юноша закрыл глаза, гладя края деревянной безделушки. Почему они теряют время в горах, когда соотечественникам нужна помощь? Только спартанец мог ставить традиции выше всего. Даже выше здравого смысла.

Вопреки уверенности Агесилая, Лисандр не считал, что спартанцам будет легко отразить наступление персов. Даже если спартанцы одержат победу над персами, сколько его товарищей погибнут?

Он вспомнил слова Сарпедона: «Помни все, чему тебя учили, слушай Агесилая и действуй вместе со спутниками». Сказал бы его дед то же самое, если бы увидел, как Агесилай ведет себя в горах?

Лисандр был уверен, что эфор поступил бы иначе.

«Нет, — твердил себе юноша, — я не могу просто так здесь лежать».

Лисандр знал, как ему следует поступить.

Он встал. Когда Лисандра осветила бледная луна, по его спине от страха пробежала дрожь.

«А что если Агесилай проснется? Что, если он бросится на меня?»

Лисандр посмотрел туда, где спал сопровождающий. Тот лежал на боку, лицом к скалам. На его поясе сверкала ручка ножа, его единственного оружия.

«А что если забрать его нож?»

Лисандр осторожно приближался к спартанцу. Присев, он протянул руку к ножу, глубоко вдохнул и одной рукой взялся за его ручку, другой придерживая чехол.

Юноша медленно потянул нож. Тот плавно и без единого звука вышел из чехла. Лисандр встал, взвешивая добычу на ладони. Агесилай уже не представлял серьезной опасности. Лисандр засунул нож за пояс лезвием вниз. Пора было отправляться в путь.

Как только их стоянка исчезла из вида, Лисандру стало легко на душе. В свой первый день в горах он не осмелился бы даже косо взглянуть на Агесилая. Теперь он украл у спартанца нож и не подчинился его приказу. Но он так много узнал о себе и других. Он взял судьбу в свои руки и выжил.

Лисандр шел быстро: так он мог достичь Спарты еще до рассвета.

Юноша представил лицо Агесилая, когда тот проснется и обнаружит, что его нет. Он взбесится и, возможно, начнет укорять Демаратоса, но сейчас его это уже не волновало. Демаратос способен сам о себе позаботиться.

Он дошел до опушки. Впереди раздался какой-то шорох. Лисандр застыл на месте, достал нож и уставился на кусты, пытаясь определить источник шороха. Он заметил, как впереди среди деревьев мелькнула чья-то тень. Для кабана она была слишком большой. Неужели сюда пришел Агесилай и отрезал ему дорогу?

— Выходи, — сказал Лисандр, стараясь подавить дрожь в голосе. Тень застыла на месте. Лисандр спрятал нож за спиной.

— Агесилай, я знаю, что это ты.

Тень снова шевельнулась, и что-то появилось позади дерева. Это был не Агесилай.

Серебристый лунный свет выхватил длинную серую морду. Волк. Лисандр крепче сжал нож в руке, чувствуя, как лихорадочно забился его пульс, и огляделся вокруг. Он слышал, что волки охотятся стаями, но этот, видно, любил действовать в одиночку.

Волк вышел из укрытия, мягко ступая лапами по усеявшим землю сосновым иголкам. Черная губа задралась вверх, обнажая острые белые зубы. Волк глухо зарычал. По тощему телу зверя Лисандр догадался, что тот голоден.

Ему не убежать от него. Стоит только повернуться к волку спиной, как тот разорвет его на куски.

Лисандр присел, заняв боевую стойку. Опушку снова огласило низкое, громкое рычание, волк поднял шерсть на загривке. Волосы Лисандра встали дыбом. Остался лишь один выход — схватиться с хищником. Лисандр перехватил нож удобнее, острием вниз.

Волк бросился вперед и всем туловищем налетел на него. Юноша вскрикнул и, защищая себя, выставил руки вперед. Когда он упал на землю, нож врезался в верхнюю часть ноги волка, тот заскулил и отступил. При лунном свете на земле сверкнула кровь.

Лисандр вскочил на ноги, волк снова бросился на него. Передние лапы зверя оказались у него на груди, а челюсти щелкнули у самой шеи. Лисандр, полоснув зверя ножом, оттолкнул того в сторону, а сам упал на спину. Нож с шумом покатился по земле.

Шатаясь, Лисандр встал и взглядом принялся искать его, но в темноте не смог разглядеть.

На этот раз волк решил быть осторожнее. Лисандр пытался ударить зверя в голову ногой, но тот ловко увернулся и, опустив голову, зарычал снова. Лисандр тяжело дышал. Что-то текло по его руке. Кровь.

Лисандр отчаянно смотрел по сторонам, пытаясь найти выход. Тут он на горизонте заметил силуэт.

— Демаратос? — крикнул он. — Помоги мне! — Силуэт не сдвинулся с места. «Агесилай?» — Пожалуйста! — громко крикнул Лисандр. — Он загрызет меня.

Волк облизывался и готовился к прыжку.

«Волк играет со мной», — догадался Лисандр. И тут у него появилась надежда: в нескольких шагах позади зверя низко к земле склонилась ветка дерева. Если добежать до нее, то можно будет забраться наверх и оказаться в безопасности.

Волк снова прижал уши, готовясь к прыжку. Лисандр пнул ногой почву, обдав волка грязью и пылью. Зверь замешкался. Лисандр получил передышку.

Не оглядываясь, он бросился к дереву. Юноша слышал, как позади него лапы волка скребут землю. Он достиг дерева и ухватился за ветвь. Обхватив ее, Лисандр начал подтягиваться вверх. Но тут раздался треск. Нет! Прогнившая ветка сломалась и упала на землю. Лисандр упал вместе с ней.

Не успел он опомниться, как волк бросился на него.

Лисандр чувствовал на своем лице горячее дыхание зверя. Он видел сверкающие глаза и щелкающие зубы, слышал свои истошные крики.

Сознание твердило ему лишь одно: ты должен выжить. Но волк был полон сил. Лисандр почувствовал страшную боль, когда тот зубами вцепился ему в левое предплечье. И тут юноша ощутил что-то под правой рукой. Он схватил обломок ветки и ударил им зверя изо всех сил.

Лисандр не промахнулся, волк завыл и отпустил его левую руку. Юноша ударил еще раз, и передние ноги волка не выдержали.

Зверь все еще лежал на нем, его окровавленная пасть приоткрылась, но зверь уже ничего не соображал. Лисандр прицелился острым концом ветки волку в голову там, где были глаза и, долго не раздумывая, ткнул.

Кончик ветки вошел в блестевшее глазное яблоко на длину пальца. Сквозь зубы волка вырвался какой-то странный приглушенный вздох. Лисандр обхватил ветку другой рукой и протолкнул ее глубже. Туловище зверя одеревенело, из его горла вырвался глухой стон. По телу зверя прокатились три судороги, каждая из них была слабее прежней. Затем волк перестал шевелиться.

Лисандр подался назад, пытаясь отдышаться под мертвым зверем.

Когда вдруг наступило облегчение, Лисандру захотелось и смеяться, и плакать. На его руке остались следы крови и зубов. По шее, из глубокой раны на щеке, текла кровь.

Тишину снова нарушил шелест веток. Лисандр с трудом привстал.

Но это был не волк. Силуэт, который он заметил на горизонте, принадлежал человеку. Лисандр расслышал, как под его ногами хрустят сучья. Когда незнакомец оказался в полосе света, его белокурые волосы под луной показались совершенно седыми. Агесилай.

— Почему ты не пришел мне на помощь? — спросил Лисандр.

Сопровождающий не ответил, наклонившись, он что-то поднял с земли. Нож.

Ухмыляясь и презрительно глядя на Лисандра, Агесилай приблизился к нему.

— Похоже, тебе удалось убить этого дряхлого волка.

— Да, — ответил Лисандр.

Лицо Агесилая хранило странное выражение. В его глазах застыл ледяной холод:

— А теперь посмотрим, где остальные.

Агесилай сложил руки чашей, поднес их к устам, и среди ночи раздался волчий вой.

— Ты из ума выжил? — спросил Лисандр. Агесилай приподнял бровь.

— Тебе не следовало убегать. Я приказал вам оставаться в убежище до утра.

Лисандру пришлось срочно придумывать себе оправдание.

— Я услышал волка. Я лишь хотел завершить испытание.

— Ты врешь, Лисандр. Ты собирался убежать от нас, — во взгляде Агесилая не было ни тени жалости, его глаза предвещали смертельную опасность. — Ты стащил у меня нож. Я ведь говорил, чтобы ты не брал мое оружие.

Ночной воздух вдруг стал очень холодным.

— Где Демаратос? — спросил Лисандр.

— Он еще спит, — ответил Агесилай. — Здесь больше никого нет — только ты и я.

Вдруг Лисандр ощутил ярость от нелепости создавшегося положения. Он не смог обуздать гнев.

— Ты должен был приказать нам спуститься, — крикнул он. — Спарта в опасности.

Агесилай улыбнулся и покачал головой.

— Лисандр, ты по-прежнему ни о чем не догадываешься. Я верно говорю?

— О чем я должен догадываться?

— Ты еще не понял, почему мы не могли вернуться назад?

Наступила пауза, и Лисандра осенило — опасный спуск по скале за листьями мяты, ночь среди снега, попытка Агесилая заманить его в реку…

— Значит, я не должен был вернуться, так? — спросил Лисандр.

Агесилай фыркнул и рассмеялся:

— Полукровка, ты нажил врагов, и даже твоему деду не выручить тебя. Скажем так — я получил приказ… осложнить твое испытание. Сделать его почти невыполнимым.

— Что ты собираешься делать? — спросил Лисандр, пытаясь сбросить с себя мертвого волка. — Убить меня?

Агесилай рассмеялся.

— Нет, Лисандр. Я не собираюсь убивать тебя, — он кивнул куда-то в сторону поверх Лисандра. — Это сделают они.

Не поднимаясь с земли, Лисандр взглянул туда, куда указал сопровождающий. На скале, привлеченные воем Агесилая, вырисовывались три волчьих силуэта. Спартанец снова завыл, и звери один за другим начали спускаться вниз.

— Прощай, Лисандр. Я сообщу твоему деду, что ты умер как трус, — сопровождающий зачехлил нож, поклонился и улыбнулся. — Не разбуди Демаратоса своими воплями.

— Слишком поздно, — раздался голос из темноты.

Когда в голову спартанца угодил камень, на лице Агесилая мелькнуло недоуменное выражение, он споткнулся и упал.

Прихрамывая, Демаратос быстро подошел и начал стаскивать волка с Лисандра. Тот изо всех сил помогал ему, толкая окровавленное туловище со спутавшейся шерстью, и едва сдерживая рвоту, которую вызвал запах дикого животного.

— Вставай! — сказал Демаратос, протягивая ему руку. — Волки приближаются.

Лисандр взял руку спартанца и поднялся. Агесилай стоял на четвереньках и тряс головой, пытаясь избавиться от оцепенения.

— Я убью вас обоих как плотских свиней! — крикнул он. В его руке снова заблестел нож.

Лисандр заметил, как на опушке позади Агесилая появился первый волк. Зверь прыгнул и впился зубами в руку спартанца. Агесилай истошно завопил и хотел ударить волка, но тот не отпускал его. Лисандр заметил, как внезапно появился второй волк. Над ними нависла смертельная опасность.

— Нужно залезть на дерево! — крикнул он, быстро озирая опушку. Им удастся спастись, если они заберутся на дерево.

— Туда! — сказал Демаратос, указывая на большой валун, стоявший близ группы деревьев.

Пока Агесилай отбивался от первого хищника, второй вцепился ему в ногу. Агесилай упал на одно колено, из его уст вырвался протяжный вопль. Лисандр вскочил на валун вслед за Демаратосом, который уже ухватился за ветви. Но тут позади него вынырнул третий волк и устремился к валуну.

Лисандр одной рукой почти дотянулся до ветви, как позади него появился волк и пытался вцепиться ему в ноги, но Лисандр успел убрать их. Зубы волка щелкнули у его коленей. Демаратос ухватился за Лисандра и поднял его на дерево.

— Спасибо, — с трудом выдавил Лисандр. Волк, стоявший внизу, рычал, но не мог их достать.

Агесилай барахтался посреди опушки. Свободной рукой он вцепился в волка, который не отпускал его ногу, но все усилия спартанца были тщетны. Третий зверь спрыгнул с валуна и сбоку запустил зубы Агесилаю в шею. Струя крови обдала шерсть хищника. Агесилай закричал от страшной боли, у Лисандра кровь застыла в жилах.

— Я больше не могу это видеть, — сказал Демаратос, отворачиваясь.

Но Лисандр заставил себя наблюдать за этим страшным зрелищем. Агесилай убил его друга. Пусть теперь тоже помучается.

Агесилай долго извивался на земле, а затем издал тихий стон. Волк, вцепившийся ему в шею, отпустил его, другие хищники последовали его примеру, разомкнув свои страшные челюсти.

Волки потеряли к нему всякий интерес. Они сделали свое дело. Стоя у распростертого на земле Агесилая, хищники часто дышали, из их пастей шел пар.

Один за другим волки уходили, скрываясь среди деревьев. Один из зверей подбежал к мертвому волку и потерся мордой о его шерсть. Затем отвернулся и тоже исчез в темноте. Лисандр видел, как хищники слились с тенями в лесу и исчезли совсем.

Лисандр и Демаратос сидели на дереве, пока над опушкой не воцарилась полная тишина.

— Пора слезать, — сказал Лисандр. — Волки не вернутся.

Демаратос кивнул. Они спустились с дерева на валун, затем — на землю. Приближаясь к телу Агесилая, Лисандр заметил, что земля залита кровью. Одна рука Агесилая подергивалась.

— Пусть боги сжалятся над ним, — прошептал Демаратос. — Похоже, волки просто с ним позабавились.

Лисандр подошел к Агесилаю. Его мертвенно-бледное лицо было все в крови, спартанец прерывисто дышал. У него почти полностью отсутствовала часть горла, обнажились красные мышцы. Губы Агесилая шевелились, но с них не слетало ни звука, только пузырилась в углах кровь и из груди вырывался хрип, но спартанец еще дышал.

Лисандр присел рядом с Агесилаем.

— Разве ему нельзя помочь? — спросил Демаратос.

— Слишком поздно, — ответил Лисандр. Веки Агесилая дрогнули и глаза открылись.

— Лисан… — прохрипел он.

— Он что-то хочет тебе сказать, — промолвил Демаратос.

Лисандр приблизил ухо к устам Агесилая.

«Неужели он перед смертью задумал извиниться? Смогу ли я простить его?»

Агесилай уже дышал отрывисто и судорожно.

— Илотская мразь, — прошептал он и испустил последний вздох.

Лисандр встал, его лицо напряглось.

— Что он сказал? — спросил Демаратос. Взгляд Агесилая угас. Лисандр повернулся к Демаратосу.

— Не имеет значения, — юноша взглянул на Агесилая, своего мучителя. — Зверь мертв.

Едва забрезжил свет, запели птицы. Лисандр спускался с горы первым. Он быстро шел по тропинке, когда над горами к востоку появились розовые полосы рассвета. От росы у него промокли ноги, но он не замечал этого. Роса смывала с них кровь.

Они с Демаратосом возвращаются домой, оставляя позади горы и смерть. Лисандр прошел испытание как настоящий спартанец, он поймал рыбу, убил птицу и зверя. Лисандр поднялся в горы юношей, а покидал их мужчиной.

Когда деревья остались позади, внизу показались городки и поля Спарты. С этой высоты строения казались крохотными. Все это может погибнуть, если прорвется персидская армия.

Лисандр взглянул на своего спутника, его лицо вспыхнуло, когда он вспомнил, что они вытерпели от Агесилая. Юноша протянул руку и остановил Демаратоса.

— Демаратос, — заговорил он, — все, что случилось там, в горах…

— Ты стал героем, — ответил спартанец. — Тебе нечего стыдиться испытания. Не беспокойся, я никому не скажу, как Агесилай издевался над нами, буду превозносить его подвиги. Спасибо тебе! А все остальное… пусть остается в горах.

Лисандр понимал, что за несколько последних дней они завоевали доверие друг друга. Но можно ли положиться на Демаратоса теперь, когда они возвращаются в казарму? Вскоре он узнает ответ на этот вопрос.

— Пойдем, — сказал Лисандр. — Нам лучше поспешить.

Они шли мимо виноградников и оливковых рощ, расположившихся на нижней части склона. Вдали виднелось поселение илотов. Наверное, Тимеона уже похоронили, а его семья трудится на полях, пытаясь забыть об этой утрате.

Лисандр вспомнил о том, как от городков у моря поднимался дым, и представил себе, что персы могут устроить и здесь не менее кровавую бойню. Лачуги, стоящие так близко друг к другу, сгорят немедленно. Неужели всех членов семьи Тимеона вскоре похоронят рядом с ним? В это было трудно поверить. Если Арес благословит спартанскую армию, та обязательно разгромит любых непрошеных гостей. А что если боги не прислушаются к ним?

Лисандр думал лишь об одном — им следует поскорее вернуться в Спарту.

Они вышли на главную дорогу. У Лисандра был перевязан бок, но он все же побежал. Демаратос бежал рядом. По блестящему поту, выступившему на лбу спутника, Лисандр догадался, что у того болит рана, нанесенная кабаном.

Группа илотов направлялась к городку. Осел тянул телегу. Она была нагружена едой — сырами и кувшинами с оливками. На телеге лежали кучи дров. У Лисандра заурчало в животе.

Когда они подошли, телега с грохотом остановилась, илоты повернулись к ним. Лисандр заметил, что они со своими немытыми телами и грязными туниками выглядят хуже рабов.

— У вас не найдется еды для двух странников? — спросил он и остановился.

— Эта еда предназначена для воинов, — ответил бородатый мужчина, сидевший в конце телеги. — Но я думаю, что они не заметят, если вы съедите кусок сыра.

Маленьким ножиком он отрезал два ломтя сыра и протянул их Лисандру и Демаратосу.

— О каких воинах вы говорите? — спросил Демаратос.

Илот взглянул на него так, будто тот сошел с ума.

— Молодой человек, неужели боги лишили тебя разума? Вся Спарта готовится отразить нападение. Откуда вы взялись?

Лисандр вздохнул с облегчением. Должно быть, гонец с юга все-таки добрался до Спарты. Или, быть может, в Спарте заметили столбы дыма, поднимавшиеся вдали. Значит, еще не все потеряно.

— Мы провели пять дней в горах, — ответил он.

— В таком случае вам повезло, — сказал мужчина. — Вам не пришлось готовиться к войне. Наши хозяева приказали, чтобы все съестные запасы доставлялись в центры городков. Армия собирается с силами, готовясь встретить персов.

— Персы дураки, — сказал Демаратос. — Ни одна армия еще не побеждала спартанцев.

Все илоты рассмеялись, и Демаратос покраснел. Лисандр догадался, что илоты принимают их за своих.

— Будем надеяться, что вы правы, молодой человек, — сказал бородач. — Говорят, Вомиса доставил по морю лучших воинов Персии, которые вооружены столь острыми мечами, что одним взмахом могут разрубить человека пополам.

— Кто такой этот Вомиса? — спросил Лисандр. Это экзотическое имя отдавало смертью.

Илот похлопал осла по шее, и тот снова потянул телегу.

Лисандр и Демаратос пошли за ней.

— Вомиса — самый выдающийся полководец персидского царя Кира.[5] Это он руководил наступлением на провинции восточной Ионии, разбил царя Креза[6] и захватил Милет.[7]

Лисандр слышал рассказы об опустошении отдаленных земель. Но ему казалось, что они находятся так далеко. Когда подобное известие доходило до Спарты, оно воспринималось скорее как миф, нежели действительность.

— Но ведь это произошло давным-давно, — сказал он.

— Вомиса превратил в рабов живших там греков. Он заставил их рубить леса и строить корабли для переброски персидских воинов в Спарту.

Демаратос рассмеялся: — Афиняне трусливы. Дуновения ветра достаточно, чтобы обратить их в бегство. Мы докажем Киру, что одному полководцу с несколькими тысячами воинов не одолеть мощи Спарты.

— Мальчик, ты очень любишь спартанцев, — сказал илот, сидевший в конце телеги. Может, лучше попросить, чтобы мать связала тебе красный плащ. Тогда сможешь прикинуться одним из них.

— Не смей издеваться над спартанцами! — сказал Демаратос, положив руку на край телеги. — За такую наглость тебя могут запороть до смерти.

Лисандр забеспокоился. Он знал, что в мешке Демаратоса лежит нож Агесилая. Илот с тревогой посмотрел на его спутника.

— Я не вижу здесь спартанцев. А ты видишь?

Лисандр хотел прочесть по лицу Демаратоса, злится ли тот, но на нем играла лишь хитрая улыбка.

— Нет, — наконец ответил его друг. — Здесь я не вижу спартанцев.

Демаратос остановился, и телега поехала дальше.

Оба смотрели, как илоты исчезают за поворотом дороги. Лисандр с облегчением вздохнул. Возможно, Демаратос действительно изменился.

Лисандр бежал через пригород Амиклов к дому своего деда. Улицы городка были полны народу, однако было ясно, что все собираются не к открытию рынка, а готовятся к войне. Мимо проехала телега со средствами первой помощи: пилами для отсечения конечностей, носилками и лубками. Другая телега везла дрова. Среди домов расхаживал надзиратель.

— Выносите все, без чего можете обойтись! — крикнул он. — Все, что вам не жалко для армии. Ваши кладовые не остановят персов, если армия потерпит поражение.

Лисандр бежал так быстро, что чуть не наскочил на толстяка с кучей подносов в руках. Увидев красный плащ юноши, тот поклонился, нетвердо держась на ногах.

— Извините, господин. Я вас не заметил. Мне надо погрузить вот эту соленую рыбу. Все для воинов.

Лисандр не остановился.

Вдоль улицы жители выносили на руках все, что у них было припасено. Дрова для топки, соленое мясо, кувшины с вином, лекарства. Лисандр раньше не видел такой сплоченной Спарты. Перед угрозой вражеского нашествия все действовали сообща.

Лисандр прошел мимо открытой кузницы, где волосатый периэк с обнаженной грудью ковал меч из раскаленного докрасна железа. Стук его молота разносился по всей улице.

Кузнец заметил плащ Лисандра и крикнул ему:

— Спартанец, пусть боги встанут на твою сторону! Не опоздай на сражение!

Лисандр ускорил шаг и пробирался через толпы людей, наводнивших центральную площадь Амиклов. То, что он увидел, остановило его.

На площади выстроилось множество спартанских воинов. Лисандр сосчитал никак не менее двадцати пяти рядов и, наверно, столько же фаланг. Около пятисот воинов — целый батальон — все в форменных плащах, с переброшенными за плечи щитами. В лучах солнца сверкали наконечники копий.

Над шумом толпы прозвучал высокий ясный голос, затянувший песню. Пел молодой темнокожий человек — наверное, раб из города Карфагена,[9] находившегося по ту сторону Великого моря.

Многие богатые спартанцы держали хотя бы одного чужеземного раба для развлечения, а карфагеняне считались лучшими певцами. Подойдя ближе, Лисандр разобрал слова:

Хвала героям, идущим во главе, Стоящим насмерть на передовой. Страх отнимает доблесть. Трусость хуже смерти. Тесни врага, не беги от него. Нет хуже позора, чем рана на спине.

Песня закончилась, и из толпы раздались резкие звуки свирели. Когда они прозвучали в четвертый раз, Лисандр заметил, что спартанский солдат подносит к губам какой-то инструмент. Его примеру последовали двое других, затем все четверо заиграли в унисон.

Прозвучал рог и по площади эхом пронесся резкий голос:

— Спартанцы! Мы идем на войну! Возвращайтесь со щитами или на щитах!

Лисандр увидел, как из строя вышли четверо воинов и возглавили построение. За ними последовали еще четверо, затем еще одна четверка.

Все выстроились в фалангу и один за другим начали покидать площадь. Они направлялись на север, навстречу персам.

Воины покидали Спарту тогда, когда были нужны ей более всего.

Лисандр бежал по дороге к большому дому Сарпедона. К нему с грохотом приближалась колонна покрытых пылью телег. Ее сопровождали перепачканные грязью илоты. В телегах лежали копья и части доспехов.

— Вы едете не в том направлении, — сказал Лисандр идущему впереди илоту, когда телеги с ним поравнялись. Тот посмотрел на юношу ввалившимися от усталости глазами и ответил:

— Мы возвращаемся с переднего края битвы.

— Как идет битва? — нахмурился Лисандр. Раб потряс головой:

— Битва идет целый день, но никто еще не добился преимущества. Наши фаланги отбрасывают их назад, но персы перестраиваются на берегу и снова наступают. С обеих сторон много погибших.

Илот указал рукой на поклажу в телегах. Лисандр подошел ближе. Там лежало несколько помятых, забрызганных кровью щитов. Лисандр сглотнул, думая об их хозяевах. Должно быть, те погибли от страшных ран.

— Удачного дня, — сказал илот и отошел. Шаткая телега покатился дальше.

Лисандр подошел к дому Сарпедона. По обе стороны ворот стояло по вооруженному спартанцу. Заметив Лисандра, они подняли головы и выпрямились. Это были молодые люди лет двадцати пяти. На них были новые плащи, а их копья, судя по прямым и блестящим наконечникам, еще не видели боя.

Лисандр хотел пройти между ними, но часовые скрестили копья и преградили ему путь.

— Мне необходимо поговорить с эфором Сарпедоном, — заявил юноша.

Один из спартанцев улыбнулся и обратился к своему товарищу:

— Ты слышал, Кирос, этот мальчик хочет поговорить с великим полководцем.

Второй часовой фыркнул и наклонился к Лисандру:

— Я слышал, Александрос. Молодой человек, ты немного опоздал, совещание Совета уже началось.

— Я пришел сюда не на совещание, — ответил Лисандр. — Я пришел к Сарпедону.

Спартанец по имени Кирос нацелил копье в лицо Лисандра.

— Парень, говорю тебе в последний раз. Сарпедон со старейшинами. Ступай своей дорогой.

— Прошу вас, у меня очень срочное дело. Я принес сведения о персидской армии.

— А моим дедом был сам Ахиллес, — пошутил Александрос. — А теперь уходи, — часовой опустил руку на эфес меча, — иначе тебе придется думать не о столь приятных делах.

Позади часовых возникла изящная девичья фигура в простом белом платье.

Кассандра. Казалось, прошла целая жизнь, как они виделись перед уходом Лисандра в горы.

— Пропустите его, — приказала она.

— Но, моя госпожа… — заговорил Кирос.

— Делай, как я говорю, — прервала Кассандра, — иначе тебе придется держать ответ перед самим Сарпедоном.

Оба часовых поклонились и тут же убрали копья. Лисандр мог войти.

— Следуй за мной, — сказала Кассандра. Она повела его вдоль коридора слева от входа, затем через складское помещение, забитое мешками, в спальню. Кроме постели, там стояло несколько дорогих на вид сундуков, стены были увешаны коврами, расписанными сценами из жизни богов. По мозаичному полу медленно передвигалась черепаха.

Воцарилось неловкое молчание, Кассандра не осмеливалась взглянуть Лисандру в глаза.

Она подняла с пола свою любимицу, села на край постели и положила черепаху себе на колени.

Лисандр припомнил их последний разговор, и у него появилось щемящее чувство вины.

— Кассандра… я должен…

— Ты хорошо выглядишь, — девушка прервала его и улыбнулась. — Ты выдержал испытание.

— Да, — сказал Лисандр. — Прошу прощения за то, как я себя вел перед ним. Ты не ошиблась в Демаратосе — друг без друга мы не выжили бы.

— С ним тоже все в порядке? — спросила девушка. Лисандр видел, что она старается не выдать свое волнение.

— Он чувствует себя отлично, — ответил юноша. — Послушай, помоги мне встретиться с дедом. Я принес важные сведения.

— Ладно, — ответила Кассандра. — Но он сейчас во внутреннем дворике совещается с другими командирами. Мы не имеем права прерывать совещание.

— Я должен поговорить с ним немедленно, — сказал Лисандр. — Это крайне важно!

— Но это совещание военного Совета! — возразила Кассандра. — Оно строго секретное!

— Мне обязательно нужно туда попасть — воскликнул Лисандр. В противоположной стене комнаты он заметил дверь и направился к ней.

— Лисандр, не делай глупостей, — сказала Кассандра, опуская черепаху и пытаясь преградить ему дорогу. — Выше всего Совет ценит конфиденциальность. Только старейшины имеют право говорить на нем.

У Лисандра не оставалось выбора — он не мог терять ни минуты.

Он бесцеремонно оттолкнул Кассандру — та споткнулась и вскрикнула. Но Лисандр не оглянулся, бросившись в комнату.

— Сарпедон накажет тебя, — крикнула девушка, бросаясь за ним.

«Упрямством она ничуть не уступает мне», — угрюмо подумал Лисандр.

Преодолев забитую креслами комнату, он оказался во внутреннем дворике, где тренировался под присмотром деда.

Только сейчас он был заполнен взрослыми спартанцами в красных плащах. Они стояли спинами к Лисандру и его кузине.

Совет старейшин! Раздавались тихие голоса, обсуждавшие срочные дела. Кассандра схватила Лисандра за руку и потащила за колонну.

— Ты соображаешь, что делаешь? — прошептала она.

— Я должен рассказать им о том, что видел, — прошипел в ответ тот. — Персы наступают с юга.

— Нельзя просто так прерывать совещание, — возразила Кассандра. — Это нарушение законов Спарты. Ты добьешься лишь одного — мы оба погибнем!

Услышав эти слова, Лисандр остановился. Он должен дождаться удобного случая.

Вдруг разговоры прекратились.

Выглянув из-за колонны, Лисандр заметил, как из дальней двери появился Сарпедон.

Прошло уже шесть дней, как дед, стоя перед казармой, пожелал ему удачи. Шесть дней, которые изменили Лисандра навсегда.

— Старейшины Спарты, — заговорил Сарпедон, и его голос заполнил весь внутренний дворик. — Благодарю за то, что вы явились сюда так быстро. С поля боя пришли хорошие новости. Царь, который находится в рядах войск, сообщил, что наша армия храбро встретила наступление персов. Многие пали — по недавним подсчетам погибли четыре тысячи, защищая подступы к городу. Они пройдут по Гадесу[10] с высоко поднятыми головами. Многие сложат свои головы, прежде чем мы победим.

Пока Лисандр слушал, вперед вышел старый жилистый человек.

— Это Теллиос, мой коллега, эфор из Лимны, — представил его Сарпедон. — Говори, пожалуйста.

— Спасибо, Сарпедон из Амиклов, — ответил Теллиос. — Конечно, мы верим тому, что ты сказал, но можно ли с уверенностью говорить о победе нашей армии? В пяти городках останется тысяча вооруженных спартанцев, готовых защитить второго царя, но мы должны отправить их на поддержку основных сил армии.

К старейшинам обратился другой человек:

— Коллеги старейшины, вы знаете меня как человека, который судит трезво. Я не раз стоял перед лицом врага вместе со многими из вас.

— Это верно, Мирон, эфор из Питаны, — подтвердил Сарпедон. — Говори открыто.

— Тогда я скажу, что нам следует оставить последние батальоны в Спарте. Без них мы беззащитны. Даже небольшие силы — несколько тысяч илотов — легко разделаются с нами.

— Если персы прорвут оборону, тысяча спартанцев, оставшихся здесь, не помогут нам, — возразил эфор по имени Теллиос. — Так поступать нельзя ни в коем случае. Этих воинов следует немедленно бросить в бой. Илоты не восстанут — тогда они потеряют не меньше, чем благородные спартанцы. Во всяком случае, после наказания, которое мы учинили илотам, они не посмеют восстать. Среди собравшихся разгорелся спор.

— Мирон, почему ты так уверен?

— Илоты — трусы, у них нет вождя.

— Рабы только ждут удобного случая, чтобы отомстить.

— Прошу внимания! — крикнул Сарпедон. — Призываю вас к порядку! — Голоса умолкли, лицо Сарпедона выражало гнев. — Это не Афинское совещание, где все стараются перекричать друг друга, чтобы обратить на себя внимание. Это Спарта.

Лисандр заметил, что лица присутствующих посерьезнели.

— Давайте проголосуем. Кто за то, чтобы оставить гарнизон в Спарте, поднимите руки. — Лисандр считал поднятые руки — двенадцать, включая самого Сарпедона. — Кто за то, чтобы отправить последние батальоны на север, поднимите руки. Четырнадцать. Пусть торжествует ваша воля, — сказал Сарпедон. — Я сообщу царю о том, что решил Совет: остатки армии немедленно отправятся на север.

— Не делайте этого! — воскликнул Лисандр, выходя из-за колонны. Он не мог допустить, чтобы спартанцы остались без защиты.

Кассандра замерла на месте, бледное лицо девушки исказилось от страха.

Серые лица старейшин повернулись к Лисандру. Все смотрели на него с осуждением.

— Это лазутчики врага! — произнес один из старейшин.

Четверо старейшин приставили к горлу Лисандра свои мечи. Он понимал, что погибнет, если шевельнется.

— Не причиняйте ему зла! — закричала Кассандра.

Не страшась мечей, она встала перед Лисандром. Спартанцы нерешительно оглянулись на Сарпедона, ожидая его приказа.

— Кассандра? — раздался голос.

Эфор вклинился меж вооруженных людей. Его лицо исказил гнев.

— Опустить оружие, — прорычал Сарпедон и наклонил к земле клинок ближайшего меча, потом схватил за руки Лисандра и Кассандру и потащил их за собой.

— Подождите, — остановил его Лисандр. — У меня есть сведения… о Вомисе.

Сарпедон отпустил руку внучки, развернул Лисандра и прижал его к колонне:

— Ты уже нанес оскорбление моему дому и спартанскому Совету. Не испытывай мое терпение ложью…

— Я говорю правду! — крикнул Лисандр и вырвал руку. — Персидские корабли уже причалили к южному побережью близ Гифейона.

Старейшины разбились на группы и шепотом начали переговариваться. Один из них взглянул на Лисандра и покачал головой.

— Этот парень, без сомнения, врет, — громко сказал Теллиос, но Сарпедон поднял руку, чтобы заставить того умолкнуть. — Вомиса не настолько храбр.

— Я видел их своими глазами, — настаивал Лисандр. — Десятки кораблей. Они подожгли поселения близ порта.

— Такого быть не может, — пробормотал Сарпедон, но в его голосе не было уверенности. — Жители прибрежных городков сообщили бы нам об этом. Они предупредили бы нас.

— Они отправили гонца, — пояснил Лисандр. — Но персы уже высадились на берег. Они застрелили его из лука.

Сарпедон взглянул в встревоженные лица членов Совета.

— Похоже, он говорит правду — трусливые персы очень любят луки и стрелы. Выпуская стрелу, не надо смотреть в глаза тем, кого она убивает.

Некоторые согласно закивали. Теллиос держался своего мнения. Он указал на Лисандра.

— Почему мы должны верить этому парню? Взгляните на него. Он еще не стал мужчиной.

— Лисандр мой внук, — возразил Сарпедон. — Он прошел испытание. Его слову можно верить так же, как и моему.

Теллиос почтительно склонил голову. Сарпедон указал рукой в сторону Кассандры:

— Оставь нас, внучка.

Кассандра послушалась. Лисандр хотел последовать за ней.

— А ты останься, — приказал Сарпедон. — Пойдем со мной.

Лисандр видел, как Кассандра вышла, бросив на него последний взгляд. Наверно, ему не следовало вести себя с ней так резко.

Сарпедон вышел на середину внутреннего дворика. Толпа расступилась, пропуская его.

— Нам придется разработать новый план, — громко заявил эфор.

На земле лежал большой, свернутый в рулон, пергамент. Сарпедон взял его за один конец и развернул.

Юноша увидел, что свиток сделан из дубленой кожи животного. По размеру он догадался, что это либо кожа коровы, либо быка. На пергаменте коричневой краской были нанесены какие-то пометки. Лисандр узнал одно слово — Спарта.

— Лисандр, на этой карте нанесена Спарта и окружающие ее земли, — пояснил дед. Он провел пальцем линию. — Вот тут, к западу, расположены горы Тайгет, к востоку находится Парной. Здесь течет река Эврота. — Эфор провел пальцем по линии от пяти городков до самого моря. — Те персидские воины, о которых нам стало известно, высадились здесь, позади северных горных проходов. Пока спартанцы сдерживают их, но если враг прорвется и достигнет лесов к западу, мы потеряем свое преимущество. Мы не должны выпустить персов за пределы открытого пространства. — Сарпедон сурово взглянул на внука: — Покажи нам, в каком месте ты видел корабли.

Лисандр посмотрел на карту, затем ткнул пальцем близ южного побережья.

— И сколько же там было этих кораблей? — поинтересовался Мирон.

Лисандр задумался.

— Не меньше тридцати, — ответил он.

Сарпедон сделал глубокий вдох.

— На борту каждого корабля сто воинов, получается около трех тысяч. К рассвету они будут здесь.

— У нас мало людей, — заявил Мирон. — Они сожгут Спарту дотла!

Сарпедон выпрямился в полный рост и потер испещренный шрамами лоб. — Неужели три тысячи персов смогут опустошить Спарту?

Заговорил Теллиос.

— Царя следует отправить в Тарас вместе с сокровищами города.

— А что станется с илотами? — спросил Лисандр.

Мирон рассмеялся.

— Мальчик, какое нам дело до них? Они сгорят в своих домах или станут рабами. Нам некогда заботиться об их судьбе.

— Нет, — возразил Сарпедон. — Мальчик прав. Мы не можем бросить город. Если персы закрепятся, их отсюда уже не вытеснишь. Точно муравьи, они наводнят всю Грецию.

— Но как сдержать три тысячи персов? — спросил Теллиос.

Некоторые старейшины согласно закивали.

— Мы ничего не добьемся, только бросим на съедение птицам новые трупы спартанцев, — добавил кто-то.

Пока Сарпедон слушал, у него на лице начала подергиваться мышца.

— Лучше сначала уцелеть, чтобы сразиться потом, — заявил Теллиос, обращаясь к остальным. Кое-кто закивал, выражая согласие.

Сарпедон схватил горшок и швырнул его о колонну. Лисандр вздрогнул, когда кругом полетели земля и осколки.

— Ваши сомнения — позор для Спарты! — крикнул эфор. — Вы спрашиваете, как мы остановим их? Храбростью! Пока у нас есть воины, надежда не потеряна. Тысяча воинов встретит врага щитами и копьями, любой из спартанцев готов пролить свою кровь в бою! А это куда важнее твоих слов, Теллиос!

Все умолкли. Теллиос уставился на Сарпедона. Лисандру на миг показалась, что они бросятся друг на друга, но Теллиос медленно вздохнул.

— Сарпедон, ты живешь в прошлом веке, — спокойно произнес он. — В наше время следует действовать расчетливо, а не проливать кровь напрасно.

— Скажи нам, эфор, — заговорил Мирон, — как нам остановить персов?

Сарпедон взглянул на карту, затем на Лисандра.

— С помощью старого борцовского приема, — улыбнувшись, ответил эфор. — Мы сделаем ложный выпад.

Несколько эфоров покачали головами. Лисандр услышал, как кто-то пробормотал: «У него с головой не все в порядке».

Лисандр еле сдержался. Он знал, что сделал все, что мог.

Сарпедон неуклюже опустился у карты на колени.

— Лисандр, подай мне вон те осколки, — сказал он, указывая на разбитый горшок. Лисандр схватил горстку осколков и положил их на карту. Сарпедон расставил их вдоль горных хребтов по обе стороны реки в два ряда.

— Наша тысяча спартанцев совершит двойной охват. По пятьсот человек займут места вдоль поросших деревьями горных хребтов. Мы раздавим персов с двух сторон. Их армии дрогнут.

Лисандр посмотрел Сарпедону в глаза. Это был смелый план, но рискованный.

— Вомиса не так глуп, — возразил Мирон. — С какой стати он даст обмануть себя?

— А мы, — ответил ему Сарпедон, — поймаем его на удочку.

Старейшины переглянулись. Лисандр расслышал приглушенный шепот. Что задумал его дед?

— Что послужит приманкой? — спросил юноша.

Сарпедон взглянул на внука, затем на карту.

— На равнине мы выставим против персов всего один батальон. Чтобы побудить их идти вперед. Почувствовав запах легкой победы, Вомиса не устоит. Много лет назад я сражался с ним. Тогда многие из вас побывали на его земле и сами видели, как роскошно живут персы, купаясь в драгоценностях и золоте. Персы жадны. Если им покажется, что Спарту можно взять голыми руками, они не станут колебаться.

Эфор Мирон кивнул, соглашаясь.

— Этот план может сработать, но откуда мы возьмем этот батальон? Оставшиеся воины нам понадобятся на флангах. Других у нас нет.

Сарпедон улыбнулся. Лисандр почувствовал, как его охватывает волнение.

«А что если дед думает так же, как и я? — спросил себя юноша. — Разве такое возможно?»

— Есть и другие воины, готовые сразиться, — спокойно ответил Сарпедон. Тут он взглянул на Лисандра второй раз. Тот все понял. Дед хотел, чтобы он сразился за Спарту.

— Мальчики? — насмешливо спросил Теллиос, подошел и встал между ними. — Ты хочешь, чтобы мы отправили наших юношей в бой против беспощадных армий Персии? Неужели Зевс ударил в тебя молнией?

— Мы справимся, — возразил стоявший позади него Лисандр.

Теллиос обернулся и взглянул на юношу с нескрываемой усмешкой. Остальные громко расхохотались.

Лисандра затрясло.

— Вы можете предложить другой план? — громко спросил он. — Или просто разлетитесь во все стороны, как стая скворцов?

Старейшины перестали хохотать и выпрямились: Лисандр почти назвал их трусами. Зато все обратили на него внимание.

— Сарпедон прав, — продолжил юноша. — Если мы уйдем, город окажется в руках Вомисы и вся Греция узнает, что спартанцы бежали, когда могли остаться и дать бой.

— Мальчик, тебе не следует вмешиваться в политику, — заметил Теллиос.

— Речь идет не о политике, — возразил ему Лисандр, обернувшись. — Речь идет о верности Спарте.

Лисандр не заметил, как ударил себя кулаком в грудь в том месте, где было сердце.

— И что же тебе известно о Спарте? — спросил Теллиос. — Еще год назад ты засевал поля зерном.

Все охнули от подобного оскорбления.

— Спартанец не дал бы втоптать свое имя в грязь, — пробормотал Сарпедон.

Лисандр понял, что имеет в виду дед — в Совете никому не станут покровительствовать только потому, что он вышел из знатной семьи. Лисандру придется доказать этим людям, чего он стоит.

Юноша повернулся к Теллиосу.

— Я обращаюсь с оружием не хуже любого, кто стоит в фаланге, — заявил он.

— Неужели? — спросил эфор. — Тогда докажи это. — Он взглянул на одного из старейшин: — Позови сюда часовых, что стоят у ворот.

Старейшина взглянул на Сарпедона, словно спрашивая у того разрешения. Сарпедон кивнул.

Вскоре в дворике появились Кирос и Александрос. На их лицах читалось смущение.

— Ты! — сказал Теллиос, указывая на Кироса. — Дай этому мальчишке свой меч. — Кирос вытащил меч из ножен и протянул его Лисандру эфесом вперед.

Юноша осторожно взял оружие, гадая, что задумал эфор. Во время учебы он сражался лишь затупленным мечом. Этот клинок был острее бритвы.

Лисандр взглянул на деда, но лицо того оставалось непроницаемым.

— Хорошо, — сказал Теллиос и указал на Александроса. — Посмотрим, как этот мальчишка обращается с оружием. Сразись с ним.

— Как мы определим, кто победит? — спросил Лисандр.

Теллиос взглянул на Сарпедона, затем на Александроса и наконец на Лисандра.

— Просто, — ответил он. — Победит тот, кто останется в живых.

Александрос вытащил меч. Он уже не казался праздным воином, что издевался над Лисандром у ворот. Это был спартанец, готовый убивать.

Лисандр поднял меч и принялся вращать им по дуге. Александрос бросился вперед, прицелившись мечом в грудь Лисандра. Тот парировал выпад и увернулся.

Александрос обернулся и снова бросился вперед, нацелившись на голову Лисандра. Юноша нырнул под меч и тут же поднялся, ударив спартанца в нос. Александрос вскрикнул от боли, упал на землю, выпустил меч и обеими руками схватился за разбитый нос, из которого пошла кровь.

Лисандр стоял рядом, готовый нанести удар.

— Прекратить! — крикнул Сарпедон. — Я не желаю, чтобы кто-нибудь умер в моем доме.

Перед глазами Лисандра мелькнула мать. Тяжело дыша, он опустил руку и взглянул на Теллиоса.

— А теперь вы верите моему слову? — спросил юноша.

Лицо Теллиоса исказил гнев, но он согласно кивнул, потом взглянул на Кироса.

— Забери своего никчемного друга и обязательно расскажи всей казарме, что его победил какой-то мальчишка.

Кирос подошел и помог Александросу встать. Оставляя после себя кровавый след, оба покинули дворик.

— Возможно, Лисандр прав, — сказал Мирон, поглаживая свой подбородок. — Если мы покинем город, персы вооружат илотов против нас. Тогда нам уже не вернуть прежний порядок.

— А афиняне начнут смеяться над нами, — добавил кто-то.

— Хватит болтать, — заговорил Сарпедон, обращаясь к собравшимся. — Пора действовать. Соберите своих воинов в две группы. Мирон будет командовать восточным флангом, Теллиос — западным. Мы двинемся в путь до рассвета и встретим Вомису на равнине к югу от Спарты. Смерть и честь.

— Смерть и честь! — трижды выкрикнули собравшиеся.

Лисандр присоединился к старейшинам. Он доказал на что способен, но не знал, что главное его испытание еще впереди.

Лисандру приснилось, что он один бредет за телегой, которая везет тело матери. В телегу был впряжен Пегас, конь Сарпедона.

Тишину нарушил чей-то голос. Это была Атеназия.

Она взывала к Лисандру: «Лисандр, помоги мне, — голос проникал сквозь складки савана. — Я еще жива, — шептала мать. — Лисандр, произошла ошибка. Вызволи меня отсюда».

Лисандр крикнул, желая остановить Пегаса, но конь даже ушами не повел, неумолимо таща телегу дальше. Впереди показалась могила — в земле зияла черная дыра.

Лисандр подбежал к Пегасу, схватил того за уздцы и рванул их изо всех сил. Темная голова коня не шевельнулась. Его черные глаза сделались стеклянными. Лисандр потянул снова, но шея Пегаса точно окаменела. Юноша подошел к телеге и поднялся на доску рядом с телом. Он потянул за саван, скрывавший лицо матери. Ее голова была так туго завернута в него, что Лисандр не понимал, как ей удается дышать.

Голос матери продолжал взывать к нему:

«Освободи меня, Лисандр. Я хочу снова тебя видеть. Произошла ошибка. — Пока Лисандр снимал многослойный саван, под хрупкой тканью показались черты лица: нос, впадины глаз. — Вот так хорошо, Лисандр. Ты почти освободил меня».

Лисандр сорвал последний кусок ткани. Но то была не его мать. Там лежал Тимеон. Лисандр упал с телеги и закричал от ужаса.

— Нет!

Тяжело дыша, Лисандр сел в кровати и сложил руки перед собой. В комнате царил мрак.

На дальней стене отразился слабый свет. За дверью послышались шаги, луч фонаря выхватил лицо Сарпедона. Вместе с ним вошел Страбо, держа чашу с водой, от которой шел пар.

— Уже пора, — сказал дед.

Лисандр сбросил одеяло и быстро умылся. Завязав сандалии, он закутался в плащ и вышел из комнаты.

Тонкий слой влаги покрыл окаймлявшие внутренний дворик колонны. Казалось, будто в воздухе витают кристаллики льда, при каждом вздохе жалившие Лисандру горло. У входа юношу ждала лошадь, из ее ноздрей вырывались серые облачка пара.

— Я молил богов хранить тебя в горах, — произнес Сарпедон. — Теперь я буду просить их, чтобы ты благополучно вернулся. — Он умолк. — Гонец сообщил мне о смерти Агесилая.

Лисандр не мог определить, сердится ли дед.

— Мы ничем не могли…

— Ты не обязан мне ничего объяснять, — прервал его Сарпедон. — Горы испытывают мужчин, и я горжусь тобой. Горжусь даже больше, чем когда вернулись мои оба сына.

Лисандр выпрямил плечи — он знал, что такие слова даются деду нелегко.

— Поезжай в казарму на моей лошади, — сказал Сарпедон. — Твои товарищи уже ждут тебя.

— А вы где будете? — спросил Лисандр.

— Жаль, что я не могу пойти с тобой, — ответил Сарпедон. — Но один эфор всегда должен оставаться в Спарте, — в глазах Сарпедона сверкнул лунный свет. Дед крепко обнял Лисандра. — Тебе понадобится все, чему ты научился, сын Торакиса. Не забывай, что для спартанского воина нет большей чести, чем смерть.

Лисандр вскочил в седло.

— Смерть и честь!

Он пришпорил лошадь пятками и поскакал к казарме.

В холодном утреннем свете Лисандр думал о словах Сарпедона. Тот сказал, что гордится им. Эти слова еще больше разожгли в нем храбрость, хотя где-то в глубине души Лисандра мучило сомнение, увидит ли он деда еще раз.

Небо было тусклым, когда Лисандр привязал лошадь у казармы.

Внутри спального помещения ученики с помощью рабов прилаживали доспехи. Когда Лисандр вошел, все взволнованно уставились на него. Еще вчера это были мальчики и сражения были для них лишь рассказами.

Лисандр видел, что все уже поняли — их ждет настоящее сражение.

— Лисандр! — крикнул Леонид и бросился к нему.

Демаратос снял шлем и улыбнулся Лисандру в знак приветствия. Его нога была перевязана чистой тканью.

— Горбатый гонец Сарпедона сказал, что ты прервал заседание Совета…

Лисандр кивнул.

— Новости распространяются быстро.

— … и что, ты обратился к эфорам? — спросил Леонид.

Не успел Лисандр ответить, как вошел Диокл. На нем был помятый нагрудник, нижнюю часть туловища прикрывал толстый передник. Предплечья и голени закрывали доспехи. Под мышкой наставник держал шлем.

— Поторапливайтесь, — заорал он. — Смерть не любит, когда ее заставляют ждать. — Его взгляд упал на Лисандра. — А, вот и полукровка вернулся! Быстро собирай свои вещи. Всем построиться у казармы.

Диокл уже собрался уходить, но обернулся, заглянул в угол и прошипел:

— Что ты, черт возьми, делаешь?

Лисандр посмотрел в ту же сторону. Там, возле своей кровати, Орфей привязывал наголенник к искалеченной ноге.

— Я тоже иду, — ответил юноша, даже не взглянув на наставника. — Спарте нужен каждый, кто способен воевать.

— Парень, не говори глупостей, — отрезал Диокл. — Калека вроде тебя не сможет даже стоять прямо, не говоря о том, чтобы держать щит. От тебя будет мало толку. Займись-ка лучше музыкой и пением.

Орфей достал кинжал и метнул его. Тот с глухим стуком врезался в стену на ширину ладони от лица Диокла.

— Щит решает не все, — сказал Орфей. В его голосе звучала угроза — Лисандр раньше не слышал, чтобы друг так разговаривал.

Диокл вытащил кинжал из стены и медленно подошел к Орфею. Все молчали. Друг Лисандра поднял голову выше и взглянул наставнику прямо в глаза.

«Диокл убьет его», — подумал Лисандр.

Он осторожно вышел вперед, вытащив меч из ножен. Но Диокл перевернул кинжал и протянул его Орфею ручкой вперед. Друг Лисандра взял кинжал и зачехлил его.

— Похоже, ты сможешь принести пользу, — признался Диокл и добавил: — Но больше так не делай. — Он повернулся к ученикам, заполнившим все помещение: — Чего вы ждете? Построиться на улице!

Лисандр бросился к сундуку и вытащил из него доспехи, которые подарил ему дед. Он вспомнил вечер состязаний, когда Тимеон помогал ему облачаться в них. Сейчас казалось, что это было очень давно — так все изменилось.

Доспехи блестели, надраенные Тимеоном.

Вокруг Лисандра илоты помогали другим ученикам надевать доспехи. Он сам, без посторонней помощи, справился с трудом.

Лисандр коснулся резной безделушки, покоившейся у него на груди.

— Тимеон, я не могу вернуть тебя назад, — прошептал он, — но ты будешь гордиться мной.

Закрепив «варежки»,[11] Лисандр побежал к помещению с оружием и выбрал щит. Он был сделан из дерева, покрыт слоем бронзы и помечен греческой буквой «лямбда», символизировавшей Лакедемон, — таково было древнее название Спарты.

Лисандр просунул руку в ременные петли во внутренней части щита, поднял его и присоединился к рядам учеников, ждавших у казармы.

— Лисандр, встань впереди, — командовал Диокл. — Ты прошел испытание.

Лисандр встал рядом с Демаратосом.

— Смерть и честь! — произнес его новый друг. — Смерть и честь! — повторил Лисандр. Они двинулись в сторону Амиклов, и казалось, что это утро совсем не отличается от того дня, когда они ушли в горы. Но сегодня его ждало не просто испытание. Лисандр поднял щит выше. Его ждала решающая битва.

Когда ученики, а к ним присоединились юные спартанцы из восьми других казарм, построились, Лисандр прикинул, что их сейчас не менее пятисот. Все собрались у стадиона, где Лисандр одержал победу во время праздничных состязаний. На парадной площади было полным-полно илотов, периэков и спартанцев в красных плащах. Несколько спартанцев пробивались сквозь толпу, сидя верхом и отдавая отрывистые команды.

Мулы были навьючены мешками. Телеги ломились от съестных припасов. Вспотевший человек с выпуклой грудью затачивал меч воина на вращавшемся точильном камне. Искры сыпались во все стороны. Ритмично стучал деревянный молоток плотника.

— Положите щиты на телегу, — приказал Диокл. — Берегите силы.

Ученики подошли и начали передавать щиты илоту, стоявшему на телеге. Тот складывал их высокими горками, перевязывая веревками.

Направляясь к Диоклу, Лисандр заметил невысокого человека, сматывавшего бинты у кромки парадной площади. Маленькие бледные руки показались ему знакомыми. Юноша осторожно приблизился, наблюдая за изящными пальцами, разглаживавшими ткань.

Лисандр подошел вплотную и откинул капюшон плаща незнакомца.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Тихо, — прошептала Кассандра, накидывая капюшон на голову. — Ты обратишь на меня внимание.

— Ты не ответила на мой вопрос. Чем ты здесь занимаешься? Женщины не воюют за Спарту, и уж ни в коем случае не внучка эфора.

— Я и не собираюсь идти вместе с армией, — ответила Кассандра. Она указала на илота, стоявшего в нескольких шагах от них и разговаривавшего с воином. — Я подкупила илота, чтобы он взял меня присматривать за вещами.

Лисандр покачал головой. Надо положить этому конец.

— А Сарпедон знает об этом? — спросил он.

— Конечно, не знает, — ответила Кассандра. — Обещай, что ты ничего ему не скажешь.

— Но тебя ведь могут убить, — нахмурился Лисандр.

— Возможно, — согласилась Кассандра, — но с какой стати вся слава должна доставаться мужчинам? Я тоже могу оказаться полезной. Пусть мне не суждено держать копье или стоять в фаланге, но я найду, как помочь. Я буду помогать лекарям выхаживать раненых или доставлять оружие на передовую. К тому же… — в ее голосе прозвучал упрек, — меня хотя бы заметят и не станут обращаться как со служанкой.

— Извини за то, что тогда оттолкнул тебя, — сказал Лисандр. Но, видно, его слова не тронули Кассандру — она вызывающе вскинула голову. — Но дед никогда не простит, если узнает, чем ты занимаешься.

— Когда он узнает, что я не поехала в Таламае с другими богатыми женщинами, он уже ничего не сможет изменить, — ответила девушка.

— Пожалуйста, возвращайся домой, — вздохнул Лисандр, но тут к нему подошел Диокл.

— Сейчас не время болтать. Не мешай илотам делать свою работу.

— Обещай мне, что ты передумаешь, — продолжал Лисандр.

— Хватит! — заорал Диокл.

Кассандра взглянула на Лисандра из-под капюшона, и юноша заметил в ее глазах страх.

«Ей страшно, — подумал он, — но она слишком горда, чтобы признаться в этом».

Бросив на Кассандру последний умоляющий взгляд, он тихо произнес: «Возвращайся домой». Затем его оттащили прочь.

Ученики выстроились в шеренги по четыре человека и зашагали по песчаной дороге. Периэки бросали лепестки цветов к их ногам, некоторые подбадривали юношей громкими возгласами:

— Да благословят вас боги!

— Сбросьте персов в море!

Группы периэков приносили жертвы у дымившихся вдоль дороги алтарей. Люди жгли ячмень или орошали землю вином.

Ученики прошли мимо кладбища, где покоились мать и отец Лисандра. Тот вознес безмолвную молитву Гадесу, богу подземного царства: «Пусть они улыбаются, глядя на мои подвиги».

Вдоль строя пронесся тихий взволнованный ропот.

— Сколько нас здесь? — поинтересовался Хиларион, шагавший позади Лисандра.

— Командиры считают, что не менее трех тысяч, — ответил Леонид.

— Как ты думаешь, эту битву как-нибудь назовут? — спросил Прокл.

— Возможно, ее назовут Битвой за южные равнины, — ответил Аристон.

— Или Битвой за Спарту, — добавил Демаратос.

— Мы будем рассказывать внукам, что участвовали в ней, — сказал Прокл.

— Если доживем до этого, — заметил Хиларион и неуверенно рассмеялся.

С каменным выражением лица Диокл молча ехал верхом рядом с отрядом.

Людей вдоль дороги становилось все меньше.

Лисандр оглянулся на своих товарищей. Несмотря на то, что все они облачились в доспехи и несли настоящее оружие, способное поразить врага насмерть, они все еще оставались мальчишками. Что ждет их в конце этого похода? И скольким суждено вернуться в Спарту живыми?

Почти весь день они прошагали по пыльной дороге, по которой до этого прошли основные батальоны. Зеленые горные леса по обе ее стороны обрели серый оттенок, у горизонта появилась луна, похожая на бледный призрак.

Похоже, у Демаратоса нога больше не болела. У Лисандра сводило пальцы. На них появлялись волдыри, затем лопались и появлялись снова. На его лице образовалась корка от высохшего пота.

Ученики обошли изгиб реки. Открывшийся вид навеял Лисандру мысль о подземном мире. Недалеко был разбит огромный лагерь. В сумерках повсюду горели костры, ветер разносил красноватый пепел. У костров сидели или лежали на щитах спартанские воины. Оранжевые языки пламени выхватывали из темноты их угрюмые лица.

— Разойтись и разбить лагерь, — скомандовал Диокл. В его голосе чувствовалась усталость.

Илоты распрягли телегу с вещами, ехавшую следом за ними, и повели животных к реке на водопой. Лисандр и его товарищи выгрузили дрова и еду.

Пока они разводили костер, из телеги вытащили двух поросят. Их короткие ножки извивались в руках илотов. Поросята испугались при виде ножа и запищали, но вскоре их писк прервал удар в яремную вену. Кровь поросят собрали в чаши и принесли в жертву богам.

Лисандр с товарищами разводили костер. Поросят выпотрошили и промыли у реки. Скоро Лисандру в нос ударил приятный запах жареного мяса.

К ним подошел спартанский воин. Свои выгоревшие каштановые волосы он повязал сзади, обнажив сросшуюся ткань в том месте, где когда-то у него было левое ухо. Кожа спартанца казалась жесткой, точно ее дубили, лицо избороздили глубокие морщины, на подбородке была ямочка. Только глаза воина смотрели живо и настороженно.

— Меня зовут Септон. Кто здесь командует? — спросил он.

Диокл, сидевший в нескольких шагах, встал и повернулся к нему лицом.

— Я. Какие новости?

Воин подошел к костру, сел на корточки и жестом пригласил к себе Диокла.

— У вас не найдется вина для усталого гонца? Я умираю от жажды.

— Лисандр, — сказал Диокл, — принеси вина нашему гостю.

Лисандр бросился к телеге, взял из нее флягу с вином и чашу.

Когда он вернулся, оба воина разговаривали, сидя друг напротив друга. На их лицах отражался свет костра. Ученики, сидевшие ближе к костру, включая Леонида, внимательно слушали.

Лисандр передал Диоклу флягу и чашу и устроился в пределах слышимости.

— Персы идут со стороны морского берега, — говорил Септон, — они форсировали реку вброд и заняли равнину на всю ширину. Их примерно четыре тысячи.

— Четыре? — переспросил Диокл, наливая вино. — Нам говорили, что три тысячи.

— Персы получили подкрепление, — ответил воин. — Мы предприняли набег, отправив триста наших и надеясь расстроить их ряды. Это рискованно, но может, это отвлечет персов от наступления.

— Хорошо, — сказал Диокл, протягивая собеседнику чашу с двумя ручками. — Будем надеяться, что нам тоже оставят хотя бы несколько персов.

— Это уж точно, — ответил воин. Он сделал большой глоток и вытер рот рукавом. — К рассвету основной батальон разделится на две части и займет позиции по обе стороны гор. Когда станет светать, постройте своих и направляйтесь к центру равнины. Персы подумают, что им противостоит лишь небольшое количество воинов и бросят туда все силы. Если боги окажутся на нашей стороне, мы выгадаем время, чтобы атаковать персов с флангов и смять их порядки.

— Кажется, мы идем на верную смерть, — заключил Диокл, широко улыбаясь.

Воин крепко хлопнул Диокла по спине и выпрямился во весь рост.

— А чего еще может желать спартанец?

Лисандр переглянулся с Леонидом, гревшим ноги у костра. Тот робко улыбнулся. Лисандр лишь надеялся, что страх в его собственных глазах не столь заметен.

Копье Лисандра пробило щит персидского воина, а его наконечник пронзил врагу грудь. Когда наконечник вонзился в плоть перса, Лисандр на мгновение почувствовал сопротивление, но даже если бы он захотел остановиться, ему бы это не удалось.

Под напором фаланги, шедшей сзади, юноша, прорвавшись сквозь первые ряды персов, сильнее надавил на копье, впивавшееся еще глубже в тело противника. Оба стояли почти лицом к лицу. Щеку Лисандра обдала теплая кровь, лицо перса исказилось от боли, глаза закатились. Лисандр почувствовал его последний вздох.

Юноша наступил персу ногой на грудь и вырвал из его тела копье, оставляя кровавый след.

Первая линия врага была смята. Спартанская фаланга не дрогнула.

— Раздавить их! — прозвучал новый приказ.

Лисандр поправил щит, строй выровнялся.

Теперь настала очередь персов идти в наступление. Их строй побежал вперед.

Лисандр знал, что надо делать. Прежде чем противники сошлись, он сделал шаг вперед. Щиты с грохотом сдвинулись вдоль всего строя. Грохот был оглушительным. Фаланга не дрогнула.

Лисандр приготовился нанести удар копьем сверху и рванулся вперед с остальными. Леонид, шедший рядом, издал пронзительный крик.

Персы уже пятились назад. Со стороны врага тоже звучали крики на языке, который Лисандр не понимал. Казалось, командир приказывал противнику стоять на месте и сражаться.

Лисандр прицелился персу в голову и сделал выпад копьем, но оно лишь задело его шею. Враг заметил подвернувшуюся возможность и прицелился Лисандру в подмышечную впадину.

— Не выйдет! — это был Демаратос. Он подставил свой щит, клинок врага отскочил от Лисандра.

Лисандр снова сделал выпад копьем и на этот раз угодил персу в горло. Тот глухо вскрикнул. Юноша протолкнул копье вниз, в грудь. Противник выронил меч и щит, упал на колени и руками схватился за разодранное горло, корчась на земле. Кровь струилась у него меж пальцев.

Фаланга продолжала идти вперед.

Пока персы отступали, все зависело от Лисандра и его товарищей, державших строй и орудовавших копьями. У ног спартанцев уже лежало множество убитых и умирающих персов. Все кругом оглашали стоны мучительной боли.

Лисандр ступал по лежавшим на земле телам, фаланга наступала. Персы теперь не казались непобедимыми, некоторые из них уже не скрывали своего намерения спастись бегством. Командиры врага громко и сердито кричали.

Лисандр почувствовал острую боль и, неожиданно вскрикнув, опустился на одно колено. Окровавленный перс вонзил кинжал ему в икру. Юноша поднял копье и ударил «ножом ящерицы» врага по руке. Та сломалась, согнувшись. Враг кричал, корчась на земле.

Спартанцы сомкнулись вокруг Лисандра и продолжили натиск. Лисандр поднял копье и снова ударил перса тупым концом, на этот раз в лицо. Голова врага дернулась, он перестал двигаться.

Лисандр вытащил из ноги кинжал. Рана кровоточила, но не очень сильно. Юноша поднялся и, прихрамывая, двинулся вперед. Пробираясь среди спартанских рядов, он наблюдал, как передняя линия наступления копьями пробивает себе путь.

Тут Лисандр заметил Хилариона. Тот лежал на спине, глядя в небо, и окровавленными руками держался за бок. Его грудь быстро вздымалась и падала, он дышал с трудом.

— Оставь его! — скомандовал голос позади. Это был Диокл. — Ты пришел сюда сражаться!

Лисандр мгновенно бросился вперед, пробиваясь сквозь клубок тел. Большинство павших были персами, но то тут то там виднелись красные плащи. Лисандр узнал некоторых соучеников. Вид каждого погибшего вызывал в нем новый прилив гнева.

Юноша заметил просвет, бросился туда и нанес копьем удар снизу, оторвав персидского воина от земли. Потом вытащил копье, поразил противника в грудь, вогнав наконечник глубже.

Среди спартанцев послышались радостные возгласы. Лисандр поднял голову, заметив, что уцелевшие персы поворачиваются к ним спиной. Похоже, они решили спастись бегством.

Лисандр взглянул на окружавших его товарищей. Лица большинства из них были перепачканы кровью, но все ликовали от радости. Неужели победа досталась им столь легко?

— За ними! — произнес кто-то из старших учеников.

Лисандр чувствовал, как на него напирают сзади.

Кто-то крикнул:

— Мы можем добить их!

А еще кто-то добавил:

— Слава будет за нами!

Лисандр расслышал голос Диокла, пытавшегося перекричать шум:

— Держать строй!

Но если наставника и слышали, то никто не выполнил его приказа. Лисандра оттолкнули в сторону и сбили с ног, а мимо него, вдогонку отступающим персам, устремились задние шеренги спартанцев. Фаланга рассыпалась.

— Стоять! — крикнул Диокл.

— С тобой все в порядке? — спросил Леонид, помогая Лисандру встать на ноги.

— Да, но…

Персы бежали туда, где стояли их командиры, и Лисандр подумал, что здесь что-то не так. Отступление врага происходило слишком организованно. Спартанцы гнались за ними без оглядки.

Когда до командиров врага осталось шагов тридцать, персы начали разворачиваться. Их линия становилась все шире и вытянулась по всей равнине.

— Что они делают? — громко спросил Лисандр.

Воины первых рядов врага неожиданно свернули направо и пошли в контрнаступление. Персы не отступали, а совершили тактический маневр, и его товарищи попадали прямо в мышеловку.

— Они нас окружают! — громко крикнул Лисандр. Несколько спартанцев остановились и повернулись к нему. — Это ловушка! Назад!

Остальные преследовавшие врага спартанцы тоже заметили опасность. Они разделились на группы, чтобы дать отпор персам, угрожавшим окружить их.

— Стена из щитов здесь не спасет, — сказал Леонид. — Им надо помочь!

— Назад! Отойти назад! — кричал Диокл. Персы наступали на учеников с флангов и спереди. Лисандр увидел, как Демаратос вонзил копье в живот нападавшего врага. Пока спартанец пытался вытащить копье, к нему с фланга устремился другой перс, поднимая усыпанную шипами булаву.

Лисандр не раздумывал. Он поднял копье и бросил его, вытянув руку, чтобы оно летело прямо. Перс уже замахнулся булавой на Демаратоса, когда копье Лисандра пронзило ему ребра. Наконечник вышел неприятелю через спину, перс отлетел в сторону и боком упал на землю. Демаратос вытащил свое копье из тела противника и кивнул Лисандру в знак благодарности.

— Где подкрепления? — громко спросил Леонид, оглядываясь. — Они должны были подойти.

Лисандр всматривался в склоны гор к востоку и западу. Кругом виднелись лишь камни и деревья.

Разрозненные группы персов заходили в тыл спартанцев. Диокл верхом бросился на противника и рассеял его. Одному из персов удалось схватить коня Диокла за уздцы. Лисандр заметил, что наставник выскользнул из седла и рухнул среди погибших. Юноша бросился Диоклу на помощь.

— Я иду, — крикнул он.

Тут персидский воин повернулся к Лисандру лицом и улыбнулся, обнажив острые зубы, но юноша не остановился, только пригнулся, поднял щит, чтобы отразить удар ятагана, и замахнулся мечом.

Клинок врезался в ногу врага и застрял в его бедренной кости. Перс издал пронзительный крик.

Лисандр вытащил меч, оттолкнул перса щитом и нанес ему мечом удар по шее. Голова противника отлетела, а тело рухнуло на землю.

Кто-то врезался в Лисандра и сбил его с ног. Аристон. На его губах закипали кровавые пузыри, пока он возносил богам безмолвную молитву — из груди Аристона торчала половина копья.

Лисандр осторожно столкнул с себя тело Аристона. Перед ним оказался держащий копье перс. Лисандр ударил его ногой в голень. Враг пригнулся. Этого было достаточно. Лисандр взмахнул мечом и ударил противника в лицо. Тот упал.

Перс был еще живой. Он медленно повернулся, открыл окровавленный рот и закричал. Лисандр подполз к нему и поднял щит. Глаза перса широко раскрылись от удивления, когда Лисандр ободком щита, что было сил, ударил его по шее, убив на месте.

Лисандр встал, чувствуя, как все мышцы его тела напряглись точно струны, а по щекам текут слезы гнева и страха. Ему хотелось снова броситься в бой, убивать или самому погибнуть.

Кругом бушевало сражение, звенел металл, бьющийся о металл, слышались предсмертные крики. Мечи рубили плоть, причиняя боль, вызывая ужас.

Диокл уже встал и рубил противника, лежавшего на земле. Тот отчаянно пытался защититься, но клинок разрубил его на куски. Все кругом — и персы, и спартанцы смешались, упиваясь взаимным истреблением. Было трудно определить, кто побеждает.

Лисандр поднял щит, взял меч и бросился в гущу сражения. Он заметил Орфея — тот храбро бился с двумя персами. Калека действовал точно так, как его учили на тренировочной площадке, — нырнул под их ятаганы и отразил удары щитом и мечом.

— Вы у меня узнаете вкус железа! — крикнул Лисандр.

Один из персов собрался разделаться с ним и нанес удар ему в лицо. Лисандр уклонился, почувствовав, как край клинка слегка задел его шлем. Замахнувшись, он изо всех сил рубанул перса по плечу и отсек ему руку. Та, все еще держа меч, с грохотом упала на землю.

Но перс не собирался сдаваться и, что было мочи, ударил Лисандра ногой в живот. У того перехватило дыхание. Оставшейся рукой перс перехватил меч из отрубленной руки.

Кровь рекой текла по его боку, но он шел вперед, выписывая мечом в воздухе головокружительные дуги.

Лисандр выпрямился и замер на месте.

— Наступай, персидская собака! — крикнул он. — Я покажу тебе, как сражается спартанец!

Перс нанес ему удар мечом сверху, Лисандр отразил его щитом и воткнул свой меч персу в живот. Тот жалобно вскрикнул и упал на спину.

Лисандр вытащил меч, перс корчился на земле.

В нескольких шагах от Лисандра Орфей, крякнув, замахнулся мечом на перса, вставшего перед ним. На шее врага появилась тонкая красная полоска, кровь залила ему грудь. Орфей прикончил перса, проткнув ему сердце.

Калека повернулся к Лисандру. Его глаза дико горели, а доспехи покрылись кровью.

— Это совсем не похоже на тренировку в казарме, — заметил он.

Сверкнул металл, лицо Орфея исказилось, и он взглянул вниз. В его ногу врезался небольшой обоюдоострый боевой топор.

К ним приближался воин противника в необычных тяжелых доспехах из железных колец. В руках он держал второй боевой топор. Он ударил эфесом меча по шлему Орфея, и друг Лисандра рухнул на землю.

Лисандр побежал к нему.

— Уходи! — крикнул Орфей.

Перс хотел вытащить первый боевой топор из ноги Орфея, но тут меч Лисандра угодил ему в руку. Клинок не пронзил нарукавник перса, по плечу Лисандра прокатилась ударная волна.

Он снова взмахнул мечом и прицелился противнику в голову. Перс сделал шаг вперед, нырнул под удар и плечом врезался Лисандру в живот. Тот поскользнулся, меч выскользнул у него из руки, а сам он рухнул на землю.

Воин противника приблизился, наступил коленом Лисандру на грудь и сбоку нанес ему сильный удар боевым топором по шлему.

Перс хотел ударить еще раз, но Лисандр, теряя силы, сумел поднять руку и отразить удар локтем.

Противник снова замахнулся. Лисандр почувствовал, как топор угодил ему в предплечье, и невольно вскрикнул. Враг снова занес топор над его головой, с острия капала кровь.

Лисандр закрыл глаза и стал ждать смерти.

Но удара не последовало. Лисандр решил открыть глаза. Боевой топор словно завис в руке перса. Изо рта противника торчал наконечник копья, вокруг которого извивался его язык. Тело врага вздрогнуло, и он завалился набок.

Над Лисандром стоял Диокл и тяжело дышал. У наставника оторвало нижнюю сторону шлема, остался лишь зазубренный край. Повязка над его глазом сползла.

Диокл протянул Лисандру руку, тот ухватился за нее и вскочил на ноги.

— Спасибо, — сказал юноша. — Вы спасли мне жизнь.

— Я спас жизнь спартанцу, — ответил Диокл.

Лисандр забрал свой меч и огляделся вокруг. Численное превосходство врага начинало сказываться. Разорванные красные плащи падших спартанцев усеяли землю, и они продолжали погибать. Лисандр не разглядел Демаратоса, Орфея и Леонида.

К ним через равнину приближался новый отряд противника.

— Мы терпим поражение, — сказал Диокл. — Придется отойти.

— Нет! — возразил Лисандр. — Это невозможно. Тогда никто не остановит врага на пути к Спарте. Придется держаться, пока не подойдут свежие силы.

Тут две стрелы поразили Диокла в грудь. Он качнулся в сторону Лисандра и протянул руки. Лисандр поймал его, но не смог удержать. Наставник упал на землю и простонал. Почти тут же на его губах появилась кровь.

Диокл держался за шею Лисандра, его лоб нахмурился от боли.

— Неплохая смерть, — через силу произнес наставник, пытаясь держать голову прямо.

— Я позову на помощь, — сказал Лисандр.

— Мне теперь ничто не поможет, — выдавил из себя Диокл. Его голова упала на землю, губы едва шевелились. Лисандр наклонился, чтобы расслышать его слова.

Наставник говорил шепотом.

— Из тебя получился хороший воин, полукровка.

Рука отпустила шею Лисандра. Диокл умер.

Лисандр накрыл тело наставника его плащом и встал. Прежнее отношение к нему Диокла теперь не имело никакого значения. На поле боя тот показал себя настоящим товарищем.

Лисандр видел, что силы спартанцев под напором врага отступают к лагерю. На него набросились два перса, держа в руках изогнутые ятаганы. Все существо Лисандра охватил гнев.

Вытащив меч, он бросился налево, и один из персов преградил дорогу другому. Этой хитрости юноша научился в казарме во время тренировочного боя «один против всех». Она давала возможность разделаться с каждым противником по отдельности. Перс замахнулся на него ятаганом, но Лисандр уклонился от удара. Ятаган просвистел рядом с его ухом и скользнул по щиту.

Враг раскрылся, и Лисандр ткнул концом меча в его незащищенную подмышечную впадину. Перс хотел снова взмахнуть ятаганом, затем с ужасом взглянул на свою руку и все понял. Рука повисла на клочке мышцы, и кровь хлестала из разорванной артерии, заливая его бок.

Лисандр бросился на его товарища, но тот оказался искусным бойцом и отразил удар.

Меч противника опускался по дуге. Лисандр уперся ногами в землю, подставил щит под удар, затем присел и всем телом сделал круговое движение. Его меч выписал горизонтальную дугу и начисто отрезал персу ногу. Враг рухнул на землю и заорал от боли.

— Умирай медленной смертью, — крикнул Лисандр, отходя от него.

Юноша посмотрел туда, где недавно сражался Орфей, но не обнаружил его.

— Орфей? — крикнул он. — Где ты?

Среди моря тел раздался стон, и какой-то раненый перс поднял руку.

Подойдя ближе, Лисандр увидел, что тот уже мертв. У захватчика не хватало половины головы, осколки черепа утопали в глубокой ране. Под ним лежал спартанец.

Послышался новый стон. Лисандр бросился вперед и столкнул мертвеца с Орфея.

Его друг, бледный, как смерть, лежал на боку. Одна нога у него безжизненно повисла, земля вокруг нее покраснела. Лисандр понимал, что Орфей умрет, если немедленно не остановить кровотечение.

— Держись, — сказал он.

Вокруг бушевало сражение, повсюду звучали крики на персидском и греческом языках.

Лисандр мечом отрезал кусок плаща Орфея, осторожно перевязал его ногу выше кровоточащего обрубка, потом затянул узел. Орфей шипел сквозь зубы, когда Лисандр затягивал свой жгут как можно туже. Кровотечение тут же прекратилось.

Главное поле сражения перемещалось все дальше от них по мере того, как персы теснили остатки армии спартанцев.

Лисандр взглянул на персов и спартанцев, лежавших вокруг. Некоторые едва шевелились, другие стонали от отчаяния. Где же подкрепления? Если они скоро не явятся, битва будет окончательно проиграна.

— Возвращайся на поле боя, — сказал Орфей. — Оставь меня здесь.

Лисандр не стал обращать внимания на возражения друга, обнял его за плечи и поднял.

Персы и спартанцы уже сражались посреди телег, было слышно, как илоты вопят от страха. Лисандр видел, как одни из них съежились под телегами, другие же, схватив оружие, какое оказалось под рукой, вливались в ряды сражавшихся спартанцев. Но соперники были намного сильнее.

Лисандр хотел прийти сражающимся на помощь, но он не мог бросить друга. Юноша с отчаянием наблюдал, как илот средних лет, орудуя обгоревшим бревном точно дубинкой, бросился на персидского воина. Тот отскочил в сторону и вонзил меч илоту в живот. Из уст раба вырвался леденящий крик.

Прозвучал рог. Лисандр оглядел поле боя и все понял.

На крутых склонах по обе стороны равнины показались люди в красных плащах. Они появлялись из-за деревьев, держа копья наготове. Там были сотни спартанских воинов. Илоты и оставшиеся в живых ученики побежали к склонам. Издав боевой клич, они ринулись на персов.

Лисандр направлялся к телегам со снаряжением. Вдруг он позади себя услышал громкий цокот копыт и бросился в сторону, таща Орфея за собой, когда воины на белых лошадях с грохотом пронеслись мимо.

Их возглавлял персидский всадник в золотистых доспехах, сверкавших на солнце. Рядом с ним скакали еще десять верховых, с головы до ног облаченных в черное.

Наверно, это Вомиса.

Трое спартанцев бросились на персов. Телохранители в черном образовали вокруг всадника на белом коне глухую стену. Двое сняли луки и отработанными плавными движениями выпустили стрелы спартанцам прямо в грудь. Третий спартанец просто смотрел на это, не зная, что делать, затем бросился на всадников с копьем наперевес. Ближайший от него всадник поднял коня на дыбы, и тот затоптал смельчака.

Вомиса, вертясь в седле, стал отдавать приказы, но основная часть персидского войска растерялась, когда спартанцы со склонов бросились в наступление.

Персы быстро построились в две шеренги — одна была обращена к востоку, другая — к западу, чтобы отразить натиск. Часть персов сражались со спартанскими учениками у телег. Лисандр поднял Орфея и повел его к безопасному месту.

— Тебе лучше остаться и продолжить бой, — сказал Орфей.

Спартанцы, пришедшие с гор, с двух сторон врезались в боевое построение персов. В рядах противника затрещали щиты и послышались крики ужаса.

Вомиса развернул коня и подал знак телохранителям. Те промчались среди телег, и Лисандр потерял их из виду. Куда они направились? Несколько десятков спартанцев остались на месте, тесня персов.

Лисандр видел, как персидский воин упал, корчась, в один из костров — у него из живота торчало копье.

Рядом с павшим врагом стоял Леонид. Заметив Лисандра, он подбежал к нему.

Юноша видел, что лоб Леонида пересекла глубокая рана, по его лицу струились кровь и пот, но принц ликовал. Он что-то крикнул и хлопнул Лисандра по спине.

Увидев рану Орфея, Леонид побледнел.

— Твоя нога…

— Мне повезло — это была плохая нога, — ответил калека и робко улыбнулся.

Лисандр обратился к Леониду:

— Вомиса и его телохранители здесь.

— Здесь? — переспросил принц. — В лагере?

Лисандр кивнул.

Вдруг среди шума боя раздался пронзительный крик. На расстоянии пятидесяти шагов какой-то силуэт бежал через потухшие костры, перепрыгнув через тело перса, которого Леонид сразил копьем. Лисандр узнал серый плащ с приметным черным капюшоном.

— Кассандра! — крикнул он.

Позади девушки появился Вомиса на коне, в его золотистых доспехах отражалось солнце. Телохранители полководца следовали за ним клином.

Кассандра споткнулась о камень. Вомиса приблизился к ней. Лисандр с ужасом подумал, что ее растопчут копыта боевого коня.

— Присмотри за Орфеем, — сказал он Леониду, бросая щит. Ему нельзя было терять ни минуты.

Принц подхватил Орфея, а Лисандр вытащил меч и побежал к Кассандре.

Вомиса приближался, Кассандра никак не могла встать.

Вомиса протянул руку, в ней не было оружия.

— Кассандра! — снова крикнул Лисандр. Он понял, что опоздал.

Вомиса схватил Кассандру за верхнюю часть плаща и перебросил ее через седло. Кузина Лисандра извивалась и пинала похитителя ногами.

Тут перед жеребцом Вомисы встал Лисандр, размахивая мечом.

— Оставь ее в покое! — крикнул он. Вомиса выпрямился в седле. Лисандр бросился вперед.

Один из лучников поднял лук и потянул за тетиву. Зазубренная стрела нацелилась Лисандру прямо в грудь.

— Стой, спартанец! — раздался громкий крик Вомисы. Это был огромный воин с загорелым лицом и большими глубоко посаженными глазами. Его челюсть и щеки заросли черной бородой. Казалось, доспехи Вомисы сделаны из сотен золотистых чешуек, покрывавших его огромное тело.

Застыв перед персидским полководцем, Лисандр понимал, что без щита у него нет надежд на спасение. Рука лучника была тверда, он смотрел на Лисандра без тени жалости.

— Ты храбр, спартанец, — сказал Вомиса со странным акцентом, — но тебе следует знать, что храбрости недостаточно, чтобы стать воином.

— Еще надо уметь похищать невинных девушек? — спросил Лисандр.

Вомиса рассмеялся.

— Не испытывай мое терпение. Будь благодарен за то, что сегодня я тебе дарю жизнь. Отойди в сторону и наслаждайся годами, которые ждут тебя впереди.

Лисандр не мог вынести смех перса.

— Я спартанец и не боюсь смерти! — выкрикнул он.

Улыбка исчезла с лица Вомисы.

— Тогда пусть будет по-твоему, — он кивнул лучнику: — Убей его!

Лисандр почувствовал, как стрела с огромной силой ударила его в грудь. Он развернулся от удара, упал на землю ничком и не мог пошевелиться.

Топот конских копыт замер вдали.

Лисандр с трудом дышал. «Я умираю? — удивился он. — Неужели так чувствуешь себя, когда наступает смерть?»

— Лисандр? — прозвучал знакомый голос. — Лисандр! Нет… нет… нет! — Это был Леонид.

— Он умер? — спросил Демаратос. Лисандр хотел заговорить, сказать им, что он не умер, но никак не мог отдышаться. Грудь сжала невыносимая боль.

Рука потянула Лисандра за плечо и перевернула на спину. Лисандр открыл глаза. Возле него мелькали два силуэта. Его друзья.

— Что?.. — Лисандр коснулся груди руками, думая, что увидит кровь. Его пальцы притронулись к древку стрелы. Боли не было.

— Вот это да! — рассмеялся Демаратос. — Смотри! Стрела попала в пряжку!

Лисандр опустил глаза и убедился, что Демаратос прав. Боль в груди исчезла. Конец стрелы застрял в деревянной безделушке Тимеона.

Лисандр сел.

Демаратос схватил поделку одной рукой, стрелу — другой и потянул ее. Ему удалось вытащить древко, но наконечник остался в дереве.

— Должно быть, боги улыбаются тебе, — заключил спартанец.

«Или Тимеон», — подумал Лисандр. Но ему было некогда возносить благодарности. Он с трудом поднялся и схватил Демаратоса за руку.

— Надо догнать Вомису. Он похитил Кассандру.

— Кассандра была здесь? — спросил Демаратос. По его лицу было ясно, что он ничего не понимает.

— Она пробралась сюда вместе с теми, кто вез снаряжение и съестные запасы, — ответил Лисандр. — Чтобы внести свой вклад в сражение за Спарту.

— Почему ты мне ничего не сказал? — закричал Демаратос, хватая Лисандра за руку. — Ты ведь знаешь, что она значит для меня!

— Мне казалось, что я убедил ее вернуться домой, — ответил Лисандр, вырывая руку. — Нам нельзя терять времени. Персы направились к морю. Я побегу за ними, а ты возвращайся в Спарту и расскажи все Сарпедону.

— Я иду с тобой, — заявил Демаратос. — Тебе одному не одолеть Вомису.

— Я сообщу эфору, — сказал Леонид. — Возьмите того коня. — Он указал на край поля боя. Там, где спартанцы, держа четкое построение, гнали немногочисленную группу персидских воинов, стоял конь с опущенной головой. На нем, безжизненно запутавшись в стремени, повис персидский лучник с содранным скальпом.

Демаратос бросился к коню, Лисандр последовал за ним. Вместе они стащили мертвого всадника и забрались в седло. Лисандр устроился впереди.

— Пусть Парки[13] проявят к вам благосклонность, — сказал Леонид.

Лисандр пришпорил коня пятками, и тот галопом понесся вверх по краю поля боя в южном направлении.

Жеребец оказался выносливым. Лисандр заставил его подняться по склону на восточной стороне равнины, по которой спустились наступавшие воины. Оказавшись на кряже, они смогли обозреть все поле боя.

Военное счастье изменило персам, сражение близилось к концу. Хотя кое-кто из врагов еще оказывал сопротивление, основные силы противника уже сдались и побросали свое оружие. Тех, кто пытался бежать, настигли копья, врезавшиеся им в спины.

В грязи были отчетливо видны следы, оставленные конями Вомисы и его лучников.

— Держись за меня, — приказал Демаратосу Лисандр, гнавший жеребца по следу. Он заставлял скакуна перелетать через небольшие кустарники и павшие деревья. Юноша так крепко держал поводья, что у него заболели руки. А руки Демаратоса, обхватившие его грудь, казались железными обручами.

— Не гони так! — заорал Демаратос. — Мы разобьемся!

— Не могу, — прокричал Лисандр в ответ. — Надо догнать Вомису. Похоже, персы ускакали к побережью. Наверно, там их ждет корабль.

Они углублялись в чащу, ветви били Лисандра по лицу.

— Пригнись! — крикнул он, когда им навстречу, точно коса, высунулась тонкая ветка. На ходу Лисандр почувствовал, как та скользнула по его волосам.

Когда деревья остались позади, они увидели мерцавшее в лучах солнца море.

Лисандр заметил табун белых коней. Наклонив головы, лошади жевали траву.

«Что-то здесь не так. Где всадники?»

Тут он все понял: впереди земля резко устремлялась вниз, заканчиваясь обрывом.

Лисандр изо всей силы натянул поводья, конь фыркнул и поднялся на дыбы, сбросив Лисандра. Он свалился на Демаратоса. Тот вскрикнул.

К счастью, конь завалился набок и не придавил них. Жеребец поднялся на ноги и галопом ускакал в лес.

Демаратос встал и указал на море.

— Смотри! — сказал он.

Меж двух каменных мысов гнездилась маленькая бухта в форме подковы. Береговую линию загромождали валуны, но встречались участки, покрытые песком. На одном из них Вомиса и его телохранители поднимались на небольшую лодку, которая билась о камни.

Кассандра стояла между двумя персами, державшими ее за руки. Девушка пыталась высвободиться, но силы были неравны. Персы потащили ее через песок в мелкую воду, затем грубо бросили в лодку.

Четыре гребца, у которых в руках было по два весла, сели посреди судна. Когда все собрались, по обе стороны Кассандры устроилось по телохранителю Вомисы. Кто-то из экипажа веслом вытолкнул лодку из мелкой воды и запрыгнул в нее. Он успел вовремя, ибо та уже удалялась от берега.

Когда гребцы взялись за весла, до слуха Лисандра донесся слабый плеск воды.

— Они не смогут переплыть море на лодке, — сказал он. — Должно быть, за мысом их ждет более крупное судно. Идем, надо спуститься вниз.

Демаратос кивнул и стал снимать доспехи. Лисандр делал то же самое, иначе они не смогли бы преодолеть коварного спуска.

Крутая тропинка, скрытая грубым утесником, вела вниз. Земля между камнями была мягкой и песчаной, на каждом шагу под их ногами скрипела галька.

Юноши спускались так быстро, как могли. Когда они добрались до основания скалы, ноги Лисандра подрагивали от напряжения, а лодка уже стала пятнышком, огибавшим мыс. Отсюда они заметили более крупное судно со спущенными веслами. Оно стояло на якоре недалеко от скал.

— Как нам туда добраться? — спросил Демаратос. — Они ведь гребут быстрее, чем мы плаваем.

— Корабль стоит на якоре недалеко от мыса. Если подобраться к его крайней точке, то, возможно, нам удастся спуститься вниз.

Было видно, что Демаратос сомневается.

— Ты можешь предложить другой план? — спросил Лисандр.

Демаратос пожал плечами и покачал головой.

— Пошли!

Лисандр шел по скользким камням, осторожно переступая с одного на другой и следя за тем, чтобы нога не попала в какую-нибудь расщелину. Под валунами вздымалась белая пена, иногда поднимая брызги соленой воды, жалившие его многочисленные царапины и порезы, полученные на поле боя.

В конце каменистого участка начинался мыс.

Лисандр обрадовался, что его ноги снова ступили на сухую землю.

Мыс представлял собой узкую косу земли, покрытую низким кустарником. Уходя в воду, она затем поднималась и заканчивалась приплюснутой крутой скалой, близ которой на якоре стояло персидское судно.

Они взбежали по склону и достигли конца мыса.

Лисандр раскрыл рот от удивления, когда увидел персидское судно вблизи.

Это была двурядная галера. Она легко покачивалась на воде. Галера стояла носом к ним, а кормой — к открытому морю. В центре ее возвышалась единственная мачта с деревянной баковой надстройкой.

По палубе сновали члены экипажа. Они были так заняты, что не заметили наблюдавших за ними Лисандра и Демаратоса.

Подняли парус. Лисандр догадался, что галера отчалит, как только поднимут и уложат якорь. Дальше в море он заметил другие персидские судна, стоявшие на якоре и ожидавшие возвращения своих воинов.

Внизу, в тридцати шагах, волны бились об основание скалы и темная вода кружилась опасными водоворотами.

Лисандр расстегнул плащ и снял сандалии, оставшись в запачканной кровью и грязью тунике. Единственным его оружием был прикрепленный ремнем к ноге кинжал.

— Под водой могут быть скалы, — сказал Демаратос, стаскивая свой плащ.

— Разве у нас есть выбор? — пожал плечами Лисандр. — Нельзя допустить, чтобы Вомиса увез Кассандру. На счет «три»?

Демаратос кивнул.

Лисандр подошел к краю. Внизу в темной воде искрилось солнце.

— Раз… два… три! — он оттолкнулся и ринулся в пустоту.

На мгновение юноша почувствовал себя невесомым, затем сработало земное притяжение и ему стало не по себе. Воздух свистел в ушах, а кружившаяся вода стремительно приближалась.

Лисандр упал в воду ногами вперед. Она наполнила его ноздри и проникла в уши. Казалось, что холод схватил его за сердце и начал сдавливать его. Из его легких пузырями вырывался воздух.

Лисандр держался под водой до тех пор, пока пузырей стало совсем мало и ему отчаянно захотелось глотнуть воздуха. Он чувствовал, что Демаратос где-то рядом. Лисандр поплыл за ним. Грудь сдавливало, а легкие грозили лопнуть. Стук сердца отдавался в ушах. Лисандр энергично стал подниматься вверх.

Когда голова Лисандра появилась над поверхностью воды, Демаратос оказался рядом и все никак не мог отдышаться, отплевывая морскую воду.

Лисандр дышал глубоко, отчего у него стало жечь в груди. Он понемногу приходил в себя, начав оценивать обстановку.

Оба находились в нескольких футах от основания скалы; накатывая, волны мягко поднимали их тела и опускали вниз.

Юноши направились к выдававшейся из воды черной глыбе и ухватились за нее. Это было единственное укрытие среди водного простора.

На расстоянии четырех корпусов от них в воде покачивалась вражеская галера. Лисандр заметил движение на нижней палубе — гребцы занимали свои места в ответ на приказы. На носу галеры появился кто-то и встал у якорной лебедки.

— Быстрей, — сказал Демаратос. — Они собираются отчалить.

— Надо действовать осторожно, — ответил Лисандр. — Если нас заметят, всему конец.

Отрывисто прозвучал еще один приказ, и нижний ряд весел одновременно поднялся, затем опустился в воду. Галера подалась назад, чтобы раскачать якорь. Низко наклонившись, воин на носу судна начал сматывать веревку. Деревянная лебедка заскрипела.

Лисандр нырнул под воду и из последних сил брассом поплыл к галере. Он очень устал. Руки словно налились железом. Когда надо было глотнуть воздуха, он как можно медленнее поднимался на поверхность, наполнял легкие до отказа и снова нырял под воду.

Когда Лисандр в третий раз вынырнул из воды, они уже поравнялись с носом судна, и гребцы с правого и левого борта не могли их заметить.

Демаратос плыл рядом. Лисандр поднес палец к губам — любой шум привлечет персов, и тогда все будет напрасно.

Над ними из воды выступал остов галеры. Лисандр коснулся рукой грубого дерева, покрытого липкими зелеными водорослями.

— Мы не сможем туда подняться, — прошептал он Демаратосу.

— Нет, сможем, — ответил друг. — По якорной веревке.

Как это он не догадался?

Веревка, толщиной с руку, все еще поднималась, разбрызгивая воду и разбрасывая морские водоросли. Лисандр оттолкнулся от остова судна и ухватился за нее обеими руками. Веревка была скользкой, и ему пришлось напрячься, чтобы удержаться, обхватив ее ногами.

Юноша почувствовал, как лебедка, скрипя, постепенно вытаскивает его из воды. Демаратос тоже ухватился за веревку. Лисандр молил судьбу, чтобы перс, стоявший у лебедки, не почувствовал дополнительной тяжести.

Когда показался край палубы, Лисандр вцепился в нее одной рукой, потом двумя, подтянулся и взглянул на палубу.

Огромный перс с обнаженной грудью, вытаскивавший якорь, застопорил колесо лебедки, прошел вдоль палубы мимо баковой надстройки и исчез за углом.

— Быстро! — прошипел Демаратос, оказавшись рядом с Лисандром.

Лисандр подтянулся и занес ногу на палубу. Демаратос забрался на нее первым и лег спиной на теплые доски, тяжело дыша.

Вблизи баковая надстройка казалась маленькой деревянной хижиной. Сзади к ней была приставлена незамысловатая лесенка — доска с желобами для ног. Из-за баковой надстройки они не видели остальной части судна. С носа доносилась гортанная речь, на палубе раздавались тяжелые шаги.

Послышался плеск, весла ударили по воде. Корма чуть двинулась с места.

— Мы поворачиваемся… — прошептал Демаратос.

Лисандр указал взглядом на лестницу.

«Взглянем?» — безмолвно шевельнулись его губы.

Демаратос согласно кивнул.

Лисандр поднимался первым, осторожно ставя ноги на желоба. Лестница чуть скрипнула, но этот звук потонул в царившем на судне шуме.

Спартанцы очутились на платформе, огороженной поручнями из полированного дерева. Судно развернулось на полкруга, и теперь его нос бы направлен в сторону открытого моря.

Лисандр подполз на животе к самому краю платформы и вдохнул.

Под ними на палубе стоял Вомиса. Это был великан.

«Должно быть, он весит в три раза больше меня», — подумал Лисандр.

Раб, черный как эбеновое дерево, помогал персу снять часть чешуйчатых доспехов. Телохранители оставались в черных облачениях из кожи и пристально вглядывались в берег. Они уже сняли шлемы, обнажив бритые головы.

Демаратос потянул Лисандра за плечо и указал пальцем на левую сторону палубы. Там сидела Кассандра, съежившись среди двух огромных веревочных колец. Руки ее были связаны за спиной, в рот вставлен кляп, на щеках остались две красные полосы.

Прямо под ними Вомиса мыл свои мускулистые руки и толстую шею, зачерпывая воду из чаши, которую держал раб.

Лисандр осторожно вытащил кинжал из чехла на ноге.

— Что ты делаешь? — прошептал Демаратос.

— Не высовывайся, — ответил Лисандр.

Он зажал холодное лезвие меж зубов. Осеннее солнце грело его кожу, но по ней все равно бегали мурашки. Юноша чувствовал запах, идущий от кожи полководца.

Это была их единственная возможность; если все сорвется, они погибнут.

Лисандр спрыгнул с платформы туда, где стоял Вомиса.

Лисандр спрыгнул вниз, двумя руками толкнув Вомису в грудь. Тот растянулся на палубе, на лице полководца мелькнул страх.

Лисандр кулаком ударил перса в живот, почувствовав, как напряглись мышцы врага. Вомиса согнулся вдвое и никак не мог вздохнуть.

Несколько телохранителей бросились к нему, но Лисандр оказался проворней. Держа в правой руке кинжал, левой он схватил полководца за длинные волосы и ударил его ногой под колени. Вомиса упал. Лисандр приставил лезвие к его горлу.

Телохранители застыли на месте. На короткое время воцарилась тишина. Глаза Кассандры расширились. Лисандр видел, как у кончика его кинжала быстро пульсирует артерия Вомисы. Он еще раз сильно дернул врага за волосы и вонзил острие кинжала в его плоть. Вомиса втянул сквозь зубы воздух, по его груди скатилась капля крови.

Один из персидских воинов выступил вперед и с мечом в руке бросился на Лисандра. Тот увернулся, продолжая крепко держать Вомису. Воин занес меч над головой спартанца. Кассандра издала приглушенный крик.

Вдруг перс отлетел назад и тяжело ударился о поручни. Из его груди торчала стрела. Умирающий с удивлением посмотрел на свою рану, затем взглянул поверх головы Лисандра.

Демаратос, стоя на платформе, уже вставил в лук вторую стрелу и целился в персов.

— Назад! — крикнул он. — Все назад!

Намерения Демаратоса не вызывали сомнений. Персы попятились.

Дыхание Лисандра успокоилось, он крепче сжал рукоять кинжала.

— Здесь кто-нибудь понимает по-гречески? — громко крикнул он.

Вомиса, стоявший на коленях, чуть шевельнулся.

— Мне переводчик не нужен, — прошипел он. — Чего ты хочешь? Ты это получишь, а затем я выброшу тебя за борт. Если только рыбе придется по вкусу твоя спартанская плоть.

Лисандр кивнул в сторону телохранителей.

— Сначала вели им бросить оружие на палубу.

Вомиса отдал приказ своим людям. Те нерешительно переглянулись. Вомиса повторил приказ, и персы один за другим стали вытаскивать мечи из ножен и бросать их на палубу.

— А теперь чего ты изволишь, о мой повелитель? — насмешливо спросил Вомиса.

— Отпусти девушку, — приказал Лисандр. В глазах Кассандры мелькнула надежда.

— Она моя добыча, — ответил Вомиса.

— Она просто рабыня, — ответил Лисандр. Вомиса рассмеялся.

— Парень, я хорошо знаю, кто она. И понимаю, что двое спартанцев вряд ли бы стали рисковать своими жизнями из-за рабыни.

— Освободи ее, — приказал Лисандр, не обращая внимания на колкости Вомисы, — иначе эту палубу зальет кровь персидского полководца.

Вомиса колебался, затем что-то приказал по-персидски. Один из его телохранителей бросился к Кассандре и разрезал связавшие ее веревки.

Кассандра, растирая онемевшие руки, поднялась, подошла к стоявшему на коленях Вомисе и плюнула ему в лицо.

— Спасибо, Лисандр, — произнесла она. Вомиса рукой вытер плевок и улыбнулся Лисандру.

— А теперь что, храбрый спартанец? Как ты скроешься отсюда? Тебе нас не перебить и вряд ли ты сможешь добраться до берега вплавь.

Лисандр неуверенно взглянул на Демаратоса. Тот по-прежнему стоял, туго натянув тетиву и целясь в замерших на палубе персов.

— Можно забрать лодку Вомисы, — предложила Кассандра.

Полководец рассмеялся.

— А что помешает мне догнать вас? — спросил он. — Или что помешает стрелам моих лучников разорвать вас на части?

— Ты поплывешь вместе с нами, — заявила Кассандра. — Спусти лодку.

Лицо Вомисы вытянулось. Он выкрикнул приказ, внизу послышались шаги гребцов.

— Вам кажется, что справились со мной, — заявил полководец Лисандру и Кассандре. — Но за это вас ждет медленная смерть.

— Передайте это спартанскому Совету, — посоветовал ему Лисандр.

Вомиса отдал новый приказ.

— Вели им шевелиться быстрее, — приказал Лисандр.

Кассандра взглянула вверх.

— Берегись! — крикнула она.

Лисандр поднял голову и увидел, что на баковой надстройке появился полуголый перс, поднимавший якорь, и сзади набросился на Демаратоса.

Из лука Демаратоса вылетела стрела и упала в воду, не причинив никому вреда.

Услышав шум, Лисандр резко развернулся. Гребец в набедренной повязке замахнулся на него веслом и ударил в шею. От боли спартанец отключился.

Юноша почувствовал, как его окатили водой, во рту появился вкус крови, один из передних зубов шатался.

Лисандр сидел на чем-то жестком. Открыв глаза, он мгновенно прищурился: солнце было невыносимо ярким. Юноша видел лишь палубу и свои ноги.

«Ну и глупец же ты!» — выругал он себя.

Лодка была лишь отвлекающим маневром. Наверно, Вомиса втянул его в разговор, пока люди внизу устраивали им ловушку.

Лисандр не мог пошевелить руками — те были связаны, веревка сдирала кожу. Его к кому-то привязали.

— Демаратос?

— Ты очнулся, — отозвался за его спиной друг.

Голова Лисандра была тяжелой и страшно болела.

— Как Кассандра?

— Я тоже здесь, — отозвалась девушка. Лисандр с трудом повернул голову. Все трое были привязаны к центральной мачте судна.

— Мы сделали глупость, — сказал Демаратос. — Вомиса не приказывал своим людям спустить лодку. Он загнал нас в ловушку.

— Да, вы действовали глупо, — подтвердил Вомиса. На пленников упала его тень. — Но чего еще можно ждать от спартанцев? Я слышал, вы даже читать не умеете!

— Такие слухи распространяют афиняне, — ответил Демаратос. — Они завидуют нам, потому что сами не могут удержать в руках копье.

Вомиса рассмеялся, но улыбка тут же исчезла с его лица.

— Ну-ка, скажи мне, спартанец, — заговорил полководец, ударив Лисандра ногой по синяку над сломанными ребрами. Юноша простонал. От боли он чуть снова не потерял сознание. — Почему ты рискуешь всем ради этой девушки?

Лисандр нахмурился.

— Будь ты проклят, — ответил он.

— Говори же, — сказал Вомиса. — Утоли мое любопытство. Тогда тебя ждет быстрая смерть.

Лисандр молчал.

— Они просто меня защищают, — ответила Кассандра.

Вомиса приподнял брови.

— Неужели? Я ожидал от внучки Сарпедона правдивого ответа.

Пульс Лисандра забился быстрее.

— Сначала я ни о чем не догадывался, — заговорил Вомиса. — Моим воинам просто был нужен заложник. Когда ты на поле боя выкрикнул ее имя, я не мог поверить своей удаче. Я ведь не ошибся, правда? — Он провел рукой по лицу Кассандры. — По ее профилю видно, что эта девушка не из илотов.

К Вомисе подошел телохранитель и что-то шепнул тому на ухо. Полководец покачал головой, сказал несколько слов, затем обратился к Лисандру и его друзьям:

— Клито хочет знать, не пора ли отчаливать, — Вомиса кивнул головой в сторону стоявшего неподалеку перса. Тот подошел, размахивая ножом. — Но я ответил ему, что наши планы изменились.

Клито опустился рядом с пленниками на колени. Лисандр не стал смотреть персу в глаза. Если тому суждено стать их палачом, то юноша не хотел доставить ему удовольствие, выказав свой страх.

Лисандр услышал, как нож разрезает веревку. Их освобождают? Он хотел пошевелить руками, но те были еще связаны. Демаратос встал, в его взгляде читалась неуверенность.

«Почему они освободили только его?» — удивлялся Лисандр.

— К чему рубить голову детенышу, — спросил Вомиса, — если можно захватить всю стаю? Я давно мечтал о возмездии. Я думал, что смогу взять Спарту силой, но теперь это можно сделать хитростью. — Ты! — указал он на Демаратоса. — Я вижу, ты умеешь плавать. Плыви назад к берегу. Передай Сарпедону, что в мои руки попала его любимая Кассандра, дочь Демократеса. Он должен явиться сюда к наступлению ночи, или я сдеру с нее кожу до тог, как она умрет.

Демаратос не шевельнулся.

— Прошу вас! — произнес Лисандр, натягивая связавшие его веревки. — Не делайте этого!

— Пошел! — приказал Вомиса, вытаскивая меч. — Чем дольше ты тянешь время, тем скорее она умрет.

Демаратос посмотрел на Кассандру и Лисандра.

— Я вернусь не один, — сказал спартанец. Он развернулся, в четыре больших шага достиг края борта и прыгнул в воду. Раздался плеск.

Демаратос исчез.

Лисандр с тревогой следил за солнцем, которое садилось, окрашивая воду в золотистый цвет. Придет ли Сарпедон? Если нет, то они наверняка погибнут. А если придет, то чем это им поможет?

Персы принесли на борт большой кусок жареного на вертеле ягненка, приправленный специями, хлеб, фляги с вином и устроили пир.

Они пели странные монотонные песни. Время от времени кто-то из них бросал взгляд на Лисандра и Кассандру и сердито ругался на персидском языке. Похоже, нервы Вомисы были на пределе, полководец взволнованно расхаживал по палубе и поглядывал на берег.

— Как ты думаешь, Сарпедон придет? — шепотом спросила Кассандра.

— Надеюсь, что нет, — ответил Лисандр. — Вомиса одержит верх, как бы ни повернулись события. Нам лучше умереть обоим, чем рисковать жизнью Сарпедона.

— Это я во всем виновата, — вздохнув призналась девушка.

Клито посматривал на Лисандра. Тот старался избегать взгляда телохранителя, но всякий раз, когда поднимал голову, перс сверлил его глазами. Наконец телохранитель Вомисы поднялся и подошел к нему, жуя ломоть хлеба. Приблизившись к Кассандре, он оторвал кусок и протянул ей.

Лисандр заметил какие у телохранителя грязные руки.

Привязанная к мачте Кассандра кивнула. Перс поднес хлеб к ее губам, Кассандра вцепилась в хлеб и начала быстро жевать. Когда она проглотила еду, Клито протянул ей еще кусок.

— Накорми его, — сказала девушка, кивнув в сторону Лисандра.

Клито, видно, понял ее. Он встал перед Лисандром и поднес кусок хлеба к его рту. Лисандр не хотел брать подачку, но не знал, когда еще сможет поесть. Стоило сохранить силы.

Жуя, он заметил, как глаза Клито впились ему в шею. Было слишком поздно.

— Не надо! — произнес юноша, но перс протянул руку и потянул за ремешок амулета. Тот порвался. В лучах вечернего солнца сверкнул красный камень.

Лисандр дернулся, пытаясь высвободиться, веревки чуть поддались, но этого было недостаточно. Он мог лишь безучастно наблюдать, как Клито завязывает амулет на своей шее.

Перс сунул остатки хлеба Лисандру в рот и ушел к своим товарищам.

— Что случилось? — спросила Кассандра. Лисандр выплюнул хлеб на палубу.

— Он забрал Огонь Ареса!

С носа судна донеслись крики.

Вомиса отдавал отрывистые приказы на персидском языке. Его лицо оживилось.

Лисандр не понимал, о чем говорят персы, но он слышал, как они повторяют одно слово: «Сарпедон».

Неужели это правда? Неужели сюда явился их дед?

Персы заметались по палубе, зажигая у бортов факелы. В сумерках Лисандр расслышал плеск весел. Раздался глухой звук, и опустил с борта веревочную лестницу. Та заскрипела, когда ею воспользовались. На поручне показалась рука.

Сарпедон взошел на палубу. Он был одет неброско — серая туника и красный плащ.

Под глазами эфора залегли темные круги, а морщины на лице словно стали глубже. Он держался с достоинством.

Все взоры устремились на него. Дед поймал взгляд Лисандра и кивнул в знак того, что узнал его, потом повернулся и протянул руку тому, кто поднимался следом.

«Страбо!» — догадался Лисандр.

— Добро пожаловать на мой корабль, эфор, — произнес Вомиса, жестом обводя палубу. — Для нас честь приветствовать столь великого воина на борту этого корабля. Нам следует отобедать вместе. Мне не часто доводится встречать таких выдающихся людей, как ты.

— Для меня честь явиться сюда, — холодно произнес Сарпедон. — У тебя привычка связывать своих гостей? Надеюсь, дети не представляют опасности для персидского полководца.

Вомиса кивнул, Клито подошел к Лисандру и Кассандре и разрезал веревки, все время пристально следя за Лисандром.

Вомиса провел Сарпедона меж двух рядов своих воинов туда, где на палубе было расстелено толстое одеяло и разложены подушки. Лисандр заметил, что персы выпрямляют спины, когда Сарпедон проходит мимо.

Эфор шел с высоко поднятой головой. В его глазах горело желание отмщения.

Сарпедон сел напротив Вомисы. Тот протянул ему блюдо с мясом, фруктами и сыром. Когда Сарпедон протянул руку, Лисандр заметил, что та совсем не дрожит.

— Скажи мне, Сарпедон, — заговорил Вомиса, — тебе когда-нибудь доводилось бывать в персидском царстве?

— В молодости, — ответил эфор, беря инжир. — Это было приятное путешествие.

— Правда? — спросил Вомиса. — Как это понимать?

Сарпедон медленно жевал.

— Я сражался с лидийцами[14] к югу от Эфеса.[15] Тогда я сразил семнадцать персов. — Вомиса натянуто улыбнулся. — Но я и кое-что потерял, — добавил Сарпедон, подняв руку, на которой не хватало двух пальцев.

Вомиса снова протянул Сарпедону блюдо.

— Воспоминания не вызывают у меня аппетита, — сказал Сарпедон, жестом отказываясь от еды.

— Может, в таком случае, немного вина? — Вомиса предложил Сарпедону чашу с двумя ручками. — Мне говорили, что во всей Греции нет лучшего вина. Оно из острова Тассос.

Сарпедон отхлебнул большой глоток и вытер губы.

— Вомиса, твои пираты украли и это? Лицо полководца потемнело, руки стоявших вокруг него воинов потянулись к коротким мечам. Страбо закрыл глаза, его губы зашевелились в безмолвной молитве.

«Они хотят убить моего деда!» — подумал Лисандр.

Вомиса поднял руку.

— Спартанцы известны своим негостеприимством, — заметил перс, — так что я прощаю тебе эти оскорбления.

— Вомиса, легко прощать, прячась за спину моей внучки. И не говори мне о гостеприимстве.

Полководец встал, Сарпедон сделал то же самое.

— Эфор, я очень уважаю тебя. Твое имя известно за морями в дальних странах. Ты сражался во многих битвах, кровавых и длительных. Жаль, что столь яркая жизнь скоро оборвется.

Наверху что-то зашевелилось, и Лисандр увидел на мачте, наполовину скрытого парусом, воина с мечом в руке. Перс следил за Сарпедоном и пригнулся, готовясь спрыгнуть.

— Берегись! — крикнул Лисандр. Сарпедон тут же отступил, споткнувшись. «Надо помочь деду!»

Лисандр вскочил на ноги и набросился на перса. Тот выронил меч, и он с грохотом покатился по палубе.

Персы вытащили оружие. Телохранители Вомисы быстро окружили лежавшего на палубе Сарпедона. Острия мечей нацелились ему в грудь.

Лисандр подхватил меч убийцы и бросился на персов. Он отразил нападение двоих и бросился на третьего, но его окружили.

У Лисандра не оставалось выбора. Он нырнул под удар в голову, но получил удар ногой в живот и согнулся. У него выбили меч, крепко схватили за руки и до боли скрутили их за спиной.

— Вомиса, твои воины на севере сброшены в море, — заявил Сарпедон. — Твои южные армии также разгромлены. Ты проиграл. Моя смерть не станет для тебя великой победой.

Кассандра бросилась к ногам Вомисы.

— Пожалуйста, не убивай моего деда! — воскликнула она.

Вомиса схватил Кассандру за волосы и поднял на ноги, не обращая внимания на крики девушки.

— Клито, прикажи гребцам занять места. Мы отчаливаем.

— Оставь ее, — крикнул Сарпедон. Лисандр заметил, что дед пытается встать, но острия мечей прижимают его к палубе. На тунике на груди эфора выступила кровь.

Вомиса подтолкнул Кассандру к Сарпедону. Девушка упала у ног деда. Лисандр услышал, как Клито что-то крикнул на нижней палубе, после чего весла с плеском опустились на воду. Галера двинулась с места.

— Сарпедон, я давно ждал этого дня, — сказал Вомиса. — И никто не отнимет его у меня. Ты осмелился оскорбить меня, хвастаясь своими победами на моей земле. Так вот, тебе следует знать, что одним из тех, кого ты убил, был мой отец.

— Вомиса, если я убил твоего отца, то он сам искал этой смерти.

Вомиса вытащил меч и приставил его к горлу Сарпедона.

Лисандр видел, что на лице деда дрогнула мышца, но больше он не выказал никаких чувств. Кассандра обняла Сарпедона и разрыдалась.

— Спартанец, ты проткнул ему живот мечом, — снова заговорил Вомиса. — Его привезли домой, и он умирал целых девять дней. Девять бессонных ночей в страшных мучениях.

— Он знал, на что идет, — сказал Сарпедон. — Такова судьба воина.

— Судьба! — заорал Вомиса. — Да, и твоя судьба завершится на острие моего меча!

— Сейчас я в твоих руках, — сказал Сарпедон, прижимая к себе Кассандру. — Поступай, как тебе угодно, но не причиняй зла моей внучке. Она не заслужила твоей мести.

— Молчать! — закричал Вомиса. — Ты, спартанец, не смей мне приказывать. Я поступлю так, как считаю нужным. Я могу отправить гонцов во все концы греческого мира, чтобы те рассказали, как ты молил сохранить тебе жизнь, как ты хотел пожертвовать внучкой ради собственной свободы. Как ты даже вызвался вступить в персидскую армию и воевать против собственного народа. — Вомиса рвал и метал. Слюна текла по его подбородку. Он указал пальцем на Кассандру. — Я вырву у нее язык и скажу, что это дело твоих рук. Имя Сарпедон будет упоминаться всякий раз, когда грек захочет назвать кого-то трусом.

— Вомиса, ты жестокий человек, — спокойно ответил эфор. — Ты использовал мою внучку, чтобы заманить меня на этот корабль. Я молю богов, чтобы они прислали фурий,[16] которые будут мучить тебя всю жизнь.

— Боги! — с усмешкой произнес Вомиса. — Я сам бог! — Он кивнул своим людям. — Отрубите этому спартанцу голову, а тело бросьте за борт.

— Нет! — закричала Кассандра.

Клито схватил девушку за плечи и оттащил в сторону.

Лисандр хотел вырваться из державших его рук, но удар сзади по ногам свалил его на палубу.

Двое персов схватили Сарпедона, тот отчаянно сопротивлялся. Один из захватчиков эфесом меча нанес эфору сильный удар в лицо. Лисандр услышал, как треснула кость. У деда подкосились ноги. Тело Кассандры сотрясалось от рыданий.

— Ведите его к борту, — приказал Вомиса. — Не хочу, чтобы спартанская кровь забрызгала палубу.

Уже три перса потащили Сарпедона к поручням у края палубы.

— Нет! — крикнул Лисандр. Ему было некогда раздумывать. — Убейте меня! Я его внук.

Вомиса обернулся и поднял руку. Палачи застыли с мечами в руках.

— Его внук? — повторил Вомиса. — Я думал, что у Торакиса и Демократеса нет наследников, если не считать этой девушки.

— Не слушай его… — невнятно произнес Сарпедон. Его оглушил тяжелый удар по лицу, нанесенный эфесом меча.

— Я родился вне брака, — прервал его Лисандр, — уже после того, как Торакис погиб в битве с тегейцами. Зачем убивать старика? Теперь он никому не нужен. Он едва держит в руках щит, а его удар копьем не сможет сразить даже ребенка.

— Я приказываю тебе замолчать! — крикнул Сарпедон, начав приходить в себя. Но все услышали в его голосе отчаяние.

Вомиса холодно улыбнулся.

— Если вы убьете меня, — продолжал Лисандр, — Сарпедону будет гораздо больнее, а Спарта лишится воина. Возьмите жизнь внука за жизнь отца. — Лисандр подошел к Вомисе, протянул ему руки, предлагая себя в жертву. Персы все еще держали его за предплечья.

Вомиса задумчиво кивнул.

— Сын Торакиса в моей власти. Сарпедон, я отправлю тебя назад в Спарту вместе с твоей трогательной внучкой. Девушка позаботится о тебе в старости. Она поможет тебе ухаживать за могилами всех твоих потомков по мужской линии. Ты будешь жить в позоре до тех пор, пока боги не сжалятся и не позволят тебе умереть.

Лисандр высвободился из рук персов и, встав перед Вомисой на колени, рванул тунику, обнажив шею и грудь.

— Это можно сделать прямо сейчас, остается только ударить клинком по шее.

— Да, — согласился Вомиса. — Пусть эфор посмотрит, как его внук издаст последний вздох. Но не от меча. Мы повесим его. Полюбуемся, как его тело будет качаться на ветру над головой Сарпедона.

— Нет, нет, — простонал эфор. — Лисандр, что ты наделал?

Лисандр почувствовал себя виноватым, видя деда в таком отчаянии.

— Хватит болтать, — сказал Вомиса. — Клито! Завяжи петлю!

Телохранитель взял кусок веревки и умело завязал его. Двое персов схватили Лисандра.

— Дедушка, — застонала Кассандра. Слезы катились по ее щекам, — сделай что-нибудь…

Веревку перебросили через гик — горизонтальную перекладину, вдоль которой распускался парус.

Черные глаза персов впились в Лисандра, пока его подталкивали к петле.

Он не боялся. Больше не боялся. На его шею надели грубую веревку.

— Иного выхода не было, — сказал он деду. По лицу Сарпедона потекли слезы, он опустил глаза и уставился на палубу.

— Старику тяжело наблюдать за этим, — рассмеялся Вомиса. — Заставьте его смотреть!

Два перса обнажили мечи и схватили Сарпедона за плечи, повернув его голову так, что он смотрел прямо на Лисандра.

— Так лучше, — сказал Вомиса. — Клито, вздерни этого мальчишку.

Лисандр видел, как Клито потянул веревку. Та зашуршала на кливере, и петля стянулась вокруг шеи Лисандра.

Юноша слышал, как рыдает Кассандра.

Сначала над палубой поднялись подошвы его ног, затем кончики пальцев. Веревка сдавила ему дыхательное горло. Лисандра охватил страх, ему стало тяжело в груди, кровь ударила в голову. Перед глазами все поплыло.

— Нет! — крикнул Сарпедон с отчаянием в голосе. — Нет! Нет! Нет!

Вдоль борта пробежал сутулый человек, размахивая ножом. «Страбо!»

— Персидская сволочь! — закричал раб Сарпедона. Он бросился на Клито, и перс, растерявшись, выпустил веревку.

Ноги Лисандра опустились на деревянные доски, он упал на колени. Обернувшись, юноша заметил, как Клито замахивается мечом на Страбо. Раб поднял руку, защищаясь, но уже первый удар сразил его. Страбо свалился на палубу, скорчившись от боли.

— Прости меня, хозяин, — сказал он и закрыл глаза.

Когда Лисандр сделал вдох, все его тело сотряс страшный кашель.

«Страбо спас мне жизнь!»

Вомиса начал истерично отдавать приказы.

Лисандр увидел, как эфор ударил кулаком охранявшего его перса, тот упал спиной в воду, подняв брызги. Сарпедон наклонился к палубе, затем встал во весь рост, держа в руке какой-то сверкающий предмет — это был меч!

Эфор взмахнул перед собой клинком, стараясь держать персов на расстоянии. Но он был окружен, и Лисандр с тяжелым сердцем понял, что деду не отбиться от такого сонма врагов.

«Ему некуда бежать», — подумал юноша.

Он хотел встать, чтобы помочь деду, но горло еще горело огнем. У Лисандра закружилась голова, и он опустился на колени.

Пока он беспомощно наблюдал за происходящим, Сарпедон поднялся по ступеням на баковую надстройку. Что задумал его дед?

— Бежать тебе некуда, — с издевкой заявил Вомиса.

Сарпедон опустил меч и оглянулся на спартанский берег.

— Прощай, Лакедемон, — произнес он. Лисандр даже не догадывался о его намерениях.

Сарпедон выпрямился во весь рост и взглянул на Кассандру. Потом его взгляд встретился с глазами Лисандра.

— Вомиса, — произнес эфор, — ты хотел отомстить. Жизнь за жизнь?

— И я отомщу, — ответил перс. — Разве у тебя есть выбор? Ты еще увидишь, как умирает твой внук.

— Выбор всегда есть, — возразил Сарпедон.

Двумя руками он взял меч за эфес.

Лисандр догадался, что сейчас произойдет.

— Нет! — крикнул он. — Не делайте этого!

Сарпедон выпрямил руки и направил острие меча себе в грудь.

Кассандра вскрикнула:

— Дедушка, прошу тебя! Не надо! Лисандр бросился вперед мимо персов.

— Вомиса, вот твое мщение! — крикнул Сарпедон.

— Остановите его! — рявкнул персидский полководец.

Но никто уже ничего не мог сделать. Сарпедон издал резкий вскрик и вонзил острие меча себе в грудь.

Кассандра застонала и рухнула на палубу. Вомиса выругался. Тело Лисандра содрогнулось, точно из него вырвали кусок плоти.

Сарпедон застыл, уставившись на Лисандра немигающим взглядом. Затем вонзил клинок еще глубже в грудь. Кровь быстрым ручьем потекла по тунике эфора, разбрызгиваясь по палубе. Зубы спартанца обнажились, точно у дикого животного. Сарпедон пошатнулся и упал.

Лисандр подбежал к деду. Большая лужа крови, темнее плаща Сарпедона, расползалась вокруг его тела. Лисандр опустился в нее, поднял голову деда себе на колени и опустил руку ему на грудь. Он чувствовал, как сердце Сарпедона бьется все медленнее.

— Почему? — спросил юноша.

Рядом с ним оказалась Кассандра. Слезы девушки смешались с кровью эфора. Она коснулась щеки деда своей маленькой рукой.

— Как ты мог? — всхлипнула она. — Как ты мог покинуть нас?

Сарпедон положил руку на руку Лисандра. На щеке эфора появился синяк — в том месте, где ему нанесли удар эфесом меча. Эфор был смертельно бледен, но через силу улыбнулся.

— Боги не пожелали, чтобы ты пожертвовал собой, — прошептал он внуку. — Скажи на Совете, что я умер как настоящий спартанец.

— Я скажу, — ответил Лисандр.

Рука Сарпедона разжалась, глаза закрылись.

Над ними нависла тень — это подошел Вомиса и уставился на тело эфора. Тут внимание перса что-то привлекло. Он поднял голову.

Лисандр посмотрел в ту же сторону.

У самого конца мыса показался нос корабля. Он рассекал волны, подгоняемый тремя ярусами весел. За ним следовало другое судно.

К ним идут на помощь!

— Спартанцы! — громко воскликнул Вомиса. Он развернулся, спустился вниз и начал отрывисто выкрикивать приказы на родном языке.

Персы забегали по палубе, хватая луки и колчаны. Вомиса отчаянно заорал, указывая на стоявших у тела Сарпедона Лисандра и Кассандру. Лучники повернулись и торопливо натянули тетивы.

— Пора прыгать в воду! — крикнул Лисандр, хватая Кассандру за руку.

Девушка попятилась назад.

— Я не могу оставить деда!

Спорить было некогда. Лисандр обхватил кузину за талию и подтолкнул ее к краю палубы. Пока она летела вниз, ее ноги выписывали в воздухе круги.

Лисандр прыгнул следом, услышав, как мимо его уха, мягко шурша, пролетела стрела, и погрузился в воду.

Едва Кассандра вынырнула, Лисандр подплыл к ней. Девушка еле дышала от страха и холода.

Выстроившись на палубе, персы нацелили на них свои луки.

— Ныряем! — крикнул Лисандр, погружая голову Кассандры под воду.

Вокруг них бесшумно падали стрелы, поднимая белые пузыри.

Лисандр схватил Кассандру за руку и сильно оттолкнулся ногами. Девушка поняла его намерения, высвободила руку и поплыла рядом.

Лисандр плыл под водой, пока выдержали легкие, затем вынырнул на поверхность вместе с Кассандрой.

— Тебя ранили? — спросил он.

— Нет, — выдохнула девушка. — Не думаю. Персидское судно было от них в двадцати шагах. Теперь персы стреляли из луков по спартанским кораблям, которые неумолимо приближались.

Когда трирема подошла ближе, Лисандр разглядел воинов, выстроившихся вдоль палуб с копьями наготове. Каждый раз, когда персы выпускали в них тучу стрел, спартанцы одновременно прикрывались щитами.

На персидском судне гребцы хаотично работали веслами, взбалтывая воду.

— Помогите! — крикнула Кассандра. — Сюда!

Лисандр закричал вместе с ней.

Воин с ближайшей триремы заметил их и громко отдал приказ рулевому.

Корабль отделился от остальных и направился к ним. Когда трирема плавно поравнялась с бывшими пленниками, через борт перебросили трап. Лисандр обхватил Кассандру за пояс и вытолкнул ее из воды. Сверху девушку подхватил спартанский воин и поднял на борт.

Лисандр, дрожа всем телом, поднялся по трапу. У него едва хватало сил держаться за поручни. Чьи-то руки подхватили его под мышки и вытащили на борт.

Лисандр оказался лицом к лицу с Демаратосом.

— Сарпедон? — с тревогой спросил юноша. — Он в безопасности?

Лисандр покачал головой. Демаратос положил ему руку на плечо.

— Как жаль. Эфор был великим воином. Мы отомстим за его смерть. Пошли, — сказал он. — Пора заняться персами.

Спартанец набросил на плечи Кассандры свой плащ. Девушка подошла к Лисандру, дрожа от холода, мокрые волосы прилипли к ее лицу. Он обнял ее, и они оба посмотрели на море.

Судно Лисандра оказалось в самом хвосте других кораблей, преследовавших галеру Вомисы.

Юноша заметил персидского полководца, стоявшего на баковой надстройке и отдававшего приказы своим людям.

Персы уставали. Весла уже не двигались с прежней скоростью. Два первых спартанских корабля подошли к галере с обеих сторон.

Лисандр горел жаждой мести. Его дед умер не напрасно!

— Гребите быстрей! — крикнул командир триремы.

Когда к галере подошел первый корабль, Лисандр заметил, что Вомиса покинул палубу.

— Правильно делаешь, — сказал Демаратос, стоявший рядом с Лисандром. — Посмотрим, куда ты побежишь.

Укрепленный нос триремы врезался в корму галеры Вомисы, дробя ее остов. Во все стороны полетели деревянные осколки. Весла левого борта триремы застыли в воде, она резко остановилась и стала разворачиваться.

Вторая трирема подошла к галере с правого борта и с ходу врезалась в нее. Началась суматоха.

Лисандр увидел, что остов персидского корабля раскалывается. Видя, как доски падают в воду, юноша взглянул на трюм галеры, куда хлынула вода. Кругом раздавались крики ужаса.

— Возьми, — сказал Демаратос, протягивая Лисандру щит и копье. — Кассандра, спускайся вниз. Здесь опасно.

— Я не боюсь, — холодно ответила девушка. — Я хочу убедиться, что Вомисе воздастся по справедливости.

Их трирема уже подошла к персидской галере, и Лисандр почувствовал прилив сил.

На палубе персидского судна царила полная неразбериха. Гребцы и воины хватались за оружие и готовились к битве.

Лисандр больше не видел Вомисы.

— Взять их на абордаж! — приказал командир триремы.

Воины, стоявшие у борта, перебросили на персидскую галеру веревки с крюками на конце. Те тут же вонзились в дерево, и спартанцы принялись тянуть персидскую галеру к себе. Под обоими кораблями закипела вода.

Лисандр видел, как персидских воинов, упавших в воду, давят остовы сближавшихся кораблей. Спартанцы издали леденящий кровь крик и, высоко держа копья, ринулись на борт персидской галеры. Лисандр и Демаратос последовали за ними.

Лисандр проткнул копьем ближайшего персидского воина. Наконечник угодил тому в живот. Внутренности перса расползлись по палубе. Лисандр повернул копье и ударил лежавшего «ножом ящерицы» в голову, приканчивая того на месте.

Персы оказались в меньшинстве. Некоторые уже сдавались, но спартанцы не щадили их. Захватчиков тут же настигала смерть.

Но где Вомиса? Лисандр ходил среди этой мясорубки и внимательно оглядывал палубу. Он увидел, что тело Сарпедона лежит на том же месте, где они его оставили. По умиротворенному лицу деда нельзя было сказать, какие страдания он вынес. Если бы не эфес меча, торчавший из его из груди и лужа густой крови, можно было подумать, что эфор уснул.

Лисандр с трудом сдержал слезы.

Корма галеры кренилась по мере того, как вода заполняла трюм. Юноша споткнулся, пытаясь удержаться на ногах.

«Галера недолго удержится на поверхности».

Тут Лисандр заметил Вомису.

По темной воде, в сорока шагах от него, медленно скользила лодка Сарпедона. Персидский полководец был в ней. Клито отчаянно орудовал веслами.

Лисандр опустил копье на плечо.

— Вомиса! — крикнул он. Перс, сидевший в лодке, оглянулся. Лисандр не видел выражения его лица. Это уже не имело для него никакого значения.

Юноша отвел руку с копьем назад.

Он посмотрел вдоль древка, как учил его наставник. «Никогда не бросай копье без крайней необходимости», — все время твердил Диокл.

«Такая необходимость настала», — прошептал Лисандр.

Он метнул копье, как можно дальше выбросив руку, чтобы придать ему скорости.

Вомисе было некуда деваться.

Наконечник вонзился ниже его горла и вышел с другой стороны, обдав Клито струей крови. Вомиса схватился за шею, кровь забрызгала его одежду и окрасила воду в красный цвет. От страха глаза полководца расширились.

До Лисандра донесся булькающий звук — это Вомиса начал захлебываться собственной кровью.

Перс рухнул ничком, ударившись лицом о край лодки. Та опасно закачалась. Полководец вцепился руками в горло и бился словно рыба, выброшенная на сушу. Потом неожиданно дернулся и упал набок.

Волна захлестнула хлипкое судно. Клито отчаянно попытался удержать лодку на плаву, но это не помогло. Та перевернулась, и Клито вместе с Вомисой оказались в темной воде.

Клито отчаянно забил руками, затем исчез. Лисандр смотрел на воду, пытаясь обнаружить полководца, но никого не заметил. Вомиса был мертв.

«Пусть фурии мучают тебя вечно», — пожелал юноша и обернулся.

Разбитая персидская галера накренилась, ее нос поднялся над водой.

— Галера тонет! — крикнул Демаратос. Спартанцы уже перепрыгивали на трирему.

Лисандр посмотрел на тело деда.

— Мне нельзя уходить без Сарпедона, — заявил он. — Помоги мне перенести его.

Демаратос кивнул.

Лисандр вытащил меч из тела Сарпедона и вложил его в свои ножны. Из смертельной раны вытекла небольшая струйка крови. Внук взял Сарпедона за могучие плечи, тело эфора еще не остыло.

У Лисандра сжалось сердце, когда он подумал, что деда больше нет. Ему удалось перетащить тело эфора к краю палубы, где Демаратос мог дотянуться до его ног.

— Ты готов? — спросил Лисандр. Друг кивнул.

Лисандр осторожно придерживал деда за голову, а Демаратос за ноги. Они опустили тело вниз. Доски персидской галеры заскрипели.

Спартанцы уже отцепляли свои крюки от корабля персов и готовились отчалить.

— Помогите нам! — крикнул Лисандр. — Этот человек — эфор Спарты!

Несколько воинов подошли, чтобы помочь Лисандру и Демаратосу. Когда его друг и тело Сарпедона оказались на триреме, Лисандр тоже перебрался туда.

Он стоял рядом с Демаратосом и молча смотрел, как волны заглатывают персидскую галеру. Вскоре на воде остались лишь трупы, плававшие среди обломков корабля.

Когда трирема причалила к Гифейону, вдоль береговой линии выстроились спартанцы, окровавленные и грязные после битвы.

От большинства мелких зданий и рыболовецких лодок осталась лишь груда почерневших и обуглившихся руин. Эфор по имени Мирон стоял внизу сходней, позади него выстроился десяток спартанских воинов.

— Где Вомиса? — крикнул он, подняв голову.

— Он мертв, — ответил Демаратос. — Лисандр убил его.

Эфор пристально взглянул на Лисандра.

— Спарта благодарит тебя, сын Торакиса. Ты проявил себя храбрым воином. А где Сарпедон?

Демаратос промолчал, Лисандр не смог вымолвить ни слова.

— Говорите же, где Сарпедон? — потребовал Мирон.

Лисандр старался, чтобы его голос не дрогнул.

— Он… мертв. — При этой новости на лице Мирона появилось выражение недоумения. — Он пожертвовал своей жизнью, — продолжил Лисандр, — чтобы спасти Кассандру и меня.

Мирон молчал, воины позади него переглянулись и начали тихо переговариваться. Один из них шепнул: «Этого не может быть!»

— А где его тело? — наконец спросил Мирон.

— Вон там, — ответил Лисандр, указывая рукой.

Сарпедон лежал на самодельных носилках из ткани паруса и досок корабля. Кассандра с мертвенно-бледным лицом держала руку деда.

Мирон поднялся по сходням, подтянулся за поручень и взглянул на палубу. Убедившись, что слова Лисандра соответствуют действительности, эфор спустился на пристань.

Там он, задумавшись, кивнул, стиснул зубы и уставился вдаль.

— Об этом следует известить Совет, — пробормотал он. Затем Мирон повернулся к Лисандру: — Сарпедону повезло, что у него есть такой наследник, как ты. — На глазах Лисандра выступили слезы, он изо всех сил старался сдержать их. — Эфора следует немедленно доставить в Спарту и похоронить, как героя. — Мирон обратился к своим людям: — Приготовьте телегу. Я хочу, чтобы один из вас отправился в Спарту. Возьми самого быстрого коня и сообщи старейшинам, что Сарпедон погиб.

— Я буду сопровождать тело, — сказал Лисандр. Он и в мыслях не мог допустить, что оставит деда одного.

— Очень хорошо, — произнес Мирон. — Приведите коней для этих спартанцев, — приказал он.

Лисандр оглянулся на Кассандру. Демаратос присел возле нее на корточки. Девушка дрожала от холода.

Лисандр понимал, что у кузины не осталось никого, кроме него.

Прихрамывая, он подошел к ней. Каждый шаг причинял боль его поврежденной ноге, но рана уже затянулась и не было никаких признаков заражения.

— Нам пора ехать, — сказал юноша. Кассандра взглянула на Лисандра, от горя у нее вокруг глаз залегли темные круги. Демаратос взял ее за руку и помог девушке встать.

Пока они стояли, тело Сарпедона перенесли в подъехавшую телегу, запряженную двумя лошадьми.

Из толпы вышел спартанский воин. Его лицо было покрыто грязью и кровью, и Лисандр узнал его только по голосу.

— Привет, друг, — сказал спартанец.

— Привет, Леонид, — ответил Лисандр.

Леонид обнял Лисандра за плечи и не отпускал его. За ним Лисандр заметил Орфея, опиравшегося на перевернутое гребное весло. Видно, врач уже оказал ему помощь. Обрубок ноги Орфея перевязали, сквозь повязку выступала кровь. Орфей был бледен, но сумел поднять руку и помахать Лисандру.

— Лисандр… — заговорил Мирон. Юноша повернулся к эфору, державшему за уздечку коня. Лисандр узнал Пегаса, самого быстрого жеребца Сарпедона. — Поезжай в Спарту вместе с Сарпедоном.

— Спасибо, — сказал Лисандр, гладя бок Пегаса.

Демаратос помог Кассандре забраться в телегу и запрыгнул рядом с ней. К телеге подошел Мирон с овечьей шкурой в руках и протянул ее Демаратосу. Демаратос накинул шкуру Кассандре на плечи.

Вдруг берег моря огласили крики. Два спартанских воина тащили за собой какого-то человека, а тот выкрикивал проклятия на чужом языке.

Приблизившись к Мирону и Лисандру, воины бросили человека на землю.

— Клито! — воскликнул Лисандр.

— Эфор, — обратился один из воинов к Мирону. — Мы обнаружили этого перса, когда он пытался выбраться на берег возле скал.

— Лисандр, ты знаешь этого негодяя?

Лисандр кивнул.

— Да, он пытался повесить меня на галере Вомисы. Он из личной охраны полководца.

Мирон с отвращением взглянул на Клито.

— Тогда его жизнь принадлежит тебе. Как ты желаешь, чтобы мы поступили с ним?

Лисандр взглянул на стоявшего на коленях приспешника Вомисы. С того капала морская вода. Лисандр вспомнил, как Клито завязал петлю и набросил ее ему на шею. И как потянул за веревку, чуть не погубив его.

Юноша достал меч Сарпедона.

Увидев клинок, Клито напрягся. Лисандр крепко сжал эфес и стал медленно приближаться к персу. После дня, проведенного на поле боя, он знал, сколь легко отнять чужую жизнь.

Клито наклонил голову, обнажая шею. Лисандр коснулся концом меча того места на позвоночнике, где голова переходит в туловище. Одного движения хватит, чтобы покончить с ним.

Лисандр поудобнее взял эфес обеими руками, но не пронзил перса мечом, а просунул кончик острия под ремешок, висевший у того на шее.

Огонь Ареса со звоном упал на землю. Лисандр наклонился и поднял его, подушечкой пальца погладив алый камень.

Лисандр подошел к Мирону, оставив Клито стоять на коленях.

— Сегодня я видел предостаточно убитых, — сказал он, убирая меч в ножны и повязывая Огонь Ареса на шее. Затем направился к Пегасу.

— А что нам делать с пленником? — спросил Мирон.

Лисандр обернулся и взглянул на Клито, съежившегося рядом с эфором.

— Отправьте его назад в Персию. Пусть расскажет о нашей победе.

Вставив ногу в стремя, юноша вскочил в седло.

— Торакис гордился бы тобой, — сказал эфор и стегнул кнутом запряженных в телегу лошадей.

Пока телега удалялась от берега, Лисандр чувствовал, что никогда еще дух отца не был к нему так близко.

Когда они проезжали места, где спартанцы сражались с персами, Демаратос успокаивал Кассандру, Лисандр, пока они пересекали поля, где не осталось никаких признаков жизни, молчал.

Все вокруг было завалено трупами спартанцев и персов. Местами земля, напитавшись кровью, стала красной. Столько его знакомых спартанцев погибло — Хиларион, Аристон, Диокл и много других, имен которых он не знал. Сколько кроватей теперь опустело в их спальном помещении?

Уже светало, когда они достигли окраин Спарты. Оглянувшись, Лисандр увидел, что Кассандра закрыла глаза и крепко заснула, прижавшись к груди Демаратоса.

Первой, кого они встретили, была молодая женщина из илотов, прижимавшая к груди малыша. Когда они проезжали мимо, женщина протянула им розовый цветок. Лисандр наклонился в седле и взял его.

— Спасибо, — сказал он.

Безмолвный жест поднял ему настроение. Если бы не жертвы, принесенные спартанцами, кто знает, как бы поступили персы с илотами.

Пока они ехали по улицам Спарты, мужчины и женщины, илоты и периэки выходили из домов, радостно приветствуя победу и ободряя спартанцев.

— Благословляю тебя! — сказал какой-то старик пожилой женщине, стоявшей рядом. — Мы спасены, Ниликс. Мы спасены!

— Слава богам, — ответила она. — Слава Спарте!

Когда Лисандр приблизился к агоре — рынку у подножия акрополя, — он заметил выстроившихся вдоль дороги спартанских воинов. Те замерли на месте, глядя прямо перед собой и держа копья вертикально. От этого зрелища сердце Лисандра наполнилось гордостью.

Он приблизился к первому стоявшему в строю спартанцу. Тот наклонил копье вперед, крепко держа его за древко. Его сосед сделал то же самое. Следующий солдат последовал их примеру. Затем еще один и еще один.

«Они отдают мне честь!»

Лисандр вытащил меч Сарпедона из ножен, и легко ударил по наконечнику копья каждого из воинов.

Деметра — греческая богиня земледелия и плодородия.

Афина — в греческой мифологии богиня мудрости и справедливой войны.

Великое море — Средиземное море.

Персидская трирема — судно с тремя ярусами весел.

Кир — имеется в виду Кир II Великий, правивший с 558 до 529 гг. до н. э.

Крез — последний царь Лидии. Кир II победил Креза и присоединил Лидийское царство к Персии.

Милет — древний город на юго-западном побережье Малой Азии.

Аркадия — горная область в центральной части Пелопоннеса.

Карфаген — город, основанный на побережье Северной Африки в IX–VIII вв. до н. э. колонистами из Тира.

Гадес — владыка царства мертвых, а также само царство.

Варежки — прикрытия для кистей рук.

Циклоп — непобедимый великан с одним глазом во лбу.

Парки — богини судьбы.

Лидийцы — жители исторической области на западе Малой Азии, расположенной в долинах рек Герм и Меандр.

Эфес — прибрежный город в Кари, области на юго-востоке Малой Азии.

Фурии — римские богини мщения, соответствующие греческим Эриниям.

Элизиум — райские поля, где вечно царит весна, или область в подземном мире, где живут герои, праведники и благочестивые люди.