— Смертный, час уже поздний, — произнесла Пифия,[1] сидя на треножнике. — Почему ты хочешь пробудить Аполлона ото сна?

Мужчина, облаченный в промокший под дождем красный плащ, держал в руках лавровую ветвь, как знак того, что переступил этот порог как проситель. Он не совсем понимал, зачем Совет прислал его, эфора, просить совета у Пифии. Все это лишь дым, предрассудки и больше ничего.

— Я пришел из Спарты, — ответил он, становясь перед старухой, жрицей Аполлона — Пифией, на колени. Спутавшиеся пряди седых волос скрывали ее глаза, но мужчина чувствовал, что взгляд прорицательницы проникает ему в самую душу. — Меня прислал Совет. Мы оказались в затруднительном положении… мальчик…

Смех Пифии эхом отразился от стен пещеры.

— Мальчик! Какую угрозу может представлять мальчик для могущественной Спарты?

Мужчина прикусил губу. Он еле держал себя в руках. Но раз теперь он здесь, придется выдержать и это.

— Прошу вас, — произнес проситель, — вы обязаны сказать мне, что сулит будущее. Как нам справиться с юношей, несущим угрозу нашему городу?

— Теллиос, я не обязана тебе ничего говорить, — ответила Пифия. — Если бог пожелает, он заговорит сам.

Пифия обратилась к помогавшим ей жрецам. Это были двое мужчин в белых накидках, стоявших у священного яйцеобразного камня-пупа. Говорят, что Зевс так пометил центр земли.

— Этот человек принес жертву?

— Да, Пифия, хозяйка лука, — певучим голосом ответил один из жрецов. — Кровь черного барана оросила источники Аполлона.

— Тогда разведите огонь.

Один из жрецов зажег свечу от висевшего на стене факела и поднес ее к сухим щепкам под котлом Пифии.

Спартанец видел, как зашипели и вспыхнули языки пламени — сначала зеленым, затем желтым и, наконец, оранжевым цветом. Вскоре воздух наполнил странный аромат, и мужчина почувствовал, как у него закружилась голова.

Пифия склонилась над котлом, всматриваясь в воду.

— Что вы видите? — кашляя, спросил спартанец.

Пифия глубоко втянула воздух.

— Огонь, — прошептала она. — Горящее здание. Языки пламени ползут вверх по деревянным стенам.

— Еще что-нибудь?

— Я вижу мальчика в лохмотьях, он чужой в этой стране. Он опускает руку в огонь. Страшная боль! — Пифия ухватилась за края котла. — Нет, это не лохмотья. Это плащ из красной шерсти. Этот мальчик — спартанец!

Теллиос прищурился. Интересный поворот.

— Что еще вы видите?

— Среди языков пламени я вижу драгоценный камень — он говорит со мной.

— И что он говорит? — спросил Теллиос, чувствуя, как у него пересыхает в горле.

— «Огонь Ареса воспламенит праведных».

Спартанец бросился к котлу. Вода внутри него была спокойной и чистой как в горном озере. Там не было никаких видений!

— Это обман? — грозно спросил он.

С уст Пифии срывались глухие стоны, становившиеся все громче. Теллиос опасливо взглянул на ее помощников.

— Что с ней?

— Этот мальчик! Этот мальчик! — причитала прорицательница, опасно раскачиваясь на треногом табурете. Оба жреца бросились к старухе и подхватили под руки, не давая упасть. Она билась в конвульсиях. — Ему грозит опасность. Какая боль, какие ужасные страдания!

Спартанец попятился назад.

— Он умрет?

— Ах, ах, бог в замешательстве. Этот юноша представляет угрозу и для себя, и для Спарты. Ступай, Теллиос из Спарты, ступай и предостереги свой народ. Ступай!

Глаза Пифии закатились, она упала и потеряла сознание.

Теллиос плотнее закутался в плащ и вышел из окутанной ядовитыми испарениями пещеры.

Дождь перестал. Осторожно спускаясь со склона горы, эфор размышлял. Он был вынужден признать, что подробности, прозвучавшие из уст Пифии, удовлетворили его. Парень представлял угрозу не только для Спарты, но и для себя самого.

«Тогда остается надежда», — подумал спартанец.

К востоку над горами выглянуло солнце, и по лицу Теллиоса расплылась улыбка. Как хорошо, что старик Сарпедон ушел в мир иной. Остальным эфорам[2] теперь придется считаться с ним, а Лисандром необходимо будет заняться немедленно. Надо избавиться от угроз.

Теллиос отвязал своего стоявшего внизу склона жеребца и вскочил в седло. Если скакать без остановок, то за день он точно доберется до Спарты.

Эфор пришпорил жеребца пятками, и тот помчался вперед. Небо над головой прояснялось.

Теллиос все время думал, откуда Пифия узнала его имя. Он ведь не называл себя.

Кто-то из учеников закашлялся во сне. Голова Лисандра отяжелела от видений. Перед его глазами мелькали картины битвы и смерти. Арес, бог войны, мечом и копьем отнимал жизни воинов.

Заскрипела половица.

Лисандр открыл глаза и, выхватив из-под свернутого одеяла кинжал, схватил кого-то за руку.

— Кто ты? — прошипел он, приставив кинжал к горлу непрошеного гостя.

На него смотрели голубые глаза. По бледному лицу незнакомца было видно, что тот вот-вот расплачется. Мальчик был еще очень юн.

— Меня зовут Идас, хозяин Лисандр, — прошептал он.

— Откуда ты узнал мое имя? — тихо спросил Лисандр, стараясь не разбудить спавших вокруг товарищей.

Мальчик нахмурился.

— Все знают твое имя, хозяин. Ты избавил Спарту от персов.

Лисандр фыркнул.

— Это неправда. Сотни воинов отдали жизни, чтобы спасти Спарту. Я был всего лишь одним из тех, кто уцелел. Что у тебя там?

— Твоя одежда, хозяин. Я твой новый слуга.

— Мой новый слуга?

— Мне сказали, что твой прежний слуга… умер.

Лисандр отпустил руку мальчика.

— Мне он был не слугой, а другом.

— Да, хозяин, — сказал Идас.

— И перестань называть меня «хозяин». Раб мне не нужен. — Лисандр опустился на свой тонкий матрас. — Уходи.

Идас нерешительно постоял на месте, затем положил свернутую одежду на столик рядом с Лисандром и сказал:

— Слушаюсь, хозяин.

Лисандр слышал, как удаляются его шаги. Может, не следовало так сурово разговаривать с этим мальчиком? Как-никак, впервые оказавшись в казарме, Лисандр был напуган не меньше. Что тогда произошло — семь полных лун назад? Он вспомнил, как теплым летним утром стоял вместе со Страбо, рабом деда, перед казармой и ждал. Рядом был его лучший друг Тимеон.

А теперь?

Все они погибли. Тимеона ночью убила Криптия,[3] Страбо погиб, сражаясь с персами. Никого не осталось. Даже его дед спустился в страну теней, умерев, чтобы Лисандр мог жить.

Какую же цену надо платить, чтобы стать спартанцем?

Лисандру не нужен был другой слуга. Никто не мог заменить ему Тимеона. Он больше ни за кого не хотел отвечать.

Юноша задремал, стараясь, чтобы картины кровопролития и сражений снова не затмили его сознание. Перед глазами замелькали моменты его жизни как илота, работавшего в поле на спартанцев. Неужели тогда и вправду Лисандру жилось так плохо, как казалось? Они с матерью были рабами, то есть еды почти не было, их головы прикрывала дырявая крыша, но они были вместе. Теперь мать под землей превращалась в прах.

Где-то зазвонил колокол, вокруг Лисандра зашевелились ребята. Когда он поднялся с камышового матраса, все тело ныло.

Регулярные войска сражались почти полдня, но его битва продолжалась еще день на борту персидского корабля и закончилась тем, что он прыгнул в ледяную морскую воду.

Лисандр захромал в сторону боковой двери. Рядом с каждой кроватью высились горы доспехов, которые уставшие ученики сбросили с себя, вернувшись с равнин: нагрудники, помятые персидскими мечами, наручи, на которых запеклась кровь. От каждого предмета веяло смертью.

На небе ярко сияло зимнее солнце, однако воздух был холодным. Лисандр глубоко вздохнул и, щурясь, поднял глаза. По положению светила на небе он догадался, что утро наступило уже давно.

— Привет, Лисандр, — крикнул кто-то из учеников, протирая сонные глаза.

Многие уже вышли во двор. Им разрешили спать дольше обычного. Почему бы нет? Наверное, вся Спарта приходит в себя после битвы и празднеств, венчавших победу.

Лисандр прошел к общему колодцу, до которого от казармы было почти сто шагов, что по длине равнялось половине стадиона, опустил в него ведро — оно с шумом упало в воду — затем он вытащил его и поставил на выступ колодца.

Юноша разделся. От правой подмышечной впадины тянулся огромный синяк, который он заработал после падения во время испытания в горах. В середине тот уже приобрел зеленый цвет, ближе к краям становясь желтым. Руки и ноги Лисандра покрывали свежие шрамы и темно-багровые отметины, оставшиеся после битвы, в которой участвовали он и его товарищи по казарме.

Юноша снял с шеи фамильный амулет, Огонь Ареса. Что он значил для него сейчас? Наверно, именно амулет стал причиной несчастий, выпавших на его долю. Если бы не этот драгоценный камень, Лисандр не узнал бы о своем происхождении, а Тимеон все еще был бы жив. И Сарпедон никогда бы не принес себя в жертву.

«Раньше я гордился этой безделушкой, — с горечью подумал Лисандр. — Теперь она мне кажется проклятием».

Он бросил амулет на лежавший на земле плащ, и достал ведро.

Он лил воду на голову, промывая волосы, и, как мог, оттирал засохшие на теле кровь и грязь, заметив на ноге два почерневших ногтя — от щита, что персидский воин опустил ему на ногу.

— Выглядишь ужасно, — раздался голос позади.

Лисандр обернулся и заметил Демаратоса. С того самого момента, как Лисандр явился в казарму, Демаратос изводил его. Но теперь смертельный враг стал близким другом. Вместе они выжили в горах, бок о бок сражались против персов. Все это связало их крепкими узами доверия и крови.

— Ты ничуть не лучше, — ответил Лисандр.

Голову и ухо Демаратоса прочертил глубокий шрам, под глазом сиял синяк, а бедро, из которого стрела персидского воина вырвала кусок плоти, было перевязано грязной марлей.

Демаратос вытащил ведро с водой, встал на колени и начал мыть грудь и руки.

— Нам дали поспать, — рассмеялся он. — С такими дурными привычками мы раздадимся в талии, как афиняне.

Лисандр взял протянутую им губку.

— Помнишь, — сказал он, — как ты хотел сбросить меня в этот колодец?

Демаратос, сняв повязку, осторожно промывал рану. Ее кое-как зашили предыдущим вечером, но часть ниток, видно, ночью разошлась. Лисандр заметил, что через почерневшие места просвечивает ярко-красная плоть.

— Тебе повезло, — Демаратос широко улыбнулся. — Диокл успел поймать тебя.

Услышав имя бывшего наставника, Лисандр опустил глаза. Он видел, как тот умер на равнине к югу от города, сраженный в грудь двумя стрелами. Как раз после того, как спас Лисандру жизнь. В мирное время Диокл сделал существование Лисандра невыносимым, но в бою прикрыл его.

Несколько рабов суетились у двери казармы, таская воду и одежду усталым ученикам.

— Мой илот сказал, что в нашу честь устраивают пир, — сообщил Демаратос, стряхивая с волос капли воды. — Он состоится в Речном Камыше.

— В таверне для Избранных? — спросил Лисандр, завязывая тунику.

Демаратос кивнул и широко улыбнулся. Речным Камышом называли местность к востоку от города, где река Эврота сужалась и бежала по низким камням, сбивая воду в белую пену. Там у берегов реки стояли казармы для лучших пеших воинов спартанской армии. Они сражались с основными силами персов на севере, а Лисандр и Демаратос столкнулись со второй волной персов, наступавших со стороны Гефейона, расположенного на южном побережье.

— Ты идешь? — спросил Демаратос, направляясь к казарме и обернувшись на него через плечо.

Лисандр взглянул на Огонь Ареса, лежавший в пыли на его плаще. Это бремя для него стало невыносимым.

— Конечно, — откликнулся он. — Подожди немного.

Демаратос обернулся.

— В чем дело?

Из казармы выходили остальные, приближаясь к колодцу. Некоторые хромали, на многих были повязки, прикрывавшие раны, которыми они еще долго будут гордиться.

Лисандр взял амулет на кожаном ремешке и, подойдя к Демаратосу, тихо сказал:

— У меня не осталось сил носить его.

— Не говори глупостей, — ответил тот, нерешительно глядя то на драгоценный камень, то на Лисандра. — Амулет принадлежал твоему отцу. Забирая его в прошлый раз, я не догадывался, что он для тебя значит.

Верно, Демаратос отобрал у него амулет до того, как Лисандр пришел в казарму. Но теперь стычки между ними остались в далеком прошлом.

— Это было давно, — ответил он.

Раздался смех — ребята обливали друг друга водой. После гибели Диокла новый наставник еще не был назначен, и ученики наслаждались кратковременной свободой.

Лисандр взял руку Демаратоса и опустил Огонь Ареса ему на ладонь.

— Я даже сейчас не знаю, что он для меня значит, — сказал Лисандр. — Я бы хотел, чтобы этот камень находился у человека, которому я доверяю. Храни его для меня, хорошо?

Демаратос задумчиво кивнул.

— Если ты так хочешь.

Он опустил голову и завязал амулет у себя на шее. При виде амулета на груди друга, Лисандру немного полегчало.

— Перестань хмуриться, — сказал Демаратос. — Этот пир запомнится нам надолго.

Лисандр зашел в казарму и заметил Идаса, покорно ждущего его у постели.

— Я слышал, кое-кого пригласили в Речной Камыш, — одеваясь, сказал Леонид. — Поздравляю.

Только появившись в казарме, Лисандр не очень доверял Леониду, второму сыну Клеомена, спартанского царя. Он ошибочно принял нерешительность принца за трусость, но после сражения с персидским полководцем Вомисой его сомнения рассеялись. Заняв его место в первой фаланге, Леонид сражался как лев, получивший свое имя в честь этого хищника.

— Не спеши поздравлять его, — предупредил Прокл.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Лисандр.

— Видишь ли, — ответил Прокл, — я слышал, что Филарх Пелей не выносит глупцов и юнцов.

— Чушь, — возразил Леонид. — Он заслужил право сидеть рядом с самыми храбрыми воинами Спарты.

Стоя у кровати, Лисандр вытерся насухо и причесался расческой из слоновой кости. Когда Идас протянул ему тунику, юноша заметил, что у того трясутся руки.

— Тебе нечего бояться, — сказал он, надевая тунику через голову. — Если кто-то бьет своих слуг, это не значит, что все такие.

Идас натянуто улыбнулся, но ничего не ответил. Он протянул Лисандру новый красный плащ — старый разорвался в клочья и потерялся в сражении с армией Вомисы.

Почему-то спартанский плащ, которым он раньше гордился, теперь вселял в Лисандра неуверенность. Грубая красная шерсть казалось, давила на плечи, ему было в нем неуютно.

— Ты сам откуда будешь? — спросил он илота.

— Я из Мессении,[4] — ответил Идас. — Мы пасли скот на западной стороне гор и пришли сюда, когда умер мой отец. Мы живем в поселении илотов.

— В котором?

— Близ Амиклов, — ответил Идас. — Оно принадлежало одному старому эфору, но он умер.

Лисандр вздохнул. Мальчик говорил о его деде.

— Моя семья тоже из Мессении, — сказал Лисандр, стараясь не поддаваться чувству утраты, которое охватило его при упоминании Сарпедона.

Илот не ответил, напряженно глядя на плащ нового хозяина.

— Я скоро вернусь, — пообещал рабу Лисандр. — Держись подальше от всех, и никто тебя не тронет.

Идас слегка поклонился. Лисандр вышел из казармы.

Демаратос ждал его у тропинки, которая вела к городам. Наставника, который мог бы командовать ими, еще не было, и молодые люди спокойно направились в сторону Речного Камыша.

У Лисандра урчало в животе. Прошлым вечером он лично зажег погребальный костер с телом деда, после чего ему с большим трудом удалось проглотить немного еды.

— Идем быстрее, — сказал он. — Я проголодался.

Они шли по окраине, мимо того, что осталось от пира минувшего дня: брошенных на землю обглоданных до костей туш жареных овец и поросят, пустых кувшинов из-под вина. Лисандр заметил нескольких илотов, подметавших и рубивших дрова. Кругом стояла тишина — сегодня никто из периэков не работал.

Юноша встретил илота, несшего бурдюк с водой. Бросилась в глаза его мускулистая спина, что было несвойственно илотам, к тому же он не казался столь изможденным, как многие, работавшие на полях. Мужчина заметил, что Лисандр наблюдает за ним, и бросил на него подозрительный взгляд. От избавления от персидского нашествия прошел всего день, а между спартанцами и илотами зарождалось прежнее недоверие, расползавшееся по городу точно плесень.

Над рекой звучали громкие раскаты смеха и крики. Лисандр и Демаратос пересекли мост, разглядывая огромное здание казармы. Похоже, когда-то это была двухэтажная конюшня.

— Ты точно знаешь, что они нас ждут? — спросил Лисандр Демаратоса.

— Не волнуйся, — успокоил его друг. — Сегодня вся Спарта провозглашает тосты в нашу честь.

К стенам казармы были приставлены щиты, на стойке ощетинились длинные копья.

Вдруг дверь распахнулась, и из нее, шатаясь, вышел спартанский воин. Он пробежал мимо Лисандра к ограде и наклонился — его начало рвать.

Демаратос скорчил кислую мину.

Опорожнив желудок, воин обернулся и вытер рот могучей рукой.

— Привет вам, молодежь, — невнятно произнес он, — прошу извинить, смесь Пелея не для моего желудка.

Демаратос сделал шаг вперед.

— Нас пригласили на пир, — заявил он.

Спартанец поднял брови, изобразив удивление.

— Правда? Знаете ли, это Речной Камыш. И вы оба считаете, что здесь для вашего брата найдется место?

Лисандра нервировал тон, каким спартанец произнес эти слова.

— Я прикончил Вомису копьем, — сказал он.

Улыбка исчезла с лица спартанца, и он вдруг протрезвел.

— Так это был ты? Да, теперь я вспомнил. Ты объявил о начале погребального ритуала Сарпедона. Ты Лисандр, верно?

Лисандр кивнул, затем указал на Демаратоса.

— Это Демаратос. Он спас внучку эфора Сарпедона, увезенную на персидский корабль.

— Мое имя Фалерий, — представился воин. — Пелей ждет вас. Идите за мной.

Простые слова в его устах прозвучали не как приглашение, а как приказ.

Спартанец подвел их к двойной двери столовой.

— Если Пелей ждет нас, — прошипел Лисандр, — к чему все эти вопросы?

— Для спартанцев это привычное дело, — ответил Демаратос, поспешая за Фалерием. — Им хочется знать, из чего сделаны новички.

Спартанец распахнул двери, и Лисандру в ноздри ударил воздух, насыщенный тошнотворным запахом пота и еды.

За длинными деревянными столами сидело не менее сотни человек. У многих на лицах образовалась корка от запекшейся крови, их руки и ноги были перевязаны кусками ткани, оторванными от плащей. На столе возвышались караваи хлеба, наполненные кусками мяса большие деревянные блюда и несколько кувшинов.

Спартанцы умолкли, развернувшись друг за другом, и пристально уставились на Лисандра и Демаратоса.

Фалерий сел на скамью рядом со спартанцем с черными, как уголья, глазами. У того был приставной деревянный нос, закрепленный на лице ремнями.

«Пелей, их командир», — подумал Лисандр.

Неторопливо встав со скамьи, Пелей повернулся к ним. В помещении воцарилась тишина.

— Эти два храбреца выступили против персидского полководца, — произнес он.

Все уставились на юношей.

— Давайте поприветствуем их! — громко произнес Пелей.

Помещение наполнилось возгласами, воины на одной из скамей подвинулись, чтобы освободить гостям место.

Лисандр и Демаратос сели. Им предложили еду. Лисандр занялся бараньими ребрами.

Вскоре спартанцы снова увлеклись своими разговорами.

«Хорошо, — подумал Лисандр, — чем меньше о нас разговоров, тем лучше».

— Фалерий, так сколько их было? — спросил один из воинов.

— Не менее шести, это уж точно, — ответил спартанец. — Одному я отрубил обе руки, так что он вряд ли протянул ту ночь.

— Значит, в стене из щитов от него было бы мало пользы.

— Нет, если только не использовать его самого в качестве щита.

За столом раздался хохот.

Спартанец с кувшином в руке подошел к столу и остановился рядом с молодыми людьми.

— Ребята, пить будете?

Лисандр протянул широкую чашу. Спартанец неловко наполнил ее красным вином.

— Обязательно добавьте побольше воды, — посоветовал Фалерий. — Не один закаленный в боях воин отключался, приняв напиток Пелея.

Лисандр добавил в свою чашу воды и поднял ее за обе ручки.

— До дна! — крикнул какой-то спартанец. — За один присест!

Лисандра мучила жажда, но вино обжигало, и ему пришлось выдохнуть перед тем, как осушить вино. Когда он поставил чашу на стол и вытер рот, воины разразились громкими криками. Вино разлилось по телу юноши, притупляя его боль.

— Теперь очередь твоего друга, — сказал Пелей.

Пока наполняли ту же чашу, Демаратос широко улыбался.

Он поднес ее к губам и сделал большой глоток. По щекам юноши на плащ потекли две струйки. Он громко рыгнул.

«Как это похоже на Демаратоса, — подумал Лисандр, улыбаясь. — Он просто обожает всеобщее внимание».

— Этот мальчик — сам Дионис[5] во плоти, — заключил Фалерий.

— Бог вина никогда не держал в руках копье, — возразил Пелей. — А мне говорили, что эти ребята проявили себя на равнинах Эвроты не хуже самого Ареса. — Он пристально взглянул на Лисандра и Демаратоса. В комнате воцарилась тишина. — Говорят, что вы храбро схватились с Вомисой на его же корабле. Это правда?

— Правда, — ответил Демаратос. — Мы сразились с десятью персами и победили. Потом вплавь добрались до корабля, поднялись на него по якорной веревке и спасли Кассандру. Если бы вы только видели лицо Вомисы, когда мы…

Пелей широко улыбнулся.

— А ты что скажешь? — спросил он, указывая на Лисандра. — У тебя ведь есть что рассказать?

Лисандр опустил глаза. Он еще не был готов хвалиться тем, что произошло на персидском корабле.

— Все было так, как говорит Демаратос.

— Он скромен, правда? Что ж, храбрость спартанца измеряется не словами, — заключил Пелей. — Мы и так знаем, какие подвиги вы совершили. Воины, поднимите бокалы и поприветствуйте этих юных львов. Они настоящие спартанцы!

Столовую наполнили оглушительные возгласы. Едва Лисандру протянули чашу, как вдруг все умолкли.

В дверях столовой появился Идас. Он по очереди смотрел в лица воинов. Было видно, что мальчик впервые оказался перед таким количеством спартанцев.

Лисандр вдруг заметил, что одна коленка илота подрагивает.

— Я… я…

— Говори же, мальчик, — приказал Фалерий. — Иначе наступит вечер, пока мы услышим, что ты хочешь сказать.

Лисандр заметил, что на лице слуги мелькнуло высокомерное выражение.

«Что он из себя строит? — подумал Лисандр. — Эти воины в мгновение ока запорют его до смерти».

— Это мой слуга, — произнес он, с трудом поднимаясь на ноги. — Я поговорю с ним.

Он отвел Идаса подальше от взглядов спартанских воинов.

— Мне велели найти вас.

— В чем дело? — спросил Лисандр, тряся Идаса за руку.

— Явился гонец из дома госпожи Кассандры. Вас просят немедленно прибыть к ней.

— Она знала, что я здесь? — раздраженно спросил Лисандр.

— Нет, господин, — ответил Идас. — Ее гонец искал вас в казарме. Он утверждает, что дело срочное.

— Ладно. Возвращайся в казарму, пока ты не стал забавой в руках этих воинов.

Лисандр проводил Идаса взглядом, затем вернулся в столовую, где Демаратос сидел, откинувшись назад. По его подбородку струился какой-то коричневый соус.

— Меня вызывают, — заявил Лисандр достаточно громко, чтобы его расслышал Пелей.

— Куда? — строго спросил тот.

— В дом моей кузины, — ответил он. — Прошу извинить меня.

Пелей встал и тихо спросил:

— Извинить тебя? — Он посмотрел на сидевших за столом воинов, затем указал на Лисандра. — Мы позвали тебя к себе, ты принял наше приглашение, а теперь просишь отпустить. — Его голос становился все громче. — Спартанец, мы оскорбили тебя?

Лицо Демаратоса побелело.

— Нет. Конечно, нет, — ответил Лисандр. — Моя кузина… она говорит, что это срочно.

Все умолкли. Пелей сердито поглядел на Лисандра, затем вытащил из-за пояса нож. Лисандр сглотнул.

На лице Пелея мелькнула улыбка. Он отрезал от туши овцы ногу и положил ее на стоявшее перед ним блюдо. Потом подтолкнул блюдо к Лисандру.

— Тогда хотя бы съешь что-нибудь.

— Спасибо, — ответил юноша, неуклюже поймав блюдо, потом развернулся и под громкий смех воинов направился к двери.

Лисандр побежал в сторону городка, хромая от раны на ноге. Он только вчера встречался с Кассандрой. Что могло случиться?

Временные конюшни у поворота к Амиклам были пусты. Он прошел мимо нескольких илотов, искавших еду среди остатков вчерашнего пира. Рабы дрались из-за лакомого куска с бродившими по улицам собаками.

Лисандр заметил, что к нему направляется илот с большим кувшином с водой.

«Он идет быстро, — подумал Лисандр, — точно в кувшине ничего нет. Постой-ка…», — он узнал это лицо.

Кажется, это тот самый раб, что наблюдал за ним и Демаратосом. Но может, это совпадение.

Когда оба поравнялись, илот оступился, кувшин упал и разбился вдребезги. Лисандр наклонился, собираясь ему помочь.

— Ты ушибся?

Сквозь тунику прямо в ребра Лисандра воткнулось изогнутое лезвие, заточенное с одной стороны.

Свободной рукой нападавший схватил его за шиворот.

— Только шевельнись, и я выпотрошу тебя прямо на дороге. Понятно?

— Понятно.

— Хороший ответ, достойный настоящего илота. А теперь свернем в переулок слева. Пошел!

Они свернули с основной дороги на темную боковую улочку. Лисандр ничего не понимал. Это был не простой илот, он держал его сильно и уверенно.

Лисандр почувствовал удар по ноге и упал на колени. К его животу приставили лезвие ножа. Оставалось ждать, как его внутренности вот-вот расползутся среди грязи. Но вместо этого юноша получил сильный удар в лицо рукояткой ножа.

Хрустнула переносица, в глазах вспыхнули молнии, лицо пронзила боль. Лисандр вскрикнул и тут же почувствовал на губах вкус крови. К нему приблизилось лицо раба; оно то всплывало, то исчезало. Юноша хотел встать, но ноги не послушались, и он врезался в стену.

Когда зрение Лисандра прояснилось, он заметил обутые в сандалии ноги раба. Юноша совсем ничего не понимал. Кожаные подошвы и ремешки были совершенно новые — илоту такая обувь была не по карману.

Тут его осенило.

— Ты ведь не раб? — тихо спросил он.

— А ты не спартанец, — ответил незнакомец, хватая Лисандра за тунику. — Встань!

Лисандр так ослаб, что решил не оказывать сопротивления. К тому же, без оружия это было опасно.

Его провели еще несколько шагов вдоль переулка. В одном из зданий отворилась дверь, и его затолкали внутрь. Похититель громко захлопнул ее. Ставни были закрыты, и Лисандр не сразу привык к темноте.

Это была корчма. На полу, среди грубо сработанных табуретов, скамей и столов валялась солома из разорванного тюка. В углу стояли потрескавшиеся и брошенные кувшины для вина.

Взгляд Лисандра привлекли мужчины, сидевшие за столом близ закрытой двери. На всех были одинаковые черные плащи. Это явно не обычные периэки, позволяющие себе излишества.

У Лисандра кровь застыла в жилах.

Один за другим мужчины встали и медленно направились к нему. Все они — ростом почти под два метра, с холодными взглядами не оставляли никаких сомнений — это воины Криптии. Они походили на волков, подкрадывающихся к жертве.

Лисандр решил, что не позволит, чтобы его жизнь оборвалась просто так. Слева он заметил табурет. Пару раз ударив по тому ногой и перевернув, юноша отломил от него две ножки, выдернул их и угрожающе выставил расщепленными концами.

— Я бы хорошо подумал, прежде чем действовать, — пригрозил он. — Я не боюсь и не сдамся.

Один из спартанцев рассмеялся.

— Мальчик, что ты собираешься делать этими палочками? Шить мне новый плащ? — Остальные тоже заржали.

Один из воинов вытащил короткий меч. Ножки табурета в руках Лисандра казались до жалости короткими, но у него больше ничего не было. Но даже выбить кому-то глаз все лучше, чем безропотно погибнуть.

— Тогда подойдите и возьмите их, — сказал он.

Когда спартанец с мечом в руках двинулся на него, Лисандр сделал шаг назад, отвел руку и швырнул табуретную ножку прямо ему в лицо. Та врезалась наступавшему в челюсть, он взвыл от боли и упал на спину.

Лисандр быстро окинул взглядом помещение, надеясь найти другое оружие.

Позади него раздался какой-то звук, юноша обернулся. Там стоял седовласый спартанец и смотрел прямо на него. Его лицо показалось Лисандру знакомым. Седой вытащил клинок из ножен и приставил его острие к шее Лисандра.

— Хватит! — рявкнул он. — Теламон, встань.

Лисандр слышал, как упавший спартанец встает. Он оглянулся, заметив, что тот подбирает свой меч.

Теламон плюнул кровью.

— Я проучу тебя… — прошипел он на Лисандра.

— Нет, Теламон. Ты этого не сделаешь, — ответил седой. — Ты даже не способен драться с мальчишкой, вооруженным ножкой табурета. Я велю сегодня же выпороть тебя.

Теламон простонал и отошел.

Лисандр снова взглянул на старого спартанца.

— Ты эфор, — медленно произнес он, узнав его. — Я помню тот день, в доме моего деда. Ты Теллиос из Лимны.

Старик улыбнулся.

— Да. Я еще не забыл твою наглую выходку.

Лисандр почувствовал, как у него по шее пробежал холодок. От чего? От холодного клинка или от того, что он вспомнил встречу с Теллиосом накануне сражения с Вомисой? Уже тогда эфор с ненавистью смотрел ему в глаза.

— Если бы вышло так, как ты хотел, Спарта уже давно лежала бы в руинах, — сказал Лисандр.

— Прикуси язык. Мне шестьдесят шесть, но я все же способен отсечь тебе голову одним ударом.

— Так в чем же дело? — спросил Лисандр. — Именно этим Криптия и занимается, не так ли? Вы убиваете людей, которые не могут защитить себя. Так вы поступили с Тимеоном…

Лицо Теллиоса напряглось.

— Он был никем.

— Он был моим другом.

Теллиос быстро взглянул на остальных и опустил меч.

— Связать его.

Кто-то один крепкой рукой обхватил Лисандра за шею, второй взял за локоть и потащил назад, усадив на табурет. Юноша пытался вздохнуть и сопротивлялся, пока ему связывали руки, а ноги привязывали к табурету.

Сердце Лисандра громко стучало. Он никак не мог понять одну вещь.

— Как вы узнали, где меня искать?

Теллиос прищурился.

— Я никого не посвящаю в свои дела. Твоему рабу следует меньше распускать язык.

— Что вам от меня надо?

Спартанец по имени Теламон ударил Лисандра тыльной стороной ладони по щеке. Затем встал на корточки и приблизил к нему свое лицо.

— Это мы задаем здесь вопросы.

Лисандр напрягся, почувствовав, как веревки врезаются ему в руки.

— Расскажи нам о персидском корабле, — приказал Теллиос. Его голос звучал тихо и угрожающе. — Расскажи все, что ты помнишь.

Лисандр решил не поддаваться.

— Зачем вам это?

— Утоли мое любопытство.

— Ради этого вы все и затеяли? — спросил Лисандр. — Чтобы задавать вопросы? Почему бы не сделать это перед Советом?

— Полукровка, я уже говорил тебе, чтобы ты не лез в политику. Члены Совета любят долгие обсуждения, но некоторые из нас предпочитают… принимать решения быстрее.

Лисандр не мог поверить своим глазам. Соотечественники пытают его ради получения информации?

— Я бы охотно рассказал все, для этого не надо было меня связывать.

— Тогда говори живей. Или же я велю Теламону разрубить тебя на куски.

Лисандр видел, как Теламон улыбается, обнажив кровоточащие зубы. Если Криптия действует без ведома Совета, то она ничуть не лучше спущенной с привязи бешеной собаки.

Он должен рассказать все, что знает.

— Корабль Вомисы стоял у мыса к западу от Гефейона. Мы последовали за полководцем и его всадниками после того, как они похитили мою кузину…

Далее Лисандр рассказал Теллиосу, как он с Демаратосом вплавь достиг персидского корабля, вздрогнув, когда перешел к рассказу о том, как их схватили. Лисандр вспомнил, как Сарпедон храбро принес себя в жертву, и чуть не расплакался, но сдержался и описал то мгновение, когда он копьем пронзил Вомису. Члены Криптии переглянулись, один или двое из них начали посмеиваться, слушая рассказ Лисандра о том, как его чуть не повесили на палубе корабля.

— Это все? — спросил Теллиос, когда юноша умолк.

— Все остальное вам известно, — ответил Лисандр. — К нам подоспели спартанские корабли, а персидская галера погрузилась в волны.

— Это достойно сожаления, — сказал Теллиос, прислоняясь к столу. Он достал кинжал из чехла, прикрепленного с противоположной стороны меча. — Ни один спартанец еще не ступал на борт персидского корабля — нам было бы полезно узнать чуть больше. Какое оружие находилось на этом корабле?

Лисандр настороженно посматривал на кинжал. Через щели в ставнях на него падал свет, и клинок тускло мерцал.

— Думаю, там было только то оружие, которое носили воины. Изогнутые клинки, плетеные щиты, луки и стрелы.

— Ты думаешь? — усмехнулся Теллиос. — Кто был заместителем Вомисы?

У Лисандра перехватило в горле, когда он вспомнил, как заместитель Вомисы накинул ему петлю на шею.

— Его звали Клито.

— Что с ним случилось? — Теллиос осторожно чистил ногти кончиком кинжала.

— Мы думали, что он утонул, но после битвы его схватили.

— И что было дальше?

— Эфор Мирон спросил, как с ним поступить. Я отпустил его.

— Ты отпустил пленника Спарты живым? — спросил Теллиос, неожиданно повысив голос. Эфор изо всех сил вонзил кинжал в стол. — Ты должен был убить его на месте!

— Один человек ничего не значит, если разбита армия, — ответил Лисандр.

Теллиос с отвращением фыркнул.

— Ты совсем не знаешь, как должен вести себя спартанец.

— Я знаю, что позор поражения страшнее смерти.

Теллиос вытащил кинжал и указал им на Лисандра.

— Сколько гребцов было на корабле?

— Я… не знаю, — ответил Лисандр. — Они были на нижней палубе.

— Трогательно. От тебя нет никакой пользы.

Теллиос подошел к другим членам Криптии и начал шепотом с ними переговариваться.

«Надо рассказать что-то еще, — подумал Лисандр. — Что-то полезное».

— Я вспомнил доспехи Вомисы, — сказал он. Перед его глазами мелькнул персидский полководец.

Теллиос резко повернул голову.

— Что ты сказал, парень?

Лисандру не понравился тон его голоса.

— Персидские доспехи. Подобных я раньше не видел. Они сделаны из дисков полированного металла, точно чешуя змеи.

— Может, ты не столь глуп, как кажешься, — заметил Теллиос. — И что произошло с его доспехами? Они утонули вместе с ним?

— Не помню, — ответил Лисандр. — После того, как мой дед покончил с собой, мы с Кассандрой…

Удар кулака пришелся Лисандру в челюсть и сбил его с табурета. Он тяжело упал на пол. Теллиос крепкими пальцами вцепился юноше в лицо и повернул его к себе.

— Ты навсегда забудешь об этом, — тихо произнес он. — Ни один эфор Спарты не покончит с собой. Это жалкая ложь. Он будет сражаться до смерти.

— Но он сделал это ради нас, — с мольбой в голосе ответил Лисандр. — Он сделал это для того, чтобы дать нам время убежать.

— Молчать! — крикнул Теллиос. — Парень, как ты думаешь, тебе позволяется плевать на память спартанца? Слушай внимательно, что я скажу, и не забывай об этом. Тебя никогда не было на том персидском корабле. Ты никогда не видел полководца Вомису. Сарпедон умер, сражаясь, как воин, а не от своего меча, как трус… как какой-нибудь афинянин. — Последнее слово эфор произнес так, будто надкусил что-то гнилое. — Ты понял, Лисандр? Держи свои воспоминания при себе.

Лисандру хотелось закричать, но он чувствовал, что его силы убывают. Он кивнул.

— Я понимаю.

— В Спарте не должны узнать, что мы оказались на грани поражения. Если наши враги пронюхают об этом, они усомнятся в нашей силе.

Теллиос отпустил лицо Лисандра и повернулся к остальным.

— Дадим этому полукровке время подумать. Ему следует почтить своего деда более достойными… воспоминаниями.

У Лисандра не оставалось сомнений в том, что Теллиос имеет в виду. Он требовал от него переписать историю.

Взмахнув плащами, члены Криптии ушли.

Лисандр остался один.

Лисандр подождал, когда успокоится сердце, а затем попытался освободиться. Ему удалось занять сидячее положение, но веревки были стянуты накрепко.

Подавшись назад, юноша почувствовал, как табурет шатается на стыке вертикальных реек и сиденья. Он еще больше подался назад, до боли напрягая спину, и опорные рейки заскрипели. Лисандр напрягся, пытаясь сломать табурет, и, наконец, услышал, как раскалывается дерево: спинка стула отвалилась.

Пот лил с него градом, но он был уже близок к цели.

— Еще немного, и все, — пробормотал Лисандр. — Кассандра будет нервничать, куда я запропастился.

Он хотел поднять связанные руки над головой, но не смог, к тому же так было легко вывихнуть плечо. Тут юноша заметил горевшую на столе свечу. Это был выход. Таща за собой основание табурета, к которому был привязан, Лисандр добрался до стола.

Встав к столу спиной и повернув голову назад, он медленно опустил руки над свечой. Веревка тут же стала чернеть, издавая противный запах, потом, немного пошипев, развалилась.

Получилось!

Лисандр, наклонившись, занялся веревкой, которой были связаны его ноги.

Он свободен!

Юноша толкнул дверь и выглянул в переулок. Ни Теллиоса, ни его приспешников, ни человека, переодетого в илота, не было видно.

Он вышел на ярко освещенную улицу и обнаружил, что та окутана какой-то жуткой тишиной. О нападении на него свидетельствовали лишь лежавшие посреди улицы осколки кувшина.

У Лисандра вдруг закружилась голова, он коснулся пальцами переносицы. Та легко подавалась в обе стороны. Сомнений нет — переносица сломана.

Он плеснул себе в лицо водой из ближайшей поилки для скота, смыв кровь, которая уже начала покрываться коркой. Поймав в воде свое отражение, Лисандр заметил, что его лицо пересекает темный порез, и через силу улыбнулся — еще один шрам войны.

Вскоре Лисандр оказался возле дома Сарпедона. У ворот стояла телега, наполовину загруженная бельем и деревянными ящиками. Еще на подходе юноша сбавил шаг, его охватила тревога.

Последний раз он был здесь всего три дня назад, прервав заседание Герусии — Совета старейшин, но в доме уже произошли большие перемены.

Ворота не охраняли вооруженные часовые, и Лисандр беспрепятственно прошел во двор.

Там никого не было. Юноша вспомнил те дни, когда на рассвете приходил сюда тренироваться, а Сарпедон ходил по мозаичному полу, с разных углов наблюдая за его стойками и умением пользоваться мечом.

Мелкая плитка, аккуратно выложенная на полу, изображала симметричные головы коней, расположенные друг против друга — одна была черной, другая — белой. Когда Лисандр пришел сюда в первый раз, он думал, что этому дому нет равных по красоте, но теперь все отдавало здесь убогостью и увядшей славой.

Под лучами полуденного солнца колоннада, окружавшая двор, сверкала белизной. Лисандр стоял на том самом месте, где они с Кассандрой прятались, наблюдая за прениями в Совете. Он вспомнил, как его охватило чувство гордости, когда он увидел, каким влиянием пользуется Сарпедон среди себе равных.

У одной из стен Лисандр заметил приставленное к колонне копье. Именно здесь он поднял такое же, когда занимался с дедом тренировками на силу и умение держать равновесие. Сарпедон уже никогда не будет учить его. Лисандр подошел к копью, взяв его правой рукой чуть ниже середины, как говорил наставник, и принял стойку, которой его обучал Сарпедон. Отведя левую ногу назад, он вытянул правую руку, так чтобы копье заняло вертикальное положение, а его конец находился на расстоянии фута от земли.

Лисандр чуть не рассмеялся — как теперь это было легко, и вспомнил, как в тот первый раз ему казалось, будто плечо разрывают на части раскаленным железом.

— Я думала, что ты уже устал от оружия, — раздался голос.

Лисандр опустил ногу и, обернувшись, увидел Кассандру, стоявшую у портика, который вел в ее комнату. Она выглядела усталой, под глазами были заметны темные круги. На этот раз она вместо нарядного платья надела простой серый пеплос — ниспадавшую красивыми складками длинную тунику, которая завязывалась на плечах и подпоясывалась в талии. Руки девушки были обнажены, волосы распущены.

Лисандр приставил копье к колонне и подошел к кузине.

Глаза Кассандры сделались круглыми, когда она взглянула на его лицо.

— Похоже на свежую рану. Мы расстались незадолго до рассвета. Ты вряд ли успел принять участие в новом сражении за столь короткое время.

— Это было не сражение, — ответил Лисандр. — Но…

Он умолк. Ничего хорошего не получится, если он впутает Кассандру в свои личные дела. Он взял девушку за руку.

— Хватит говорить об этом. Ты звала меня.

— Разве так встречают кузину? — спросила Кассандра и раскинула руки.

Лисандр обнял ее. Кузина крепко притянула его к себе, и он поморщился, когда она коснулась его ребер. Когда Кассандра отстранилась, юноша заметил, что у нее на глаза снова навернулись слезы.

— В этом доме полно призраков, — сказала она, оглядываясь вокруг. — В нем все напоминает о деде.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросил Лисандр. — Ты позвала меня ради этого? Чтобы поговорить о твоем будущем?

— Мое будущее зависит от тебя, — ответила Кассандра.

Слуги вынесли мешок с бельем и поставили его у ног девушки. Лисандр заметил еще двоих слуг, которые пронесли сундук под колоннадой, затем вышли через ворота. Лисандр узнал сундук — он стоял в спальне Кассандры.

— Что тут происходит? Разве в нем не твоя одежда? — Лисандра охватила тревога.

Илоты снова торопливо вернулись в дом. Кассандра подождала, когда они исчезнут из виду, после чего заговорила.

— Я уезжаю. К семье матери близ Фаламеи. Здесь мне больше нечего делать.

Девушка повернулась к илоту, который выносил двойной канделябр.

— Не надо, Хилас. Оставь его здесь.

Кассандра направилась к слуге, но Лисандр схватил ее за руку.

— О чем ты говоришь? Ты не можешь уехать. Что тогда будет с домом?

Кассандра прикрыла глаза рукой и уставилась на Лисандра. Он не видел выражения ее лица.

— Этот дом теперь принадлежит тебе. Лисандр, ты наследник деда. Наследнику по мужской линии всегда отдается предпочтение перед наследницей. Продолжение рода переходит к тебе как единственному ребенку Торакиса по мужской линии.

Лисандр отпустил руку Кассандры, подхватил мешок и передал его Хиласу.

— Отнеси это на прежнее место, — приказал он, затем повернулся к кузине. — Не делай глупостей. О сыне Торакиса узнали только этим летом.

— Таков спартанский обычай, — сказала Кассандра.

— Ты такая же, как они все! — воскликнул Лисандр, отойдя в сторону. Он был в полном смятении.

— Я одна из них, — возразила Кассандра. — И ты тоже. Так что смирись с этим.

Лисандр воздел руку к небу.

— Что мне делать с таким домом — мне ведь придется вернуться в казарму.

— Речь идет не только о доме, — рассмеялась Кассандра. — Речь идет обо всем! О земле, богатстве… даже об илотах, которые живут на этой земле.

— Рабы мне не нужны, — ответил Лисандр, стукнув кулаком по колонне. — Я никогда не смогу обращаться с другими так, как когда-то обращались со мной.

Кассандра подошла и положила руку ему на плечо.

— Как ты не понимаешь? — удивилась она. — У тебя появилась возможность показать другим спартанцам, что они не должны проявлять жестокость к своим рабам.

Полгода назад Лисандр был рабом, трудился на полях и не имел никакой собственности. Теперь он был богаче, чем мог мечтать. Но он потерял все, что было ему дорого. А теперь еще Кассандра… Так он останется совсем один, точно муравей в колонии спартанцев, от которого ждут, что он сложит свою жизнь за порядок, не очень приходившийся ему по душе.

Лисандр чувствовал себя в ловушке, расставленной капризными богами.

— Но это твой дом, — отчаявшись, возразил он. — Я дарю его тебе.

— Ты не можешь этого сделать, — ответила девушка. — Сарпедон не пожелал бы такого.

— Сарпедон мертв! — прошептал Лисандр. — Он больше ничего не желает.

Лисандр отошел в сторону, в сердце кольнуло чувство вины. Кассандра тут совсем ни при чем.

Он взглянул на кузину. Только она могла понять, что он чувствует. Лицо девушки побледнело, и Лисандру на миг показалось, что она вот-вот расплачется. Но кузина вдруг протянула ему руку.

— Пойдем со мной, — сказала Кассандра. — Я хочу показать тебе кое-что.

Лисандр следовал за ней. Они вошли в комнату, где он сидел у постели умирающей матери. Теперь кровать прислонили к дальней стене, под открытыми ставнями окон стоял треножник. Посреди него в неглубокой чаше горело ароматное масло, распространяя запах жасмина. Вокруг треножника заботливой рукой были расставлены свечи и разные предметы.

— Это была любимая комната деда, — заметила Кассандра. — Я собрала здесь вещи, которые много значили для него.

Лисандр с интересом разглядывал окружавшие его предметы, обратив внимание на что-то мягкое и шерстяное. Эта вещь вполне могла служить плащом.

— Вот рубашка, которую носили наши отцы, когда были маленькими, — рассказывала Кассандра. — Она сделана из финикийских кружев. А это его любимая чаша для питья и несколько свитков пергамента.

Лисандр провел пальцами по гладко выделанной коже. С тех пор, как его учитель Ану перешел в другую казарму, Лисандр лишился возможности учиться читать и писать.

«Однажды я это тоже прочитаю», — пообещал он себе.

Кассандра присела возле него и подняла маленький сверток, перехваченный квадратным золотым кольцом.

Девушка заговорила тихим голосом:

— Открой его.

Лисандр снял кольцо с кожаного свертка.

— Что это?

— Протяни руку.

Лисандр послушался.

Кассандра взяла сверток и развернула его. Локон каштановых волос, светлее его собственных, упал ему в ладонь.

— Это волосы Торакиса, — сказала она. — Твоего отца. Думаю, Сарпедон пожелал бы, чтобы они хранились у тебя. У меня тоже есть локон моего отца Демократеса.

Лисандр потрогал волосы пальцами. Он не мог поверить, что они принадлежали его отцу, которого он так и не увидел. Волосы были довольно толстыми и при свете дня напоминали золотистые нити.

Лисандр с нетерпением ждал того дня, когда станет взрослым — тогда он снова сможет носить длинные локоны. Он осторожно положил волосы в кожаный сверток и надел на него кольцо.

— Спасибо, — сказал он.

— Думаю, Огонь Ареса ты тоже можешь оставить здесь, — сказала Кассандра. — На то время, пока длится траур. Говорят, что мертвые в Гадесе[6] ощущают нашу доброту, точно свет солнца, озаряющий их лица.

Лисандр поднес руку к груди и застыл, вспомнив. Он отдал фамильную вещь Демаратосу.

— Что случилось? — спросила Кассандра.

— У меня его нет, — признался Лисандр.

Растерянная Кассандра пристально посмотрела ему в лицо.

— Я отдал его Демаратосу.

— Что ты сделал? — прошептала девушка и молча уставилась на него.

Лисандр с трудом подыскивал верные слова. Что сказать, чтобы она поняла его чувства, ощущение растерянности и утраты? Как мог он носить эту драгоценность, которая передавалась в их семье от одного храброго воина к другому, если чувствовал себя недостойным ее? Лисандр не знал, можно ли его считать храбрым воином. Он все еще не знал, кто он.

— Демаратос спас мне жизнь, — сказал Лисандр после некоторого молчания. — Мне казалось, что я поступаю правильно. Он сохранит его до тех пор, пока…

— Это фамильная вещь, — прервала его Кассандра, подобрала юбки и отошла. — Она поколениями хранилась в семье. Как ты мог так поступить?

Девушка села на край постели и спрятала лицо в руках. У нее затряслись плечи. Лисандр коснулся ее, но Кассандра оттолкнула его руку.

— Оставь меня, — сказала она. — Я хочу побыть одна.

— Кассандра, я…

Она резко встала и торопливо вытерла руки о пеплос. Ее лицо покраснело и исказилось от горя.

— Убирайся! — прошипела она него. — Как ты мог так поступить? Неужели ты так мало ценишь свою семью?

Лисандру хотелось возразить, он видел, как расстроена Кассандра.

«Я подожду, пока она успокоится», — подумал он и неохотно направился к двери.

Боль, словно нож, врезалась ему в сердце. Он не хотел обидеть свою кузину. После сражения с персами Лисандр решил, что его дух слишком мрачен, и он не достоин чести носить Огонь Ареса. Ему хотелось избавиться от амулета. Он вернет его, когда настанет подходящее время, но как объяснить все это Кассандре?

Когда Лисандр шел по коридору, к нему приблизился раб. Это был Хилас, один из илотов, которые помогали управлять домом Сарпедона.

— Хозяин Лисандр, — заговорил он. — Сюда пришли гости. Я должен сообщить об их прибытии хозяйке дома.

Лисандр указал на комнату.

— Кассандра там, но ее не следует беспокоить. Я сам встречу гостей.

— Хорошо, хозяин, — ответил Хилас и первым вышел во двор.

Его ждал Теллиос в сопровождении двух воинов. Он улыбнулся, но его взгляд был холоден.

Эфор приблизился к юноше. Лисандр, потеряв от удивления дар речи, пожал ему руку.

— Привет тебе, ты ведь внук Сарпедона?

Стало ясно, что Лисандру надлежит вести себя так, будто ничего не произошло, хотя его челюсть все еще болела от удара, нанесенного Теллиосом.

— Да, — холодно ответил юноша. — Кассандра…

— Я здесь, — раздался голос девушки.

Лисандр обернулся. Кузина стояла рядом. Ее волосы были завязаны сзади, а лицо спокойно.

— Чем я могу служить вам, эфор?

Поведение Теллиоса чем-то напомнило Лисандру повадки змеи.

— Кассандра, — сказал эфор, — надеюсь, я не нарушил твой покой.

— Нет, эфор, но если вы пришли отдать дань уважения моему деду, то наша семейная могила находится у южной дороги.

На лице Теллиоса задергался мускул, но он продолжал улыбаться.

— Я пришел отдать дань Сарпедону, — ответил он, — но скорее по делу, нежели из-за траура.

— Очень хорошо, — сказала Кассандра. Она хлопнула в ладони, и в дверях показался Хилас. — Хилас, принеси гостям прохладительные напитки. Следуйте за мной, господа.

Лисандр прошел за Теллиосом и двумя воинами в столовую, где вокруг низкого прямоугольного стола уже были расставлены кресла. Теллиос сел, воины встали по обе стороны от него.

Лисандр встал позади Кассандры, которая села напротив Теллиоса. Появился Хилас с подносом, на котором стояли чаши, кувшин с водой и нарезанный дольками лимон. Он поставил поднос на стол и наполнил чаши.

— Как вам известно, Сарпедон умер, не оставив наследника по мужской линии, — заговорил Теллиос.

— А как же Лисандр? — спросила Кассандра.

Лисандр заметил, как на лице эфора мелькнуло раздражение.

— Его родство еще не доказано, — ответил Теллиос. Эфор даже не взглянул на Лисандра. — К тому же умерли все, кто мог бы свидетельствовать в его пользу. В любом случае, статус полукровки, нечистая кровь, не позволят ему стать наследником.

— Лисандр перед вами, — спокойно возразила Кассандра. На ее щеках появились красные пятна. — Если вы помните, он недавно спас всю Спарту от нашествия персов.

Лисандр подался вперед, но оба воина тут же достали мечи.

— Вы хотите бросить вызов Совету? — спросил Теллиос.

Лисандр опустил руки.

— Я никому не бросаю вызов, — ответил Лисандр. — Теллиос, вам следует это знать.

Что здесь происходит? Чувство беспокойства точно иголками впилось юноше в сердце.

— Как я уже говорил, — продолжил Теллиос, — Лисандр внебрачный ребенок, рожденный женщиной из илотов. Так что из-за отсутствия наследника по мужской линии, все имущество должно перейти в руки Кассандры…

Кассандра смущенно взглянула на Лисандра.

— Однако, — продолжил Теллиос, — управление столь обширными владениями явно не дело столь юной девушки, поэтому Совет постановил, что всем должен управлять опекун.

Лисандр впервые заметил, как Теллиос искренне улыбнулся.

— И эта обязанность возложена на меня.

Теллиос внимательно смотрел на них.

— Я так понимаю, что дальнейших возражений против решения Совета не последует? — В голосе эфора отчетливо слышалась угроза. Затем Теллиос по очереди кивнул Кассандре и Лисандру. — Хорошо. Не стану вам мешать оплакивать вашего деда.

Эфор покинул помещение, подметая пол плащом. Воины последовали за ним.

— Что нам с этим делать? — спросил Лисандр.

Он сам не очень верил в то, что является хозяином илотов, но после того как Теллиос отнял у него наследство и пренебрег тем обстоятельством, что в его жилах течет кровь Сарпедона… Нет! Он не позволит ему такого. Он сражался не для того, чтобы его называли полукровкой. Ни такие люди, как Теллиос, ни кто-либо другой!

— С этим мы ничего не сможем поделать, — ответила Кассандра, глядя на свои руки. — Если Совет проголосовал, его решение окончательно. Я устала бороться.

Как она могла так легко сдаться?

Лисандр выбежал из столовой, по пути едва не столкнувшись с Хиласом, и настиг Теллиоса, когда тот переходил через двор.

Лисандр схватил эфора за руку и повернул его к себе. Старик чуть не споткнулся.

— Что, во имя Гадеса…

Оба воина в мгновение ока приставили копья к груди Лисандра. Одно движение и наконечники проткнут его.

Подняв руку, Теллиос остановил их.

— В этом нет необходимости.

— Он осмелился коснуться эфора, — возразил один из воинов и, скривив губы, уставился на Лисандра.

— Этот мальчик не опасен, — ответил Теллиос. — К тому же он не знает спартанских обычаев. Оставьте нас. Ждите меня у дома.

Воины опустили копья и отошли.

Теллиос ждал, пока они уйдут, затем обратился к Лисандру.

— Ты против мнения Совета по этому вопросу?

— Кассандра сама могла бы управлять всем. Вы и так, наверное, заняты обязанностями эфора…

Теллиос поднял брови.

— Мои обязанности эфора? Лисандр, когда-нибудь из тебя получится хороший оратор. Но ты не так меня понял. Я останусь эфором лишь до следующего лета. Земли Сарпедона обширны и плодородны. Если я выжму из илотов все, они принесут мне несметные богатства…

— Эти богатства принадлежат Кассандре! — взорвался Лисандр.

Теллиос взмахнул рукой.

— Верно, ей кое-что достанется. Но когда делом займутся мои надзиратели, а в ход пойдет умный подсчет, я получу достаточно, чтобы удалиться на обеспеченный отдых. А к тому времени, когда земля перейдет к Кассандре, она станет пригодной лишь для того, чтобы хоронить рабов, которые на ней трудились.

Лисандр еле сдержался, чтобы не двинуть Теллиосу кулаком в лицо. Эфору было плевать на илотов.

— Почему вы так поступаете? — тихо спросил юноша.

Теллиос пожал плечами, затем бросил оценивающий взгляд на двор.

— По правде говоря, твой дед мне никогда не нравился, — признался он. — Он был… — Теллиос поднял глаза, ища подходящего слова, — чересчур уверен в своей правоте.

— Сарпедон отличался честностью, достойной спартанца.

— Он причинял одни неприятности, ты тоже… Я рад, что после определенных… уговоров… Совет согласился со мной.

— Что вы имеете в виду?

— Лисандр, твои дни в Спарте сочтены. После смерти Сарпедона наверху подули другие ветры. Попомни мои слова.

Сказав это, Теллиос развернулся и зашагал прочь. Лисандр проводил эфора взглядом. Он знал, что если сойдет с места, то набросится на этого человека.

— Прощай, Лисандр, — сказал Теллиос, обернувшись к юноше. — И не забудь о нашей предыдущей беседе. Если я услышу хотя бы намек на то, что ты рассказываешь всем о Вомисе, страдать придется не тебе одному.

Эфор прошел через ворота и направился к дороге. Воины последовали за ним. Троица, облаченная в красные плащи, удалялась.

«Сарпедон доверял этому человеку как своему товарищу, — с горечью подумал Лисандр. — Как же мой дед мог так ошибаться?»

Он вернулся в дом, где нашел Кассандру, склонившуюся над креслом. Ее лицо было спокойным, слезы на глазах высохли.

— Да будет проклят этот Теллиос, — сказал он. — Я мог бы взять одно из этих копий и проткнуть ему грудь…

— Да перестань же! — отрезала Кассандра. Она встала и горящими глазами уставилась на него. — Вы, мужчины, способны говорить лишь о сражениях! Дед мертв, ты не забыл об этом?

— Конечно, не забыл, — ответил Лисандр. — Мне просто надоел этот Совет старейшин, который решает, когда нам вставать, когда есть, кому подчиняться, когда илоты должны умереть и даже когда своих же спартанцев втоптать в землю.

— Нет, дело не в этом, — сказала Кассандра. — Ты рассердился, потому что тебя обошли. Ты злишься из-за того, что тебе не достались эти владения.

Лисандр не верил своим ушам. Чтобы его кузина сказала такое! Неужели ради этого он пытался защитить ее наследство?

— Не будь такой мелочной, — отрезал Лисандр.

Он тут же хотел взять свои слова обратно, но было поздно.

Лицо Кассандры налилось краской.

— Убирайся из моего дома! Хилас! Прикс!

Из кухни донесся грохот посуды, послышался топот ног.

— Прекрасно, — сказал Лисандр. — Я ухожу. Кузина, ты сама можешь постоять за себя. — Он ударил ногой по одной из стоявших в углу двора ваз с маленьким растением. Та разлетелась вдребезги, и земля испачкала пеплос Кассандры.

Хилас и более рослый слуга, в котором Лисандр угадал Прикса, с тревожным выражением лиц вбежали во двор.

— Убирайся, — разрыдалась девушка, смахивая с пеплоса землю.

Не успели слуги подойти к нему, как Лисандр выскользнул на улицу.

И не оглянулся назад.

Приближаясь к казарме, Лисандр услышал возгласы и звук ударов деревянных мечей. Неужели возобновились занятия? Хорошо.

Он вошел через передние ворота и прямиком направился к тренировочной площадке. Солнце клонилось к горизонту, но большая ее часть еще купалась в его лучах. На тренировке учеников было гораздо меньше, чем до сражения с персами. Лисандр знал, что некоторые лечились в городе, но сколько же их погибло?

Он оглядел площадку. Аристон, Мелеагр, Хиларион, Кретей, Эвриалон… никому из них еще не было и пятнадцати лет.

Лисандр заметил своего друга Леонида. Тот вонзал копье в тюк с сеном. Он вновь и вновь повторял отработанное движение, на его руках бугрились мышцы. Тут Лисандр заметил другое лицо — совсем незнакомое. В самом конце тренировочной площадки, прислонившись к стене столовой, стоял какой-то человек.

«Должно быть, это новый наставник», — подумал юноша.

В тени красный плащ незнакомца казался темным. Ростом он был чуть выше Лисандра, у него были песочного цвета волосы и аккуратно постриженная, почти седая густая борода. Наставник наблюдал, как четверо учеников наступают шеренгой, прикрываясь стеной из щитов.

Спартанцы одновременно поднимали щиты и наносили удары мечами. Ближе всего к Лисандру шел Драко, самый рослый парень в казарме, отцом которому, если верить Демаратосу, доводился Титан, один из великанов, которые правили землей до того, как на Олимпе появились боги.

Когда Драко подошел ближе, наставник подставил ногу: ученик упал и неудачно. Лисандр заметил сочившуюся из его разбитой губы ярко-красную кровь.

Драко поднял голову и с упреком взглянул на наставника, но ничего не сказал.

— Какой толк крепко держать щит, если ты не способен устоять на ногах, — заметил наставник. — Воин черпает силу от земли. Не забывай об этом.

Он заметил Лисандра и громко крикнул:

— Подойди сюда!

Лисандр направился к бородачу, проходя мимо места, где боролись Леонид и Фем и остановился в десяти шагах от незнакомца, который все еще не выходил из тени.

— Кто разрешил тебе пропускать тренировку? — возмутился тот.

— Я не знал, что прислали нового наставника, — ответил Лисандр.

— И поэтому ты решил уйти из казармы без разрешения?

— Я был в Речном Камыше, — ответил юноша.

Спартанец расхохотался и вышел на свет, рукой прикрыв глаза от солнца. Теперь Лисандр заметил, что его волосы не песочного цвета, а белые, как снег. Кожа наставника тоже была белой, словно ее посыпали пылью из каменоломни.

— Там некому было убрать со столов? — спросил альбинос, разглядывая Лисандра с головы до ног.

Юноше стоило больших усилий хранить спокойствие.

— Меня пригласили на пир, — объяснил он. — Меня зовут Лисандр.

На лбу спартанца появилась едва заметная морщина.

— Сын Торакиса?

Лисандр кивнул.

— Так, так, герой с равнин. Это правда, что ты убил персидского полководца?

В ушах Лисандра прозвучали слова Теллиоса: «Ты никогда не видел полководца Вомису».

— Это преувеличение, — ответил он. — Мы победили, а это самое главное.

— Скромный спартанец! Прежний наставник хорошо воспитал тебя. Меня зовут Аристодерм. Объявляется перерыв. Выпейте воды.

Ученики собрались вокруг чаш с водой.

— Диокл не разрешал нам пить во время тренировок, — заметил Лисандр.

Аристодерм рассмеялся.

«Диокл смеялся не очень часто», — подумал Лисандр.

— Забудь про Диокла, — сказал наставник. — Тренироваться можно по-разному. Тебе не хочется пить?

— Я не испытываю жажду, — ответил Лисандр.

— Дитя, сотворенное из теста Ликурга… — произнес наставник и кивнул. — Говорят, что малышом Ликург обошелся без молока матери целых три дня.

— Я лучше приступлю к тренировке, — сказал юноша. Ему надо было подумать о столь многом, о слишком многом. Он предпочел бы заняться физическими упражнениями, чтобы избавиться от всех дум.

— Очень хорошо — почему бы тебе не показать мне, из чего ты сделан? — Аристодерм указал на середину площадки. Там лежала брошенная ось от телеги. Ученики использовали ее для упражнений в поднимании тяжестей. — Начнем с этой оси. Посмотрим, сколько приседаний ты сможешь сделать. — Наставник повернулся к ученикам. — Каков рекорд в этой казарме?

— Семьдесят три раза, — сказал Тиро. — Этот рекорд установил Драко, но так сильно растянул спину, что два дня пролежал, не поднимаясь.

— Ты и двадцати приседаний не сделаешь, — Драко ухмыльнулся.

— Тогда установим предел в семьдесят четыре раза, — заявил Аристодерм. — Если ты не справишься, то вся казарма ляжет спать без ужина. — На площадке раздался стон. — Герой равнин, этого количества хватит для твоего спартанского духа?

Лисандр подошел к оси. Колеса сняли, а к каждому концу кожаными ремнями привязали камни. Те свободно болтались.

Упражнение заключалось в том, чтобы поднять ось на плечи, удерживая ее руками. Если присесть, как следует согнув колени, камни с обеих сторон должны коснуться земли.

Лисандр присел, взялся обеими руками за ось, затем поднял ее над головой и опустил изношенную деревянную ось на плечи.

— Тиро, — приказал Аристодерм, — считай.

Лисандр согнул колени и сделал первое приседание.

— Раз! — произнес Тиро.

Лисандр повторил приседание, стараясь дышать в ритме со своими движениями.

«Делай вдох, приседая, и выдох, вставая».

— Два.

Вдох, выдох.

— Три.

Вдох, выдох.

При счете тридцать Лисандр ощутил сильную боль. При каждом приседании его ноги горели, а при каждом подъеме его одолевал приступ резкой боли в пояснице.

— Мы уже на полпути к победе, — сказал Аристодерм, когда Тиро отсчитал тридцать седьмой раз.

Лисандр старался не слышать его голоса и сосредоточиться на приседаниях.

«Давай, — подбадривал он себя. — Покажи, на что ты способен!»

Он почувствовал, что сжимает ось, напрасно расходуя энергию, и разжал руки. И еще перестал стискивать зубы, делая вдох через нос, а выдох через рот.

— Пятьдесят! — крикнул Тиро.

Лисандр поднялся и сделал паузу, глубоко втянул носом воздух, затем снова выдохнул. Сердце стучало в его груди, точно нога гончара по кругу.

— Уже все? — спросил Аристодерм.

Лисандр наклонил шею.

— Я просто… разминаюсь, — тяжело дыша, выдавил он, затем через силу попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса.

Он снова присел. Юноше казалось, что кто-то вгоняет ему раскаленные докрасна железные стержни в голени и долбит коленные чашки зубилом.

— Давай, Лисандр! — крикнули несколько учеников.

— У тебя получится! — добавил Фем. — Не забудь про мой ужин!

Лисандр снова поднялся.

— Пятьдесят один! — радостно закричали все.

Лисандр вставал медленно, делая дополнительный вдох всякий раз, когда выпрямлялся. К горлу подступала тошнота, он чувствовал, как пот течет по лицу и по спине, на губах появился соленый привкус.

При счете шестьдесят у Лисандра поплыло перед глазами, и он зажмурил их. Ноги предательски дрожали при каждом приседании, и поднимаясь он чувствовал, как они подрагивают.

— Давай, Лисандр! — раздался знакомый голос.

Он открыл глаза.

«Леонид! Спасибо тебе», — безмолвно сказали другу уста Лисандра.

— Шестьдесят восемь!

Лисандр уже слышал, как крякает при каждом приседании, издавая глухие гортанные звуки.

Поднимаясь, Лисандр качнулся, но устоял и выпрямился. Аристодерм широко улыбнулся.

«Я ему покажу!»

— Шестьдесят девять!

Лисандр вообразил, будто стоит в фаланге на равнинах, вонзая копье в воина из персидского строя.

— Семьдесят один!.. Семьдесят два!

— У него получится, — раздался чей-то голос. — Он побьет рекорд!

— Семьдесят три.

Лисандр готовился к последнему приседанию. Он не чувствовал ног — лишь глухую боль, будто ему раздавили все кости.

Лисандр крепче обхватил ось и вообразил, будто снова вернулся на нос корабля Вомисы и видит, как дед вонзает себе в грудь меч. Он вспомнил, что Теллиос назвал его деда трусом, и все его существо охватил гнев.

— Семьдесят четыре!

Лисандр наклонился в сторону, ось выскользнула из его вспотевших рук и с грохотом свалилась на землю.

Юноша упал ничком. Когда его щека коснулась земли, у него заболел сломанный нос. Кровь громко стучала в ушах.

Раздался звон колокола, созывающего на ужин.

— Приведите себя в порядок, — приказал Аристодерм.

Лисандр видел, как ребята спешат в столовую, причем каждый хлопал его по спине.

— Молодец, Лисандр.

— Спасибо, товарищ.

Леонид взял Лисандра под руку и помог ему встать. Юноша подождал, когда у него перестанет кружиться голова.

— Оставь его, — сказал Аристодерм. — Он сам напросился. Пусть сам и справляется.

Похоже, новый наставник не так уж сильно отличался от Диокла.

Леонид отпустил руку Лисандра и, бросив на него сочувствующий взгляд, последовал за другими.

Шатаясь, Лисандр подошел к колодцу. Дрожащими руками он вытащил ведро и облил себя ледяной водой, с удовольствием чувствуя, как та успокаивает его ноющие мышцы. Но на душе у него было неспокойно.

Лисандр отпустил ведро, и оно с грохотом упало в колодец. Обернувшись, юноша прислонился к колодцу и взглянул на площадку.

«Я потерял все, — подумал он, вспомнив ссору с Кассандрой. — Все! Теперь казарма станет моим единственным домом, пока мне не исполнится тридцать».

Лисандр видел перед собой бесконечную череду лет, безграничные трудности и жестокость. В кого он превратится, когда придет время покинуть казарму?

Лисандр почувствовал сильное головокружение, по телу пробежал холодок. Точно незримой рукой, страх схватил его за горло и стал душить. Юноша повернулся, оперся локтями о край колодца и стал вглядываться в темноту, пытаясь остановить головокружение. Что с ним происходит?

Лисандр закрыл глаза.

«Я не напрашивался на это», — пробормотал он про себя.

Позади него раздался какой-то непривычный звук. Коренастый парень шел к нему, чуть прихрамывая. На нем была короткая туника и безупречный красный плащ.

Калека тяжело опирался на сучковатый костыль, но когда он поднял голову, Лисандр тут же узнал это лицо.

— Орфей!

Он устремился к другу, чтобы поддержать его. Орфей вспотел от усилий — ему было трудно стоять прямо. В свободной руке он держал деревянный меч для тренировок. Взгляд Лисандра упал на деревянную ногу под туникой. Топор персидского воина отхватил ее ниже колена.

— Меня подлатали, видишь? — сказал Орфей и ударил мечом по своей деревянной ноге.

Лисандр обнял друга.

— Мне даже не верится, что ты уже вышел из больницы.

— У нас столько потерь, — сказал Орфей. Его лицо побледнело и осунулось. — В больнице остались лишь тяжелораненые.

— Как же они… — Лисандр посмотрел на место, где у Орфея когда-то была настоящая нога.

Орфей вздрогнул и отвел взгляд.

— Тебе не надо этого знать, — наконец сказал он. — Я потерял сознание от боли. В больнице сказали, что мне повезло, раз я остался жив. Я вернулся, чтобы продолжить тренировки.

Лисандр натянуто улыбнулся. Позволит ли новый наставник Орфею продолжить тренировки вместе с ними?

— Я рад снова видеть тебя, — сказал Лисандр, похлопывая друга по спине.

Орфей заглянул в колодец.

— Лисандр, у тебя взволнованный вид. Что ты искал в колодце? Оракула?[7]

Лисандр рассмеялся.

— Вроде этого, — ответил он. — Наверно, я ждал, пока мне ответят.

— Знаешь, философ Фалес считал, что все происходит от воды. Но когда спартанцы хотят получить ответы, они отправляются в Дельфы.

— Как же я забыл об этом! — воскликнул Лисандр. Он посмотрел на горы. Вот, что ему нужно! Дельфийский Оракул поможет избавиться от демонов, терзавших его душу.

— С тобой все в порядке?

— Теперь все в порядке, — ответил Лисандр, отталкиваясь от колодца. — Идем ужинать. А то там ничего не останется, кроме объедков.

Орфей покачал головой и широко улыбнулся.

Лисандр напряженно думал.

«Это как раз то, что надо. Дельфы!»

— Пусть кто-нибудь скажет этим илотам, чтобы они добавляли меньше уксуса, — заявил Прокл, делая кислую мину.

Лисандр макал хлеб в густой темный суп. Его приготовили из крови поросенка, и в нем плавали драгоценные кусочки мяса. Правда, больше всего в супе было набухшего ячменя, а также несколько кусков инжира. После сражения с персами запасы еды в Спарте иссякали.

— Утверждают, — заговорил парень по имени Пелиас, — что однажды здесь побывал гость из Афин. Отведав это блюдо, он заметил: — «Теперь я знаю, почему спартанцы столь охотно и легко отдают свои жизни на поле боя — кто же еще раз захочет попробовать такое».

За столом раздался смех. Лисандр улыбнулся, он ничего не имел против вкуса супа. Он все время думал об Оракуле.

— Ты действительно собираешься просить его? — поинтересовался Орфей, когда Лисандр шепотом рассказал другу о своих планах. Из-за громких криков и разговоров в столовой их все равно никто не мог подслушать.

— Мне придется, — ответил Лисандр. Он взглянул на Аристодерма. В помещении он еще больше напоминал призрака, его кожа казалась совсем белой — как алебастр.

«Позволит ли он мне покинуть казарму? — гадал Лисандр. — Диокл отказал бы, не задумываясь».

— Удачи, — пожелал ему Орфей.

Леонид наклонился через стол.

— О чем вы там оба шепчетесь?

— Я хочу посетить Дельфийского Оракула, — ответил Лисандр.

Леонид изумленно поднял брови.

— Тебе понадобятся деньги, — заметил он.

— Разве там не богам поклоняются? — спросил Лисандр.

Леонид улыбнулся.

— Руки богов тоже приходится золотить.

Когда убрали миски и ученики удалились в спальное помещение драить свои щиты, Лисандр направился к комнате Аристодерма. При Диокле входить сюда категорически запрещалось, но Лисандр чувствовал решимость. Если он не попросит наставника с глазу на глаз, остальные непременно узнают обо всем.

Подойдя к комнате, он услышал, как внутри кто-то говорит. У Аристодерма гость?

Голос Аристодерма становился громче, и Лисандр догадался, что наставник читает стихи. Дверь была чуть приоткрыта, и юноша заглянул в щель.

Наставник сидел за столом, на котором горела свеча. Его круглый щит лежал внешней стороной вверх, и Аристодерм тер его поверхность пемзой, пытаясь удалить царапины. Эту работу надлежало делать рабу. Почему наставник взялся за столь недостойный труд? Аристодерм продолжал:

Лисандр толкнул дверь и вошел, с удивлением заметив, что эта комната очень напоминает помещение, где спал он сам. Здесь почти не было мебели, если не считать дубового сундука и покрытую одеялами кровать из высушенного речного камыша. Вокруг бокала для вина стояла коллекция маленьких статуэток и разные глиняные безделушки, резные символы на которых изображали богов.

— Почему ты вместе с остальными не приводишь в порядок свое оружие?

— Я прошу разрешения поговорить с вами, — ответил Лисандр. — Про… — Он пытался найти подходящие слова и ругал себя: «Глупец, надо было отрепетировать то, что собирался сказать!»

— Закрой дверь,

Лисандр закрыл дверь и нерешительно переминался на месте. Как объяснить ход своих мыслей? Не упадет ли он в глазах Аристодерма?

— Должно быть, ты слышал, как я читал строки Гомера.

Эти слова не были вопросом.

— Я кое-что слышал.

— Эти строки посвящены великому воину Ахиллесу, сыну богини Фетиды.[9] Тебе известно, что первые девять лет войны он не сражался? Он отказался идти в бой и оставался в своей палатке.

— Он трусил? — спросил Лисандр. — «Почему наставник мне рассказывает об этом?»

Аристодерм рассмеялся.

— Нет, он поссорился с греческим командиром из-за девушки. Ты можешь этому поверить? Гордость не позволяла ему вступить в бой. Но не навсегда.

— А что было дальше? — спросил Лисандр.

— Погиб Патрокл, его друг. Тогда Ахиллес понял, что настало время перестать упрямиться и отправиться на поле боя. Что привело тебя ко мне?

— Мне хотелось бы посетить Дельфийского Оракула, — выпалил Лисандр.

К его удивлению, Аристодерм не рассмеялся и не велел ему убираться, а жестом руки пригласил сесть на табурет.

— Садись, Лисандр. Расскажи, в чем дело.

Сердце Лисандра громко стучало. Он сел напротив Аристодерма, но не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. О чем думает наставник? Какой-то мальчишка просит освободить его от тренировок, чтобы посоветоваться с богами? Что он возомнил о себе?

Лисандру казалось, что у него горят щеки.

— Я… я…

Он весь напрягся и его охватил прежний страх. Ему надо на воздух! Лисандр вскочил на ноги.

— Что случилось? — послышался голос Аристодерма. — Ты ранен?

Юноша покачал головой. Его глаза то видели, то их застилала пелена. Он почувствовал, как его взяли за руку и усадили на прежнее место.

— Садись. Выпей воды. Не спеши.

Ему в руку положили чашу, и Лисандр отпил большой глоток.

Пока он пытался отдышаться, Аристодерм взял кусок ткани и принялся натирать тусклую поверхность щита.

Аристодерм заговорил, не поднимая головы:

— Скажи мне, — спросил он, — твое недомогание как-то связано с тем, что ты хочешь посетить Оракула?

— С первого дня сражения… С того дня как мой дед… — заговорил Лисандр.

— Я знаю о смерти Сарпедона, — сказал Аристодерм. — Это большая потеря для Спарты.

— Я больше не нахожу себе места. Мир словно потускнел, я остался один… Меня охватывает страх, мне трудно дышать. Я советовался со своим сердцем, но не нашел ответа. Оракул — моя последняя надежда.

Аристодерм долго смотрел на Лисандра, внимательно изучая его, затем едва заметно кивнул.

— Похоже, ты знаешь, как следует поступить.

— Значит, мне можно отправиться в путь?

— Можешь покинуть казарму на рассвете, — сказал Аристодерм. — Я надеюсь, что Пифия ответит на твои вопросы.

Кожа Аристодерма казалась бледной, как луна на черном небе. Мерцающая свеча выхватила розовый оттенок его глаз. Лисандр никогда не видел человека с такой необычной внешностью, как у наставника.

— Ты не понимаешь, как я выжил, правда? — спросил наставник. — С такой внешностью, как у меня.

Лисандр кивнул.

— Маленьким меня чуть не бросили, — сказал Аристодерм. — Мать думала, что я проклят. Но отец так долго ждал мальчика, что сам тренировал меня в стенах дома. Он сделал все, чтобы я пришел в казарму подготовленным. Остальные ученики издевались надо мной, но это еще больше подстегивало меня. Главное — приспособиться к новым обстоятельствам. Моя кожа мгновенно обгорает на солнце, поэтому я тренируюсь на рассвете и вечером. Когда можно, я держусь в тени, а днем редко снимаю плащ. Тебе неплохо бы запомнить это, Лисандр. Отдыхай, когда можешь. Сражайся, когда приходится. Боги заберут тебя, когда захотят.

Лисандр улыбнулся.

— При Диокле говорили иначе. Прежний наставник твердил, что отдыхать можно будет только после смерти.

Аристодерм фыркнул.

— И ты этому веришь?

— Но нас всех так учили, — ответил Лисандр. — Это опора спартанской системы.

— Лисандр, времена меняются. Что бы ни говорили старики, все меняется. Суровые меры Ликурга кажутся уместными, однако наше население сокращается. Однажды все же придется позволить периэкам сражаться рядом с нами. Возможно, даже илотам…

Лисандр затаил дыхание.

— Помни, я знаю, что значит быть не таким, как другие. А теперь иди.

Лисандр опустился на кровать. Многие ученики уже спали, но Леонид тихо спросил:

— Что он сказал?

— Сказал, что я могу идти.

Леонид тихо присвистнул.

— Ты знаешь дорогу?

Лисандр покачал головой.

— Ее легко найти. Иди по северной дороге через Аргос в направлении Коринфа. Затем сверни на Дельфы и двигайся вдоль северного берега Залива.[10] Это далеко, четыре или пять дней пешком.

— Я не тороплюсь, — ответил Лисандр. — Мне некоторое время надо побыть вдали от Спарты. Я будто… задыхаюсь здесь.

Леонид открыл сундук, стоявший рядом с его кроватью.

— Помни, Лисандр. В Дельфах боги не говорят напрямую. — Леонид бросил какой-то предмет, тот со звоном упал на кровать Лисандра.

Это был маленький мешочек, перевязанный кожаным шнурком.

— Что это? — шепотом спросил Лисандр, беря мешочек в руку. — Железо?

— Лучше, — ответил Леонид. — Деньги — драхмы.

Лисандр высыпал грубые кружки металла себе на ладони. Он никогда прежде не видел монет — какой с них толк в Спарте, где имели хождение железные бруски? Но он слышал, как ребята говорят об этих монетах.

При тусклом свете Лисандр принялся рассматривать одну из них. На одной ее стороне было высечено изображение совы. На другой — женщины в шлеме.

— Откуда они?

— Пусть тебя это не волнует, — ответил Леонид.

Лисандр снова высыпал монеты в мешочек и спрятал его под одеялом. Отец Леонида был царем, так что монеты, наверно, пришли из казны.

— Спасибо, — сказал он, но Леонид уже спал — он дышал неглубоко и размеренно.

Лисандр проснулся рано. В темноте, царившей в спальном помещении, завязал дорожный плащ коричневого цвета, взял мешок и засунул в него одеяло. На кровати рядом с его сложенной одеждой что-то сверкнуло. Золотое кольцо, скреплявшее локон волос отца. Лисандр взял его и тоже опустил в мешок. Ему понадобятся любые добрые знамения, какие попадутся.

Лисандр остановился в дверях казармы и оглянулся на спящих товарищей. Неужели кто-то из них терзается теми же сомнениями, что и он? Может, Оракул ответит на его вопросы.

Покинув казарму, Лисандр быстро зашагал по улице и остановился только для того, чтобы купить каравай хлеба. В центре Лимны ему изредка встречались илоты, шедшие выполнять поручения хозяев.

Лисандру очень хотелось оторвать кусок теплого хлеба, но он сдержался, ибо того должно было хватить надолго. Ему вдруг хотелось зайти к Кассандре домой.

Теперь он понимал, как глупо они поссорились. Горе и игры, затеянные Теллиосом, посеяли в их головах семена сомнений, настроили друг против друга. А что, если она все еще сердится на него? Наверное, в этот час Кассандра спит.

Он свернул налево и пошел в северном направлении вдоль берега Эвроты. Воды здесь были глубоки и стремительны. На дальнем берегу неподвижно, точно статуя, что-то охраняя, застыла цапля.

Холодный воздух освежал легкие Лисандра, он быстро обошел северный край Питаны, оставив позади низкий подъем акрополя. Вскоре над горами поднялось утреннее солнце и стало пригревать его правый бок. Он пожевал хлеб и отпил немного воды из фляги.

Дома оставались позади, и к северу от Спарты начались пахотные земли. Огромные поля тянулись по обе стороны реки, и только местами виднелась то лавка, торговавшая каменными орудиями труда, то редкая хижина пастуха. За полями поднимались горы, охватывая, точно чашей, широкую долину.

После испытания, пройденного вместе с Демаратосом, Лисандр знал, сколь дикими и негостеприимными могут быть эти земли. Неудивительно, что иностранным захватчикам уже много столетий не удавалось вторгнуться на их территорию. Горы охватывали Спарту с трех сторон. Четвертая сторона граничила с морем. Только дерзкое и умно задуманное нападение могло увенчаться успехом.

Это почти удалось Вомисе. Потребовались тысячи жизней, чтобы отбросить его назад. Погиб не только Сарпедон.

Наверно, время близилось к полудню, на пути Лисандра стали попадаться первые люди. Надсмотрщик вел группу илотов. Лисандр, гнувший спину на полях, знал, что зимние месяцы спокойны, но нелегки. Всю работу приходилось делать при тусклом дневном свете — подрезать ветви фруктовых деревьев, собирать зимние овощи, приводить в порядок орудия труда. Других занятий не было. Но это был изнурительный труд, все время приходилось нагибаться и разгибаться. Он не раз ложился спать с ломотой в теле. Дрова были роскошью. Юноша помнил, как в их ветхой лачуге мать не раз замерзала от холода.

Две колонны илотов с серыми лицами брели мимо. Лисандр поравнялся с надсмотрщиком, замыкавшим процессию. В отличие от прежнего надсмотрщика Лисандра, у этого на поясе не висела плеть, но длинный посох в руке уж точно прошелся по спинам и ногам его подопечных.

— Пусть боги-близнецы не покидают тебя, — ворчливым голосом произнес надсмотрщик в знак приветствия, не замедляя шага.

Лисандр не мог побороть мрачного настроения. Слова Теллиоса не оставляли сомнений, что илотам под его властью придется несладко. Плохое обращение, избиения, голод и холод станут обычным явлением. И он с этим ничего не мог поделать.

Лисандр продолжал идти до самой ночи, стараясь утомить себя, чтобы отогнать преследовавшие его видения. Бледное тело Тимеона под саваном, мать, которую опускали в могилу, искаженное лицо Сарпедона, когда тот вонзал меч себе в грудь.

«Призраки прошлого, — думал юноша, переставляя ноги. — Неужели я никогда не избавлюсь от них?»

Он провел ночь в сосновом лесу на мягкой подстилке из опавших иголок. В окружающей тишине казалось, что любой звук растворяется в пространстве между хвойными деревьями.

Ориентируясь по солнцу, на рассвете Лисандр продолжил путь к северу вдоль берега реки, пересекавшей долину, и миновал несколько небольших поселений, ни одно из которых по величине нельзя было сравнить с городами Спарты.

Местность начала возвышаться; он, наконец, покинул берег реки и теперь шел вдоль одного из ее притоков. На тропах стало встречаться больше людей, таких же странников, как он сам. Многие смотрели на Лисандра недоверчиво, видно, в столь отдаленных местах опасались воров.

Лисандр проходил мимо. Он обнаружил единственный способ избавления от назойливых мыслей, — по возможности больше измотать свое тело. Его ноги жалили волдыри. Лисандр снял сандалии и босиком брел по каменистой дороге, наслаждаясь ощущением боли. Когда стало темнеть и холодать, он продолжал идти, пока в сухожилиях не появилось ощущение жжения, и он свалился у дороги от полного изнеможения.

На третье утро Лисандр проснулся, ощутив на своем лице росу. Он попытался съесть немного хлеба, но тот зачерствел. Юноша запил хлеб прогорклой водой и продолжил путь. Вскоре после рассвета ему встретился торговец на телеге, запряженной одним мулом. У Лисандра не было намерения останавливаться и заводить разговор, но, пытаясь обойти телегу, он споткнулся, упал и поцарапал руки.

— Проклятье! — выругался он.

— Тпру! — произнес торговец и остановил мула, дернув за длинные вожжи.

Лисандр стряхнул пыль с туники.

— Ты ушибся? — спросил торговец.

— Ничего страшного, — ответил юноша и протянул руку за мешком.

— Куда это ты так спешишь?

— В Дельфы.

Торговец с недоумением смотрел на него.

— Мой мальчик, тогда ты выбрал не тот путь.

Лисандр нахмурился.

— Но мне сказали, что кратчайший путь лежит через Коринф.

— Только не сейчас. Немейцы[11] и афиняне снова воюют.

— Как же мне идти в таком случае? — спросил Лисандр.

— Я бы посоветовал тебе идти к северо-западу, — ответил торговец. — По горным тропам через Аркадию, через Киренские равнины в Ахайю,[12] затем в Эгион.[13] Там ты сможешь взять лодку и переправиться на другую сторону. Дорога займет столько же времени, но лодочнику придется платить.

— Спасибо, — ответил Лисандр.

— Почему бы тебе не забраться в мою телегу? Я еду только до поворота к Элиде,[14] но ты хотя бы отдохнешь, — уговаривал его торговец.

Лисандр взглянул на свою перепачканную грязью одежду и новые царапины на руках. Он не заслуживал помощи.

— Я предпочитаю своим ходом, — ответил он.

— По этим словам видно, что ты из Спарты. — Торговец тихо рассмеялся и взмахнул плетью. Телега уехала, и Лисандр снова остался один.

В нижнем конце ущелья он миновал пересечение дорог. На перекрестке стоял небольшой храм, посвященный Зевсу. Он представлял собой пирамиду из камней, на которых было выведено имя этого бога. Черепки горшков с начертанными на них обетами, лежали у его основания.

Лисандр взглянул на один из осколков. «Камелос, сын Коринфа, просит благословения Бога-громовержца перед соревнованиями в Олимпии[15] по метанию копья».

«Должно быть, эта дорога ведет в Элиду», — догадался юноша.

В этой местности каждые четыре года устраивались Олимпийские игры.

Он не знал, откликнулся ли Зевс на мольбы Камелоса.

Лисандр не доверял богам, вопреки мольбам матери. Что они сделали для нее и для него? Мать умерла молодой от чахотки, заболев, когда целыми днями работала на полях спартанцев.

Лисандр сглотнул от обиды, сдавившей ему горло. Видно, теперь придется им доверять. Больше ему не к кому было обратиться.

Юноша осторожно вернул черепок на место. Когда он выпрямился, раздался истошный вопль, от которого у него дыбом встали волосы.

Лисандр бросился бежать, свернул с дороги и принялся взбираться по ущелью. Надо было подняться выше, откуда будет видно, что происходит.

Ему не пришлось забираться очень высоко. Внизу, на расстоянии каких-нибудь двухсот шагов, он заметил троих мужчин. Один сидел верхом на лошади, а двое других рылись в кожаной сумке.

Но взор Лисандра привлекла стоявшая между ними молодая рыжеволосая девушка лет шестнадцати или семнадцати. Лисандр никогда раньше не видел таких пылающих локонов. Похоже, лошадь была ее. Девушка снова закричала:

— Убирайтесь от меня, сыновья Диса![16]

Присев, чтобы его не заметили, Лисандр осторожно пробирался вдоль верхней части кряжа. Один из мужчин, маленький и жилистый, с узким, как у ласки, лицом, приблизился к девушке и что-то сказал. Та ударила его по лицу. Звук оплеухи отразился эхом от скал, точно удар плети. Мужчина отшатнулся, но его длинноволосый приятель толкнул незнакомку. Та упала на землю.

— Трусы! — выпалила она, отбрасывая волосы с лица.

Мужчина, толкнувший девушку, вскочил в седло ее лошади и натянул поводья.

Лисандр достал пращу. Теперь он находился прямо над ними, не далее пятидесяти шагов. Слишком далеко, чтобы точно попасть в человека, к тому же мужчин было трое, и все они были вооружены кинжалами и, может быть, даже чем-то еще.

Наверно, не стоит сражаться со всеми тремя сразу.

Один из мужчин, пояс которого был перетянут толстым кожаным ремнем, спрыгнул с лошади и подошел к девушке.

Лисандр вставил в углубление пращи довольно большой камень и начал вращать им над головой.

Человек с лицом ласки схватил девушку за ноги, удерживая их вместе, а тот, кто сидел на ее лошади, завязал веревку петлей. Девушка отбивалась, но мужчины лишь смеялись — ее кулаки не причиняли им никакого вреда.

Лисандр отпустил пращу, и камень со свистом взмыл в воздух, угодив в крестец лошади. Та заржала от ужаса и встала на дыбы, ударив копытами человека с ремнем в шею. Мужчина, что сидел верхом, вскрикнул и тяжело приземлился среди камней. Человек с лицом ласки получил удар в челюсть и свалился набок.

Лошадь, потеряв всадника, заржала и унеслась по пыльной дороге.

Лисандр бросил свой мешок и начал спускаться вниз по склону. Схватив камень, он бросился вперед. Упавший наездник уже вскочил на ноги и обернулся, услышав приближающиеся шаги.

— Не подходи к ней! — крикнул Лисандр и бросил камень ему в голову. Человек свалился и упал.

Девушка, пытаясь высвободить ноги из веревки, с изумлением уставилась на Лисандра. Ее лошадь по-прежнему дико брыкалась и ржала.

Веревка поддалась, и девушка бросилась к лошади, пытаясь схватить ее за поводья. Мужчина с лицом ласки взглянул на валявшихся кругом сообщников, развернулся и бросился бежать.

— Подержи лошадь! — сказала девушка, отдавая Лисандру поводья и поднимая брошенный на землю кинжал.

— Куда ты? — спросил Лисандр.

Но она уже со всех ног догоняла грабителя.

«Клянусь богами, она быстра», — подумал юноша.

Казалось, будто девушка скользит над дорогой. Лисандр не думал, что ей удастся настичь мужчину. Но она догнала его, сделав не более семидесяти шагов, и воткнула кинжал ему между лопаток.

Мужчина рухнул на землю, а девушка прыгнула ему на спину.

Лисандр видел, что ее рука пару раз поднялась и опустилась, затем незнакомка вытерла лезвие кинжала и, точно ничего не произошло, направилась назад. Кровь испачкала ей шею.

— Ты бежала быстро, точно лиса, — сказал Лисандр.

— Ты никогда не видел девушку, способную бегать? — спросила незнакомка и погладила нос лошади. — Успокойся, успокойся, Гектор. Чего ты испугался?

— Боюсь, это моя вина, — признался Лисандр, поднимая пращу.

— У тебя привычка нападать на беззащитных животных? — спросила девушка, сверкнув взглядом. Вблизи ее волосы напоминали полированную бронзу.

— Я подумал…

— Не волнуйся. За один день мы достаточно натерпелись. Моя лошадь стара, но очень вынослива. Правда, Гектор? Меня зовут Чилонис. Спасибо за помощь, одной мне было от них не отбиться.

Лисандр заметил, что девушка пытается скрыть свой испуг.

Он взглянул на мужчину, которого лошадь копытом ударила в шею. Он не шевелился, его голова была откинута назад под неестественным углом.

— Я Лисандр, — представился юноша. — Думаю, ты отбилась бы и без моей помощи. Но слава богам, случайно проходил мимо.

— Нет. Спасибо тебе, Лисандр. Они хотели забрать мою лошадь. Куда ты идешь?

— В Дельфы.

— К Оракулу?

— Да. — Только, пожалуйста, не спрашивай, почему.

— Я тоже туда направляюсь, — сказала Чилонис. — Откуда ты?

— Из Спарты.

Глаза девушки сделались большими, затем она прищурилась, словно заподозрив что-то.

— Похоже, ты привык драться. Ты сломал нос?

Лисандр улыбнулся и кивнул.

— Произошел несчастный случай. Я споткнулся на улице.

У него не было желания обременять незнакомую девушку рассказами о Криптии.

— Судя по тому, как ты обращался с пращой, я не могу поверить, что ты так неуклюж, — заметила его новая знакомая.

Лисандр рассмеялся.

— А ты откуда?

— Из Аргоса, — ответила девушка. — Остаток пути нам следует держаться вместе. Я слышала, что близ Эгиона есть лодочная переправа.

Лисандр никогда раньше не встречал девушки, подобной Чилонис. Она говорила столь открыто, что с ней трудно было не соглашаться.

— Идем, — сказала рыжая. — Если поспешим, то успеем до наступления ночи.

* * *

Оставив тела разбойников там, где они лежали, Чилонис взяла свою лошадь за поводья и вместе с Лисандром направилась по дороге. Каменистое ущелье вывело их к широкой равнине, на которой расположились плодородные пахотные земли.

— Киренские равнины, — пояснила Чилонис. Немного помолчав, она взглянула на Лисандра. — Почему ты идешь один? — спросила она, переводя Гектора через мелкий брод. — Где твой отец?

— Он умер до того, как я появился на свет, — ответил Лисандр, шлепая по воде рядом.

— Как жаль, — сказала Чилонис. — А твоя мать?

Посреди течения Гектор опустил голову, чтобы напиться.

— Она тоже умерла. Полгода назад.

— Мне не стоит задавать вопросов, — сказала девушка. — У меня это плохо получается.

Они направились дальше по дороге, которую развезло там, где мелкий приток вышел из берегов. Кругом виднелись отпечатки сотен ног — по этой дороге часто ходили.

— Пусть тебя это не волнует. А почему ты одна?

Чилонис вздохнула.

— Я убежала из дома.

— Почему?

— Рассорилась с отцом. Он упрям как осел. Отец злится, потому что я хочу все делать по-своему.

Лисандру пришлось отвернуться, чтобы девушка не заметила его улыбки.

«Должно быть, упрямство у нее в крови», — подумал он.

— Что же ты хочешь делать по-своему?

— Я хочу стать атлетом и выступить на женских Олимпийских играх.

«Женские игры?» — Лисандр думал, что в играх, устраиваемых каждые четыре года, участвуют одни мужчины.

— Да, — продолжила Чилонис. — Элидский совет проголосовал за то, чтобы праздник Геры[17] пришелся на время Олимпийского перемирия.

— Нет сомнений, что ты самая быстрая девушка, которую мне только довелось видеть, — заключил Лисандр. — Ты бегаешь быстрее большинства парней.

— Именно так я и сказала отцу, — заявила Чилонис. — Но он говорит, что бег не женское дело. Он не желает, чтобы его дочь сверкала бедрами перед спартанцами.

Лисандр рассмеялся. Многие спартанские женщины тренировались так же, как и мужчины, и носили туники с разрезом сбоку, которые не стесняли движений.

— И почему ты идешь к Оракулу? — спросил он.

— Так посоветовала мне тетя, — ответила девушка. — Она сказала, что Оракул поможет мне выбрать правильный путь. Но отец говорит, что идти к Оракулу значит напрасно тратить время. Он называет это «пророчеством за деньги». Тогда я и собрала немного вещей, вывела Гектора из конюшни и ушла.

Некоторое время оба шагали молча.

— Твой отец будет сердиться? — наконец спросил Лисандр.

— Думаю да, но недолго. Пойдет время, и он меня простит. Кстати, а что ты хочешь узнать у Оракула?

Лисандр пожал плечами. Чилонис говорила столь откровенно, что он решил ничего от нее не скрывать.

— Точно не знаю, — ответил он. — Наверное, что мне делать дальше.

— Разве ты не можешь поговорить об этом с кем-нибудь у себя на родине? Кем ты больше всего восхищаешься?

— Своим дедом, — не думая, сказал Лисандр. — Он был самым храбрым человеком из тех, кого я знал. Если бы я мог хоть наполовину быть таким, как он…

— Он умер? — спросила Чилонис.

— Его тело сожгли несколько дней назад.

— Сочувствую, — сказала девушка и коснулась ладонью руки Лисандра.

— Не стоит, — ответил юноша. — В его смерти повинен я.

Они достигли источника, который у края дороги исторгал воду из-под покрытой мхом земли.

Чилонис наклонилась, чтобы наполнить свою флягу.

— Я помню время, когда умерла моя прабабушка, — заговорила девушка. — Ей уже было много лет — за семьдесят. Она была известна во всем городе своими познаниями в травах и лекарствах, и умением помогать при родах. Даже богатые люди приходили в наш дом, когда их дочерям приходило время рожать. Несмотря на ее опытность, у моей прабабушки иногда возникали проблемы. Она всегда твердила, что нет ничего хуже, если мать умирает при родах. Когда такое случалось, она покидала дом, где принимала роды, и отдавала орущего младенца полному надежд отцу. Часто отцы уже по ее глазам могли определить, что произошло, и прабабушка утешала их одними и теми же словами: «Почтим мертвых, заботясь о живых».

— Видно, она была хорошей женщиной, — заметил Лисандр, когда оба снова тронулись в путь. Он не был в этом уверен, но чувствовал, что Чилонис пытается успокоить его измученное сердце так, как она это умела, делясь с ним своим опытом.

* * *

Они достигли Эгиона в конце дня. Это место представляло собой скопление ютившихся у самой воды небольших хижин. Солнце клонилось к западу и оставляло над водой золотистый огненный след. Какой-то мужчина вытаскивал из лодки снасти на узкий мол.

— Нам нужно переправиться в Дельфы, — обратилась к нему Чилонис. — Вы перевезете нас?

— Только не я, — ответил этот человек. — Уже поздно. Вам лучше дождаться утра.

— Разве нет никого, кто мог бы перевезти нас сегодня вечером? — настойчиво спросил Лисандр. Он прошел столь длинный путь, и ему не терпелось скорей поговорить с Оракулом.

Мужчина погладил свою бороду:

— Тут недалеко живет старик, Анкис. Он хорошо знаком с этими водами. Старик обитает в хижине в четырех или пяти стадиях[18] отсюда, если идти вдоль берега. Поговорите с ним.

Чилонис поблагодарила мужчину, и оба пошли в указанном направлении.

— Не торопись, — сказала Чилонис, когда Лисандр шел по тропинке вдоль берега. — Если лодочник дома, то он никуда не уйдет.

Показался домик Анкиса. Лисандр подбежал к двери и постучал по ней кулаком. Внутри не было слышно ни звука. Лисандр забарабанил снова. На этот раз дверь со скрипом отворилась, и в ней появился высокий худой мужчина, который Лисандру показался старше всех людей, каких ему доводилось встречать.

Щеки и лоб старика избороздили глубокие морщины, крупные руки искривились, точно корни дерева.

— Что вам угодно? — спросил он.

— Нам сказали, что вы можете переправить нас в Дельфы, — ответил Лисандр. — Сегодня вечером.

— Сегодняшний вечер следует проводить дома у огня, — ответил Анкис.

— У нас есть деньги, — сказал Лисандр, доставая из мешочка монеты.

Дверь перед ним захлопнулась.

— Он очень любезен, — заметила Чилонис. — Ладно, идем назад в Эгион.

Они повернулись, собираясь уходить.

— Куда это вы направились? — раздался голос.

Лисандр оглянулся через плечо. Старик стоял у домика, накинув плащ с капюшоном.

— Можете привязать свою лошадь позади дома. Я покормлю ее, когда вернусь.

Лисандр улыбнулся Чилонис. Та увела Гектора за домик Анкиса.

Оба последовали за стариком к берегу, где покачивалась маленькая лодочка. Анкис забрался в нее с поразительной для старика ловкостью.

— Садитесь в лодку, — буркнул он. — Чем скорее вы туда доберетесь, тем скорее Оракул удостоит вас путаным и дорогим ответом, — старик рассмеялся.

Чилонис запрыгнула в лодку, Лисандр снял с колышка на берегу веревку, которой было привязано судно.

Когда он устроился рядом с Чилонис на деревянной доске, служившей сиденьем, юноша начал сомневаться, верно ли поступил. Если Оракул даст ему непонятный ответ, обретет ли его душа покой? Разве он уже не совершал подобной ошибки? Он слепо поверил пророчествам об Огне Ареса, и пока это приносило лишь тяготы и страдания тем, кого он любил больше всего.

Анкис оттолкнулся от берега, и лодка понеслась вперед, подчиняясь размашистым движениям весел.

* * *

Была уже полночь, когда они причалили к дальнему берегу. Лисандр заплатил Анкису за его старания. Когда они покинули лодку, старик отправился в обратный путь.

— Разве вам не нужен отдых? — спросила Чилонис.

Анкис рассмеялся.

— Мне скоро стукнет восемьдесят восемь. Воистину впереди меня ждет долгий отдых.

Лисандр провожал лодку взглядом, пока ее не поглотил мрак, затем повернулся в сторону суши.

«Неужели я снова обрету свою жизнь? — спрашивал он себя. — Если боги здесь, они наставят меня на истинный путь?»

Большая часть небольшой деревушки погрузилась в сон. Единственным звуком, кроме шума набегавших на берег волн, было жужжание цикад, выводивших свои ночные трели.

— Скоро наступит рассвет. Можно выспаться на берегу, — решил Лисандр.

— Как хочешь, — откликнулась Чилонис. — Но я пойду туда. — Девушка указала на дом, в котором еще горел свет. На дверях краской была выведена какая-то надпись. — Здесь написано, что сдаются комнаты.

Лисандр пытался определить смысл букв, но его мозг слишком устал.

Хозяйка постоялого двора не стала задавать вопросов, когда Чилонис сообщила, что они брат и сестра. Лисандр так устал, что ему совсем расхотелось говорить. Хозяйка показала им кровать из соломы в конюшне, дала немного черствого хлеба и холодного чая.

После того как оба поели, Лисандр лег на солому и стал прислушиваться, как кругом носятся мыши.

Он с нетерпением ждал, когда его одолеет сон. Тут в темноте раздался голос Чилонис.

— Лисандр, я хочу сказать о твоем деде. Я уверена, что тебе себя не в чем винить.

Лисандр пытался отогнать окружившие его видения: Сарпедон, вонзающий меч себе в грудь. Он, с бледным как смерть лицом, на палубе корабля Вомисы. Тело деда на погребальном костре.

— Ты ведь не знаешь, что случилось.

— Моя прабабушка всегда твердила, что Парки[19] забирают человека, когда приходит его время. Они держат твою жизнь на кончике нити и отрезают ее, когда велят боги. Сердце останавливается, когда лезвия ножниц сходятся.

Лисандр в темноте боролся с подступавшими слезами.

— Я думаю, что они могли бы прийти и за мной, — сказал он. — В моем сердце осталась лишь пустота.

Чилонис приблизилась к юноше, он почувствовал, как ее теплая рука коснулась его груди в том месте, где раньше покоился Огонь Ареса.

— Лисандр, твое сердце по-прежнему на месте. Не жди, когда Парки определят твое будущее. Распорядись им сам. Что было, то прошло. Вряд ли твой дед хотел бы, чтобы твоя жизнь прекратилась лишь потому, что он умер.

Лисандр был благодарен Чилонис за такие слова, но отстранил ее руку и повернулся на бок, уставившись в темноту. За стенами конюшни возвышались горы, там он найдет Пифию и станет молить ее о помощи.

«Нет, не молить, — подумал он про себя. — Мне придется заплатить ей».

Неужели лодочник прав? Неужели он поступил глупо, ища утешения среди гор? Лисандр не мог ответить на эти вопросы. Он лишь знал и чувствовал, что его сердце болит, и эта боль не проходила с того дня, как умер дед.

«Надо что-то делать, — решил юноша, закрывая глаза. — Надо надеяться».

У него не осталось ничего, кроме надежды.

— Встаньте в очередь! — крикнул жрец, следивший за порядком.

Своими широкими плечами и руками, похожими на небольшие деревья, он напоминал Лисандру воина.

— Скоро вы встретитесь с Оракулом. Соблюдайте очередь.

— Настоящий громила, — заметила Чилонис.

Утро было серым, будто Афродита, богиня любви, накинула на горы вуаль. Они встали в очередь просителей. Видно, не только Лисандр и его новая знакомая жаждали встречи с Оракулом. Хотя они оба успели переправиться ночью и явиться сюда затемно, в горах уже собрались толпы людей.

Перед Лисандром стояла пожилая пара. По накидкам из грубой овечьей шкуры Лисандр догадался, что это земледельцы. А может быть, пастухи. Они стояли молча, опираясь друг на друга, точно накренившиеся колонны разрушенного храма.

— Не тревожься, — прошептала женщина. — Мы услышим ответы на свои вопросы.

Лисандр гадал, для чего им понадобился Оракул. Они потеряли нечто ценное? Скудный урожай оставил их голодными и без надежды?

Тишину нарушило блеяние. Лисандр повернулся и увидел еще одного жреца, тащившего на тонкой веревке черного барана. На каменистой тропе ноги животного разъезжались в разные стороны, оно упиралось, закатывая глаза.

— Наверно, баран догадывается, что его ожидает, — прошептала Чилонис.

Жрец остановился близ источника. Тут к нему присоединился второй жрец. Они вместе затащили барана на плоский камень у края воды. Толпа наблюдала за всем с нездоровым любопытством.

Из плетеных ножен один из жрецов достал слегка изогнутый нож со сверкающей бронзовой рукояткой. Положив его на ладони, он вытянул руки и обратил свой взор в сторону горы.

— Аполлон, лучник, вестник Солнца, благослови тех смертных, которые служат тебе, и надели их даром предвидения. Наставь их на праведный путь.

Голос жреца звучал монотонно, будто он проводил этот ритуал бесчисленное множество раз. Пока его напарник держал барана за голову, он занес нож под горло животного и пилообразным движением провел по нему.

Кровь брызнула на камни и стала стекать в воду, отчего та сделалась красной.

Толпа молча наблюдала, кое-кто одобрительно кивал, будто эта жертва подтверждала благословение бога.

Баран дергался все слабее, жрец постепенно отпускал его и дал, наконец, умирающему животному завалиться на бок. В воду стекли последние струйки крови, баран перестал вращать глазами. Лисандр отвернулся, к его горлу подступила желчь.

— С тобой все в порядке? — спросила Чилонис.

Лисандр кивнул.

«Что может со мной случиться, — подумал он, — я видел смерть множество раз».

— Жертвоприношение завершилось, — произнес жрец, вставая. Он вытер испачканную кровью руку о свою поношенную одежду и указал на первого стоявшего в очереди человека. Это была молодая беременная женщина.

— Ты, — произнес он. — Можешь подниматься наверх.

Держась за округлый живот, женщина в сопровождении жреца стала подниматься по грубо высеченным в камне ступенькам. Лисандр провожал ее взглядом, пока она не исчезла за кустарником. Небо окрасилось свинцовым цветом.

Чилонис прислонилась к стволу оливкового дерева, но нервы Лисандра были натянуты, словно струны, и ему не стоялось на месте. Что скажет ему Оракул? А что если он не ответит на его вопросы?

— Хорошо бы они поторопились, — сказал юноша.

Чилонис ела сыр и сушеный инжир, купленный еще в деревушке.

— Не хочешь попробовать? — спросила она.

Лисандр покачал головой и уставился на тропинку.

— Почему все это тянется так долго? — спросил он.

Тучи еще больше сгустились и стали черно-синими, точно синяки.

— Боги не считают время так, как это делаем мы, — рассмеялась Чилонис.

Когда настала его очередь, Лисандр последовал за жрецом вверх по тропинке. На его лицо упали крупные капли дождя, но он едва обратил на них внимание.

Вот и его время. Когда они, наконец, добрались, у Лисандра ныли ноги, он с трудом дышал. Здесь, наверху, со свистом гулял ветер и трепал его вымокший плащ.

— Осторожно, — предупредил жрец, когда Лисандр ступил на ровную землю. Юноша посмотрел вниз, и у него перехватило дыхание. Тропа огибала край склона, обрывавшегося отвесной скалой, за которой можно было разглядеть деревья и поля. Отсюда был виден залив, в этот холодный день он казался спокойным и черным. Тонкая пелена дымки застилала небо. Лисандр почувствовал, как у него закружилась голова, и отошел дальше от края склона.

Жрец остановился поодаль.

— Мы пришли, — произнес он и, протянув руку, многозначительно уставился на юношу. Лисандр никак на это не отреагировал, и служитель угрожающе двинулся на него, тесня к краю скалы.

Тут Лисандра осенило. Он вытащил из мешочка монету и опустил ее в руку жреца. Тот пронзил юношу взглядом.

— Хочешь оскорбить Аполлона?

Лисандр передал ему еще одну монетку. Лицо жреца хранило прежнее выражение, и Лисандр вложил ему в руку третью.

— Этого достаточно?

Жрец широко улыбнулся.

— Мальчик, ты очень щедр. Надеюсь, боги отплатят тебе столь же щедро.

Лисандр почувствовал, как его снова охватили сомнения. Если пророчества продаются тому, кто предлагает самую высокую плату, можно ли верить словам, какие ему скажут? Ему остается лишь надеяться, что сам Оракул не столь продажен, как те, кто ему служит.

— Сюда, — сказал жрец, делая жест рукой.

Лисандр видел перед собой лишь стену из сплошного камня.

— Куда?

Сделав несколько шагов, он заметил в скале отверстие, которое вело в пещеру, зияющую чернотой, словно недостающий зуб во рту титана. Внутри мерцал тусклый свет.

— Входи же, — раздался позади голос, и Лисандр почувствовал, как чья-то рука подтолкнула его. Он наклонился над выступом скалы и вошел.

Прошло несколько мгновений, прежде чем его глаза привыкли к темноте. Юноша разглядел треножник, стоявший над небольшим костром. Над языками пламени висел котел с круглым дном, из которого шел дым. В пещере пахло горелым лавровым деревом и благовониями.

Два жреца, одетые в призрачные белые одежды, стояли у костра. В глубине пещеры что-то шевельнулось и отделилось от стены. Это была женщина — высокая и худая, как искривленный ствол оливкового дерева.

Пифия — так ее назвали по имени зверя, с которым, как рассказывали, бог Аполлон боролся на этом самом месте. Тяжело дыша, с присвистом, она заняла свое место перед костром на треногом табурете. Ее волосы были черны, как вороново крыло. Женщина покачивалась, точно ива на ветру. Она подняла костлявую руку и отбросила спутанные пряди от лица. Лисандр заметил под ее ногтями грязь.

Он поежился, когда жрица принялась сверлить его взглядом.

— Встань на колени перед Пифией, — велел один из жрецов.

Лисандр опустился на землю и прислушался — дыхание Пифии уже было не столь тяжелым. За пещерой свистел ветер. Один из жрецов вышел из затененного углубления, чтобы подбросить в огонь поленья. Взлетев точно дождь, искры рассыпались в темноте.

— Чего ты желаешь просить у бога? — спросила женщина надтреснутым тихим голосом.

Действительно, что же он хотел узнать?

Вдруг Лисандр почувствовал, что оказался в нелепом положении. Он не явился сюда, как другие, просить, чтобы его ребенок рос здоровым, или узнать, какие злаки сажать в этом году. Он хотел получить ответ, в котором заключалась суть всей его жизни. Почему из него, илота, работавшего на полях, парки сделали того, кого он ненавидел — угнетателя, воина, спартанца.

— Другие тоже ждут своей очереди, — поторопил его один из жрецов. — Аполлон не умеет читать твои мысли.

Лисандр вспомнил испытание в горах и ночь, когда он потерял все надежды, оказавшись погребенным под снегом, и ждал, когда смерть своей рукой закроет ему глаза. В ту ночь он среди звезд увидел лицо отца. А на следующий день, проснувшись, ощутил прилив новых сил.

— Я потерял себя, — сказал он прерывающимся голосом. — Я хочу поговорить со своим отцом.

Лисандр опустил голову на грудь, почувствовав, как пылают щеки от унизительного признания в том, что происходит в его душе. После длительной паузы он осмелился взглянуть на жрицу.

Та задумчиво кивала головой, ее глаза озарились пониманием.

— Твой отец здесь, — произнесла она.

Лисандр почувствовал, как волосы на его голове становятся дыбом.

— У тебя ведь найдется вещь, которая принадлежала ему, — сказала жрица.

Лисандр открыл мешок и достал кожаный сверток, перехваченный золотым кольцом. Один из жрецов подошел к нему и протянул руку.

Лисандр медленно передал его. Жрец снял кольцо и развернул сверток. Ему в ладонь упал локон волос отца Лисандра. Жрец вернул юноше принадлежащие ему вещи.

— Бог не нуждается в богатствах смертных.

Он протянул локон волос жрице и снова встал у камня, похожего на большое яйцо. Жрица перебирала волосы пальцами и, закрыв глаза, сосредоточенно думала.

— Он был храбрым человеком, — наконец заговорила она, — а его дух витает рядом с тобой.

Лисандр почувствовал, как по телу побежали мурашки.

Пифия действительно может разговаривать с его отцом?

Голова жрицы упала на грудь, будто с ней случился глубокий обморок. В это же мгновение ветер за пещерой стих.

Казалось, будто сам Аполлон вдруг опустил руку на землю и успокоил все вокруг. Лисандр почувствовал, как у него пересохло горло. Его взор приковали к себе глубины огня, пылавшего под котлом.

Из горла Пифии вырвался странный клокочущий звук — он напоминал хрип, издаваемый умирающим воином на поле боя. Ее тело покачивалось вперед и назад, будто оказавшись во власти сильного незримого ветра. Вдруг спина Пифии выпрямилась, голова задралась.

Лисандр посмотрел ей в глаза. Они сверкали, точно полированный оникс. Пифия быстро вытянула руки и бросила локон в огонь. Тот зашипел и начал гореть. Она указала на Лисандра, ее пальцы дрожали.

— Ты готов слушать? — спросил один из жрецов.

Лисандр подполз к огню и выхватил из него обгоревший локон отца. Он поднял голову и взглянул в глаза жрицы. Та все еще смотрела на него, протянув руку. Ее губы шевелились, она что-то шептала про себя, стараясь, чтобы эти слова не слетели с ее уст.

Лисандр кивнул.

— Ты вожак и не вожак, — пронзительно выкрикнула Пифия. — Ты попал в рабство к самому себе. Ты должен освободить себя, дитя двух миров.

Пифия задыхалась.

— Ты сам заковал себя в цепи, — продолжила она. — Не бойся, твоя судьба написана в твоем сердце.

Пифия замерла на табурете, ее голова безжизненно поникла, а волосы закрыли лицо. За пещерой снова завыл ветер. Один из жрецов резко кивнул головой в сторону выхода. Прорицание закончилось.

Небо стемнело. Хотя было раннее утро, казалось, будто наступили сумерки. Когда Лисандр покинул пещеру, пошел сильный дождь и запахло бодрящей свежестью.

— Должно быть, Аполлон сердится, — сказал жрец, стоявший у входа в пещеру.

У Лисандра кружилась голова. Он подумал, что причиной тому благовония, но что-то подсказывало ему, что дело не только в этом.

Слова Оракула были не совсем понятны, однако точны. Неужели она действительно знала, что он носит с собой локон волос, или просто догадалась об этом?

Дитя двух миров — как она узнала, что он родился в смешанном браке?

Лисандр поднял голову и попробовал дождь на вкус. Какая же судьба могла быть написана в его сердце?

Жрец осторожно спускался вниз по дорожке, покрывшейся жидкой грязью.

Лисандр бежал трусцой, разбрызгивая лужи. Оказавшись внизу, он заметил, что желающих попасть к Оракулу прибавилось. Следующей в очереди стояла Чилонис. Девушка промокла до нитки, но улыбнулась, увидев Лисандра.

— Что там было? Как она выглядит? — спросила она.

Лисандр пожал плечами, ища верные слова. Все это казалось чем-то таинственным, даже немного страшным.

«Следует ли рассказывать ей об этом?» — подумал он.

Юноша видел, как глаза его новой знакомой загорелись от волнения, и не посмел сказать, что девушка может уйти от Оракула… в полной растерянности.

Лисандр улыбнулся и положил ей руку на плечо.

— Сама увидишь, — ответил он. — Могу поспорить, Пифия скажет, что ты станешь лучшим атлетом.

— Что ты будешь делать теперь? — спросила Чилонис.

— Я должен вернуться в Спарту, — ответил Лисандр. — Новый наставник казармы, о котором я тебе рассказывал, более терпелив, чем прежний, но я не стану испытывать его терпение.

Чилонис неожиданно наклонилась и поцеловала юношу в щеку.

— Лисандр, еще раз спасибо, что выручил меня из беды.

В небе сверкнула молния, и раздались мощные раскаты грома.

— Похоже, от хорошего дождя мне не уйти, — сказал Лисандр, и Чилонис улыбнулась.

— Так угодно богу. Прощай, Лисандр. Может, когда-нибудь снова встретимся.

— Я тоже так думаю.

Лисандр побежал вниз. Он выбрал крутой спуск, перескакивая с камня на камень и огибая кустарники. Он не понял слов Оракула, но они, тем не менее, принесли ему облегчение. Судьба была в его руках, она написана в его сердце. За нее лишь надо ухватиться.

Дождь освежил Лисандра и после долгого пути к Оракулу пришелся кстати. Дождь смыл всю грязь, накопившуюся в нем по дороге. И более того. Казалось, что дождь очистил также его дух, смывая все несчастья и боль, выпавшие на его долю за последние месяцы.

Когда Лисандр добрался до пристани, его одежда прилипла к телу, а пальцы посинели от холода.

— Чему ты так радуешься? — ворчливо спросил лодочник, когда Лисандр сел к нему. Сам он даже и не догадывался, что улыбается.

— Не знаю, — ответил юноша.

Когда лодка отчалила от берега и устремилась к заливу, а проливной дождь усеял поверхность воды миллионами пузырьков, Лисандр почувствовал себя так, будто заново родился. Он был готов вернуться в казарму.

Казалось, что его возвращение в Спарту заняло меньше времени, чем визит к Оракулу. Достигнув окраин спартанской территории, Лисандр остановился на дороге.

Как хорошо возвращаться в родные места. Ему не терпелось рассказать Леониду и другим о своей встрече с Оракулом. Юноше понравилась свобода и неизвестность предыдущих дней. Как только он наденет красный плащ, на него снова лягут прежние обязанности.

Он погладил лежавшую в кармане пращу. Во время путешествия она была его единственным оружием.

«Иди вперед, Лисандр, — твердил он себе. — Пора снова почувствовать на своей руке щит».

Пока он шел по улицам Спарты, стук молотков в каждой кузнице и дворе свидетельствовал о недавней войне. Весь город трудился, чтобы пополнить запасы оружия, утраченного во время сражения с персами. Во всем другом не замечалось никаких изменений. Илоты работали на полях, спартанцы тренировались в своих казармах.

Лисандр видел, как они совершают маневры у реки, и слышал, как вдали звучат громко отдаваемые наставником приказы. Ему хотелось узнать, как себя чувствует Кассандра. Как нелепо они поссорились! Юноша решил, что завтра же пошлет к ней Идаса с весточкой.

Уже стемнело, когда он явился в казарму. Из темноты на него залаяла собака. Лисандр прокрался на кухню, где нашел остатки обеда — холодный суп и жесткий сыр.

Сев на скамью и прислонив голову к стене, он почувствовал, как его одолевает накопившаяся за шесть дней усталость. Его отяжелевшие веки сомкнулись.

— Путешественник вернулся! — раздался голос. — И все проспал. Видно, он уже перенял расхлябанность северян.

Открыв глаза, Лисандр увидел Аристодерма, стоявшего перед ним вместе с каким-то илотом.

Юноша догадался, что проспал всю ночь, неудобно прислонившись к стене. Он выпрямился.

— Извините, наставник. Я вернулся поздно, и, наверное…

Аристодерм нахмурился.

— Приведи себя в порядок, — велел он. — Ты воняешь, как фракиец.[20]

Спотыкаясь, Лисандр вышел из казармы, помылся у колодца, а затем направился в спальное помещение. Надев свежую тунику, он присоединился к уже завтракавшим ученикам.

Орфей был потрясен, увидев его.

— Ты вернулся! — сказал он. — Как все прошло?

Лисандр сел рядом с другом и заметил, что остальные перестали есть и начали прислушиваться к их разговору. Он неторопливо отломил кусок хлеба и налил в свою чашу козьего молока.

Лисандр коротко и весело рассказал о своем путешествии. Ему не хотелось описывать столь важные подробности, как встреча с Чилонис или разговор со жрецами.

— Мне повезло — одну ночь я провел на постоялом дворе. До того я спал под открытым небом, а однажды укрылся в брошенной лачуге пастуха. Ну, я думал, что она брошена, пока перед рассветом туда не заглянуло семейство лисиц. Я перепугался до смерти, казалось, на меня взглянула Медуза, когда одна лиса лизнула мою ногу…

Все рассмеялись. Почти все.

— Тебе жилось весело, — раздался насмешливый голос. Это был Прокл. — Все остальные тренировались, пока ты безмятежно проводил время.

Демаратос положил руку на предплечье друга, но ничего не сказал.

Прокл снова принялся за еду. С тех пор, как Лисандр забыл о своих стычках с Демаратосом, казалось, Прокл возненавидел его еще больше.

Вошел Аристодерм. Взгляд наставника задержался на Лисандре, он едва заметно ему кивнул.

— Сегодня у нас строевая подготовка, — объявил наставник. — Три раза маршируем вокруг старых стен, сначала полушагом, затем быстрым шагом, потом снова полушагом.

Ребята, сидевшие за столом, простонали.

— Прекратить! — сказал Аристодерм. — Армия, не способная добраться до поля боя, столь же бесполезна как дырявые меха для вина. Доедайте завтрак и соберитесь у…

Дверь распахнулась, в столовую влетел Боас, илот Демаратоса.

— Господа… — произнес он. — Хозяева…

— Что случилось? — спросил Аристодерм.

— Хозяин, там, у колодца, какой-то незнакомец…

— Незнакомец?

— Да, господин, — ответил Боас. — Незнакомец не захотел сказать, кто он такой.

Рука Аристодерма опустилась на висевший у него на боку меч. Он внимательно посмотрел на лица сидевших за столом учеников.

— Лисандр, Леонид, идемте со мной. Остальные останутся здесь!

Наставник тут же покинул столовую.

Лисандр и Леонид бросились следом.

— Возьмите копья и щиты, — приказал Аристодерм.

На складе оружия Лисандр схватил два щита и бросил один Леониду. Тот поймал его и ловко надел на плечо. Не сказав ни слова, принц передал Лисандру тяжелое копье. Они вышли из казармы, минуя столовую.

«С приветствиями можно повременить», — подумал Лисандр.

Он услышал топот ног — остальные ученики торопились к выходу поглазеть, что там происходит.

Лисандр увидел, что Аристодерм решительно направился к колодцу, держа меч наготове. Лисандр с Леонидом догнали его.

— Ничего не делать без моего приказа, — предупредил наставник.

У колодца стоял какой-то человек и пил воду прямо из ведра. Вода проливалась на его разодранную одежду. Незнакомец был без плаща, на одной ноге не было сандалии.

— Лицом ко мне! — крикнул Аристодерм.

Незнакомец медленно обернулся и поставил ведро на край колодца. Он взглянул на меч в руке Аристодерма, но не выказал никакого страха.

Лисандр и Леонид стояли, держа копья наготове.

— Приветствую тебя, товарищ, — произнес незнакомец без тени страха.

— Я тебе не товарищ, — ответил Аристодерм. — Объясни, почему ты без разрешения вторгся на нашу территорию, иначе я отправлю тебя прямиком к кострам Гадеса с куском железа в животе. Откуда ты?

Незнакомец рукавом вытер воду с подбородка.

— Я спартанец, товарищ.

— Из какой казармы? — спросил Аристодерм.

— Я не принадлежу ни к одной из казарм, — ответил незнакомец.

— Тогда ты не спартанец.

Глаза незнакомца выражали непоколебимую уверенность, и это встревожило Лисандра. А что если он припрятал какое-то оружие? Лисандр крепче обхватил древко копья.

— Я из Тарента,[21] — сказал незнакомец. — Мое имя Лернос.

— Тарент? — недоверчиво повторил Аристодерм, будто незнакомец только что сказал, что явился сюда из подводного царства Посейдона. — Из той колонии?

— А тебе известна другая? — спросил незнакомец. — Наставник, опусти меч. Я филарх.

Лисандр знал, что так именуют командира спартанской армии, но он ничего не слышал о Таренте.

Аристодерм опустил меч, но не вложил его в ножны.

— Я пришел поговорить с Советом, — заявил Лернос.

— Тогда почему ты здесь? — спросил Аристодерм.

— Мне захотелось пить, — ответил Лернос, — а это была первая казарма на моем пути. Какая разница — часом меньше или часом больше.

— О какой разнице идет речь? Говори прямо, иначе у меня иссякнет терпение.

— Успокойся, товарищ. Я пришел сообщить Совету, что колония подверглась нападению. Ее захватили.

Лернос сидел в комнате Аристодерма и набивал себе рот смоченным вином хлебом. Наставник отправил учеников в спальное помещение, позволив остаться при себе только Лисандру и Леониду.

— Я хочу выяснить, говорит ли он правду, до того как проводить его в Совет, — шепнул он им.

— Два дня я не ел ничего, кроме корней, — говорил Лернос. — Я хотел стащить цыпленка у одного хозяина, но тот спустил на меня собак. — Незнакомец проглотил кусок хлеба и запил его водой.

Теперь, когда Лернос сидел, Лисандр мог лучше рассмотреть его. У спартанца были коротко подстриженные волосы и изможденное лицо, однако крепкие мышцы рук говорили о том, что он силен, а в его лице было что-то дикое, волчье. Короткая неопрятная борода Лерноса спуталась на щеках, глаза ввалились, но смотрели настороженно. Глубокий шрам тянулся от его брови через висок и исчезал в волосах. На его теле запеклась почерневшая кровь.

— Что произошло в Таренте? — спросил Аристодерм. Он стоял спиной к двери, точно опасаясь, как бы гость не попытался сбежать.

— Город пал, — ответил Лернос. — Все началось после того, как мы подняли налоги. Это был вынужденный шаг. У нас там нет рабов, и постоянно возникают напряженные отношения с местными жителями. Видно, они организовали заговор с вождями Мессапии, соседнего города вдоль берега.

Все началось совершенно неожиданно — не успел Совет старейшин собраться в здании старого театра, как на них напала группа местных жителей под предводительством Виромануса, вождя мессапов. — Гость вытер рот тыльной стороной ладони. — Старейшин передушили точно цыплят, когда в курятник проникает лиса. В следующую ночь бунтовщики подожгли наши склады оружия, а затем, как трусы, напали на нас, когда мы спали. Нам пришлось бежать вместе с семьями.

— Звери, — заключил Аристодерм, стукнув по двери. — Ни один грек не станет воевать столь бесчестно.

— Стало ясно, что нам не победить, — продолжал Лернос, — но мы все равно сражались, используя все, что было под рукой. Горшки и кастрюли, деревянную мебель, но положение было безнадежным. Казалось, они надвигаются со всех сторон и истребляют нас. Некоторые из наших покинули город и скрылись в горах с женщинами и детьми. Другие спасали свои жизни бегством. Пусть боги проклянут их трусость. Я держался с группой из пятидесяти человек, которые отступали к порту, не переставая оказывать сопротивление. Вскоре мы уже стояли по колени в воде, но враг продолжал теснить нас. Мужчины сражались до полного изнеможения, затем утонули. Никто не погиб, сраженный в спину.

Слушая это, Лисандр то гневался, то печалился. Он видел, как храбрые спартанцы сражались с персами, невзирая ни на что. Товарищи Лерноса погибли на чужих берегах, но он переживал эти утраты, словно их понесли ученики его казармы.

— А что случилось с тобой? — спросил Аристодерм и вскинул голову.

Лернос опустил глаза.

— Я получил удар по голове тыльной стороной мясницкого топора, — ответил он. — Придя в себя, я обнаружил, что плаваю на воде. Мятежники посчитали, что я умер. Я не мог плыть к берегу — ослабел, словно новорожденный, к тому же, они казнили бы меня на месте. Я обнаружил мертвое тело одного из своих товарищей и держался за него. Клянусь Зевсом, вода была холодная, но мне хватило сил отплыть подальше от берега. Затем меня подобрал корабль, везший специи из Сицилии в южную Грецию.

— И ты прибыл сюда?

— Верно, — ответил Лернос, выливая в рот остатки вина. — Тарент находится по ту сторону моря, но это ведь все равно спартанская территория. Я уговорил капитана корабля высадить меня в Гефейоне. Потом шел сюда всю ночь. Совет должен прислать нам подкрепление.

Лицо Аристодерма стало серьезным.

— Я провожу тебя до акрополя. Леонид! Иди первым и проси Совет собраться. Лисандр, пойдешь со мной. Мы не позволим, чтобы эти мессапы плевали в лицо Кастору и Полидевку.

Услышав имена самых дорогих Спарте богов-близнецов, Лисандр почувствовал, как у него забурлила кровь.

Выходя из казармы, юноша гадал, не говорил ли Оракул об этом — о возможности сбросить цепи, сковавшие его?

«Судьба в моих руках. Она написана у меня в сердце».

Он коснулся рукой груди и, конечно, ничего там не обнаружил. Его амулет все еще носил Демаратос.

«Я сделаю все, что потребуется, — обещал себе Лисандр. — И заслужу право снова надеть Огонь Ареса».

— С какой стати, — гулко вопрошал Теллиос, — мы должны верить этому человеку? Он рассказал нам о битве и чудесном спасении. — Теллиос ухмыльнулся. — Воистину, он отмечен милостями богов.

Лисандр находился в помещении, где собрались члены Совета. Обычно их бывало тридцать, но вместо его деда Сарпедона еще не избрали нового эфора Амиклов. Здесь присутствовали двадцать три старейшины, четыре эфора и два царя. Лисандр узнал царя Клеомена, сидевшего рядом с каким-то человеком.

«Должно быть, это отец Демаратоса, член Совета, — подумал Лисандр».

У сына и отца были одинаковые светлые волосы и серые глаза.

Цари ничем не отличались от остальных — они носили те же красные плащи — но были моложе. Членом Совета мог стать человек, которому исполнилось шестьдесят.

Лисандру и Леониду разрешили прийти сюда, чтобы стеречь Лерноса. Незнакомец стоял на коленях, Лисандр и его друг разместились по обе стороны от него, держа копья наготове.

Аристодерм в центре опустился на колени перед старейшинами и не шевельнулся, пока рассказывал, что случилось с Лерносом.

— И что же мы, по-вашему, должны делать? — спросил эфор Мирон, вставший со своего места в первом ряду. — Если не обратить внимания на его слова, а они окажутся правдой, только подумайте, какой ущерб мы нанесем своей репутации. Вскоре все заговорят о том, что спартанцы не способны защитить себя от горстки наглых разбойников.

— Мирон прав, — заговорил Клеомен, расхаживая по помещению. — Наши враги воспользуются этим и начнут действовать подобным же образом. И действительно, даже если это неправда, как мы узнаем, что из других городов сюда поступают верные сведения? Не забывайте и об илотах. Пронюхав об этом, они могут еще раз попытаться изменить свое положение.

— Значит, вы предлагаете отправить армию через море, чтобы устранить опасность, которая может оказаться вымыслом этого человека? — спросил Теллиос, указывая на Лерноса.

Лисандр заметил, что незнакомец из Тарента вздрогнул, но ему хватило ума промолчать.

Теллиос покинул свое место в третьем ряду и неторопливо направился к ним. Он бросил взгляд на Лисандра, затем обернулся к остальным эфорам.

— Армия и так сильно ослаблена, — продолжил он. — Нам понадобится время, чтобы перестроиться и залечить раны после сражений с персами. Еще одна битва за столь короткое время сделает нас уязвимыми. Это бесспорно.

Лисандр заметил, что некоторые члены Совета согласно кивают, по рядам собравшихся пробежал одобрительный шепот.

— Но эти люди наши союзники, — возразил Мирон. — Спартанские мужчины, женщины и дети. Бросить их в столь тяжелое время, значит оскорбить наших богов.

— Мирон, — возразил Теллиос, — ты благороден, но только не делай вид, что о жителях Тарента можно говорить то же самое. — Он указал на Лерноса. — Они не настоящие спартанцы.

Раздался новый ропот, только на этот раз он прозвучал громче.

— Внимание! — произнес отец Демаратоса. — Совет должен принять решение по этому предложению. Следует ли нам послать воинов в Тарент? Тех, кто за это предложение, прошу встать.

Лисандр видел, что Мирон встал, так же поступил ряд других членов Совета, сидевших рядом с ним. Однако встали лишь девять человек.

— В таком случае вопрос решен, — заключил Клеомен. — Дайте этому человеку приют в казарме на месяц, затем отправьте его туда, откуда он явился. Заседание окончено.

Когда члены Совета начали покидать свои места, Лисандр заметил, что Лернос напрягся.

— Подождите! — крикнул он. — Они подожгли храм Зевса Лакедемонского. Они растоптали наших богов!

Старейшины остановились у выхода и переглянулись. Настроение тут же изменилось.

— Мы уже проголосовали, — заявил Теллиос. — Вопрос решен.

— Но это новое обвинение, — возразил Мирон. — Святотатство.

Казалось, Теллиос рассердился, но тут же уставился на Лисандра и улыбнулся.

— Очень хорошо, — сказал он. — Я могу внести поправку.

Тяжело ступая, старейшины вернулись на свои места.

— Говори, — сказал царь Клеомен.

Теллиос распростер руки.

— Давайте поможем несчастным гражданам Тарента, не рискуя при этом собственной безопасностью. Пошлем туда тех же молодых людей, которые с такой честью сражались против орд Вомисы на равнинах Эвроты. Отправим туда обласканного фортуной внука Сарпедона и его товарищей по казарме. Около восьмидесяти ребят, хорошо обученных Диоклом, должны вернуть город спартанцам.

Неужели Теллиос говорил серьезно? Лисандра и его товарищей отправят в Тарент!

Аристодерм, стоявший на коленях, поднял голову, а эфоры, сидевшие на скамьях, с тревогой переглянулись.

Лисандр чувствовал, как кругом все накаляется, точно перед грозой. Если его отправят в Тарент, он сумеет проявить себя еще раз.

— Нам нужно больше воинов, — возразил Лернос.

— Придется обойтись теми, которых мы вам даем, — отрезал Теллиос. — И если ты в этом помещении заговоришь еще раз, мы прикажем сбросить тебя в море, привязав к твоей шее камень, — он грозно огляделся, ожидая, не посмеет ли кто возразить. — Предлагаю голосовать за это предложение.

— Очень хорошо, — сказал царь Клеомен, вставая. Лисандр видел, что у царя такая же прямая спина, как у его сына. — Тех, кто за то, чтобы отправить учеников казармы Аристодерма в Тарент, прошу встать.

На этот раз Мирон сидел, однако другие старейшины вставали один за другим. Лисандр отчаянно считал их: «двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать».

Ровно половина. Если не встанет еще один, то это предложение не пройдет. Царь и отец Демаратоса продолжали сидеть.

«Вставайте же, — Лисандр пытался поднять их силой воли. — Позвольте мне отправиться в Тарент!»

Лисандр знал о старейшинах лишь то, что они были выходцами из двух семейств, которые обычно не соглашались друг с другом. Клеомен медленно поднялся.

— Казарма учеников отправится в путь, — произнес он.

Лисандр получил возможность доказать себе, что остался воином.

«Но вернемся ли мы оттуда живыми?» — подумал он.

Когда Аристодерм, Лисандр и Леонид вернулись, ученики занимались борьбой.

— Прекратить игры, — заорал Аристодерм. — Мы выступаем! Разберите свои плащи и оружие. Телега для вещей скоро прибудет. Покидаем казарму сегодня вечером.

Орфей, прихрамывая, шел рядом с Лисандром.

— Куда мы отправляемся?

Лисандр рассказал о чрезвычайном заседании Совета.

— Отсюда до Тарента не меньше трех дней пути, — подсчитал Орфей. — К этому времени мессапы уже укрепят свои позиции. Нам остается надеяться, что там уцелело хоть сколько-нибудь спартанцев, способных участвовать в сражении.

— Нам? — спросил Лисандр. — Ты ведь не пойдешь с нами? Тебе нужно время, чтобы поправиться.

— Лисандр, я не думаю, что у меня вырастет новая нога, — Орфей рассмеялся. — Вам будет дорог каждый воин.

Он тяжело опустился на кровать и развернул плащ.

— Почему Теллиос сказал, что жители Тарента не настоящие спартанцы? — спросил Лисандр, надевая походные сандалии.

— Люди не часто говорят об этом, но еще маленьким я слышал кое-что, правда, только потому, что у нас трудился раб из Тарента. Эта колония была основана около двухсот лет назад, во времена Ликурга, — начал рассказывать Орфей, — но не чистокровными спартанцами. Говорят, что во время продолжительных войн против мессенцев, спартанские вожди разрешили своим женщинам рожать детей от периэков, а спартанским мужчинам заводить детей с другими женщинами. Цель заключалась в том, чтобы дать их отпрыскам полное гражданство — позволить носить красные плащи и увеличивать часть населения, способную воевать. Но война закончилась, Мессению покорили, а этих отпрысков лишили права гражданства. У них оставался выбор: жить в Спарте и быть не лучше периэков или уехать за моря и основать собственный город. Они выбрали последнее.

— Значит, они полукровки? — спросил Лисандр.

— Похоже на то, — ответил Орфей. — Тарент является также важным торговым портом.

Лисандр взял одеяло, доспехи и задумался над словами Орфея. Экономика его не интересовала, но эти люди были отверженными. Как и он, они находились на обочине спартанского общества. Наверно, именно среди этой части населения, среди равных себе, Пифия увидела его судьбу. Там ему не будут постоянно напоминать о его происхождении.

В Таренте он станет таким, как все.

— Ты о чем-то задумался, — сказал Демаратос. В руках он держал покрытый бронзовыми пластинами щит. На щите были сложены части доспехов. Лисандру показалось, что он чувствует запах крови с поля боя.

— Со мной все в порядке, — ответил он. — Ты уже готов?

— Почти, — ответил Демаратос. Он опустил щит на землю. — Но сначала, думаю, ты должен принять вот это обратно.

Он снял с шеи Огонь Ареса и протянул его Лисандру. В центре амулета ярко сверкал красный камень.

Лисандр протянул руку. Коснувшись амулета, он ожидал, что ощутит прилив сил, но ничего подобного не случилось. С таким же успехом можно было держать камень, подобранный на тренировочной площадке.

«Я не готов».

Юноша надел амулет на шею Демаратоса.

— Нет, — сказал он. — Еще рано.

— Как скажешь, — ответил Демаратос. — Я сохраню его, пока ты не будешь готов. — Демаратос снова поднял свое снаряжение. — Может, нам сообщить обо всем Кассандре? Я не видел ее с того дня, как мы отмечали победу.

— Идас, — Лисандр позвал своего илота. — Пойди сюда.

Раб тут же подбежал к нему

— Слушаюсь, хозяин Лисандр.

— Отправляйся в дом покойного эфора Сарпедона. Скажи госпоже Кассандре, дочери Демократеса, что мы с Демаратосом отправляемся в Италию.

— Слушаюсь, хозяин, — ответил Идас. — Это все?

— Да, — ответил Лисандр, но тут же остановил раба: — Нет.

Он засунул руку в мешок и вытащил из него обгоревший локон. Ему не хотелось, чтобы единственное напоминание об отце осталось в Таренте, если он там погибнет.

— Передай ей вот это.

Илот взял кожаный свиток, бросил на Лисандра странный взгляд и вышел из спального помещения.

— Идем, — позвал Лисандр Демаратоса.

У казармы ждала телега для вещей. Лисандр удивился, заметив, что на улице собралась толпа — большую часть в ней составляли женщины и маленькие дети.

Должно быть, по городу уже распространился слух об отправлении учеников в Тарент — это были матери юных воинов.

Одна или две женщины вышли вперед и обняли своих сыновей, но большинство продолжали стоять на почтительном расстоянии. Все это мало напоминало проводы спартанцев на войну с персами. Но не было ни песен, ни фанфар, учеников не подбадривали граждане.

Кругом царило подавленное настроение.

Аристодерм ждал их у телеги, нагруженной щитами, копьями и запасами продовольствия. Лернос держался рядом. К нему со спины подошел Орфей.

— Даже калека идет на войну, — съязвил Лернос.

— Этот калека потерял ногу, сражаясь за Спарту, — ответил ему Лисандр. — А это стоит больше всех ваших заслуг.

— Ты, маленький… — заговорил Лернос, надвигаясь на Лисандра.

Аристодерм встал между ними и оттолкнул Лерноса к телеге.

— Хватит ссориться. Орфей, ты ведь только вышел из больницы. Я восхищен твоей храбростью, но тебе лучше остаться здесь.

— Я готов идти, — ответил Орфей.

— Он будет задерживать нас, — заметил Лернос.

— Нет, я не буду задерживать, — возразил Орфей. — Смотрите.

Он бросил костыль на землю и быстро, прихрамывая, прошелся по кругу. Аристодерм вздохнул.

— Я ручаюсь за него, — сказал Лисандр. — Я позабочусь о том, чтобы он не отставал.

— Очень хорошо. Сегодня вечером отправляемся в Фаламею. Посланец уже ускакал, чтобы позаботиться о корабле, который будет ждать нас завтра. — Он указал на Орфея. — Если отстанешь, мы бросим тебя. Понятно?

— Понятно, — ответил Орфей.

Пока Аристодерм собирал остальных учеников, из казармы вышел Тиро, ведя за собой четырех илотов.

— Они идут с нами? — спросил его Лисандр.

— Только до моря, — ответил Тиро. — Аристодерм сказал, что Совету стало жалко напрасно запрягать хорошего мула.

Четыре илота взялись за веревки, прикрепленные к телеге, и набросили их себе на плечи.

Лисандр не сомневался, кто именно отдал столь унизительный приказ. Теллиос.

— Построиться, — крикнул Аристодерм. Лисандр встал в одну из двух колонн, которые выстроились перед телегой. — Шагом марш! — громко приказал наставник.

Пока они шли, Лисандр услышал, как некоторые матери громко напутствовали своих сыновей.

— Возвращайся либо со щитом, либо на нем, — крикнула одна из них.

— Твой отец погиб за Спарту, — поддержала ее другая. — Пусть он гордится твоей смертью.

Дрожь пробежала по спине Лисандра. Он даже представить не мог, чтобы его мать произнесла такие слова ободрения, но таков был спартанский обычай. Смерть стала желанной, поражение и трусость означали полную неудачу.

«Что бы мать сейчас подумала обо мне? — спросил он себя. — А что если бы она даже не узнала меня?»

Когда они уже далеко ушли от реки и стали обходить укрепление к югу от города Киносаура, колонна вдруг остановилась.

Лисандр наступил на ногу Кантора, шедшего впереди.

— Осторожнее, неуклюжий болван.

— Извини, — сказал Лисандр. — Я не хотел…

Но тут он увидел ее.

Кассандра.

На ней была длинная облегающая розовато-лиловая туника. Она разговаривала с кем-то в колонне.

Должно быть, с Демаратосом.

— Не останавливаться, — крикнул Аристодерм.

Колонна снова двинулась вперед, и Кассандра сошла с дороги.

«Как то она восприняла эту новость? — думал он. — Но разве ее это волнует?»

Когда Лисандр почти подошел, Кассандра повернулась к нему спиной.

Лисандр пытался унять гнев. Он видел, как ветер развевает ее волосы, и надеялся, что Кассандра обернется, и заметит раскаяние в его глазах. Но она не обернулась.

Аристодерм повел их из Спарты в западном направлении. Небо стало темно-синим, затем черным.

— Все это похоже на похороны, — сказал Леонид.

— Это потому, что они не ожидают нашего возвращения, — заметил Демаратос.

Лисандр не знал, найдет он смерть в Таренте или нет.

«Зато узнаю, из чего я сделан», — подумал он, продолжая шагать вперед.

Юноша был готов к самому главному испытанию — встретить своих злых духов и победить их.

К ночи они покинули Спарту. Какое-то время ученики шагали по широкой дороге, по которой Лисандр с Демаратосом когда-то отправились в горы навстречу испытанию. Когда над ними нависли горные вершины, Аристодерм повел их влево, и колонна повернула на юго-запад.

Дорога становилась уже. Расшатанные колеса телеги со скрипом катили по колее, оставленной бесчисленным количеством других повозок. Илоты тяжело дышали, тащили телегу вперед.

Казалось, придется забраться высоко в горы, но когда они проходили мимо конца кряжа, тянувшегося с востока на запад, Лисандр заметил, что местность плавно возвышается и заканчивается широкой равниной, в начале которой на фоне темного неба вырисовывался проход сквозь горную гряду.

— Вот туда мы и направляемся, — сказал Аристодерм. — Это самый низкий проход в горах Тайгета, ведущий к Фаламее.

Колонны стали подниматься к проходу, и когда ученики подошли к нему на сто шагов, Аристодерм остановил их.

— Здесь разобьем лагерь, — приказал он. — Другая сторона круче и местами небезопасна. Гораздо легче пройти ее утром.

Лисандр был готов уснуть на месте, но Аристодерм указал на него.

— Вы, Лисандр и Леонид, берите мехи и спускайтесь к реке. Принесите воды, чтобы ее хватило на приготовление рагу. А остальные устраивайтесь вокруг телеги с вещами и разведите костры. Пошлите илотов собирать дрова. Сначала поедим, потом ляжем спать.

Со всех сторон раздались стоны.

— Разве нельзя спать прямо сейчас? — раздался в темноте голос Демаратоса.

— Спи, если хочешь, — ответил Аристодерм. — Но если ночью пойдет снег, завтра утром у тебя начнут болеть отмороженные места.

Орфей уже отстегивал ремни, которыми крепилась его искусственная нога.

Лисандр с Леонидом ушли к телеге забрать пустые мехи, затем спустились к реке, которая оказалась совсем близко. Вода в узком потоке была ледяной, и к тому времени, когда они полностью наполнили мехи, руки Лисандра совсем онемели.

Когда начался подъем к лагерю, Леонид спросил:

— С Орфеем все в порядке?

Лисандр отрицательно покачал головой.

— Несколько последних стадий он почти не разговаривал. Я хотел ему помочь на крутом подъеме, но он одолел его сам.

— Может, ему станет легче, если он ночью хорошо выспится, — сказал Леонид, но Лисандр расслышал нотки сомнения в его голосе.

Когда они вернулись, ученики уже развели четыре небольших костра и подбрасывали в них дрова. Некоторые спали, прислонившись к скалам и закутавшись в одеяла, но Лисандр заставил себя бодрствовать, пока илоты готовили овощное рагу в больших, закрепленных над кострами котлах.

— Что готовится? — проснувшись, спросил Демаратос.

Держа в руках теплую миску, Лисандр ел вместе с остальными. Было приятно ощущать в животе теплую пищу.

Илоты ждали близ костра — им достанутся объедки. Лисандр заметил, что Лернос сидит в темноте и прислушивается к их разговорам.

— Клянусь богами, тут страшный холод, — сказал Драко. — А я-то думал, что в казарме плохо.

Пройдя испытание в горах, Лисандр знал, что сможет выстоять.

— Подбросьте больше дров в тот костер, — велел Прокл одному из илотов.

Когда языки пламени поднялись выше, парень по имени Эндимион стал греть руки.

— Лисандр, что ты думаешь о новом наставнике? Он лучше Диокла, разве не так?

— Он не такой, как Диокл, — ответил Лисандр.

— Он не такой строгий, если хотите знать мое мнение, — заговорил Софилус. — С того дня как Аристодерм прибыл в казарму, он выпорол всего лишь одного ученика.

— И то несправедливо, — сонно пробормотал Драко.

— Ты оскорбил имя Ликурга, — рассмеялся Кеос. — За это Диокл разрубил бы тебя на куски.

У костра все шутили, но Лисандр думал совсем о другом. Действительно ли им удастся переплыть море? Среди учеников казармы только он и Демаратос ступали на борт корабля.

— Как выглядит Тарент? — спросил Леонид Лерноса.

— Это красивый город, — гордо ответил спартанец. — Там широкий порт в виде подковы. На западе расположены песчаные берега, которым приходится выдерживать натиск морских штормов. На востоке из воды поднимаются отвесные скалы, которые возникли, как говорят, в то время, когда боги Олимпа сражались с титанами. Тогда обитатели неба и земли швыряли друг в друга огромными валунами. В спокойные дни море в мелководье становится изумрудным, а в глубоких местах — ярко-голубым. Такого цвета больше нигде не встретишь. Вокруг гавани собираются морские птицы, они держатся близ рыбацких лодок, не раз за день причаливают крупные корабли, доставляющие грузы, которые далее отправляются либо вдоль берега, либо в глубь территории.

— Что это за грузы? — спросил Орфей.

— Разные, — ответил Лернос. — Пряности. Зерно с африканского побережья. Иногда золото и серебро. В Таренте есть монетный двор, где чеканят деньги. Там было еще казначейство. Мессапы уж точно все разграбили.

— А как мы причалим к берегу? — спросил Лисандр. — Не может быть сомнений, что мессапы разместили гарнизон близ берега, чтобы не допустить высадки подкрепления.

— Хороший вопрос, — ответил Лернос. — Парень, у тебя на плечах голова воина.

Лернос вылил себе в рот остатки еды прямо из миски.

— В Тарент можно проникнуть не только через гавань. Помнишь, я говорил о скалах? Так вот, они не все отвесные. В двадцати стадиях от Тарента находится маленькая бухта. Со стороны моря она ничем не привлекает взор, на первый взгляд кажется, что ее окружают неприступные скалы, но если высадиться на эту полоску песка, можно найти путь, ведущий к городу.

— Что это за путь? — спросил Лисандр.

Лернос постучал себе по виску.

— Там, в песчанике у древней реки, давно прорубили ряд туннелей. Их высота везде не больше человеческого роста, но один туннель ведет прямо к холмистым полям, которые возвышаются над городом.

— А разве мессапы не знают о существовании этого туннеля? — спросил Орфей.

— Думаю, что нет, — ответил Лернос. — Он находится к востоку от Тарента, а земля там непригодна для обработки из-за тонкого слоя почвы. Мы наткнулись на него случайно, когда сильный шторм выбросил рыболовецкое судно на берег. Скалы лежат прямо под водой у входа в бухту, так что там причаливать небезопасно.

— Здорово! — сказал Прокл. — Значит, мы уйдем на дно, так и не успев сразиться за город?

— Я знаю, как туда проникнуть, — ответил Лернос. — Вам придется положиться на меня.

— А сам город? — спросил Леонид. — Он укреплен?

— Частично, — ответил Лернос. — Море защищает его с южной стороны, и хотя первые поселенцы возвели волнолом, он пришел в упадок. Город построен вокруг большой центральной площади у набережной и плавно поднимается вверх во все стороны. Имеются еще две площади меньших размеров, в двух стадиях от главной, и вместе с ней они образуют треугольник. Наши казармы стояли у западной площади, сейчас от них, наверное, остался один пепел. Многие из воинов жили вместе с семьями в домах, расположенных выше по склону.

— Со своими семьями? — спросил Демаратос, чуть не выронив хлеб изо рта. — Разве воины не живут в одном месте?

— Когда возникла эта колония, они жили вместе, но со временем мужчины разбрелись в разные стороны. Мы все часто тренируемся вместе, едим за общим столом в определенные времена года, — Лернос широко улыбнулся, — но живем не так строго, как хотелось бы Ликургу.

Лисандр начал догадываться, почему спартанцев Тарента так быстро постигла неудача. Куда девалась их дисциплина?

Если Лернос и заметил озадаченные взгляды Лисандра и других учеников, то не подал вида.

— На склоне, к востоку, стоит театр, который предстоит миновать, если идти через потайные туннели, но он редко используется для публичных собраний. На западе, откуда пришли мессапы, до самой реки простираются пахотные земли, а низкий кряж порос лесом. Мы выставили часовых вдоль этого пути, но их, видно, убрали предатели среди своих. Часовые все время следят за западной стороной.

Лернос умолк и по его лицу Лисандр догадался, что он думает о павших товарищах. Вскоре Лернос продолжил:

— Монетный двор и казначейство расположены посреди самой дальней от моря площади — мы называем ее площадью Креза.[22] Ближе всего к морю находится рынок свежей рыбы, куда привозят дневной улов, а на другой площади, названной в честь Дедала,[23] находится квартал ремесленников — особенно красивы там гончарные изделия. Они приносят хороший доход на рынках Сицилии и островах.

— Будьте спокойны, — сказал Лисандр. — Скоро мы вернем все, что принадлежит вам по праву.

— Лернос, нам надо поговорить, — раздался голос Аристодерма.

Лернос встал и отошел от костра. Ребята закутались в плащи и одеяла. Близ костра кое-где раздавался негромкий храп.

— Лисандр, ты с каждым днем все больше напоминаешь Ликурга, — сказал Прокл. — До Тарента не один день пути. От Италии нас отделяет целый океан. А ты говоришь так, будто мы вот-вот вступим в этот город. Мы сражаемся не за свое дело. Нас отправляют туда лишь для того, чтобы Совет после сражения с персами мог выиграть время и собрать подкрепления. Если они потеряют несколько мальчишек, можно будет подготовить множество других.

— Что ты понимаешь в политике? — спросил Лисандр, повышая голос. Кое-кто из ребят насторожился.

— Достаточно, чтобы понять, что нас используют, — ответил Прокл. — Что касается меня, я прикрою голову щитом и не стану глупо рисковать. — Он пристально взглянул на Лисандра. — А тебе, полукровка, советую следовать моему примеру.

— Лучше быть полукровкой, чем трусом, — ответил Лисандр.

Когда эти слова слетели с уст Лисандра, он услышал, как остальные ученики охнули.

— Придержи язык, — сказал Прокл, — или я вырву его у тебя.

Но Лисандру уже надоели придирки Прокла.

— Я лишь надеюсь, что мне не придется стоять рядом с тобой, когда пойду в бой, — сказал Лисандр. — Лучше пусть рядом окажется тот, кто не сбежит…

Прокл вскочил, точно заяц, отбросил одеяло и накинулся на Лисандра. Колено Прокла врезалось Лисандру в грудь. Защищаясь, он поднял руки.

— Остановите их, — крикнул Леонид.

Оба выкатились на дорожку. Лисандр заметил, что другие ребята отскакивают от них подальше.

— Поосторожнее, — проворчал Драко. — Я хочу уснуть.

Лисандр оседлал Прокла, но тот руками вцепился ему в горло.

Лисандр стал бить Прокла по локтям, пытаясь ослабить его хватку, а затем несколько раз ударил по лицу. Тому удалось отразить несколько ударов, но один угодил ему прямо в челюсть, и раздался хруст.

Прокл простонал и выплюнул Лисандру в лицо кровь вместе с выбитым зубом. Лисандр отклонился назад, но Прокл успел тыльной стороной ладони ударить его по уху. От этого удара у Лисандра зазвенело в голове, он упал на бок, и Прокл выбрался из-под него.

Лисандр пытался встать, но ноги его не держали, и он не смог отразить сильный удар Прокла, угодивший ему в ребра. Прокл нанес еще один удар, от которого у Лисандра перехватило дыхание.

Ребята окружили их.

— Прокл, убей его, — посоветовал Софилус.

— Берегись его ног, — крикнул Кантор.

Лисандр поднял голову и при свете мерцающего костра увидел лицо Прокла.

— Тебе хватит? — спросил тот сквозь кровоточащие зубы.

— Пошел к черту, — ответил Лисандр.

Прокл хотел еще раз ударить его ногой, но на этот раз Лисандр ждал этого. Он подставил плечо под ногу соперника и схватил ее обеими руками. Оттолкнувшись от земли, юноша вывернул ногу Прокла и бросился на противника. Тот вскрикнул, оторвался от земли и упал рядом с костром, подняв тучу искр.

Прокл взвыл от страха, пытаясь сбить пламя. Лисандр сжал кулаки, но когда он двинулся вперед, кто-то подставил ему ногу. Он упал на тропинку и почувствовал, что чья-то рука переворачивает его на спину.

Лисандр поднял кулаки, готовясь дать отпор помогавшему Проклу.

Обнаженный меч прицелился Лисандру в лицо.

— Ради всех богов, чем ты тут занимаешься? — крикнул Аристодерм.

Лисандр тяжело дышал, кровь стучала у него в висках.

— Ну! — рыкнул наставник. — Что тут происходит?

— Ничего, — ответил Лисандр, лежа на спине в грязи. Вдруг он почувствовал себя глупым мальчишкой.

Аристодерм вернул меч в ножны, затем головой резко указал на Прокла.

— А ты что скажешь?

Прокл вытер кровь с лица и покачал головой.

— Мы всего лишь разошлись во мнениях, — сказал Лисандр, с трудом вставая на ноги. — Мы уже все обсудили.

— Обсудили? — спросил Аристодерм. — Вам обоим неплохо бы понять, кто наш настоящий враг. Он ждет нас за морем с заточенным оружием, готовясь разрубить на куски кучку спартанских сопляков. Я не позволю запятнать свою репутацию плохой дисциплиной.

— Понятно, наставник, — сказал Прокл.

Лисандр кивнул головой.

Аристодерм сбоку ударил его по голове.

— Парень, отвечай мне!

— Понятно, наставник, — с трудом выдавил из себя юноша.

— В наказание будете спать вдали от костра, — сказал Аристодерм. — Вернитесь по тропе на сто шагов назад и располагайтесь там на ночь. Сюда явитесь только на рассвете.

Лисандр не стал ждать, когда наставник ударит его еще раз. Ему хотелось скорее оказаться подальше от глаз товарищей. Он взял одеяло и пошел прочь. Прокл последовал за ним.

Лисандр нашел место у основания скалы: здесь удастся хотя бы защититься от ветра. Земля была бугристой, и никак не удавалось найти удобное место.

«Больше я ничего не заслуживаю», — подумал Лисандр.

Он повел себя глупо, выйдя из себя перед столь неподходящим противником. Прокл всего лишь бесхребетный забияка, недостойный его презрения.

— Я не трус, — заговорил Прокл, точно читая его мысли.

Лисандр поерзал и взглянул на него.

— Тогда почему тебе так хочется спасти свою шкуру? Будь твоя воля, и мы бы никогда не покинули казарму.

— Ты не понимаешь… — Прокл умолк.

Лисандр видел, что он пытается найти удобное место на жесткой земле.

Завернувшись в одеяло, юноша взглянул на свои руки. Пальцы были в крови и опухли, но боль он чувствовал глубоко внутри себя. Лисандр понимал, что спровоцировал Прокла и не оставил тому иного выбора, как начать драку. Но почему он должен сносить оскорбления других учеников?

Лисандр взглянул на звезды и представил, что Сарпедон следит за ним. Дед всегда был терпелив с Лисандром, пытаясь сделать из него настоящего спартанского воина. Разве это достойно, так отблагодарить деда, вступив в драку со своим товарищем?

По небу пронеслась комета.

— Спокойной ночи, дед, — прошептал Лисандр. Затем закрыл глаза.

— Вы там, вставайте! — крикнул Демаратос.

Лисандр проснулся, черное небо стало молочно-серым. Он толкнул Прокла локтем.

— Вставай!

Прокл шевельнулся, и Лисандра кольнуло чувство вины. У Прокла была разбита губа, а на щеке засохло пятно крови.

Они оба побрели назад по склону и увидели, что остальные собирают вещи и грузят одеяла на телегу.

— Ночной холод помог вам уладить свои разногласия? — спросил Аристодерм.

Прокл взглянул на Лисандра. Тот кивнул и хлопнул Прокла по плечу.

— Мы во всем разобрались.

— Хорошо, — сказал наставник. — Становитесь в строй.

Лисандр встал рядом с Орфеем. Тот выглядел бледным, усталым, глаза у него ввалились.

— Плохо спалось? — спросил Лисандр.

— Моя нога, — ответил Орфей. — Видно, она плохо заживает. Всю ночь ее сводили судороги.

— Не волнуйся, — сказал Лисандр. — Я буду рядом.

— Спартанцы, слушайте, — крикнул Аристодерм. — Сегодня мы пойдем быстрее. Таламеа начинается за проходом, до нее идти один день. Нам будет некогда останавливаться, чтобы поесть или выяснить отношения. Шагом марш!

С лица Орфея пот лил градом, и Лисандр слышал, как тот при каждом шаге тихо постанывает от боли.

Должно быть, он испытывал настоящие муки.

Вскоре земля стала более неровной. Далеко в утренней мгле виднелось мерцающее море. Вниз шла извилистая, изрытая колеями тропа. Еще сохранилось немного снега, затвердевшего в расщелинах, до которых никогда не доходили лучи солнца. Вокруг них носился ледяной ветер. У Лисандра замерзли уши, в сандалиях он уже не чувствовал ног.

Это была главная дорога в Мессению, в землю предков Лисандра, но сейчас здесь все находилось под спартанским игом. Когда Лисандр был моложе, он мечтал о том, чтобы пересечь горы и свободным человеком войти в земли предков. Тогда он бы ни за что не поверил, что пройдет по этой дороге в плаще своих угнетателей.

— Стой! — крикнул Аристодерм.

Лисандр остановился и оглянулся. Телега с вещами, оружием и продовольствием с трудом преодолевала поворот, одно ее колесо застряло в канаве. Четыре илота, тянувшие телегу, отпустили веревки.

Демаратос отпил глоток из фляги.

— Куда мы идем? — спросил он.

Аристодерм указал вниз, в сторону леса.

— Видишь те низкие холмы? Их зовут Еленой и Пенелопой. Между ними течет река, вдоль которой мы дойдем до порта Фаламея. Там нас должен ждать корабль.

Мощным рывком илоты вытащили телегу на дорогу.

— Готово? — спросил Аристодерм.

Главный илот, человек с резкими чертами лица, утвердительно кивнул.

— Шагом марш! — крикнул Аристодерм.

Постепенно заснеженные участки исчезли и сменились сочной зеленой травой пастбищ. Ноги Лисандра отогрелись и ступали легче. После испытания в горах, где им с Демаратосом приходилось отбиваться от волков и Агесилая, эта высокая местность казалась ему привычной. Но Орфею, шагавшему рядом, видно, становилось все хуже. Он ступал с большим трудом и с каждым шагом кусал губы. Лисандр заметил, что по его вырезанной из дерева ноге струится кровь.

— Обопрись на мою руку, — сказал он.

На этот раз Орфей не отказался от помощи. Он взял Лисандра за локоть и оба стали спускаться вниз.

Они вышли к лесу. Чешуйчатые стволы кедров, чуть выше головы Лисандра, плотно прижимались друг к другу. Через лес вело несколько извилистых троп, большей частью протоптанных животными. Они выбрали главную.

Лисандр заметил, что шедший впереди Аристодерм с тревогой поглядывает на солнце, которое уже миновало зенит и клонилось к западу.

«Мы опаздываем», — догадался он.

Среди переплетенных корней бегали кролики. Лисандр уже подумал, не воспользоваться ли пращой, но Аристодерм не собирался замедлять ход.

Вдруг послышался шум воды, и они оказались на поляне у потока, ярко блестевшего в лучах солнца.

— Наполнить фляги, — приказал Аристодерм. — Только быстрей.

Лисандр напился воды большими глотками и смочил ей затылок. Он уже закрывал флягу, когда заметил, что Леонид у края воды помогает Орфею подняться. Лицо друга исказилось от боли, когда он встал.

За лесом река разделялась на ряд мелких водопадов между двумя холмами, которые в действительности были концами двух длинных кряжей, тянувшихся до ровных пахотных земель близ берега.

Последние несколько стадий Лисандр краем глаза наблюдал за Орфеем. Он морщился при каждом шаге, и ему не раз приходилось останавливаться. Терпение Аристодерма иссякало.

— К наступлению темноты мы должны быть у порта, — сказал он. — Иначе корабль отчалит без нас.

— Он изо всех сил старается не отставать, — сказал Леонид.

Аристодерм долго и пристально посмотрел на Орфея.

— Я пошел на риск, позволив тебе идти с нами, — сказал он. — Не подведи меня.

Орфей покраснел.

— Я не подведу ни одного спартанца, — ответил он. Его голос дрожал от гнева.

Аристодерм с сочувствием посмотрел на деревянную ногу Орфея и, отвернувшись, зашагал дальше.

Река становилась все шире и быстрее по мере того, как в нее вливались другие потоки. Спартанцы пересекали ее по мостам, возведенным из бревен то в одном, то в другом месте, однако телегу пришлось нести к воде и перетаскивать по мелководью.

После второго перехода через реку, когда они снова вышли на дорогу, Орфей споткнулся и неловко упал.

— Ему лучше было остаться, — бормотал Прокл. — Ради собственного же блага.

Леонид опустился рядом с другом, Лисандр тоже подбежал к нему. Орфей лежал на спине у края дороги. Из обрубка ноги тонкой струей текла кровь.

Лисандр заметил, как под растрескавшейся кожей и желтым гноем выступают жилы.

— Ты сможешь идти дальше? — спросил Лисандр.

— Хватит! — сказал Аристодерм. — Нам пора!

— А что будет с Орфеем? — спросил Лисандр.

— Ему придется остаться здесь. Дай ему немного еды, он сам сможет вернуться в казарму.

Лисандр взглянул на Орфея, лежавшего у дороги. Его другу нужен покой и убежище, а не еще одна ночь под открытым небом.

Лисандр встал и взял Аристодерма за предплечье. Он бы никогда не решился на такое с Диоклом.

— Если мы оставим его здесь, он умрет, — тихо сказал он.

Аристодерм отбросил его руку.

— Если мы не выполним свое задание, Совет распорядится казнить нас всех.

— Я позабочусь о том, чтобы он не отставал, — сказал Лисандр.

Аристодерм произнес так громко, чтобы все его слышали:

— Хорошо, но теперь ты полностью отвечаешь за него.

Колонна шла дальше, Лисандр перебросил руку Орфея себе через плечо и поднял его на ноги. Леонид взял его за другую руку. Поддерживая друга, они, шатаясь, направились за остальными учениками.

— Вам не надо было поднимать меня, — сказал Орфей. — Меня и раньше бросали, вы не забыли? Я и тогда выжил.

Лисандр рассмеялся, но не замедлил шаг.

Это была правда, Орфея бросили малышом из-за искривленной ноги. Спартанцы считали такое уродство недопустимым для будущего воина. Но ребенка обнаружила стая волков и вырастила, считая своим.

— Если бы волки обнаружили тебя сейчас, они вряд ли проявили бы доброту, — заметил он.

Сначала нести друга было легко, однако спустя какое-то время у Лисандра заболела поясница. Он стал тяжело дышать, хотя старался не показывать этого. Пот, струящийся по его лицу, заливал глаза. Юноша понял, что так они не доберутся до Таламеи.

Колонна шла мимо полей, там два периэка копали канаву. Лисандр на соседнем поле заметил лошадь. Это была не скаковая лошадь, а старая, выносливая кляча с косматой черной шерстью: она была рождена, чтобы тащить за собой плуг.

Или нести наездника.

Оба периэка оторвались от работы и смотрели, как мимо них идут спартанцы.

Как только дорога пошла вниз, Лисандр опустил Орфея на обочину.

— Подождите, — крикнул он, и колонна остановилась.

— Что там еще? — спросил Аристодерм. — Новая задержка?

— У меня появилась мысль, — сказал Лисандр и изложил свой план.

— Ты считаешь, что я помогу тебе украсть лошадь? — спросил Аристодерм.

— Диокл учил нас, что воровство — одна из спартанских традиций.

Аристодерм поднял бровь.

— Если сможешь увести ее, пусть будет по-твоему, но не проси у меня помощи.

Лисандр по обочине подкрался к краю поля и спрятался за рощицей. Периэки вернулись к работе, и он слышал, как те кряхтят от напряжения, погружая лопаты в землю. На поле было почти негде спрятаться, кроме как за тонким забором, расположенным с одной стороны, или за бороздами вспаханной земли. Лисандру пришлось пригнуться, чтобы остаться незамеченным.

Он сбросил плащ и стал пробираться среди деревьев к концу забора. Оглянувшись, юноша увидел, что остальные поднялись на обочину и следят за ним сквозь ветви.

«Только бы их не заметили!» — молил он.

На животе он прополз вдоль забора, работая ногами и руками, тяжело вдыхая горячий воздух. Лисандр не осмеливался поднять голову, опасаясь, как бы один из периэков на поле случайно не взглянул в его сторону.

Наконец он добрался до дальнего конца забора, где стояла купа из четырех оливковых деревьев с тянувшимися к небу узловатыми изогнутыми ветвями.

Лисандр присел за одним из этих деревьев и определил, где находится.

Периэки смотрели в другую сторону, не замечая непрошеного гостя, который подполз к ним на расстояние тридцати шагов.

Лошадь стояла на соседнем поле, и, судя по тому, что она подняла голову и навострила уши, Лисандр догадался, что животное заметило его. После приключения с кобылой Чилонис он знал, какую опасность представляет испуганная лошадь, поэтому стал приближаться к ней очень медленно и не разгибаясь.

— Спокойно, спокойно, девочка, — уговаривал он, протягивая руку, чтобы схватить ее за поводья. — Я тебе ничего плохого не сделаю.

Лошадь вскинула голову и лениво, будто жуя, зашевелила челюстями, но ее глаза были широко открыты и насторожены.

— Вот так, — сказал Лисандр. — Только не бойся.

— Эй! Что ты делаешь?

Лисандр обернулся и увидел, что периэки бегут к забору, подняв в руках лопаты.

— Держи вора!

Раздумывать было некогда. Лисандр вскочил на лошадь. Кобыла заржала, и Лисандр тут же почувствовал, что она стала брыкаться, пытаясь сбросить его с себя. Он обхватил лошадь за шею и вонзил пятки ей в бока. Каждый раз, когда задние ноги лошади отрывались от земли, ему казалось, что он растеряет все зубы.

Юноша заметил приближавшихся к нему периэков, по их лицам было видно, что они готовы убить вора. Он отчаянно дернул лошадь за гриву, а ногами стал бить ее по бокам. Рассерженное животное галопом понеслось через поле в сторону забора. Лошадь была шустрее, чем казалась, и вскоре периэки остались позади: до Лисандра долетали лишь едва слышные крики.

Юноша выехал через ворота на дорогу, где остановил лошадь. Вскоре к нему подбежали Аристодерм и другие ребята.

Лисандр слез с животного. Ползя по полю, он весь перепачкался в грязи.

— Хорошая работа, — похвалил Кантор, хлопнув лошадь по крестцу.

— Получилось неплохо, — добавил Аристодерм. — Однако не будем напрасно терять время.

Лисандр кивнул и подвел лошадь к Орфею. Тот широко улыбался.

— Я не стану сидеть на ней всю дорогу, — предупредил он. — Пусть она везет нас по очереди.

— Хорошо, — согласился Лисандр. — Тебе помочь забраться?

Орфей ухватился за гриву лошади и легко запрыгнул на нее. Несмотря на увечье, верхняя часть его тела не потеряла силу. Лисандр выполнил свой долг перед другом. Теперь Орфею больше не придется отставать.

— Шагом марш! — нетерпеливо скомандовал Аристодерм.

Уже стемнело, когда они оказались на окраине Фаламеи, грозовые облака заволокли небо. Аристодерм приказал ученикам остановиться и забрать из телеги щиты и копья.

— Не надо, чтобы каждый работник на поле знал, что происходит, — сказал Аристодерм. — Так что сделаем вид, будто это обычная тренировка. Ребята, вы должны выглядеть как настоящие спартанцы!

Лисандр устал от ходьбы, но после того, как у него на плече оказался щит, а в руке копье, снова чувствовал прилив энергии.

— Где нам предстоит сесть на корабль? — спросил он наставника.

— К югу от города, — ответил Аристодерм. — Фаламея — оживленный порт. Наверняка мессапские разведчики уже стерегут нас. Если бы нас ждал военный корабль, в Афинах об этом узнали бы до появления следующей полной луны. Мы идем к небольшому заливу, там нас ждет корабль «Серп».

— Чего так стыдится Совет? — Лисандр вспомнил выражение лица Теллиоса.

— Если нас постигнет неудача, — ответил Аристодерм, — в Спарте заявят, что им о нашем походе ничего не было известно. Так лучше, чем потерять лицо.

— Но нас ведь не постигнет неудача, правда? — спросил Демаратос.

Аристодерм широко улыбнулся.

— Все зависит от того, что понимать под неудачей. Если мое тело вернется в Спарту с израненной грудью, я выполнил свой долг. Вы должны думать только об этом. — Затем он бросился в конец строя и крикнул: — Нерей, не тащи копье по земле, как старик.

Когда Аристодерм отошел, Демаратос обратился к Лисандру:

— Похоже, нас ждет верная смерть.

— А чего еще может желать спартанец? — машинально спросил Лисандр, вспомнив, как один спартанский воин произнес те же слова накануне битвы с персами.

Демаратос закатил глаза.

— Ликург гордился бы тобой.

Подул свежий ветерок, и Лисандр почувствовал запах моря, еще не видя его.

Пошел мелкий дождь, когда они, наконец, достигли берега.

Они стояли на вершине скалы, и Лисандр не видел сквозь пелену дождя ничего, кроме смутного очертания суши.

— Не подходите к краю, — предупредил Аристодерм. — Здесь часто бывают оползни.

Дорога вилась вдоль верхней части скалы, исчезая в низких кустах утесника в противоположной от моря стороне.

Орфей слез с лошади, и ее привязали к телеге с вещами. От дождя и ветра Лисандр промерз до костей, он шевелил пальцами рук и ног, чтобы согреться. Дорога была неровной, шагать в строю стало невозможно. Лисандр подошел к Леониду, который шагал почти в конце строя.

— Посмотрите туда! — сказал ученик, шедший впереди.

По колонне пронесся тихий шепот. Лисандр посмотрел в ту сторону, куда указывали уже несколько ребят. В густом тумане он ничего не смог разглядеть.

— Что там?

Вдали возник просвет, и он заметил корабль, стоявший на якоре недалеко от берега.

«Серп» оказался меньше, чем он ожидал, менее одной стадии в ширину. Плоское судно легко покачивалось на волнах. На вид это был крепкий корабль: Лисандр заметил вдоль борта ряд отверстий для весел. На единственной центральной мачте висел свернутый парус.

— Не очень-то он похож на боевой корабль, — хмыкнул Прокл. — Я ожидал, что это будет хотя бы галера с двумя рядами весел.

Лисандр заметил, что Аристодерм хмурится, однако наставник скрыл недовольное выражение, когда повернулся к ним.

— Вполне подойдет.

Раздалось ворчание, и Лисандр услышал, как Прокл прошептал нечто вроде того, что «они хотят, чтобы мы потерпели неудачу».

Небо озарила раздвоенная молния, да так близко, что ослепила его.

Лисандр услышал лошадиное ржание и взволнованные голоса илотов.

— Берегись! — крикнул кто-то.

Лисандр обернулся и увидел, что лошадь галопом несется на него, за ней по дорожке с грохотом катилась небольшая телега для вещей.

Он отскочил в сторону, лошадь проскочила мимо и наткнулась на колючий куст утесника. Раздался треск — отвалилось одно колесо, и телега накренилась в сторону.

Лошадь неслась к скале, таща повозку за собой.

Лисандр среагировал первым и устремился за убегавшей лошадью. По его руке, израненной шипами, текла кровь, но он не обращал внимания на жгучую боль.

— Не подходи к краю! — закричал Аристодерм.

Но Лисандр уже не мог остановиться. Лошадь понадобится Орфею.

Лисандр бежал за испуганным животным, шлепая по лужам. Лошадь на мгновение остановилась и обернулась, но тут раздался гром, на небе сверкнула молния, животное снова бросилось бежать и через секунду исчезло за краем скалы.

— Она мертва? — спросил Эндимион, от потрясения у него сделались большие глаза.

Лисандр посмотрел через край скалы, к нему подошло еще несколько учеников. Лошадь неподвижно лежала внизу на камнях.

— Это ведь всего лишь лошадь, — крикнул Аристодерм. — Найдите укрытие.

— Фем! — позвал кто-то. — Помогите!

Лисандр обернулся и увидел, что один из учеников лежит на земле, а его плащ дымится.

— Наверно, в него попала молния, — сказал Леонид.

Сначала к Фему подбежал Лисандр, затем Демаратос. Край туники Фема полностью сгорел, под ним на теле слезла кожа, оставив узор, напоминающий лист папоротника. Его голова упала на одну сторону, но он открыл глаза. Фем был жив.

— Теперь у нас двое калек! — сказал Лернос.

Лисандр вспыхнул от гнева, но сейчас было не время ввязываться в новую драку.

— Недалеко отсюда есть пещера, — сказал один из илотов.

— Поднимите его, — приказал Аристодерм. — Укройте от дождя.

Взяв Фема за руки, Лисандр и Демаратос подняли его и понесли в ту сторону, куда указал илот. Это место было не пещерой, а естественным укрытием под выступом скалы. Но это лучше, чем ничего. С помощью илотов несколько учеников притащили телегу и поставили ее к входу в укрытие, частично защитив его от проливного дождя.

Из пещеры, где Лисандр укрылся вместе с остальными, он видел, как о скалы внизу бьются огромные волны. Они бросали корабль из стороны в сторону.

Один из илотов принес из телеги бинты. Тиро и Демаратос сняли с Фема обгоревшую одежду и смазали самые тяжелые ожоги вдоль шеи и плеча мазью из льняных семян. Фем начал приходить в себя и пробормотал:

— Что случилось?

— В тебя попала молния, — ответил Демаратос. — Тебе повезло, иначе ты уже гулял бы по царству теней.

Пока они перевязывали раны Фема и латали его одежду, Лисандр заметил, что на палубу вышел маленький человечек с двумя фонарями в руках.

Прищурившись, Лисандр стал вглядываться в дождь и увидел, что моряк раскачивает фонари взад и вперед.

— Нам пора идти, — сказал Аристодерм, поднося руку к лицу и смотря в том же направлении.

— Но там бушует шторм! — возразил ученик по имени Спирос.

— Вот поэтому-то нам и пора, — ответил Аристодерм. — Корабль нужно увести дальше от скал, иначе к утру он разобьется. Моряк дает нам сигнал. Берите щиты, копья и немедленно спускайтесь к морю.

Лисандр шел первым по усеянному галькой берегу, осторожно ступая среди зубчатых камней. Щит он прикрепил к спине и опирался на копье, чтобы не потерять равновесие. Демаратос и Тиро поддерживали Фема: его плохо слушались ноги. Орфей спускался вниз, стуча своей деревянной ногой.

Когда все собрались, копья перевязали веревкой. Фем уцепился за их середину, а два самых лучших пловца — Леонид и Аристодерм, поплыли, пользуясь копьями как плотом. Ученики один за другим бросались в волны и изо всех сил плыли к кораблю. Лисандр стал глазами искать Орфея, но его друг уже рассекал волны.

Лисандр проверил, надежно ли держится щит, и направился к морю. Пенясь, то побежало ему навстречу, намочив ноги.

Человек с борта корабля что-то кричал, однако сильный ветер не позволял его расслышать. Лисандр, зайдя по колено в воду, оглянулся и заметил, что Кантор все еще стоит на берегу и с опаской поглядывает на волны.

— Что случилось? — крикнул юноша.

— Я не… я… не умею плавать!

Лисандр вернулся к Кантору.

— Пойдем со мной, — сказал он. — Доплывем вместе. Это просто, вот увидишь.

У Кантора от холода посинели губы. Он кивнул.

Лисандр двинулся навстречу волнам, таща товарища за собой.

Он вошел в море по пояс. Соленая вода обдавала лицо. Кантор, шедший рядом, закашлялся. Когда вода достигла уровня его груди, Лисандр поплыл, рассекая набегавшие волны.

Кантор ухватился за ремень его туники, лишняя тяжесть грозила затянуть ведущего под воду. Его грудь тяжело вздымалась, пока он наполнял легкие воздухом.

Посмотрев вперед, Лисандр убедился, что проплыл лишь десять шагов — до корабля оставалось еще двадцать, и поплыл дальше, изо всех сил преодолевая натиск воды. Волны катились через голову и тащили к берегу. Соленая вода жгла глаза, а руки отяжелели, точно каменные.

У Лисандра уже не осталось сил обернуться и проверить, где Кантор. Он чувствовал, что тот все еще держится за пояс, и знал, что Кантор не утонул.

Осталось десять шагов.

На борту качались фонари, пронзая завесу дождя рассеянным светом. Учеников вытаскивали из воды, под хмурым небом возникали и исчезали черные тени.

Лисандр больше не чувствовал рук, но по боли в плечах знал, что они движутся. Тяжелый щит на спине давил на него.

Через голову пронеслась волна и утянула их под воду.

Лисандр больше не чувствовал Кантора. Когда стало нечем дышать, начало жечь в груди. Юноша поискал глазами Кантора, но ничего не увидел. Он даже не знал, в какую сторону всплывать на поверхность.

В рот ему хлынула вода.

Лисандр не мог предположить, что его ждет подобная смерть.

Кто-то потянул его за подмышки. Лисандр задыхался от нехватки воздуха. Его голова вынырнула на поверхность.

— Держись! — приказал чей-то голос.

Лисандр снова ушел под воду. Он совсем выбился из сил.

Кто-то опять помог ему выбраться.

— Зацепите его еще раз.

Что-то коснулось его плеча, затем обхватило вторую руку. Его вытащили из воды.

Лисандр ударился о борт корабля, почувствовав, как чьи-то руки схватили его за тунику и плащ. Затем его уложили на твердую поверхность.

— Он жив? — спросил Кантор. — Скажите мне, что он жив.

Лисандр с трудом улыбнулся. Наконец-то он в безопасности.

Он открыл глаза и увидел, что Аристодерм и Кантор смотрят на него. Юноша закашлялся, его вырвало морской водой.

— Вставай, Лисандр, — сказал наставник. — Спускайся вниз к остальным.

Юноша сел и огляделся вокруг. Он был на борту корабля.

Два человека в спартанских плащах поднимали якорь, а еще два привязывали опорные крюки к внутренней стороне бортовых поручней. Наверно, это те крюки, при помощи которых его вытащили из воды. Затем те же люди принялись вытаскивать через край борта веревки, поднимая привальные брусья.

— Спускайтесь вниз! — приказал Аристодерм. — Нам пора отчаливать!

Лисандр встал и тут же рухнул от головокружения на палубные поручни. Кантор исчез в люке посередине палубы, откуда проникал тусклый свет.

Шатаясь, Лисандр подошел к люку. Шесть крутых ступенек вели в трюм корабля. Он не то скатился, не то спустился вниз, оказавшись на гребной палубе.

На Лисандра глядели его товарищи, их лица освещали два качавшихся под потолком масляных фонаря. Ребята сидели по двое на скамьях. На каждой стороне было не менее двадцати скамей. На коленях у них лежали длинные весла. Кантор уже занял место позади Драко.

— Хорошо, что вы поднялись на наш корабль, — заговорил седой краснощекий матрос. — Занимайте места.

Лисандр взглянул на скамьи. Демаратос сидел рядом с Проклом. Леонид — с Орфеем. Все ребята разбились на пары.

— Где мне сесть? — спросил он.

Моряк указал на незанятую скамью.

— Тебе придется грести одному.

— Нет, не придется.

Аристодерм спустился вниз и сел на пустую скамью.

Лисандр пристроился рядом. От холода у него стучали зубы.

— Готов? — спросил Аристодерм.

Лисандр кивнул и взялся за весло. Костяшки его пальцев побагровели.

— Послушайте, — заговорил моряк, стоявший впереди. Фонари качались и то выхватывали из мрака его лицо, то снова погружали его в тень. Два глубоких шрама тянулись от губ до уха говорившего, будто ему когда-то вскрыли щеку. — Меня зовут Москос. Я капитан судна. А это значит, что вам, не задавая вопросов, надлежит делать то, что я говорю. Ты, — произнес он, указывая на Лисандра, — находишься на левом борту. А ты, — он указал на юношу на противоположной стороне, — находишься на правом борту. Два борта, это понятно. Когда я скажу «раз», вы выставляете весла наружу. Не опускайте их в воду. Когда я скажу «два», вы наклоняетесь вперед и отводите весла назад. При счете «три» вы опускаете весла в воду. Счет «четыре» самый важный. Он означает, что вы должны тянуть весла со всей силой, какой вас наградили боги. — Капитан показывал, что следует делать при каждом счете. — При счете «раз» вы снова вытаскиваете весла из воды. Понятно?

— Да, капитан! — прокричали ученики.

— Хорошо, попытаемся развернуть судно. Левый борт. Раз! — Лисандр и Аристодерм выставили весла над водой. Те легко выскользнули через отверстия, удерживавшие их на месте. Лунный свет упал на гребни серебристых волн. — Два! — Они подались вперед, сидя на скамье. — Три! — Весла коснулись воды. — Четыре! — Лисандр потянул весло и почувствовал, как оно плавно движется в воде.

Скрипя, корабль медленно разворачивался.

— И снова, — крикнул Москос. — Раз… два… три… четыре… Левый борт тоже подключается. Раз… два… три… четыре…

Капитан продолжал считать, а Лисандр с товарищами слаженно гребли, опуская весла в воду и гоня судно вперед по темной воде.

Вниз спустился один из моряков и поддерживал счет, стуча по маленькому барабану. Дальше считать уже не было смысла, ибо все гребли как один, а волны то поднимали, то опускали судно.

— Продолжайте грести, — сказал Москос. — Скоро мы будем далеко от земли.

— Дух Диокла жив, — пробормотал Драко.

Через уключины Лисандр видел волновавшееся черное море. От этого зрелища ему стало не по себе. Он старался грести в ритме с остальными и обнаружил, что тошноту можно подавить, если смотреть на моряка, находившегося перед ним.

Другим повезло меньше. Лисандр слышал, как его товарищей рвет. Рвота забрызгала ему ноги, когда Драко перегнулся через свое весло и изверг наружу содержимое желудка.

— Прости, — робко сказал он.

Москос рассмеялся.

— Сиркон, похоже, мы имеем дело с новичками. Считай медленнее.

Моряк с барабаном тоже рассмеялся и чуть растянул паузу между ударами. Москос зашагал между скамьями, присваивая номер каждому гребцу. Лисандр оказался восьмым номером.

— Нечетные числа отдыхают при счете один, — крикнул он.

Половина весел поднялась над водой, и судно замедлило ход.

Лисандр и наставник продолжали грести. Лисандр считал каждое движение в уме. Он сбился со счета, когда дошел до восьмисот и обнаружил, что ему больше не холодно. Его пальцы обрели нормальный цвет, а по спине лился пот. Во рту болело от высохшей соли, а язык словно опух.

Аристодерм греб, не жалуясь. О его усталости говорил лишь прерывистый выдох, который он делал при каждом движении весла. Сейчас он стал обычным спартанцем, который подчинялся приказам наряду со всеми остальными.

Они по очереди гребли всю ночь. В перерывах Лисандр, укачиваемый морем, спал сидя, прислонившись к веслу. Во сне он слышал слова Оракула:

«Ты вожак и не вожак. Ты попал в рабство к самому себе. Ты должен освободить себя, дитя двух миров. Ты сам заковал себя в цепи. Не бойся, твоя судьба написана в твоем сердце».

Иногда ему казалось, что он гребет во сне, и делал отработанные движения с закрытыми глазами.

Он потерял счет времени. Он то греб, то отдыхал. Во время отдыха по рукам ходила фляга с водой — каждый гребец делал лишь один глоток и передавал сосуд дальше.

— Берегите воду, — твердил Москос. — Берегите воду.

Неожиданно забрезжил рассвет, через отверстия для весел проник свет. Все гребли, тяжело дыша и покачивая головами.

— Все отдыхают! — приказал Москос.

Все как один подняли весла, затем с громким стоном опустились на них.

— Такое ощущение, будто мы совершили тринадцатый подвиг Геракла, — сказал Драко, тяжело дыша.

Лисандру не хватило сил рассмеяться, но, отдохнув немного, он почувствовал, что может встать. Он встал в очередь за поднимавшимися на верхнюю палубу.

После зловонного запаха пота и рвоты свежий воздух казался божественным.

Лисандр подошел к краю палубы и наполнил легкие воздухом. Море успокоилось, голубой водный простор тянулся до самого горизонта.

Дул постоянный ветер, один из моряков Москоса уже забрался на середину мачты и стал разворачивать парус. Когда парус расправился, два моряка потянули за веревки, и он раскрылся, точно крылья морской птицы. Судно заскользило по воде.

— Эвр, бог восточных ветров, пришел нам на помощь, — воскликнул Москос.

Лисандр взглянул на свои ладони. Они были в крови, кожа потрескалась. Под старыми лопнувшими волдырями появились новые.

— Окуни ладони в соленую воду, — посоветовал один из моряков, привязывая парус. — Скоро ты к этому привыкнешь.

Хромая, на палубе появился Фем, и Лисандр подошел к окружившим его ребятам. Если не считать обгоревших волос, можно было подумать, что с ним ничего не случилось.

— Ты испугал нас, — сказал Лисандр. — Мало кому удается выжить, после того как Зевс поразит его своей молнией.

— Моя семья не забывает приносить жертвы, — ответил Фем. — У верховного бога нет повода сердиться на меня.

Орфей улыбнулся.

— Было больно?

— Я уже ничего не помню. Я проснулся на борту корабля. — Фем переступил с ноги на ногу. — Однако сейчас больно!

— Тебе хотя бы грести не пришлось, — сказал Лисандр.

— Один из моряков Москоса сейчас учит меня вести судно, — говорил Фем. — Все время приходится ориентироваться по звездам и солнцу.

Стали передавать хлеб — он был черств и тверд, как камень — вместе с сушеной рыбой, запах которой был хуже ее вкуса.

Лисандру пришлось смочить хлеб водой, прежде чем удалось проглотить его.

— Идите сюда, — крикнул Демаратос. — Посмотрите!

Он стоял у поручней и указывал на море. Лисандр подбежал и увидел, как на поверхность воды всплыло что-то гладкое, напоминавшее полированный металл. Это было какое-то животное с длинным носом.

Сердце Лисандра подскочило. Он перегнулся через поручни, когда еще одно подобное животное вынырнуло из воды и без усилий поплыло рядом с кораблем.

Над водой показывались новые и новые существа. У борта толпой собрались другие ученики.

В воде было пять, десять, пятнадцать этих животных, рассекавших волны.

— Кто это? — спросил Прокл. — Это нимфы?

Один из моряков скорчился от смеха.

— Это дельфины, вы, невежды! Мы, моряки, говорим, что они предвещают удачное плавание.

— Какие они красивые, — заявил Орфей без тени смущения.

Лисандр дивился, как сверкающие тела животных легко разрезают волны.

Дельфины провожали их почти все утро, а затем исчезли также неожиданно, как и появились, растворившись в море. Лисандр опасался, как бы за этим исчезновением тоже не скрывалось какое-нибудь предзнаменование.

Попутный ветер дул большую часть дня и ночи, но остальные несколько дней Лисандр снова провел рядом с Аристодермом на скамье. За вторую смену четвертой ночи он уже сделал четыреста гребков, когда сверху донесся голос:

— Погасить все фонари! Никакого света! Погасить все фонари!

Два моряка спустились вниз и погасили фонари, накрыв их колпаком. Палуба с гребцами погрузилась во мрак.

Глаза товарищей Лисандра блестели при изумительном серебристом свете звезд.

— Мы уже прибыли? — шепотом спросил Орфей. От усталости его речь была невнятной.

Некоторые ребята бросили весла и поднимались наверх. Лисандр с радостью отпустил свое весло и тяжело встал со скамейки. Лицо Орфея побледнело, как у призрака, он наклонился в сторону гребцов. Лисандр осторожно, чтобы не споткнуться в темноте, подошел к нему.

От его друга исходил странный запах. Это был не пот и не кровь, а что-то тошнотворно сладкое. Даже в темноте гребной палубы Лисандр заметил, что багровый синяк вокруг конца обрубка ноги Орфея перекинулся на бедро.

— Инфекция распространяется, — заметил Лисандр.

— Здесь в мешках с продовольствием должны найтись сушеные грибы, — сказал Орфей. — Я возьму немного, когда сойдем на берег.

— Грибы нужны тебе сейчас, — ответил Лисандр, собираясь уходить.

— Нет! — возразил Орфей, хватая Лисандра за руку. — Я не хочу задерживать вас. Обещай мне, что подождешь.

Лисандр посмотрел другу в глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Найдем грибы, как только высадимся на берег.

Лисандр поднялся на верхнюю палубу. Здесь было безветренно и прохладно, пот мгновенно высох на его спине. Ребята и матросы собрались у правого борта и смотрели вдаль через поручни.

— Я ничего не вижу! — говорил Спирос, но Лисандр знал, что этот ученик близорук. Ребята во время тренировок постоянно шутили, что он обнаружит врага только тогда, когда ему проткнут живот мечом.

Вдали Лисандр заметил две светящиеся точки, похожие на звезды у горизонта.

— Это Тарент? — спросил он.

Лернос утвердительно кивнул.

— Да, это Тарент. Нам следует держаться ближе к берегу и войти в бухту до рассвета.

Аристодерм обратился к ученикам.

— Назад к веслам!

Лисандр снова занял свое место на скамье рядом с наставником. Орфей, видимо, собрался с силами и сидел прямо.

Они гребли в полсилы. Через уключины Лисандр видел, что Тарент остается позади, а они приближаются к береговой линии.

Москос дал стороне Лисандра сигнал поднять весла, а другой стороне продолжать грести. Судно поравнялось с берегом, затем Москос снова поднял руки, приказывая стороне Лисандра взяться за весла.

Три дня назад Лисандр не знал, как держать весло, но теперь из учеников получилась хорошо слаженная команда.

Слышался лишь шум весел в уключинах, ровное дыхание гребцов и плеск воды.

— Так держать, — сказал Москос, озабоченно глядя в смотровой люк. Он повернулся к Лерносу. — Ты точно знаешь, какая здесь глубина?

— Я всю жизнь плаваю по этим водам, — ответил Лернос и нахмурился.

Лисандр старался грести одновременно с остальными и оглядывался на своих товарищей. Их лица стали грязными от пота и пыли, глаза напоминали черные пустоты. Леонид стиснул зубы, мышцы на его руках собрались в узлы, пока он тянул весло. Демаратос неестественно сгорбился, и Лисандр по дергавшейся щеке догадался, что каждое движение причиняет ему боль. Казалось, что кожа Аристодерма сверкает в темноте рядом с ним.

— Мы почти на месте, — сказал Лернос. — Так держать. Вход в бухту узок. Теперь позвольте командовать мне.

— Хорошо, — согласился Москос.

Лернос занял место капитана в голове прохода, не переставая поглядывать в смотровой люк.

— Слушайте внимательно, — заговорил он. — Здесь сильное течение, столь сильное, что плавать невозможно, бухту с обеих сторон охватывают скалы. Нам необходимо развернуться и войти в бухту по совершенно прямой линии, иначе судну таких размеров с этим не справиться. Вам понятно?

— Да, капитан, — отозвался Лисандр вместе с остальными.

— Когда я дам сигнал, мы закончим поворот, а затем изо всех сил начнем грести к берегу. Готовы?

— Готовы.

Они сделали несколько гребков, и Лернос дал сигнал поднять весла. Судно плавно двигалось вперед некоторое время, а затем на него обрушилась сильная волна.

— Не обращайте на это внимания, — сказал Лернос. — Левый борт. Раз… два… три.

Гребцы со стороны Лисандра подчинились команде и работали слаженно. Лисандр подался вперед и опустил весло в воду. Судно поворачивалось.

— Правый борт начинает грести. Раз… два… три.

Другая сторона опустила весла в воду.

Ученики начали грести в такт с голосом Лерноса, и судно понеслось вперед.

Сбоку Лисандр видел темную воду и возникшие вдали очертания земли. Канал не казался узким, но вода здесь, точно, была мелкой.

Лисандр старался успевать за остальными. Вдруг раздался звук удара дерева о дерево, затем ужасный хруст, потрясший все судно.

Через секунду ноги Лисандра оказались в воде.

Он повернулся вместе с другими. Вода хлынула через зазубренную щель в деревянной палубе.

Казалось, будто какая-то тварь из глубин собирается затопить судно. Волны набегали на край гребной палубы. Струи пены обдавали Лисандру лицо. Защищаясь от нее, он закрыл глаза.

— В корпусе образовалась пробоина, — крикнул Лернос. — Покинуть корабль!

Громоподобный шум воды оглушил Лисандра.

— Втащить весла! — приказал Москос. — Всем подняться наверх!

Один за другим ученики, чуть не натыкаясь друг на друга, протискивались мимо скамьи Лисандра, стараясь оказаться подальше от зияющего отверстия. Леонид уже стоял у лестницы и призывал остальных идти быстрей.

— Поспеши, — сказал Аристодерм, беря Лисандра за руку и подводя его к ребятам, которые поднимались наверх.

Вода в корпусе уже доходила Лисандру до лодыжек и продолжала подниматься. Сколько времени корабль продержится на плаву?

Бухта в ста шагах от них оказалась всего лишь клочком земли, покрытым тонким слоем песка. К ней примыкали обветренные скалы. Два мыса, точно клешни краба, обхватывали ее. Ребята стояли у поручней и смотрели на корму корабля, затопляемого водой.

Судно накренилось, когда кормовая часть поднялась над затонувшими камнями.

Пытаясь сохранить равновесие, Лисандр наскочил на Аристодерма. Тот удержал его.

— Спасайте все, что возможно — оружие и снаряжение, — крикнул наставник, — и покидайте корабль.

Судно уже погружалось в воду. Небо начало окрашиваться в серый цвет, но солнце еще не показалось. Лисандр видел темные очертания скал над поверхностью воды.

Еще одна волна обрушилась на корабль и подтолкнула его ближе к берегу.

— А как же корабль?

— Забудьте про корабль, он сейчас бесполезен.

Вдруг между ними встал Москос, ткнул Аристодерма пальцем и приблизил к нему свое обветренное лицо.

— Корабль берем с собой.

Рука Аристодерма взметнулась вверх, схватила Москоса за шею и оттолкнула его к куче веревок.

— Я не отправлю ребят за весла.

— В этом нет необходимости, — с трудом выдохнул Москос. — Вам придется тащить корабль. Привяжите веревки к кормовой части чуть выше пролома. Остальное — дело моих людей.

Аристодерм какое-то время смотрел на Москоса, затем повернулся к Лисандру.

— Надежно привяжите веревки к поручням палубы и к любой другой части, которая не оторвется.

Лисандр собрал группу ребят и повторил приказы Аристодерма.

— А как же мы доберемся до берега? — спросил Фем.

— Только вплавь, — ответил Лисандр.

Фем указал на воду.

— Скалы разорвут нас на куски. Ты видел, что случилось с кораблем.

— Мы должны выполнить приказ.

Одни ученики побежали к веревкам и стали привязывать их к палубным поручням, другие прикрепляли мечи к поясам. Лисандр был впечатлен тем, как спокойно и слаженно они действовали.

Москос и его немногочисленная команда ждали. Капитан нетерпеливо тряс головой.

«К черту тебя с твоим кораблем!» — подумал Лисандр.

Его товарищи налетели на сложенное оружие, точно пчелы на улей, доставая щиты и копья.

Леонид протянул Лисандру его щит и копье.

— Вы готовы? — крикнул Аристодерм.

— Да, наставник, — откликнулись ребята.

Все свернули плащи и привязали их к себе спереди.

Судно вдруг накренилось на левый борт, двое или трое учеников растянулись на палубе. Те, кто удержался на ногах, включая Лисандра, инстинктивно побежали на противоположную сторону, пытаясь уравновесить судно. Лисандр споткнулся о брошенные на палубе веревки.

— У нас мало времени, — сказал Москос, перебрасывая веревку через плечо и левую руку. Сиркон и другие члены экипажа поступили так же. — Если в судно проникнет еще больше воды, мы потеряем его. Высадите свою армию на берег. Она поможет нам вытащить судно. — Капитан обратился к морякам. — Все принесли жертвы Посейдону? Теперь вы в его руках!

Моряки кивнули, затем один за другим забрались на палубные поручни и спрыгнули вниз. Веревки, которыми они повязали себя, змеями извивались на палубе, а затем раздались всплески от пяти погрузившихся в воду тел.

Лисандр посмотрел через борт. Моряки уже плыли к берегу.

— Забудьте о Посейдоне, — сказал Лисандр, обращаясь к товарищам. — Полагайтесь на себя. Собираемся на песчаной бухте. Желаю удачи.

Он заметил, что его товарищи медлят, поэтому решил действовать первым. Лисандр забрался на палубный поручень и встал на его внешний край.

Волны бились о борт судна, теперь он отчетливее видел под водой скалы. Между ними светлели пустые пространства.

Остальные последовали его примеру.

Лисандр бросил щит в воду, затем глазами поискал место, свободное от скал. В полном отсутствии последних он не мог быть уверен, но нельзя было терять времени. Юноша прыгнул.

На мгновение ему показалось, будто ноги ударились обо что-то твердое, но вода разошлась, и он пошел на дно. Копье выскользнуло из его руки, соленая вода стала жечь ноздри. Юношу со всех сторон окутал и начал сдавливать холод.

Руки и ноги Лисандра отяжелели от многодневной гребли. Работая руками, он всплыл и обнаружил свой покачивавшийся на волнах щит.

Ученики падали в воду, словно камни, затем всплывали, выплевывая воду и кашляя.

Лисандр перевернулся на спину и, отталкиваясь ногами, поплыл к берегу.

Плыть с тяжелым оружием было все равно, что брести через густой мед, но Лисандр наполнял легкие воздухом и силой воли заставлял себя продвигаться вперед.

Небо над головой с каждой секундой становилось тусклее, звезды исчезали одна за другой. Лисандр старался сконцентрироваться на самой яркой звезде, и это помогало ему плыть.

Что-то коснулось его головы. Веревка. Он ухватился за нее. Лисандр заметил на берегу моряка, который делал знаки плыть к нему.

Юноша держался за спасительную веревку, одновременно отталкиваясь ногами, пока волна не подхватила его и не вознесла на самый гребень.

Лисандр нетвердыми ногами коснулся морского дна, оперся о копье и сумел выбраться на берег. Под ногами захрустело, и он увидел, что среди гальки валяются осколки крупных и мелких ракушек. Некоторые ракушки в форме спирали завораживающе переливались в мерцающем свете звезд.

Другие ученики приближались к берегу и, промокшие до нитки, медленно выбирались на сушу, точно морские чудовища. Кантор вцепился в одного из самых крепких учеников, тот плыл, держа его на своих плечах.

Лисандру хотелось только лечь и отдохнуть, но крепкая рука подняла его на ноги. Это был Москос.

— Сделано лишь полдела, — сказал он. — Берись за веревку.

Лисандр бросил щит и встал позади Сиркона, который уперся ногами в гальку. Леонид встал за Лисандром, а остальные ребята рассредоточились среди пяти веревок: некоторые из них лежали прямо у края воды, другие чуть дальше на берегу.

«Это бесполезный труд, — подумал Лисандр. — Разве нам вытащить корабль таких размеров?»

— Тянуть при счете три, — крикнул Москос. — Раз… два… Тянем!

Лисандр ухватился замерзшими руками за веревку и потянул изо всех сил. Какое-то время казалось, что корабль совсем не двигается с места, но затем корма подалась в сторону берега.

— Получается! — крикнул Демаратос. — Судно сдвинулось!

Руки и ноги Лисандра дрожали, но он тянул, пока ему не показалось, будто его глаза сейчас вылезут из орбит. Корма повернулась к ним, и корабль начал медленно приближаться к берегу, точно его подгонял тихий ветерок.

— Продолжайте тянуть! — приказал Москос.

Лисандр сделал шаг назад, затем еще один, по мере того, как корабль набирал скорость. Затем он стал тянуть то одной рукой, то другой.

Со скрежетом поврежденный корабль выполз из воды, его киль оброс ракушками. Скрипя, судно проползло по гальке и остановилось. Из уключин для весел в носовой части хлынула вода.

— Молодцы, ребята, — похвалил Москос, подходя к Лисандру.

— Для судна это отличное место, — заметил Лернос. — Когда начнется отлив, оно окажется на суше.

С близкого расстояния Лисандр увидел, что пробоина в корпусе не такая большая, как ему казалось. Она была не шире длины его руки, и не глубже толщины одной доски.

Лисандр опустился среди щитов рядом с Леонидом и Орфеем. Леонид подобрал раковину. Она была столь же гладкой, как те, что продавались на рынке Амиклов вместе с морскими губками. Ороговевшая внутренняя часть раковины сверкала ярко-розовым цветом.

— Говорят, что Тритон, сын Посейдона, носит с собой такую раковину и когда дует в нее, море начинает бушевать.

— Тогда Тритон, наверное, злится на нас, — заметил Лисандр.

Орфей хлопнул его по плечу и тихо рассмеялся.

— Если бы боги были против нас, разве бы мы здесь оказались?

Они лежали на берегу, пока небо не стало серым, затем голубым. Один из моряков рискнул вернуться на судно, и ученики, выстроившись друг за другом, образовали цепь, по которой передавалось оставшееся на корабле оружие, доспехи и запасы продовольствия. К счастью, фляги с водой были на палубе, и Лисандр глотнул солоноватой воды.

Все принялись разбирать снаряжение и помогать друг другу надевать доспехи.

Жесткий нагрудник раздражал Лисандру кожу, но, едва прикрепив наручи и поножи, он почувствовал, что ему не терпится ринуться в бой.

— Что делает Лернос? — спросил Орфей.

Лисандр увидел спартанца в дальнем конце берега, где гальку сменил песок. Тот присел на корточки и разглядывал землю, а затем вскочил и с хмурым лицом побежал назад.

— Чем ты обеспокоен? — спросил Аристодерм.

Лернос потер подбородок.

— Следы ног. В песке. Здесь недавно кто-то побывал.

— Ты ведь говорил, что в бухту заходят контрабандисты.

— Да, — ответил Лернос. — Наверно, это так. Мы готовы идти?

Аристодерм повернулся к ребятам.

— Все возьмите оружие.

Лисандр завязал еще мокрый плащ, прикрепил меч, надел шлем, из кучи оружия, лежавшего на песке, взял щит и копье.

Лернос обратился к ним, указав на противоположную сторону.

— Туннели расположены в том конце, в узком глубоком овраге. Внутри непроглядная темнота, так что держитесь ближе к товарищу, идущему впереди, и не потеряйтесь. Там имеется несколько других более маленьких проходов, которые ответвляются от главного. Все это напоминает лабиринт царя Миноса.[24]

Мать когда-то рассказывала Лисандру истории о лабиринте, построенном под дворцом этого царя на острове Крит. В лабиринте обитало чудовище, которое питалось человеческим мясом. К десяти годам он перестал верить в подобные сказки.

Аристодерм о чем-то тихо переговаривался с Москосом, затем, обратившись к ученикам, заявил:

— Моряки останутся здесь и попытаются устранить пробоину. А мы проведем разведку города и составим план наступления. Спартанцы, вы готовы?

— Готовы! — ответил Лисандр вместе с другими.

Ребята зашагали вдоль берега, впереди были Лернос с Аристодермом. Солнце уже выглянуло из тонких, подернутых дымкой облаков и начало согревать Лисандру спину.

Похоже, они направлялись прямо к кургану из валунов, но впереди показалась песчаная тропа, ведущая вверх, в противоположную морю сторону. Слева виднелась крутая скалистая стена, у ее основания лежали валуны.

Лернос вел их среди камней, пока Лисандр не заметил темное отверстие. Оно имело треугольную форму, а у основания шириной не превышало двух шагов. Отверстие казалось совершенно незаметным, и если бы Лернос о нем не предупредил, Лисандр принял бы его за неглубокую щель.

— Лисандр, пойдешь вместе с Орфеем в конце цепочки, — приказал Аристодерм. — Смотри, чтобы он не отставал.

Лисандр вместе с другом стоял у входа в пещеру, пока остальные входили в нее. Когда наступила их очередь, он наклонился над выступом у входа. На него тут же повеяло холодом.

— Держись за мое плечо, — сказал он.

Орфей послушался. Шедшие впереди казались призраками, вдруг стало совсем темно, и Лисандр напряг зрение.

— Тут высоко, можно стоять во весь рост, — раздался голос Лерноса. — Держитесь ближе к тому, кто идет впереди, и все будет в порядке.

Лисандр выпрямился и пошел на звук шаркающих ног, проводя пальцами по липкой стене. Все это напоминало упражнения с завязанными глазами, которые он делал в доме у деда.

«Ты должен доверить себя темноте», — говорил Сарпедон.

Рука Орфея упала с его плеча, и Лисандр обернулся.

— Я споткнулся обо что-то. Все в порядке.

Лисандр нашел руку друга.

— Идем, нам нельзя отставать.

Лисандру казалось, что он слышит идущих впереди, и он поспешил за ними, одной рукой крепко держа Орфея за руку, а другой рукой нащупывая дорогу. Лисандр уже подумал, не крикнуть ли, чтобы их подождали, но это могло рассмешить идущих.

Появился тусклый свет.

— Наверно, это выход, — с надеждой сказал Орфей.

Однако мерцание подсказало Лисандру, что это не дневной свет и не выход из туннеля.

— Подожди.

Оба застыли на месте, прислонившись спинами к стене пещеры.

— Где они раздобыли факел? — спросил Орфей.

Лисандр услышал шум с той стороны, где они стояли, повернулся и заметил коренастого человека с горящим факелом в руке. Это был не спартанец.

— Кто ты? — спросил он и протянул руку к мечу.

Человек остановился недалеко от них, впереди появились еще двое мужчин. Каждый держал факел, при свете мерцающего огня в их руках сверкнули мечи. Где же остальные?

— Помогите! — крикнул Лисандр. — Все сюда!

Мужчина пробормотал несколько слов на языке, который Лисандр не понимал. Его спутник сделал шаг вперед, и Лисандр заметил, как рука того взметнулась вверх.

Юноша поднял меч, но удар оказался слишком сильным. Дубинка угодила ему в голову.

— Нет! — расслышал он крик Орфея.

Земля неслась навстречу Лисандру, пока он падал лицом вниз. Голову пронзила боль. Он вытянул руки, чтобы смягчить падение, но было поздно.

Лисандр упал лицом на каменистую землю.

— Просыпайся! — приказал голос с сильным греческим акцентом.

Кто-то ударил его по лицу.

Первым делом Лисандр увидел клинок. Он попытался отодвинуться, но какая-то тяжесть придавила его к земле. Лисандр заметил мужчину, упершегося коленями ему в грудь. У того были длинные распущенные черные волосы, а тонкий нос напоминал клюв орла.

Лисандр стал нащупывать свой короткий меч, но тот исчез. Должно быть, эти люди забрали его.

Мужчина плюнул Лисандру в лицо. Несмотря на холод, царивший под землей, юноша почувствовал, как от страха на его теле выступил пот.

— Орфей? — позвал он.

— Я здесь, — едва слышно отозвался его друг.

Лисандр повернул голову и увидел, что Орфея прижали к стене пещеры. Двое держали его за плечи и руки, а третий стоял перед ним, играя широким кинжалом. Других учеников поблизости не было.

Четыре врага.

Но только двое из них не вооружены.

— Чего вы хотите? — спросил Лисандр мужчину, стараясь подавить в голосе страх.

Человек, стоявший рядом с ним, кивнул своим приятелям, и один из них передал ему факел. Тот провел факелом назад и вперед, чуть не касаясь его руки.

Лисандр отвернулся, у него не хватило сил смотреть, как этот человек, ухмыляясь, приблизил к нему пламя. Казалось, что языки огня превратились в муравьев, вгрызавшихся в его кожу через доспехи, защищавшие предплечье.

Туннель наполнил запах горелых волос, и Лисандр вздрогнул всем телом, сдерживая крик.

Только когда мужчина вернул факел приятелю, Лисандр осмелился взглянуть на руку. Клочок кожи на ней покраснел и покрылся волдырями, через кожу выступила прозрачная жидкость.

Если бы только знать, чего хотят эти люди, тогда с ними, возможно, удалось бы договориться.

Орфей вскрикнул от боли, и Лисандр почувствовал запах горелой плоти. Мужчина с факелом прижимал раскаленный клинок к бедру его друга.

— Прекратите! — молил Лисандр. — Накажите меня вместо него.

Мужчина убрал лезвие ножа и снова поднес его к пламени. От боли по лицу Орфея текли слезы.

— Делайте, что хотите, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Я не трус.

Мужчина с ножом взглянул на Лисандра безо всякой жалости, затем опустил лезвие на другую ногу Орфея. Его друг пытался высвободиться из рук, державших его, но это оказалось ему не по силам.

«Им ничего не нужно от нас, — догадался Лисандр. — Они хотят лишь причинить боль».

Один из мужчин ударил Орфея в живот, и тот упал.

— Орфей! — крикнул Лисандр, но друг не мог ответить, у него от боли перехватило дыхание. Мучители рассмеялись.

Человек, истязавший Орфея, присел у головы Лисандра. Он поднес нож к лицу юноши и стал водить им над его глазами. Лисандр отвернул голову и почувствовал жгучую боль, когда лезвие коснулось мочки его уха. Возникло ощущение, будто ему медленно отрезают все ухо.

На этот раз он закричал, но не стыдился этого.

«Должен же быть выход! Попытка вырваться ни к чему не приведет, но если так лежать, они будут пытать его и Орфея, пока им не надоест. А что говорил Аристодерм? „Отдыхай, когда можешь. Сражайся, когда нет выхода. Приспосабливайся к обстоятельствам“».

Нож отвели от уха Лисандра, и он почувствовал, как по шее течет кровь. Юноша безвольно опустил голову и сделал вид, что потерял сознание.

Мужчины заворчали, недовольные тем, что их веселье так быстро оборвалось. Лисандр почувствовал, что на его грудь уже не налегают с прежней силой.

Вот и подвернулся удобный случай.

Лисандр оттолкнулся ногами, резко поднял бедра и перебросил мужчину через себя прямо на мучителя с ножом в руке. Факел упал и вспыхнул.

Лежавший на земле Орфей ударил локтем в бедро мужчину, который держал его. Тот упал и взвыл.

Человек со шрамом и его коренастый приятель поднялись и бросились на Лисандра. Он отскочил в сторону, и нападавшие врезались друг в друга.

Юноша ногой ударил в подмышечную впадину того, у кого был кинжал. Кинжал с грохотом покатился по земле, и Лисандр бросился за ним. Когда он вцепился в оружие, кто-то ногой ударил его в спину. Юноша замахнулся кинжалом и вонзил его в колено нападавшего. Тот вскрикнул, упал на спину и схватился за ногу.

Лисандр заметил, что два других противника схватили Орфея. Сверкнуло лезвие, и кто-то из них нанес удар в нагрудник Орфея. Казалось, все замерло, когда кинжал пронзил металл. Доспехи могли уберечь от скользящих или слабых ударов, но не от прямого попадания.

Орфей простонал, рукоятка кинжала обагрилась кровью.

Лисандр отшатнулся.

— Нет! Нет! Нет! — закричал он.

Юноша бросился на мужчин, но его оттеснили и отбросили к стене пещеры. Лисандр видел, что Орфей опускается на землю, схватившись руками за рану в груди.

Лисандр ударил противника кулаком, но удар получился неуклюжим и слабым. Подоспели остальные и стали бить его по ребрам и животу. Лисандру хватило сил лишь прикрыть голову локтями. Один удар пришелся по его сломанному носу, голову пронзила страшная боль.

Лисандр упал на спину и закрыл руками лицо. Мужчины рассмеялись.

Сквозь пальцы Лисандр заметил клинок меча, и послышался тошнотворный хруст. Смех тут же прекратился, и раздался истошный вопль. Что-то свалилось Лисандру на ногу. Это была рука — ее пальцы все еще сжимали кинжал.

Пока мужчина с ужасом смотрел на свою отрубленную руку и кровь, которая толчками вырывалась из раны, трое его приятелей уставились на вход в пещеру, говоря друг с другом на непонятном языке. Один держал в руке кинжал, а другие — мечи Орфея и Лисандра. Человек без руки лежал на земле и стонал.

В туннеле что-то шевельнулось, оттуда вылетел щит и ударил ближайшего к Лисандру противника в бедро. Тот согнулся в три погибели. За щитом из темноты появился воин в красном плаще. На мгновение Лисандр уже подумал, что это Орфей. Его друг остался жив?

Но в дуге света показалось другое лицо.

Прокл.

Он держал меч, с которого капала темная жидкость. Прокл дернул им снизу вверх по животу растерянного врага, крякнув от усилия. Один из врагов замахнулся на Прокла мечом, тот принял удар на наручи, а затем ударил напавшего кулаком в лицо. Лисандр расслышал, как у мужчины хрустнула челюсть. У Прокла на руке был деревянный кастет.

Лисандр вскочил и подставил другому врагу подножку. Юноша почувствовал, что его ударили локтем в спину, но не стал обращать на это внимания. Он поднял мужчину на ноги и, врезавшись плечом ему в живот, отшвырнул к противоположной стене. Тот рухнул у его ног.

Лисандр обхватил одной рукой противника за шею, другой взял за подбородок и изо всех сил развернул его голову. Шея хрустнула, точно сучок, и тело мужчины безжизненно обмякло.

Прокл прикончил человека со сломанной челюстью и вытащил меч из его груди. Человек со шрамом лежал лицом вниз в луже крови. Только один из противников спартанцев остался жив, он присел у стены пещеры, прижимая грязные тряпки к ужасной ране в плече. На его лице не осталось ни кровинки, оно было мертвенно бледным. Он смотрел то на одного юношу, то на другого.

— Что с ним делать? — спросил Прокл, подбирая щит.

Лисандр потерял дар речи. Наверное, Орфей уже мертв. Но Прокл спас его самого. Парень, ставший ему врагом с первого дня в казарме, которого еще несколько дней назад он назвал трусом.

Прокл занес меч над съежившимся мужчиной.

— Не надо! — вскрикнул Лисандр.

Прокл с недоумением взглянул на него.

— Он расскажет про нас остальным.

— Отведем его к Аристодерму. Он может пригодиться.

Прокл раздумывал.

— Ты прав, — согласился он.

Взмахнув мечом перед истекавшим кровью врагом, Прокл скомандовал: «Встать!»

Мужчина понял и, шатаясь, поднялся. Лисандр подошел к Орфею. Глаза друга были открыты, но мертвы, а губы чуть приоткрылись. Лисандру показалось, что его выворачивает наизнанку. Он опустился перед Орфеем и лбом коснулся лба друга.

Орфей был первым спартанцем, проявившим к нему доброту, мальчиком, который знал, что такое значит быть чужим. В казарме он помогал Лисандру, много раз защищал его от других учеников. Но самое главное — он доказал Лисандру, что красный плащ вовсе не олицетворяет жестокость, а, наоборот, честь и благородство.

— Я виноват, — произнес Лисандр. — Я обещал заботиться о нем.

— Нам пора идти, — поторопил Прокл. — Остальные ждут.

Лисандр задумчиво кивнул, затем протянул руку и закрыл Орфею глаза.

«Парки забрали его. Они отрезали нить его жизни».

— Он был хорошим спартанцем, — заметил Прокл. — Он умер с раной в груди.

— Он был моим другом, — сказал Лисандр.

* * *

Они наложили жгут на руку пленника, воспользовавшись ремнем одного из его мертвых приятелей. Тот морщился, пока Лисандр затягивал рану.

— Тебе повезло, что ты остался жив, — прошипел Прокл.

Пока оба вели пленника по извилистому туннелю, Прокл рассказал Лисандру, как они вышли из другого конца туннеля к руслу реки, посчитали всех и выяснили, что двоих не хватает. Лернос хотел бросить Лисандра и Орфея, но Аристодерм настоял на том, чтобы кто-то пошел за ними.

— И ты вытащил короткую соломинку? — спросил Лисандр.

— Кому-то надо было ее вытащить.

— Хорошо. Спасибо. Ты спас мне жизнь.

Прокл пожал плечами.

— Нам нужен каждый воин.

В туннель начал проникать свет, земля была усеяна мелкими камнями, затем появились крупные валуны. Лисандр увидел полосу белого света.

Они вышли в овраг между двух невысоких берегов, поросших травой. Аристодерм и ученики сидели на камнях, которые вода, наверно, принесла сюда, когда здесь текла река. Все вскочили, заметив Лисандра.

— Кто это? — спросил Аристодерм. — Почему он ранен?

— Этот человек вместе с тремя другими напал на меня и Орфея в туннелях, — ответил Лисандр.

Подошел Леонид.

— Где Орфей?

— Извини, — сказал Лисандр. — Я не смог уберечь его.

Леонид тяжело опустился на камень и обхватил голову руками.

— Он не заслужил того, чтобы умереть в темноте, — произнес Демаратос.

— Он вообще не заслужил того, чтобы умереть, — прошептал Леонид.

— А эти другие люди? — спросил Аристодерм. — Где они?

— Мертвы. Прокл убил двоих, я — одного.

— Этот тоже должен умереть, — сказал Демаратос, сидя на валуне. Он вытащил меч, в глазах пленника показался испуг.

— Подожди, — сказал Лернос. — Я знаю его — это торговец по имени Туллий. Позвольте мне допросить его.

— Допрашивай, — разрешил Аристодерм.

Лернос заговорил с Туллием на его родном языке, но получал односложные ответы. Когда он указал на спартанцев и провел рукой по шее, пленник стал более разговорчив. Он уцелевшей рукой показал сначала в сторону туннелей, затем в сторону оврага.

— Он говорит, что они вчетвером занимались наблюдением и ничем иным.

— Значит, больше никто не знает, что мы здесь? — спросил Аристодерм.

Лернос переговорил с Туллием, и тот отрицательно покачал головой.

— Этот человек может нам еще чем-то пригодиться? — спросил Лерноса наставник.

— Вряд ли. Как только подвернется случай, он донесет на нас.

— Нет, этому не бывать, — сказал Аристодерм. Он взял копье и вонзил его в грудь Туллия. Тот упал на землю, сделав несколько предсмертных вдохов.

* * *

Лернос вел их по руслу, проложенному когда-то рекой. Только когда спартанцы вышли на более широкую равнину, Лисандр сообразил, где они находятся. Холмы уходили вдаль, некоторые из них были покрыты оливковыми рощами, многие казались заброшенными. За холмами начинался густой лес.

— Город за той горной цепью, — сказал Лернос, указывая в северо-западном направлении, — но если Туллий говорил правду, мы должны найти недалеко отсюда Никоса и моих товарищей.

Леонид шел молча, но не выдержал и спросил Лисандра.

— Он мучился?

Лисандр вспомнил, как исказилось лицо Орфея при свете факела, и булькающий звук, когда из его горла пошла кровь. Он не мог рассказать об этом Леониду.

— Нет, Орфей умер быстро. Он умер как воин.

Они достигли края хвойного леса и обогнули его восточную часть. Солнце светило им в лицо.

— Думаю, он знал, что умрет, — сказал Лисандр.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Леонид.

— У Орфея была заражена нога, и заражение стало распространяться. Он мог бы остаться в Спарте, но решил пойти с нами. Должно быть, знал, что сильно сдал.

— Мне следовало заставить его остаться в казарме, — сказал Леонид, опустив голову.

— Ты не смог бы сделать этого, — ответил Лисандр. — Вспомни, как он настоял на том, чтобы сражаться с персами — он был упрям, как мул. Нет, Орфей знал, что это его последнее сражение.

— Я всегда думал, что боги благосклонны к нему, — сказал Леонид с натянутой улыбкой. — Все так считали. Его жизнь казалось чудом после того, как Орфея бросили маленьким, и его вскормила волчица. Такое бывает только в легендах.

Вскоре по узкой тропе они вошли в лес. Лисандр почувствовал себя гораздо спокойнее, когда они продвигались среди окутанных сумраком деревьев.

Вдруг его взгляд привлекло что-то в темной середине леса.

Слева от него что-то прошелестело и со стуком врезалось в дерево. Ученики всей колонной тут же пригнулись и приготовили оружие.

Лисандр схватился за древко копья. Вблизи никого не было, но из ствола дерева торчала стрела.

— Опустите оружие или вы умрете, — раздался гулкий голос.

— Держите оружие наготове, — властно приказал Аристодерм, — иначе вы погибнете от моей руки.

Еще одна стрела просвистела в воздухе и угодила в его щит. Аристодерм обернулся.

— Покажись, трус!

В пятидесяти шагах от них показался человек. На нем была лишь короткая туника, в руках он держал лук. Издали его кожа казалась черной.

Лернос пошел вперед.

— Никос? — позвал он. — Это ты, товарищ?

— Лернос? — отозвался незнакомец.

— Я привел подкрепление из Спарты.

— Молю богов, чтобы это была правда.

Оба подошли друг к другу и обнялись. Лисандр заметил, что лицо, руки и ноги незнакомца были покрыты грязью.

— Выходите! — крикнул Никос. — Это наши союзники.

У Лисандра перехватило дыхание, когда от окружавших их деревьев стали отделяться тени. Никто из них не носил плащей — все были замаскированы, как и их командир.

Люди появлялись со всех сторон с оружием в руках. У них были мечи и забавные короткие копья, в половину короче длинного копья Лисандра. Люди были измождены, многие были наскоро перевязаны.

Лернос взял друга за локоть и указал на Лисандра и его товарищей.

— Никос, это Аристодерм со своим войском. Высший Совет Спарты прислал их к нам на подмогу.

Аристодерм протянул руку.

— Для спартанца ты выглядишь необычно, — заметил Никос, — но ты нам нужен не ради светлых волос, а ради руки, которая держит меч. — Лисандр заметил его странный акцент и чуть старомодную речь. — Скажи мне, Аристодерм, где твои остальные воины?

Аристодерм указал на учеников.

— Вот они все.

Никос рассмеялся.

— В таком случае Кастор и Полидевк должны быть на вашей стороне.

— Это все, что Совет мог выделить, — пояснил Лернос.

Лисандр заметил, что Никос с трудом скрывает разочарование.

— Слушайте внимательно, — заговорил он, наконец. — Мессапов не менее тысячи. У нас здесь двести человек. Возможно, еще двести держат в плену в бывшей казарме Тарента. Пока мы живем в лесу, мы можем обезопасить свои семьи. Местность уравнивает силы, в городе у нас не было бы ни малейшей надежды на успех. Против каждого из нас выступило бы пятеро.

— Я могу убить пятерых, — сказал Лисандр.

Никос рассмеялся.

— Я тоже, — поддержал Демаратос.

— Ребята, в храбрости вам не откажешь, — сказал Никос. — Хорошо, что вы взяли на себя трудную задачу, и мы вам за это благодарны. Наверно, вы проголодались, поэтому следуйте за мной.

Никос повел их в глубь леса.

Они вышли на опушку, где стояли палатки. Кругом ходили люди: они затачивали оружие, собирали дрова и сушили одежду. К поваленному дереву было привязано несколько лошадей. Воздух был наполнен ароматом жареного мяса.

— Вы не боитесь, что костры могут привлечь внимание мессапов? — спросил Лернос.

— Они знают, что мы здесь, — ответил Никос. — Мы выставили посты по всей внешней границе леса. Можно быстро перенести лагерь в другое место до того, как лазутчик успеет сообщить о нас. В лесу много фазанов, оленей, кабанов, в трех стадиях отсюда течет река. — Он указал на палатку в середине опушки. — Аристодерм, возьмите своим ребятам еды. Им надо подкрепиться. Охота нелегкое дело, но пока нам удается добыть достаточно дичи, чтобы утолить голод.

Лисандр занял место в очереди ребят, вставших за едой. Ему дали деревянное блюдо с большим куском оленины, отрезанным от зажаренной туши. Издали за ними настороженно следила большая толпа женщин и детей с ввалившимися глазами. Их лица тоже были измучены и покрылись морщинами от безысходности. Эти люди были спартанцами, однако напоминали армию крестьян.

«Они похожи на илотов», — с удивлением подумал Лисандр.

Мужчины занялись последними приготовлениями, надевая остатки доспехов, какие сохранились, и застегивая грязные плащи.

Никос забрался на поваленное дерево, к которому были привязаны лошади, и обратился к воинам.

— Люди из Тарента, вы знаете, что я не люблю много говорить, и в этом отношении не разочарую вас. — Раздались радостные возгласы. — У нас несправедливо отняли землю. Если богам будет угодно, она вернется к нам. — Воины подняли свое оружие и огласили опушку радостными возгласами. Никос спрыгнул с дерева. — Сулла, Кимон, Анаксандр, Флеб, соберитесь со своими заместителями. Аристодерм из Спарты, приведите своего заместителя.

Аристодерм взглянул на Лисандра, и тот почувствовал, как все спартанцы смотрят на него.

— Тебя повысили, — шепнул Демаратос.

Пока остальные приводили оружие в порядок, Лисандр подошел к Аристодерму и другим воинам, которых пригласил Никос. Командир взял палку и на клочке голой земли провел слегка изогнутую линию, а в середине начертил крест.

— Это Тарент, прибрежная линия. — В стороне от берега он нарисовал полукруг. — Кряж висит над городом, почти окружая его. В Тарент ведут три дороги, мы должны распределить свои силы вдоль каждой из них. Нам надо ворваться в центр города, по пути освобождая его от врага, затем собраться на центральной рыночной площади, — говорил он, рисуя большой прямоугольник, — которая расположена за стеной перед гаванью. Залогом успеха является неожиданность и быстрота. По дороге истребляем всех, кто окажется на нашем пути, будь то мессапы или горожане. И те, и другие наши враги. Понятно?

Лисандр заметил, что Аристодерм нахмурился.

«Он думает так же, как я?»

В плане был изъян. Они не могли заблокировать все дороги. Часть жителей Тарента ускользнут и, собравшись с силами, дадут им отпор.

— Как разделятся наши силы? — спросил кто-то.

— Флеб, с тобой по западной дороге пойдет Сулла, — ответил Никос. — Кимон и Анаксандр со ста воинами пойдут по восточной дороге. Я пойду с Лерносом, Аристодермом и его воинами. Мы подойдем с севера. Таким образом, если один командир погибнет, его заменит другой.

— А что делать с пленными? — спросил Лернос. — Если нам удастся освободить их, в нашем распоряжении окажутся еще двести человек.

— Конюшни, где их держат, выходят на западную сторону города. Они сильно охраняются. Наше движение замедлится, если мы отправим туда своих воинов.

Лисандр откашлялся.

— Если не заняться воинами мессапов, охраняющих пленных, те нападут на нас с тыла. К тому же, если войти в город согласно вашему плану, часть вражеских сил непременно выскользнет через наши смыкающиеся ряды. Они смогут перейти в контрнаступление.

— Если мне понадобится мнение мальчишки, я спрошу его, — ответил Никос с покрасневшим лицом.

— Этот парень прав, — заметил Лернос.

— Молчать! — крикнул Никос, ломая палку через колено. — Хотя мы не в Спарте, я, тем не менее, распоряжусь выпороть тебя, если ты еще усомнишься в моих приказах.

Лернос почтительно поклонился. Но Аристодерм не испугался.

— Командир, я знаю, как вызволить пленных, не нарушая ваш план.

— Говорите, — сказал Никос, успокоившись.

— Мессапы будут ждать штурма казармы с окраины города, но, как вы сказали, мы не простые солдаты. Наверно, в Таренте тоже найдутся мальчики. Обычные мальчишки, играющие на улице и мешающие всем. Взрослые не смогут приблизиться к казарме, а мальчики вполне могут это сделать.

Никос поднял брови и улыбнулся.

— Засада?

— Отвлекающий маневр, — пояснил Аристодерм. — Как раз он и обеспечит нам внезапность.

— Интересное предложение, — заключил Никос. — Давайте так и поступим. Подберите десять лучших ребят, велите им снять доспехи и плащи. — Он обратился к Фебу. — У нас еще осталась та телега?

— Ее надо чинить, но она отлично подойдет.

— Хорошо, — сказал Никос. — Немедленно почините.

Лисандр и Аристодерм быстро вернулись к основной группе.

— Мне нужны добровольцы, — сказал наставник. — Девять человек.

— Никос говорил, что нужно десять, — поправил его Лисандр.

Аристодерм повернулся к нему.

— Одного я уже выбрал.

Лисандр улыбнулся. Он понимал, какая честь ему оказывается.

Юноша не сомневался, что его судьба связана с Тарентом. У него появилась возможность избавиться от неуверенности в себе. Если нужно, он отдаст свою жизнь за Тарент.

— Ай! — дернулся Демаратос. — Ты можешь не тыкать меня локтем в бок?

— Ведите себя тихо, — раздался голос Лерноса. — Скоро мы войдем в город.

Лисандр выглянул из-под полотна, под которым они скрывались в телеге. Лернос в коричневом плаще сидел верхом на лошади. Драко шел рядом, правя двумя лошадьми, которые тянули телегу по ухабистой дороге. Еще двое ребят шли с другой стороны.

Небо было поразительно чистым. Под мешковиной было душно, и глаза Лисандра слезились от соломы. Телега снова угодила в рытвину, меч Лисандра уперся ему в ребра. Он вертелся, чтобы удобнее устроиться на ложе из соломы и веток. Прокл ругался.

Добровольцев хватало, и Лисандр с радостью увидел, что Леонид, Демаратос и Прокл тоже вышли вперед. Такое поведение Прокла стало для него неожиданностью, но тот сделал свой выбор без малейших колебаний.

«Он изменился с тех пор, как мы пересекли море, — подумал Лисандр. — Я был несправедлив, когда обозвал его трусом».

В телеге прятались еще трое ребят. Лернос ехал на лошади впереди на тот случай, если их остановят.

Лисандру хотелось узнать, как идут дела у остальных воинов. Глаза Аристодерма, с нетерпением ждавшего, когда они бросятся в наступление, сверкали.

— Увидимся в Таренте, — сказал он на прощание. — А если не повезет, то на полях Элизиума.[25]

— Даже если все наши силы соединятся, — сказал Лисандр, — мы подвергаем себя большой опасности.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Демаратос. — Мы разделаемся с мессапами еще по пути в город.

— А как быть с обычными горожанами, которые не окажут сопротивления и останутся дома? — спросил Лисандр. — Если они участвовали в предыдущем нападении, то вряд ли станут сидеть без дела и смотреть, как Никос снова берет город.

— Если мы будет держаться вместе и выполнять приказы, мы можем победить, — ответил Прокл.

Телегу бросало из стороны в сторону, пока они ехали среди выкрашенных в белый цвет домов. Несколько человек поприветствовало Лерноса на греческом языке с акцентом. Затем послышался резкий голос.

— Стой! Кто вы?

Лисандр затаил дыхание.

— Я простой торговец, — ответил Лернос. — Эти трое — мои сыновья.

— Чем торгуешь?

— Кабачками и тыквами, всем, что растет в это время года на нашей несчастной земле, — Лернос рассмеялся. — Взгляните, если хотите.

— Что он делает! — зашипел Прокл.

Лисандр схватил свой меч и старался лежать неподвижно.

— Торговец, у меня нет ни малейшего желания, — ответил воин. — Ты опаздываешь на рынок. Езжай дальше.

Лисандр перевел дух, у него на лбу выступила испарина. Опасность миновала. Юноша повернулся и с облегчением улыбнулся друзьям. Вдруг он заметил, что Прокл трет глаза, а его ноздри раздуваются.

«Нет, — в отчаянии подумал Лисандр. — Только не сейчас».

Похоже, не он один страдает от соломенной пыли.

Тело Прокла сотряслось — он изо всех сил сдерживался, чтобы не чихнуть. Когда плечи Прокла дернулись, полотно сдвинулось, и раздался громкий чих.

— Что это? — спросил воин.

— Что? — спросил Лернос.

— Сними полотно, — приказал воин.

Под полотно забралась рука. Она схватила один из мечей, припрятанных в телеге. Лисандр услышал, как клинок врезается в плоть. Он решил выглянуть. Драко проткнул мечом шею молодого воина, одетого в необычную черную кожаную одежду. Его тело какое-то время сводили судороги, а затем он обмяк.

— Убери его с дороги, — приказал Лернос. — Никто ничего не заметил.

Драко потащил тело за ноги, оставляя за собой длинный кровавый след, и сбросил его в канаву, смыв кровь водой из фляги, чтобы та не привлекала внимания.

Они продолжили путь, будто ничего не случилось. Но у Лисандра громко стучало сердце. Их чуть не обнаружили.

Спустя какое-то время телега остановилась.

— Казармы находятся на расстоянии стадия, — сказал Лернос, — на окраине города. Похоже, все двери конюшни заперты наглухо.

Лисандр выглянул и увидел длинное здание, немного похожее на казарму. Перед ним стояла группа из двадцати воинов, вооруженных мечами. Другие воины расположились от здания в десяти шагах, некоторые ходили вокруг него. Возможно, их было не менее пятидесяти.

Лернос отвел телегу в сторону от дороги.

— Все выходят.

Лисандр сбросил полотно, радуясь свежему воздуху. Чтобы ученикам все было ясно, Лернос последний раз объяснил им план действий. Они распрягли лошадей, взяли копья. Некоторые были укорочены наполовину.

Демаратос ударил по кремнию и подпустил огонь к сухим щепкам, которыми была обложена телега. Затрещал огонь, в воздух поднялся столб черного дыма. Лошади заржали, но Драко успокоил животных.

— Будем надеяться, что они увидят сигнал, — сказал Прокл, оглядываясь на кряж, где должны были ждать Сулла и Флеб.

Лисандр, Демаратос и Леонид бросили полотно на огонь. На миг показалось, что он погаснет. Но тут в самой середине полотна возникло черное пятно, оно расширялось. Ребята вытолкнули телегу на дорогу и нацелили ее в сторону входа в казарму. Из полотна вырвался столб дыма.

— Если план удастся, — сказал Лернос, — мы справились с честью.

— За Спарту, — произнес Демаратос.

— За Спарту, — поддержали остальные.

Огонь охватил мешковину, и Лисандру в лицо ударил поток раскаленного воздуха.

«За Орфея», — сказал он про себя.

Вместе они толкнули горевшую телегу вниз по дороге. Та устремилась к казарме, охранявшие ее воины начали кричать и показывать руками. Некоторые из них опомнились слишком поздно, телега налетела на группу из пяти воинов, разбрасывая их и давя колесами. Затем телега перевернулась и резко остановилась.

Языки огня перебросились на угол здания казармы.

Лернос помчался за телегой, ученики понеслись вниз по склону холма за ним. Лисандр краем уха расслышал звук охотничьего рожка, донесшийся со стороны казармы, после этого прогремели два взрыва.

Сигнал к наступлению!

Сеть затягивалась.

Внизу воины готовились к бою. Лисандр столкнулся с первым из них, даже не успев вытащить меч, и проткнув его укороченным копьем. Потом забрал щит противника. Тот оказался легким и был круглой формы. К юноше приблизился еще один воин, толстый и вспотевший. Лисандр заехал ему щитом в подбородок и свалил с ног.

Раздался крик Драко, и Лисандр увидел, как тот двумя руками поднял кого-то над собой, швырнул в дверь казармы, и та раскрылась. Изнутри повалил дым.

Мессапы наступали со всех сторон.

— Вперед! — крикнул Лисандр, бросаясь на ближайшего противника. Наклонившись, он воткнул копье в пах облаченного в кожу великана, а затем полосонул по коленям другого нападавшего. От щита юноши отскочил меч и врезался ему в плечо. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы и ударил противника головой.

Кто-то врезался в Лисандра сбоку и упал на него. Лисандр выбрался из-под мессапа и ударил того эфесом по ушам. Он уже почти высвободился, когда над ним возник полуголый человек с мечом в руке, но не стал нападать на него. Вместо этого он стащил тело, прижимавшее Лисандра к земле. Сквозь расползавшуюся тунику этого человека выпирали ребра. «Это бывший пленник!»

— Нас прислал Никос, — сказал Лисандр, поднимаясь. — Его люди берут город.

Повсюду слышались крики: с мессапами расправлялись невооруженные люди, выползавшие из тюрьмы, точно муравьи из муравейника. Они исхудали и были доведены до отчаяния.

Спаситель Лисандра забрал меч у мертвого противника и поднял его над головой.

— Свобода!

— Свобода! — вторили ему другие.

Лисандр заметил, что Демаратос перевязывает себе куском одежды предплечье, по которому струилась кровь.

Когда юноша оглянулся, ему показалось, что больше никто не пострадал, если не считать мессапов. Кругом валялись их искалеченные тела.

Со склона послышался звук рожка, и Лисандр увидел, как море красных пятен ринулось в сторону дороги. Четыре колонны воинов, по двадцать пять человек каждая, под предводительством Флеба и Суллы приближались. Те, кто шел впереди, вооружились короткими копьями, шлемами и щитами, но Лисандр знал, что следовавшие за ними снаряжены не столь хорошо.

Увидев освобожденных соотечественников, они стали обниматься с бывшими пленниками. Вскоре оборванцы пополнили их ряды.

Флеб хлопнул Лерноса по спине.

— Горстка детей вызволила из неволи двести человек. Наверно, Совет все же любит нас. Теперь соотношение сил — всего два к одному.

Они спустились в город. Тарент с его выкрашенными в белый цвет домами, тесно прижатыми друг к другу в узких переулках, был крупнее любого из пяти спартанских городов.

По спине Лисандра струился пот. Враг мог ждать их за каждым поворотом, а он узнает об этом лишь после того, как подвергнется нападению.

Дорога расширялась, и колонна разошлась веером, чтобы охватить ее. Через дорогу перебегали напуганные жители. Лисандр видел, что они скрываются в своих жилищах, точно кролики в норах. Несколько человек задержались у своих домов и распростерлись на земле, показывая, что у них нет враждебных намерений. Впереди он мельком увидел мерцающее море и фронтоны храма.

— Сейчас они становятся на колени, — заметил Флеб. — И это те самые люди, которые месяц назад громко требовали нашей крови.

Но Лисандра охватила тревога. Он видел лишь женщин, детей и пожилых людей, почти ни одного крепкого мужчины.

— Здесь что-то не так, — сказал он.

Когда они достигли склада, рядом с которым стояли глиняные кувшины из-под вина, впереди раздался пронзительный крик. Вдруг через ворота в стене высыпал огромный отряд воинов в кожаных мундирах коричневого цвета и толстых, перехваченных ремнями под подбородками, конусообразных шлемах. В руках у них были небольшие круглые щиты.

Мессапы!

Выкрикивая на чужеземном языке непонятные слова, воины противника врассыпную устремились к шеренге, в которой стоял Лисандр.

— По моему счету! — рявкнул Сулла. — Левой… правой… левой… правой.

Строй Лисандра двинулся вперед, набирая скорость, пока тоже не перешел в бег.

— Истребить их! — крикнул Флеб.

Лисандр увидел около трехсот двигавшихся на них мессапов, все они были хорошо вооружены. Вспомнив, чему его учил прежний наставник Диокл, он выбрал себе одного противника, рослого воина, волосы на груди которого казались густыми, как собачья шерсть, и бросился на него.

Юноша щитом отразил удар меча, и ткнул мессапа копьем, однако от сильного удара при столкновении сам взлетел в воздух, упав среди построения мессапов, разбрасывая вокруг воинов противника.

Лисандр потерял копье. Вскочив с молниеносной быстротой, он ушел от занесенного над ним меча, вытащил свой и сделал выпад. Воин перед ним держался на безопасном расстоянии. Удары шли мимо цели, не причиняя никому вреда. Вдруг Лисандр увидел на земле шлем, поддел его ногой и бросил в противника. Тот взмахнул мечом, чтобы его отбить. Воспользовавшись этим, Лисандр быстро сделал два шага и нанес мессапу удар по державшей меч руке. Тот громко вскрикнул, Лисандр изо всех сил глубоко вонзил в него свой меч.

Мессап перевернулся и упал у ног Лисандра, по его лицу текла кровь. Когда он захотел подняться, какой-то невооруженный спартанец ткнул его локтем в лицо. Голова мессапа ударилась о землю, и он перестал шевелиться. Спартанец схватил его щит и снова ринулся в бой.

Лисандр присоединился к группе из трех воинов, окруживших другого мессапа. Тот отчаянно размахивал мечом, вынуждая их отойти, но Лисандр выскочил вперед и сбил его с ног. Оба упали на землю, остальные навалились на них, прижали руки мессапа к земле, и кто-то стал бить его по лицу.

— Хорошая работа, — сказал спартанец, глядя на бездыханное тело противника.

Два спартанца поделили между собой оружие мертвого мессапа — щит и короткий кинжал, а третий стащил с врага жесткие кожаные доспехи.

Повсюду на улицах мессапы терпели поражение, и Лисандр видел, как с каждым павшим противником, спартанцы становятся сильнее. Вдруг по строю мессапов прокатился крик, они повернулись к спартанцам спинами и бросились бежать. Лисандр вместе с другими побежал за ними. Он настиг одного и воткнул ему меч между лопаток по самый эфес. Юноша почувствовал, как клинок выходит с другой стороны тела, противник рухнул на землю лицом вниз.

— Это тебе за Орфея, — сказал Лисандр.

Спартанцы преследовали неприятеля вниз по дороге, затем через огороды.

Неожиданно дорога вывела их на рыночную площадь. Она была просторнее, чем можно было ожидать. Здесь находился небольшой храм из мрамора, какая-то статуя стояла на постаменте у основания широких ступеней. Портик выходил в сторону моря, несколько других зданий напоминали административные — возможно, это были суд и государственные конторы. На дальней восточной стороне находилось огромное деревянное здание в два этажа. Низкая стена, местами осыпавшаяся, отделяла открытое пространство от моря. У двух пристаней, одной длиной в сто шагов, другой намного короче, выстроились суда. Саму площадь заполонили воины мессапов. Развернувшись на приближавшихся спартанцев, они поняли, что оказались в ловушке.

Лисандр увидел Никоса верхом на высоком кауром коне, тот командовал своими людьми в дальней стороне площади, близ здания рынка.

Леонид и Аристодерм стояли бок о бок в первой шеренге, остальные ученики держали строй. Спартанская армия шла на врагов в четком строю, кося врага ударами копий. Они не жалели противника, но Лисандр хорошо знал, что значит сражение в городе, и сам не ждал пощады.

Прозвучал рожок — из-за храма появился еще один отряд спартанцев, возглавляемый Анаксандром и Кимоном. Он вступил в бой, и Лисандр видел, как мессапы устремились к морю. Они со всех ног неслись вдоль длинных пристаней, сталкивая друг друга в воду в последней надежде спастись.

Лисандр бросился за ними, влекомый жаждой мести. Его погибший друг стоил сотни таких противников. Он вспомнил, как Лернос говорил, что мессапы перебили старейшин Тарента точно овец.

Юноша перепрыгнул через стену гавани прямо на берег и понесся по пристани за отступающим врагом. Вражеские воины прыгали в воду и с трудом держались на плаву в тяжелых доспехах.

«Они скорее утонут, чем встретят спартанцев лицом к лицу, — подумал Лисандр. — Что ж, пусть их забирает Посейдон».

— Мы победили! — сказал появившийся рядом Демаратос. Лисандр увидел, как под его плащом сверкнул Огонь Ареса. — Мы освободили город. Идем. Собираемся на площади.

Лисандр остался на пристани один. Пока воины противника барахтались в воде, он ликовал, но в его душу закрадывалась тревога. Почему все так легко?

Он сплюнул в воду и крикнул:

— Трусы! Арес со стыда отворачивается от вас!

Один из воинов противника ухватился за борт гребной лодки и уставился на Лисандра.

— Иди сюда, мессап! — заорал Лисандр. — Почему ты, точно краб, прячешься там, где мне не добраться до тебя? — На лице мессапа расплылась улыбка, и Лисандру стало тревожно. — Вылезай и сразись со мной.

Мессап и не думал вылезать из воды. Лисандр посмотрел в сторону площади, превратившейся в море красных плащей. Там спартанцы, замыкавшие строй, приканчивали уцелевших, угодивших в окружение мессапов.

Оставив мессапа в воде, Лисандр прошелся по пристани и поднялся на дамбу.

Что-то здесь не так.

На дамбе он заметил Демаратоса и подбежал к нему. Площадь внизу была усеяна трупами мессапов.

В разгаре резни на ней появился Никос на коне, он смотрелся как настоящий командир победоносной армии. Лицо Никоса раскраснелось от волнения, но Лисандр не заметил на его мече ни капли крови.

— Битва за Тарент завершена! — крикнул он.

Спартанцы подняли оружие и громко приветствовали его.

— Отныне жители Тарента узнают, кто их настоящие вожди. Это колония Спарты!

Воины снова огласили площадь радостными возгласами.

— Никос, — сказал подбежавший к нему Анаксандр, — мы захватили Виромануса, командира мессапов.

— Приведи его сюда, — приказал Никос.

Толпа расступилась, и Лисандр поднялся на камень мола, чтобы видеть через головы спартанцев.

Два спартанских воина тащили по земле оборванного человека, одежда которого пропиталась кровью, и бросили у ног коня Никоса. Пленник встал и выпрямился. Все это было странно: в глазах Виромануса горел огонь победы, несмотря на пропитанную кровью одежду.

Что-то позади храма привлекло внимание Лисандра. Там мелькнуло пламя.

«Наверно, огонь подпустили наши воины», — подумал он.

Действительно, на улицах выше рыночной площади горели несколько маленьких костров, от которых к небу поднимались спирали дыма.

— Не сомневаюсь, Никос убьет его, — сказал Демаратос.

Лисандр заметил, как несколько молодых людей по другую сторону улицы бегут от площади к холму. На них не было мундиров или доспехов. Это были не мессапы. Скорее, это жители Тарента. Они устремились к кострам, неся что-то в руках.

— Они хотят их погасить?

Никос спешился и велел подать ему копье. Один из воинов протянул ему длинное копье. Толпа подалась назад, оставляя широкое пространство вокруг Никоса и командира мессапов.

Воцарилась тишина.

Лисандр отвел взгляд от этого зрелища и взглянул на холм. Теперь там собралось больше народу. Среди домов вокруг костра рассеялись, наверное, около двадцати человек. Но они и не собирались гасить костер. Тут он догадался, что те держат в руках.

«Луки!»

— Берегитесь! — крикнул Лисандр. Головы повернулись к нему. Он показал рукой в сторону склона. — Они собираются напасть на нас!

Раздался крик, эхом отозвались сотни других голосов.

Множество людей покидали дома, прыгали с деревьев или выползали из пустых бочек. Они опускали стрелы в костер и вставляли их в луки. Горящие наконечники мерцали, нацеливаясь в сторону площади.

Лисандр вспомнил улыбку на лице барахтавшегося в воде мессапа. Теперь он понял, почему тот улыбался.

Воины, бежавшие к морю, прибегли к военной хитрости, отвлекающему маневру.

Лисандр и его товарищи угодили в ловушку.

— В укрытие! — крикнул Лисандр.

В воздухе засвистели пущенные из луков стрелы. Воины, у которых были щиты, прикрыли ими головы.

Посыпался смертоносный град, стрелы вонзались в землю и тела спартанцев. По всей площади раздавались крики. Какой-то воин столкнулся с Лисандром. Оба свалились на землю. Лисандр простонал, когда спартанец рухнул на него. В воздухе запахло гарью.

Лисандр выбрался из-под тела. Одна стрела угодила спартанцу в грудь, другая вошла у основания шеи. Лисандра тошнило от запаха горелой плоти, которую пожирали языки пламени, догоравшие на стрелах. На площади царила паника. Многие попадали на землю и лежали неподвижно или уползали, ища укрытия. Лисандр заметил Демаратоса, тот вытаскивал стрелы из своего щита.

Мужчины на склонах подносили стрелы к огню, готовя новый залп.

Когда лучники выпустили свои стрелы, Лисандр ухватился за тело мертвого спартанца и вовремя успел прикрыться им.

— Спартанцы, приготовиться! — крикнул один из командиров. — Атаковать позиции врага!

Лисандр побежал к середине площади и увидел, что остальные ребята собрались вокруг Аристодерма.

Группа спартанцев Никоса устремилась вверх по холму. Лисандр поднял с земли копье и побежал за ними.

— Лисандр, остановись! — скомандовал Аристодерм.

Лисандр обернулся.

— Надо обезвредить лучников, иначе мы погибнем.

— Пусть этим займутся люди Никоса, — сказал наставник. — Мы должны остаться здесь, чтобы остановить фланговое наступление.

Спартанцы Тарента уже приблизились к лучникам на расстояние двадцати шагов.

— Прицелиться! — чей-то голос перекричал шум.

Лучники прицелились и выпустили стрелы в стену наступавших спартанцев.

Лисандр видел, как в первой шеренге упали несколько спартанцев, их места сразу же заняли другие воины в красных плащах. Когда спартанцы подошли ближе, лучники выстрелили в них в упор. Они не могли промахнуться. Большая часть стрел угодила в щиты, но воины падали, когда стрелы поражали их в ноги или в незащищенные места. Их косили, точно ржаное поле.

— Воины, не останавливаться! — крикнул Никос, стоявший у основания холма. Это было самоубийство, но Лисандр понимал, что ничто не остановило бы лучников, не будь этой атаки. Несмотря на то, что наступление спартанцев замедлилось, они продолжали упрямо идти вперед.

Лучники хотели приготовить новый залп, но на это не оставалось времени. Лисандр потерял их из виду, когда спартанцы, перепрыгивая через костры, начали крушить противника. Лучники падали, сраженные копьями. Крики обрывались, когда копья вонзались в тела, а тяжелые «ножи для ящериц» пробивали головы мессапов.

Справа раздался топот. Огромная толпа из многих сотен людей хлынула на площадь со стороны западного входа. Некоторые были в простых туниках и даже не пытались соблюдать боевой порядок.

Лисандр встал рядом с Демаратосом и Проклом в первой шеренге, приготовившись к бою.

Оставшиеся в Таренте жители вступили в бой.

— Отойти назад! — скомандовал Никос. — Вернуться на площадь.

Где скрывались эти люди? Нет сомнений — в подвалах и на чердаках, притаились во внутренних двориках и наблюдали, как спартанцы шагают по их улицам, не встречая сопротивления.

По небольшому количеству кожаных доспехов Лисандр понял, что в толпе идут несколько уцелевших мессапских воинов, однако большинство наступавших выглядели обычно. Они дошли до края площади, затем повернулись лицом к спартанцам.

Люди Никоса спустились с холма и быстро заняли позиции позади учеников казармы. Лисандр почувствовал себя увереннее. Фаланга была плотной, но выстоит ли она?

Впервые после сражения с персами юноша почувствовал, как у него от страха кольнуло в груди. Он сжал кулаки, пытаясь обуздать охватившую его бурю чувств.

Эти люди пришли без боевого оружия. Кто-то держал в руках топоры для рубки дров, кто-то — палки, ощетинившиеся ржавыми гвоздями или заточенными кусками кремния, привязанными к ним ремнями. Какой-то человек с мускулистыми плечами размахивал кузнечным молотом. У этих людей не было настоящих доспехов, они надели простую крестьянскую одежду, но по их глазам Лисандр понял, что они будут сражаться до конца.

— Сложите оружие! — приказал мессап из первой шеренги сил Тарента. — И вам сохранят жизнь.

Все посмотрели на Никоса, но тот неуверенно озирался вокруг себя. Лисандр взглянул на спартанцев — их осталось не больше двухсот пятидесяти. Жителей Тарента было раза в два больше.

«Не может быть, чтобы Никос решил сдаться! — подумал Лисандр. — С таким позором ему не жить».

Он оглянулся в сторону восточного входа на площадь. Спартанцев окружили. Спасаться бегством бесполезно.

Аристодерм запрыгнул на край рухнувшей лавки.

— Мессапы, если вам нужно наше оружие, подойдите и возьмите его!

Лисандр радостно приветствовал эти слова, другие спартанцы поддержали его, бросая вызов противнику.

Командир мессапов повернулся к своим людям, поднял над головой оружие и издал леденящий кровь возглас. Остальные подхватили его, и вся площадь заполнилась гневными выкриками.

Мессап опустил свое оружие и дал знак рукой. Отчаянная толпа хлынула на площадь.

Уже не было времени принять боевой порядок, или выстроить фалангу. К такому сражению Лисандра не готовили. У него был меч, щит и храбрость. Когда обе армии столкнулись, Лисандр выбрал мессапа с копьем в руке. Тот прицелился ему в голову, чем совершил непростительную ошибку.

«Всегда выбирай самую крупную цель — тело», — учил Диокл.

Лисандр уклонился, затем прыгнул вперед и коленом ударил противника в живот. Когда тот согнулся, Лисандр крепче сжал меч и нанес нападавшему удар в позвоночник.

Он уже вытаскивал меч, как что-то ударило его по предплечью. Обернувшись, он заметил наступавшего на него жителя Тарента с кочергой в руке. Юноша, присев, отскочил в сторону. Глаза нападавшего свирепо горели.

Противник замахнулся и тут же потерял равновесие. Лисандр вонзил в него меч. Когда человек взглянул на свою рану, Лисандр прикончил его, ударив мечом по шее. Горожанин опустился у ног юноши, из его рта фонтаном вырвалась кровь.

На площади металл с грохотом сталкивался с деревом, раздавались крики боли, страха и гнева. Кто-то врезался в спину Лисандра, и он, подняв меч, обернулся.

Это был Прокл, держащий в руке короткое копье, с которого капала кровь. На мгновение оба уставились друг на друга.

— Товарищ, оставь мне хотя бы нескольких врагов, — сказал он и снова ринулся в толпу.

Точно подрубленное дерево перед Лисандром упал спартанский воин и умер, не успев коснуться земли. Ему жестоко пробили голову. Лисандр догадался, как это произошло.

Человек в обгоревшем кожаном переднике кузнеца высоко поднял молот над головой.

— Спартанец, ты готов умереть? — крикнул он.

— Спартанец всегда готов умереть, — ответил Лисандр.

Кузнец прорычал и со страшной силой взмахнул молотом. Удар пришелся Лисандру по центру нагрудника. Он отлетел назад, чувствуя, как сотряслись все его кости, и врезался в лавку, ударившись спиной.

У Лисандра зазвенело в ушах, перед глазами замелькали круги. Он попытался отдышаться.

Над ним мелькнула тень, молот прочертил дугу и вот-вот был готов размозжить ему череп, но, несмотря на слабость, Лисандр сумел откатиться в сторону и услышал, что молот врезался в дерево — в лицо юноше полетели щепки.

Пока нападавший вытаскивал молот, Лисандр полосонул мечом ему по ногам, разрезав сухожилия под коленями. Нападавший, точно бык, издал гортанный стон и упал на лавку лицом вперед. Сверху посыпались доски и похоронили его.

Лисандр попытался встать, но от удара у него страшно болела грудь. Он заметил, что бронза нагрудника сильно помята. Юноша с трудом побрел к храму.

Близ основания статуи двое воинов схватились врукопашную, в одном из них Лисандр узнал Аристодерма. Его противник орудовал коротким кинжалом. Наставник, сделав выпад, схватил мессапа за руку, потом неожиданно повернулся и перебросил соперника через бедро. Потом сделал ловкое движение рукой, и кинжал уже оказался у него. Наставник полоснул им по внутренней части руки противника, перерезав артерию. Тот завопил и схватился за рану, но крики прекратились, когда Аристодерм наступил на его незащищенную шею.

Лисандр вдохнул полную грудь дыма и закашлялся. Огонь горел уже почти рядом, черные облака плыли над площадью, временами окутывая сражавшихся. Дым на мгновение рассеялся, и Лисандр увидел Демаратоса и Леонида, бок о бок орудовавших короткими копьями и мечами. На ребят наступали четыре местных жителя, пытаясь окружить их. Один держал в руках гарпун и сеть для ловли рыбы.

Лисандр спрыгнул со ступеней и побежал. Он пронзил одного из нападавших копьем и тот, попятившись назад, схватился за живот, откуда вываливались внутренности. В это мгновение второй житель Тарента набросил Леониду сеть на ноги.

Лисандр кинулся на выручку другу. Леониду удалось блокировать удар, но острый конец гарпуна задел его руку, и на ней выступила кровь.

Нападавший поднял гарпун, чтобы ударить еще раз, но Лисандр вонзил своей меч ему в бок по самую рукоять. Конец меча, окрашенный кровью, вышел с другой стороны тела противника, сквозь пальцы Лисандра потекла кровь.

— Спасибо, друг, — сказал принц.

Лисандр осматривал место боя.

— Где Демаратос?

— Только что был здесь.

Громко крича, на площадь хлынула новая волна жителей Тарента, на этот раз они появились из-за храма, за которым недавно прятались лучники. Пожар охватил уже несколько зданий. Дым ел Лисандру глаза. Он искал Демаратоса.

— Всем назад! — раздалась команда на греческом языке. — Покинуть площадь!

Лисандр видел, что положение стало безнадежным. Их превзошли числом, давала о себе знать усталость. Всю площадь и ступени храма усеяли труппы павших с обеих сторон. Никоса нигде не было видно, но его конь стоял у поилки для скота.

Оставшиеся спартанцы выходили из стычек и собирались на восточной стороне площади у большого здания. Лисандр побежал за Леонидом, чтобы присоединиться к остальным, уворачиваясь от предметов, которые бросали им вслед местные жители.

Вдруг кто-то навалился на него сзади, и Лисандр потерял опору под ногами. Его меч с грохотом покатился по земле. Человек повис у него на спине и руками вцепился в лицо. Лисандр чувствовал, как ногти впиваются в щеки, ему пытались выцарапать глаза. Одной рукой он держал за спиной щит, а другой ему удалось отбросить руки противника, но те снова сомкнулись у него на шее.

Лисандру не хватало воздуха, противник не отпускал его.

Бросив взгляд на землю, он заметил камень. Если бы только дотянуться до него!

Душивший его противник издал крик, и Лисандр почувствовал, как тот выпускает его. Сухожилия на плечах и руках юноши напряглись до предела, когда он потянулся за камнем.

Кончики его пальцев скользнули по земле. Еще чуть-чуть.

В глазах потемнело, кровь бросилась в голову. Он чувствовал горячее дыхание противника на своей шее.

Из последних сил Лисандр сделал резкое движение и сумел схватить камень. Он бросил его назад и услышал, как тот угодил в цель. Руки отпустили его горло.

Резким движением Лисандр сбросил с себя противника и кинулся за мечом. Нападавший держался за лицо, куда угодил камень. На его руки падали длинные волосы. Лисандр проткнул его сердце мечом.

Задыхаясь, противник свалился на спину, руки упали с окровавленного лица.

Гладкая кожа и смуглое лицо. Женщина.

Вот сколь отчаянным стало сражение! Даже местные женщины встали на сторону бунтовщиков, чтобы нападать на таких, как Лисандр. Юношу обуревали разные чувства, пока он вспоминал свою покойную мать, Кассандру и Чилонис — единственных женщин, затронувших чувствительные струны его сердца.

— Извини, — сказал он мертвой женщине, закрывая ей глаза.

— Лисандр! — раздался чей-то голос. — Иди сюда!

Он обернулся и увидел Прокла, который звал его, стоя у двойных ворот двухэтажного здания рынка. Должно быть, там спартанцы собирались перестроиться, готовясь к новому сражению.

Лисандр побежал к Проклу. Спартанцы один за другим входили в ворота, а небольшая фаланга, состоящая их четырех рядов, с поднятыми щитами охраняла вход. Лисандр прошел через ворота.

— Войти в здание! — раздалась громкая команда.

Воины подняли щиты и отступили внутрь здания. Последние двое затворили за собой дверь и заперли ее, опустив тяжелую деревянную балку.

Извне доносился глухой шум. На какое-то время они были в безопасности. Но оказались в ловушке. Лисандр огляделся на спартанцев, вытиравших кровь со своих мечей и приводивших в порядок красные плащи.

«Еще никогда в своей жизни я не отступал», — подумал он.

Как воины они потерпели поражение.

На дверь обрушились глухие удары, горожане таранили ее чем-то тяжелым, эхо ударов разносилось по пустому зданию. Спартанцы выстроились в ряд спиной к двери.

— Она долго не выдержит, — сказал Кимон. — Мы погибли.

— Мы погибнем только тогда, когда наша кровь оросит землю, — сказал Аристодерм. — Где Никос?

— Он потерял своего коня, — ответил Лисандр.

— Он мертв, — сообщил Флеб. — Его пронзили, точно рыбу, и повесили на стропилах храма.

Все охнули. Не было худшего оскорбления, чем осквернение тела.

— Его стащили с коня и закололи.

Одна половина здания оказалась вдвое выше другой. Наверху виднелись небольшие полуоткрытые ставни, через которые проникал свет. В дальнем конце на уровне второго этажа располагалась платформа, на которую можно было подняться по приставной лестнице. Там была установлена лебедка, видно, для того, чтобы поднимать на верхний этаж тяжелые вещи. Середину здания подпирал ряд деревянных колонн из цельных стволов деревьев.

При тусклом свете Лисандр вглядывался в усталые лица окружавших его воинов. Все были в крови и грязи, многие ранены. Эти оставшиеся в живых спартанцы напоминали потерпевшее поражение войско. Даже Леонид, который стоял, держа топор в одной руке и спартанский щит в другой, выглядел сильно напуганным. Лисандр видел около пятидесяти своих соучеников. Демаратоса среди них не было. Местных спартанцев было вдвое больше. Остальные уже погибли. Или остались за пределами этого здания. Лисандр поежился при этой мысли. Дверь перестали таранить.

— Что случилось? — спросил один спартанец. — Почему они не ломают дверь?

— Мы у них в руках, — ответил Кимон, выходя вперед. — Куда им торопиться?

— Надо придумать какой-то план, — сказал Аристодерм. Он забрался на стол, и Лисандр заметил, что его волосы слиплись от крови. — Подойдите сюда.

— Ради чего? — засмеялся Кимон. — Всех нас ждет смерть. Включая тебя. Готовься к ней.

Среди помещения упал горящий факел. Кто-то подбежал к нему и затоптал ногами. Подняв голову, Лисандр понял, откуда он влетел — через открытые ставни.

Еще два факела влетели через окна на противоположной стороне.

— Надо закрыть окна, — сказал Аристодерм. — Быстро!

У стены, рядом с ближайшими ставнями, стоял длинный шест из гибкого дерева. Лисандр воспользовался им и снял ставни с крючка. Он сделал то же самое и с остальными ставнями, и вскоре помещение оказалось почти в полной темноте, если не считать угасающих угольков от затоптанных факелов.

— Этим мы лишь выиграем немного времени, — заметил Кимон.

— Поделитесь оружием, — скомандовал Аристодерм. — Проверьте, есть ли у каждого, чем сражаться.

Лисандр встал рядом с Леонидом.

— Что случилось с Демаратосом? Он куда-то исчез.

— Наверно, нашел место, где можно спрятаться.

— Нет, — ответил Лисандр. — Я видел, как его сбили с ног, и он потерял сознание.

— Тогда я буду молить богов избавить его от осквернения, которому подвергся Никос.

— Я должен найти его.

— Храбрость ради надежды не что иное, как безрассудство, — сказал Леонид. — Стоит тебе выйти отсюда, и ты погибнешь.

Запах гари усилился, и Лисандр заметил дым, стелящийся из-под двери. Он окутывал ноги спартанцев, которые стояли на страже у входа. Крики по ту сторону двери стихали. Они уходили?

— Они хотят выкурить нас отсюда!

— Или сжечь живыми, — добавил Прокл.

Дым сгущался, спартанцы, стоявшие у двери, сняли с себя плащи и заткнули ими щель, прикрывая рты руками.

Лисандр подошел к Флебу.

— Здесь должен быть другой выход.

Заместитель командира покачал головой.

— В этом здании держат рабов, а перед открытием рынка его используют как склад для грузов торговых судов. Склад должен быть надежен. Тут нет другого выхода.

Лисандр отчаянно озирался по сторонам и его взгляд упал на верхний этаж с низкими балками. Стропила были покрыты соломой.

— Если бы только удалось залезть туда.

— А как насчет крыши? — спросил он.

— А что с крышей? Молодой человек, ты что, Икар[26] с крыльями из воска и перьев?

Лисандр подбежал к приставной лестнице. Хотя его ноги и руки устали от сражения, длившегося весь день, он быстро поднялся и оказался на верхнем этаже. Стоя на блоке лебедки, Лисандр потрогал крышу между стропилами. Доски из пальмы были толстыми.

— У кого-нибудь есть топор? — крикнул он сверху.

Спартанцы внизу казались тенями среди дыма, валившего из-под дверей. Похоже, жители города развели костры прямо у фасада здания. Скоро будет нечем дышать.

Вперед вышел один из спартанцев и, кашляя, прикрыл рот.

— У меня есть вот это. — Он держал булаву с деревянной ручкой и тяжелым железным шаром на конце.

— Бросай ее сюда, — сказал Лисандр.

Воин, размахнувшись, швырнул булаву. Лисандр поймал ее, чуть не потеряв равновесия. Она весила не меньше откормленного ягненка.

Юноша встал под стропилами. Изо всех сил, какие у него остались, он тяжелым концом булавы ударил по дереву над головой. Дерево треснуло на всю длину.

— Какой с этого толк? — спросил Кимон.

— Для начала мы выпустим дым, — кашляя, ответил Лисандр.

Еще три удара, и он увидел последние солнечные лучи. Наступали сумерки, в небе уже появилась луна. Дым тут же устремился через дыру наружу, и его подхватил легкий ветерок.

Лисандр бросил булаву вниз, та упала с глухим стуком. Он потянул доски за зазубренные края, рассыпая плотно утрамбованную солому. Леонид пришел к нему на помощь. До них долетел шум собравшейся внизу толпы. Жители что-то кричали друг другу.

— Поджарим их и скормим свиньям!

— Скоро им придется выйти оттуда. Плавт, следи за входом.

«Мы не станем выходить через дверь», — подумал Лисандр.

Вскоре он содрал столько покрытия, что смог выбраться на крышу через проделанное отверстие. Леонид помог ему подняться.

Два водостока для дождевой воды — совершенно сухие — тянулись во всю длину здания. Крыша поднималась с обеих сторон и сходилась с вертикальной стеной, так что снизу никто не мог заметить Лисандра. Он поднялся до выступа и заглянул за него. С этой точки ему хорошо был виден весь город.

Вдоль гавани, на рыночной площади и улицах, которые разбегались от нее в разные стороны, — повсюду валялись сотни человеческих тел. Море было спокойно. На мелководье покачивались трупы, точно сплавляемые бревна. Большая часть костров, горевших среди домов в стороне от рыночной площади, была погашена, но в дальнем конце здания, где находился вход, мерцало оранжевое пламя. За городом, словно темное облако, возвышался горный кряж.

«Что же мы натворили?»

Даже если бы им удалось выдворить мессапов, остался бы кто-нибудь живой в Таренте? Сколько же домов опустело, сколько семей они погубили своими действиями?

О какой славе может идти речь?

— Убейте их всех! — крикнул голос снизу. — Долой Спарту!

Эти слова потрясли Лисандра до глубины души. Он оказался здесь, потому что должен был быть здесь. Такова его судьба. Ради чего же еще боги привели Лерноса в его казарму? Его отец и дед отдали жизни за Спарту. Он тоже пожертвует своей жизнью ради нее.

Лисандр прижался к крыше и направился к заднему концу здания — восточному крылу — а оттуда взглянул на безлюдный переулок.

Если верить Лерносу, там тянулся ряд низких зданий, мастерских квартала ремесленников, разделенных сетью узких проходов. А что если им удастся убежать туда?

К нему подполз Леонид и посмотрел вниз. До земли оставалось не менее четырех ростов Лисандра.

— Мы переломаем ноги, — сказал Лисандр.

— Можно связать плащи и спуститься по ним.

— Тогда мы спустимся в львиное логово, — возразил Лисандр. — Но если бы нам удалось добраться до мастерских, — он указал на просвет между зданиями, — мы могли бы рассредоточиться. Тогда сбежать удалось бы большему числу воинов.

Леонид разглядывал просвет.

— Даже если разбежаться, это слишком далеко.

Он был прав, но у Лисандра возникла другая мысль.

— Когда мы с Тимеоном были детьми, чтобы раздобыть матерям дикий чеснок на дальнем берегу, мы пересекали узкое место реки. С помощью старого кола от забора мы оказывались на той стороне, даже не намочив пяток. Ты понимаешь, мы прыгали с шестом.

— У нас нет кола от забора, а наши копья для этого коротки.

— У нас есть шест от окна.

Лицо Леонида расплылось в улыбке.

— Это опасно, но может получиться. Лисандр хлопнул друга по спине.

— Твой отец гордился бы тобой, — сказал он.

Леонид улыбнулся, на его щеках вспыхнули два красных пятна.

— Я многому научился, сражаясь рядом с тобой.

— Тогда давай воспользуемся плодами этой учебы, — сказал Лисандр.

Он вернулся на верхний этаж — все воины лежали на полу, чтобы как-то спастись от дыма. Лисандр начал спускаться по лестнице и спрыгнул на землю с последних ступенек.

— Мы должны драться с ними, — говорил Сулла, поднимая свой щит. — Я не собираюсь здесь задохнуться.

— Нет, — сказал Лисандр. — Есть другой выход.

— Мальчик, ты слишком много говоришь, — ответил Сулла. — Я прожил здесь всю свою жизнь — из этого здания нет иного выхода, кроме как через ворота.

Лисандр взял длинный шест.

— Мы сможем перебраться на мастерские, воспользовавшись вот этим. Горожане не следят за противоположной стороной здания.

Страшный удар сотряс дверь, и спартанцы, охранявшие ее, были отброшены в сторону. Но тут же бросились обратно.

— Видно, их терпение иссякло, — заметил Аристодерм с кислой улыбкой. — Посмотрим, прав ли Лисандр. Всем на крышу!

Дверь снова сотряслась, среди дыма во все стороны полетели щепки.

— Идите, — сказал Лисандр, прижимаясь плечом к двери. — Мы подержим дверь.

Воины быстро друг за другом поднимались по лестнице.

Дверь трещала, и на этот раз балка, запиравшая ее, начала раскалываться.

«Она долго не выдержит!»

Шест от окна передали наверх и протащили через дыру в потолке. Лисандр слышал, что толпа снаружи шумит все громче.

— Вас скоро скормят собакам! — выкрикнул кто-то.

По лестнице уже начали карабкаться последние воины, и Прокл крикнул Лисандру:

— Иди сюда, оставь ты эту дверь!

С ужасным треском дерево над балкой разломалось, когда таран пробил дверь. Лисандр заметил локон волос, высеченный в мраморе. Они таранят дверь статуей!

— Святотатство! — произнес один из воинов. — Они оскверняют Спарту!

Таран отвели назад, в помещение стали проникать крики толпы.

— Разорвите их на части!

— Долой Спарту!

Затем дверь снова начали таранить. Полетели щепки. Лисандр мельком заметил что-то знакомое.

Не может быть!

— Заберите это у них! — резко приказал он.

Лисандр никогда не думал, что команды будут столь легко срываться с его уст. С уст бывшего раба.

Двое спартанцев отстранились от двери и схватили голову статуи. Лисандр обхватил рукой массивное туловище и поднял его. Мрамор разломился пополам, Лисандр с товарищами упали на землю, держась за обломки.

— Идем, не будем зря терять время. Надо уходить и немедленно! — сказал один из спартанцев. — Поднимаемся на крышу к остальным.

Лисандр с ужасом смотрел на статую. Его внимание привлекло незнакомое лицо, а резная надпись на груди статуи.

Лисандр провел пальцами по очертанию какого-то драгоценного камня, окруженного древними буквами.

«Огонь Ареса воспламенит праведных».

Огонь Ареса!

В его семье амулет передавался от отца к сыну на протяжении более семисот лет. Это могло означать лишь одно.

«Мой предок. Он отсюда, из Тарента».

Деревянная балка стала поддаваться, когда горожане снова начали таранить дверь оставшейся частью статуи.

— Давай, Лисандр. Беги! — торопил его Прокл. Он стоял наверху лестницы и звал его.

Лисандр отпустил кусок мрамора, бросился к лестнице и взлетел наверх. Балка на двери разломалась пополам и рухнула на пол. Рассерженные горожане хлынули в помещение.

Один из них закричал и указал на платформу на втором этаже. Все бросились к лестнице. Один из горожан, чуть старше Лисандра, добрался до нее и уже взялся рукой за ступени.

Лисандр хотел отбросить лестницу в сторону, но та оказалась прибитой к платформе. Когда человек поднялся наверх, юноша ударил его ногой в лицо. Нападавший вскрикнул, отпустил лестницу и стал падать, таща за собой еще кого-то. Лисандр стал отчаянно пинать лестницу, пытаясь расшатать гвозди. Та упала на пол. Горожане снизу бросались в него камнями и кусками дерева. Лисандр прикрылся рукой и выбрался на крышу через дыру.

Наверху здания еще остались пять спартанцев, включая Аристодерма и Прокла. Но другие уже были на другой стороне переулка и убегали по крышам мастерских. Леонид стоял на крыше мастерской, ловя тех, кто перепрыгивал к нему и отбрасывал шест назад. Прыгнул Сулла, заместитель Никоса. Шест вернулся назад.

— Надо торопиться, — сказал Лисандр. — Они скоро догадаются, чем мы тут занимаемся.

— Ты следующий, — сказал Аристодерм.

Лисандр покачал головой.

— После вас. Если что-то случится, спартанцы останутся без командира.

Аристодерм резко кивнул.

— Смерть и честь, спартанец.

— Смерть и честь, — ответил Лисандр.

Аристодерм подбежал к краю, схватил уже готовый для него шест и плавно перелетел на другую сторону. Когда его ноги коснулись крыши на противоположной стороне, он покачнулся, затем выпрямился. Оглянувшись в последний раз, наставник побежал по крышам. Леонид толкнул шест в обратном направлении. Он приближался страшно медленно, и Лисандр расслышал крики растерянных людей, шедшие снизу. Скоро они будут здесь.

Следующим на другую сторону перелетел Кантор.

К шесту подошел один из спартанцев Никоса. Воин подбежал к краю, ухватился за шест двумя руками и прыгнул.

У него что-то не получилось.

Наверное, руки спартанца вспотели и ослабли. Он соскользнул вниз по шесту и врезался в противоположную стену. Спартанец отскочил от нее и приземлился в переулке на спину. Пять жителей Тарента, вооруженные короткими спартанскими копьями, заметили упавшего воина.

— Леандр, вставай, — крикнул Сулла с дальнего конца. Упавший воин чуть шевельнулся и протянул руку к голове.

Жители Тарента набросились на него, точно свора собак, и начали колоть копьями. Кровь жертвы забрызгала их лица и одежду, оросила переулок. Лисандр поблагодарил богов за то, что они позволили Леандру умереть быстро.

Прокл оттащил Лисандра от края крыши.

— Пригнись.

Теперь на крыше здания рынка остались только они. Леонид ждал их на крыше мастерской с другой стороны переулка. Наверно, остальные уже спустились на улицу, им вслед доносился свист кровожадных жителей Тарента.

Лисандр дал Леониду знак рукой: «Уходи!»

Леонид подошел к краю крыши мастерской и посмотрел вниз. Лисандр слышал, что там собралась толпа разъяренных горожан. Леонид посмотрел на Лисандра, их глаза встретились.

«Уходи, друг», — прошептал юноша.

Леонид опустил глаза, повернулся, пустился бежать по крышам и скрылся из виду.

«Может, подошла наша очередь умирать», — подумал Лисандр.

— Сюда! — зашипел Прокл. Он стоял над северной частью здания, по краю которого вверх полз густой дым. Зажав нос и рот, он указал вниз. — Как думаешь, мы спрыгнем?

Лисандр посмотрел за край и во дворе увидел кучу деревянных ящиков. Наверное, их приготовили для погрузки на корабль. Там были еще глиняные кувшины из-под вина, некоторые высотой с человека, другие в половину и четверть роста.

Теперь горожане преследовали убегавших спартанцев. Лисандр заметил всего лишь трех человек на расстоянии тридцати шагов, но те были заняты тем, что снимали доспехи с мертвых. До земли было не менее тридцати шагов.

— Разве у нас есть выбор?

Прокл обернулся и опустился на руках, чтобы оказаться ближе к земле. Потом он отпустил руки и с глухим стуком ударился о землю. Лисандр слышал, как он резко втянул воздух и схватился за коленку, вскрикнув.

Лисандр готовился прыгнуть. Он напряг мышцы, но тут из-за угла появилась группа из пяти мессапов. Дюжие мужчины шли не спеша, кое-как надев доспехи. Они засмеялись, когда один из них стал примерять спартанский шлем. Похоже, оружие было лишь у одного из них. Лисандр лег на крышу и стал ждать, когда мужчины уйдут.

Но они не уходили.

Они расселись на ящиках, стоявших на земле, в нескольких шагах от того места, где приземлился Прокл. Лисандр заметил, как на лбу Прокла заблестел пот. Он ясно разглядел лицо своего товарища. Похоже, тот принял какое-то решение.

Прокл выполз из своего укрытия за ящиками.

— Что он делает?

Нетвердой походкой юноша вышел, оказавшись от врага на близком расстоянии. Его прикрывала лишь небольшая куча ящиков. Прокл взялся за верхний ящик и стал толкать его. Лисандр понял, что тот задумал.

«Он спасает меня!»

Прокл резко налег на ящик, тот слетел с кучи и разбился рядом с мессапами, вынуждая их попятиться назад. На землю высыпались тюки ткани. Прокл бросился бежать, но захромал после неудачного приземления. От неожиданности мессапы на мгновение застыли, затем бросились за ним, крича друг на друга. Они настигли Прокла, когда тот пытался скрыться между зданиями. Мессапы начали бить его ногами и руками. Защищаясь, Прокл свернулся в клубок.

— Надо прыгать, — пробормотал Лисандр. — Нельзя допустить, чтобы он пожертвовал собой напрасно.

Лисандр отступил несколько шагов от края крыши, затем разбежался и прыгнул. Его ноги описали круг в воздухе, он приземлился на ящик, разбил его, затем покатился вперед, смягчая силу удара. Юноша спрыгнул на другой ящик, затем на землю.

Мессап с мечом уговаривал своих приятелей отойти в сторону, тогда он сможет прикончить Прокла. Один из мужчин обернулся и заметил Лисандра, который шел прямо на них.

Лисандр схватил небольшой кувшин за ручки и бросил его. Кувшин угодил в лицо мессапа, разбился, вылившееся вино забрызгало остальных. Осколком, оставшимся у него в руке, юноша перерезал горло мессапу с мечом в руках.

Кто-то ударил Лисандра кулаком по почкам, и он присел на одно колено. Его собирались ударить в лицо, но он блокировал удар локтем, перебросив нападавшего через плечо. Потом резко встал, двинул противника коленом по плечу, услышав, как у того хрустнул сустав. Обернувшись, Лисандр увидел, как Прокл наступил ногой на шею другого мессапа. Тот попытался вывернуть Проклу ногу, но по неловким движениям рук Лисандр догадался, что силы покидают его.

— Отправляйся на тот свет, — произнес Прокл, когда лицо мессапа посинело.

Лицо Прокла было в царапинах, а губа, разбитая после драки с Лисандром в Спарте, снова закровоточила.

— Здесь торчать нельзя, нас заметят, — поторопил Прокл. — Помоги мне убрать тела.

Они затащили тела двух мессапов на тропинку между домами, затем сняли с них кожаные доспехи и надели их вместо своих грязных плащей.

— Если пойти на восток, мы окажемся на дороге, ведущей к хребту, — сказал Прокл.

Оба не стали терять времени и скрылись меж домов. Они шли, опустив головы, и их никто не заметил. Несколько мертвых мессапов и спартанцев лежали посреди узкой улочки, пропитывая землю своей кровью. Лисандр не стал разглядывать их безжизненные лица. Они с Проклом вооружились короткими копьями, вырвав их из остывших рук.

Вскоре дома остались позади и показались поля, среди которых изредка виднелся дом какого-нибудь крестьянина. Когда они проходили мимо устройства, напоминавшего пресс для получения масла из оливок, Лисандр расслышал непонятные голоса и схватил Прокла за руку.

— Прячемся, быстро, — сказал он, и оба спрятались за пресс.

На холме показалась группа мессапских воинов и жителей Тарента. Все тяжело шагали, обливаясь потом после погони. Лисандр подумал, что им не удалось прикончить ни одного спартанского воина, спасавшегося бегством.

Юноши подождали, пока те скроются из виду, а затем вышли из укрытия, пересекли холм и вдали увидели лес. На тропе лежали тела. Судя по цвету плащей, это были спартанцы.

Юноши подошли к низкой ограде загона для овец, расположенного по левую сторону от тропы. Какой-то голос громко заговорил на незнакомом языке. За оградой двое мессапов снимали нагрудник с мертвого спартанца.

Лисандр и Прокл застыли на месте и переглянулись. Один из мессапов снова заговорил с ними, полагая, видно, что они свои. Лисандр узнал лицо трупа, который те раздевали. Это был Флеб.

Когда они не ответили, на лицах мессапов появилось недоуменное выражение. Один из них встал и хотел вытащить меч, но тот застрял у него в ножнах.

Лисандр прыгнул в загон и воткнул в грудь мессапа короткое копье. Второй мессап поднял руки вверх, показывая, что сдается. Прокл без колебаний проткнул ему живот, а когда он стал падать — и сердце.

Флеб шевельнулся.

— Он жив! — охнул Прокл.

— Верно, — прошептал Флеб, едва шевеля губами. Кровь пропитала его тунику, лицо побелело.

— Мы отнесем тебя в лес, — сказал Лисандр, беря его за руку.

— Не надо, — возразил Флеб. — Одной ногой я уже в царстве теней.

— Твои раны еще можно исцелить, — сказал Лисандр.

Флеб чуть приоткрыл глаза и улыбнулся.

— Мои раны неисцелимы. — Он нахмурился. — Ты тот мальчик, который осмелился возразить Никосу. — Он закашлялся, на его губах выступила кровь. — Ты был прав. Наша тактика… была с изъяном.

— Сейчас это не имеет значения, — ответил Лисандр.

Губы Флеба искривились, а спина изогнулась дугой. Он схватил Лисандра за руку, сделав долгий выдох, спартанец опустился на землю. Его глаза закрылись.

— Идем, — позвал Прокл, собираясь двинуться дальше.

Лисандр опустил безжизненную руку Флеба, затем оглянулся на дорогу. Погибло столько спартанцев. И ради чего? Ради куска земли в чужой стране.

Когда они вошли в лес, уже смеркалось. Лисандр боялся, что им не найти место, где располагался лагерь, но туда вели следы, отпечатавшиеся на неровной земле и меж деревьев струился запах дыма. Вскоре они увидели оранжевые костры спартанцев.

Лагерь стал больницей, стоны перемешивались со звоном металла — воины приводили в порядок свое оружие. Женщины и дети таскали воду и ухаживали за ранеными солдатами. Лисандр заметил человека, у которого болталась кисть руки. Он зажал кусок дерева между зубами, почти оторванную кисть положили на камень, и воин коротким мечом начал разрезать сухожилия и кости. Мужчина корчился, но трое воинов крепко держали его. У некоторых спартанцев были перевязаны глаза и окровавленные головы.

— Лисандр, Прокл! — Из толпы вышел Аристодерм. На нем не было видно ран, если не считать толстого куска ткани, которым было перехвачено левое предплечье. — Мы думали, что вы погибли.

— Сколько нас осталось? — спросил Лисандр.

Аристодерм оглянулся на лагерь.

— Около двухсот воинов, готовых сражаться. Из нашей казармы сорок один человек.

«Только сорок один?»

Аристодерм опустил глаза.

— Выяснилось, что двадцать семь погибли, а одиннадцать не смогут вступить в бой. Мы понесли тяжелые потери, но ребята погибли с честью.

Двадцать семь учеников из казармы погибли. В спальном помещении осталось двадцать семь пустых мест.

Лисандру стало плохо.

— Поешьте, — сказал Аристодерм, — и отдохните. Всю ночь нас будут охранять дозоры. Возможно, завтра боги проявят к нам благосклонность.

— Что будет завтра? — спросил Прокл.

— Мы вернем себе город, — угрюмо ответил Аристодерм.

Прокл разразился лающим смехом.

— С какими силами? Мы уже потеряли половину воинов.

— Но у нас еще осталась половина, — ответил Аристодерм. — Наше отступление было тактическим маневром.

— Мы бежали, — сказал Лисандр, вдруг разозлившись. — Они разгромили нас.

— Битва не закончилась, — возразил Аристодерм. — Что я говорил вам в казарме? Мы приспосабливались к обстановке.

Глаза Аристодерма сверкали, пока он говорил.

Лисандр не знал, чему верить. Первые дни учебы в казарме ему твердили, что спартанец не может отступать, что он скорее умрет, чем повернется к врагу спиной. Он был уверен, что не станет спасать свою жизнь ценой трусости.

«Я больше никогда не отступлю», — пообещал он себе.

Поев немного холодного жареного мяса, Лисандр взял у одной женщины иголку и нитки. Иголка была вырезана из кости. Прокл уже спал у костра, когда Лисандр нашел его и растормошил.

— Уходи, я хочу спать.

— Дай мне сначала взглянуть на твой глаз, — сказал Лисандр.

Прокл неохотно сел. Рана выше глаза затянулась, но Лисандр заметил клочок обнаженной плоти. Губкой он слегка смочил рану. Прокл стиснул зубы, но терпел.

Отовсюду доносился храп и тихое бормотание — солдаты разговаривали во сне, измученные сражениями истекшего дня.

— Я ничего не понимаю, — говорил Лисандр, удаляя остатки грязи из раны. — Тебя ведь могли убить, пока ты отвлекал внимание мессапов.

Прокл бросил кусок дерева в костер и уставился на огонь.

— Но меня не убили.

— Дело не в этом, — сказал Лисандр. — Мы никогда не были хорошими друзьями. Ты дрался со мной в горах. — Он вдел в иголку черную нитку. — Ложись.

Прокл лег на спину.

— Ты назвал меня трусом.

— Я прошу за это прощения — твоя храбрость говорит сама за себя. Ради меня ты рисковал жизнью. Я благодарен тебе. — Лисандр указательным и большим пальцами прижал один край раны к другому.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросил Прокл.

— Конечно. — Он неоднократно видел, как мать зашивала раны в их крохотной лачуге.

Разве он сделает хуже?

Лежавший на земле Прокл заерзал.

Лисандр поднес кончик иглы к нижнему краю раны и прижал его к коже Прокла.

— Ты готов?

Прокл широко улыбнулся. Лисандр вонзил иголку в его кожу.

— Взываю к Кастору и Полидевку, — прошипел Прокл.

Лисандр вонзил иголку с ниткой в одну сторону раны и вытащил через другую. По щеке Прокла потекла тонкая струйка крови, Лисандр смыл ее губкой.

— Осталось еще семь стежков, — успокаивал его Лисандр.

Прокл закатил глаза.

— Только быстрей.

Твердой рукой Лисандр зашил рану. На лбу Прокла выступили капли пота.

— Ну, как я выгляжу? — спросил он.

Лисандр стер остатки крови и взглянул на неровные швы.

— У тебя останется красивый шрам.

Прокл рассмеялся и глотнул воды из фляги.

— Мне не следовало слушать твоего илота.

— Что ты хочешь сказать?

Прокл отвел глаза.

— Ничего.

— Расскажи.

Прокл вздохнул и пожал плечами.

— Это не предназначалось для твоих ушей, но до того, как мы покинули Спарту, твой илот — как его звали? — подошел ко мне и просил позаботиться о тебе. Он предложил мне деньги — золото.

— Идас предлагал тебе золото? — удивился Лисандр. — Откуда оно у него?

Прокл покачал головой.

— Не знаю. Он сказал, что важный человек проявляет о тебе заботу и что меня ждет почет, а также деньги, если я смогу уберечь тебя от опасности. Если ты вернешься в Спарту целым и невредимым.

— Кто-то хочет, чтобы я остался жив? Кто же это?

— Значит, поэтому ты рисковал своей жизнью, ради золота? — спросил Лисандр. — Я этому не верю.

Прокл рассмеялся и снова лег.

— Я вернул ему золото. Что делать воину с богатством? Однако после этого случая я понял, что спартанец богат тогда, когда может положиться на товарища, стоящего рядом с ним в фаланге. Готовность жертвовать собой в нашей крови. Все остальное не имеет никакого значения.

Лисандр раньше не слышал от Прокла ничего подобного и тут же вспомнил Демаратоса.

Несмотря на страшную усталость, он с трудом поднялся и осторожно направился к костру, где лежал Аристодерм. Наставника было легко узнать по белой копне волос.

— В чем дело, Лисандр? Садись.

Лисандр наклонился и сел на поваленное дерево.

— Наставник, я хочу поговорить о Демаратосе.

Аристодерм кивнул.

— Он был храбрым воином и, я знаю, твоим другом. Его будут помнить, и его матери нет причин стыдиться.

— Я думаю, что он мог уцелеть, — предположил Лисандр. — Я видел, как его в разгаре боя куда-то увели.

Аристодерм покачал головой.

— Наверно его, беднягу, постигла та же участь, что и Никоса.

— Возможно, — согласился Лисандр, снова рисуя в своем воображении картину боя. — Или, не исключено, что ему сохранили жизнь, преследуя какую-то цель. — По лицу Аристодерма было видно, что эти слова не убедили его, поэтому Лисандр продолжил: — А что если его пытают, чтобы получить сведения о том, где мы находимся, или о туннелях.

— Ты думаешь, он все расскажет?

— Разумеется, он ничего не скажет.

— Тогда нам нечего беспокоиться.

Лисандр заглянул в бледно-розовые глаза Аристодерма. И не заметил в них никаких эмоций.

— Мы не должны допустить, чтобы он умер.

— Сейчас мы ничего не можем сделать, — сказал Аристодерм. — Когда мы утром снова пойдем в наступление, тогда и поищем его.

— К тому времени будет поздно.

— Люди устали, — сказал Аристодерм. — Они едва держатся на ногах. Мы не можем рисковать их жизнями ради парня, который, наверное, уже мертв.

Лисандр отошел к своему месту у костра. Он вместе с Демаратосом прошел испытание. Пять дней в горах, на грани жизни и смерти. Сначала их связала взаимная ненависть, но затем они подружились и научились полагаться друг на друга. Лисандр знал, что обязан Демаратосу своей жизнью. Он не сомневался, что друг жив.

Прокл уже спал и храпел, лежа на спине.

«Боги помогают самым странным образом», — подумал Лисандр и лег у костра.

Ему не спалось. Виной тому были не холод, не страх перед угрозой нападения и не стоны боли, слышавшиеся по всему лагерю. Перед его мысленным взором возникали люди. Он вспомнил ссору с Кассандрой и разбитую вазу.

«Мне следовало извиниться. Почему я этого не сделал? Упрямство? Гнев? Стыд? Орфея тоже не стало. Такого спартанца больше не будет».

А что происходит с илотами в поселении, принадлежащем Кассандре? Лисандр смутно помнил холодные зимние дни, проведенные вместе с матерью, когда не хватало дров и еды. Рабам нечего ждать помощь от Теллиоса.

«Выбирай те битвы, в которых ты можешь победить», — постоянно твердил его друг Тимеон.

Ушло в небытие много тех, кого он знал: Тимеон, Орфей, его мать, дед Сарпедон. Все они жертвы Спарты.

Он не станет жертвой. Не Спарта устанавливает правила, которым надобно следовать. Ничего не добиться, если слепо выполнять заветы Ликурга. А что если они и есть те цепи, о которых говорила Пифия. Цепи, сковавшие его?

Быть спартанцем значит ставить честь и товарищей на первое место. Он не останется здесь, связанный приказами, цепями традиций. И не в то время, когда его друг, возможно, жив и находится в Таренте.

«Мне следует действовать. Я должен помочь Демаратосу».

Все остальное не имело значения. Он не станет отсиживаться подобно Ахиллу в палатке близ поля боя, пока погибал Патрокл. Он бросится в гущу сражения.

«Боги могут распорядиться мною по своему усмотрению».

Он присел в темноте и посмотрел в сторону Аристодерма. Грудь наставника размеренно вздымалась и опускалась. Брать с собой меч? Нет, лучше будет, если никто его не узнает. Лисандр снял плащ.

«Обычный парень из Тарента — вот кто я такой».

В предрассветной прохладе по спине Лисандра побежали мурашки, все его тело ныло, пока он шел прочь от угасавших костров.

Юноша осторожно пробрался среди спящих воинов. Может, его и заметили, но никто с ним не заговорил. Вскоре он снова шел среди деревьев, направляясь к краю леса.

Лисандр пересек поля, ведшие в Тарент, и нашел знакомую тропу, когда уже начало светать. Небо покрылось красными пятнами, какие остаются от вина. На дороге вороны набрасывались на мертвые тела, ища лакомые мягкие части: языки, губы.

Из города до него донеслись первые звуки — погребальные песни. Слышались резкие завывания и низкий гортанный плач. Везде пахло горелым деревом и чем-то тошнотворным.

Услышав голоса людей, Лисандр выглянул из-за навеса гончарной мастерской.

Десятки красных плащей усеяли землю. Мужчины по двое поднимали тела за плечи и ноги и бросали их, точно мешки с зерном, в погребальную яму. Перевязав рты и носы тканью, похоронная команда работала молча. Тошнотворный запах волнами накатывался на Лисандра: запах застоявшейся крови, пота и гниения.

Пока он смотрел, подъехала еще одна телега и вывалила у ямы кучу тел. Среди них были два спартанца, один мессап и несколько горожан. Все равны перед смертью.

Лисандр снял кушак, которым он стянул тунику, перевязал им нижнюю часть лица, покинул свое укрытие и подошел к очереди из мужчин. Он рисковал, но надо было проверить, нет ли здесь тела Демаратоса. Юноша медленно дошел вместе со всеми до кучи трупов, взял мертвого жителя Тарента за ноги, другой человек взял его за голову. Они подняли мертвеца и бросили в яму.

Лисандр не видел Демаратоса среди мертвых, но заметил тела нескольких учеников из казармы: Фило, Клемена, Дорикса. Вместе с этими ребятами он тренировался, ел и спал. Они стояли в фаланге рядом с ним во время сражения с персами.

Они все погибли из-за куска Спарты, который вряд ли когда-либо увидели, если бы Лернос не появился в их казарме.

Лисандр пошел по тропе, ведущей на рыночную площадь. По мере того как он удалялся от жилых домов, причитания и плач постепенно затихали.

На площади стены были перепачканы кровью, а на земле остались темные пятна. Тут же валялась разбитая статуя предка Лисандра, кто-то начертал на ней какие-то каракули.

Он посмотрел в сторону небольшой гавани — несколько тел и куски снаряжения прибило к узкому берегу. Медленно катились морские волны, набегая на берег.

Лисандр не знал, где искать Демаратоса. Он быстро обошел храм, затем свернул к конюшням, откуда они днем раньше освободили пленников. Там стояло несколько более высоких домов. Видно, раньше они принадлежали богатым спартанцам. Лисандр искал по дворам, не осмеливаясь войти внутрь. Он ходил то сюда, то туда по узким переулкам, разделявшим мастерские, и заглядывал в каждую из них.

Вдруг он услышал глухой вскрик и застыл на месте. Это был не плач по погибшим, а крик, вызванный болью.

Лисандр обошел ряд конюшен и снова попытался определить, с какой стороны прозвучал звук. Лошади в стойлах подняли головы и безразлично посмотрели на него.

Раздался новый вскрик, на этот раз почти рядом.

Лисандр поднял валявшуюся на земле подкову. Оружие, конечно, так себе, но лучше, чем ничего.

В дальнем конце ряда конюшен располагалось здание с трубой, из которой валил дым. Лисандр расслышал, как зашипел раскаленный металл, брошенный в воду. Кузница?

Леденящий душу крик пронзил тишину. Лисандр бросился к двери, откуда он исходил. Она осталась чуть приоткрытой, и он заглянул в щель.

Жар, вырвавшийся изнутри, обдал его лицо.

От того, что Лисандр увидел, у него глухо застучало сердце.

Демаратос лежал на широкой скамье, его руки стянула веревка, привязанная к крюку на потолке, а связанные ноги свисали над полом. Туника, сорванная с плеч, болталась на поясе. По его туловищу струился пот, на груди и животе были выжжены несколько глубоких красных полос.

Лисандр даже отступил в сторону, когда увидел великана. Наверное, это тот самый житель Тарента, который пощадил Демаратоса на рыночной площади. В руках он держал железное клеймо, которое светилось оранжевым светом.

— Не надо. Прошу вас, — молил его друг.

Но мужчина не слушал его и снова коснулся раскаленным металлом груди Демаратоса. Затем он приблизил его к лицу пленника. Друг Лисандра пытался уклониться от железа, у него на шее выступили сухожилия.

— Не надо! — крикнул он. — Что я сделал? Скажи мне, что я сделал?

Лисандр ударом ноги открыл дверь.

— Не трогайте его!

Мужчина с железным клеймом в руке неторопливо повернулся к Лисандру и смерил его с головы до ног. Лисандр держал в руке подкову и вдруг догадался, что выглядит смешно.

— Еще один спартанский мальчик? — произнес великан. — С каких это пор Спарта перестала отправлять в бой настоящих мужчин?

— Вы узнаете, на что способен этот мальчик, если не отойдете, — ответил Лисандр. Из кузнечного горна шел страшный жар, а глаза юноши ел дым.

Великан презрительно посмотрел на Демаратоса. Он все еще держал клеймо на расстоянии нескольких пальцев от его лица.

— Мальчик, положи подкову. Ты не имеешь права что-либо требовать.

Лисандр еще крепче сжал свое единственное оружие. Его ладонь стала скользкой от пота.

Позади него прозвучал ворчливый голос, затем послышался запах выдохшегося вина. Лисандр почувствовал, как ему в затылок уперся клинок.

«Какой же я идиот!» — подумал он.

Он бросил подкову, та с глухим стуком упала на плотно утрамбованный пол кузницы. Чья-то рука оттолкнула Лисандра в сторону, и он увидел маленького пожилого человека с лицом, смахивавшим на морду бродячей собаки. На его подбородке торчало несколько седых волос. Улыбаясь, он обнажал гнилые зубы, похожие на три выгоревших пня. Маленький человек был вооружен спартанским мечом.

— Лучше делай так, как велит Като, — посоветовал кузнец. — Возможно, он и не знает греческого, но его меч говорит на понятном тебе языке.

Лисандр прижался к стене.

«Что я могу сделать?» — подумал он, разглядывая веревки, которыми был связан Демаратос.

Другу ничем не поможет, если все закончится дракой. Придется разговорами найти выход из опасного положения. Если бы здесь был Тимеон — он мог уговорить кого угодно!

— Почему бы вам не отпустить его? Битва закончилась, вы победили.

— Возможно, битва и закончилась, — ответил кузнец, — но война только началась. Спартанцы еще вернутся.

— Нет, — сказал Лисандр. — Нас осталось мало. Никос, командир, погиб.

Кузнец фыркнул и перевернул клеймо в огне.

— Спартанцы обращаются со своими воинами как с рабами. Появится еще один Никос. — Кузнец кивком указал на Демаратоса, который от страха тяжело дышал. — Но этому сыну Спарты уже не увидеть предстоящей битвы. Боги приберегли для него особое наказание, и боль, которую он терпит, всего лишь начало.

Кузнец быстро взял клеймо и поднес его к груди Демаратоса. Тот пронзительно завопил, и от этого у Лисандра волосы встали дыбом.

Демаратос дернулся, все его конечности напряглись от желания спастись. Запах горелой плоти ударил в ноздри Лисандра. Его чуть не вырвало от тошнотворной вони.

Лицо кузнеца было неподвижным, как у изваяния, а голос рокотал так спокойно, что Лисандра обуял жуткий страх. Было бы куда лучше, если бы кузнец кричал или проклинал богов. Лисандр взглянул на мужчину, которого звали Като. Удастся ли справиться с ним без оружия?

— Какая вам польза от этого заложника? — отчаявшись, спросил он. — Вы говорите, что знаете спартанские обычаи. Они не пойдут на сделку с вами из-за жизни одного парня.

— Думаешь, мне нужен заложник? — спросил кузнец, голос которого перешел в визг. Речь идет не о сделке. Я много лет ждал этого мгновения. Речь идет о мести.

— За что?

— За десятилетия спартанского ига.

Кузнец снова опустил клеймо в огонь и стал вращать его среди углей.

«Я должен что-то придумать», — решил Лисандр.

— Возьмите меня вместо него. Этот парень ничего не значит — от него одни неприятности в казарме.

Демаратос, ослепленный болью, нахмурился от недоумения.

— Я знаю, кто этот мальчик, — огрызнулся кузнец. Он поднял свободную руку. На его ладони лежал Огонь Ареса.

— Он — Лисандр, внук эфора Сарпедона, он вышел из рода самого легендарного Менелая.

Лисандр вдруг похолодел. Этот мужчина знал о происхождении Огня Ареса со времен самого Менелая, одного из первых спартанских царей, который сражался у Трои.

— Нет, он не…

— Да, это правда, — прошептал Демаратос. — Я сын Торакиса.

— И в промежутке между Троей и сегодняшним днем был еще один член этой семьи, презираемый каждым жителем Тарента. Это Аристарх.

«Аристарх?»

Лисандру это имя ничего не говорило.

— В казарме вам ведь не рассказывают о нем, правда? — спросил кузнец.

Может, это какая-то хитрость? Лисандр покачал головой. От его пота одежда прилипла к телу, а язык пересох. Кончик меча жителя Тарента упирался ему в горло. Одно неосторожное движение, и кровь обагрит пол.

— К чему им рассказывать о нем, — продолжил кузнец. — Аристарха изгнали с его земли — он был незаконным сыном могущественного Ликурга, рожденным рабыней из илотов. Вы таких людей называете полукровками. Сам Ликург отправил его сюда вместе с другими такими же. Их вышвырнули из Спарты за нечистую кровь. Проклятая статуя Аристарха много поколений стояла на ступенях храма, напоминая нам о том, что мы несчастные рабы.

У Лисандра подкосились колени, пока до него доходил смысл слов кузнеца.

— Статуя с Огнем Ареса… — пробормотал он. — Аристарх был полукровкой?

— Они все полукровки! — рассмеялся кузнец, точно помешанный. — Вы, спартанцы, гордитесь своим происхождением, своими корнями в прошлом. — Он приблизил клеймо к Демаратосу. — Так вот, кровь этого Лисандра не чище, чем вода в сточной канаве.

У Лисандра от жары закружилась голова. Если Аристарх был полукровкой, то значит, таковыми были все его прародители. Значит, таков Сарпедон, его отец Торакис, дядя Демократес. Даже Кассандра… никто из них не был чистокровным спартанцем. Ему нужно выиграть время.

— И Аристарх основал Тарент?

— Основал? Нет. Тарент стоял здесь задолго до того, как сюда пришли эти полукровки — спартанцы. Мои предки ловили здесь рыбу и мирно возделывали виноградники. К чему нам было оружие и война? Нет, нас поработили захватчики. Они сделали из нас таких же рабов, как их илоты.

Теперь Лисандр догадался, почему Демаратоса пощадили на рыночной площади. Этот человек считал его ответственным за все беды Тарента. Его ненависть горела столь же сильно, как и кузнечный горн.

— Но Огонь Ареса принадлежит мне, — заговорил Лисандр. — Мне его вручили в Спарте.

Кузнец что-то пробормотал.

— В конце концов, его же люди изгнали Аристарха из Тарента. Им надоела его жестокость. Не удивлюсь, что он все же вернулся в Спарту — волка всегда тянет к логову.

Мужчина с мечом произнес несколько непонятных слов, и кузнец, державший в руке клеймо, сказал:

— Мой брат говорит, что вас обоих следует прикончить.

Лисандр поднял руки.

— Послушайте меня. Этот парень не Лисандр. Лисандр — это я.

Мужчина откинул голову назад и безудержно расхохотался.

— Спартанец, я восхищен твоей храбростью, но я не глупец. Не испытывай меня ложью.

«Я во всем виноват», — подумал юноша.

— Я говорю правду. Я отдал амулет этому парню — его зовут Демаратос — потому что мне больше не хотелось хранить его у себя. Я чувствовал, что не заслуживаю его, что ему не место на моей шее. Я тоже был полукровкой, илотом, работавшим на полях. Это амулет моего отца, но с тех пор, как он достался мне, меня преследуют одни несчастья и страдания. Если бы такое было возможно, что амулет воскресит дорогих мне людей, я бы вернулся на поля и работал бы там до конца своих дней. Амулет стал проклятием.

— Ты говоришь убедительно, играя словами, как защитник в суде, — ответил кузнец. — Но я тебе не верю. Этот парень умрет за то зло, которое причинил его предок. — Кузнец положил клеймо и взял молоток. — Я переломаю ему кости, как Аристарх сломил дух моего народа.

Лисандр опустился на колени.

— Прошу вас, поверьте мне. Вам нужен я.

Демаратос медленно покачал головой и прошептал:

— Он врет. Отпустите этого самозванца и кончайте дело.

Мужчина занес молоток над грудью Демаратоса.

— Получай за страдания моего народа.

Резким движением он ударил Демаратоса.

Лисандр не мог допустить, чтобы Демаратос погиб вместо него. Надо придумать, как убедить этого человека в том, что он прав. Но как это сделать, если к горлу приставлен клинок?

Мужчина занес молоток над коленной чашечкой его друга.

— Подождите, — заговорил Лисандр. — Я могу доказать, кто я такой.

Кузнец остановился, на его лице впервые появились морщины, свидетельствовавшие, что он засомневался.

— Как?

— С помощью амулета, — ответил Лисандр. — Я могу сказать вам, что написано на нем. Это надпись на древнем языке, она гласит — «Огонь Ареса воспламенит праведных».

Кузнец рассердился.

— Даже я это знаю. — Он снова повернулся к Демаратосу.

— Но я могу нарисовать эти слова, — сказал Лисандр. — Они были написаны на амулете во времена Трои.

Мужчина опустил молоток и пристально взглянул на Огонь Ареса при тусклом свете.

— Тогда приступай. Возьми эту ненужную железку.

Лисандр увидел, куда он показывает. У каменного корыта лежал кусок железа. Он взял его под пристальным взглядом Като.

Лисандр сдвинул в сторону с клочка земли перед собой остатки соломы и прочертил круг диаметром с руку. Затем он очень старательно вывел с внешней стороны круга очертания древних букв. Лисандр видел их столько раз, что они врезались в его память. Кузнец все время следил за ним с убийственным спокойствием.

Закончив, Лисандр на коленях отполз назад. Кузнец смотрел то на землю, то на амулет, то снова на землю.

Наконец, пожав плечами, он сказал:

— Ты любишь справедливость! Очень хорошо, Лисандр. Если ты так воспламенен справедливостью, я дам тебе возможность спасти своего друга.

Кузнец поднял амулет над огнем, пылавшим за решеткой, и отпустил его. Огонь Ареса исчез в языках пламени.

— Достань свой драгоценный амулет, и тогда вы оба свободны.

Его брат Като фыркнул сквозь остатки зубов.

Казалось, что помещение вдруг стало душным и съежилось. Лисандр шагнул к огню: там, среди раскаленных докрасна углей, сверкал его амулет.

— Лисандр, не делай этого. — Демаратос напряженно смотрел на него и тряс головой. — Беги. Не надо. Не делай этого ради меня.

Однако в ушах Лисандра звенели другие слова. Те, которые сказал Прокл. Готовность жертвовать собой в крови спартанца.

Жар ударил ему в лицо. Лисандр сжал кулак, затем распрямил пальцы и уставился на амулет.

Все остальное не имеет значения.

Лисандр опустил руку глубоко в огонь.

Казалось, будто все его предплечье разрывает на части. У Лисандра потемнело в глазах, и он силой воли приказал пальцам сомкнуться. Когда он выдернул руку из огня, вокруг раздались крики. Лисандр упал на колени и согнулся пополам. Крики перешли в стоны — эти звуки издавал он сам.

Лисандр открыл глаза. Ему стало дурно от запаха, напоминавшего запах жареного поросенка.

Юноша не осмелился взглянуть на свою руку — он не сомневался, что от нее остался лишь обгоревший обрубок. В углу помещения он заметил ведро, на коленях подполз к нему и опустил руку в воду.

Лисандр заплакал от стыда и не смел обернуться. Он проиграл.

Он не заслужил права называться спартанцем. Он чувствовал, как в царстве теней расстроились его отец и дед.

Его головы коснулась чья-то рука. Лисандр ожидал, что ему перережут горло клинком, и приготовился к этому.

— Ну, дай-ка мне взглянуть, — сказал кузнец. В его голосе не осталось и следа от прежнего гнева.

— Меня постигла неудача, — сказал Лисандр.

— То, что ты сделал, нельзя считать неудачей.

Сжатая рука Лисандра напоминала скелет, с нее сползла кожа. Виднелась лишь почерневшая и красная плоть. У него слезали ногти. Крови не было, но он понимал, что обезображен навсегда. Лисандр перевернул руку.

— Клянусь богами! — воскликнул кузнец.

Лисандр почувствовал, как из его глаз льются слезы. Он стал моргать. Неужели такое возможно?

Посреди ладони, на обнаженной плоти лежал Огонь Ареса.

Амулет медленно выкатился и упал на пол, содрав с руки Лисандра еще один слой кожи. На ладони остались четкие очертания драгоценного камня и букв, окружавших его: Огонь Ареса воспламенит праведных.

Пифия говорила Лисандру: «Не бойся, твоя судьба написана в твоем сердце». Теперь Лисандр понял, что тогда хотела сказать жрица. Пророчество, заключенное в амулете, навечно стало частью его самого, оно выжжено на его плоти.

Лисандр встал, но не мог оторвать глаз от обезображенной руки.

Оба жителя Тарента начали переговариваться, а затем и спорить на повышенных тонах. Но спор был тут же улажен.

— Уходите, — сказал кузнец.

Лисандр посмотрел ему в глаза.

— Что?

— Я дал вам слово, а вы вели себя достойно. У меня нет желания убивать мальчика, которого опекают боги.

Като уже развязывал Демаратоса, настороженно следя за ним. Как только Демаратос освободился, он нетвердо встал и прижал руку к разбитым ребрам. Шатаясь, спартанец подошел к ведру, в которое Лисандр опускал свою руку, и начал быстро пригоршнями бросать воду в пересохший рот.

Лисандр повернулся к кузнецу.

— Спасибо, — сказал он. Это слово прозвучало странно в его устах. Этот человек пытал их обоих, но вернул им жизнь, вместо того чтобы убить.

Лисандр хотел помочь Демаратосу встать, но его друг, похоже, обрел новые силы и поднялся сам. Он сердито посмотрел на кузнеца, не скрывая своего отвращения.

— Берегитесь, спартанцы, — предупредил их кузнец. — Если я снова увижу ваши лица в Таренте, пощады не ждите. Клянусь богами. А теперь уходите.

Лисандр не терял времени и вместе с Демаратосом вышел на предрассветную улицу. Мальчик, помощник конюха, примерно их возраста, во дворе ухаживал за лошадью. Он боязливо отвел взгляд.

— Идем, — сказал Лисандр. — Мы должны вернуться в лес. Аристодерм скоро поведет остатки войска в новое наступление.

Несмотря на раны, Демаратос побежал рядом с Лисандром по глухим улицам Тарента. Город оживал. Оказавшись близ здания рынка, Лисандр заметил, что в порту царит оживление — вооруженные мессапы и жители Тарента забирались в лодки самых разных размеров.

— Что они делают? — тихо спросил Лисандр.

— Наверно, знают, что близится второе наступление, — ответил Демаратос. — Они спасаются бегством.

Но Лисандр не обнаружил страха в их действиях. Все ясно. Вдруг глаза Лисандра загорелись — он все понял.

— Они не спасаются бегством, — сказал Лисандр. — Они готовятся напасть на нас.

— По морю? — спросил Демаратос, и тут его глаза сделались круглыми. — Видно, они узнали о том, что существует бухта контрабандистов. Она ведь наше единственное спасение!

Лисандр углубился в лес. Демаратос шагал рядом. Его грудь жгло, но надо было успеть. Если жители Тарента доберутся до бухты первыми, они расправятся с моряками Москоса и с тыла проникнут в лес. Тогда спартанцам уже не вернуться домой.

У Лисандра все время болела рука, а голове не давало покоя то, что он узнал о своих предках. Сарпедон не был настоящим спартанцем. Даже в жилах эфора текла кровь илота!

Издали Лисандр разглядел среди деревьев спартанских воинов. На расстоянии двухсот метров те заметили Лисандра и Демаратоса. Раздалась громкая команда, и спартанцы выстроились в фалангу, держа копья наготове.

Лисандр крикнул им, когда они подошли ближе.

— Это мы. Лисандр и Демаратос.

— Опустить оружие! — громко приказал Аристодерм. — Это наши.

Наставник вышел вперед и бросился к ним. Его лицо потемнело от гнева, он кулаком ударил Лисандра в плечо.

— Как ты посмел ослушаться моего приказа! Лисандр, возможно, ты считаешь себя особенным, но истина заключается в том, что ты всего лишь один из многих воинов, которыми не дорожат. Ты должен был понять это по своим ранам. — Наставник взглянул на Демаратоса. — А с тобой что случилось?

Демаратос обнажил полосы, изуродовавшие его тело.

— Меня схватили. Лисандр спас меня.

Наставник пришел в себя.

— Я приказал ему не делать этого. Он удостоится порки, когда вернется в Спарту. А теперь вы оба, вставайте в строй. Мы снова идем брать город.

Наставник повернулся и пошел назад к фаланге.

— Воинов вы в городе не обнаружите, — с вызовом крикнул Лисандр.

Аристодерм тут же обернулся.

— Что ты такое говоришь?

Лисандр рассказал ему о том, что они видели в гавани. Пока он говорил, подошли Сулла и Анаксандр, чтобы выяснить, о чем идет речь.

— Мессапы и жители Тарента плывут к бухте контрабандистов, — закончил свой рассказ Лисандр.

— Мы отправили туда женщин и детей, надеясь, что там они в безопасности, — сказал Сулла. В его голосе зазвучал страх.

— Тогда они прямиком отправились навстречу смерти, — заметил Аристодерм.

Леонид быстро перевязал руку Лисандра, а Прокл — раны Демаратоса. Аристодерм обратился к воинам. Те стали взволнованно переговариваться, узнав о планах мессапов и жителей Тарента.

— Надо действовать, и немедленно, — сказал Кимон. — Нельзя терять ни секунды.

— Мы должны сохранить порядок, — ответил Аристодерм. — Если нападем, не соблюдая строя, они нас истребят. Вы уже сражаетесь не за землю и не за право торговать. Теперь вы сражаетесь ради того, чтобы защитить свои семьи.

Спартанцы побежали вдоль края леса столь быстро, сколь позволяли их усталые ноги, устремившись к туннелям. Лисандр забрал меч и не совсем подходивший ему по размеру шлем у мертвого спартанца, лежавшего на обочине. Времени надеть доспехи уже не оставалось.

Они парами шагали по каменистому руслу реки, а в туннель вошли один за другим. От стен эхом отдавался звон оружия спартанцев, в воздухе стоял густой запах пота.

Лисандр старался не обращать внимания на острую боль в обожженной руке. Он думал только о том, что они обнаружат на прибрежной стороне туннеля. А что если враг опередил их? А если так, то возникал не менее важный вопрос — хватит ли у него сил для сражения?

На полпути колонна замедлила шаг. Там лежало тело Орфея. Там, где тело касалось земли, на нем появились темные пятна, под ними образовались лужи крови. Леонид встал перед Орфеем на колени. Пока другие пошли вперед, Лисандр присел рядом с принцем.

— Пойдем, — сказал юноша. — Он не захотел бы, чтобы мы отстали.

Леонид кивнул и вытер слезы.

— Я перебью их всех, — угрюмо произнес он.

— Потом мы вернемся за ним, — сказал Лисандр. — Идем.

Когда они стали приближаться к выходу, Лисандр почувствовал, что под его ногами расходится почва. Песок. Шатаясь, он вышел на свет.

Берег был почти таким, каким они оставили его после высадки. Корабль стоял на якоре шагах в пятидесяти от берега и медленно покачивался на воде.

— Москос и его ребята снова привели его в порядок, — заметил Демаратос.

Лисандр увидел на палубе матросов, которые махали им руками. Он тоже помахал.

— Наверно, они думали, что мы не успеем вернуться, — сказал Прокл.

По бухте гулял сильный ветер, поднимая облака песка. В дальнем конце берега жены и дети спартанцев сжались вместе. Они были целы и невредимы. Оставшиеся воины Никоса бросились успокаивать их.

— Мы успели, — сказал Леонид. — Они в безопасности.

Лисандр видел, что Москос стоит на носу судна и машет им.

— Он хочет сообщить нам что-то, — сказал Лисандр.

Москос теперь указывал на море в противоположную берегу сторону. Из-за мыса появилась рыболовецкая лодка, весла четырех гребцов гнали ее вперед по покрытой рябью воде. На борту Лисандр насчитал восемь человек.

— Это и есть их армия? — рассмеялся Аристодерм.

За ней появилась еще одна лодка, до отказа забитая людьми. Затем еще две с мессапами в боевом порядке. Лисандр заметил, как сверкают наконечники их копий. Вскоре вокруг все море кишело лодками, полными вооруженных противников. С каждым движением весел они медленно приближались к берегу, тая угрозу.

— Что будем делать? — спросил один из спартанцев.

— Уведите семьи назад через туннели, — ответил Аристодерм. — Укройтесь в лесу. А мы встретим врагов.

Лисандр вздрогнул от громоподобного шума, раздавшегося позади. Он обернулся и у входа в туннель увидел облако пыли. Когда оно осело, Лисандр разглядел чьи-то конечности и алое полотно под забрызганным кровью валуном. Лисандр услышал крик, донесшийся сверху, и поднял глаза. На вершине скалы стояли три человека с длинными палками в руках.

«Откуда они взялись?» — удивился юноша.

Мужчины на скале подцепили палками еще один большой камень и придвинули его к краю. Камень полетел следом за первым.

— Они отрезают нас, — сказал Прокл.

Он быстро шагнул вперед и бросил копье. Оно плавно взлетело вверх и вонзилось в живот одному из мужчин на скале. Издав гортанный крик, тот рухнул головой вниз на камни.

Дети на берегу начали хныкать от страха, одна из женщин завыла. Оставшиеся на скале жители Тарента отошли назад.

— Ситуация меняется, — сказал Демаратос.

Лисандр крепче сжал рукоять меча и взглянул на море. Возможно, спартанцы и попали в ловушку, но если этому берегу суждено стать его последним местом упокоения, он не отдаст свою жизнь просто так.

— Приготовить оружие, — громко скомандовал Аристодерм. — Выстроиться перед женщинами и детьми.

Лисандр встал рядом с Леонидом вдоль береговой линии, местные спартанцы увели свои семьи в дальний конец берега, прочь от приближавшихся лодок.

Обгоревшая рука Лисандра не могла удержать щита, поэтому Леонид крепко привязал его к искалеченной конечности друга. Лисандр насчитал около тридцати лодок, устремившихся к другому выступу берега, в каждой из них находилось от пяти до десяти человек. По его подсчетам, осталось лишь около сотни спартанцев, причем многие из них, как и он, были ранены.

— Держать фалангу, — приказал Аристодерм. — Если нарушим строй, нам конец.

Первая из лодок противника достигла мелководья, из нее начали высаживаться воины, что-то крича друг другу на своем языке. Противник был прекрасно вооружен. Щиты и мечи павших с обеих сторон теперь были в его руках.

— Пора переходить в наступление, — торопил Кимон, — пока еще не все высадились на берег.

— Нет, — ответил Аристодерм. — Если мы пойдем вперед, остальные высадятся у нас в тылу и нападут на женщин и детей. Нам следует ждать, пока они все не окажутся на суше, а затем нанести решающий удар.

Лодки подходили к суше, противник высаживался на песчаный берег, и его ряды постепенно росли.

Один мессап, разодетый ярче остальных, — на нем был шлем с перьями, а в руках он держал копье с двумя наконечниками — отрывисто выкрикивал приказы. Он выстроил своих людей на всю ширину берега. Это был Вироманус, их командир.

У врага было не меньше двадцати колонн, по десять рядов воинов в каждой. Справа расположились мессапы, слева — жители Тарента.

— Вироманус знает, что делает, — заметил Леонид. — Он расставил доверенных людей так, чтобы не дать остальным возможность отступить.

У Лисандра сильно билось сердце, он старался успокоиться, глубоко дыша.

— Они сравняют нас с землей, — сказал спартанец из заднего ряда. — Мы обречены.

Аристодерм презрительно рассмеялся.

— Пока сильны наши руки, держащие щиты, мы не обречены.

Вождь мессапов выкрикнул два слова, и его люди двинулись вперед.

— Спартанцы, приготовиться! — крикнул Аристодерм. — Шагать под мой счет. Раз… два… раз…

Лисандр зашагал под счет наставника, и весь строй двинулся вперед.

Юноша смотрел прямо перед собой. Друзья шли рядом, он знал, что может положиться на каждого из них и отдать за них свою жизнь.

Аристодерм начал считать быстрее, Лисандр ускорил шаг. Было трудно идти по неустойчивой почве, но строй из-за этого не нарушался. Мессапы тоже ускорили шаг и, приближаясь, выкрикивали угрозы и проклятия.

— Спартанцы, не отвечайте им, — приказал Аристодерм.

Лисандр стал поднимать колени выше, когда фаланга перешла на бег. До врага оставалось шагов двадцать. Лисандр уже выбрал цель — командира мессапов в шлеме, украшенном перьями. Он снова почувствовал силу в руке, державшей меч.

— Приготовиться! — громко приказал Аристодерм. Его слова были едва слышны из-за воинственных криков в стане врага.

Лисандр поднял меч и бросился на неприятеля.

Конец копья Виромануса скользнул по щиту Лисандра и на волосок прошел от его лица. Древко копья задело щеку.

Лисандр прыгнул, приземлился среди воинов противника во втором ряду и вонзил меч в обнаженное бедро Виромануса. Командир мессапов завопил, бросил свое оружие и схватился за рану. Кровь струилась сквозь пальцы, от ужаса его глаза за щелями шлема сделались круглыми.

Лисандр вскочил, другой мессап стал непрестанно наносить удары по его щиту, каждый раз причиняя боль обожженной руке. Подняв щит вверх, юноша ударил им противника в широкое лицо, затем отступил и встал в строй рядом с Демаратосом.

Фаланга обрела прежний порядок. В этом заключалась их единственная надежда.

Лисандр уперся ногами в песок и, прикрываясь щитом, наклонился к шеренге врага. Он мечом поверх щита наносил удары в головы и шеи вражеских воинов. Воины противника с воплями падали у его ног, и вскоре Лисандр уже шагал по ковру из мертвых и умирающих.

«Спартанцы сами вершат свою судьбу», — угрюмо подумал он.

Шеренга врага дрогнула, и Лисандр смог перевести дух. Левое крыло спартанской фаланги теснило неприятеля. Многие воины Тарента уже повернулись лицом к морю.

— Идите вперед, — раздался голос Аристодерма. — Оттесните их назад.

Лисандр повиновался и врезался плечом в жителя Тарента, вооруженного спартанским щитом и копьем. Тот выставил щит перед собой, и Лисандр сразу понял, что перед ним неопытный воин. Он сделал ложный низкий выпад, противник потерял бдительность, и Лисандр сильным взмахом меча срезал у того половину скальпа. Вырвавшийся фонтан крови обдал гальку под их ногами.

Лисандр вложил меч в ножны и вырвал копье из цепких пальцев мертвого противника. Шеренга врага окончательно расстроилась, и спартанцы ринулись в образовавшиеся бреши, учиняя настоящую бойню.

Лисандр ощутил новый прилив сил и забыл о боли в руке. Перед ним с криком упал спартанец и схватился за лицо. Рядом житель Тарента с длинными волосами и обнаженной грудью размахивал куском веревки.

Какой вред можно причинить этой веревкой?

Он бросился к Лисандру, и тут же веревка обвила его. Что-то впилось Лисандру в руку и выскользнуло. На коже остались глубокие раны, из которых сочилась густая кровь. Когда противник снова взмахнул веревкой, Лисандр нырнул. К концу веревки были привязаны толстые железные крючки для ловли рыбы, способные разорвать тело на куски.

Противник что-то крикнул Лисандру и бросил крюки, целясь ему в ноги. Лисандр ловко опустил щит, и крюки впились в него. Житель Тарента потянул веревку к себе, и Лисандр не упустил подвернувшуюся возможность. Он бросился вперед, наматывая веревку на пояс. Используя силу инерции, он нанес копьем сверху вниз удар в неприкрытое туловище горожанина. Меж его стиснутых зубов показалась кровь. Лисандр наступил ногой на грудь мертвого неприятеля и вытащил свое копье.

— Рыбак, лучше бы ты не выходил на берег.

Веревка упала у его ног.

Оставшиеся воины противника сражались, стоя в мелкой воде. Некоторым из них она доходила до колен. Лисандр заметил, что позади сражавшихся воинов неподвижно замер спартанский корабль. Где же Москос со своими моряками?

Он нашел Аристодерма и вытащил того из рядов сражавшихся.

— Смотрите! — сказал он, указывая на море. — Там что-то случилось.

— Найди Леонида и Демаратоса, — приказал Аристодерм. — Садитесь в лодку и выясните в чем дело.

Лисандр быстро отыскал обоих друзей и Прокла и сообщил им о том, что заметил.

— Они просто спрятались в трюме, — сказал Демаратос.

Тем не менее, они сложили свое оружие в брошенную неприятелем лодку и, вытолкнув судно с мелководья, запрыгнули в него.

Прокл и Леонид взялись за весла. Лисандр не мог грести из-за обожженной руки. Демаратос стоял у борта и следил за тем, как на берегу идет сражение. Лисандр заметил, что с другого конца палубы корабля Москоса взвилась черная струйка дыма.

— Корабль горит! — воскликнул он. — Гребите быстрей!

Они приблизились к кораблю и, огибая его нос, заметили, что у дальнего конца качается небольшая лодка. В ней сидел человек и смотрел вверх, на палубу. С нее свисали две веревки, явно прикрепленные к абордажным крюкам. Мужчина заметил Лисандра и его товарищей и дико закричал.

— Мессапы! — сказал Прокл.

На палубе появились два человека.

С корабля повалил густой дым, и черные облака стали медленно подниматься к небу.

— Они не собираются угонять корабль, — сказал Леонид. — Их цель — уничтожить его.

Двое мессапов, стоявших на палубе, перелезли через борт, спустились по веревкам, тут же сели в лодку и схватились за весла. Леонид и Прокл, кряхтя, гребли изо всех сил, пытаясь догнать противника.

— Подойдите ближе, — сказал Лисандр, вытаскивая меч.

Несколько движений весел, и они поравнялись. Лисандр встал ногами на борт, прыгнул в лодку мессапов и рубанул одного из гребцов по руке. Мессап вскрикнул, когда его рука вместе с веслом свалилась в воду.

Мессап, у которого не было весел, ударил ногой по колену Лисандра, и тот упал спиной на скамью. Двумя руками противник поднял небольшой якорь, приблизился к юноше и бросил его, целясь в голову.

Лисандр подался в сторону, и кусок железа врезался в лодку. Послышался треск дерева, затем шум воды. Юноша тут же почувствовал, как его плечи и шея оказались в холодной воде. Якорь пробил дыру в корпусе лодки.

Судно накренилось.

— Берегись! — крикнул Демаратос.

Мессап бросился на Лисандра. Руки юноши инстинктивно искали глотку противника. Он вцепился тому в густую бороду. Лисандр хотел развернуться, но лодка стала переворачиваться вместе с ним. Едва ему удалось наполнить легкие воздухом, как он вместе с противником погрузился в воду.

Лисандр не отпускал шею мессапа, оба пытались утопить друг друга. В разгаре смертельной схватки мессап вцепился ногтями в лицо Лисандра, но острая боль лишь заставила того крепче сдавить горло противника, перекрывая ему воздух.

Голова Лисандра снова вынырнула на поверхность. Он глотнул воздуха, что дало ему силы продолжить схватку. Руки мессапа слабели. Через секунду они отпустили Лисандра. В чистой морской воде тот увидел перекошенное багровое лицо неприятеля.

Лисандр совсем выбился из сил и лег на воде на спину, пытаясь отдышаться. Прокл по веревке взбирался на палубу, Леонид следовал за ним.

— Помощь нужна? — спросил Демаратос.

Лисандр перевернулся и поплыл. Его друг перегнулся через борт лодки и протянул ему руку, Лисандр взял ее и забрался в лодку. Вскоре у борта спартанского корабля показался Прокл.

— Мы погасили огонь. Хорошо, что успели вовремя. Они не причинили большого вреда.

— Где Москос и Сиркон? Где остальные?

Прокл покачал головой.

— Они на гребной палубе. Им перерезали горло.

Леонид и Прокл благополучно спустились в лодку и стали грести к берегу. Битва закончилась, множество раздетых до туник вражеских воинов, опустив головы, сидели на песке. Даже сандалии и другую обувь врагов сложили в кучу, чтобы лишить их возможности бежать.

— Мы победили, — сказал Леонид.

— Теперь они дважды подумают, прежде чем снова нападать на настоящих спартанцев, — добавил Демаратос.

Лисандр не считал нужным что-либо говорить. От гибели их спасла лишь подготовка. Но он не испытывал удовлетворения от открывшейся перед его глазами картины: весь берег был усыпан трупами. Как только спартанцы собираются вместе, образуя единую армию, они превращаются в машины смерти. Лисандру всегда становилось плохо при мысли о кровавых сражениях.

Их лодка вошла в мелководье и врезалась в тела, которые подняла волна. Лисандр заметил среди них знакомое лицо — мужчину, который пытал Демаратоса в Таренте. На груди у него зияла глубокая рана. Лисандр коснулся плеча Демаратоса.

— Смотри, друг.

Демаратос взглянул через край лодки.

— Я бы пощадил его. — Демаратос отвернулся.

Лисандр выбрался из лодки и заметил, что вода на мелководье приобрела красный оттенок.

Леонид доложил, что им удалось обнаружить на борту корабля. Вернуться назад без штурмана было почти невозможно, но Аристодерма это, видно, не волновало. Он обозревал остатки вражеского войска.

— Что не так? — спросил Кимон, стоявший рядом с ним. — Мы победили.

Заместитель Никоса в бою потерял правое ухо, вокруг углубления близ темного слухового канала сверкала обнаженная плоть.

— Чужой позор не вызывает у меня радости, — ответил наставник Лисандра. — Я отнесся бы к ним с большим уважением, если бы они сражались до конца.

Аристодерм приказал пленным взять весла и разблокировать вход в туннель. Четыре пленника взяли по веслу и пытались отодвинуть валуны. Они кряхтели от усилий, по их обреченным лицам струился пот. Когда одно весло сломалось, они получили другие, и, наконец, отодвинули два самых крупных валуна от входа. Другие пленники помогали своим побежденным товарищам убирать камни меньших размеров. Вскоре раздавленные тела несчастных спартанцев отнесли в сторону.

«Я ведь тоже мог угодить под этот валун», — подумал Лисандр.

К каждой паре пленных приставили одного вооруженного спартанца, их вывели через туннель на дорогу, идущую в Тарент. Семьи спартанцев остались в лесу.

Почти всю дорогу Аристодерм что-то обсуждал с заместителями Никоса.

Жители, оставшиеся в городе, вышли из домов и стали свидетелями шествия своих земляков, проигравших сражение. Никто не проронил ни слова, пока пленников вели к рыночной площади. Лисандр заметил, что те шли с опущенными головами, чтобы не видеть осуждающих или сочувствующих взглядов.

Мертвые тела убрали, но в воздухе все еще стоял запах боя — тошнотворная вонь, смесь пота и железа.

Аристодерм поднялся на ступени храма, повернулся к толпе и взглянул через головы людей на море. Рядом с ним стоял Сулла. Постамент, на котором возвышалась статуя Аристарха, пустовал.

— Жители Тарента! — громко заговорил наставник. Сулла переводил его слова, хотя Лисандр подозревал, что многие отлично понимали по-гречески.

— Последние события стали мрачным эпизодом в вашей жизни, — продолжил Аристодерм. — Многие из ваших друзей погибли, многие получили страшные раны. И ради чего? — Он умолк и посмотрел на толпу, пока Сулла переводил его слова.

— Я понимаю, вы недовольны своими спартанскими правителями, но кровопролитие не выход из положения. Я имею право приговорить вас всех к смерти точно так же, как вы перебили бы наших людей.

Некоторые люди, стоявшие у края площади, заплакали.

— Но я проявлю милосердие, — продолжил Аристодерм. — Хотя спартанцев и не назовешь милосердными. Наверно, вы все знаете, что такое Спарта. Мы не пытаемся расшириться за счет завоеванных земель. Мы сражаемся для того, чтобы защитить себя и наш народ, чтобы обезопасить границы. Как медведи, мы не сразу приходим в ярость. Но берегитесь, наш гнев не знает границ, когда нас выводят из себя. Мы не останавливаемся до тех пор, пока не искореним источник гнева. Это понятно?

Усталые люди, стоявшие на площади, все как один кивнули в знак согласия.

— Разделите пленных. Мессапы пусть встанут на эту сторону… — он указал рукой, — а жители Тарента на эту.

Оба пленника, к которым был приставлен Лисандр, были мессапами, и он отвел их на ту сторону площади, где находилось здание рынка. Пленники смотрели на него с почти открытой ненавистью. Когда мессапов собрали вместе, их оказалось около тридцати.

— Мой гнев не распространяется на жителей Тарента, — заговорил Аристодерм. — От них зависит существование этой колонии. Но Спарта не потерпит захватчиков из чужих городов. С ними обойдутся так, как это принято в Спарте.

Лисандр почувствовал, как по телам его пленников снизу вверх пробежала волна страха.

— Мессапы, встать на колени! — крикнул Аристодерм.

Кимон повторил приказ. Некоторые из пленников тут же беспрекословно послушались, остальные переглядывались. Кимон громко еще раз повторил слова Аристодерма. Все повиновались, кроме одного. Сулла приблизился к нему и вытащил меч. Пленник сплюнул на землю и встал на колени. Аристодерм глядел на мессапов, и Лисандр видел, что его губы безмолвно шевелятся.

— Мне понадобится тридцать один доброволец, — громко сказал наставник. — Из мужчин Тарента, желающих доказать свою верность Спарте. Каждый из них получит место в новом городском совете.

По толпе жителей Тарента прокатился глухой ропот. Один за другим вперед выходили горожане с надеждой в глазах.

Но Лисандр знал, на что те добровольно идут. Место в совете достанется им дорогой ценой.

— Ребята, дайте каждому из этих людей по мечу, — приказал Аристодерм.

Лисандр вышел вперед вместе с другими учениками из казармы и отдал свой меч жителю Тарента. Совсем недавно тот бы с радостью проткнул им Лисандра. Теперь же, держа меч за рукоять, он выглядел так, будто не знал, для чего предназначено это оружие.

— Вы вернете наше доверие ценой крови наших врагов, — сказал Аристодерм. — Убейте этих ничтожеств.

Жители Тарента переглянулись, точно растерянные дети, затем медленно направились к тому месту, где на коленях стояли мессапские воины.

Один или два мессапа начали плакать и умолять. Другие на своем языке выкрикивали проклятия и взывали к своим богам. Кимон громко отдал какой-то приказ. Лисандр отвернулся. Крики мессапов прервали клинки мечей. Когда Лисандр повернул голову, с ними было покончено.

Аристодерм указал на людей, совершивших эти убийства.

— Эти граждане доказали, что они являются друзьями Спарты. Отныне их семьи будут передавать правителям Спарты, находящимся здесь, прошения народа Тарента. Но берегитесь, если еще раз случится подобный мятеж, не ждите от нас пощады. Сожгите тела на погребальном костре до наступления ночи и расходитесь по домам.

Пока мертвецов складывали в кучу перед гаванью, оставляя следы крови на земле, Лисандр и другие спартанцы собрались вокруг Аристодерма. Он выкрикнул имена заместителей Никоса.

— Предстоящие дни будут трудными. Доверие не завоевать страхом и мечом. Вы должны научиться жить вместе с тарентцами не как с врагами, а как с друзьями…

— Друзьями? — усомнился Сулла. — Они ведь пытались убить нас!

— А какой выбор вы им оставили? — спросил Аристодерм. — Вы собирали с них несправедливые налоги, вы обращались с ними как с врагами.

— Здесь правим мы — они наши рабы.

— Но не забывай, товарищ, довольный раб работает в два раза лучше, чем тот, кого устрашают плетью.

Лисандр был в восторге от философии Аристодерма, но она заставила его вспомнить о бедных илотах Кассандры в Спарте. Теллиос не проявит к ним подобного милосердия, в этом Лисандр не сомневался.

— Эти люди не понимают наших обычаев, — возразил, нахмурившись, Сулла.

Лисандр почувствовал, как в нем закипает гнев.

— А вы понимаете их обычаи? — отрезал он.

Все посмотрели на Лисандра и ждали, что Аристодерм даст ему отповедь. Но он лишь склонил голову, признавая правоту юноши.

— Вы не можете рассчитывать на то, что люди подчинятся вашей воле. Если вы будете обращаться с местными жителями как с равными себе, тогда здесь возникнет счастливое общество. Помните, ваши семьи тоже когда-то не пользовались равенством в Спарте.

В толпе прозвучали одобрительные голоса.

— Моя жена дружит с женщиной из Тарента, — заговорил один из воинов Суллы. — Она говорит, что та очень хорошо готовит.

Эта шутка вызвала смех, даже на мрачном лице Суллы мелькнула улыбка.

— Очень хорошо, — сказал Аристодерм. — Я хочу, чтобы вы созывали совет десять раз в году. Пригласите на него тех жителей Тарента, которые сегодня доказали нам свою верность, и выслушайте их жалобы. Дайте им право голоса в вопросах, которые их касаются.

— А что если они снова восстанут? — спросил Сулла.

— Если будете относиться к ним с уважением, они не восстанут, — ответил Аристодерм. — Я поговорю с членами Совета Спарты и предложу, чтобы они два раза в году присылали сюда нового губернатора, чтобы тот следил за порядком и решал любые проблемы.

Все согласились с этим.

Попрощавшись со спартанцами, Аристодерм и ребята направились к гавани. Восемь факельщиков освещали им путь.

— Думаешь, этот мир продержится долго? — спросил Демаратос Лисандра, когда они шли по окраине города.

Лисандр подумал о тревожном перемирии между спартанцами и илотами за морем, о недоверии, которое все еще существовало между ними. Он понимал, что ненависть и в Спарте, и в Таренте подогревает обычный страх.

— Как ты думаешь? — повторил свой вопрос Демаратос.

— Я надеюсь на это, — ответил Лисандр.

Было уже темно, но Лисандр все шел, борясь со сном. Рука болела при каждом движении. Спартанцы прихватили с собой из Тарента продовольствие на обратную дорогу — свежий хлеб, гранаты, твердые сыры и консервированные лимоны, не забыв о жареной рыбе и вяленых окороках.

Тело Орфея все еще лежало на том месте, где он встретил смерть.

— Мы не должны оставлять его здесь, — сказал Лисандр.

Аристодерм внимательно посмотрел на мертвого.

— Мы не сможем отвести тело Орфея домой — не пройдет и дня, как оно начнет разлагаться. Мы похороним его в море.

Используя плащ Орфея в качестве временных носилок, Лисандр, Демаратос, Прокл и Леонид понесли мертвого товарища к берегу моря.

После недавно закончившейся битвы уцелела лишь одна лодка, на ней спартанцы группами по шесть человек начали переправляться на корабль. Пришлось совершить пять заходов. Воодушевление победой испарилось, когда начало светать.

Лисандр, как и большинство учеников, пребывал в угрюмом настроении. Они выиграли битву, но потеряли пятьдесят своих друзей.

— Выспитесь хорошо, — сказал Аристодерм. — Грести начнем на рассвете. — Он погасил фонарь корабля, и всех окутала темнота.

Лисандр слушал, как наставник поднимается наверх по скрипучей лестнице и устраивается на ночлег рядом с одной из скамей для гребцов. Юношей овладело спокойствие, когда он прислушался к мерному дыханию остальных учеников и шуму волновавшегося моря.

Несмотря на усталость, он не мог уснуть. Лисандр тяжело встал, прошел среди спящих и поднялся на палубу.

Ему в лицо подул нежный ветерок. Небо было ясным, небосвод усыпали звезды. Лисандр оглянулся на берег. Хотя корабль покачивался в каких-нибудь пятидесяти шагах от него, Лисандр уже чувствовал себя так, будто они оставили Тарент далеко позади.

Лисандр думал, что здесь найдет свое настоящее место, но столкнулся лишь с новым кровопролитием. Одни сражались против других из-за жажды власти. Красный плащ не стал символом чести. Честь могла родиться только из справедливого правления. Он не сомневался, что первыми полукровками, которые оставили Спарту в поисках желанной свободы, двигали благородные намерения. Но все они стали такими же, как те, кого презирали: беспощадными деспотами, стремившимися поработить других. И он сражался рядом с ними. Что это дало ему? Была ли вообще в этой битве сторона, которую можно считать правой?

Лисандр спустился вниз, не в силах отделаться от тревоживших его мыслей.

Ночью ветер немного усилился. Утром они развернули парус и начали стремительно удаляться от берега.

После гибели Москоса и его моряков на Фема легла задача управлять кораблем.

— Наверно, его выбрал Зевс, — пошутил Демаратос. — Если бы тогда в него не попала молния, он бы и не научился им править.

Поскольку Лисандр и Демаратос не могли грести, они по очереди стояли у румпеля и вели корабль, вглядываясь в голубые просторы моря.

«Неужели я вернусь назад? — подумал Лисандр. — Такое ощущение, будто я что-то оставляю позади».

Его охватили сомнения и тревоги. Бесспорно, спартанцы обходились с жителями Тарента несправедливо. Возможно, пророчество амулета относилось не только к одному Лисандру. Огонь Ареса воспламенил кузнеца и побудил того утолить жажду мести, истязая Демаратоса. Неужели он был одним из праведных?

Лисандр похолодел, когда его осенило.

— Не может быть! — воскликнул он.

— Что случилось? — спросил Демаратос испуганным голосом.

— Огонь Ареса! — произнес Лисандр. — Как же я мог забыть его? Видно, он все еще лежит на полу в той кузнице. — Лисандр опустился на палубу. — Я глупец.

— Ты не глупец, — успокоил его Демаратос. — Ты был занят другими, более важными делами…

Лисандр закрыл глаза и представил красный камень, сверкавший в золотистой оправе. После всех испытаний он наконец-то почувствовал, что готов снова надеть амулет.

— Я кое-что приберег для тебя, — негромко произнес Демаратос.

Лисандр поднял голову. В руке Демаратоса качался огонь Ареса, лучи солнца заставляли кроваво-красный камень ярко светиться.

— Что? Как?

Демаратос рассмеялся.

— Я подобрал его, когда пил воду из того корыта, — сказал он. — Амулет лежал рядом на полу.

Лисандр протянул руку и коснулся амулета.

— Тебе пора снова надеть его, — сказал Демаратос. — Ты заслужил.

Демаратос присел рядом с Лисандром и поднес кожаный ремешок к его шее. Как только знакомая вещь легла ему на грудь, Лисандр ощутил прилив сил. Он встал и коснулся амулета пальцами.

Огонь Ареса так долго ему казался проклятием, навлекавшим несчастья и страдания. Теперь напоминал Лисандру о жертвах, которые принесли другие. Надев его, он стал самим собой. Демаратос преподнес ему поистине ценный подарок.

К полудню первого дня плавания, когда корабль вошел в глубокие воды, Аристодерм велел опустить паруса.

— Здесь Орфей найдет достойное место упокоения, — сказал он.

Ребята собрались полукругом у левого борта. Леонид и Прокл подняли окоченевшее тело на поручни. Орфея завернули в плащ и завязали его.

— Он хорошо служил Спарте, — произнес Аристодерм. — И мы отдаем его Посейдону, богу волн.

Слезы потекли по лицу Леонида, он отпустил тело, и оно через борт упало в море. Лисандр услышал всплеск и подошел к краю борта. Какое-то время тело держалось на поверхности воды, затем перевернулось и исчезло.

— Прощай, — прошептал он.

В том месте, где Орфей ушел под воду, вынырнул дельфин, затем снова исчез. Друг Лисандра погрузился в пучину.

Два дня держался сильный ветер, но ночью он стих. Ребята снова заняли места на скамьях для гребцов. Лисандр стоял рядом с Фемом и пытался освоиться с основами мореплавания и штурманского дела. Юноше показалось это очень сложным, ведь надо было запоминать названия множества звезд.

На рассвете четвертого дня Лисандр стоял на палубе и, вытянув руку, считал, сколько пальцев вмещается между горизонтом и солнцем. В другой руке он держал наполовину съеденный гранат. Красная мякоть напоминала Лисандру раны, полученные спартанцами во время сражения. Вдруг на горизонте показалась земля.

— Спарта!

К нему вышел Аристодерм. Оба молча смотрели, как перед ними из голубой воды вырастает берег.

— Приятно вернуться домой? — спросил наставник.

— Да, — ответил Лисандр. — Никогда не думал, что так буду скучать по нему.

Там, впереди, находилось то место, где он родился и за которое сражался. Это была родина.

Они причалили к Гефейону, где месяц назад Лисандр и его товарищи преградили дорогу Вомисе и его армиям. Воздух наполняли звуки зубил и молотков строителей — люди старались устранить повреждения, нанесенные пожарами. Периэка на скакуне отправили сообщить Совету об их возвращении.

— Вы похожи на свору оборванцев, — сказал Аристодерм. — Приведите себя в порядок, прежде чем мы направимся к городу.

Как могли, они вымылись в реке. Половина товарищей Лисандра потеряла свои плащи, а уцелевшие были рваными и грязными. Спартанцы выгрузили оставшееся оружие, щитов хватило на всех. Один парень помог Лисандру забинтовать руку, и он привязал к ней щит. Теперь он хотя бы войдет в Спарту с высоко поднятым щитом.

В тот день, пока они шли вдоль реки, в голубом небе ярко светило солнце. Спартанцы пели военные песни, чтобы поддержать боевой дух. Разведчики на конях встретили их в нескольких стадиях от границ города и поскакали назад объявить о том, что ученики вернулись в Спарту.

Когда спартанцы шагали через Амиклы, илоты и периэки останавливались и смотрели на них. Вдоль дороги, ведущей к казарме, уже собирались толпы людей. Среди них было много мужчин в красных плащах, пришедших вместе с женами. Все с надеждой всматривались в лица возвращавшихся ребят.

«Они ждут своих сыновей», — догадался Лисандр.

Он гнал от себя печаль. Его не ждет ни мать, ни отец.

* * *

Аристодерм приказал ученикам остановиться у ворот казармы. К ним бросилась толпа родителей. Лисандр слышал, как Демаратос разговаривает с отцом, красивым спартанцем, похожим на сына, только более худым и с проседью в волосах.

— Мы спасли колонию, — говорил Демаратос. — Меня сильно ранили, но я все равно сумел убить восемь или девять из них. Может быть, десять…

Лисандр сдержал улыбку. Кое-что вряд ли изменится.

Илоты бегали у входа в казарму с подносами, заставленными едой и кувшинами. Леонид подошел к Лисандру. Его отец, царь Клеомен, не пришел в казарму.

— Мой илот говорит, что в честь нашего победоносного возвращения устраивают пир. Видно, придут важные гости.

— Кто?

— Не знаю, — ответил Леонид, улыбаясь, — но надеюсь, что Демаратос приберег для них не один рассказ. Он сейчас рассказывает, что убил уже двенадцать воинов противника. И это число растет с каждым разом.

Лисандр рассмеялся. К Леониду подбежала полная женщина.

— Принц, где мой Орфей?

Леонид опустил голову и в ответ произнес какие-то слова, которые Лисандр не расслышал. Он следил за лицом матери Орфея, ожидая, что та зальется слезами. Но она только подняла голову и положила руку Леониду на плечо.

— Не беспокойся за меня. Это тебе я сочувствую, ибо ты не разделил с ним столь храбрую смерть.

Все у ворот в казарму обнимали своих детей, бездетные пары стояли в стороне. Не все оказались столь хладнокровными, как мать Орфея. Лисандр видел, что многие поддерживали друг друга.

Он услышал ржание и заметил Пегаса, коня Сарпедона, которого держал конюх из илотов. Неужели это означает…

Кто-то коснулся его плеча, он обернулся и увидел знакомое лицо.

— Кассандра! — воскликнул Лисандр.

Широко улыбнувшись, Кассандра обняла его, и юноша поморщился, когда обожженная рука оказалась прижата к его груди.

— Кузен! — сказала она. — Я не знала… я спрашивала у гонца… — Ее взгляд остановился на его руке. — Какой ужас, Лисандр! Что произошло?

— Могло получиться и хуже, если бы не ты, — ответил Лисандр.

Щеки Кассандры залились краской.

Лисандр кивнул в сторону Прокла, обнимавшего своего отца.

— Он хорошо справился с твоим поручением.

— Лисандр, о чем ты говоришь?

— Сначала я ничего не мог понять… — ответил Лисандр. — Откуда Идас мог раздобыть золото? Но затем я вспомнил, куда он ходил до того, как мы отправились в путь. Я послал его тебе сообщить, что меня задержали на Совете.

Кассандра опустила голову.

— Я не могла отпустить тебя. Не таким образом. Если бы ты погиб, а я не успела извиниться, то потеряла бы всех, кто был мне дорог.

— Я подумал, что ты не желаешь разговаривать со мной, — сказал Лисандр. — В тот день, когда колонна двинулась в путь, а ты повернулась ко мне спиной.

— Не надо, прошу тебя, — Кассандра остановила его. — Все это осталось в прошлом. Наша семья пережила большое горе. Теперь нам следует довольствоваться тем, что у нас есть.

— Тогда я был другим, — говорил Лисандр. — Я не знал, кто я такой и куда иду. Я застрял между двумя мирами: миром илотов и миром спартанцев. Оба мира казались мне тюрьмой.

— А теперь ты знаешь? — спросила она. — Я имею в виду, кто ты.

Толпы учеников из казармы радостно носились вокруг них в развевающихся на ветру плащах.

Лисандр на мгновение задумался.

— Я Лисандр, — ответил он. — Сын Торакиса и Атеназии. Друг Тимеона и Демаратоса. Кузен Кассандры.

— Ты можешь быть ими всеми сразу?

— Я могу попытаться, — ответил он. — Именно такую роль отвели мне боги.

Он также подумал: «Я потомок Аристарха. И ты тоже».

Может, сказать ей?

Между ними возник Демаратос, он взял руку Кассандры и поцеловал ее.

— Приветствую тебя, госпожа Кассандра. Я уверен, Лисандр уже рассказал тебе, как мы выдворили мессапов из Тарента.

— Об этом он еще и слова не вымолвил! — воскликнула Кассандра.

Их разговор прервал стук копыт, и из толпы донеслись слова:

— Это эфоры.

— Уступите дорогу! — крикнул спартанец, сидевший на первом коне. — Дайте дорогу!

Веселье прекратилось, когда открылись ворота казармы, и Мирон, и еще четыре всадника устремились к ним. Лисандр узнал Теллиоса и остальных двух эфоров.

— А кто этот человек? — спросил Лисандр шепотом кузину, когда всадники спешились и прошли через ворота казармы.

— Не знаю, — ответила Кассандра. — Хотя его лицо кажется знакомым.

Кассандра посмотрела им вслед, и Лисандр заметил, что она стиснула зубы.

— Что случилось?

— Я думаю о поселении, — тихо ответила она. — Каждый день мои люди приносят плохие вести. Теллиос расставил там своих надзирателей, те ничуть не лучше головорезов. Мой повар — сестра двух работников из илотов. Она говорит, что надзиратели избивают их безо всякой причины. Одного из них люди Теллиоса избили так жестоко, что он стал калекой. Я не понимаю этого.

Лисандр рассказал Кассандре, о чем Теллиос говорил ему, прежде чем он отравился в Тарент: как загонит рабов до смерти.

Кассандра поднесла руки к лицу.

— Я всегда знала, что они с Сарпедоном расходились по многим вопросам, но не думала, что он даст волю своей злобе после смерти деда.

— Он срывает свое зло на илотах.

— Мы должны как-то остановить его, — сказала Кассандра.

Лисандр покачал головой.

— Пока Теллиос остается одним из самых могущественных людей в Спарте, ни ты, ни я ничего не сможем сделать.

Незнакомец и Мирон вошли в казарму, но Теллиос все еще стоял у ворот и посматривал то на Кассандру, то на Лисандра. Приветствуя их, он поднял руку.

— Праздничные столы накрыты, — громко произнес он. — Вы отметите благополучное возвращение в казарму?

«Тебе бы очень хотелось, чтобы я остался лежать мертвым в чужой стране», — подумал Лисандр.

Кассандра отвернулась.

— Ты иди, — сказала она. — Я не смогу сидеть за одним столом с этим человеком. Мне станет дурно.

* * *

После того, как членов семей отпустили, на тренировочной площадке устроили пир, но у Лисандра пропал аппетит. Он видел, как Теллиос через несколько столов от него что-то жует. Эфор часто ловил взгляд Лисандра и улыбался.

— Ты не голоден? — спросил подошедший к нему Демаратос, с ногой жареного цыпленка.

— Нет, — ответил Лисандр.

— Пойдем, — сказал Демаратос. — Я хочу познакомить тебя кое с кем.

Лисандр последовал за другом к краю площадки, где Мирон и незнакомец разговаривали с Аристодермом.

— Что мы делаем? — спросил Лисандр. — Нельзя прерывать их разговор!

— Пусть тебя это не волнует, — ответил Демаратос.

Трое собеседников обернулись, когда юноши подошли. Аристодерм указал на Лисандра.

— Вот молодой человек, который нарушил приказ, покинул свое место и проник на территорию врага перед решающим наступлением, подвергая опасности остальных воинов.

Мирон и незнакомец уставились на него, не проявляя никаких чувств.

— Я сказал, что его высекут после возвращения домой, — продолжил Аристодерм. — Это послужит хорошим примером для других.

Лисандр опустил голову.

Как он может так говорить? После всех испытаний, через которые они прошли!

— Наверно, это правильное решение… — сказал незнакомец.

— Очень хорошо, — произнес Аристодерм.

— Но мы так не поступим.

Лисандр поднял голову и увидел, что Демаратос широко улыбается.

— Лисандр, познакомься с моим дедом Аяксом, новым эфором Амиклов.

— Пока тебя здесь не было, состоялось голосование, — пояснил Мирон. — Аякс на следующий год заменит Сарпедона.

Аякс слегка наклонил голову.

— Твой дед правил справедливо, он был хорошим человеком. Я благодарен тебе. Мало кто стал бы рисковать жизнью, чтобы спасти Демаратоса.

— Спасибо, — ответил Лисандр. — Он тоже не раз спасал мне жизнь.

Мимо проходил илот, неся кувшин, из которого выплескивалась вода. Он остановился перед очередью других илотов, в которой стоял также Идас, и начал наполнять фляги, чтобы можно было разбавить гостям вино.

— Ты говоришь как настоящий спартанец, — сказал Аякс. — Если впереди фаланги поставить двух таких воинов, как вы, наш город никто не возьмет. А теперь скажи, Лисандр, могу ли я чем-нибудь тебе помочь?

— У меня все есть, — ответил Лисандр.

— Глупости. Такого быть не может. Подумай и скажи мне, чего ты желаешь.

Лисандр на мгновение задумался.

— Неуклюжий илот! — крикнул кто-то.

Лисандр обернулся и увидел Теллиоса, тот стоял рядом с Идасом.

Раб присел, чтобы поднять упавшую чашу. Спартанец изо всех сил пнул илота и сбил его с ног, когда тот хотел встать. Лицо Идаса горело от стыда и гнева — столь знакомых Лисандру чувств.

— Хватит! — крикнул Лисандр. — Идас, иди в казарму и приведи себя в порядок.

Грудь Идаса вздымалась, его маленькие кулаки сжимались.

«Не делай этого, — молил Лисандр. — Тебе еще жить да жить».

Идас бросился в здание казармы. Пока Лисандр провожал его взглядом, к нему подошел Теллиос.

— Уверен, ты распорядишься, чтобы этого парня выпороли, — прошептал Теллиос.

— Считайте, что я уже сделал это, — холодно ответил Лисандр.

— Видно, я недооценил тебя, — сказал Теллиос, близко наклонившись к нему. — Думаю, ты уже определил, что для тебя самое главное.

Когда Теллиос вернулся к столу, Лисандр обнаружил, что Аякс снова разговаривает со своим внуком. В его голове созрел план.

— Извините, что беспокою вас, — он прервал их разговор, — но если ваше предложение все еще остается в силе, вы могли бы оказать мне помощь в одном деле…

* * *

На следующий день Лисандр шагал по вспаханным полям Сарпедона в сторону поселения илотов, которым раньше владел его дед. Аристодерм провожал Лисандра и Демаратоса с улыбкой на устах:

— Возвращайтесь, когда захотите. Спарта перед вами в большом долгу.

По пути они взяли с собой Кассандру.

Лисандр обрадовался, увидев, что в доме деда царит прежнее оживление, а все вещи девушки распакованы. Во время вчерашних празднеств у него не было удобного случая рассказать ей о полукровке Аристархе, сыне Ликурга, и их общих предках. Но сегодня у Лисандра пропала охота вообще говорить ей об этом. Какая польза Кассандре, если она узнает, что в ее жилах тоже течет кровь илота? Что все, во что она верит, неправда?

Здоровой рукой Лисандр вел за поводья Пегаса, на котором сидела Кассандра. Его вторая рука была забинтована и подвязана. Хотя опухоль прошла и короста затвердела, Лисандр знал, что шрамы, полученные в Таренте, навсегда останутся на его теле. Пророчество Огня Ареса всегда будет сопровождать его, оставив неизгладимые следы на коже.

Демаратос шел за ними. Узкие улочки пахли гнилой пищей и выделениями человеческого организма. Даже по меркам поселения, где когда-то жил Лисандр, положение здесь было ужасным. Время от времени кто-то появлялся в дверях и тут же исчезал, заметив красные плащи.

— Почему они так боятся? — спросила Кассандра.

Впереди раздались крики боли и они ускорили шаг.

На открытом пространстве стояло недостроенное здание. Кричал человек средних лет, опустившийся на колени. Рядом с ним стоял мужчина в одежде периэка и бил его палкой.

— Я же велел тебе дать высохнуть ступе, прежде чем возводить опоры для крыши, — кричал периэк.

— Но господин, — заговорила жертва, — начался дождь, и мы не могли ничего поделать. Вы хотели, чтобы здание достроили.

Еще один удар обрушился на спину илота, и он растянулся на земле.

— Не умничай, — сказал периэк. — Плавт, покажи этому, как следует выполнять приказы.

Другой периэк, сидевший на табурете и ковырявший в зубах, встал и ударил лежавшего на земле илота ногой в живот. Тот скорчился и застонал.

— Что здесь происходит? — крикнула Кассандра. — Немедленно прекратите!

Периэк, тяжело дыша, отошел назад.

— Кто вы?

— Я госпожа Кассандра, владелица этого поселения, — ответила она. — Я приказываю вам уйти.

Илот с трудом поднялся и, хромая, направился к ближайшему зданию, у которого топталась какая-то женщина.

Второй периэк фыркнул.

— Этой землей владеет Теллиос, эфор Лимны. Мы подчиняемся только его приказам. А теперь ступайте своей дорогой.

— Я предлагаю тебе делать так, как приказала девушка, — заговорил Демаратос, грозно приближаясь к периэку. — Со вчерашнего дня Теллиос больше не владеет этой землей.

— Кто это сказал? — спросил надзиратель.

— Аякс, новый эфор, управляющий Амиклами, — ответила Кассандра. — Власть Теллиоса не распространяется на это поселение. Совет старейшин решил положить конец его временной власти. Если ты сомневаешься, обращайся к другим эфорам.

— Разумеется, если тебе хочется побеседовать об этом здесь… — сказал Лисандр, обнажая меч, — мы не сможем отказать тебе в этом удовольствии.

Надзиратель отступил на шаг, споткнулся и упал в грязь. Его друг Плавт помог ему встать, и оба попятились назад.

— Мы поговорим с Теллиосом, — сказал он. — Тогда посмотрим, кто прав.

Демаратос выбил мечом палку из руки периэка. Оба надсмотрщика вскрикнули, повернулись к ним спинами и исчезли среди зданий.

В дверях снова показались лица осмелевших людей.

— Выходите, — громко позвала Кассандра. — Мы вам не сделаем ничего плохого.

Илоты постепенно начали выходить из своих жилищ. Слух о том, что здесь произошло, быстро распространился, и вскоре вся площадь заполнилась людьми.

Кассандра кивнула Лисандру, тот забрался на незавершенную каменную кладку. Его охватило чувство гордости.

— Может, кое-кто из вас знает меня, — заговорил он, улыбаясь. — Меня зовут Лисандр. Я сын спартанца Торакиса. Но я также сын Атеназии из илотов. Я жил в таком же поселении, как и это. А теперь я живу в спартанской казарме.

Собравшиеся вокруг люди смотрели на него с недоверием. Здоровой рукой Лисандр расстегнул плащ и бросил его в грязь. Толпа охнула.

— Я стою перед вами не как спартанец и не как илот, а как человек, подобный вам, — заявил он. — Теперь я ношу меч в том месте, куда раньше привязывал серп. Одним я истребляю, другим собираю урожай. Однако на этой земле нужны и работники, и воины, иначе она погибнет.

По толпе собравшихся на площади пробежал ропот.

— Без вашего труда Спарта ничто. Если бы не ваш труд, нечем было бы кормить воинов, и мы бы все голодали. А без щита и меча эта земля подверглась бы не одному нашествию, грабежу и опустошению.

Смотря на стоявших перед ним усталых и несчастных людей, Лисандр переживал их страдания как свои собственные.

— Я знаю, ваша жизнь нелегка, иногда хозяева плохо обращаются с вами. Я пришел сказать вам, что в этом поселении такого больше не повторится, пока я жив. Я обязательно позабочусь о вас не хуже, чем мой дед заботился о моей матери из илотов. Больше не будет никаких избиений. Больше никто не станет голодать. Если вы заболеете или получите увечье, вас освободят от работы. Мы наймем нового надсмотрщика, не палача и истязателя, а того, кто будет следить, чтобы существующее положение изменилось.

— Ты, — сказал он, указывая на мужчину, которого совсем недавно избивали, — займешься этой работой до следующей полной луны. Госпожа Кассандра наймет управляющего, с которым ты сможешь говорить.

— Это похоже на правду… — сказала одна женщина. Она вышла вперед, взяла руку Лисандра и положила ее себе на лоб. — Благословляю тебя, сын Атеназии.

— Это только начало, — продолжил Лисандр. — Настанет время и вы будете не только собирать урожай, но и пожинать плоды.

Илоты встретили слова Лисандра одобрительными возгласами. В толпе заплакал ребенок, его жалобный голос заглушил все остальные звуки. Лисандр заметил молодую женщину, качавшую ребенка на плече.

Люди устремились к Лисандру, он почувствовал, что илоты поднимают его на плечи. Они шли через площадь, выкрикивая его имя:

— Лисандр! Лисандр!

С высоты Лисандр увидел, как Демаратос протянул руки к матери с ребенком. Она на миг застыла, но его друг сказал ей какие-то ободряющие слова. Она улыбнулась и протянула ему плачущего ребенка.

Поддерживая головку малыша, спартанец взял его на руки и прижал к себе. Ребенок тут же перестал плакать и крохотными ручонками вцепился в плащ из красной шерсти.

«Если ребенок не испытывает страха, — подумал Лисандр, — это хорошее начало».

Он оглянулся на Спарту. Этот небольшой город — всего пять поселений окружали акрополь — держал его жизнь в своей власти почти четырнадцать лет. Пока Лисандр рос, он не помнил, чтобы хоть раз сомневался в том, что означает красный плащ. Опасность. Страх. Власть.

Но теперь, когда он сам надел такой плащ, значение этого предмета одежды изменилось. Он символизировал товарищеские отношения, долг и, прежде всего, мужество.

«Если бы другие не проявили мужества, меня бы здесь не было», — подумал он.

Лисандр размышлял не только о таких спартанцах, как Демаратос, Леонид и умный Орфей, стоявших в фаланге рядом с ним, но и о своих родителях: отце Торакисе, погибшем на поле боя и передавшем Огонь Ареса своему брату, матери, всячески оберегавшей его в поселении.

Если бы в его жизни не появился Сарпедон, она сложилась бы совсем иначе. Дед отправил его учиться в казарму и дал возможность избавиться от тяжелой и изнуряющей работы на полях. Когда настал решающий час, дед предпочел отправиться в царство теней, нежели видеть, как умрет его внук.

В казарме Лисандр не выжил бы без Тимеона, который не смыкал глаз с тех пор, как Лисандр надел красный плащ поработителей. Он с улыбкой смотрел жизни в лицо, даже когда та становилась невыносимой. Тимеон тоже дорого заплатил за то, что был другом Лисандра. Ночью его убила Криптия. Но Лисандр знал, что в царстве теней Тимеон однажды снова понадобится ему. Тогда, гуляя по полям, он снова увидит улыбку друга.

Лисандр представил, как дорогие ему люди в царстве теней обращают свои лица к солнцу.

— Вы будете гордиться мною, — прошептал он. — Клянусь.

— Пора возвращаться, — сказал Демаратос. — Аристодерм говорил, что сегодня нас ждет строевая подготовка.

Лисандр спрыгнул на землю с плеч илотов. Его друг вернул ребенка матери. Илоты улыбались и радостно беседовали, забыв на короткое время о работе. Две женщины разговаривали с Кассандрой.

«Почтим мертвых, заботясь о живых», — говорила Чилонис. Она была права. Красный плащ мог означать и сострадание.

Спарта изменила его. Он сбросил цепи и сам стал вершить свою судьбу. Паркам пора вить нити. Как они решат, так и будет.